Читать книгу: «Все оттенки Одержимости»

Глава 1

Глава 1

Ксюша

Я искренне полагала, что философия это занятие для редких зануд, у которых либо нет личной жизни, либо уже совсем худо-бедно с фантазией. До этого года пары у нас вёл профессор. Такой-же древний, как и сам этот университет. Я ничуть не удивлюсь если в свои далёкие молодые годы, он тут ещё и гастарбайтером работал при строительство университета.

Каждую лекцию, этот профессор, на полном серьёзе мучил нас вопросами уровня вселенской комедии: «Есть ли у курицы волосы?» или «Существуют ли инопланетяне?». И независимо от ответа, отвечал ли ты «да» или «нет», этот раритетный дедушка непременно вставлял фразу «А вы докажите!», после чего весь поток синхронно зависал, округлив глаза до размеров пятирублёвых монет

Но в этом семестре наш «древний артефакт» благополучно отправили на пенсию, и вместо него в аудиторию шагнул Сергей Михайлович Серебров. Или, как я его мысленно окрестила в первую же секунду, наш местный ходячий секс-символ.

Ему было около тридцати. Молодой, ухоженный, с подтянутой фигурой. Одевался со вкусом: чёрная, с иголочки рубашка, слегка закатанные рукава, широкие брюки… В симбиозе всех действующих факторов, что, несомненно, просто добавляли сверху очки своей натуральной от природы — привлекательности, он выглядел так уверенно и горячо, что вся вторая половина нашего потока исходила по нему слюной. И я, разумеется, возглавляла этот мысленный фанатский клуб, и навела на него свои справки.

С личной биографией, к слову было совсем скупо:жены нет, детей тоже. Маленький бонус в копилку судьбы. Остаётся проверить детали поскромнее. Не обременён ли он кредитами или, чего доброго, не страдает ли патологическим азартом. Вдруг этот идеал в чёрной рубашке тайком ставит все деньги в букмекерских конторах? Кто его знает.

Ночью я занимаюсь тем, что фантазировала, где его можно застать случайно? Библиотека, столовая, кафе у корпуса, кабинет профессора в часы приёма? А ещё научный семинар в пятницу. Люблю семинары. Ну, как «люблю»… полюблю. Как говорится, «любовь зла — полюбишь и козла». И есть повод облачиться во что-то не совсем академическое. Он ведь прежде всего мужчина. На это, признаюсь, делаю ставку в первую очередь.

Воображение услужливо подкинуло картинку: пустая аудитория после пар, тяжелые шторы из которых просачивалась одна единственная полоска угасающего заката поздним осенним днём. Его запах который сводит с ума, и заставляет дрожать как ниточки все мои нервы. Он подходит сзади так близко, что я чувствую его тепло сквозь тонкую ткань блузки. Одной рукой он собирает мои волосы в кулак и тянет назад. Осторожно балансируя на грани страсти и боли. Натягивает мои волосы настолько, сколько бы я выгнулась, чтобы шея открылась. А второй рукой, водил по бедру, выше… и выше… и выше… под юбку. Медленно, наслаждаясь каждым касанием пальцев. Пальцы его, чуть шершавые от мела, и от этого контраста с моей гладкой кожей, у меня внутри всё сжималось горячим узлом. Он наклоняется к самому уху, и его низкий голос, становится почти осязаемым что кажется я могу ловить его руками. Он бы шептал мне жаркие слова на ушко и какие-то глупости, от которых у меня бы ослабли ноги, превратившись в желе. А я бы ответила что-то дерзкое, пока в этот момент, он поворачивает меня к нему спиной и нагибает над столом. Прижимаясь сзади, и все слова остаются где-то в горле. Всё что я могу это лишь издать голодный стон. В фантазии он не церемонится. Юбка задрана, бельё сдвинуто в сторону, и он проверяет пальцами, насколько я мокрая. И от этого беззвучного вопроса у меня ещё сильнее подгибаются колени. «Вот так, — выдыхает он. — Вот так вы меня слушаете на лекции, да?» Я киваю, хотя не должна. Я бы кивнула на что угодно, лишь бы он не останавливался. Но он не унимается, и уже более строгим голосом повторяет.

— Ксения Анатольевна, вы услышали мой вопрос? — его, уже вполне реальный голос прорезал туман моих фантазий, и заставил сильно вздрогнуть от неожиданности.

Я резко выпрямилась, почувствовав, как лихорадочно краснеют уши, и сбилось дыхание. По аудитории прокатилась волна смешков. Все одногруппники разом уставились на меня, и мне сделалось неуютно от такого пристального внимания. Вспомнилось «что» я только что сейчас нафантазировала… я залилась пунцовой краской от ушей до самых кончиков волос. Ощущение было такое, будто каждый в этом помещении, каждый присутствовал при моих «фантазиях» и дружненько держал свечку.

— Ну… я думаю, — замялась я, отчаянно пытаюсь вспомнить, о чём вообще шла речь последние пять минут. — Извините… Вы не могли бы повторить?

Серебров одарил меня таким взглядом подняв одну бровь, от которого по коже пробежал табун мурашек. А я была готова провалиться сквозь землю прямо в подвал факультета.

— Что ж, Ксения, — тяжело вздохнул он ехидно ухмыляясь. — Оставлю этот вопрос специально для вас. На лабораторную работу. Персонально.

Отлично, Ксюша! Пять баллов за конспирацию! — мысленно отвесила я себе пощёчину.

Едва прозвенел звонок, я быстро сгребла вещи в сумочку и пулей выскочила из аудитории. До следующей пары оставалось меньше получаса, а мне нужно было успеть пролететь через весь университетский сквер в юркорпус. Рядом с которой находилась кофейня в которой мы с девочками часто заходили на получасовой перемене между парами. На улице уже вовсю хозяйничал осенний ветер, заставляя меня кутаться в пальто и ускорять шаг.

Телефон в кармане взвизгнул от звонка. С экрана на меня смотрела аватарка Миши. Моего приятеля и одногруппника по совместительству.

С Мишей мы познакомились ещё в приемной комиссии на первом курсе. Так уж сложилось, что мы одновременно влетели в кабинет комиссии, и я, запнувшись об порог, чуть ли не полетела вниз. Но Миша среагировал мгновенно, подхватил меня под локоть, и не дал мне поцеловать пол. Я жутко смутилась, и покраснела как рак, а он лишь широко улыбнулся и предложил после выпить кофе вместе.

Тогда я еще не знала, что этот обаятельный парень, окажется тем еще бабником и Казановой. За три годы учебы он сменил столько «любовей всей жизни», что я сбилась со счета. Ко мне он тоже подкатывал, но я быстро пресекла все поползновения, четко расставив границы. Миша был хорошим другом и человеком, и мне не хотелось его терять ради нескольких мгновений страсти, а за тем и отдалиться от него из за неловкости. Миша поворчал немного, но сдался и стал надёжным другом, с которым можно и поржать как кони на парах, и сплетничать как две крысы.

— Да, — ответила я, перешагивая через лужу, и тут же услышала в трубке его гнусавый, сиплый от простуды голос.

Следующие пару минут я слушала его театральные стенания о том, что он умирает, и слезные мольбы скинуть ему фото конспектов. Я пообещала скинуть вечером, если доживу до дома после работы, старательно проглотив упоминание о ночной смене. Я лишь закатила глаза, пробормотала в трубку что-то вроде «выздоравливай», сбросила вызов и ускорила шаг.

Юридический факультет, как и полагалось заведению, где будущих адвокатов учили отстаивать чужие права, выглядел шикарно. Создавалось ощущение, будто на его ремонт потратили бюджет небольшой европейской страны. Я тоже изначально хотела здесь учиться. Но мой кошелёк категорически не разделял этих амбиций: стоимость контракта втрое превышала мои финансовые возможности, а баллов для поступления на бюджет мне, к сожалению, не хватило.

Протиснувшись сквозь толпу, я наконец добралась до второго этажа, и обнаружила своих подруг о чем-то эмоционально болтающих у окна. С Сашкой и Ариной, которые впоследствии, к моему немалому удивлению, оказались сводными сёстрами, я сдружилась совершенно случайно. Ещё на первом курсе, в самом начале учебного года, мы столкнулись в очереди университетской кофейни.

Арина тогда куда-то спешно отлучилась, оставив Сашку одну, как выяснилось позже, всего на пару минут.

Я стояла позади девушки с необычайно красивыми длинными волосами, насыщенного синего цвета. Такие волосы трудно было не заметить даже в толпе. Когда она обернулась, высматривая кого-то среди студентов с таким же потерянным взглядом, с каким маленький ребёнок ищет маму возле кассы супермаркета, я обратила внимание на широкий черный чокер, плотно облегающий её шею.

Впрочем, особого значения этому не придала. Мало ли какие украшения сейчас носят? Но когда подошла её очередь, произошло кое-что странное. Девушка молча достала телефон, быстро набрала что-то на экране и протянула его баристе, молодому парню с растрепанными волосами, прыщавым лицом и недовольным лицом. Тот мельком посмотрел на экран, нахмурился и раздраженно цокнул языком.

— Девушка! — повысил он голос. — Вы либо говорите, либо не задерживайте очередь! Что вы мне телефоном тычете?

Синеволосая замерла.

Её пальцы крепче сжали телефон, а плечи заметно напряглись. Она снова повернула экран к баристе, словно надеялась, что со второй попытки до этого придурка дойдёт написанное.

— Да вижу я, — цокнул он. — Рот-то открыть нельзя? Я тут не нанимался записки читать. Вы заказывать то, будете или нет?

За моей спиной кто-то недовольно вздохнул. Очередь действительно была длинной, а до начала занятий оставалось минут десять.

Девушка медленно опустила руку. И только позже я поняла, что дрожала она вовсе не от страха. А от ярости. Такой осязаемой ярости, что она невольно передалась и мне, воздушно-капельным путём.

— Слушай, красавчик, — не выдержала я, высунувшись из-за её плеча. — А ты всегда такой приветливый или у тебя сегодня акция «нахамил клиенту — получил плевок в рожу»?

Парень перевёл на меня ошарашенный взгляд.

— Девушка, вас вообще не спрашивали! Ждите своей очереди.

— А я подожду… Подожду вместе с жалобой в администрацию. Научись сначало разговаривать с клиентами нормально.

— Вы не видите, что она очередь задерживает?

— Вижу, что ты её задерживаешь! Причём уже минуты пять. За это время можно было три кофе приготовить, а ты всё сидишь пиздишь.

Кто-то позади меня прыснул. На что Бариста побагровел.

— Следите за выражениями! У нас тут культурное место, а не багодельня!

— А ты за заказами следи, солнце. У каждого из нас свои дела и мы все спешим.

Я демонстративно облокотилась на стойку, без особого стыда заглядывая в экран телефона синеволосой девушки. Там крупными буквами было написано:

«Два больших латте на овсяном молоке, без сахара. И, пожалуйста, два круассана с миндалём».

Я медленно подняла глаза на баристу.

— Ты серьёзно?

— Что?

— Тут, блядь, четыре строчки. ЧЕТЫРЕ. Тебе их вслух прочитать или сразу репетитора по русскому нанять?

— Я прекрасно умею читать!

— Тогда какого хрена мы здесь устраиваем? Девушка заказала латте и круассаны. Ты читать не умеешь?

Синеволосая вдруг издала короткий смешок. Я покосилась на неё. Она прижимала ладонь ко рту, а в глазах плясали совершенно откровенные смешинки.

О! Значит, чувство юмора у неё всё-таки имелось. Уже хорошо.

— Я сейчас администратора и охрану позову! — пригрозил парень.

— Зови! Я бы хотела познакомиться с человеком, который доверил тебе работать за кассой, зная, что ты неграмотный.

Сзади раздался уже вполне отчетливый смех. Бариста сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Но не стал и дальше раздувать конфликт.

— Что будете заказывать? — процедил он сквозь зубы, наконец.

— Девушке два больших латте на овсяном, и два миндальных круассана, — любезно повторила я. — А мне двойной эспрессо. И желательно при мне, чтобы ты там ненароком не плюнул.

Бариста скривившись, резко отвернулся к кофемашине. Он назвал цену, пока я доставала банковскую карту.

— За двоих. — Протянула я её баристе. Синеволосая тут же замотала головой и схватила меня за локоть, из за чего я обернулась. Она быстро застучала пальцами по экрану и показала мне сообщение.

«Не надо! Я сама заплачу.»

— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Считай что я угощаю. Этот хам, — покосилась я на бариста, — наверняка испортил тебе всё настроение.

Девушка нахмурилась, и опустила глаза в телефон, снова что-то печатая.

«Я серьёзно. Не нужно».

— А я ещё серьёзнее. У меня сегодня настроение благотворительное. Правда, распространяется исключительно на красивых девушек с синими волосами.

Она приподняла бровь, и тепло улыбнулась, так, что на щеках обозначились маленькие ямочки.

«Спасибо» — появилось на экране. Я невольно улыбнулась, а на душе сделалось теплее.

В этот момент бариста с таким грохотом поставил на стойку мой эспрессо, что кофе едва не выплеснулся через край.

— Ваш заказ.

Я посмотрела стаканчики и не думая взяла все, давая возможность синеволосой взять бумажные пакетики с выпечкой. И сделала ей знак головой, мол «следуй за мной».

— Спасибо, зайчик. — фальшиво нежно скривилась я, баристе, — В следующий раз попробуй ещё и улыбнуться. Гарантирую что от этого, еблет у тебя не треснет.

— Следующий! — гаркнул он, проигнорировав меня.

— И тебе хорошего дня! — напоследок пробормотала я, после чего мы с синеволосой вышли из кафе и направились к стоявшим неподалеку лавочкам. Синеволосая последовала за мной, придерживая одной рукой ремешок сумки, а в другой бумажные пакетики. На ходу она снова достала телефон и набрала сообщение.

«Можешь посидеть с нами если никуда не спешишь. Сейчас подойдёт и моя подруга.»

— С удовольствием, — заверила я, сделав глоток. — Меня Ксюша зовут. — протягивая свободную руку. — Филфак, первый курс.

Девушка снова тепло улыбнулась,и повернула ко мне телефон чтобы я прочитала «Я Александра, Можно просто Саша. Мы с подругой учимся на юридическом.»

