Читать книгу: «Красный туман»

ЛОРЕЛЕЯ ИЗ КРАСНОГО ТУМАНА

Члены компании были хороши. Они были очень хороши. Хью Старк начал думать, что, возможно, на этот раз ему не удастся избежать наказания.

Его маленькое жилистое тело сгорбилось над блоком управления, вытягивая из "Каллмана" последние унции энергии. Жаркое ночное небо Венеры проплывало мимо портов в рваной пелене цвета индиго. Старк уже не знал, где он находится. Венера была пограничной планетой и все еще оставалась большой загадкой, если не считать венерианцев, которые не посылали никаких карт. Но он знал, что находится в опасной близости от гор Белого Облака. Хребет планеты, возвышающийся далеко в стратосфере, магнитная ловушка, и Бог знает, что за ней. Возможно, даже Бог не был уверен.

Но это было похоже на то, что за горами или вне их. Смерть под пушками специальной полиции "Терро-Венус Майнс, Инкорпорейтед" или возвращение в камеры Луны на всю жизнь в качестве закоренелого преступника.

Старк решил, что пойдет туда.

Что бы ни случилось, он провернул крупнейшее в истории одиночное преступление. Платежный корабль "Ти-Ви Майнс", почти миллион кредитов. Он сжал металлический ящик между ног и усмехнулся. Пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь сравнится с ним.

Индикаторы массы начали дрожать. Смутно, в виде тусклой фиолетовой тени в небе впереди, горы Белого Облака стояли как стена против него. Старк проверил позиции преследующих кораблей. Прохода через них не было. Он резко сказал:

– Ладно, черт с вами, – и направил "Каллман" под углом вверх, в густо-синее небо.

После этого у него не было четких воспоминаний. Сумасшедшие магнитные капризы, всегда опасные на Венере, они сделали его приборы бесполезными. Он летел, полагаясь на свою интуицию, и справился, а люди из “Ти Ви Майнс” – нет. Он был свободен, с миллионом кредитов в кармане.

Далеко внизу, в девственной темноте, он увидел угрюмое багровое пятно в ночи, как будто кто-то тер его окровавленным пальцем. “Каллман” нырнул к нему. Пульт управления мерцал синим пламенем, сработали таймеры реактивных двигателей, а затем раздался лишь вопль воздуха о падающий корпус.

Хью Старк сидел неподвижно и ждал.

Еще не открыв глаза, он понял, что умирает. Он не чувствовал боли, он ничего не чувствовал, но он знал, что умирает. Часть его самого была отрезана. Он все еще был там, но уже не был привязан к ней.

Он поднял веки. Там был потолок. Он был очень далеко. Это был черный камень с дымчато-красными и амбровыми прожилками. Он никогда не видел его раньше.

Его голова была наклонена вправо. Он позволил своему взгляду устремиться туда. Там были тусклые гобелены, еще больше черного камня и три высокие арки, ведущие на балкон. За балконом было небо, затянутое красным туманом. Под туманом, расстилающимся от мутной линии скал, был океан. Это была не вода, и на нем не было волн, но по-другому его назвать было нельзя. Он горел, глубоко внутри себя, вдыхая красный туман. Маленькие сердитые всплески пламени свертывались под плоской поверхностью, посылая круги искр, вспыхивающих, как рябь от упавшего камня.

Он закрыл глаза, нахмурился и беспокойно пошевелил головой. К его коже прижимался мех. Сквозь щели между веками он увидел, что лежит на высокой кровати, заваленной шелками и мягкими дублеными шкурками. Его тело было покрыто. Он был рад, что не видит его. Это не имело значения, потому что он все равно больше не будет им пользоваться, да и не такое уж это было хорошее тело. Но он привык к нему, и ему не хотелось видеть его сейчас таким, каким, как он знал, оно должно было выглядеть.

Он посмотрел вдоль изножья кровати и увидел женщину.

Она сидела и смотрела на него из массивного резного кресла, укрытая одной огромной белой шкурой, похожей на сугроб снега. Она улыбнулась и позволила ему посмотреть. Пульс начал биться под его челюстью, очень слабо.

Она была высокой и гладкой. На ней было что-то вроде табарда из бледно-серого паучьего шелка, подпоясанного драгоценным кушаком, но это было лишь красивое украшение. Лицо у нее было узкое, тонко очерченное, таинственное, с легким весельем. Ее губы, глаза и струящиеся шелковистые волосы были одного и того же бледно-прохладного оттенка аквамарина.

Ее кожа была белой, без намека на розоватость. Ее плечи, предплечья, длинный плоский изгиб бедер, бледно-зеленые груди были усыпаны мельчайшими частицами, сверкавшими, как бриллиантовая пудра. Она мягко сверкала на фоне снежного меха, как сказочное создание из пены, лунного света и прозрачной мелкой воды. Ее глаза никогда не покидали его, и они не были человеческими, но он знал, что они сделали бы с ним, если бы у него было хоть какое-то ощущение ниже шеи.

Он начал говорить. У него не было сил пошевелить языком. Женщина наклонилась вперед, и, словно по сигналу, из гобеленовых теней у стены поднялись четверо мужчин. Они были похожи на нее. Их глаза были бледными и странными, как у нее.

Она сказала на жидком венерианском языке:

– Ты умираешь в этом теле. Но ты не умрешь. Сейчас ты уснешь, а проснешься в чужом теле, в чужом месте. Не бойся. Мой разум будет с твоим, я буду вести тебя, не бойся. Я не могу объяснить сейчас, нет времени, но не бойся.

Он оттянул назад свои тонкие губы, обнажив зубы в том, что могло бы быть улыбкой. Если это и была улыбка, то волчья и горькая, как и его лицо.

Глаза женщины начали проникать в его череп прохладой. Они были похожи на две маленькие реки, протекающие по каналам его собственных глаз и распространяющиеся в серебристо-зеленой тишине по измученной поверхности его мозга. Его мозг расслабился. Он плыл по воде, а затем два потока превратились в один широкий поток, и его разум, или эго, то, что в глубине души было им самим, исчезло вместе с ним.

Ему потребовалось много, много времени, чтобы прийти в себя. Он чувствовал себя так, словно его трясли до тех пор, пока его части не разлетелись по всему телу. Кроме того, у него было инстинктивное предчувствие, что как только он очнется, то сразу же пожалеет, что это сделал. Он взял себя в руки, собираясь с мыслями.

Он вспомнил свое имя – Хью Старк. Он вспомнил шахтерский астероид, где он родился. Он вспомнил карцер Луны, где однажды чуть не умер. Выбирать между ними было особо не из чего. Он помнил, как его лицо украшало половину досок объявлений между Меркурием и Поясом. Он вспомнил, как слышал о себе по телепередачам, которыми можно пугать детей, и вспомнил, как совершил свое первое преступление – низкорослый тощий парнишка восемнадцати лет, замахнувшийся гаечным ключом на взрослого мужчину, который пытался украсть его еду.

Остальное пришло быстро. Работа на шахтах Ти-Ви, побег, который не удался, горы Белого Облака. Авария. Женщина.

Это все. Его мозг сокрушительно вскинулся. Свет, чувства, обнаженное ощущение реальности захлестнули его. Он лежал совершенно неподвижно, закрыв глаза, а в голове его когтями впивалась картина сияющей женщины с волосами цвета морской волны и звук ее голоса, говоривший: "Ты не умрешь, ты проснешься в чужом теле, не бойся".

Он боялся. Его кожа покрылась мурашками и похолодела от страха. В животе завязался узел. Его кожа, его желудок, и все же они как-то не так ощущались, как новое пальто, которое еще не подошло тебе по фигуре.

Он открыл глаза, осторожно приоткрыл.

Он увидел тело, распростертое на боку в грязной соломе. Тело принадлежало ему, потому что он чувствовал, как солома колет его, и как чешутся маленькие твари, которые ползают, едят и снова ползают.

Это было мощное тело, грузное и с плоскими мышцами, гораздо больше, чем его прежнее. Очевидно, его не морили голодом первые двадцать с лишним лет жизни. Оно было совершенно голым. Погодные условия и насилие написали на нем историю, затянувшиеся белые следы на кожистой бронзе, но, казалось, ничего не пропало. На груди, бедрах и предплечьях были черные волосы, а руки были худыми и мускулистыми, приспособленными для убийства.

Это было человеческое тело. Было так много других вещей, которые его расовый снобизм не назвал бы человеческими. Например, безымянное мерцающее существо, которое улыбалось странными бледными губами.

Старк снова закрыл глаза.

Он лежал, неосязаемая сущность, которая была Хью Старком, скорчившись в темноте чужой оболочки, тихий, задумчивый, ждущий. Паника подкралась на мягких черных лапах. Она обошла вокруг скорчившегося эго, обнюхала, погладила, потрогала, поскулила, а потом ударила своими загребущими когтями. Через некоторое время она ушла, опустошенная.

Губы, которые теперь были губами Старка, дрогнули в тонкой жестокой улыбке. Однажды он провел шесть месяцев в одиночных склепах Луны. Если человек смог это сделать и выйти оттуда в здравом уме и на своих ногах, он мог выдержать все. Даже это.

И тут до него дошло, что женщина и ее четверо спутников, вероятно, смягчили шок гипнотическим внушением. Его подсознание поняло и приняло эту перемену. Лишь его сознание было напугано до смерти.

Хью Старк проклял женщину со всей тщательностью, на семи языках и нескольких странных диалектах. Он был в здоровой ярости от того, что какая-то дама может так играть с ним. Потом он подумал: “Какого черта, я же жив. И, похоже, мне досталась лучшая сделка!”

Он снова тайком открыл глаза на свой новый мир.

Он лежал в одном конце квадратного каменного зала приличных размеров, с двумя прямыми рядами колонн, вырезанных из какого-то темного венерианского дерева. Там стояли длинные грубые скамьи и столы. В круглых кирпичных очагах, расположенных между колоннами, горел огонь. Поленья превратились в тлеющие угли. Дым поднимался вверх, окрашивая золото и бронзу щитов, развешанных по стенам и фронтонам, притупляя лезвия длинных мечей, копий, гобелены, шкуры и трофеи.

В зале было очень тихо. Где-то за его пределами шел бой. Тяжелый, ожесточенный бой. Этот шум никак не повлиял на тишину, разве что сделал ее еще глубже.

Кроме Старка, в холле было еще двое мужчин.

Они были рядом с ним, на невысоком возвышении. Один из них неподвижно сидел на высоком резном стуле, положив большие, покрытые шрамами руки на стол перед собой. Другой скорчился на полу у его ног. Его голова была наклонена вперед так, что копна белоснежных волос скрывала его лицо и арфу, зажатую между бедрами. Он был маленьким человечком, обитателем болот, судя по его альбиносовой окраске. Старк оглянулся на человека в кресле.

Мужчина заговорил резко.

– Почему она ничего не сообщает?

Арфа издала внезапный горький аккорд. Вот и все. Старк едва ли заметил это. Все его внимание было приковано к говорившему. Его сердце бешено заколотилось. Его мускулы напряглись и были наготове. Во рту у него был горький привкус. Он узнал его. Это была ненависть.

Он никогда раньше не видел этого человека, но его руки дернулись от желания убить.

Он был крупным, почти семи футов ростом, и мускулистым, как тягловая лошадь. Но его тело, обнаженное поверх кожаного килта с золотым шитьем, было гибким и быстрым, как у борзой, несмотря на свой вес. Лицо у него было квадратное, с крепкими чертами, обветренное и все еще молодое. Это было лицо, которое когда-то много смеялось, любило вино и хорошеньких девушек. Теперь он забыл обо всем этом, за исключением, может быть, вина. Лицо было напряженным и жестоким от боли, взгляд как у чего-то в клетке. Старк уже видел этот взгляд раньше, в Лунных кварталах. Лоб мужчины пересекал толстый белый шрам. Под ним его голубые глаза казались запавшими и темными под полуприкрытыми веками. Этот человек был слеп.

Снаружи, вдалеке, кричали и умирали люди.

Старк все больше осознавал болезненность и стягивание вокруг своей шеи. Он поднял руку, стараясь не шелестеть соломой. Его пальцы нащупали длинную спутанную бороду, пошарили под ней и коснулись металлической полосы.

На новом теле Старка был ошейник, как на злобной собаке.

К ошейнику была прикреплена цепь. Старк не смог найти никакого крепления. Его телу, похоже, это не очень понравилось. Шея была ободрана.

Кровь горячей волной прилила к голове Старка. Он и раньше носил цепи. Они ему не нравились. Особенно на шее.

Внезапно в дальнем конце коридора открылась дверь. Туман и красный дневной свет разлились по черному каменному полу. Вошел мужчина. Он был большим, полуголым, светловолосым и окровавленным. Его длинный клинок резко заскользил по плитам. Его грудная клетка была вскрыта до кости, и он зажимал рану свободной рукой.

– Весточка от Бьюдаг, – сказал он. – Они загнали нас обратно в город, но пока мы удерживаем ворота.

Никто не произнес ни слова. Маленький человечек кивнул своей седой головой. Мужчина с рассеченной грудью повернулся и снова вышел, закрыв за собой дверь.

Странная перемена произошла со Старком при упоминании имени Бьюдаг. Он никогда не слышал его раньше, но оно засело у него в голове, как острие копья, пронзенное странными эмоциями. Он не мог определить это чувство, но оно отбросило слепого в сторону. Горячая простая ненависть остыла. Старк расслабился в какой-то ледяной тишине, обманчиво спокойный, как спящая кобра. Он не ставил это под сомнение. Он ждал Бьюдаг.

Слепой внезапно хлопнул ладонями по столу и встал.

– Ромна, – сказал он, – отдай мне мой меч.

Маленький человечек посмотрел на него. У него были молочно-голубые глаза и лицо дружелюбного бульдога. Он сказал:

– Не будь дураком, Фаолан.

Фаолан тихо сказал:

– Будь ты проклят. Отдай мне мой меч.

Люди умирали за пределами зала, и умирали не молча. Кожа Фаолана была жирной от пота. Он сделал внезапный бросок в сторону Ромны.

Ромна увернулся от него. В его светлых глазах стояли слезы. Он грубо сказал:

– Ты будешь только мешать. Садись.

– Я могу найти опору, – сказал Фаолан, – чтобы зацепиться за нее.

Голос Ромны сорвался на резкий крик.

– Заткнись. Заткнись и сядь.

Фаолан ухватился за край стола и склонился над ним. Он вздрогнул и закрыл глаза, и горячие слезы потекли из-под век. Бард отвернулся, и его арфа закричала, как женщина.

Фаолан глубоко вздохнул. Он медленно выпрямился, обошел высокое резное сиденье и твердым шагом направился к Старку.

– Ты очень молчалив, Конан, – сказал он. – В чем дело? Ты должен быть счастлив, Конан. Тебе следовало бы смеяться и греметь своей цепью. Ты получишь то, что хотел. Тебе грустно, потому что у тебя больше нет разума, чтобы понять это?

Он остановился и пошарил ногой в сандалии по соломе, пока не коснулся бедра Старка. Старк лежал неподвижно.

– Конан, – мягко сказал слепой, нажимая ногой на живот Старка. – Конан-пес, предатель, мясник, с ножом в спине. Помнишь, что ты сделал в Фалге, Конан? Нет, сейчас ты этого не помнишь. Я был немного груб с тобой, и ты больше ничего не помнишь. Но я помню, Конан. Пока я живу во тьме, я буду помнить.

Ромна погладил струны арфы, и они заплакали дикими слезами по сильным мужчинам, погибшим от предательства. Тихая музыка, отдаленная, но не мягкая. Фаолан начал дрожать, мышцы мелко, по-звериному подергивались. Плоть на его лице была натянута, как железо под ударом молота. Совершенно неожиданно он опустился на колени. Его руки ударили Старка по плечам, скользнули внутрь, к горлу, и сомкнулись там.

Снаружи звуки борьбы затихли вдали.

Старк двигался очень быстро. Как будто он увидел это и знал, что она здесь, его рука потянулась, ухватилась за слабину тяжелой цепи и взмахнула ею.

Поначалу это был смертельный удар. Старк всем сердцем хотел вышибить Фаолану мозги. Но в последнюю секунду он передумал, с изысканной расчетливостью ударив здоровяка по затылку. Фаолан хрюкнул и повалился набок, а к этому времени Ромна уже поднялся. Он уронил свою арфу и выхватил нож. В его глазах был испуг.

Старк вскочил. Он попятился, предупреждающе покачивая провисшей цепью. Его новое тело двигалось великолепно. Снаружи все было хорошо, но внутри его психоневрологическая установка взорвалась гражданской войной. Он был зол на себя за то, что не убил Фаолана. Он был зол на себя за то, что потерял контроль настолько, что захотел убить человека без причины. Он ненавидел Фаолана. Он ненавидел Фаолана не потому, что знал его недостаточно хорошо. Тренированный, расчетливый, бесстрастный мозг Старка боролся с приливной волной беспочвенных эмоций.

Он не осознавал, что это было беспочвенно, пока его ментальный монитор, выработанный годами жестокого контроля, не остановил его от убийства. Теперь он вспомнил женский голос, говоривший: "Мой разум будет с твоим, я буду направлять тебя"....

Кошачья лапка, да? Просто наемный работник, которому заплатили новым телом в обмен на две жизни. Да, две. Этот Бьюдаг, кем бы он ни был. Теперь Старк знал, к чему приводила эта холодная чужеродная эмоция.

