Читать книгу: «Исповедь пациента»

Предисловие

У меня нет и никогда не было никакой депрессии. У меня была ясность.

Ахуевшая. Неподдельная. Предельно вульгарная. Откровенная. Ясность.

Что хуже?

Депрессия лечится. И довольно часто — пинком под зад. Или даже тюремным сроком. Ясность — нет. Это пожизненное явление. Депрессия — это болотная муть. Это туман. А ясность — это прожектор в ёбаном концлагере. И ты от него ты не прячешься...от него спрячешься.

Стоишь.

Сидишь.

Иногда, быть может, даже танцуешь. Улыбаешься. Кого-то любишь. Смеёшься. Кому-то изменяешь.

И отчётливо видишь каждый сантиметр колючей проволоки. С интересом наблюдая за движением и плясками теней на бетонном заборе. Который окружает тебя и тебе подобных. И каждый не находит себе — ни места, ни смысла в этом периметре. В безуспешных попытках хоть что-то понять. Так как неизвестность страшнее. Так и находят диагнозы. Тем самым и смыслы.

Не реализуемые потенциалы гниют и пахнут сладковатым запахом смерти тут у нас. В этом нашем до боли родном периметре. Твоя жизнь, любовь, истина — всегда где-то там. За этим забором. И ты скромно быть может постукиваешь туда.

Ну здравствуйте. Это я Лёвчик. Мне тридцать три года. Настаиваю акцентировать ваше внимание на этой цифре. Настаиваю с упрямством новоявленного пророка — потому что именно сегодня, в возрасте Христа, я начал это писать. Жанр этой писанины мне непонятен. Грешить против истины не буду: я не разбираюсь ни в литературе, ни в писательском ремесле. По крайней мере, не являюсь эрудитом в этой области. Назову это «Дневником одного пациента». Так точнее.

И да похуй...абсолютно похуй, что через месяц мне стукнет тридцать четыре. Извиняюсь за нецензурные выражения, но раз уж это произведение автобиографично, тем более написанное в годы Христовы — от чего это даже больше, чем какие-то мемуары себялюбивых, мягко говоря, не совсем здоровых на голову политических деятелей.

Это «откровение», написанное именно в тридцать три года, что придаст ему некую овеянность тайной: быть может божественной, быть может дьявольской, ну или быть может психиатрической. Про приближающийся тридцать четвёртый год мы с вами договорились. Этот факт будем благоразумно умалчивать перед маркетологами и издателями. Пусть мир думает, что озарение снизошло на меня не с нихуя, а именно в сакральные тридцать три. Что я, так сказать, начал великое служение человечеству.

А до этого, лишь только и пытался, что прокрутить на хую, всё это, так называемое человечество — в ответ на то, как усердно вертело меня оно само. Кто из нас начал первым, уже и не упомнить. Но сегодня, сидя в своём бывалом немецком авто у ломбарда с целью сдать золотой браслет, со мной что-то случилось. Раз — и накатила гармония. Просветление. Прямо вот здесь, в коконе из запаха бензина и кожи ягнёнка.

Женщина в ломбарде оказалась на удивление приятной. Я такого не ожидал. Ломбарды для меня — это навсегда триггер дежавю. Лёвчик-подросток, ждущий с дружками по наводке «клиентов» этих заведений Но об этом потом.

Кстати, браслет оказался гораздо дешевле впечатлений, которые он производил на определённый тип людей. Каковых к глубочайшему сожалению большинство, уж тем более в прошлой жизни Лёвчика. Собственно, как и машина: стоимость её была всё же дешевле образа для той же самой категории людей. Производит впечатление, как женщина в провинции, трижды побывавшая замужем, с детьми на пороге пубертата, но всё ещё «огонь» для большинства мужиков своего городка.

«Понт дороже денег». Вот она, внутренняя провинция. Бессознательный лозунг, приобретённый всеми нами где-то в глубоком детстве, где-то в хрущёвских подъездах. Безусловная потребность заполнения бездонного колодца своей значимости в глазах других. Казаться, а не быть. И что самое интересное — это довольно часто работает, но только во вне.

Причастие

Ёбаный звонок будильника провоцирует кортизоловый приход. Чистый, без примесей ужас. Без причины, без адреса. Просто организм — сигналит: «ТРЕВОГА». И ты ему веришь. Ты всегда ему веришь по утрам.

Телефон. Анжела. Голосовое. Подожди, подруга. Твой жирок и твои ОАЭ подождут. У нас тут прямая линия с лимбической системой. Запросы. Нужно заглушить этот омерзительный старчески-дрожащий бубнёж Татьяны Борисовны. На сегодня старушка, я с тобой прощаюсь.

Хруст блистера. Этот звук. Люблю и ненавижу. Красно-белая капсула. Причастие. Тело Христово во исцеление души и тела. Аминь, блядь.

Запиваю имбирным фрешем. Жгучий. Имбирь, кстати говоря, недооценённо полезен — можно представить, что ты на детоксе, а не на «системе».

Всё. Дело сделано. Через пару часов химическое солнце взойдёт над моим личным хосписом. Я как раз буду доделывать первого клиента.

2# РАЗМЕР НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ И ПРИМАДОННА С БАРВИХИ

Только начал писать — и уже понял: мир до возраста Иисуса Христа я на своём хую так и не прокрутил. Будь он у меня арийским, гиперборейским, скандинавским — я и рода-то своего не знаю. Будь он мордовским, в конце концов. Не прокрутил.

А вот Иисус — прокрутил.

На секунду отмечу: он же вроде еврей И в еврейском Талмуде есть любопытный момент: про женщину-римлянку, которая, увидев на улице рабби Ишмаэля бен-Йосе и рабби Элеазара бен Шимона с детьми, заявила им: «Это не ваши дети! С вашими прыщевидными пенисами вам до пещеры у женщины не дотянуться».

А вот Помазанник — дотянулся. И ещё как. Вывод прост: размер не имеет значения. По крайней мере, когда речь идёт о попытке выебать человечество.

Да-да, то самое человечество. Тот самый род людской, к которому мы все причастны. Какое же у нас прошлое? Это ж просто ахуеть. И всё это прошлое — оно с нами. В нас. В генах, в голове. Мы недооцениваем травмированность рода людского. Так много сегодня психологов и психотерапевтов, но ни один из этих бездарей и шарлатанов так и не вынес диагноз этому миру.