Я окинула её любопытным взглядом. Вблизи она оказалась ещё симпатичнее. Мягкие черты лица, выразительные синие глаза, аккуратный маленький нос и длинные ресницы. Синие волосы красиво обрамляли лицо, спускаясь до талий, и они невероятно гормонировали с её бледноватой кожей. А вот чокер на шее, выглядел несколько чужеродно, слишком широким для обычного украшения. Но я благоразумно решила не пялиться. Она пожала мою ладонь. Рука у неё, на моё удивление оказалась холодной. Я сделала глоток кофе и, немного поколебавшись, спросила:

— Слушай, а ты… не можешь говорить? Извини что спрашиваю.

Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать, насколько бестактно он мог бы прозвучать. Улыбка Саши едва заметно померкла. Она отвела глаза. Несколько секунд смотрела куда-то мимо меня, на толпу студентов возле выхода, затем медленно кивнула.

И набрала:

«Не могу… Но я не немая. Это на время, у меня была операция на горло и мне запретили говорить пока я не поправлюсь»

Я почувствовала себя крайне неловко.

— Чёрт. Прости. Я не хотела…

Она быстро замотала головой, и рукой сделала жест пальцами что мол: «Всё нормально».

Не нормально, судя по тому, как резко изменилось выражение её лица. Я уже открыла рот, собираясь спросить что-нибудь ещё, однако вовремя прикусила язык. Не моё дело. Если человек захочет сам расскажет.

— Извини ещё раз, — произнесла я как можно мягче, пытаясь сгладить углы. Боже, ей только что нахамил Бариста в кафе из за ее недуга, а тут и я со своими расспросами. Наверное настроение у неё не самое приятное.

Спустя несколько мгновений, за моей спиной раздался женский мягкий голос:

— Саша?! Боже ты куда пропала?

Я обернулась. К нам стремительно приближалась девушка с темными кудрявыми волосами, одетая в светлое пальто. В одной руке она держала телефон, в другой массивную папку.

— Господи, я тебя искала в кофейне, бариста сказал что ты ушла с девушкой! — выпалила она, останавливаясь рядом с нами. — Ты почему на сообщения не отвечаешь?

Саша непонимающе взглянула на неё и полезла снова в телефон. Оказалось, она просто с утра забыла выключить функцию «не беспокоить», показав нам телефон и сделав разозленный вид, она включила уведомления. Мимика у этой девушки была богатой, и как позже оказалось она сама тоже. Сашка была из богатой и известной на весь город семьи Романовых. А Арина оказалась её сводной сестрой.

— Я Арина! — протянула мне руку незнакомка, наконец узрев и меня.

— Ксения, — пожала я её ладонь в ответ. — Можно просто Ксюша.

Поболтав ещё несколько мгновений, мы так и не заметили как время стремительно близилось к началу пар. Я коротко, чтобы не напрячь Сашу, рассказала в общих красках о произошедшем в кафе, на что Арина стала смотреть на меня другими глазами.

— Он нахамил ей из-за того, что она не разговаривает? Вот же тварь! — возмущалась Арина.

— В общих чертах — да.

— И ты за неё вступилась?

— Ну не стоять же мне было и любоваться, как этот придурок самоутверждается за счёт девушки.

Арина ещё несколько секунд смотрела на меня. Затем неожиданно улыбнулась.

— Спасибо.

Я пожала плечами.

— Да не за что. Я вообще-то эгоистка. Просто хотела поскорее получить свой кофе.

Саша ткнула меня локтем в бок, и вновь повернула к нам телефон.

«Она славная».

Позже, когда для нас стало уже в привычку, несколько раз на дню встречаться на территории Университета, а также на дружеских посиделках где-то в парке или в кафе, я узнала, почему Саша молчит. Вернее, узнала лишь малую часть. А ещё через пару недель, я так была потрясена новостью о том что совсем недавно, в июле Сашка родила мальчика, то, я стала её ещё больше уважать.

В один из поздних осенних дней, мы сидели уже за нашим столиком возле окна. Арина отошла за заказом, а я рассказывала Саше какую-то очередную университетскую сплетню, когда вдруг заметила, как она машинально поправила чёрный чокер на шее. Казалось ей в нем было неудобно, да так что он стал чесаться.

— Саш, — осторожно начала я, — Можно узнать что у тебя произошло?

Сашка подняла на меня глаза которые вмиг стали уставшими.

— Только если не хочешь отвечать, просто скажи. Ну… — осеклась я поняла что сморозила глупость, — То есть напиши.

Саша кивнула. А её тоненькие и длинные как у музыканта пальцы пальцы замерли над экраном. На этот раз, она не отвела взгляд сразу. Сначала несколько секунд смотрела на меня, словно решая, насколько далеко готова меня впустить.

Через некоторое время появилось сообщение.

«После аварии… Я бросилась к горящей машине, в которой был… дорогой мне, на тот момент человек. Но я упала поскользнувшись. Того человека из машины спас другой человек. А я к счастью или нет, не успела дойти до машины — как она взорвалась. Я вовремя успела среагировать и прикрыла лицо руками. Но не шею. Осколок крупного стекла врезался мне в горло»

У меня внутри неприятно похолодело. И я невольно посмотрела на её чокер. А за тем на руки, на запястья которых с самого первого дня я заметила большое количество татуировок. Я не понимала зачем ей столько, а сейчас у меня всё встало на свои места. А Саша заметив, невольно прикрыла чёкер ладонью.

— Прости, — тихо произнесла я. На что она лишь пожала плечами. И вновь написала что-то в телефоне.

«Не люблю говорить об этом.»

Я прекрасно её понимала. Я пожала плечами, и подалась к ней ближе чтобы обнять. На что она вздрогнула. Видимо, привыкла к тому, что после подобных признаний, люди начинали засыпать её ещё большими вопросами. «Как? Когда? Почему? А врачи что говорят? А голос вернется? А кто отец ее ребёнка?» Последнее если честно, интересовала и меня, и как оказалась даже Арина была не особо в курсе. Саша упрямо твердила что у ее сына нет отца и точка.

Я прекрасно понимала, насколько отвратительным бывает чужое любопытство, особенно когда оно касается того, что тебе самой наверняка хочется забыть. Поэтому, после этого, я старалась не лезть лишний раз, и просто придвинула к ней тарелку с пирожным.

— На, съешь и мою тоже. Сладкое всегда услаждает душу. — изрекла я. На что Саша терло улыбнулась и отказалось от дополнительного десерта.

Постепенно мы стали близки. Позже Сашка всё-таки обрела вновь позабытый ею голос, через год после нашего знакомства. Однако по её словам она его не узнала. Совершенно. Голос казался ей чужим, и куда старше чем был до этого. Но как по мне, ее голос был… мелодичным? Не знаю. Но наши с Ариной уговоры, что ее голос совершенно нормальный, на Сашку не действовали совершенно. Она упрямо твердила что ее голос стал ужасным. А позже, от Арины, я узнала что после этого Сашка впервые за долгое время заплакала в голос, у себя в комнате. Не подпуская к себе никого и отказываясь от еды. Есть через силу, ее заставлял ее брат близнец — Ник. Из за чего Арина слышала как Сашка пару раз с ним сильно поругалась. А еще пару раз всплывали какие-то имена, которые Арине, на тот момент, были плохо знакомы.

Мать Арины вышла замуж во второй раз, за отца Саши когда Сашки и Арины было по семнадцать лет. Поэтому, как она выразилась, она плохо ориентировалась в этой семейке, ей она казалось тёмным лесом. А Сашка держала всё в себе.

***

— Ты чего так несешься? — Саша обняла меня одной рукой. — Опаздываешь куда-то?

— Я хотела увидеться с вами быстрее, выпить кофе и так сказать забыть о своем позоре на лекций у Сереброго. У меня сегодня утро вообще не задалось.

— Что случилось? — весело спросила Арина.

Я прислонилась спиной к подоконнику и закатила глаза.

— Я немного отвлеклась фантазиями и…Твою-ж ма-а… Он заметил, и спросил меня прямо при всей группе. Я чуть под парту не сползла.

— Что за фантазий? — рассмеялась Саша, доставая свой пиликающий телефон.

— Ой, даже не спрашивай… — Замахала я руками, мысленно отгоняя от себя весь стыд.

Мы направились в сторону кофейни, а я тем временем рассказывала девочкам о своём позоре. Моя история вызвала у них такой бурный приступ веселья, что они чуть ли не согнулись пополам от хохота. А я всё ещё мысленно и периодически возвращалась к лекции Сереброва. Бр-р-р! Нет, ну почему из всех присутствующих в аудитории он обязательно должен был заметить именно меня? Может у меня слюнки текли?

— Ладно, хватит обо мне. Как Матюша? — перевела я тему, повернувшись к Саше.

Улыбка у неё стала мягче, хотя усталость которая просвечивалась сквозь ее черные круги под глазами, никуда не делась.

— Он заболел сильно, простуда. Вначале я жутко распереживалась, но врачи меня уверяли что всё будет хорошо. Но он очень капризный, а из за лекарств бунтует. Вторую ночь всем домом нормально не спим, — Саша невесело рассмеялась и добавила: — Яна говорит, что после таких веселеньких ночей она ещё лет пять не будет готова к детям.

— Мотя совсем-совсем не спит?

— Ну, бывает, что засыпает, на час-два, — она покачала головой. — А потом опять просыпается. Сегодня я чуть не проспала, даже толком не привела себя в порядок.

— Хорошо, что Ян с Яной помогают, — сказала Арина, — Яна перевелась из офиса и сейчас работает из дома, чтобы взять на себя и заботу над Мотей.

— А няня? — заинтересовалась я.

— Матвей с недавнего времени, постоянно плачет когда остаётся один дома с няней, если никого из нас вокруг него нет. Я по видеоняни в его комнате видела и слышала как он плакал… У меня сердце разрывалось. — погрустнела Сашка вспоминая эти моменты, — Я хотела взять академ, но Ян был категорически против, и мы нашли другое решение. Яна была даже за. Но мне так неловко перед ней…

Мы взяли кофе и направились на улицу, попутно слушая рассказ Сашки.

— Яна с утра забрала его погулять, что-бы я могла хотя-бы кофе попить в тишине. — продолжила Саша, и тут же посмотрела на экран телефона. Я хотела спросить, почему она такая дерганная, но она уже что-то яростно печатала, поэтому я предпочла промолчать.

— А ты вообще ела сегодня? — вместо меня спросила Арина, Сашку. — Я не видела что-бы ты что-тот ела. — Мы с Ариной взяли себе по сэндвичу из кофейни, но Сашка предпочла лишь один Американо.

— Ела. — ответила Сашка на автомате, даже не поднимая головы.

— Что? — скептически спросила Арина.

Саша всё-таки подняла на неё глаза, и нахмурилась будто пытаясь вспомнить «что».

— Бутер, по моему?… — ответила Саша, но ее ответ звучал так, словно она сама себя спрашивала. Как будто не помнила, что и когда в последний раз ела, а затем резко убрала телефон в карман. Но её телефон не унимался, пиликал и пиликал. Мы с Ариной переглянулись.

Арина недовольно поджала губы, но спорить не стала. Я тоже промолчала. Сашка могла сколько угодно улыбаться и говорить, что всё нормально, но иногда по ней было видно, что её сейчас что-то мучает. Поэтому у неё и аппетита нет совсем. Я и Арина знали причину, но не стали лезть с расспросами. Разговор постепенно перешёл на учёбу, преподавателей и на последние сплетни. А уже после перемены, вернувшись из юркорпуса в свою аудиторию, я едва успела упасть на заднюю парту до того, как преподаватель по языкознанию начал усыпляющую тираду.

Спустя час я была готова растекаться от уныния. Чтобы не свалиться лицом на стол, я вытащила телефон, и зашла в наш общий чат с девчонками. Пальцы быстро побежали по экрану.

Я: «Я готова умолять Сереброва вести и этот предмет тоже. Умираю со скуки».

Ответ от Сашки прилетел мгновенно, и судя по скорости набора, её штормило не на шутку.

Саша: «Тебе этого Сереброва нужно поймать в какой нибудь темной подворотне и засосать. Вот и проблема решена! Скучно ей видите-ли. А у меня весело что я скоро от этого веселья откинусь к чертовой матери! Ярослав снова оборвал мне весь мессенджер».

Арина: «Он что, опять писал? Ян же вроде ясно дал ему понять чтоб тебя не беспокоить»

Саша: «Арин, он не просто писал! Он звонил сегодня весь день, как сумасшедший! Написал огромное полотно… Я тут что романы нанималась читать?

Арина: «Дурдом… А что пишет-то?»

Вместо длинного ответа Сашка просто скинула пару скринов в чат, и мы с Ариной, полагаю стали читать, так как и она и я, на пару минут затихли.

Саша: «Боже, у меня руки трясутся…»

Я: «Ужас… Ты как?»

Саша: «Паршиво! Вышла из аудитории, потому что не могу стоять на одном месте, из за нервов. Мечусь по туалету, как законченная психопатка.»

Следом прилетает ещё:

Саша: «Я ведь… чёрт, сейчас я боюсь саму себя. Боюсь что сама не выдержу этого напора и прощу его. Но как вспомню весь тот ад… Да и за Матвея я боюсь… Я так на него зла, меня просто разрывает!»

Арина: «Моё мнение ты знаешь. Тебе нужно время, такие вещи бесследно из память не вытрясешь. Да и Ян, после вчерашнего особенно, его к дому и близко не подпустит. Так что тебе нечего боятся.»

Саша: «Ксю … ты бы видела… Вчера Ярослав приехал на машине, вместе с Ником и Бернардом, и увидел Матвея. Не знаю как, но он понял что Мотя его сын. А всё из за моего брата дегенерата… Я так зла на всех! Сука, как я зла. Ян до сих пор в бешенстве. У нас дома сейчас атмосфера такая, хоть топор вешай. Коля вообще ходит мрачнее тучи, огрызается на всех».

Я: «Ого, а Коля-то чего суетится?».

Арина: «Я тебе потом сама как нибудь расскажу».

Саша: «Да что тут рассказывать Арин? Спят они.»