– Подожди, – хрипло сказал Старк. – Держись, кошачья лапка! Ах ты, зеленоглазая дьяволица! На этот раз ты выбрала не того парня.

Всего на одно мимолетное мгновение он снова увидел ее, наклонившуюся вперед, с волосами, струящимися, как вода, по мягким, искрящимся пеной плечам. Ее глаза цвета морской волны были полны насмешливого смеха и прямого, вызывающего восхищения. Старк слышал ее совершенно отчетливо:

– Возможно, у тебя нет выбора, Хью Старк. Они знают Конана, даже если ты его не знаешь. Кроме того, это не имеет большого значения. Конец для них будет одинаковым – это всего лишь вопрос времени. Ты можешь сохранить свое новое тело или нет, как пожелаешь. – Она улыбнулась. – Мне бы хотелось, чтобы ты это сделал. Это хорошее тело. Я знала это еще до того, как разум Конана сломался и оставил его пустым.

Внезапная мысль пришла Старку в голову: "Моя шкатулка, миллион кредитов".

– Иди и забери их.

Она ушла. Разум Старка был ясен, в нем не бродила чужеродная воля. Фаолан скорчился на полу, держась за голову. Он сказал:

– Кто говорил?

Ромна бард стоял, уставившись на него. Его губы шевельнулись, но не произнесли ни звука.

Старк сказал:

– Я говорил. Я, Хью Старк. Я не Конан, и я никогда не слышал о Фалге, и я размозжу голову первому парню, который приблизится ко мне.

Фаолан оставался неподвижен, его лицо ничего не выражало, дыхание со всхлипом вырывалось из горла. Ромна начал ругаться, очень тихо, как будто не думал об этом. Старк наблюдал за ними.

Дальше по коридору распахнулись двери. Тяжелый красноватый туман клубился над флагами вместе с дневным светом, а вместе с ним и скопление разгоряченных боем тел, принося запах крови.

Старк почувствовал, как сжалось сердце в волосатой груди тела по имени Конан, наблюдая за одинокой фигурой, возглавлявшей стаю.

Ромна крикнул:

– Бьюдаг!

Она была высокой. Она была сложена и мускулиста, как львица, и ходила с надменным видом, а ее волосы были подобны вьющемуся пламени. Ее глаза были голубыми, горячими и яркими, какими, возможно, когда-то были у Фаолана. Она была похожа на Фаолана. Она была одета так же, как и он, в кожаный килт и сандалии, ее великолепное тело было обнажено выше пояса. За спиной у нее висел длинный меч, рукоять которого возвышалась над левым плечом. Она им пользовалась. Ее кожа была перепачкана кровью и грязью. У нее был длинный порез на бедре и еще один поперек плоского живота, и горькая усталость лежала на ней тяжким бременем, несмотря на то, что она отрицала это.

– Мы остановили их, Фаолан, – сказала она. – Они не могут прорваться через ворота, и мы можем удерживать Кром-Дху до тех пор, пока у нас есть еда. И море кормит нас. – Она рассмеялась, но смех получился каким-то пустым. – Боги, как я устала!

Затем она остановилась перед помостом. Ее огненно-голубой взгляд скользнул по Фаолану, по Ромне, поднялся, встретился со взглядом Хью Старка и задержался на нем.

Под челюстью Старка снова забился пульс, и на этот раз его тело было сильным, а пульс напоминал барабанную дробь.

Ромна сказал:

– Его разум вернулся.

Последовало долгое, тягостное молчание. Никто в зале не пошевелился. Затем люди, стоявшие позади Бьюдаг, большие мускулистые воины в килтах, начали приближаться к помосту, переговариваясь низким рычащим голосом, который переходил в вой толпы. Фаолан поднялся, повернулся к ним лицом и рявкнул, чтобы они замолчали.

– Он мой! Оставьте его в покое.

Бьюдаг вскочила на помост одним красивым плавным движением.

– Это невозможно, – сказала она. – Его разум сломался под пытками. Он был пускающим слюни идиотом, у которого едва хватало ума прокормить себя. И теперь, внезапно, ты говоришь, что он снова нормальный?

Старк сказал:

– Ты же знаешь, что я нормальный. Ты видишь это по моим глазам.

– Да.

Ему не понравилось, как она это сказала.

– Послушай, меня зовут Хью Старк. Я землянин. Это не возвращение мозга Конана. Это новая сделка. Меня запихнули в это тело. Что он делал до того, как я его получил, я не знаю, и я не несу ответственности.

Фаолан сказал:

– Он не помнит Фалгу. Он не помнит больших кораблей на дне морском. – Фаолан рассмеялся.

Ромна тихо сказал:

– Но он тебя не убил. Он легко мог бы это сделать. Пощадил бы тебя Конан?

Бьюдаг сказала:

– Да, если бы у него был план получше. Разум Конана был подобен змее. Он полз в темноте, и ты никогда не знал, куда он ударит.

Старк начал рассказывать им, как это произошло, лениво покачивая цепью в руке. Пока он говорил, он увидел лицо, отраженное в полированном щите, висевшем на столбе. По большей части это была просто спутанная черная копна волос, закрепленная на каркасе из длинной, жесткой, выступающей кости. Рот был чувственным, с какой-то мрачной усмешкой на нем. Глаза были желтыми. Жестокий, ярко-желтый цвет ястреба-убийцы.

Старк с ужасом осознал, что это лицо принадлежит ему.

– Женщина со светло-зелеными волосами, – тихо сказала Бьюдаг.

– Ранн, – сказал Фаолан, и арфа Ромны издала звук, похожий на проклятие верховного жреца.

– Ее народ обладает такой силой, – сказала Ромна. – Они могут превратить душу человека в паука и наступить на нее.

– У них много сил. Может быть, Ранн следовала за мыслями Конана, куда бы они ни направлялись, и подсказывал им, что говорить, и возвращала их обратно.

– Послушайте, – сердито сказал Старк. – Я не спрашивал....

Внезапно, без предупреждения, Ромна выхватил меч Бьюдаг и метнул его в Старка.

Старк увернулся от него. Он посмотрел на Ромну уродливыми желтыми глазами.

– Это прекрасно. Закуйте меня в цепи, чтобы я не мог драться, и убейте меня на расстоянии.

Он не стал поднимать меч. Он никогда им не пользовался. Цепь ощущалась лучше, она не слишком отличалась от тяжелого ремня, отрезка кабеля или других цепей, которыми он иногда размахивал.

Ромна спросил:

– Это Конан?

– Что случилось? – прорычал Фаолан.

– Ромна швырнул мой меч в Конана. Он увернулся от него и оставил его на земле. – Глаза Бьюдаг сузились. – Конан мог поймать летящий меч за рукоять, и он был лучшим бойцом на Красном море, за исключением тебя, Фаолан.

– Он пытается обмануть нас. Ранн направляет его.

– К черту Ранн! – Старк звякнул цепью. – Она хочет, чтобы я убил вас обоих, я до сих пор не знаю почему. Все в порядке. Я мог бы легко убить Фаолана. Но я не убийца. Я никогда никого не убивал, кроме как для того, чтобы спасти свою собственную шею. Так что я не убил его, несмотря на Ранн. И я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с Ранн. Все, чего я хочу, – это убраться отсюда к чертовой матери!

Бьюдаг сказала:

– У него акцент не Конана. И выражение его глаз тоже стало другим.

В ее голосе прозвучали странные нотки. Ромна взглянул на нее. Он взял несколько струнных аккордов на своей арфе и сказал:

– Есть один способ, которым ты могла бы проверить наверняка.

Угрюмый румянец заиграл на скулах Бьюдаг. Ромна незаметно выскользнул за пределы досягаемости. В его глазах плясал злобный смех.

Бьюдаг улыбнулась улыбкой рассерженной кошки, сплошные зубы и никакого юмора. Внезапно она направилась к Старку, высоко подняв голову, ее руки свободно болтались по бокам. Старк настороженно напрягся, но кровь приятно забурлила в его одолженных жилах.

Бьюдаг поцеловала его. Старк уронил цепочку. У него было занятие поинтереснее для своих рук.

Через некоторое время он поднял голову, чтобы отдышаться, и она отступила назад и удивленно прошептала:

– Это не Конан.

Зал был очищен. Старк умылся и побрился. Его новое лицо было неплохим. Совсем не плохо. На самом деле, оно было чертовски хорошим. И оно не было известно в Системе. Это было лицо, которое могло владеть миллионом кредитов и не вызывать вопросов. Это было лицо, которое могло бы получить массу удовольствия на миллион кредитов.

Теперь ему оставалось только придумать, как спасти шею, на которой было закреплено лицо, и вернуть свой миллион кредитов у той прекрасной дьяволицы по имени Ранн.

Он все еще был закован в цепи, но солома была вычищена, и на нем был кожаный килт и пара сандалий. Фаолан сидел в своем высоком кресле и потягивал вино из кувшина. Рядом с ним на меховом ковре устало раскинулась Бьюдаг. Ромна сидел, скрестив ноги, с сонной пеленой на глазах, и наигрывал на своей арфе тихую блуждающую музыку. Он выглядел как фей. Старк знал болотных жителей. Он не удивился.

– Этот человек говорит правду, – сказал Ромна. – Но есть и другой разум, соприкасающийся с его. Разум Ранн, я думаю. Не доверяй ему.

Фаолан прорычал:

– Я не могу доверять богу в теле Конана.

Старк сказал:

– Что за подстава? Все эти бои снаружи, а эта дама Ранн пытается подбросить убийцу изнутри. А что случилось в Фальге? Я никогда не слышал об этом проклятом океане, не говоря уже о месте под названием Фалга.

Бард провел рукой по струнам.

– Я расскажу тебе, Хью Старк. И, возможно, ты не захочешь больше оставаться в этом теле.

Старк усмехнулся. Он взглянул на Бьюдаг. Она наблюдала за ним с причудливой интенсивностью из-под опущенных век. Ухмылка Старка изменилась. Он начал потеть. Избавиться от этого тела, черт возьми! Это действительно было тело. Его собственная маленькая жилистая тушка никогда не чувствовала себя так.

Бард сказал:

– В начале, в Красном море, была раса людей, у которых еще были плавники и чешуя. Они были земноводными, но через некоторое время часть этой расы захотела остаться полностью на суше. Произошла ссора и битва, и часть людей навсегда покинула море. Они поселились на берегу. Они потеряли свои плавники и большую часть чешуи. У них были большие умственные способности, и они любили править. Они подчинили себе человеческие народы и держали их почти в рабстве. Они ненавидели своих братьев, которые все еще жили в море, а их братья ненавидели их.

Через некоторое время к Красному морю пришел третий народ. Это были переселенцы с севера. Они совершали набеги и грабежи и не носили чужого ошейника. Они основали поселение на Кром-Дху, Черной скале, построили корабли и захватили прибрежные города.

Но люди-рабы не хотели воевать против роверов. Они хотели сражаться с ними и уничтожить морских жителей. Роверы были людьми, а кровь взывает к крови. А еще роверы любят править, а это богатая страна. Кроме того, в их племенном развитии наступило время, когда они были готовы превратиться из воинов-кочевников в строителей своей страны. Так роверы, и морские жители, и люди-рабы, оказавшиеся между ними, начали борьбу за землю.

Пальцы барда ударяли по струнам так, что те бились, как разъяренные сердца. Старк увидел, что Бьюдаг все еще наблюдает за ним, оценивая каждое изменение выражения его лица. Ромна продолжал:

– Жила-была женщина по имени Ранн, у нее были зеленые волосы и великая красота, и правила она морскими народами. Был человек по имени Фаолан с Кораблей и его сестра Бьюдаг, что значит "Кинжал в ножнах", и они вдвоем правили морскими скитальцами. И был человек по имени Конан. – Арфа зазвучала, как удар клинка меча. – Конан был великим бойцом и великим любовником. Он был рядом с Фаоланом с Кораблей, и Бьюдаг полюбила его, и они повенчались. Потом Конан попал в плен к морским жителям во время стычки, и Ранн увидела его, а Конан увидел Ранн.

Хью Старк мимолетно вспомнил, как лицо Ранн улыбалось, а ее низкий голос говорил: "Это хорошее тело. Я знала это, до того, как….

Глаза Бьюдаг под узкими веками были двумя камнями голубого купороса.

– Конан долгое время оставался в Фалге с Ранн из Красного моря. Потом он вернулся к Кром-Дху и сказал, что сбежал и нашел способ провести корабли в гавань Фальги, в тыл флота Ранн, что оттуда легко взять город, а с ним и Ранн. Конан и Бьюдаг поженились.

Желтые ястребиные глаза Старка скользнули по Бьюдаг, сильной и красивой, как молодая львица. Под его скулой начал подрагивать мускул. Бьюдаг покраснела. Ее взгляд не дрогнул.

– И вот корабли вышли из Кром-Дху через Красное море. И Конан завел их в ловушку у Фальги, и больше половины из них было потоплено. Конан думал, что его корабль свободен, что у него есть Ранн и все, что она ему обещала, но Фаолан увидел, что произошло, и пошел за ним. Они сражались, и Конан провел мечом по лбу Фаолана и ослепил его, но Конан проиграл бой. Бьюдаг привела их домой. Конана заковали в цепи голым на рынке. Люди были осторожны, чтобы не убить его. Время от времени с ним проделывали и другие вещи. Через некоторое время его разум сломался, и Фаолан приковал его здесь, в зале, где он мог слышать, как он лепечет и играет со своей цепью. Так было легче переносить темноту. Но после Фальги дела в Кром-Дху пошли плохо. Слишком много людей было потеряно, слишком много кораблей. Теперь люди Ранн держат нас здесь в узде. Они не могут ворваться, мы не можем вырваться. И поэтому мы остаемся, пока..... Арфа выкрикнула горький вопрос и замолчала.

Через минуту или две Старк медленно сказал:

– Да, я понял. Тупик для вас обоих. И Ранн решила, что если я смогу убить вождей, твои люди сдадутся. – Он начал ругаться. – Что за паршивый, грязный, подлый трюк! И кто ей сказал, что она может использовать меня? – Он сделал паузу. В конце концов, сейчас он был бы мертв. В конце концов, новое тело и крутой миллион кредитов. А, черт с ней, с Ранн. Он не просил ее об этом. И он не был ничьим наемным убийцей. Откуда она взялась, пробираясь в его мысли, пытаясь заставить его делать то, о чем он даже не подозревал? Особенно с таким человеком, как Бьюдаг.

Впрочем, и сама Ранн была никому не нужна.

И где Хью Старк должен был участвовать в этой сделке? Резать – это точно. Возможно, длинным мечом, прямо в живот. Он был в отличном положении, и на нем уже было три удара.

Он уже начал жалеть, что оторвался от кораблей Шахты, потому что тогда он, возможно, никогда не увидел бы гор Белого Облака.

Он сказал, потому что все, казалось, ждали, что он что-то скажет:

– Обычно, когда возникает такой тупик, кто-то обращается к третьей стороне. Разве нет никого, кого бы ты мог позвать?

Фаолан покачал своей грубой рыжей головой.

– Люди-рабы могут подняться, но у них нет оружия, и они не привыкли сражаться. Их просто перебьют, и нам это ничем не поможет.

– А как насчет тех других людей, которые живут в море? И что это вообще за море? Какое-то излучение из него разрушило мой корабль и втянуло меня в это кровавое месиво.

Бьюдаг лениво ответила:

– Я не знаю, что это такое. Моря, по которым плавали наши предки, были водой, но это совсем другое. По нему можно плыть на корабле, если знать, как построить корпус – очень тонкий, из белого металла, который мы добываем в предгорьях. Но когда ты плывешь по нему, это похоже на облако пузырьков. Оно покалывает, и чем дальше в него спускаешься, тем страннее оно становится, темное и полное огня. Иногда я остаюсь внизу часами, охотясь на зверей, которые там живут.

Старк сказал:

– Часами? Значит, у вас есть водолазные костюмы.

Она покачала головой, смеясь.

– Зачем так себя обременять? В этом океане нет проблем с дыханием.

– Ради всего святого, – сказал Старк. – Ну, будь я проклят. Должно быть, тяжелый газ, радиоактивный, поверхностное натяжение при атмосферном давлении, достаточное, чтобы плавать на легком корпусе, и высокое содержание кислорода без какой-либо опасной смеси. Так, так. Ладно, почему бы кому-нибудь не спуститься и не посмотреть, не помогут ли морские жители? Они не любят ветвь семьи Ранн, ты сказал.

– Мы им тоже не нравимся, – сказал Фаолан. – Мы держимся подальше от южной части моря. Они иногда крушат наши корабли. – Его горький рот искривился в улыбке. – Ты хотел обратиться к ним за помощью?

Старку не очень понравилось, как Фаолан это произнес.

– Это было просто предложение, – сказал он.

Бьюдаг поднялась, потянулась, морщась от того, что затянувшиеся раны стягивали ее плоть.

– Давай, давай, Фаолан. Давай спать.

Он поднялся и положил руку ей на плечо. Арфы Ромны дышали тонким издевательским звуком. Глаза барда были затянуты пеленой сна. Бьюдаг не смотрела на Старка, она звала Конана.

Старк спросил:

– А я?

– Ты останешься прикованным, – сказал Фаолан. – У нас будет много времени подумать. Пока у нас есть еда, а море нас кормит.

Он последовал за Бьюдаг через занавешенный вход слева. Ромна медленно встал, перекинув арфу через одно белое плечо. Он стоял и пристально смотрел в глаза Старка в угасающем свете костров.

– Я не знаю, – пробормотал он.

Старк ждал, молча. Его лицо было лишено всякого выражения.

– Конана мы знали. Старка мы не знаем. Возможно, было бы лучше, если бы Конан вернулся. – Он рассеянно провел большим пальцем по рукояти ножа в поясе. – Я не знаю. Возможно, для всех нас было бы лучше, если бы я перерезал тебе горло до прихода Бьюдаг.

Рот Старка дернулся. Это была не совсем улыбка.

– Видишь ли, – серьезно сказал бард, – для тебя, извне, все это не имеет значения, разве что касается тебя. Но мы живем в этом маленьком мире. Мы умираем в нем. Для нас это важно.

Нож был уже в его руке. Он подпрыгнул вверх, сверкая в отблесках костра, и упал, и снова подпрыгнул.

– Ты сражаешься за себя, Хью Старк. Ранн тоже сражается через тебя. Я не знаю.

Взгляд Старка не дрогнул.

Ромна пожал плечами и убрал нож.

– Так написано богами, – сказал он, вздохнув. – Надеюсь, они не плохо написали.

Он вышел. Старка била мелкая дрожь. В зале было совершенно тихо. Он осмотрел свой воротник, заклепки, каждое отдельное звено цепи, скобу, которой она крепилась. Затем он сел на меховой ковер, постеленный вместо соломы. Положив лицо на руки, он несколько минут непрерывно ругался, а затем сильно ударил кулаками по полу. После этого он лег и затих. Он думал, что Ранн заговорит с ним. Но она не говорила.

Безмолвные черные часы, проведенные в его сердце, были хуже всех тех, что он провел в склепах Луны.

Она пришла на мягких ногах, неся свечу. Бьюдаг, кинжал в ножнах. Старк не спал. Он встал и замер в ожидании. Она поставила свечу на стол, подошла к нему, не доходя до него, и остановилась. На ней была тонкая белая ткань, свободно перекрученная на талии и спускавшаяся до щиколоток. Ее тело выходило из нее прямо и красиво, мистически тронутое тенями в слабом колеблющемся свете.

– Кто ты? – прошептала она. – Кто ты?

– Мужчина. Не Конан. Может быть, уже не Хью Старк. Просто мужчина.

– Я любила человека по имени Конан, пока..... – Она перевела дыхание и придвинулась ближе. Она положила руку на руку Старка. Прикосновение прошло сквозь него, как белый огонь. Теплый чистый здоровый аромат ее тела сладко отдавался в его горле. Ее глаза искали его.

– Если Ранн обладает такой великой силой, не может ли быть так, что Конан был вынужден сделать то, что сделал? Не может ли быть так, что Ранн взяла его разум и переделала его на свой лад, возможно, без его ведома?

– Возможно.

– Конан был вспыльчив и склонен к ссорам, но он…

Старк медленно сказал:

– Я не думаю, что ты могла бы полюбить его, если бы он не был прямолинейным.

Ее рука все еще лежала на его предплечье. Она стояла и смотрела на него, потом ее рука начала дрожать, и через мгновение она уже плакала, не издавая ни звука. Старк нежно притянул ее к себе. Его глаза желто блестели в свете свечи.

– Женские слезы, – нетерпеливо сказала она через некоторое время. Она попыталась отстраниться. – Я слишком долго боролась и проиграла, и я устала.

Он позволил ей отойти, но не далеко.

– Все ли женщины Кром-Дху сражаются как мужчины?

– Если они хотят. Всегда были щитовые девы. А после Фальги мне все равно пришлось бы сражаться, чтобы не думать. – Она коснулась ошейника на шее Старка. – И чтобы не видеть.

Он подумал о Конане на рыночной площади, о Конане, трясущем цепь и бормочущем в зале Фаолана, и о Бьюдаг, наблюдающей за этим. Пальцы Старка сжались. Он провел ладонями вверх по гладким мышцам ее рук, по прямым, широким плоскостям плеч, по шее, гордая сила которой пульсировала под его руками. Ее волосы рассыпались. Он почувствовал, как они обжигают его краснотой.

Она прошептала:

– Ты не любишь меня.

– Нет.

– Ты честный человек, Хью Старк.

– Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

– Да.

– Ты честная женщина, Бьюдаг.

Ее губы были голодными, страстными, тронутыми горечью слез. Через некоторое время Старк задул свечу.

– Я мог бы любить тебя, Бьюдаг.

– Не так, как я имею в виду.

– То, что ты имеешь в виду. Я никогда раньше не говорил этого ни одной женщине. Но ты не похожа ни на одну женщину. И я другой мужчина.

– Странно, так странно. Конан, и в то же время не Конан.

– Я мог бы полюбить тебя, Бьюдаг, если бы жил.

В темноте раздался трепетный вздох арфы, слабый шепот. Бьюдаг вздохнула и поднялась с мехового ковра. Через минуту она нашла кремень и сталь и зажгла свечу. Бард Ромна стоял в занавешенном дверном проеме и наблюдал за ними.

Вскоре он сказал:

– Ты собираешься отпустить его.

Бьюдаг ответила:

– Да.

Ромна кивнул. Он, казалось, не удивился. Он пересек возвышение, положив свою арфу на стол, и прошел в другую комнату. Он почти сразу вернулся с ножовкой.

– Согни шею, – сказал он Старку.

Металл ошейника был мягким. Когда он был разрезан, Старк просунул под него пальцы и без труда отогнул концы наружу. Его старое тело никогда бы не смогло этого сделать. Его старое тело никогда бы не смогло сделать многого. Он решил, что Ранн его не обманула. Немного.

Он встал, глядя на Бьюдаг. Голова Бьюдаг была опущена вперед, ее лицо скрывали блестящие волосы.

– Есть только один возможный выход из Кром-Дху, – сказала она. В ее голосе не было никаких эмоций. – Там есть проход, ведущий вниз сквозь скалу к секретной гавани, достаточно большой, чтобы пришвартовать пару лодок. Возможно, ночью и в тумане тебе удастся прорваться сквозь блокаду Ранн. Или ты можешь отправиться на борт одного из ее кораблей, на Фалгу.

Она взяла свечу.

– Я отведу тебя вниз.

– Подожди, – сказал Старк. – А как насчет тебя?

Она удивленно взглянула на него.

– Я, конечно, останусь.

Он посмотрел ей в глаза.

– Нам будет трудно узнать друг друга таким образом.

– Ты не можешь здесь оставаться, Хью Старк. Люди разорвали бы тебя на куски в тот момент, когда ты вышел бы на улицу. Они могут даже штурмовать зал, чтобы схватить тебя. Посмотри сюда.

Она поставила свечу и подвела его к узкому окну, отодвинув прикрывавшую его шкуру.

Старк увидел узкие извилистые улочки, круто спускающиеся к угрюмому морю. Баркасы были разбиты и затонули в гавани. Вдали, мерцая огнями в красном тумане, виднелись другие корабли. Корабли Ранн.

– Вон там, – сказала Бьюдаг, – находится материк. Кром-Дху соединен с ним выступом скалы. Морской народ удерживает землю за ним, но мы можем удерживать каменный мост, пока живы. У нас достаточно воды, достаточно морской еды. Но на Кром-Дху нет ни почвы, ни дичи. Через некоторое время мы останемся голыми, без кожи и льна, и у нас будет цинга без зерна и фруктов. Мы побеждены, если только боги не пошлют нам чуда. И мы побеждены из-за того, что было сделано в Фалге. Ты можешь видеть, что чувствуют люди.

Старк посмотрел на темные улицы и молчаливые дома, прислонившиеся друг к другу, и насмешливые огни, гаснущие в тумане.

– Да, – сказал он. – Я вижу.

– Кроме того, есть Фаолан. Я не знаю, верит ли он в твою историю. Я не знаю, будет ли это иметь значение.

Старк кивнул.

– Но ты не пойдешь со мной?

Она резко отвернулась и снова взяла свечу.

– Ты идешь, Ромна? – спросила она.

Бард кивнул. Он перекинул арфу через плечо. Бьюдаг отодвинула занавеску маленького дверного проема далеко в стороне. Старк прошел через него, Ромна последовал за ним, а Бьюдаг пошла впереди со свечой. Никто не произнес ни слова.

Они пошли по узкому проходу, мимо кладовых и оружейных складов. Они остановились, пока Старк выбирал нож, и Ромна прошептал:

– Подожди! – Он внимательно слушал. Старк и Бьюдаг напрягли слух вместе с ним. В спящем доме не было слышно ни звука. Ромна пожал плечами. – Мне показалось, я услышал, как сандалии скребут по камню, – сказал он. Они пошли дальше.

Проход находился за деревянной дверью. Он вел круто вниз сквозь скалу – единственный узкий проход без боковых галерей или ответвлений. В некоторых местах виднелись извилистые ступени. Наконец он заканчивался плоским выступом, низко нависавшим над поверхностью бухты, которая представляла собой небольшую пещеру, закрытую черной скалой. Бьюдаг поставила свечу на уступ.

Там были две маленькие лодки, сделанные из какого-то легкого металла, пришвартованные к кольцам в выступе. Два длинных весла были прислонены к стене пещеры. Они были из другого металла, со странными лопастями. Бьюдаг положила одно из них поперек борта ближайшей лодки. Затем она повернулась к Старку. Ромна притаился в тени у входа в туннель.

Бьюдаг тихо сказала:

– Прощай, человек без имени.

– Это должно быть прощание.

– Теперь я лидер, вместо Фаолана. Кроме того, это мои люди. – Ее пальцы сжались на его запястьях. – Если бы ты мог… – В ее глазах на мгновение вспыхнула надежда. Затем она опустила голову и сказала, – я все время забываю, что ты не один из нас. До свидания.

– Прощай, Бьюдаг.

Старк обнял ее. Ее руки крепко обнимали его, глаза были полузакрыты, и она грезила. Руки Старка заскользили вверх, к ее горлу, и сжались на нем.

Она отклонилась назад, ее тело было подобно стальному луку. В ее глазах вспыхнул огонь, когда она посмотрела в глаза Старку, но только на мгновение. Его пальцы умело надавили на нервные центры. Голова Бьюдаг безвольно упала вперед, а затем Ромна оказался на спине Старка, и его нож вонзился Старку в горло.

Старк поймал его за запястье и отвел лезвие в сторону. Кровь потекла ему на грудь, но порез не задел артерию. Он бросился навзничь на камень. Ромна не смог вовремя убраться восвояси. Дыхание вырвалось у него судорожным вздохом. Он не выпускал нож из рук. Старк перевернулся на другой бок. У маленького человечка не было с ним ни единого шанса. Он был крепким и быстрым, но огромные размеры Старка подавляли его. Старк мог припомнить времена, когда Ромна не казался ему маленьким. Он ударил барда кулаком в челюсть. Голова Ромны сильно ударилась о камень. Он отпустил нож. Казалось, он покончил с дракой. Старк встал. Он вспотел, тяжело дышал, но не из-за напряжения. Его рот блестел и был нетерпелив, как у собаки. Его мышцы подергивались, живот был горячим и скрученным узлом от возбуждения. У его желтых глаз был странный взгляд.

Он вернулся к Бьюдаг.

Она лежала на черном камне, на спине. Свет свечей бледно-золотился на ее смуглой коже, огибая резкие сильные впадинки между грудями и под выпуклым краем грудной клетки. Старк опустился на колени поперек ее тела, придавив своим весом ее прерывистое дыхание. Он уставился на нее. На его лице выступил пот. Он снова обхватил ее горло ладонями.

Он наблюдал, как кровь темнеет у нее на щеках. Он наблюдал, как вздулись вены у нее на лбу. Он наблюдал, как краснота на ее губах темнеет. Она немного сопротивлялась, очень смутно, как будто кто-то двигался во сне. Старк дышал хрипло, по-звериному, через открытый рот.

Затем постепенно его тело стало жестким. Его руки застыли, не ослабляя нажима, но и не усиливая его. Его желтые глаза расширились. Это было так, как если бы он пытался разглядеть лицо Бьюдаг, но оно было скрыто густыми облаками.

Позади него, в туннеле, слышался мягкий, едва различимый шорох сандалий по неровному камню. Сандалии шли медленно. Старк не слышал. Лицо Бьюдаг мерцало глубоко в густом тумане под ним, кощунственное лицо, искаженное, почерневшее.

Руки Старка начали разжиматься.

Они медленно открылись. Мускулы на его руках и плечах вздулись, как свернутые канаты, как будто он двигал ими с тяжелыми весами. Его губы приоткрылись, обнажив зубы. Он наклонил шею, и пот каплями стекал с его лица и блестел на груди Бьюдаг.

Старк теперь едва касался шеи Бьюдаг. Она снова начала тяжело дышать.

Старк начал смеяться. Это был неприятный смех.

– Ранн, – прошептал он. – Ранн, ты дьяволица. – Он наполовину оторвался от Бьюдаг и встал, держась за стену. Его сильно трясло. – Я бы не стал использовать твою ненависть для убийства, поэтому ты попытался использовать мою страсть.

Он обругал ее ровным свистящим шепотом. Он никогда раньше в своей мирской жизни по-настоящему никого не проклинал. Он услышал эхо смеха, пляшущее в его мозгу.

Старк обернулся. Фаолан с Кораблей стоял у входа в туннель. Он склонил голову, прислушиваясь, его слепые темные глаза были устремлены на Старка, как будто он видел его.

Фаолан тихо сказал:

– Я слышу тебя, Старк. Я слышу, как другие дышат, но они не разговаривают.

– С ними все в порядке. Я не хотел этого делать....

Фаолан улыбнулся. Он ступил на узкий выступ. Он знал, куда идет, и улыбка у него была не из приятных.

– Я услышал ваши шаги в коридоре за моей комнатой. Я знал, что Бьюдаг ведет тебя, и куда, и зачем. Я бы пришел сюда раньше, но в темноте это медленный путь.

Свеча лежала у него на пути. Он почувствовал тепло, исходящее от нее рядом со своей ногой, остановился, нащупал ее и растер. Значит, было темно. Очень темно, если не считать слабого размытого свечения от кусочка океана, лежащего на полу пещеры.

– Это не имеет значения, – сказал Фаолан, – главное, что я пришел вовремя.

Старк осторожно переступил с ноги на ногу.

– Фаолан....

– Я хотел, чтобы ты был один. В эту ночь из всех ночей я хотел, чтобы ты был один. Бьюдаг теперь сражается вместо меня, Конан. Мою мужественность нужно доказать.

Старк напряг зрение в полумраке, измеряя выступ, место, где был пришвартован ялик. Он не хотел драться с Фаоланом. На месте Фаолана он чувствовал бы то же самое. Старк прекрасно все понял. Он не испытывал ненависти к Фаолану, он не хотел убивать его, и он боялся власти Ранн над ним, когда его эмоции брали верх. Невозможно удержать решительного мужчину от убийства и при этом оставаться эмоционально спокойным. Будь Старк проклят, если он убьет кого-нибудь в угоду Ранн.

Он двигался бесшумно, пытаясь проскользнуть мимо Фаолана снаружи и забраться в лодку. Фаолан не подал виду, что услышал его. Старк не дышал. Его сандалии опускались легче снежинок. Фаолан не свернул с дороги. Они поравнялись.

Рука Фаолана взметнулась и вцепилась в длинные черные волосы Старка. Слепой тихо рассмеялся и приблизился.

Старк поднял одно из весел с земли. Но Фаолан был быстр. Он вошел так стремительно, что кулак Старка безвредно заехал ему по ребрам. Он был крупнее Старка и тяжелее, и темнота его не беспокоила.

Старк оскалил зубы.

– Делай это быстро, брат, и убирайся отсюда! Или эта зеленоглазая кошка.... Грубая масса Фаолана придавила его к земле. Рука Фаолана сдавила ему шею. Кулак Фаолана выбивал у него кишки наружу. Старк начал двигаться.

Он сражался во многих местах. Он учился у кочегаров и бродяг, марсианских канальщиков, красноглазых нахали в сточных канавах Лхи. Он не воспользовался своим ножом. Он использовал колени, ступни, локти и ладони, сжатые в кулаки и плашмя. Это был хороший бой. Фаолан был хорошим бойцом, но Старк знал больше трюков.

– Еще один, – подумал Старк. Еще один, и он выйдет. Он отступил назад, и его пятка ударила Ромна, лежащего на камне. Он пошатнулся, и Фаолан поймал его чистым размашистым ударом. Старк привалился спиной к стене пещеры. Его голова ударилась о скалу. Багровый свет залил его мозг, а затем побледнел и стал холоднее, окрасившись в прозрачный серебристо-зеленый цвет, как вода. Он погрузился под нее....

Он устал, отчаянно устал. У него болела голова. Ему хотелось отдохнуть, но он чувствовал, что сидит, делая что-то, что должно было быть сделано. Он открыл глаза.

Он сидел на корме ялика. Длинный наконечник был вложен в костыль и прижат к его телу, как перекладина румпеля. Лезвие весла волочилось за кормой в красном море, и там, где металл соприкасался, возникала вспышка серебряного огня и кружение сверкающих пылинок. Ялик быстро двигался сквозь угрюмый туман, сквозь кровавую дымку в жаркой венерианской ночи.

Бьюдаг скорчилась на носу, лицом к Старку. Она была надежно перевязана полосками белой ткани, которую носила раньше. На ее горле темнели синяки. Она смотрела на Старка пристальным, немигающим, совершенно невыразительным взглядом тигрицы.