Я аж телефон из рук не уронила. Отправила кучу удивленных смайлов, и удосужилась получить от Арины один единственный смайлик фейспалм.

Я: «Что значит спят? С кем?». Вопрос казался идиотским, но я не могла поверить что…

Саша: «То и значит! Синоним слово трахаться, если ты не в курсе. С Ником по углам трахались. И то что Арина, обсуждала со мной свои игривые похождения, когда я ещё не знала С КЕМ она спит, оставила мне психологическую травму.»

Я так и видела как Сашка, печатая эти строки морщилась. Но по всей видимости, Арина ничуть не обиделась. Напротив, стала изощренно издеваться над Сашкой.

Арина: «Приходи обратно в аудиторию. Я тебе во всех красках расскажу как и куда, твой брат любит кончать.»

Я открыла рот от изумления, чем невольно привлекла внимание лектора к своей скромной персоне. За что получила суровый выговор. Телефон к большому сожалению пришлось откладывать, слушать скучного лектора, так и не узнав что ответила Сашка, Арине. Хотя у меня руки чесались снова его достать.

После пар я поплелась домой. Я жила не с матерью, упаси Боже, с этой женщиной в одном помещении я бы выжила максимум пять минут, и то молча. Моим единственным тихим прибежищем была небольшая двухкомнатная квартира моей бабушки на краю города.

— Ксюшенька, это ты? — донесся ласковый голос из кухни, едва я переступила порог и сбросила кроссовки.

В коридор вышла бабушка, миниатюрная, аккуратная старушка в фартуке, от которой всегда пахло ванилью и печеными яблоками. Единственный человек во всём мире, который искренне меня любил и защищал от выходок собственной дочери.

— Я, бабуль, — я улыбнулась, обнимая её за худенькие плечи, уткнувшись носом в её седые волосы. — Как ты? Давление не скакало?

— Всё хорошо, милая. Пирожки вот испекла. Ты совсем бледная, Ксюш. Опять училась до ночи вчера? Бедная моя. — Бабушка тяжело вздохнула и прикрыла рот маленькой сухой ладожкой.

— Всё хорошо, бабуль… — со вздохом соврала я, чувствуя, как внутри колется совесть.

Бабушка понятия не имела, где и кем я подрабатываю по ночам. Для неё я была примерной студенткой, которая берёт ночные смены в местном кафе. Если бы она узнала про клуб, её доброе сердце просто не выдержало бы.

***

В детстве, мои родители никогда не баловали меня, забегаю вперед скажу что моё детство прошло можно сказать, в нищете, пока я не попала к бабушке. Папа ушёл, когда мне было четыре, и этого человека я знаю только по фотографиям, ибо совершенно его не помню. Он в один момент, просто собрал свои вещи, ничего не объясняя, и пропал, оставив нас с мамой вдвоём. А потом мы узнали от моей бабушки и папиной мамы что отца сбила фура на трассе, когда он там очутился под наркотой. Кто-то из его знакомых, просто бросили там на обочину, а сами уехали. Как брошенного на произвол судьбы, котёнка. Я долго плакала и не могла в это поверить. Было невыносимо думать что твоего родного, пускай и не любимого родителя настигла такая страшная участь.

Мама сначала пыталась справляться, устроилась на работу, приходила очень поздно. А потом у нас в квартире стали появляться всё больше и больше мужчин. Один за другим. Я смутно помню те ужасные дни, когда мама начала налегать на алкоголь, и очень скоро первый стакан превратился во второй, а потом в третий… Вскоре алкоголь стал её постоянным спутником. По вечерам, когда приходили её спутники, она просто говорила мне закрыться на ключ изнутри и не вкоем случае не открывать дверь до утра, даже если она сама попросит или я услышу крики. Я так и делала. А потом на утро, смотрела на меня пустыми глазами, в которых не было абсолютно ничего и я понимала: спасать нужно не только себя, но и её, хотя тогда я ещё не знала, как это делать, я была ребёнком. Но я опоздала, точнее не успела повзрослеть до того момента как её осудили и она попала в тюрьму. Дома у нас, на очередных гулянках, она убила человека. Ей дали пять лет лишения свободы. Мне было пятнадцать когда она вышла.

Но даже после этого, бабушка по маминой линии взяла на себя воспитание. Строгая, но с огромным сердцем, она учила меня чистоте и дисциплине. С ней я впервые узнала, что значит быть защищенной и любимой. От нее я получила всю ту материнскую заботу, которую мне было нужно, чтобы расти здоровым человеком.

Но реальность жизни была куда суровой: учеба в университете стоила денег, а у нас их не было. Стипендия покрывала лишь мелочи, книги, иногда питание. Жить на свои мечты было невозможно. Я считала каждую копейку. Каждую. И однажды решила, что больше нет смысла ждать чуда. Если хочешь жить, нужно зарабатывать.

«Хочешь жить? Умей вертеться!» — вот вам и простая философия жизни. А своих целей я всегда добиваюсь, я просто беру и делаю! Пока другие сидят и ждут чьего то благословения.

***

Покушав и уложив бабушку спать, я закрылась в своей комнате. Быстро за собравшись в трипыхах, я вызвала такси через приложение. За окном мелькали жёлтые фонари и редкие прохожие, а внутри машины стояла удушливая тишина, которую перебивал только тихий гудёж двигателя.

Я сидела на заднем сиденье, прислонившись лбом к прохладному стеклу. И чтобы отвлечься от параноидальных мыслей, я достала телефон. На экране горело больше десятка пропущенных уведомлений из нашего общего чата. Арина и Сашка, даже если те жили в одном доме, имели привычки всё обсуждать в общем чате, чтобы и я могла потом перечитать или прослушать голосовые. И мне не пришлось что-то пропускать. Пальцы быстро разблокировали экран, и первое, что я увидела, заставило меня буквально поперхнуться воздухом прямо в такси. Я разблокировала экран, бегло пробежалась глазами по сообщениям и сдуру, абсолютно не подумав о последствиях, ткнула пальцем прямо по присланной ссылке.

На обложке видео красовался рослый мужчина в строгих очках и белой рубашке, нагнувший над письменным столом юную брюнетку в короткой юбочке. Но оценить весь масштаб Сашкиного подкола я просто не успела.

Потому что сайт загрузился мгновенно. А звук на моём телефоне, как выяснилось секундой позже, стоял на абсолютном максимуме.

На весь салон такси, перебивая тихий гудёж двигателя, оглушительно и сочно раздался животный, страстный женский стон, переходящий в надрывный вопль:

«О-о-о, да-а-а, профессор! Накажите меня за несданный зачёт! Поглубже!»

И следом тяжелое, ритмичное шлёпанье кожи о кожу и мужское басовитое рычание.

Моё сердце не просто ухнуло в пятки, оно вылетело через багажник на проезжую часть.

От неожиданности и дикого ужаса я подпрыгнула на кожаном сиденье, запуталась в собственных пальцах, уронила телефон на коврик, подхватила его обратно, но вместо того чтобы убавить звук, в панике ткнула на клавишу громкости ВВЕРХ.

«ДА-А-А! ЕЩЁ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПРОПУСКАТЬ ЛЕКЦИИ!» — взревел динамик на весь салон с новой, почти стадионной мощью.

— Мать твою! — зашипела я, судорожно тыкая в экран заблокированного телефона потным пальцем. Экран, как назло, завис, продолжая транслировать финал порно-шедевра.

Таксист, усатый дядечка лет пятидесяти в потертой кепке, от неожиданности крутанул руль, машину слегка вильнуло на пустой дороге. Он бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Его брови взлетели куда-то под самую кепку.

— Девушка… — абсолютно невозмутимым тоном произнёс он, плавно выравнивая авто. — Я, конечно, всё понимаю, ночные смены, тяжёлая жизнь… Но вы не могли бы такое смотреть дома? Уж наедине или нет, сугубо ваше личное дело.

— Да не смотрю я ничего такого, черт побери! — пискнула я возмутившись, и наконец-то со всей дури зажала кнопку питания, вырубая телефон к чертям собачьим.

В машине мгновенно воцарилась тишина. Только мои щёки горели так, что на них можно было жарить яичницу.

— Верю, верю, — ухмыльнулся таксист, глядя на меня в зеркало уже с нескрываемым, откровенным хохотом. Зачесанные кверху усы дядечки, весело задрожали. — Профессор-то хоть красивый был? А то звуковые эффекты на пять с плюсом, я аж сам молодость вспомнил.

— Это подруги… Они меня так разыграли. Это был стёб с их стороны! Шутливое видео! Ролик, так сказать, для подготовки к экзаменам.— отчаянно оправдывалась я, готова сквозь землю провалиться, сжимая в руках потухший гаджет. — Они у меня юмористы. Я им такое устрою…

— Ну-ну, — мужчина весело покачал головой, перестраиваясь в правый ряд. — Главное, девушка, чтобы вы эти методы на настоящих экзаменах не применяли. А то зачетки нынче дорогие. — рассмеялся уже в голос таксист.

Тоже мне, ещё один юморист нашелся. Я зажмурилась, мысленно пообещав себе, что когда доберусь до Сашки и Арины, я лишу их пару тройку прядей волос на макушке. Причём зверским образом. Отозвав телефон из глубокого нокаута и включив его снова, я первым делом убавила звук до нуля и только потом зашла в чат. Пальцы быстро набрали сообщение.

Я: «Саша, я тебя убью! Я включила это видео В ТАКСИ. НА ПОЛНУЮ ГРОМКОСТЬ. Таксист думает, что я сдаю сессию через стол препода. Готовь себе надгробие».

Ответ от Сашки не заставил себя долго ждать. Экран запестрел сообщениями, всплывающими одно за другим со скоростью света.

Саша: «Ксю, скажи, что ты сейчас пошутила! Ксю! Пожалуйста, скажи, что ты это выдумала! Ахахаха»

Саша: «Боже мой! Арина сейчас со смеху сползла по дивану на ковёр, она даже дышать нормально не может! Я даже не знала что она умеет хрюкать при смехе.»

Читать в машине длинные тирады на ходу было неудобно, и меня укачивало. Да и пальцы от нервного тремора плохо попадали по клавишам, поэтому я просто нажала на кнопку вызова.

Но они видимо и ждали что я позвоню, так как Сашка ответила на первом же гудке. На той стороне провода стоял такой громкий хохот, что мне пришлось чуть отодвинуть динамик от уха.

— Ксю… Я … Сейчас уссусь от смеха — задыхаясь, протараторила Саша. — Бедный таксист, наверное, до сих пор отойти не может.

— Проверь, ничего он там в карманах не поправляет? — послышался истеричный смех Арины.

— Дуры вы! — прошипела я, готовясь сгореть от стыда прямо на кожаном сиденье. — Подскажите где мозги купить, я вам пару кило так уж и быть — куплю.

Мы болтали и шутили ещё минут пять, пока я расплачивалась с таксистом и выходила в прохладный осенний вечер. И тут на том конце провода раздался короткий стук в дверь и донеслось знакомое ехидное покашливание.

— Опа-ча, девчули! А чо это мы тут делаем? раздался на заднем плане развязный, бодрый голос Бернарда.

— Берни, тебя не учили стучаться? — зашипела на него Сашка.

— Я постучал! Честно-честно, ровно полтора раза, — я даже через трубку услышала как ухмыльнулся этот Чертила. — Я к Нику приехал, дай думаю загляну наверх, проверю, не скучаете ли вы тут без меня. С кем шепчетесь?

— Не с тобой, вали вниз! — отрезала Саша, но уже без злости. А потом добавила подумав, — Ладно, пойдемте тоже спустимся, а то Мотя там наверняка без нас скучает.

Пока девочки спускались по широкой лестнице на первый этаж, динамик доносил гулкое эхо их шагов и шуршание одежды.

— А где Яна? — спросила Арина, ступая на паркет гостиной.

— На кухне, кормит твоего племянника, — ответил Бернард, последнее слово тоже слегка акцентируя. Видимо он тоже про Ника и Арины уже все знал. — Кстати, этот мелкий жук, опять такое устроил… Не хотел есть и истерил. Няня была вся в каше измазана. Весь в папашу, Черт бы его побрал дэбила.

На заднем фоне тут же раздался мягкий, довольный смешок Яны и звонкое «Мама!» Матвея, видимо узрев свои маму..

— Ты посмотри на этого предателя! — взвыла в микрофон Саша, по всей видимости, глядя на сына. — Ксю, ты бы видела это! Он опять ест только из рук Яны! А я полчаса перед ним с ложкой чуть ли не танцевала, он всё выплевывал! А няню так вообще…Тфю-ты!

— Саш, ну ты просто сильно нервничаешь, вот он твои эмоции и считывает, — ласково и мудро отозвалась Яна. — А у нас с Мотей полная гармония и взаимопонимание. Правда, зайчик?

Матвей в ответ только видимо радостно захлопал в ладошки, подтверждая каждое слова тёти.

— Вот видишь! — обидчиво проронила Саша. — Даже сын против меня!

— Ксюшка-болтушка! — опять загремел в динамик голос Бернарда, который пролез прямо к телефону. — Ты чего затихла? Расскажи что-нибудь интересное, а то мы все тут стухнем.

— Бернард, завали. Кого-кого, но тебя слушать мне не охота, — выдохнула я в микрофон, едва сдерживая смех. — Иди чаю попей, раз скучно! Куда только Лера смотрит?

— Ну всё-всё, не рычи, — хохотнул Чертила, которого видимо угомонили напоминания про его вторую половинку.

Про их пару, если я посмею вообще их назвать «парой» — можно вообще снимать целый сериал. Я, конечно, Леру уважаю, но исключительно на безопасном расстоянии. Яна с ней столько лет дружит, что, видимо, уже выработала иммунитет к её характеру. А вот Берни, бедолага, такого иммунитета ещё толком не приобрёл. Мало того, что младше Леры на два года, так ещё и ходит перед ней по струнке. Хотя, если честно, я её прекрасно понимаю. С таким бабником, как Далевский, иначе и нельзя.

— Ладно, Ксюш, мы тебя отпускаем, — произнесла Саша, забирая телефон. — Не бери в голову ничего. Просто отработай смену и не о чем плохом не думай.