Старк отвел взгляд, посмотрел на себя сверху вниз. На его килте была кровь, коричневое пятно на груди. Это была не его кровь. Он медленно вытащил нож из ножен. Лезвие было тусклым и покрытым коркой, все еще немного влажным.

Старк посмотрел на Бьюдаг. Его губы были жесткими, распухшими. Он увлажнил их и хрипло спросил:

– Что случилось?

Она медленно покачала головой, ничего не говоря. Ее взгляд не дрогнул.

Черная, холодная ярость овладела Старком и потрясла его.

– Ранн! Он встал и пошел вперед, позволяя лодке идти куда ей вздумается. Он начал развязывать запястья Бьюдаг.

Какая-то фигура выплыла к ним из красного тумана. Длинный корабль с двумя тяжелыми веслами, извергающими огонь за кормой, и стройной носовой фигурой в форме женщины. Женщина с волосами и глазами цвета аквамарина. Он поравнялся с лодкой.

Вниз змеилась веревочная лестница. Мужчины выстроились вдоль низких перил. Стройные мужчины с кожей, которая блестела белизной, как припорошенная снегом, и волосами цвета далеких отмелей.

Один из них сказал:

– Поднимайся на борт, Хью Старк.

Старк вернулся на весла. Он вонзился в море, отправив ялик по быстрой дуге прочь от корабля Ранн.

Полетели грейферы, зацепив лодку за борт и фальшборт. В руках мужчин появились луки – зловещие изогнутые штуки с зазубренными металлическими древками на тетиве. Мужчина снова вежливо сказал:

– Поднимайтесь на борт.

Хью Старк закончил отвязывать Бьюдаг. Он ничего не сказал. Казалось, сказать было нечего. Он стоял в стороне, пока она взбиралась по лестнице, а затем последовал за ней. Ялик был отброшен. Длинный корабль повернул в сторону, набирая скорость.

– Куда мы направляемся? – спросил Старк.

Мужчина улыбнулся.

– В Фалгу.

Старк кивнул. Он спустился вниз вместе с Бьюдаг в каюту с мягкими диванами, обтянутыми паутинным шелком, и панелями из темного дерева, красиво расписанными, изображающими смутные фантастические сцены из прошлого народа Ранн. Они сидели друг напротив друга. Они по-прежнему не разговаривали.

Они увидели Фалгу на опаловом рассвете – цитадель из базальтовых утесов, отвесно поднимающуюся из пылающего моря, с длинной рукой, удерживающей гавань, полную кораблей. Внутри страны расстилались зеленые поля, а за ними, окутанные вечными туманами Венеры, вздымались в космос горы белых облаков. Старк пожалел, что никогда не видел гор Белого Облака. Затем, взглянув на свои руки, стройные и сильные на длинных бедрах, он уже не был так уверен. Он подумал о Ранн, ждущей его. Гнев, возбуждение, беспорядочная вспышка эмоций заставляли его нервно расхаживать взад-вперед.

Бьюдаг сидела тихо, замкнутая, ожидая.

Длинный корабль миновал переполненные причалы и скользнул на место рядом с каменным причалом. Мужчины начали спешить. Они были людьми, насколько Старк мог судить о людях, как Бьюдаг и он сам. У них были мерцающие серебристые волосы и светлая кожа народов плато, с тонкими чертами лица и прямыми телами. На них были кожаные ошейники с металлическими бирками, и они ходили голыми, как звери, и они были изможденными и сгорбленными от труда. То тут, то там над копошащимися массами возвышались богоподобные мужчины со светлыми сине-зелеными волосами и в великолепной сбруе.

Старк и Бьюдаг сошли на берег. Они могли быть пленниками или почетными гостями, окруженные своим эскортом с корабля. Улицы убегали назад от гавани, извиваясь и безумно взбираясь по утесам. Дома взбирались друг другу на спины. Пошел дождь, тяжелый, испускающий пар ливень Венеры, и влажная жара принесла удушливую вонь людей, слишком большого количества людей.

Они карабкались по щиколотку в воде, проносясь по улицам, которые наполовину были лестницами. Худые голые дети выглядывали из домов, из узких переулков. Дважды они проезжали через рыночные площади, где женщины с пустыми от поражения лицами отходили от прилавков с грубой пищей, чтобы пропустить гостей.

Что-то было не так. Через некоторое время Старк понял, что это из-за тишины. Во всей этой толпе людей никто не смеялся, не пел и не кричал. Даже дети никогда не разговаривали громче шепота. Старку стало немного не по себе. В их глазах было что-то такое....

Он взглянул на Бьюдаг и снова отвел взгляд.

Прибрежные улицы заканчивались отвесным базальтовым фасадом, испещренным галереями. Отряд Старка вошел в них, продолжая карабкаться. Они проходили уровень за уровнем огромных пещер, открытых к морю. Там была та же давка, та же вонь, та же тишина. Глаза блестели в полумраке, босые ноги украдкой ступали по камню. Где-то тонко заплакал ребенок, и тут же все стихло.

Они вышли на вершину утеса, на чистый горный воздух. Здесь был город. Широкие улицы, обсаженные деревьями, низкие беспорядочные виллы из черной скалы, окруженные садами, утопающими в блестящих виноградных лозах, гигантских папоротниках и цветах. Обнаженные мужчины и женщины работали в садах, или таскали тележки с мусором по аллеям, или спешили по поручениям, украдкой проскальзывая по главным улицам там, где они пересекались с конюшнями.

Отряд отвернулся от моря, направляясь к эбеновому дворцу, который возвышался над городом подобно короне. Струи горячего дождя хлестали по обнаженному телу Старка, и здесь, наверху, даже сквозь густой аромат цветов чувствовался запах дождя. Можно было почувствовать запах Венеры под дождем – мускусный, первобытный и дико живой, плодовитой великанши с цветами страстоцвета в вытянутых руках. Старк опустил ноги, как пантера, и его глаза загорелись дымчатым янтарем.

Они вошли во дворец Ранн....

Она приняла их в той же комнате, куда Старк попал после аварии. Сквозь широкую арку он мог видеть высокую кровать, на которой лежало его старое тело до того, как из него ушла жизнь. Снаружи красное море дымилось под дождем, ржавый туман лениво клубился под открытыми сводами галереи. Ранн лениво наблюдала за ними с приподнятой кушетки, массивно вделанной в стену. Ее длинные сверкающие ноги высокомерно раскинулись на черных драпировках из паучьего шелка. На этот раз ее накидка была бледно-желтой. Ее глаза все еще были цвета мелководья, все еще веселые, все еще загадочные, все еще опасные.

Старк сказал:

– Значит, ты все-таки заставила меня это сделать.

– И ты злишься.

Она рассмеялась, обнажив белые и острые, как костяные иглы, зубы. Ее пристальный взгляд встретился со взглядом Старка. В этом не было ничего случайного. Ястребиные глаза Старка стали расплавленно-желтыми, как раскаленное золото, и не дрогнули.

Бьюдаг стояла, как бронзовое копье, скрестив руки под обнаженными острыми грудями. Двое дворцовых стражников Ранн стояли позади нее.

Старк направился к Ранн.

Она смотрела, как он приближается. Она позволила ему подойти достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться до нее, а затем лукаво сказала:

– У тебя хорошее тело, не так ли?

Старк мгновение смотрел на нее. Затем он рассмеялся. Он запрокинул голову, взревел и ударил кулаком по огромным жилистым мышцам своего живота. Наконец он посмотрел прямо в глаза Ранн и сказал:

– Я знаю тебя.

Она кивнула.

– Мы знаем друг друга. Садись, Хью Старк.

Она подвинула свои длинные ноги, чтобы освободить место, теперь наполовину выпрямившись, глядя на Бьюдаг. Старк сел. Он не смотрел на Бьюдаг.

Ранн спросила:

– Теперь твой народ сдастся?

Бьюдаг не пошевелилась, даже веки ее не дрогнули.

– Если Фаолан мертв – да.

– А если это не так?

Бьюдаг напряглась. Старк сделал то же самое.

– Тогда, – тихо сказала Бьюдаг, – они подождут.

– Пока он не станет таким?

– Или пока они не будут вынуждены сдаться.

Ранн кивнула. Обращаясь к охранникам, она сказала:

– Проследите, чтобы эту женщину хорошо кормили и с ней хорошо обращались.

Бьюдаг и ее сопровождающий повернулись, чтобы уйти, когда Старк сказал:

– Подождите.

Охранники посмотрели на Ранн, которая кивнула, и вопросительно посмотрела на Старка. Старк сказал:

– Фаолан мертв? – спросил он.

Ранн заколебалась. Затем она улыбнулась.

– Нет. У тебя чертовски жесткий ум, Старк. Ты нанес удар глубоко, но недостаточно глубоко. Он все еще может умереть, но.... Нет, он не умер.

Она повернулась к Бьюдаг и сказала с легкой насмешкой:

– Тебе не нужно злиться на Старка. Это я должна злиться.

Ее взгляд вернулся к Старку. Глаза не выглядели сердитыми.

Старк сказал:

– Есть кое-что еще. Конан, тот Конан, который был раньше, до Фалги.

– Конан Бьюдаг.

– Да. Почему он предал свой народ?

Ранн изучающе посмотрел на него. Ее странные бледные губы изогнулись, острые белые зубы злобно заблестели от колючего юмора. Затем она повернулась к Бьюдаг. Бьюдаг все еще стояла, как изваяние, но ее гладкие мышцы напряглись, а глаза не были глазами изображения.

– Конан или Старк, – сказала Ранн, – он все равно Бьюдаг, не так ли? Хорошо, я тебе скажу. Конан предал свой народ, потому что я внушила ему это. Он боролся со мной. Он хорошо справился с этим. Но он был не таким крутым, как ты, Старк.

Воцарилось молчание. Впервые с тех пор, как Хью Старк вошел в комнату, он посмотрел на Бьюдаг. Через мгновение она вздохнула, вздернула подбородок и улыбнулась глубокой, слабой улыбкой. Охранники вышли рядом с ней, но она держалась более прямо и ступала легче, чем кто-либо из них.

– Ну, – сказала Ранн, когда они ушли, – а как насчет тебя, Хью-Старк-по-прозвищу-Конан?

– А у меня есть какой-нибудь выбор?

– Я всегда выполняю свои обязательства.

– Тогда отдай мне мои бабки и позволь мне убраться отсюда к чертовой матери.

– Уверен, что это то, чего ты хочешь?

– Это то, чего я хочу.

– Знаешь, ты мог бы остаться ненадолго.

– С тобой.

Ранн приподняла свои белоснежные плечи.

– Я не обещаю половину своего королевства или даже его часть. Но тебя это могло бы позабавить.

– У меня нет чувства юмора.

– Ты что, даже не хочешь посмотреть, что случится с Кром-Дху?

Старк встал. Он свирепо сказал:

– К черту Кром-Дху.

– И Бьюдаг.

– И Бьюдаг. – Он остановился, затем уставился на Ранн бескомпромиссными желтыми глазами. – Нет. Только не Бьюдаг. Что ты собираешься с ней сделать?

– Ничего.

– Не надо мне этого говорить.

– Я еще раз говорю, ничего. Что бы ни было сделано, это сделают ее собственные люди.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что этот маленький Кинжал в ножнах будет отдыхать, о нем будут заботиться и его откормят в течение нескольких дней. Тогда я возьму ее на борт своего собственного корабля и присоединюсь к флоту перед Кром-Дху. Бьюдаг будет вполне комфортно на верхушке мачты, где ее люди смогут ее хорошо видеть. Она останется там до тех пор, пока Скала не сдастся. Как долго она там пробудет, зависит от ее собственного народа. Ей дадут воды. Немного, но достаточно.

Старк уставился на нее. Он долго смотрел на нее. Затем он демонстративно сплюнул на пол и сказал совершенно ровным голосом:

– Как скоро я смогу отсюда выбраться?

Ранн рассмеялась, легким небрежным смешком.

– Люди, – сказала она, – такие чертовски странные. Я не думаю, что когда-нибудь их пойму. – Она протянула руку и ударила в гонг, стоявший в резной раме рядом с диваном. В мягкой, глубокой, мерцающей ноте чувствовалась грустная нотка ностальгии. Ранн откинулась на шелковые подушки и вздохнула.

– Прощай, Хью Старк.

Пауза. Затем, с сожалением:

– Прощай, Конан!

Они хорошо провели время на берегу Красного моря. Одна из галер Ранн доставила их на берег Южного океана и оставила на узком галечном пляже под утесами. Оттуда они поднялись на краевую скалу и пошли пешком – Хью-Старк-по-прозвищу-Конан и четверо высокомерных сияющих людей Ранн. Предполагалось, что они будут гидами и сопровождающими. Они были вежливы и безропотно шли в ногу, хотя Старк шагал так, словно дьявол наступал ему на пятки. Но они были вооружены, а Старк – нет.

Иногда, очень слабо, Старк чувствовал, как разум Ранн прикасается к его разуму с бархатистой нежностью кошачьей лапы. Иногда он просыпался с ее четким образом в сознании, ее губ касалась насмешливая, тайная улыбка. Ему это не понравилось. Ему это совсем не понравилось.

Но еще меньше ему нравилась картина, которая оставалась с ним наяву или во сне. Фотография, на которую он не стал бы смотреть. Изображение высокой женщины с распущенными огненными волосами на шее, идущей легкими гордыми шагами между своими охранниками.

– Ей дадут воды, – сказала Ранн. – Не так много, но достаточно.

Старк ухватился за твердую прямоугольную коробку, в которой хранился его миллион кредитов, и заставил мили выскальзывать из-под сандалий.

На пятую ночь один из людей Ранн тихо заговорил у костра.

– Завтра, – сказал он, – мы достигнем перевала.

Старк встал и ушел один, к краю скалы, отвесно обрывавшейся к пылающему морю. Он сел. Красный туман окутал его, как кровавый туман. Он подумал о крови на груди Бьюдаг, когда увидел ее в первый раз. Он подумал о крови на своем ноже, запекшейся коркой. Он подумал о крови, вылившейся вонючей и дымящейся в сточные канавы Кром-Дху.

– Туман, должно быть, красный, – подумал он. – Из всех чертовых цветов во Вселенной это должен быть красный. Рыжий, как волосы Бьюдаг.

Он протянул руки и посмотрел на них, потому что все еще чувствовал шелковистое тепло этих волос на своей коже. Теперь там не было ничего, кроме старых белых шрамов от сражений другого человека.

Он прижал кулаки к вискам и пожелал, чтобы к нему снова вернулось его прежнее тело – маленький чахлый человек, который прокладывал себе путь к выживанию исключительно силой разума. Чертовски жесткий ум, как сказала Ранн. Да. Это, должно быть, было нелегко. Но разум есть разум. В нем не было эмоций. Он просто хладнокровно вычисляет что-то, а затем идет вперед и никогда не задает вопросов, и он полностью контролирует тело, потому что тело всего лишь бесполезный механизм, который управляется разумом. Бесполезный. Да. Те немногие женщины, на которых он когда-либо смотрел, говорили ему об этом, и он даже не особо возражал. Старое тело не доставляло ему никаких хлопот.

Теперь у него были проблемы. Старк встал и пошел.

– Завтра мы доберемся до перевала. Завтра мы уедем подальше от Красного моря. Здесь девять планет и весь этот чертов пояс. На всех них изображены женщины. Всех форм, цветов и размеров, человеческие, получеловеческие и бог знает какие еще. За миллион кредитов парень мог бы купить половину из них, а за тело Конана он мог бы купить остальное. И вообще, что такое женщина? Только один.... Вода. Ей дадут воды. Не так много, но достаточно.

Конан протянул руку и ухватился за каменный выступ, и его мускулы напряглись, как узловатые веревки.

– О Боже, – прошептал он, – что со мной такое?

– Любовь.

Это был не Бог, который ответил. Это была Ранн. Он ясно видел ее в своем воображении, слышал ее голос, похожий на звон серебряного колокольчика.

– Конан был мужчиной, Хью Старк. Он был цел – телом, сердцем и мозгом. Он умел любить, и с ним были не женщины, а одна женщина, и звали ее Бьюдаг. Я сломала его, но это было нелегко. Я не могу сломить тебя.

Старк стоял долго, очень долго. Он не пошевелился, только задрожал. Затем он снял со своего пояса коробку с миллионом кредитов и выбросил ее так далеко, как только смог, за край обрыва. Красный туман поглотил ее. Он не услышал, как она ударилась о поверхность моря. Возможно, в том море не было плеска. Он не стал дожидаться, чтобы выяснить это.

Он повернул назад вдоль кромки скалы, к месту, где, как он помнил, была расщелина, или дымоход, ведущий вниз. И четверо сияющих людей, на которых была сбруя Ранн, бесшумно вышли из тяжелой светящейся ночи и окружили его кольцом. На остриях их мечей отражались острые красные отблески с неба.

На Старке не было ничего, кроме килта, сандалий и плаща из плотного паучьего шелка, защищавшего от дождя.

– Вас прислала Ранн? – спросил он.

Мужчины кивнули.

– Чтобы убить меня?

Они снова кивнули. Кровь отхлынула от лица Старка, сделав его серым и каменным под бронзой. Его рука потянулась к горлу, к золотой застежке плаща.

Четверо мужчин сомкнулись, как танцоры.

Старк сбросил свой плащ и взмахнул им, как хлыстом, перед их лицами. Это сбило их с толку на секунду, на удар сердца – не больше, но достаточно надолго. Старк оставил двоих из них путаться клинками в тяжелой ткани и отскочил в сторону. Острый край скользнул и повернулся вдоль его ребер, а затем он наклонился ниже и схватил человека за лодыжки, используя бьющееся тело как цеп.

Тело было странно легким, как будто кости в нем были не более чем жесткой оболочкой, как у рыбы.

Если бы он остался сражаться, они прикончили бы его за считанные секунды. Они были бойцами, и быстрыми. Но Старк не остался. Он воспользовался моментом благодати. Они наступали ему на пятки, их острия едва не кололи ему спину, когда он бежал, но он справился. Вдоль края скалы, вдоль узкого языка, выступавшего над морем, а затем наружу, далеко-далеко, в красный туман и тусклое пламя, которые клубились вокруг его падающего тела.

– О боже, – подумал он, – если я ошибся в догадках и там есть пляж....

Дыхание вырвалось у него из легких. Его уши затрещали и затихли. Он вытянул руки за голову, сцепив большие пальцы вместе, его шея вытянулась вперед, защищаясь от ужасающего толчка вверх. Он ударился о поверхность моря.

Всплеска не было.

Тусклый извивающийся огонь, который с бесконечной ленью плавал вокруг него, лаская его тело медленными, покалывающими искрами. Ощущение легкости, как будто его плоть стала единым целым с дрейфующим огнем. Чувство удушья, которое не имело под собой никакой реальной основы и постепенно сменилось странным возбуждением. Не было ни шока от удара, ни сокрушительного давления. Просто амортизирующая мягкость, как при падении в слой сжатого воздуха. Старк почувствовал, что переворачивается из конца в конец, как вертушка, а затем это прекратилось, так что он тихо и без спешки опустился на дно.

Или, скорее, в кристально чистые верховья того, что казалось лесом.

Он мог видеть, как он растекается по наклонному дну океана, уходя вдаль в смутные красные тени. Стройные фантастические стволы, поддерживающие лабиринт изящных блестящих ветвей, без листьев и плодов. Они были похожи на деревья, изящно вылепленные изо льда, прозрачные, хранящие в себе мерцающий, изменчивый огонь странного моря. Старк не думал, что они были или когда-либо были живы.

– Больше похоже на коралл, – подумал он, – или на какое-нибудь причудливое месторождение полезных ископаемых. Хотя и красивое. Как будто что-то, что ты увидел бы во сне. Красивая, молчаливая и в чем-то смертельно опасная красота.

Он не мог объяснить это ощущение смертоносности. Ничто не двигалось в красных сугробах между стволами. Дело было не в самих деревьях. Это было просто что-то, что он почувствовал.

Он начал двигаться между верхними ветвями, следуя за нисходящим обрывом склона.

Он обнаружил, что может плавать довольно легко. Или, возможно, это было больше похоже на полет. Плотный газ поддерживал его, почти уравновешивая вес его тела, так что было легко пролететь вперед, ухватившись за хрустальную ветку и используя ее как рычаг, чтобы перебраться на следующую.

Он погружался все глубже и глубже в самое сердце запретного Южного океана. Ничто не шевелилось. Сказочный лес бескрайне простирался впереди. И Старк испугался.

Внезапно ему на ум пришла Ранн. Ее четко очерченное лицо было полно насмешки.

– Я собираюсь посмотреть, как ты умрешь, Хью-Старк-по-прозвищу-Конан. Но прежде чем ты умрешь, я тебе кое-что покажу. Смотри.

Ее лицо потускнело, и на его месте появился Кром-Дху, мрачно поднимающийся в красном тумане, длинные корабли, разбитые и затонувшие в гавани, и флот Ранн вокруг него сияющим кругом.

В частности, один корабль. Флагманский корабль. Видение в сознании Старка устремилось к нему, сузившись до платформы на верхушке мачты. К женщине, которая стояла там, обнаженная, выпрямившаяся, ее тело было туго стянуто тонкими жестокими веревками.

Женщина с рыжими волосами, развевающимися на слабом ветру, и голубыми глазами, которые смотрели прямо перед собой, как у сокола, на Кром-Дху.

Бьюдаг.

Смех Ранн пробежал по картинке и размыл ее, как рябь на ледяной воде.

– Ты бы лучше сделал, – сказала она, – если бы взял чистую сталь, когда я тебе ее предложила.

Она ушла, и разум Старка был пуст и холоден, как разум трупа. Он обнаружил, что стоит неподвижно, цепляясь за ветку, его лицо было запрокинуто вверх, словно повинуясь какому-то слепому инстинкту, зрение затуманилось.

Он никогда раньше в жизни не плакал и не молился.

Там, внизу, в дымчатых тенях морского дна, не существовало такого понятия, как время. Возможно, прошли минуты или часы, прежде чем Хью Старк обнаружил, что за ним охотятся.

Их было трое, они легко скользили между блестящими ветвями. Они были бледно-золотистыми, почти фосфоресцирующими, размером с крупных гончих. Их глаза были огромными, похожими на драгоценные камни на тонких острых лицах. У них было четыре члена, которые могли быть ногами и руками, теперь прижатыми к их стреловидным телам. Золотистые перепонки, подобно крыльям, простирались от головы до боков, и они двигались подобно крыльям, умело уравновешивая удары плоских, мощных хвостов.

Они могли бы легко приблизиться к нему, но, похоже, никуда не торопились. У Старка хватило здравого смысла не изнурять себя попытками сбежать. Он продолжал идти, наблюдая за ними. Он обнаружил, что хрустальные веточки можно ломать, и выбрал себе одну с острым раздвоенным кончиком, засунув ее, как меч, за пояс. Он не думал, что от этого будет много пользы, но ему стало легче.

Он удивлялся, почему эти твари не набросились на него и не покончили с этим. Они выглядели достаточно голодными, судя по тому, как они показывали ему свои зубы. Но они держались примерно на одинаковом расстоянии, образуя нечто вроде полумесяца, и время от времени те, что были снаружи, делали пробный бросок в его сторону, а затем отступали, когда он сворачивал в сторону. Это было не столько похоже на охоту, сколько....

Глаза Старка сузились. Внезапно он почувствовал гораздо больший страх, чем раньше, и ни за что бы не поверил, что такое возможно.

Эти твари вовсе не охотились за ним. Они гнали его, как стадо.

Он ничего не мог с этим поделать. Он попытался остановиться, но они налетели и набросились на него, умело действуя сообща, так что, пока он пытался проткнуть одного из них своим неуклюжим оружием, остальные наступали ему на пятки, как овчарки на непокорную овцу.

Старк сдался перед неизбежным и пошел туда, куда его вели. Золотые гончие оскалили зубы в зверином смехе и жадно принюхались к струйке крови, которую он оставлял за собой в медленных красных кольцах огня.

Через некоторое время он услышал музыку.

Казалось, это была какая-то разновидность арфы, со странной вибрацией в нотах. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо слышал раньше. Возможно, газ, из которого состояло море, был необычайно хорошим проводником звука, обладая свойством рассеивания, из-за которого музыка, казалось, доносилась отовсюду одновременно – сначала тихо, как будто к чему-то прикоснулись во сне, а затем, по мере приближения к источнику, перерастая в громкий стремительный, журчащий поток мелодии, который обволакивал его нервы демонической дрожью экстаза.

Золотые гончие начали волноваться от возбуждения, расправляя свои сияющие крылья, нетерпеливо подгоняя его быстрее по хрустальным ветвям.

Старк чувствовал, как в нем нарастает вибрация – самые волокна его мускулов содрогались в такт неземной арфе. Он предположил, что там было много музыки, которую он не мог слышать. Слишком высоко, слишком низко, чтобы его уши могли это уловить. Но он мог это чувствовать.

Он пошел быстрее, но не из-за собак, а потому, что ему этого хотелось. Глубокая дрожь в его плоти возбуждала его. Он начал дышать тяжелее, отчасти из-за возросшей физической нагрузки, а некоторые химические свойства смеси, которой он дышал, слегка опьянили его.

Мелодия арфы ласкала и жалила его, пробуждая более глубокую, мрачную музыку, и внезапно он ясно увидел Бьюдаг – наполовину скрытую вуалью и таинственную в свете свечей в замке Фаолана; гладкие бронзовые изгибы, ее огненные волосы рассыпались по шее. Сильный приступ агонии пронзил его насквозь. Он позвал ее по имени, один раз, и мелодия арфы подхватила его и унесла прочь, а потом внезапно больше не было ни музыки, ни леса, и ничего, кроме холодных угольков в сердце Старка.

Он мог видеть все совершенно отчетливо за то время, которое потребовалось ему, чтобы спуститься с вершины последнего дерева на дно равнины. Он понятия не имел, как долго это продолжалось. Это не имело значения. Это был один из тех моментов, когда время не имеет никакого значения.

Кромка леса уходила вдаль длинным изгибом, который, поблескивая, растворялся в искрящемся море. От него простиралась равнина – ровное стекловидное дно из черного обсидиана, извержение какого-то давно потухшего вулкана. Или он был мертв? Старку показалось, что свет здесь был краснее, живее, как будто он находился близко к источнику, из которого он исходил.

Когда он посмотрел дальше на равнину, свет, казалось, слился в мерцающий занавес, который колебался подобно тепловым завесам, танцующим вдоль Меркурианского сумеречного пояса в полдень. На одно короткое мгновение он мельком увидел картинку на занавесе – город, черный, сияющий, с фантастическими башнями, гигантское отражение мечты Титана. Затем это исчезло, и непосредственная угроза на переднем плане привлекла все внимание Старка.

Он увидел стадо, которое пасли еще несколько золотых гончих. И он увидел пастуха с безмолвной арфой в руках.

Стая двигалась вяло, фосфоресцируя.

Сотня, две сотни безмолвных, безвольно плывущих воинов, дрейфующих в красном полумраке. Они приходили парами, поодиночке или бледными группами. Золотые гончие бесшумно, неторопливо кружили вокруг них, направляя их в потоке, который несся к фантастическому эбеновому городу.

Пастух стоял, высеченный из обсидиана, повернув свое бледное, как у акулы, лицо. Его острые аквамариновые глаза нашли Старка. Его серебристая рука маняще взметнулась над твердыми нитями, нанося по ним удар. Отзвуки вырвались наружу, схватили Старка, встряхнули его. Он уронил свой хрустальный кинжал.

Горячие огненные завесы взорвались у него в глазах, пузырьки закружились и заплясали в барабанных перепонках. Он потерял всякий мышечный контроль. Его темная голова склонилась вперед на фоне густых черных волос на груди; его золотистые глаза превратились в слабые, бессмысленные желтые, а рот приоткрылся. Он хотел бороться, но это было бесполезно. Этот пастух был одним из морского народа, на которого он пришел посмотреть, и так или иначе он увидит его.

Темная кровь залила его воспаленные глаза. Он чувствовал, что его ведут, подталкивают, заставляют сначала так, потом этак. Мимо проскользнула золотистая гончая, надавила на него так, что он погрузился в поток морской крови. Она проходила мимо того места, где стоял пастух, вооруженный только арфой.

Старк смутно задавался вопросом, были ли эти другие воины в дрейфующей стае живы или мертвы, как и он сам. Его ждал еще один сюрприз.

Все они были людьми Ранн. Люди из Фалги. Серебристые мужчины с горящими зелеными волосами. Люди Ранн. Один из них, огромный воин, раскрашенный, как молотая соль, бесцельно брел мимо во время очередного прилива, его зеленые глаза были тусклыми. Он выглядел мертвым.

Какое дело морскому народу до мертвых воинов Фалги? Почему именно гончие и пастушья арфа? Вопросы кружились, как поднятый ил, в усталой, поникшей голове Старка.

Старк присоединился к паломничеству.

Гончие, ловко взмахнув крыльями, ввели его в гущу стаи. Тела задевали его. Холодные тела. Ему хотелось закричать. Жилы на его шее напряглись. В его сознании крик продолжался:

– Вы живы, люди Фалги?

Никакого ответа; только движение покрытых шрамами бледных тел. Глаза в них ничего не знали. Они забыли о Фалге. Они забыли Ранн, ради которой шли на бой. Их высунутые языки не просили ничего, кроме сна. У них это получалось.

Сотня, две сотни человек образовали странную человеческую реку, скользящую к гигантской городской стене. Старк по прозвищу Конан и его заклятые враги собираются вместе. Уголком глаза Старк увидел, как пастух пошевелился. Пастух был похож на Ранн и ее народ, которые много лет назад покинули море, чтобы жить на суше. Однако пастух казался более холодным, похожим на рыбу. Между тонкими пальцами и на длиннопалых ступнях виднелись маленькие полупрозрачные перепонки. Тонкие, похожие на шрамы жабры в тени его заостренного подбородка, приподнятые и запечатанные течением, едят, черпая пропитание из моря цвета крови.

Арфа заговорила, и золотые гончие повиновались. Зазвучала арфа, и тела беспокойно изогнулись, как в беспокойном сне. Тройной аккорд донесся прямо до Старка. Его пальцы сжались.

– …и мертвые снова будут ходить.

Еще один ироничный всплеск музыки.

– …и люди Ранн снова восстанут, на этот раз против нее…

У Старка было время почувствовать короткую, растерянную дрожь, прежде чем течение швырнуло его вперед. Пьяно, бессмысленно крича, все вокруг него, мертвые, лишенные мускулов воины Фалги, пытались протиснуться мимо него, все сразу....

Давным-давно какой-то огромный морской титан мечтал об аллеях, высеченных из черного камня. Каждый камень размером в три человеческих роста. Это был сон о стенах, поднимающихся все выше и выше, пока они не растворились в алом тумане. Был еще один сон о морских садах, в которых рыбы висели, как цветы, на усиках из чувствительной пленочной ткани. Целые грядки с рыбками прилепились к основанию сада, словно колонии цветов, залитых солнечным светом. И время от времени черная амеба просачивалась мимо, играя роль садовника, пропалывая янтарный цветок здесь, аметистовый цветок там.

И морской титан мечтал о бесконечных балюстрадах и зубчатых стенах, о башенках без окон, где существа раскачивались, как фантомы с радиевой кожей, держа свои зеленые перья волос в поднятых ладонях и глядя сверху вниз любопытными, дерзкими глазами. О женщинах с мерцающими телами, похожими на какие-то невероятные кораллы, собранные и хранимые высоко над этими улицами из черного камня, каждая в своей арке.

Старк был один. Воины Фалги ушли по тусклому подземному ходу, исчезли. Теперь слабый зов арфы и золотых гончих за его спиной привел его в коридор, который вел в большую круглую каменную комнату, один конец которой выходил в холл. Вокруг эбенового потолка плавали стройные косяки рыб. Именно их яркое сияние освещало комнату. Они были там, размножаясь, питаясь, умирая, тысячу лет, освещая это место, и они будут там, размножаясь и умирая, еще тысячу.

Звуки арфы стихли, пока не превратились в тихое бормотание.

Старк поднялся на ноги. Силы вернулись к нему. Он мог хорошо видеть мужчину в центре комнаты. Слишком хорошо.

Человек повис в огненном потоке. Цепи из кованой бронзы удерживали его тонкие, лишенные плоти лодыжки, чтобы он не мог убежать. Его тело желало этого. Оно всплыло.

Он был мертв уже очень давно. Он был газообразным от разложения и хотел подняться на поверхность Красного моря. Цепи препятствовали этому. Его руки сплетались, как белые шарфы, перед осунувшимся белым лицом. Черные волосы встали дыбом.

Он был одним из людей Фаолана. Одним из тех, кто погиб в Фалге из-за Конана. Его звали Гейл. Старк вспомнил. Та часть его, которая была Конаном, помнила это имя.

Мертвые губы зашевелились.

– Конан. Какая же это удача! Конан. Я рад приветствовать тебя.

Слова были жестокими, губы, произносившие их, были вялыми и мертвыми. Казалось, что в этих запавших глазах вспыхнул гнев, и ожесточенный гнев затаился глубоко в этих глазах. Губы снова дрогнули.

– Я отправился в Фалгу ради тебя и Ранн, Конан. Помнишь?

Часть Старка вспомнила и скривилась в агонии.

– Мы все здесь, Конан. Все мы. Клев, и Мэннт, и Брон, и Эзур. Помнишь Эзура, который мог придавать форму металлу на своем позвоночнике, поддевая его пальцами? Эзур здесь, огромный, как морское чудовище, ждет в нише, холодный и свободный, как струна. Морские пастухи подобрали нас. Собрали нас с целью иронии судьбы. Смотри!

Бескостные пальцы болтались, как на ветру, указывая куда-то.

Старк медленно повернулся, и его сердце застучало неровным, сокрушительным барабанным боем. Его челюсть сжалась, а глаза затуманились. Та часть его, которая была Конаном, закричала. Конан был настолько похож на него, а он – на Конана, что разрыв был невозможен. Они срослись вместе, как жемчужный материал вокруг песчинки, слой за слоем. Старк вскрикнул.

В зале, на который выходила эта круглая комната, стояла тысяча человек.

Выстроившись в шеренги по пятьдесят человек, плечом к плечу, люди Кром-Дху невидящими глазами смотрели на Старка. То тут, то там лица становились шокирующе знакомыми. Старая память выкрикивала их имена.

– Брон! Клев! Эзур!