— На связи, девочки, — улыбнулась я. — Яна, накорми там этого маленького бунтаря за меня тоже!

— Обязательно, Ксюша, удачной смены! — донёсся тёплый голос Яны.

Я сбросила вызов и сжала телефон в ладони. Такси уехало, обдав меня на прощание выхлопными газами, и я осталась одна перед тёмной служебной дверью.

Глава 2

Глава 2

Ксюша

— Сегодня вечером ты за старшую по бару, — с таким заявлением меня встретила администратор клуба, едва я успела зайти внутрь.

— А другого персонала нету? — развела я руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — У меня вообще-то сегодня программа, которую мы с девчонками готовили несколько недель.

Я оглядела служебное помещение в надежде хоть где-то отыскать замену или живой взгляд кого-то из сменщиков. Никого подходящего. Вот задница. Сегодня ночью правда должен был быть важный вечер. В клуб в эту ночь приезжали управляющие, директор и владелицы этого и еще нескольких заведений по всему городу. Но конкретно этого клуба, в этот самый день в полночь должно было исполниться десять лет со дня открытия. Атмосфера в закулисье и в зале, вибрировала от напряжения: все суетились, проверяли свет, полировали бокалы до зеркального блеска. И стоять сегодня за баром в эпицентре Вип-тусовки, когда на тебе висит вся ответственность за коктейльную карту и скорость отдачи, в мои планы входило меньше всего.

Да и оклад и чаевые за баром выходили в несколько раз меньше чем за одну смену танцовщицей. Ну или стриптизершей. Как хотите так и называйте, я не склонна была идеализировать свою работу. Знала что получу хорошее образование, устроюсь на нормальную работу, и пошлю Карину сразу на три буквы.

— Подождёт твоя программа, девчонки и без тебя справятся, — оглядела меня Карина с ног до головы, поморщившись так, будто увидела раздавленного таракана, а потом с пренебрежением добавила, пожав плечами: — Одной больше, одной меньше, а вот с баром будет запара без еще одного сотрудника. Да и поднабрала ты в весе… В общем, переоденься давай и марш за баром!

Понадобилась вся моя выдержка, чтобы прямо сейчас не запустить ей в голову тяжёлую стеклянную пепельницу. От её ядовитых шпилек в мою сторону внутри всё закипело. Смена обещала быть весёлой. Я изо всех сил впилась ногтями в ладони, пряча дрожь в пальцах.

Карина вечно цеплялась ко мне, пытаясь уколоть побольнее, но сегодня её слова задели за живое, ударив по самому больному. На фоне стресса я ела как ненормальная, и не могла насытить свой вечно голодный желудок. А режим питания и вовсе сделались для меня настоящей пыткой. Я оглядела себя в рядом стоящее зеркало. Отражение смотрело на меня с уставшим лицом, с кругами под глазами. Но макияж да и освещение должны были исправить положение.

— Ясно, — процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Спорить с администратором перед самым юбилеем клуба было равносильно самоубийству — вылечу отсюда быстрее, чем успею моргнуть, а бабушкины лекарства сами себя не купят. — Будет тебе бариста!

Развернувшись, я быстрым шагом направилась к служебке, чтобы переодеть рабочую блузку и завязать волосы в тугой пучок.

Внутри просторного зала уже вовсю гремела тестовая музыка, басы приятно и одновременно тяжело отдавались в грудной клетке, смешиваясь с запахом дорогого алкоголя и кальянов.

Я встала за барную стойку, механически протирая бокалы чистым полотенцем и пытаясь заглушить нарастающую панику. Руки слегка подрагивали, сказывался недосып.

— Эй, котёнок, не спи на ходу! — пронесся над ухом голос Макса, бармена из параллельной смены, который какого-то черта сегодня и он был здесь. Видать и правда запара. Макс энергично закидывал лёд в генератор. С ним у нас были хорошие отношения с самого первого дня как я сюда устроилась, это он познакомил меня со всем персоналом и инструктировал с баром в котором мне иногда приходилось работать сверхурочно.

— Без тебя знаю, — бросила я через плечо, натягивая на лицо улыбку.

***

Время уже завалило заполночь. У меня ужасно заболели ноги, а ступни ныли от тупой боли, но присесть было нельзя. Я конечно была готова к запаре, но не такого масштаба. Присесть было нельзя ни на минуту, а попросить кого-то меня заменить тоже не было возможным. Я думала на Юбилей Клуба будут присутствовать от силы тридцать гостей. Но я насчитала не меньше сотни. А сделанных мною коктейлей и налитых напитков, перевалило за две сотни - точно.

Быстро орудуя шейкером, я подала гостю фирменный коктейль «секс на пляже» и оглянулась в даль зала, чтобы перевести дух. Но кто-то толкнул меня плечом.

— Расслабься, — подмигнул мне Макс, а потом рассмеялся. — Скоро основной поток спадёт, и всё станет спокойнее. У нас, но не факт, что у них.

— Ты о чем?

— Это пока они накидаються такие бодрые, а потом нам будет спокойнее работать. И посмотреть на драки.

— Какие драки? — изумилась я.

Работая в основном в танцевальном коллективе Клуба, я такие цирки еще не застала. Другое слово бармены.

— Ну как какие? Юбилей без драки как свадьба без… А-а, ну вообщем ты поняла, — сказал этот умник а потом оссекся поняв что только что сморозил, — В общем ждём махача, — покачал Макс головой.

Но наш разговор не продлился долго, так как его окликнули и пришлось выполнять заказ какой-то даме с впечатляющим декольте, что даже я украдкой засмотрелась. Я так и стояла за барной стойкой, машинально протирая стаканы, но внутри меня всё словно завязалось в тугой узел. С самого начала вечера, меня не покидало липкое, ощущение чужого взгляда на себе. Словно кто-то невидимый, неотрывно следил за каждым моим движением из полумрака. Когда я танцевала на сцене, у меня не было такого ощущения, даже если на меня смотрели сотни глаз. Я поднимала глаза, шарила взглядом по столикам, пыталась зацепиться за лица управляющих, но натыкалась лишь на пьяные улыбки, которые ни на кого не обращали внимания вокруг. И всё же спиной я буквально физически ощущала это давление. Кто-то смотрел. Изучающе, как будто раздевая взглядом. Я поежилась.

От этого нервного напряжения ладони стали влажными, и я пару раз чуть не уронила стакан. Только этого не хватало. Внутри начал нарастать глухой страх, который пробирался до самых костей, и заставлял дрожать. Я списала всё на усталость, пытаясь обмануть свое подсознание. Но легче не становилось.

— Эй, киска, зависла что-ли? — раздался над ухом щелчок Макса, выдернувший меня из липкого оцепенения. Напарник с грохотом поставил на решетку только что опустошенный шейкер и критически оглядел меня. — Я уже тут минуту распинаюсь перед тобой. — Макс осекся вглядываясь в моё лицо, — Ты бледная. Тебе налить воды?

Вместо того чтобы умилятся заботой напарника, я под баром, невозмутимо с силой наступила ему на ногу. Из за чего он зашипел. Я бы с радостью ударила его между ног, да жаль над нами стоят камеры которые контролируют каждый наш шаг. Мне один раз так влепили штраф, за то что я ударила другого сотрудника по колено, то бишь Макса. Ибо нарывался он знатно. Но Макс, благородный конь, в качестве признания вины, сам заплатил за меня штраф. А я и не очень противилась. Но драться на рабочем месте больше не стану.

— Сколько раз, я тебя просила меня так не называть?!

— Я думал тебе нравится, — рассмеялся он, — Китти, котенок… киска. Ай! — взвизгнул он когда я его больно ущипнула в бок.

— Твою-ж… — согнулся он пополам.

— Следующий раз я тебе яйца отрежу, прокручу в миксере и подам гостям в эгг-ног. — нарочито грозный тоном сказала я, хотя мне и самой тоже захотелось смеяться.

Макс коротко посмеялся, хлопнул меня по плечу влажной от льда ладонью, и все-таки налил мне воды.

— Основной наплыв немного спал, боссы пока ушли вглубь Клуба слушать поздравительную речь ген-дира. Переведи дух пару минут, пока эти алкаши сюда снова не набежали как на халяву.

Он был прав. На пару минут у бара образовалось затишье. Толпа отхлынула в другую сторону Клуба, где руководство заведения открывало юбилейную программу. Но это затишье не принесло облегчения. Напротив, в тишине зала моё внутреннее напряжение только усилилось. Я снова почувствовала на себе взгляд.

Я резко обернулась, вглядываясь в полумрак у дальней колонны, где тени сплетались в сплошную массу. И тогда я его увидела.

Среди пару гостей, одетых по строгому дресс-коду в дорогие костюмы и вечерние платья, выделялась странная фигура. Человек стоял в тени арки, на самом краю освещенной зоны. На лице была маска закрывающая нижнюю часть лица, а поверх нее темные массивные солнцезащитные очки в плотной оправе. Сочетание маски и очков в закрытом клубе глубокой ночью выглядело сюрреалистично, и чужеродно. Если бы у меня не гуляли мурашки по телу, я бы наверное рассмеялась и обсудила с Максом, мол «какой псих, приперся в клубе в солнцезащитных очках» «ха-ха-ха». Но мне было не до смеха когда этот псих смотрел на меня в упор не меняя позицию головы, как и его тело. Фигура не двигалась. Человек стоял неподвижно, и мне сквозь темноту казалось, что стёкла очков устремлены прямо на меня.

Внутри всё вновь похолодело. Кровь прильнула к щекам, а пальцы судорожно впились в край деревянной столешницы. Мне стало трудно дышать. Я застыла, не в силах отвести взгляд от этой зловещей фигуры, затерявшейся среди элиты.

— Эй, Земля вызывает Ксюшку! — Макс неожиданно щелкнул пальцами прямо перед моим лицом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он проследил за моим застывшим взглядом вглубь зала, но ничего примечательного там, судя по всему, не увидел, лишь скептически изогнул бровь. — Ты чего вылупилась на пустой угол? Приведение мерещится?

— Смотри, там какой-то тип мутный. Постоянно на меня смотрит. Он у арки в тёмных очках и в черной маске, — с трудом выдавила я, шумно выдохнув и вытирая ладони о фартук, показала Максу направление лишь глазами.

Макс нахмурился.

— Где? — стал вглядываться он в толпу. — Там никого нет. Ты точно ничего не употребляешь? — выгнул он и без того выгнанную бровь.

— Добрый вечер! — низкий голос просвечивающийся сквозь музыку, заставил нас обоих вздрогнуть.

— Бл*ть, — вздрогнул Макс и комично схватился за сердце, но потом спешно стал извиняться расплываясь в дежурной улыбке. — Добро пожаловать! Что желаете из напитков?

А я смотрела на человека за барной стойкой, и не могла вымолвить не слово. С Максом сейчас разговаривал тот самый что сегодня весь вечер незримо наблюдал за мной. Я и не заметила как он подошел к бару.

— Добрый, — скупо поздоровался человек в маске. — Там у вас за баром есть виски двенадцатилетней выдержки. Вот его и налей!

Незнакомец без особого интереса достал телефон и принялся что-то в нем печатать, терпеливо ожидая пока ему нальют напиток. Я повернулась, пытаясь незаметно уйти к противоположной стороне стойки, как незнакомец меня окликнул, не поднимая головы.

— Ксения я так полагаю?

Он знает моё имя? Хотя чего мне пугаться, у меня же на бейджике написано. Я мысленно заставила себя собраться с силами и подойти к незнакомцу.

— Почему вы не на сцене? — спросил незнакомец после того как Макс опустил его стакан на барную стойку.

— Мне… — замялась, — Мне сегодня вечером поручили работать за баром.

Я смотрела на него но из за стекла очков, я не понимала, он смотрит на меня или ещё куда-то.

— А я ждал сегодня твоего выступления, я ведь только ради этого и приехал. — Ошарашил меня мужчина, а за тем снял маску с нижней части лица и стал пить налитый ему виски. Его губы смеялись, а у меня задрожали колени, я засмотрелась на его губы и нижние черты лица и не понимала в чем дело. Он казался мне знакомым, и голос… Будто я его уже где-то слышала, но моя память меня подводила в край.

— Извините что спрашиваю… Но откуда вы меня знаете?

— Я со-владелец клуба.

Я чуть там не присела, я конечно знала что здесь, на этом вечере собралось всё руководство и владельцы. Но тот факт что со-владелец будет знать меня, как рядового сотрудника, почти-что лично повергло меня в шок.

— Извините за мою наглость. Но вы так и не ответили на мой вопрос, — я усмехнулась, — Откуда вам знать что я вообще танцовщица? Ведь на моём бейджике этого не написано, а по мимо меня, в этом Клубе ещё двадцать девушек работают.

— Тебя сложно не заметить. — Мужчина поднял бокал, и обратился к Максу который всё это время стоял рядом и полагаю офигевал не меньше меня. — Жуков, налей и Ксений бокальчику. Или может шампанского? Что желаешь?

— Но я на работе… — Начала возражать я размахивая руками.

Мужчина резко встал, на что я вздрогнула, а Макс напрягся. Все мои опасения рассыпались прахом когда незнакомец осторожно касаясь верхней части моей груди расстегнул мой бейджик и спрятал к себе в карман пиджака.

— Теперь нет. — Оборвал меня он.

Я было открыла рот как рыба. В моей голове пронеслись сотни мыслей, от того же увольнения. Но мужчина меня перебил.

— На сегодня твоя смена окончена.

— В каком смысле окончена? — запаниковала я, — Я что-то сделала не так?

Макс за моей спиной шумно вздохнул, но я лишь махнула рукой, мол, всё под контролем.

— Успокойся Ксения. Я просто хочу провести с тобой время и поговорить, ничего из ряда вон выходящее, — поднял он руки в миролюбивом жесте, а за тем продолжил бархатным голосом. — Ничего неприличного предлагать не буду. Жуков … — на секунду он затих видимо всматривался в бейджик Макса, — Максим. Справишься без неё?

Он как будто и спрашивал Макса, а как будто и ставил перед фактом, что мне придётся уйти с рабочего место. Я переглянулась с ним секунду, и Макс коротко кивнул.