Скопившиеся при разложении жидкости их организма подняли их, отнесли над флагами. Каждый из них был закован в цепи, как и Гейл.

– Мы заключили союз с людьми Фалги! – сказал Гейл.

Старк отстранился.

– Фалга!

– В смерти все люди равны. – Он не торопился с этим. Он никуда не спешил. Мертвые тела под водой никогда не торопятся. Они как бы натыкаются друг на друга, дрейфуют и выжидают своего часа. – Мертвые служат тем, кто дает им подобие жизни. Завтра мы выступаем против Кром-Дху.

– Ты сумасшедший! Кром-Дху – твой дом! Это место Бьюдаг и Фаолана…

– И… – тихо перебил висящий труп, – Конана? А? – Он рассмеялся. Хрустальная струйка пузырьков побежала вверх из отвисшего рта. – Особенно Конана. Конана, который потопил нас при Фалге…

Старк двигался быстро. Никто его не остановил. В одно мгновение он завладел коротким клинком трупа. В груди Гейла образовались холодные, безмолвные ножны для этого. Лезвие прошло, как вилка сквозь масло.

Холодно, сам того не замечая, голос Гейла произнес:

– Ударь меня, порежь меня. Ты не можешь убить меня еще сильнее. Сделай из меня фрагменты. Поиграй в мясника. Бок, рука, сердце! И пока ты этим занимаешься, я расскажу тебе о плане.

Зарычав, Старк снова выхватил клинок. Со слепой яростью он наносил резкий удар за ударом по телу, горько ругаясь, и тело принимало каждый удар, слегка покачиваясь в красном приливе, и говорило будничным тоном:

– Мы выступим из моря к воротам Кром-Дху. Ромна и другие, посмотрев вниз и узнав нас, широко распахнут ворота, чтобы поприветствовать нас. – Голова лениво склонилась набок, губы широко раскрылись и томно опустились, произнося слова. – Подумай об этом ликовании, Конан! Момент, когда Брон, Маннт, Эзур, я и ты, да, даже ты сам, Конан, вернемся в Кром-Дху!

Старк отчетливо видел это. Видел это как гобелен, сотканный для него. Он отступил назад, хватая ртом воздух, его ноздри раздувались, видя, что его клинок сотворил с телом Гейла, и видя, как с грохотом распахиваются огромные каменные ворота Кром-Дху. Обсуждение. Счастье, восторг Фаолана и Ромны от того, что старые друзья вернулись. Старые роверы, долгое время считавшиеся погибшими. Снова живые, пришли на помощь! Из этого получилась картинка!

С большой осторожностью Старк нанес удар плашмя прямо перед собой.

Голова Гейла, отделенная от его ленивого тела, начала с бесконечной усталостью подниматься к потолку. Поднимаясь вверх, то поворачиваясь лицом, то покачиваясь затылком в сторону Старка, оно завершило свой кошмарный рассказ:

– А потом, оказавшись за воротами, что дальше, Конан? Можешь ли ты догадаться? Можешь угадать, что мы сделаем, Конан?

Старк уставился в пустоту, меч дрожал в его кулаке. Откуда-то издалека он услышал голос Гейла:

– Мы убьем Фаолана в его зале. Он умрет с удивленными губами. Арфа Ромны будет лежать в его выпотрошенном желудке. Его сердце с его последними ударами зазвучит по струнам. А что касается Бьюдаг…

Старк попытался отогнать эти мысли прочь, разъяренный и беспомощный. На тело Гейла больше было не на что смотреть. Он сделал для этого все, что мог. Лицо Старка было выбелено добела и исцарапано до безумия:

– Ты бы убил своих собственных людей!

Отделенная голова Гейла задержалась на потолке, световая рыба освещала его ужасные черты.

– Наши люди? Но у нас нет людей! Теперь мы другая раса. Мертвые. Мы выполняем приказы морских пастухов.

Старк выглянул в коридор, затем перевел взгляд на круглую стену.

– Хорошо, – сказал он бесстрастным голосом. – Выходи. Где бы ты ни прятался и не использовал этот акт озвучивания. Выходи и говори начистоту.

В ответ целая секция эбеновых камней откинулась на бесшумных шарнирах. Старк увидел длинный узкий стол из черного мрамора. Шесть человек сидели за ним на резных полуночных тронах.

Все они были мужчинами. Голые, если не считать похожей на пленку одежды на их чреслах. Они смотрели на Старка без особой ненависти или любопытства. Один из них держал в руках арфу. Это был пастух, который провел Старка через ворота. Забавно, но его перепончатые пальцы лежали на струнах, время от времени извлекая чистый звук из одной из двухсот струн.

Пастух остановил бросок Старка вперед криком этой арфы!

Лезвие в его руке было раскалено докрасна. Он уронил его.

Пастух положил начало этой истории.

– А потом? А потом мы проведем мертвых воинов Ранн маршем до самой Фалги. Там люди Ранн, увидев воинов, будут вне себя от радости, до истерики, обнаружив, что их друзья и родственники вернулись. Они тоже широко раскроют оборону Фалги. И смерть войдет, замаскировавшись под воскрешение.

Старк медленно кивнул, вытирая ладонью щеку.

– Там, на Земле, мы называем это психологией. Хорошая психология. Но сможет ли это одурачить Ранн?

– Ранн будет со своими кораблями в Кром-Дху. Пока ее не будет, невинное население с радостью впустит своих потерянных воинов.

У пастуха были веселые зеленые глаза. Он выглядел как юноша лет семнадцати. Обманчиво молодой. Если Старк угадал правильно, юноше было около двухсот лет. Вот как бы он жил и выглядел, если был бы на дне Красного моря. Что-то в его излучениях сохраняло часть тебя молодым.

Старк задумчиво прикрыл свои желтые ястребиные глаза.

– У тебя все тузы на руках. Ты победишь. Но что для тебя Кром-Дху? Почему бы просто не Ранн? Она одна из вас, вы ненавидите ее больше, чем Роверов. Ее предки высадились на сушу, вы никогда не перестанете ненавидеть их за это…

Пастух пожал плечами.

– По отношению к Кром-Дху у нас мало настоящей ненависти. За исключением того, что они по натуре сухопутные люди, даже если и путешествуют на лодках, и мародеры. Однажды они могут попытать счастья на затонувших кораблях этого города.

Старк протянул руку.

– Мы тоже сражаемся с Ранн. Не забывай, мы на твоей стороне!

– В то время как мы ни на чьей стороне, – возразил зеленоволосый юноша, – кроме нашей собственной. Добро пожаловать в армию, которая нападет на Кром-Дху.

– Я! Клянусь богами, только через мой труп!

– Это, – весело сказал юноша, – именно то, что мы намереваемся сделать. Видишь ли, мы много лет работали над совершенствованием этого плана. На суше от нас не так уж много толку. Нам нужны были органы, которые могли бы выполнить эту работу за нас. Итак, каждый раз, когда Фаолан терял корабль или Ранн терял корабль, мы были там, с нашими золотыми гончими, и ждали. Сбор. Экономия. Ждали, пока у нас не наберется достаточно воинов с каждой стороны. Они будут сражаться за нас. О, конечно, ненадолго. Энергия источника придаст им подобие жизни, кратковременную электрическую способность ходить и сражаться, но, оказавшись вне воды, они продержатся всего полчаса. Но этого времени должно хватить, как только откроются врата Кром-Дху и Фалги.

Старк сказал:

– Ранн найдет какой-нибудь способ обойти тебя. Доберись до нее первым. Атакуйте Кром-Дху на следующий день.

Юноша задумался.

– Ты тянешь время. Но в этом есть смысл. Ранн – это самое важное. Тогда сначала мы доберемся до Фалги. У тебя будет немного времени, чтобы вселить ложные надежды.

Старку снова стало плохо. Комната поплыла.

Очень тихо, очень легко Ранн снова пришла ему на ум. Он почувствовал, как она скользнула внутрь, словно легчайшее прикосновение морского папоротника, колышущегося в приливной заводи.

Он отключил свой разум, но не раньше, чем она ухватилась за обрывок мысли. В ее аквамариновых глазах отражались желание и вопрос.

– Хью Старк, ты из морского народа?

Ее голос был мягким. Он покачал головой.

– Скажи мне, Хью Старк. Что ты замышляешь против Фалги?

Он ничего не сказал. Он ни о чем не думал. Он закрыл глаза.

Ее ногти блестели, царапая его разум.

– Скажи мне!

Его мысли плотно свернулись в металлическую сферу, которую ничто не могло пробить.

Ранн неприятно рассмеялась и наклонилась вперед, пока не заполнила все темные уголки его черепа своим мерцающим телом.

– Хорошо. Я отдала тебе тело Конана. Теперь я заберу его.

Она нанесла ему комбинированный удар глазами, кривящимися губами и острыми, как кость, зубами.

– Возвращайся в свое старое тело, возвращайся в свое старое тело, Хью Старк, – прошипела она. – Возвращайся! Оставь Конана наедине с его идиотизмом. Возвращайся в свое старое тело!

Им овладел страх. Он упал ничком, дрожа и подергиваясь. Можно сразиться с человеком на мечах. Но как можно бороться с этой штукой в своем мозгу? Он начал судорожно втягивать воздух губами. Он кричал. Он сам себя не слышал. Ее голос ворвался из тусклой внешней красной вселенной, уничтожая его.

– Хью Старк! Возвращайся в свое старое тело!

Его прежнее тело было мертво!

И она снова втягивала его в это. Часть его пронеслась насквозь сквозь красный туман.

Он лежал на горном плато, возвышающемся над гаванью Фалги.

Красный туман клубился и извивался вокруг него. Огненные птицы устрашающе спикировали на его вытаращенные слепые глаза. Его старое тело удерживало его.

В ноздри ему ударил запах гниения. Плоть обвисла и жирно заскользила по его ослабевшему телу. Он снова почувствовал себя маленьким и уродливым. Огненные птицы покусывали, ковыряли, выбирая между его ребрышками. Боль пронзила его насквозь. Холод, чернота, небытие наполнили его. Вернулся в свое старое тело. Навсегда.

Он этого не хотел. Плато, красный туман исчезли. И огненные птицы тоже. Он снова лежал на полу морских пастухов, борясь с собой.

– Это было только начало, – сказала ему Ранн. – В следующий раз я оставлю тебя там, на плато, в том теле. А теперь, не расскажешь ли ты о планах морского народа? И продолжишь ли жить в Конане? Он твой, если ты скажешь. – Она ухмыльнулась. – Ты же не хочешь быть мертвым.

Старк попытался разобраться в этом. Куда бы он ни повернул, все было не в ту сторону. Он с хрипом выдохнул.

– Если я расскажу, ты все равно убьешь Бьюдаг.

– Ее жизнь в обмен на то, что ты знаешь, Хью Старк.

Ее ответ был слишком быстрым. В этом было что-то от предательства. Старк не поверил. Он умрет. Это решило бы проблему. Тогда, по крайней мере, Ранн умрет, когда морской народ осуществит свою стратегию. По крайней мере, такая большая месть, черт возьми.

И тут ему в голову пришла идея. Он закашлялся от смеха, поднял свою слабую голову, чтобы посмотреть на испуганного морского пастуха. На самом деле его небольшой диалог с Ранн занял около десяти секунд, но ему показалось, что прошло столетие. Морской пастух шагнул вперед.

Старк попытался подняться на ноги.

– У меня… у меня есть для тебя предложение. Ты с арфой. Ранн внутри меня. Сейчас. Если ты не гарантируешь безопасность Кром-Дху и Бьюдаг, я расскажу ей кое-что, в чем она, возможно, захочет поучаствовать!

Морской пастух выхватил нож. Старк холодно покачал головой.

– Убери это. Даже если ты меня убьешь, я передам всю эту чертову стратегию Ранн.

Пастух опустил руку. Он не был дураком.

Ранн вгрызалась в мозг Старка.

– Скажи мне! Расскажи мне об их плане!

Он чувствовал себя парнем во вращающейся двери. Старк взял морских людей в фокус. Он видел, что теперь они напуганы, сомневаются и нервничают.

– Я умру через минуту, – сказал Старк. – Пообещай мне безопасность Кром-Дху, и я умру, ничего не сказав Ранн.

Морской пастух поколебался, затем поднял ладонь вверх.

– Я обещаю, – сказал он. – Кром-Дху останется нетронутым.

Старк вздохнул. Он позволил своей голове упасть вперед, пока она не коснулась пола. Затем он перевернулся на другой бок и закрыл глаза руками.

– Это сделка. Идите и задайте Ранн жару за меня, ладно, мальчики? Задай ей жару!

Когда он погрузился во тьму разума, Ранн ждала его.

Слабым голосом он сказал ей:

– Хорошо, герцогиня. Ты бы убила меня, даже если бы я поделился с тобой этой идеей. Я готов. Постарайся изо всех сил запихнуть меня обратно в мое вонючее тело. Я буду сражаться с тобой до конца!

Ранн закричала. Это был довольно разочарованный крик. Потом начались боли. В следующую минуту она проделала большую работу над его сознанием.

Та часть его, которая была Конаном, держалась за него, как моллюск за свое драгоценное содержимое.

Вернулся запах разлагающейся плоти. Кровавый туман вернулся. Огненные птицы падали на него спиралями искр и клубящегося дыма, чтобы ободрать его обнаженные ребра.

Старк произнес последнее слово, прежде чем чернота поглотила его.

– Бьюдаг.

Он не ожидал, что проснется снова, но он все равно проснулся.

Вокруг него было красное море. Он лежал на чем-то вроде каменной кровати, а молодой морской пастух сидел рядом с ним, глядя на него сверху вниз и нежно улыбаясь.

Некоторое время Старк не решался пошевелиться. Он боялся, что его голова может отвалиться и уплыть, как у большой рыбы, использующей уши в качестве пропеллеров.

– Господи, – пробормотал он, едва повернув голову.

Морское существо зашевелилось.

– Ты победил. Ты сражался с Ранн и победил.

Старк застонал.

– Я чувствую себя так, словно что-то прошло через кишечник дикой кошки. Она ушла. Ранн ушла. – Он рассмеялся. – Это меня печалит. Кто-нибудь, подбодрите меня. Ранн ушла. – Он ощутил свое большое, плоское, мускулистое тело. – Она блефовала. Пыталась свести меня с ума. Она знала, что на самом деле не сможет засунуть меня обратно в этот каркас, но она не хотела, чтобы я знал. Это было похоже на кошмар младенца перед его рождением. Или, может быть, у тебя не такая память, как у меня. – Он перевернулся на другой бок, потягиваясь. – Она больше никогда не заберется ко мне в голову. Я запер ворота и проглотил ключ. – Его глаза расширились. – Как тебя зовут?

– Линнл, – сказал человек с арфой. – Ты не рассказал Ранн о нашей стратегии?

– А ты как думаешь?

Линнл искренне улыбнулся. – Думаю, ты мне нравишься, человек из Кром-Дху. Я думаю, мне нравится твоя ненависть к Ранн. Я думаю, мне нравится, как ты справился со всем этим делом, хотел убить Ранн и спасти Кром-Дху, и был готов умереть, чтобы добиться и того, и другого.

– Это слишком много для размышлений. Да, а как насчет того обещания, которое ты дал?

– Оно будет исполнено.

Старк протянул ему руку.

– Линнл, ты молодец. Если я когда-нибудь вернусь на Землю, да поможет мне бог, я никогда больше не насажу наживку на крючок и не закину ее в море.

Старк смеялся. В этом была какая-то истерика. Облегчение. Тебя несколько дней гоняли без дела, люди входили и выходили из твоего сознания, как будто это был прилавок в подвале, цепляясь за ступеньки и извилины, крича и дерясь; женщину, которую ты любил, морили голодом на корабельной мачте, и в кульминационный момент зеленоглазая дама попыталась сделать из тебя начинку для искалеченного в результате несчастного случая тела. И теперь у тебя появился союзник. И ты не мог в это поверить. Он смеялся прерывисто, с закрытыми глазами.

– Ты позволишь мне позаботиться о Ранн, когда придет время?

Его пальцы жадно потянулись вверх, сомкнулись на ее воображаемой фигуре, надавили, напряглись, задохнулись.

Линнл сказал:

– Она твоя. Я бы хотел получить это удовольствие, но тебе предстоит отомстить не меньше, если не больше. Будешь нас сопровождать. Мы начинаем прямо сейчас. Ты долго спал.

Старк осторожно спустился вниз. Он не хотел ломать себе ногу. Он чувствовал, что если кто-нибудь прикоснется к нему, он может рассыпаться на части.

Он сумел позволить течению справиться с ним, сделать всю работу. Он осторожно поплыл вслед за Линнлом по трем проходам, где время от времени проскальзывал серебристый житель города.

Дрейфуя под ними в огромном квадратном зале, скованные кандалами, воины Фалги подняли бледные холодные глаза на Старка и Линнла. Случайные разряды света-рыбы, вырывавшиеся из щелей в стенах, отбрасывали на воинов светящиеся, мимолетные отблески. Светящаяся рыбка ненадолго заигрывала с длинной блестящей веревкой, которая завязывала узлы вокруг мертвых лиц и так же быстро развязывала их. Затем светящаяся рыба исчезла, и на смену ей пришел красный цвет моря.

– Купаюсь в вине, – невесело подумал Старк. Он наклонился вперед.

– Люди Фалги! – Линнл перебрал несколько нитей для арфы.

– Да.

Глубокий намек на звук вырвался из тысячи мертвых губ.