Мужчина встал из за барной стойки и сделал мне короткий жест следовать за ним. Он вёл меня на второй этаж к застекленным балкончикам, рядом с которых были расположены кожаные кресла, и такие-же стеклянные столики. Мужчина чьё имя я так и не узнала, вальяжно присел и сделал мне жест садится к нему напротив. Музыка раздавалась откуда-то снизу, так чтобы находящиеся на втором этаже, могли спокойно разговаривать, а не перекрикивать друг друга.

— Что-ж Ксения, — начал незнакомец, и как будто прочитал мои мысли, он представился протянув через стол - руку, — Моё имя Север.

Как как? Я аж чуть не присела.

— Ну тогда меня Юг зовут, — нашла я смелость пошутить и протянула ему ладонь в ответ. Господи, как бы меня от моих же шуточек мне сегодня-же не собирать манатки и на выход.

Но мужчина вновь меня удивил, он басом громко рассмеялся запрокинув назад голову.

— Юг, значит? — смеялся мужчина, — Остроумно, что сказать.

— Извините.

— Не-е-ет! — замахал он руками, — Не смей извиняться. Лучше расскажи о себе.

«Он так со мной заигрывает?» Боже что за мысли? Я поежилась, и боялась сделать или сказать что-то не то и разозлить хозяина клуба, а за тем вылететь отсюда. С другой стороны, вдруг он воспримет мой страх за слабость и предложит мне его… так сказать «обслужить». Я взяла себя в руки.

— Ладно. Но можно узнать вашу причину столь большого интереса к моей персоне?

— Оу, обычное любопытство.

Нам принесли ведерко со льдом и шампанским. Когда я посмотрела что за шампанское, я обомлела. Не то чтобы я себя не ценила, но бутылка Арман де Бриньяк Голд Брют говорила о том что этому человеку явно что-то надо.

Официантка, которую я, так сказать, знала в лицо. Ещё бы — я здесь работаю. Она разлила по высоким бокалам шипучую жидкость из золотой бутылки, мило улыбнулась и удалилась, пожелав нам хорошего вечера. А меня оставила гадать, какие же слухи сегодня поползут по клубу. Даже думать не хочу.

Свет софитов украдкой касался лица «Севера». Мне даже было неудобно называть его так — куда привычнее было бы просто «босс». Свет подчеркивал резкие черты его лица: высокие скулы, жесткую линию губ и очерченные крылья носа. А несколько раз я замечала в стеклах его очков собственное отражение.

Я отпила холодное, слегка покалывающее язык шампанское, но это не помогло. Внутри всё равно всё горело.

— Ты молчишь, Ксения, — произнес он, слегка наклонившись вперед. Его локти легли на стеклянный столик. — Изучаешь меня?

Его бархатный, низкий тембр голоса звучал до боли знакомо. Мысли сами отнесли меня обратно в просторную аудиторию Сереброва. Я моргнула, отгоняя наваждение. Бред. Мало ли в городе мужчин с низким голосом?

— Скорее пытаюсь понять что же вам от меня понадобилось, — честно призналась я, нервно крутя в пальцах тонкую ножку бокала. — Знаете, когда совладелец такого заведения, посреди грандиозного юбилея срывает с рядовой танцовщицы бейджик и утаскивает на Вип-балкон угостить элитным шампанским... у любой нормальной девушки в голове проносится весь спектр сценариев, от увольнения до совместной ночи.

Север тихо, раскатисто рассмеялся.

— Совместная ночь? Громко сказано, Ксюша, — хмыкнул он. — Хотя признаю, в наше время трудно доверять незнакомому человеку… Но причина проста, ты мне понравилась. И довольно таки давно. А ещё, если бы я оставил тебя за баром, ты бы до утра упала без сознания. Я же видел, как у тебя дрожали руки. Ты бледная как смерть. Давно нормально не спала? Ела.

— Со мной всё нормально, это мой естественный цвет кожи. С детства я такая бледная. Это все ваши вопросы на сегодня?

— Нет. Меня интересует для чего такая умная девушка работает в такое время суток вместо того чтобы спать и учиться? Родители не обеспечивают?

От такой прямоты я даже растерялась. Все защитные барьеры, которые я выстраивала вокруг себя годами работая в этом клубе, и отбиваясь от сальных шуточек гостей, начали трещать по швам.

— Извините, но это уже не ваше дело, — выпалила я резче, чем планировала, и тут же прикусила язык. Твою мать, Ксюша, ты забыла с кем разговариваешь?! Сейчас он щелкнет пальцами, и ты точно полетишь отсюда.

Но Север не разозлился. Он лишь откинул руку на спинку кресла, задумчиво вертя в другой уже пустой бокал.

— Ты права, формально, не мое, — тихо согласился он. В его голосе вдруг исчезла та напыщенность, сменившись мягкостью. — Но мне невыносимо смотреть, как красивая, умная девчонка пашет на износ. А еще танцует полуобнаженная крутя почти что голой жопой вокруг похабных мужланов. Для чего тебе это?... Ты явно создана для другой жизни.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот разговор стремительно переставал быть адекватным.

— Другой жизни? — я горько посмотрела на пузырьки в бокале. — Знаете, Север, легко рассуждать о высоком, когда у тебя в кармане безлимитные карты. Я не знаю вас и то как вы этого добились, но не стоит судить других. Я так зарабатываю на жизнь, потому-что у меня другого выбора нет…Мне не нужна ваша жалость. — Я выговорила это на одном дыхании, выплевывая слова, как мелкие осколки. — Дома, у меня живёт бабушка, которой каждый месяц нужны дорогие лекарства. И учеба в университете сама себя не оплатит. Так что спасибо за заботу, но моя «другая жизнь» пока что состоит из того что — я изобразила кавычки пальцами, — «Кручу голой жопой» перед другими».

— А твои родители…? — протянул Север.

— Их нет… И повторюсь, мне не нужна ничья жалость. А если у вас на сегодня это все вопросы , я пойду! — резко встала я с дивана, и направилась в туалет, как меня громко окликнул Север.

— Ксения!

Но я его не слушала. Я подбежала в женский туалет, на ходу толкнув дверь так сильно, что она гулко ударилась о плитку. Залетев в первую попавшуюся кабинку, я с силой повернула задвижку и прислонилась спиной к холодной деревянной двери, закрыв рот ладонью.

Плечи затряслись. Слёзы брызнули из глаз сами собой. Зачем я это сказала? Какого чёрта меня понесло вываливать наизнанку душу первому встречному ? Пусть он трижды владелец клуба. Гордость? Да какая к чертям гордость, когда ты в чужом заведении истерично ревешь в кабинке туалета, как последняя дура, потому что тебя в очередной раз ткнули носом в твою же нищету и обнаженку?

Я сползла спиной вниз по стене, прикрывая ладонью свои рыдания и всхлипы. Прошло пару минут, прежде чем дыхание хоть немного выровнялось. Я уже собиралась встать и умыть лицо холодной водой, как в пустом помещении уборной раздался тяжелый стук шагов. Кто-то вошел в помещение.

— Ксения, — раздался из-за двери кабинки бархатный голос.

У меня внутри всё сжалось. Он что, пошел за мной?! Стыд и жалость к себе захватили мой разум, и мне вдруг стало стыдно от самого наличия таких чувств. Я бы хотела быть бесчувственной тварью и творить что вздумается все только ради своего счастья, и не думать о других. Сколько раз я ломала себя, заставляя выйти на сцену и не смотреть ни на кого вокруг. В итоге через время я научилась обманывать мозг. Когда я выходила на сцену я представляла что это всего-лишь мои фантазий, и мысленно думала о тех деньгах что мне отдадут в тот день после смены.

— Уходите! — выкрикнула я осипшим, сорванным голосом, вкладывая в это слово всю накопившуюся злость. — Оставьте меня в покое! Я не собираюсь перед вами оправдываться!

— И не нужно, — спокойно ответил Север. Он не пытался дернуть ручку или выломать дверь. Его шаги стихли прямо у перегородки кабинки рядом со мной. Мужчина просто стоял по ту сторону двери, и от этого присутствия, воздух в замкнутом пространстве мгновенно стал гуще. — Я не собирался тебя обижать, Ксюша.

Я замерла, прислушиваясь к каждому его вдоху.

— Я хочу тебе помочь… Я не хотел тебя обидеть, поверь. — Север вдруг затих, а затем продолжил, — Я попросил кого-то оставить тебе визитку в кармане твоей куртки и записка. Позвонишь, и мы обсудим детали.

— Нам нечего обсуждать! — отрезала я сквозь всхлипы, — Я не собираюсь становится чей-то шлюхой по первому зову!

— Господи, ты действительно не так поняла, Ксения! Впрочем, успокойся, оденься и езжай домой и отоспись. На целую неделю у тебя оплаченный больничный. Буду ждать звонка. — На этом послышались затихающие шаги, видимо Север ушел. А я еще минут пять просидела в туалете, умывая лицо а за тем пошла в раздевалку где меня встретила раскрасневшийся от гнева Карина.

— Что ты натворила ?! — закричала она на меня.

Я опешила и непонимающе покачала головой.

— Север Михайлович был сам на себя не похож! Сказал отпустить тебя домой на больничный.

Север Михайлович? Да ну бред. Не может такого быть. Я так и продолжала смотреть в стену от шока, наконец вспомнив откуда я услышала этот голос.

— А какая фамилия у Севера Михайловича? — спросила я у Карины. Вдруг я ошиблась… Карина замерла теряясь от столь внезапного вопроса, который был не в тему.

— Тебя сейчас это волнует?! Кто твои смены будет отрабатывать? — заорала Карина ещё громче махая руками.

— Какая. У него. Фамилия? — отчеканила я каждое слово.

— Серебров его фамилия!

Глава 3

Глава 3

Ксюша

Несколько дней я варилась в котле собственных мыслей, хаотично крутя в пальцах пластиковую визитку Севера. Её , как он и сказал, я нашла в своих вещах в раздевалке. Что послужило для меня ещё одним тревожным звоночком, так как шкафчики в раздевалке закрывались на ключ. А это значит, что у начальства есть дубликат.

Уже потом, в будущем, спустя почти месяц после встречи с Севером, я наконец-то начала трезво анализировать в голове действия этого человека, поняла, что у меня пальцев на ногах не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз он нарушил в отношении меня все возможные правила приличия и законы прав человека.

Но сейчас, этот кусок пластика жёг мне кожу и я не могла придумать каким образом, мне от него избавиться. На удивление, его визитки тоже оказались необычными. Их фиг сломаешь. Они очень красиво переливались на солнце, за счет золотых огранок. Выбросить такую визитку казалось кощунством. Поэтому в один из своих больничных дней, заботливо подаренных тем же Севером, я вместо мусора забросила эту визитку в дальний угол шкафа. А чтобы окончательно не изводить собственную нервную систему, решила пойти от обратного. Переписала номер с визитки в телефонную книгу. На случай, если этот гад всё-таки догадается позвонить мне первым, а я по чистой случайности возьму трубку.

И вот, наконец-то соизволив явиться в университет после выходных, я обнаружила, что понедельник приготовил мне весьма неожиданный сюрприз.

После первых двух пар у нас намечалась большая перемена длиною почти в час. Я так и грезила о горячей чашке кофе, о которую предвкушала отогреть озябшие руки и душу в компании подруг. В груди разливалось сладкое предвкушение отдыха, казалось, ничто не способно испортить этот день. Но реальность решила иначе и обломала меня с разбега.

— Смирнова Ксения? — послышался низкий женский голос по той стороне телефонной трубки.

Я сначала ответила кивком, но потом спохватилась, понимая, что мне вообще-то по телефону звонят, и ответила утвердительно:

— Да.

— Отлично! Вас беспокоят из деканата. Вас приглашают в кабинет декана в следующие двадцать минут. Вы же в университете сейчас находитесь?

Я поёжилась. Что я такого натворила, что меня аж в деканат вызывают?

— Д-да, — задрожал мой голос.

— Прекрасно. На всякий случай напоминаю: корпус «А», кабинет пятьсот пять на пятом этаже. Ждём.

— Я что-то сделала не так?

— Если честно, мне не известно. Мне велели только вам позвонить и позвать к нам. Хорошего дня!

На том конце отключились, оставив меня в недоумении. Господи, за что мне такие испытания? Что я натворила? В моей голове вертелись тысячи и один сценарий развития событий, а моя тревожность завертелась до такой степени, что у меня начали ломить виски от пронзающей боли.

Ноги несли меня к корпусу «А» на автопилоте, пока я записывала подругам голосовые объявив что меня не стоит ждать.

Может, кто-то пожаловался на меня? Но я никому дорогу не переходила, да и вообще ничего плохого никому не сделала.

Или в деканат донесли про то, где и кем я работаю? Если это так, мне грозит куча проблем. Наш университет, пусть и не такой претенциозный, как какой-нибудь столичный, всё равно славится великими выпускниками и трясётся из-за репутации — как своей, так и каждого студента.

Дверь кабинета декана казалась устрашающе массивной, нависая надо мной монолитной глыбой. Внутри всё сжалось в крошечный тугой комок, а сердце испуганно забилось о рёбра, но я всё-таки замерла на секунду, собирая остатки воли в кулак, и тихо постучала.

— Войдите, — раздался изнутри глуховатый голос декана.

Я толкнула дверь.

— Здравствуйте! Меня зовут Ксения Смирнова. Ваш секретарь мне звонил десять минут назад… — начала я, и голос предательски задрожал.

— Садитесь, Смирнова, — кивнул мне декан, жестом указывая на стул напротив.

Я села, вжавшись в спинку сиденья, и сложила руки на коленях, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах.

— Нус, Ксения Анатольевна, — вздохнул декан, откладывая в сторону стопку бумаг. — Вы у нас студентка старающаяся. Долгов по учебе не имеете. Но то, с чем я столкнулся сегодня утром… — декан покачал головой, и скрестил пальцы на груди, — честно говоря, за всю свою практику вижу впервые. Университетская бухгалтерия в полном шоке, а юристы стоят на ушах.

У меня внутри всё похолодело.

— Ничего не понимаю … — выпалила я, чувствуя, как к горлу подкатывает панический ком. — Клянусь, я даже понятия не имею в чем дело. У меня же с учебой все нормально было…

— Да причём здесь учёба, — отмахнулся он, криво усмехнувшись. — Вам, Смирнова, можно сказать, крупно повезло. Или не повезло — тут уж смотря с какой стороны посмотреть. Если не быть многословным, то, ваш контракт за этот учебный год оплачен полностью. Сто процентов стоимости.

От этих слов, у меня земля ушла из-под ног. Всю меня разом парализовало от дикого шока. И я во все глаза уставилась на декана, пытаясь не открыть рот, который наверное упал бы до минус первого этажа.

Оплачен? Полностью?!

— В смысле оплачен? Кем? Это какая-то ошибка, у меня нет богатых родственников, которые могут выложить такую сумму.

— Вот именно этот вопрос задавал и я, и наша бухгалтерия, — развёл руками декан. — Мало того! Та часть средств, которую вы уже успели внести за предыдущие семестры и текущий период, университетом была официально возвращена банку. То есть, все ваши прошлые выплаты аннулированы в пользу нового полного покрытия, и теперь вам, в течение четырнадцати дней, на счёт придёт вся сумма обратно.

Я сидела, оглушенная этими словами. А мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Но... как?! — мой голос сорвался на хрип. — Как университет вообще позволил кому-то постороннему оплатить моё обучение? Разве это законно без моего ведома?

Декан тяжело вздохнул, открыв одну из папок на столе.

— Законно, дорогая моя, вполне законно. Даже странно что бы об этом не уведомлена, потому что у этого человека... — он сделал паузу, выразительно глядя на меня, — ...имеется оформленная генеральная доверенность от вашего имени. Со всеми правами представлять ваши интересы в финансовых и образовательных учреждениях.

Мир вокруг меня качнулся. Генеральная доверенность? От моего имени?! Да я в жизни никому не подписывала никаких подобных документов! По телу пробежал холодный пот.

— Кто? — мой голос был хриплым от шока, а тело подпрыгнуло на стуле от нервов.

Декан нахмурился, явно не разделяя моего шока.

— Полное ФИО этого гражданина в документах указаны предельно чётко, но наши юристы не могут распространять никакую информацию о нём, сверху поступил жесткий приказ: никаких полных имён, — сухо произнес декан.

Декан снял очки и устало протёр краем рукава.

— Было сказано только одно: если студентка Смирнова станет задавать вопросы, велели называть его Север. — Декан фыркнул.

Я чуть не упала со стула. Север.

Пластиковая визитка с золотыми огранками, валяющаяся в дальнем углу шкафа, внезапно обожгла память. Воздух в кабинете декана внезапно стал густым, и мне хотелось прямо сейчас встать и открыть окна. Я задыхалась, и полагаю покраснела так как жуткий холод до этого, в моём теле стал пожаром. Казалось я сейчас потеряю сознание. Мне стало плохо, и меня начало подташнивать. Декан посмотрел на меня из-под седых бровей.

— Ксения вам плохо? — испугавшись, декан встал со стула и налил мне из кулера холодной воды, и открыл большое окно.

Я залпом выпила всё содержимое стакана и выдохнула пытаясь прийти в себя.

— Личность, судя по всему, весьма влиятельная, раз без проблем, способна за пару минут закрыть такую финансовую проблему, Смирнова, объясните мне, в какие сомнительные обстоятельства вы умудрились вовлечься и каков характер ваших взаимоотношений с этим человеком?

«Не признаться мне декану что я работаю в грёбанной стрипухе, и он там не абы кто, а мать его со-владелец!». Я тут же решила соврать насчёт отношений с Севером, и как можно скорее делать ноги из этого кабинета. Выйти и срочно позвонить этому уроду. Морально я уже прощалась с работой, зная, что обматерю этого Севера с ног до головы, так, что меня не просто уволят из его треклятого клуба, а… И тут я осеклась. Север ведь как-то получил доступ к моим данным в университете, так ещё и вдобавок какие-то махинаций провёл у нотариуса, что у него теперь есть якобы , моя генеральная доверенность. А если этот псих, обозлившись на меня потом решит через свои связи выпереть меня из вуза? Или ещё хуже расскажет в деканате, где и каким образом я на самом деле зарабатываю?

— Мы знакомы, но я не думала что господин … Север, сделает это. — Замахала я руками, чувствуя, что ещё чуть-чуть , и меня начнёт то ли рвать, то ли трясти вприкуску с нервным смехом. — Это просто недопонимание. Я сама с этим разберусь.

— Ну, знаете ли, — хмыкнул декан, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на животе. — Люди, столько денег просто так на ветер не бросают. Но… хозяин барин. Короче говоря, бумаги эти заполнять всё равно придётся. — Декан поставил передо-мной несколько документов, и любезно предоставил ручку. — Вот бланки, вот заявление на возврат средств, которые банк перечислит обратно на ваш счёт в течение двух недель. Проверьте реквизиты, укажите свой IBAN и распишитесь вот здесь. И передайте своему... кхм, — декан откашлился и поправил галстук, и продолжил, — покровителю, что в следующий раз подобные вопросы лучше решать через официальный приёмный день, а не через звонки ректору в шесть утра, в воскресенье. Жена, у Игоря Васильевича, ректора нашего, знаете очень ревнивая дама…

Я посмотрела на декана, и машинально, кивнула принимая к сведению. Схватила ручку, и стала дрожащими пальцами заполнять поля. В голове вихрем носились обрывки мыслей.

Зачем ему это?

Закончив заполнять поля, я кое-как расписалась, схватила сумочку и вылетела из кабинета декана нервно попрощавшись.

На ватных ногах я вышла из здания Университета на улицу, и кое-как доплелась до скамейки.

Моё тело, буквально рухнула на прохладный металл, который в этот пасмурный день, не успел прогреться на солнышке. И дрожащими пальцами вытащила из кармана телефон. Гудки шли долго. На восьмом гудке я уже была готова сбросить вызов, испугавшись собственной смелости, но на том конце провода вдруг, раздался низкий голос, от которого у меня внизу живота всё сжалось в тугой узел.

— Я знал, что ты позвонишь, Ксюша.

— Короче, слушай сюда, благодетель! — выпалила я на одном дыханий, забыв про все нормы приличия, субординации и забив огромный болт на страх перед этим человеком и его власть. — Либо ты сейчас же объясняешь мне, какого чёрта творится, либо я иду в полицию заявлять о преследовании и мошенничестве! Генеральная доверенность?! Ты совсем ополоумел?

В трубке послышался короткий смешок. И он звучал далеко не добро.

— Во-первых, истерика удел инфантильных особ. Во-вторых, не «ты» а «вы»! А в третьих, полиция вряд ли примет у тебя заявление на оплату собственного образования, mon amour, — с издевательской ноткой произнес он, выделяя чистым французским акцентом последнюю фразу. Я поморщилась от такого обращения. — А что до объяснений... Я как раз свободен сегодня. Давай встретимся сегодня вечером в ресторане. И поверь, после нашего разговора у тебя отпадут все вопросы.

— А если я откажусь? — с вызовом бросила я.

— Будь готова к восьми ноль ноль, рядом с твоим домом будет ждать машина. — проигнорировал он мой вопрос. И даже его тон стал холодным и властным. Смутно, у меня закралось ощущение что, толи я его рабыня, то ли сотрудница. Как бы не так. Но этот псих продолжал распинаться. — И постарайся выглядеть мне под стать, понимаю что это будет тяжело, но ты тоже прикладывай немного усилия. Место где мы пойдём ужинать не из дешёвых… Там-то и поговорим.

Линия оборвалась короткими гудками. Я ошарашенно уставилась на погасший экран телефона, а потом медленно подняла глаза. Сказать что я обалдела от такой наглости, это ничего не сказать. Я в сердцах ударила кулаком по скамейке, и в руке тут же отдалась тупая боль.

— Вот тварь… — зашипела я, дуя и протирая пострадавшую руку. — А все ты виноват! Козлина!

— А скамейку-то за что? — послышался позади меня скептический тон. Я резко обернулась. Вот мразь. Только этого ублюдка здесь не хватало.— Так за что? — повторил Бернард, изогнув бровь в издевательской усмешке. — Орешь на всю улицу, скамейки колотишь… У тебя что, осеннее обострение началось? Или ПМС накрыл?

Я резко обернулась, едва не задев больно коленом, холодный металл. Рядом, чуть поодаль от Далевского, засунув руки в карманы куртки, стоял Николай Романов. Брюнет с пронзительными синими глазами смотрел на меня со интересом и куда спокойнее, чем рядом стоящий черт.

— Тебе какое дело? Иди своей дорогой, и не мешайся под ногами! — прошипела я, стиснув зубы. Бернард даже не моргнул, лениво скользнув по мне взглядом, игнорируя оскорбление.

— Да впрочем никакого. Иду я, иду, — Бернард лениво присел на край скамейки, игнорируя мое личное пространство. — Смотрю, а тут ты сидишь, разговариваешь с невидимым собеседником, потом начинаешь колотить казенное имущество. Думал, может, тебе скорую вызвать? Или санитаров?

— Берни, оставь её. Не видишь она не в духе. — Осек его Ник, делая шаг вперед и опуская взгляд на мои сжатые кулаки. Он мягко, перевел тему. — Ксюш, что-то случилось? Если что-то случилось, ты всегда можешь обратиться за помощью к нам, или к девочкам.

Его спокойный тон контрастировал с ехидством Далевского. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как от этого человеческого участия, внутри немного отпускает натянутые нервы. Если появления Далевского в радиусе двадцати метров, действовал на меня как красная тряпка на быка, то Коля же, действовал как губка, впитывая в себя весь негатив одним своим присутствием. Даже если, они с Сашкой и были близняшками, Коля был в сотни раз спокойнее её. Сашка же, могла вспыхивать за секунду как бензин.

— Спасибо, Ник… Но не сейчас, — покачала головой я, уткнувшись лбом в ладонь. — Пожалуйста... Только девочкам ничего пока не говорите. Я сама им напишу, когда немного отойду.

Николай понимающе кивнул, коротко коснувшись плеча друга.

— Понял. Не будем лезть тогда, но если что, сообщи! Не храни ничего в себе, иначе и сойти с ума недалеко… — Ник тепло и невесело улыбнулся, а в уголках его синих глаз появились едва заметные морщинки. — Идём, Берни!

Далевский оттолкнулся от скамейки, и напоследок похлопал меня по плечу.

— Ладно, Ксюшка. Не буду мешать твоему психозу. Но если надумаешь кидаться на прохожих выбери кого-нибудь в твоей весовой категории, и ни в чем себе не отказывай. Бывай!

Ник всё-таки оттащил своего друга чуть ли не за шиворот, в сторону главного корпуса, и я наконец осталась одна.

Оставшийся день в университете превратился для меня в сюрреалистичный фильм. После звонка Севера внутри меня всё словно выгорело, оставив после себя лишь удушливую тревогу. Я не могла сосредоточиться ни на одной лекции. Буквы в учебниках расплывались, а голос преподавателя доносился будто из-под воды.

Как в общем и целом я пережила пары, для меня большая загадка. Я словно привидение моталась туда-сюда, делала вид что внимательно слушаю преподавателей, и старалась слиться с массой, чтобы меня не замечали. Но кульминацией этого безумного дня, должна была стать пара по философии, которую я, каждую неделю ждала с нетерпением. Однако в этот раз я впервые задумалась о том, чтобы прогулять её и уйти прямиком домой, спать. Одной из моих уникальных реакций организма на стресс была и остаётся сонливость.

С подругами я так и не встретилась, ссылаясь на занятость. А на самом деле я просидела почти час до начало пары на той лавочке, и бездумно смотрела под ноги. Сообщения, которых была куча и вагон, я не открывала. Моя социальная батарея окончательно села, и у меня не было сил им рассказывать обо всём что произошло за все эти дни.

Но на пару к Сереброву, я все же решилась пойти. Когда мы зашли в аудиторию, Сергей Михайлович уже стоял у кафедры. Всю лекцию я просидела на последней парте, почти не поднимала глаз, уставившись в блокнот. Но физически, каждой клеткой кожи ощущала его присутствие. Несколько раз, поднимая головы, я замечала, что его взгляд задерживается на мне дольше обычного. Мой мозг, и без того раскаленный до предела, лихорадочно цеплялся за детали: низкий бархатный голос Сереброва, его манеру движения... Хватит Ксюша. Перестань искать совпадений там, где их нет.

А может Сергея сразу спросить, «Нет ли у него брата по имени Севера?» Или об этом сразу Севера спросить?

Бред или нет, но они поразительно похожи, хоть глаз Севера тем вечером, я так и не увидела. Да и у Севера волосы были платинового цвета, и уложены по другому. А именно назад, от высокого лба, открывая лицо и подчёркивая его выразительные черты. Которые можно сказать, выглядели весьма аристократичными. Высокий лоб, манящие немного пухлые губы…

Я отдернула себя. Что за дела, Ксюша?

И вообще все вышеперечисленные составляющие есть и у Сергея. Нет, ну всё таки стоит спросить его, о его одном конкретном родственнике. Если конечно моя догадка верна.

Время тянулось как резина, и я мечтала чтобы эта пара наконец-то закончилась. А когда мое терпение уже было на исходе, наконец прозвенел долгожданный звонок. Студенты шумной толпой повалили к выходу, после прощальной речи Сереброва. Я с облегчением выдохнула, быстро сгребла свои вещи и уже потянула ногу в проход, надеясь ускользнуть незамеченной.

— Ксения, задержитесь на минуту, пожалуйста, — раздался над аудиторией мягкий, голос Сергея Михайловича.

Рука замерла на лямке сумки. А по аудитории прокатилось несколько сочувствующих и любопытных вздохов одногруппников, но задерживаться никто не стал. Через минуту мы остались в большой пустой аудитории вдвоем.

Я тяжело сглотнула вязкую слюну, закинула сумку на плечо и медленно двинулась к кафедре, чувствуя, как с каждым шагом воздух вокруг нас становится всё более плотным. И давно тут шаги раздавались так громко? Шум от моих же туфлях, ощущался как противный скрип металла по металлу.