– Мы идем разграблять цитадель Ранн!

– Ранн! – донесся приглушенный гул голосов.

При звуках другой мелодии появились золотые гончие. Они прикоснулись к цепям. Освобожденные люди Фалги танцевали в субстанции красного моря.

Они были выведены в огромный вулканический двор. Старк подошел вплотную следом. Он уставился вниз, в черное ущелье, на дне которого виднелась пылающая кальдера.

Это был источник жизни в Красном море. Здесь все началось тысячелетие назад. Здесь извергались свирепые циклоны искр и огненной энергии, сотрясая титанические черные стены сада, вызывая течения и водовороты, которые угрожали засосать вас вперед и яростно вытолкнуть на поверхность, в канюли силы, толчка, в капилляры воспламененного тумана, в цветные желоба, которые угрожали сжечь, но только бодрили, давали бурлящее возрождение!

Он расставил ноги и боролся с всасыванием. Невероятный столб огня вырвался из ущелья, потрескивая и ревя.

Мужчины Фалги не сопротивлялись этому влечению.

Они молча двинулись вперед и нависли над раскаленным добела светом.

Жизненная сила Источника возрастала в них. Казалось, что сначала он касается их обутых в сандалии ног, а затем в процессе сияющего осмоса поднимается вверх по конечностям, в поясницу, в жизненно важные органы, очерчивая их крепкую костную структуру, как ртуть очерчивает стеклянный термометр при повышении температуры. Кости мерцали, как резная полированная слоновая кость, сквозь на мгновение ставшую пленкообразной плоть. Ребра тысячи мужчин раздвинулись, как посеребренные паучьи лапки, сжались, затем снова раздвинулись. Их спины выпрямились, плечи расправились назад. Их глаза, последними принявшие огонь, теперь загорелись и сияли, как свечи в отремонтированных гробницах. Подбородки вздернулись вверх, вся внешняя оболочка их тел засверкала серебристым блеском.

Проплывая сквозь бурю энергии, как в кошмарном сне, погружаясь в холод, они достигли дальней стороны ущелья, напоминающего выплавленный металл из доменных печей. Когда они соприкасались друг с другом, фиолетовые искры шипели, перескакивали с головы на голову, с руки на руку.

Линнл коснулся руки Старка.

– Ты следующий.

– Нет, спасибо.

– Боишься? – засмеялся пастух-арфист. – Ты устал. Это даст тебе новую жизнь. Ты следующий.

Старк колебался всего мгновение. Затем он позволил приливу быстро унести себя прочь. Он был напуган. Чертовски напуган. Вспышка огня настигла его, когда он оказался в центре ущелья. Он был окутан слоями экстаза. Бьюдаг прижалась к нему. Именно ее пожирающие волосы опутали его сетью и заклеймили. Это было ее тепло, которое поднималось по его телу, проникало в грудь и в голову. Где-то кто-то завопил от животного восторга и невыносимой страсти. Кто-то танцевал, раскидывал руки и втискивал это солнечное тепло поглубже в его огромное тело. Кто-то почувствовал, как вся усталость, старость улетучились, появилось совершенно новое ощущение тепла и силы.

Этим кем-то был Старк.

На другой стороне ущелья ждала тысяча воинов Фалги. Теперь заиграло нечто, похожее на звук тысячи арф, и когда Старк достиг другой стороны, арфы начали маршировать, и воины маршировали вместе с ними. Они все еще были мертвы, но вы бы никогда об этом не узнали. Внутри этих тел не было разума. Тела приводились в действие извне. Но вы бы никогда об этом не узнали.

Они оставили город позади. В тлеющих рядах солдаты-борцы были ведомы золотыми гончими и далекими арфами к месту, где пронесся огромный прилив.

Они сели в "прилив", чтобы прокатиться бесплатно. Стоя рядом, Старк почувствовал, как его затягивает в бездну, где распластались странные монстры. Они смотрели на Старка голодными глазами. Но стена арфы отбросила их назад.

Мертвые воины Фалги молча двинулись в бой.

Старк оглядел мужчин.

– Они не ведают, что творят, – подумал он. – Возвращаются домой, чтобы убить своих родителей и детей, поджечь Фалгу, и они этого не знают.

Их живые, но мертвые лица были запрокинуты вверх, всегда вверх, как будто перед ними были видения цитадели Ранн.

Ранн. Старк позволил гневу закипеть в нем. Он дал ему остыть. Потом стало холодно. Ранн не беспокоила его уже несколько часов. Был ли шанс, что она прочитала его мысли в разгар этого ночного кошмара? Знала ли она об этом плане? Было ли это объяснением ее теперешнего молчания?

Он незаметно направил свой разум вперед. Ранн. Ранн. Единственным ответом было движение серебряных тел в огненных глубинах.

Незадолго до рассвета они всплыли на поверхность моря.

Фалга дремала в тишине, пропитанной красным туманом. Ее рабские улицы были пусты и покрыты росой. Высоко в небе первые лучи солнца заливали сады Ранн и освещали ее цитадель.

Линнл лежал на мелководье рядом со Старком. Они оба улыбались полужесткими улыбками. Они долго ждали этого.

Линнл кивнул.

– Сегодня день карнавала. Вернувшимся солдатам Ранн будут предложены фрукты, вино и любовь. На улицах будут танцы.

Далеко справа виднелся горный хребет. На его тупой вершине – Старк пристально смотрел на нее – покоилось тело маленького, тощего землянина, на котором толпились огненные птицы. Он поднимется на эту гору позже. Когда все закончится и будет время.

– Что ты ищешь? – спросил Линнл.

Голос Старка звучал отстраненно.

– Кое-кого, кого я когда-то знал.

Выстроившись цепочкой на каменных набережных, в своих шуршащих сандалиях, истертых временем, мужчины стояли чистые и сияющие. Старк расхаживал, как зверь в клетке, по их центру, чтобы его темное тело оставалось незамеченным.

Их видели. Стражник на утесе посмотрел вниз, на грязные жилища рабов, со своих стрелковых галерей, и поднял крик. Взмахивали руки, указывая на морозную белизну рассвета. Еще больше охранников спускались по пандусам и галереям, встречаясь, присоединяясь к другим и продвигаясь дальше.

Линнл, находясь в море у причала, предложил тему для игры на арфе. Другие арфы подхватили это. Дрожащая музыка поднималась из воды и с мягкой твердостью заставляла мертвые ноги маршировать вниз по набережным, вверх по узким, душным переулкам рабов, навстречу страже.

Рабы устало смотрели на них из своих душных помещений. Проход воинов был для них чем-то обыденным, не имеющим никакого значения.

У этих воинов не было оружия. Старку эта часть не нравилась. Ему нужна была ровная длина цепочка. Но эта пустота в руках. Его зубы болели от слишком долгого стискивания челюстей. Мышцы его рук были напряжены как в лихорадке.

На краю поселения рабов, у подножия утеса, охранники столкнулись с ними лицом к лицу. Сбегая с галерей с обнаженными мечами, они бросились на перехват тех, кого приняли за врага.

Охранники остановились в полном замешательстве.

С губ Старка сорвался легкий смешок. Это был сон. С туманом над, под и между его частями. Это было нереально для охранника, который не мог в это поверить. Для этих мертвецов, которые ходили вокруг, это тоже было нереально. Он чувствовал себя одиноким. Он был единственным оставшимся в живых. Ему не нравилось гулять с мертвецами.

Капитан стражи осторожно спустился вниз, его зеленые глаза смотрели с подозрением. Подозрение рассеялось. Его лицо вытянулось. Он месяцами лежал на своих меховых шкурах, думая о своем сыне, который погиб, защищая Фалгу.

Теперь перед ним стоял его сын. Живой. Капитан забыл, что он капитан. Он забыл обо всем. Его сандалии заскрипели по камням. Было слышно, как воздух выходит из его легких и возвращается обратно в безмолвной молитве.

– Сын мой! Во имя Ранн. Они сказали, что ты был убит людьми Фаолана сто темных лет назад. Мой сын!

Где-то зазвенела арфа. Сын, улыбаясь, шагнул вперед. Они обнялись. Сын ничего не сказал. Он не мог говорить. Это послужило сигналом для остальных. Вся стража, потрясенная и удивленная, убрала свои мечи и стала искать старых друзей, братьев, отцов, дядей, сыновей!

Они двинулись вверх по галереям, стража и вернувшиеся воины, Старк среди них. Карабкаясь вверх по утесу, проходя проход за проходом, все говорили одновременно. По крайней мере, так казалось. Говорили охранники. Никто из мертвых воинов не ответил. Им только казалось, что это так. Старк повсюду слышал сильную и ясную музыку.

Они добрались до зеленых садов на вершине утеса. К этому времени весь город проснулся. Прибежали женщины с обнаженной грудью, рыдая, и бросились вперед, в ряды своих возлюбленных. На них посыпались цветы.

– Так это война, – с беспокойством пробормотал Старк.

Они остановились в центре огромного сада. Толпа радостно гомонила, еще не замечая странного молчания своих людей. Они были слишком счастливы, чтобы заметить это.

– Сейчас, – крикнул Старк самому себе. – Сейчас самое время. Сейчас же!

Словно в ответ, с неба донесся дикий рев арф.

Толпа перестала смеяться только тогда, когда вернувшиеся воины Фалги двинулись вперед, подняв руки и шаря ими перед собой....

Плач на улицах был похож на далекий вой сирены. Металл издал резкий лязг, который погрузился в тишину в тот же миг, когда металл обрел плоть, в которую можно было вонзиться. Порочная пантомима завершилась в зеленых влажных садах.

Старк наблюдал за происходящим из пустой цитадели Ранн. Клубы тумана проплывали мимо арок, и шел сильный дождь. Это было похоже на кровавый шквал и омывало сад внизу до тех пор, пока нельзя было отличить дождь от крови.

Вернувшиеся воины к этому времени уже получили свои мечи. Сначала они убили тех, кто был ближе всего к ним на празднике. Затем они отобрали оружие у жертв. Это было очень просто и очень неприятно.

Теперь рабы вступили в бой. Высыпав из города рабов, подбирая упавшие кинжалы и короткие мечи, они кружили по садам, натыкаясь на высокомерных сияющих воинов Ранн, которые до сих пор избегали тихого, смертельного убийства живых, но мертвых людей.

Мертвый отец убил испуганного, живого сына. Мертвый брат задушил неверующего брата. Действительно, карнавал в Фалге.

Старик ждал в одиночестве. Старк увидел его. У старика было оружие, но он отказался им воспользоваться. Молодой воин из Фалги, под аккомпанемент арфы Линнла, тихо подошел к старику. Старик вскрикнул. Его рот формировал слова.

– Сынок! Что это? – Он бросил свой клинок и попытался умолить своего мальчика.

Сын нанес ему удар ножом с молчаливой эффективностью и, даже не взглянув на тело, пошел дальше, чтобы найти другое.

Старк отвернулся, чувствуя тошноту и холод. Вокруг была тысяча таких сцен.

Он поджег гобелены из черного паучьего шелка. Они шептались и разговаривали с пламенем. Камень эхом отдавался от его шагов, пока он обыскивал комнату за комнатой. Ранн ушла, вероятно, прошлой ночью. Это означало, что Кром-Дху был на грани падения. Был ли Фаолан мертв? Неужели жители Кром-Дху, видя страдания Бьюдаг, сдались? Гавань Фалги была полностью лишена кораблей, за исключением небольших рыбацких лодок.

Когда он вернулся в сад, его ждал туман. Дождь попал ему на лицо. Цитадель Ранн была покрыта коркой огня и окутана дымом, когда он посмотрел на нее снизу вверх.

В саду воцарилась тишина. Бой был окончен. Люди Фалги, все еще сияющие жизнью Источника, выпустили свои клинки из непонимающих пальцев, свет начал покидать их зеленые глаза. Их кожа выглядела грязной и тусклой.

Старк, не теряя времени, спустился по галереям, прошел через квартал рабов и снова вышел на набережную.

Линнл ждал его, нежно поглаживая послушную арфу.

– Все кончено. Рабы будут владеть тем, что осталось. Они будут нашими союзниками, раз уж мы их освободили.

Старк не слышал. Он, прищурившись, смотрел вдаль, на Красное море. Линнл понял. Он извлек из арфы два тона, которые произнесли два слова, занимавшие главное место в мыслях Старка.

– Кром-Дху.

– Если мы не опоздаем слишком сильно. – Старк наклонился вперед. – Если Фаолан выживет. Если Бьюдаг все еще стоит на верхушке мачты.

Как слепой, он шел прямо вперед, пока не упал в море. До Кром-Дху было меньше миллиона миль. Это только казалось, что так далеко.

Волна прилива подхватила их недалеко от берега Фалги и быстро унесла через глубины вдоль прибрежных широт, через кристальные леса. Он проклинал каждую милю пути.

Он проклинал время, затраченное на остановку в городе Титанов, чтобы собрать свежих людей. Собрать Клева, Мэннта, Эзура и Брюса. Старк нетерпеливо наблюдал за всей драмой Источника – Огнем и телами еще раз. На этот раз это были тела людей Кром-Дху, подвешенные, как звери, на медленно поворачиваемых вертелах, их конечности и жизненно важные органы промокли насквозь, кожа приобрела бронзовый цвет, в глазах сверкали кремневые искры. И тогда арфы сплели вокруг каждого по одеянию, и это одеяние двигало мужчинами, а не мужчины – одеждой.

Сейчас, в приливном потоке, Старк извивался. Позади него двигались новые тела Клева и Эзура! Течение поднимало их, протыкало сквозь обсидиановые игольчатые ушки, как нити паучьего шелка. В этом была добрая ирония. Люди Кром-Дху, павшие при Фалге из-за предательства Конана, теперь вернулись под предводительством Конана, чтобы оправдать это предательство.

Внезапно они оказались во внешней впадине Кром-Дху. Над ними пронеслись тени. Длинные темные падающие тени баркасов Фалги, стоящих в этой гавани. Тени похожие на спущенные черные отбраковочные сети. Группа людей разорвала теневые сети. Здесь прилив прекращался, завихрял и перегонял их.

Старк уставился на огромное серебристое днище фальгианского корабля. Он почувствовал, как напряглось его лицо и сжалось горло. Затем, согнув колени, он рванулся вверх, ночной воздух окрасился темно-красным вокруг его головы.

В гавани на бортах длинных кораблей горели сигнальные факелы. На перешейке, который вел от Кром-Дху к материку, слышался продолжающийся бой. Сквозь пелену тумана доносились слабые крики и лязг. Они звучали как отголоски прошлых снов.

Линнл отдал Старку поводок. Старк почувствовал, как что-то сжалось у него в кулаке. Моток тонкого зеленого плетеного тростника, веревка с крючковатыми грузиками на конце. Он знал, как этим пользоваться, не спрашивая. Но сейчас он мечтал о ноже, хотя и понимал, что носить нож в море практически невозможно, если хочешь двигаться быстро.

Он увидел гладкую обнаженную носовую часть лучшего корабля Ранн в сотне ярдов от себя, плывущий силуэт, с которого свисали факелы, пылающие, как волосы Бьюдаг.

Он поплыл к нему, тихо дыша. Когда, наконец, посеребренная фигура с насмешливыми зелеными глазами и флагом из мелководных волос нависла над ним, он почувствовал, как холодный белый корабельный металл поцеловал его пальцы.

В воздухе витал запах дыма от факелов. Раздавшиеся с суши слабые крики возвестили о еще одном нападении на ворота.

Воскрешенные люди Кром-Дху поднялись во вмятинах и брызгах игристого вина. Они уставились на Кром-Дху и, может быть, знали, что это такое, а может быть, и нет. На мгновение Старк почувствовал дурное предчувствие. Предположим, Линнл играл в какую-то игру. Предположим, как только эти люди выиграют битву, они отправятся в Кром-Дху, чтобы разбить арфу Ромна и сделать Фаолана слепцом? Он отогнал эту мысль прочь. С этим нужно было бы разобраться вовремя. По обе стороны от него появились Клев и Мэннт. Они смотрели на Кром-Дху, сжав губы. Может быть, они увидели орлиное гнездо Фаолана и услышали арфу, которая была чем-то большим, чем эти арфы, которые пели им для убийства и грабежа, – инструмент Ромна, рассказывающий бардовские сказки о скитальцах, прибрежных войнах и старых, живых днях. Их глаза смотрели и смотрели на Кром-Дху, но ничего не видели.

Теперь появились морские пастухи, последователи Линнла, каждый со своей арфой, и заиграла музыка. Заиграла так высоко, что ничего нельзя было расслышать. Это создавало напряжение в воздухе.

Молча, с мрачной уверенностью мертвые-но-не-мертвые собрались в бронзовый круг вокруг корабля Ранн. От самой тишины, царившей в их окружении, бежали мурашки, а на щеках выступал холодный пот.

Дюжина канатов оборвалась, перекинувшись петлей через борт корабля. Они ловили, удерживали, загоняли в ловушку, подсекали на крючок.

Старк бросил свой, почувствовал, как он зацепился и удержал его. Теперь он быстро карабкался, ругаясь, вверх по его длине, пинаясь и поскальзываясь на серебристом корпусе. Он добрался до вершины. Бьюдаг была там. Наполовину перегнувшись через низкие перила, он заколебался, просто глядя на нее.

Свет факелов очерчивал ее, отбрасывал тень. Она все еще держалась прямо; голова у нее была усталая, глаза закрыты, лицо похудело и стало менее смуглым, но она все еще была жива. Теперь она выходила из глубокого оцепенения, услышав свист канатов и скрежет металлических крюков по палубе.