Сергей Михайлович не спешил поднимать на меня глаза, продолжая возиться в своих бумагах. А я металась с ноги на ногу. Они жутко затекли и хотелось поскорее уйти домой и снять обувь. Но он, словно никуда не спешил. Сергей неторопливо складывал в кожаную папку методички.

— Вы что-то хотели спросить по лекции, Сергей Михайлович? — наконец выдавила я, стараясь сделать голос ровным, но он предательски дрогнул на последнем слове.

Только после этого он поднял голову.

— Нет, Ксения, — произнес он тихо, и от его мягкой интонации у меня по коже побежали мурашки. — Лекция тут ни при чём. Я лишь хотел убедиться, что с вами всё в порядке.

Я напряглась всем телом, чувствуя, как внутри начинает нарастать растерянность.

— Со мной? — замялась я, — Всё в порядке. Почему вы спрашиваете?

Серебров чуть наклонил голову набок, и вполне этично изучая меня с ног до головы. Интуиция внутри меня била тревогу, но я списывала это на накопившуюся усталость и проживший стресс.

— Потому что вы сегодня весь день сама не своя, Ксения, — произнес он очень мягко. — Я же вижу. Вы бледная, уставшая, мысли где-то далеко... Как преподаватель, я, конечно, должен следить за успеваемостью, но как человек... мне не всё равно, когда мои студенты приходят на занятия вот с такими потухшими глазами.

Произнёс Серебров, и указал на моё лицо ладонью. Его слова прозвучали так тепло, что на секунду я почувствовала себя нужной.

— Вы преувеличиваете, Сергей Михайлович, — я чуть отступила назад, чувствуя спиной край пустой парты. — Обычная усталость. Сессия не за горами, недосып... Ничего особенного, честно.

Сергей Михайлович вздохнул. Он качнул головой, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Усталость бывает разной, Ксения. В вашем случае усталость больше психологическая, а не физическая. Даже не смотря на мой скромный опыт работы с людьми, я понимаю когда человеку нужна поддержка. — Сергей встал со стула , и обошёл стол, встав рядом со мной и скрестив на груди руки. А затем, тем же бархатным голосом продолжил, — Скажите... вам есть на кого опереться? Я могу вам рекомендовать специалиста.

От его низкого голоса, у меня внутри всё перевернулось. Воздух между нами стал горячим. На секунду мне показалось, что он сейчас протянет руку и кончиками пальцев коснется моей щеки, убирая прядь волос с лица. Это движение читалось в каждом изгибе его тела, в том, как потемнел его взгляд, в том, как изменилось его дыхание.

— Я... я справляюсь, спасибо. — Пролепетала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце колотится где-то в районе глотки.

— Вы сильная, Ксения, я знаю, — так же тихо ответил он. Его тёмные глаза внимательно и бездонно смотрели в мои. — Но даже самым сильным иногда нужна передышка. А ещё лучше если вы выговоритесь кому-то. Хорошо? Берегите себя, ладно?

Он не стал давить. Словно опомнившись, Сергей Михайлович чуть отступил назад, давая мне возможность свободно вдохнуть.

— Идите домой, Ксения. Вы сегодня заслужили отдых. До свидания.

— Спасибо… — опустила я взгляд, и не стала ждать больше ни секунды. Развернувшись, практически выбежала из аудитории, тесно прижимая сумочку к телу. В ушах до сих пор звенел его низкий голос, а кожа на щеках горела от тепла его взгляда.

Если бы Сергей Михайлович уделил мне такое внимание в другие дни, ну например в те в которые я в хорошем расположении духа, а не выгляжу и чувствую себя как пугало. То я бы наверное, растаяла лужицей бы от счастья. А не смотрела на него так затравленно.

Добравшись до дома и заперев за собой дверь, я наконец позволила накопившемуся за день напряжению вырваться наружу. Ноги дрожали, а в груди полыхал удушливый коктейль из паники и злости. Какой к чертям собачьем ресторан? Я не собиралась стать марионеткой в его руках.

— Алло! — срывающимся, полным ярости голосом выпалила я в трубку, стоило ей только соединиться с телефоном Севера. — Я позвонила потому-что никуда не еду. Так что выкладывай прямо сейчас, какого чёрта тебе от меня надо, иначе я...

— Иначе что? — перебил меня его голос.

Север не повышал тон, но от этой холодной, размеренной уверенности меня едва не затрясло. У меня слова застряли в горле, и у меня не было ни единого аргумента в мою пользу.

— Ну так? — с иронией переспросил Север. — Малыш, в следующий раз когда позвонишь угрожать, продумай их заранее.

— Какое право ты имел оформлять на моё имя документы без моего ведома?

В трубке послышался тяжелый выдох, будто я ему безумно надоела.

— Я же вроде ясно объяснился. Требовать объяснений ты будешь не по телефону. Это всё что ты хотела? Я немного занят.

По ту сторону трубки послышались тихие женские стоны. И судя по звукам, их было… несколько? Я оторопела.

— Да никуда я с тобой идти не собираюсь! Забудь мой номер и держись от меня подальше! Я никуда не еду, и мне плевать на твой ресторан, и на твой клуб тоже плевать! Я не собираюсь становиться чей-то личной шлюхой.

— А ты общая что-ли? — послышался его низкий смех.

Меня затрясло от ярости.

— Что ты себе позволяешь, урод?!

В трубке на мгновение воцарилась тяжелая тишина. Веселый смех Севера оборвался в ту же секунду, сменившись леденящим холодом. Когда он заговорил снова, в его голосе исчезла всякая ирония.

— Ты смешно шутишь, признаю. Только вот шлюху мне не за чем себе брать на обеспечение. Шлюха на то есть шлюха. На один раз.

— А я значит многоразовая? — вспыхнула я.

В меня была робкая надежда что я все же не выгляжу в его глазах такой. Но

— Послушай меня внимательно, Ксюша, — произнес он тихо, — Выбирай выражения, когда разговариваешь со мной! Твой истеричный тон и дешевые оскорбления мне начинают надоедать.

Я задохнулась от возмущения, но уже не смогла открыть рот. Мне стало страшно от его тона.

— Я сделаю для тебя исключение, и так уж и быть, повторю во второй раз, — продолжил Север. — Ровно в восемь ноль-ноль у твоего подъезда будет стоять машина. Ты спустишься вниз , в элегантном платьице и с таким же макияжем.

— Я никуда не выйду. Хоть об стенку убейся.

— Можешь проверить, — спокойно парировал он. — Только учти. Если ровно в восемь ты не окажешься в машине, я не стану звонить во второй раз. Я сам поднимусь в твою квартиру, постучу в дверь и с большим удовольствием познакомлюсь с твоей бабушкой. Посидим, чай попьем, обсудим, в каких именно ночных заведениях ты работаешь по ночам. Думаю, ей будет очень увлекательно будет это услышать.

Воздух в прихожей мгновенно кончился. Меня будто окатили кипятком, а затем бросили в ледяную прорубь. Бабушка... Эта мысль ударила под дых сильнее любого физического удара. Если он заявится к нам и вывалит на нее всю эту грязь...

— Ты... ты конченая мразь... Я же не просто так скрываю это от неё. — прошептала я, чувствуя, как на глаза от бессилия и дикой обиды наворачиваются слезы. — У неё проблемы с сердцем.

— Только не надо давить на жалость. Буду ждать тебя внизу, Ксения, — отрезал он и сбросил вызов.

Линия оборвалась короткими гудками. А я ошарашенно уставилась на погасший экран. Выругавшись сквозь зубы последними словами, я швырнула телефон на диван, сжала кулаки до боли в суставах и поплелась к шкафу. Выбора у меня не было.

После нескольких часов сборов и попыток привести себя в порядок я стояла перед зеркалом в прихожей. На мне было единственное приличное платье, которое нашлось в шкафу, темно-изумрудное, из сатина, до колен, подчеркивающее талию. Я купила его в позапрошлом году на день рождения Сашки. Тогда мне казалось, что на празднике будут люди из «высшего общества», и я потратила на него огромные по моим меркам деньги, чтобы им соответствовать. Позже Сашка сказала, что это было ни к чему. У меня было совершенно превратное представление о том, как выглядят такие люди. И мои траты, конечно, были неоправданны.

«Постарайся выглядеть мне под стать». Слова Севера до сих пор стояли в ушах. Как противный скрип по стеклу.

Время уже подошло для выхода, а я чтобы удостовериться что за мной действительно пришли, я подошла к окну и выглянула из-за шторы. Внизу, у подъезда, стоял белый Майбах. Я поперхнулась, полагаю что слюной и стала кашлять как туберкулезно-больная.

— Ксюшенька, ты куда-то собираешься так поздно? — раздался из кухни ласковый голос бабушки когда я накинула на себя пальто. — Такая нарядная...

Внутри все сжалось от острого чувства вины.

— Да, бабуль. С девочками в кафе, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отмечаем... день рождения одной из группы. Ты ложись, не жди меня, хорошо?

— Хорошо, милая. Будь осторожной,— донеслось из-за двери.

Я выскользнула на лестничную клетку, тихо прикрыв дверь. Как только холодный воздух улицы ударил в лицо, тревога сковала грудь ледяным обручем.

Задняя дверь машины открылась заботливым водителем как только он увидел что я вышла из подъезда. Интересно как понял что я и есть та самая которую ждёт его начальник? Он им что, мои фото переслал?

Внутри салона пахло дорогой кожей и смесью сандала. Север сидел на сиденье напротив, небрежно откинувшись на спинку и что-то печатал в свой планшет. На его лице, так-же красовались те же тёмные очки, несмотря на то что в салоне царил полумрак. Север даже не повернул голову в мою сторону, когда я села. А я в отместку даже здороваться не стала. Мразота.

Водитель плавно тронулся с места, и почти полчаса мы ехали в полном молчании, пока из за неловкости я не спросила Севера «куда мы едем». На что он лишь раздраженно махнул рукой, и хмурясь всё продолжал что-то быстро печатать на клавиатуре планшета. Я перестала что-либо понимать.

Спустя ещё минут двадцать, мы в полном молчании, поднялись на самый верх самого большого небоскреба в городе. Я даже не сразу поняла, что это ресторан. Стеклянный купол, панорамные окна, за которыми мерцал ночной город, и тяжелые бархатные портьеры, отделяющие маленький приватный столик, от остального основного зала. Нас любезно провели за наш столик у панорамного окна, и Север галантно отодвинул для меня стул, но его рука на моей талии задержалась на несколько секунд дольше, чем требовалось. Я дернулась, словно от ожога, и резко села на стул.

— Вино? — спросил он, даже не открывая меню.

— Нет, — отрезала я. — Я не пью.

— Похвально, — усмехнулся Север, делая знак официанту. — Но сегодня я решаю, пить тебе или нет. Нам бутылку «Шато Латур» — обратился он к официанту стоящего рядом и терпеливо ожидая наш заказ. Заказав ещё какие-то непонятные блюда. Он спросил что хочу я, но я не зная что заказывать просто попросила его мне принести что угодно, мне все равно. Но Север от такого ответа остался недоволен, и не спросив меня заказал для меня всё что заказал и себе.

Официант исчез за портьерой. Север откинулся в кресле, сложив руки в замок, и наконец-то посмотрел на меня из под тех же стекол тёмных очков. Глаз я его не видела, однако я ощущала их на своей коже, тяжелым, изучающим.

— Итак, — начал он мягко, — Ты хотела объяснений, Ксения?

— Кто ты такой? — выпалила я, вцепившись даже не ответив на его вопрос. И так было понятно что да. — И зачем ты это делаешь? Что тебе от меня надо? Если ты думаешь, что за деньги, которые ты заплатил, я буду раздвигать перед тобой ноги…

— Тише, — оборвал он меня, не повышая голоса. — И этого хватило, чтобы я осеклась. — Не приписывай мне свои дешевые сценарии. Я платил не за твое тело…. Пока что.

Официант принёс нам вино и какие-то закуски. Красиво декорированная сырная тарелка, мясная тарелка с хамоном. А на другой тарелке высились несколько тостах с сыром, политые мёдом и посыпанные орехами. Козий сыр. Боже мой. Меня от него воротило, и я ненавидела его больше всего на свете. Север же, отпил вино из принесенного бокала, наслаждаясь моей реакцией.

— Мне нужно от тебя другое, Ксюша. Я хочу, чтобы ты была моей. Вот и всё.

— А конкретнее? — огрызнулась я.

— Конкретнее? — он подался вперед, и я инстинктивно вжалась в спинку стула. — Ты будешь хорошо учиться. Я буду контролировать твою успеваемость лично.

Я непонимающе уставилась на него.

— Что?

— Слушай дальше, и не перебивай. Тебе бы пора учиться манерам, не перебивать своего мужчину.

Я нервно фыркнула и изумленно подняла брови, из за чего его губы растянулись в легкой улыбке.

— С этого семестра ты записываешься на курсы. Английский, французский. Мне нравится, как звучит французский. — добавил он воодушевленно, за тем продолжил спокойным тоном. — Параллельно курсы этикета и истории искусств. Ты будешь посещать все занятия. Я буду получать отчеты от преподавателей.

Мой мозг отказывался переваривать эту информацию. Я с огромными глазами, слушала его бредни и поверить в это не могла.

— Зачем? — задала я вполне резонный вопрос, чувствуя себя странно, но прежнего страха больше не ощущая. — Какая тебе выгода от этого?

Север отставил бокал, и посмотрел на меня без тени насмешки.

— Потому что ты мне понравилась. Не буду распинаться тут какая ты умница, красавица, — жестикулировал он руками в издевательской манере, — Я хочу сделать из тебя идеальную жену. Для себя разумеется. Это как вложение, в данном случае вложение в моё будущее. И, разумеется твоё тоже.

Повисла такая тишина, что я услышала, как где-то в зале упала вилка. Идеальную жену для этого ублюдка? Это звучало как бред сумасшедшего. Ярость, до этого накопившаяся во мне, взорвалась. Я резко отодвинула стул, он противно скрипнул по полу.