Она увидела Старка, и ее губы приоткрылись. Она не отвела от него взгляда. У него перехватило дыхание. Это чуть не стоило ему жизни – то, что он стоял там и смотрел на нее.

Охранник, кожа которого была похожа на свежевыпавший снег, снял свой лук с турели и выпустил стрелу. На палубе лежала цепь. К счастью, Старк взял ее.

Клев перелез через перила рядом со Старком. Стрела попала ему в грудь. Древко прорвалось наполовину и остановилось, удерживаясь. Клев продолжал преследовать человека, который стрелял в него. Он догнал его.

Бьюдаг вскрикнула.

– Сзади, Конан!

Конан! В своем волнении она назвала старое имя.

Он был Конаном. Развернувшись, он столкнулся лицом к лицу с жилистым коротышкой, жестоко ударил его цепью по лицу, схватил упавший меч мужчины и применил его против него. Затем он вошел, схватил мужчину за челюсть, вывел его из равновесия и сбросил в море.

Теперь корабль проснулся. Большинство мужчин были внизу, отдыхая после сражений. Теперь они хлынули серебряным потоком. Их крики странно контрастировали со спокойным молчанием людей Кром-Дху. Старк обнаружил, что занят.

Конан был здоровым животным, обладавшим огромной способностью к восстановлению сил. Его мышцы реагировали на каждый трюк, который от них требовали. Старк ловко перепрыгнул через палубу, высматривая Ранн, но ее нигде не было видно. Он вступил в бой с двумя клинками, уничтожив один из них. Еще больше веревок взметнулось ввысь и опутало его змеей. Каждый корабль в гавани взрывался от ярости. Еще несколько человек молча перелезли через перила позади Старка.

Сквозь крики донесся голос Бьюдаг, увидевшей сражающихся мужчин.

– Клев! Эзур!

Старк был богом, он мог получить все, что хотел. Голова мужчины? Он мог бы получить это. Это означало действовать как на гильотине ножом, запястьем и выпадом туловища. Вот так! Его глаза были дымчато-янтарными, а на губах пролегли глубокие морщинки мрачного удовольствия. Враг не может сражаться без рук. Воин, стоявший лицом к лицу со Старком, внезапно продемонстрировал перед своим лицом обрубки, не веря глазам.

– Ты смотришь, Фаолан, – кричал Старк про себя, нанося удары. Посмотри сюда, Фаолан! Боже, нет, ты слеп. Тогда слушай! Услышь звон стали о сталь. Доносится ли до тебя запах горячей крови и разгоряченных тел? О, если бы ты мог увидеть это сегодня вечером, Фаолан. Фалга была бы забыта. Это Конан с парнем по имени Старк, который носит его и говорит ему, куда идти!

На палубе было небезопасно. Старк раньше этого особенно не замечал, но воинам Кром-Дху было все равно, на кого они нападали сейчас. Они начали нападать друг на друга. Они отрезали друг другу плечи, конечности в слепом мгновенном повиновении. Это было неподходящее место для Бьюдаг и для него самого.

Он отвязал ее от верхушки мачты и быстро подтащил к поручням.

Бьюдаг смеялась. Она ничего не могла поделать, кроме как рассмеяться. В ее глазах был шок. Она снова увидела оживших мертвецов, размахивающих оружием; ее морили голодом и заставляли стоять день и ночь напролет, и теперь она могла только смеяться.

Старк встряхнул ее.

Она не переставала смеяться.

– Бьюдаг! С тобой все в порядке? Ты свободна.

Она смотрела в никуда.

– Я… я буду в порядке через минуту.

Ему пришлось отразить удар одного из своих людей. Он парировал выпад, затем забрался внутрь и столкнул мужчину с палубы в море. Это было единственное, что можно было сделать. Он не смог бы убить их.

Бьюдаг уставилась на кувыркающееся тело.

– Где Ранн? – спросил он. Желтые глаза Старка сузились, ища.

– Она была здесь. Бьюдаг задрожала.

Ранн была рядом. Старк инстинктивно поднял глаза. Ранн появилась на верхушке мачты, словно снежный вихрь. Ее груди с зелеными кончиками поднимались и опускались от волнения. В ее глазах была неприкрытая ненависть. Старк облизнул губы и приготовил свой меч.

Ранн бросила быстрый взгляд на Бьюдаг. Наклонившись, как во сне, Бьюдаг подняла кинжал и приставила его к своей груди.

Старк застыл. Ранн удовлетворенно кивнула.

– Ну что, Старк? Как это будет? Ты пойдешь на меня и заставишь Бьюдаг умереть? Или ты отпустишь меня на свободу?

Ладони Старка были потными и жирными.

– Тебе некуда идти. Фалга взята. Я не могу гарантировать твою свободу. Если ты хочешь прыгнуть за борт, в море, это твой шанс. Ты могла бы добраться до берега и своих людей.

– Плавать? Когда тебя ждут морские звери? – Она сделала сильный акцент зверей. Она была одной из морского народа. Они, Линнл и его люди, были морскими чудовищами. – Нет, Хью Старк. Я возьму лодку. Поставь Бьюдаг у перил, чтобы я могла наблюдать за ней всю дорогу. Гарантируй мне переправу на берег и моим людям, и Бьюдаг останется жива.

Старк взмахнул мечом.

– Давай.

Он не хотел отпускать ее. У него были другие планы, хорошие планы относительно нее. Он выкрикнул условия сделки Линнлу. Линнл кивнул в ответ с большой неохотой.

Ранн в маленьком серебристом ялике направилась к суше. Она управляла лодкой и все это время оглядывалась на Бьюдаг. Она прошла сквозь морских чудовищ и коснулась берега. Она подняла руку и с размаху опустила ее вниз.

Развернувшись, Старк с размаху ударил Бьюдаг кулаком в челюсть. Ее рука уже вонзала лезвие себе в грудь. Ее голова откинулась назад. Его кулак прошел насквозь. Она упала. Лезвие звякнуло. Он вышвырнул его за борт. Затем он поднял Бьюдаг. Она была теплой, и ее было приятно держать в объятиях. Лезвие только укололо ее грудь. Потек маленький ручеек крови.

На берегу Ранн исчезла наверху, на скалах, спеша найти своих людей. В гавани музыка арфы смолкла. Корабли были захвачены. Их экипажи лежали, заполняя палубы. Люди Кром-Дху прекратили сражение так же быстро, как и начали. Часть яркого блеска потускнела от бронзы их рук и обнаженных торсов. Корабли начали тонуть.

Линнл плавала внизу, глядя на Старка снизу вверх. Старк оглянулся на него и кивнул в сторону пляжа.

– Отлично. А теперь пойдем за этой дьяволицей, – сказал он.

Фаолан ждал на своем огромном каменном балконе, откуда открывался вид на Кром-Дху. Позади него высоко полыхали костры, и их пожирающий звук пламени по дереву наполнял окруженный колоннами мрак звуком и яростным светом.

Фаолан прислонился к краю, его грудь была обмотана бинтами и целебной мазью, его слепые глаза мерцали, он снова и снова пристально смотрел вниз, наклонив голову, чтобы прислушаться.

Ромна стоял рядом с ним, наполняя чашу, которую Фаолан выливал в свой жаждущий рот, и рассказывал ему, что произошло. Рассказывал о людях, выходящих из моря, и о Ранн, появившейся на скалистом берегу. Иногда Фаолан слабо склонялся набок, прислушиваясь к словам Ромна. Иногда он поворачивался, чтобы услышать само событие, то, что происходило за воротами осажденного города.

Арфа Ромна лежала нетронутой. Он в нее не играл. Ему это было не нужно. Снизу доносилось громкое эхо арф, более жидкое, чем у него, словно водопад, заливший город, заставляя туман проливать красные слезы.

– Это арфы? – воскликнул Фаолан.

– Да, арфы!

– Что там? – спросил он.

Фаолан слушал, тяжело дыша, хватаясь за что-то в поисках опоры.

– Стычка, – сказал Ромна.

– Кто победил?

– Мы победили.

– Что еще? – Слепые глаза Фаолана пытались видеть, пока не наполнились слезами.

– Враг отступает от ворот!

– Этот звук, этот звук! – Фаолан шел все дальше и дальше, лихорадочно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, черты его лица были напряжены, он был внимателен к каждому водовороту, течению и смене прилива. Ритм мечей сквозь туман и тело был сложной музыкой, темой которой он должен был распознать. – Еще один упал! Я слышал, как он кричал. И еще один из людей Ранн!

– Да, – сказал Ромна.

– Но почему наши воины сражаются так тихо? Я ничего не слышал из их уст. Так тихо.

Ромна нахмурился.

– Тихо. Да, тихо.

– И откуда они взялись? Все наши люди в городе?

– Да. – Ромна пошевелился. Он заколебался, прищурившись. Он потер свою бульдожью челюсть. – Кроме тех, кто погиб в Фалге.

Фаолан постоял там мгновение. Затем он постучал по своей пустой чашке.

– Еще вина, бард. Еще вина.

Он снова вернулся к битве.

– О, боги, если бы я мог это увидеть, если бы я только мог это увидеть!

Внизу раздался звонкий треск. Воцарилось молчание. Крики, сплошной шум.

– Ворота! – Фаолана охватил страх. – Мы проиграли! Мой меч!

– Останься, Фаолан! Ромна рассмеялся. Затем он вздохнул. Это был вздох, в который никто не поверил.

– Во имя десяти тысяч могущественных богов. Хотел бы я сейчас быть слепым или видеть лучше.

Рука Фаолана схватила его и удержала.

– Что там? Рассказывай!

– Клев! И Тлан! И Конан! И Блукк! И Маннт! Стоящие в воротах, как винные видения! Мечи у них в руках!

Рука Фаолана расслабилась, затем напряглась.

– Произнеси их имена еще раз, и произноси их медленно. И говори правду. – Его кожа дрожала, как у нервного животного. – Ты сказал – Клев? Маннт? Блукк?

– И Тлан! И Конан! Вернулся из Фалги. Они открыли врата, и битва выиграна. Все кончено, Фаолан. Кром-Дху будет спать этой ночью.

Фаолан отпустил его. Рыдание сорвалось с его губ.

– Я обязательно напьюсь. Пьянее, чем когда-либо в своей жизни. Буду совсем пьян. Боги, но если бы я мог это увидеть. Побывал там. Расскажи мне об этом еще раз, Ромна…

Фаолан сидел в большом зале на своем высоком резном троне и ждал.

Стук сандалий по камню снаружи, звяканье цепей.

Дверь распахнулась настежь, внутрь хлынул красный туман, а нем – идущие люди. Фаолан встрепенулся.

– Клев? Маннт? Эзур!

Старк вышел вперед, в свет костра. Он прижал правую руку к открытому отверстию раны на бедре. – Нет, Фаолан. Я и еще двое.

– Бьюдаг?

– Да.

И Бьюдаг устало подошла к нему. Фаолан уставился на него.

– А кто этот другой? Он ходит легко. Это женщина.

Старк кивнул.

– Ранн.

Фаолан осторожно поднялся со своего места. Он обдумал это имя. Он взял короткий меч с места рядом с высоким сиденьем. Он спустился вниз. Он подошел к Старку.

– Ты привел ко мне Ранн живой?

Старк потянул за цепь, которой была связана Ранн. Она побежала вперед маленькими шажками, опустив белое лицо, ее глаза сузились от животной ярости.

– Фаолан слепой, – сказал Старк. – Я оставил тебя в живых по одной чертовски веской причине, Ранн. Ладно, продолжай.

Фаолан остановился, охваченный любопытством. Он ждал. Ранн ничего не сделала.

Старк взял ее за руку и заломил ей за спину.

– Я сказал "продолжай". Может быть, ты меня не расслышала.

– Я сделаю это, – выдохнула она от боли.

Старк отпустил ее.

– Расскажи мне, что происходит, Фаолан.

Ранн пристально смотрела на высокую фигуру Фаолана, стоявшую там, на свету.

Фаолан внезапно прижал руки к глазам и поперхнулся. Бьюдаг вскрикнула и схватила его за руку.

– Я вижу! – Фаолан пошатнулся, словно от толчка. – Я вижу! – Сначала он выкрикнул это, потом прошептал. – Я вижу.

Глаза Старка затуманились. Он что-то напряженно прошептал Ранн.

– Заставь его увидеть это, Ранн, или ты умрешь сейчас. Заставь его это увидеть! – обращаясь к Фаолану. – Что ты видишь? – спросил он.

Фаолан был сбит с толку, он покачнулся. Он вытянул руки, чтобы придать форму видению.

– Я… я вижу Кром-Дху. Это приятное зрелище. Я вижу корабли Ранн. Тонут! – Он рассмеялся прерывистым смехом. – Я… вижу бой за воротами!

Тишина повисла в комнате, над их головами. Голос Фаолана звучал одиноко, словно загипнотизированный, в этой тишине.

Он вытянул свои большие кулаки, потряс ими, разжал. – Я вижу Маннта, Эзура и Клева! Они сражались так, как они сражались всегда. Я вижу Конана таким, каким он был. Я снова вижу Бьюдаг, орудующую сталью, на берегу! Я вижу, что враг убит! Я вижу выходящих из моря мужчин с коричневой кожей и темными волосами. Люди, которых я знал давным-давно. Люди, которые бороздили море вместе со мной. Я вижу, Ранн схвачена! – Он начал всхлипывать, его легкие втягивали и выдыхали воздух. Слезы потекли из его пустых, сверкающих глаз. – Я вижу Кром-Дху таким, каким он был, есть и будет! Я вижу, я вижу, я вижу!

Старк почувствовал холодок у себя на затылке.

– Я вижу, как Ранн схвачена и удерживается в плену, а ее люди мертвы вокруг нее на земле перед воротами. Я вижу, что ворота распахнуты… – Фаолан остановился. Он посмотрел на Старка. – Где Клев и Маннт? Где Блукк и Эзур?

Старк долго молчал. Затем он ответил.

– Они вернулись в море, Фаолан.

Пальцы Фаолана опустели.

– Да, – тяжело сказал он. – Им пришлось вернуться, не так ли? Они не могли остаться, не так ли? Даже на одну ночь с едой на столе, вином и женщинами в глубоких теплых мехах перед очагом. Даже ради одного тоста. – Он повернулся. – Выпьем, Ромна. Выпивка для всех.

Ромна налил ему полную чашу. Он выронил ее, упал на колени, схватился за грудь.

– Сердце!

– Ранн, ты морской дьявол!

Старк мгновенно схватил ее за горло. Он надавил на маленькие пульсирующие жилки по обе стороны ее белоснежной шеи.

– Отпусти его, Ранн! – Еще больше давления. – Отпусти его!

Фаолан хмыкнул. Старк держал ее до тех пор, пока ее белое лицо не стало грязным и странным от смерти.

Казалось, прошел целый час, когда он отпустил ее. Она мягко упала и не пошевелилась. Она больше не двигалась.

Старк медленно повернулся и посмотрел на Фаолана.

– Ты видел, не так ли, Фаолан? – сказал он.

Фаолан слепо, слабо кивнул. Он поднялся с пола, ощупывая себя.

– Я видел. На мгновение я увидел все. И Боги! Я хорошо видел! Вот, Хью-Старк-по-прозвищу-Конан, дай мне с другой стороны на что-нибудь опереться.

На следующий день Бьюдаг и Старк поднялись на гору над Фалгой. Старк прошел немного вперед, и с его приближением огненные птицы разлетелись, сверкая вдали.

Он вырыл неглубокую могилу и сделал то, что должно было быть сделано с телом, которое он там нашел, а затем, когда могила была засыпана толстыми серыми камнями, он вернулся за Бьюдаг. Они вместе стояли над ним. Он никогда не ожидал, что будет стоять над частью самого себя, но вот он здесь, и рука Бьюдаг сжала его руку.

Внезапно, стоя там, он показался себе постаревшим на миллион лет. Он подумал о Земле, Поясе астероидов и Юпитере, об улицах радости в нижних каналах Джеккара на Марсе. Он думал о космосе, о кораблях, летящих сквозь него, и о себе внутри них. Он подумал о миллионе кредитов, которые получил на той последней работе. Он иронически рассмеялся.

– Завтра я попрошу морских обитателей поохотиться за маленькой металлической коробочкой, полной кредитов.

Он торжественно кивнул в сторону могилы. – Он сам этого хотел. Или, по крайней мере, он так думал. Он покончил с собой, добывая это. Так что, если морской народ найдет коробку, я отправлю ее сюда, на гору, и похороню под камнями в его пальцах. Я думаю, это самое лучшее место.

Бьюдаг оттащила его в сторону. Они спустились с горы к гавани Фалги, где их ждал корабль. Шагая, Старк поднял лицо. Бьюдаг была с ним, и паруса корабля поднимались навстречу ветру, и Красное море ждало, когда они отправятся в путь. То, что лежало на его дальней стороне, предстояло открыть Бьюдаг, Фаолану-с-Кораблей, Ромне и Хью-Старку-по-прозвищу-Конан. Он чувствовал себя чертовски хорошо из-за этого. Он уверенно шел вперед, держа Бьюдаг рядом.

А на горе, когда корабль отчалил, огненные птицы порывисто и разочарованно взмыли вниз, чтобы побиться о каменный холм. Они остановились и, пронзительно причитая, улетели прочь.