— Ты больной?! — мой голос сорвался на крик. Я уже не могла контролировать себя. — Я тебе не кукла! Ты не будешь меня одевать, — я загнула по очереди пальцы, — учить и трахать по своему усмотрению! Я не содержанка, ясно тебе?! Я верну тебе все эти деньги! До копейки! Отработаю честным путем! Либо сам же, их и забирай обратно! Я подпишу все нужные бумаги сама лично. Только чтобы тебя — показала я на него пальцем, срывая голос, — урода, в своей жизни не видеть.

Я развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и шага, как я услышала что он резко встал, п его холодная ладонь легла на моё обнаженное плечо. Одним движением , Север пригвоздил меня к месту.

— Послушай сюда, малыш… — с ноткой угрозе в голосе, прошипел Север. — Я не собираюсь терпеть твои закидоны, и я покажу что у каждого твоего действия бывают неприятные последствия!

Я резко повернулась к нему, и мы чуть ли не столкнулись лбами. Но Север продолжал распинаться.

— Честным путем, отработать хочешь значит? — Он рассмеялся друг, а его голос стал насмешливый. — Mon Amour, а что ты умеешь, кроме того, как красиво крутить задом перед пьяными мужиками?

Это было словно пощечина. Север за такой короткий срок сумел узнать, не без моих же стараний, что это мое слабое место. Настоящее унижение.

Я замахнулась рукой чтобы дать ему пощёчину не думая ни о чем. И зря.

Север перехватил мою руку в воздухе, и посмотрел на меня с такой яростью, что я ощущала его взгляд даже сквозь стекла очков. Отчего-то я сразу представила, какие у него сейчас глаза за стёклами очков. Дикие, такие же как у обезумевшего зверя. Север не ударил меня в ответ. Он сделал ещё хуже, решил поставить меня на место. Его хватка на моем запястье сжалась до хруста в суставах, выкручивая руку так, что я от неожиданности подалась вперед, теряя равновесие. Я уперлась свободной ладонью в его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнулся. Север наклонился к самому моему лицу, и от него пахло вином и дорогим парфюмом.

Страх обрушился на меня ледяной волной, парализуя дыхание. Какая же я дура. Зачем я замахнулась на него? Сердце грохотало где-то в горле, кровь стучала в висках. Я смотрела в темные стекла его очков и почувствовала, как немеют кончики пальцев. В горле пересохло, а воздух в легких застрял колючим комом. Я физически ощутила, как от него исходит волна угрозы. Он не кричал, не размахивал руками, но от его холодной ярости, меня самой бросало в холод. Я поняла, что если он захочет, то легко сломает мне запястье прямо здесь, и никто не посмеет ему даже пискнуть в ответ.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? — его голос упал до угрожающего шепота.

Я дернулась назад, пытаясь освободиться, но он держал крепко.

— Отпусти, — прошипела я, хотя голос предательски сорвался на писк.

— Не дергайся, — Север сжал мою руку еще сильнее. Я поморщилась от боли. — Запомни раз и навсегда, Ксения. Я не твой сокурсник и не пьяный мужик в клубе, которому можно заехать по морде. Со мной такие фокусы не проходят. Ты подняла на меня руку. Считай, что это твой единственный раз. Попробуешь еще раз - и я не посмотрю на то, что ты мне нравишься. Мы друг друга поняли?

Он замолчал, давая мне прочувствовать каждое слово. Я стояла, боясь пошевелиться. Паника сжимала горло, мешая дышать.

— А теперь сядь, — приказал он тихо, что я инстинктивно подчинилась.

Он разжал пальцы, а я рухнула обратно за столик, потирая горящее запястье. На коже уже начали проступать красные следы от его хватки. Север не сел напротив. Он остался стоять, нависая надо мной сзади, упирая обе руки на столе.

— Значит, честным путем захотела, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Похвально. Только вот незадача, Ксюша. У тебя на этого попросту не будет свободное время.

Север пододвинул ко мне бокал с вином, к котором я даже не притронулась.

— Пей. И слушай внимательно.

Взяла бокал, я сделала глоток. Рука дрожала, вино плескалось о стеклянные стенки. Терпкая жидкость обожгла горло, и заставил поморщиться. Север удовлетворенно кивнул, наблюдая за мной.

— Если тебе так нравится эта работа, — продолжил он, и его голос сочился ядом, — если тебе так нравится внимание посторонних мужчин, то я найду этому применение. Каждую субботу вечером будешь танцевать для меня. — Север наклонился ещё ближе к моему уху. — Мне нравится, как ты вспыхиваешь, когда злишься. Это будет... увлекательно.

Кровь прилила к лицу. Мне казалось, что я сейчас взорвусь.

— Ты... ты просто мразь! — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы.

— Можешь называть меня как угодно. Но не забывай что и у моего терпения есть лимит, малыш, — он пожал плечами. — Но это не все. Будет еще одно задание. Оно касается моего брата. Но об этом, подробнее мы поговорим позже, когда ты немного привыкнешь к ситуации.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Внутри меня боролись два чувства: дикий, животный страх перед этим человеком и не менее дикое желание бежать. Но я знала: если я сейчас уйду, он найдет способ разрушить мою жизнь.

— А пока, Ксения, — его голос стал фальшиво- нежным, что пугало еще больше, — отпей содержимое бокала, а я подожду пока ты придешь в себя. Видишь? — вдруг рассмеялся он.— Какой я добрый.

И в тот момент, когда я вновь преподнесла стакан к губам, Север, словно издеваясь надо мной, поднял руку и медленно снял темные очки. На меня смотрели пронзительные ледяные глаза. Глаза, в которые я смотрела каждую пятницу на лекциях, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Глаза Сергея Михайловича Сереброва.

Меня будто током ударило. Я хотела вдохнуть, но воздух застрял в горле. Это было лицо моего преподавателя. Только волосы другого цвета, платиновые, зачесанные назад, и взгляд другой. У Сергея он был теплым, понимающим. У Севера холодным, как айсберг.

— Похож? — с ехидной усмешкой спросил Север, наслаждаясь моей реакцией.

— Ты... — прошептала я, чувствуя, как меня начинает мутить. — Ты же сказал что у тебя операция была … Что за цирк?

Я уставилась на него, чувствуя, как меня начинает мутить. Алкоголь, поначалу приятно разливался по венам, но сейчас он словно вступил в реакцию с моим шоком. Север с нескрываемым удовольствием от моей реакции, откинулся на спинку стула. Он не стал надевать очки обратно, позволяя мне в полной мере насладиться цветом его глаз. Таких же, как у Сергея Михайловича.

— Вы с Сергеем Серебровым близнецы?

Я не стала юлить. Я уже слышала и фамилию, имя и отчество в клубе от Карины. А ещё он безумно похож на Сергея. Так и получилось, что сложить дважды два, для меня не составило колоссального труда.

— Близнецы? — он тихо, раскатисто рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Нет, Ксюша. Не угадала. Сергей на год старше меня. И, как видишь, судьба распорядилась так, что внешне мы весьма похожи, а вот внутри…

Он взял свой бокал и сделал большой глоток, пытаясь смыть какой-то горький привкус с языка.

— Я сказал про операцию, потому что не хотел, чтобы ты раньше времени начала задавать вопросы и лезть не в свое дело. А сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты слушала.

Я машинально поднесла свой бокал к губам и сделала еще глоток. Терпкое вино обожгло горло, но, к моему удивлению, немного успокоило натянутые до предела нервы. Страх никуда не делся, но паника отступила, сменившись пьяным оцепенением. Я смотрела на Севера и видела перед собой профессора Сереброва. Это было настолько сюрреалистично, что я просто не могла заставить себя отвести взгляд.

— Сергей — гордость нашей семьи, — начал Север, и его голос стал жестче. — Идеальный сын, и любимец матери. Он никогда не перечил отцу, всегда делал то, что от него ждали. Пошел по стопам родителей, защитил диссертацию, получил кафедру. Он воплощение всех их надежд.

Север усмехнулся, крутя в пальцах ножку бокала.

— А я… я был черной овцой в стаде белоснежных овец. Когда я отказался поступать в магистратуру и вместо учёбы занялся бизнесом, отец пришел в ярость. Сказал, что я позорю фамилию. И вычеркнул меня из завещания. В один момент. Мне ничего не оставили. Ни копейки.

Север перевёл взгляд на меня, ожидая реакции. Я же, чувствуя, как вино начало уже приятно туманить голову, слушала его очень внимательно. В этом холодном и властном мужчине вдруг проступила какая-то детская обида.

— Но ты же… — я запнулась, пытаясь сформулировать мысль. — Ты же владеешь клубом. Ты богат. Что тебе сейчас не хватает?

— Богат, — горько согласился он. — Потому что я сам всего добился. Своими руками и зубами выгрызал каждый контракт. И теперь, когда я встал на ноги, я хочу получить то, что принадлежит мне по праву.

Я сделала еще глоток, чувствуя, как в голове начинает першить вновь. И кажется, я втянулась вкусом, из за чего уже не морщилась.

— Стоп, — я подняла голову. Мысли в голове ворочались, но я все же смогла ухватиться за нужную. — Откуда тебе вообще знать, что я знакома с твоим братом?

Улыбка сползла с его лица, а взгляд стал острым, как лезвие.

— У меня есть глаза и уши везде, где мне нужно.

Я хотела спросить, что именно он имеет в виду, но Север не дал мне вставить и слова.

— И именно поэтому, у меня будет для тебя задание. Ты сблизишься с Сергеем.

Я поперхнулась вином.

— Что? — я уставилась на него, не веря своим ушам. — Я? Сблизиться? С твоим братом?

— А почему нет? — Север пожал плечами. — Посторешь глазки, Он не такой уж и благородный, обязательно клюнет. А потом ты добудешь для меня нужную информацию.

—Ты в курсе что это одна из форм эскорта? — У меня кипела кровь.

— Да называй как это как угодно, — спокойно возразил Север, и в его глазах снова вспыхнул ледяной огонь. — Потому что иначе я найду способ по изощреннее как тебе испоганить жизнь. Поверь, я умею быть злым. Но он тебе оно надо?

Он снова откинулся на стуле, возвращаясь к своей расслабленной позе.

— Ты сама сказала, что хочешь отработать честным путем. Вот тебе ещё один способ в придачу.

Я залпом допила вино в бокале. Шум в голове усилился, и теперь я смотрела на Севера сквозь какую-то пелену.

— Как бы ты сам не пожалел о содеянном, — злобно зашипела я с угрозой.

— Ну-ну , — Север издевательски рассмеялся и отодвигая свой стул ближе ко мне, наклонился и взял меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— С этого дня, ты сделаешь все что я тебе скажу.

Глава 4

Ксюша

За весь прошедший период моего больничного на работе, я уже целую неделю не виделась с девочками. В Университете ссылалась на занятость, я избегала любые контакты с людьми и варилась в своем собственном котле мыслей. Миша, который всё-таки выздоровел и соизволил приехать в Университет в середине недели, доконал меня пытаясь подбадривать. Но единственное на что меня хватило, так это бездумно кивать головой на автомате и глупо улыбаться через силу.

Меня терзали мысли, а мой мозг отчаянно искал выход из того положения в котором меня загнал Север.

Меня ужасала сама мысль о нём, не говоря ещё и том чтобы подчиниться его желаниям. С одной стороны, если я проглочу его наживку ,и дам добро в сторону его «извращённых пожеланиях» то мне не придётся работать как раньше. У меня появится больше времени на учёбу, и я смогу оплатить бабушке дорогостоящее лечение. А с другой… если я пошлю его, то мне наверняка придется не сладко. Мне не хотелось верить в то, что он действительно мне навредит с помощью отчисления. Хотелось самой пойти в клуб и написать заявление на увольнения, а потом пропасть к концами. А бабушке самой признаться, чем именно я занималась в клубе. Она поймёт меня. Немного конечно поругает для приличия, а потом к моему сожалению, расплачется. Я больше всего на свете не хочу услышать её бессильные рыдания, она этого по просту не вынесет.

Я не могу сейчас мыслить и анализировать трезво, по этому я решаюсь что должна рассказать кому-то близкому об этой ситуации.

Особняк Романовых встретил меня обвалакивающим запахом вкусного кофе. Я сидела в просторной гостиной на белоснежном диване, вцепившись пальцами в край пушистого пледа. Здесь всё было идеальным, но в то же время уютным, высокие потолки, лепнина, антикварные вазы. И на фоне этой роскоши я всегда немного терялась.

Я только что вывалила на Сашку и Арину абсолютно всё. Про клуб, про то как уволок на крышу небоскреба, как заявил, что сделает из меня «идеальную жену» для себя. Про его ультиматумы, и про шантаж бабушкой. И про самое главное, что больше всего девчонок повергло в не меньший шок чем меня, то что Север брат Сергея Михайловича.

Повисла тишина, в которой девчонки наверняка переваривали услышанное. Но ничуть удивились. Саша красная от злости, сжала кулаки, а Арина медленно отставила чашку с чаем на стеклянный столик, глядя на меня во все глаза.

— Я его уничтожу, — выдохнула Саша. Ее голос дрожал от ярости. — Это чистой воды похищение и шантаж! У меня брат в ФСБ работает. Один звонок, и от этого твоего Севера мокрого места не останется. Мы его закроем так, к е*бене матери!

— Нет, Саш, — я резко выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода. — Никаких звонков. Я сама с ним разберусь. Мне лишь нужно было с кем-то обсудить всё произошедшее… У меня в голове такая каша… — я схватилась за висок и слегка помассировала его.

— Ты с ума сошла?! — Саша вскочила, начиная мерить гостиную широкими шагами. — И каким же образом позволь спросить? Мысли трезво! У тебя против него совершенно нет ничего.

— Я знаю, — я смотрела на свои руки. Пальцы мелко подрагивали. — Но если я натравлю на него твоих родственников, я не узнаю, зачем ему это нужно на самом деле, Саш. Я знаю что он опасен. А ещё я знаю что он не просто так влез в мою жизнь. Да и не хочу потревожить твоего брата такими пустяками.

— Ты е*анутая? — перешла Саша на писклявый визг.

Но я продолжила.

— Я подумала что лучше будет если мне самой будет чем шантажировать. Втереться к нему в доверие, а потом найти на него компромат. Что-то такое, чем я смогу его прижать. Даже если твой брат сейчас мне попытается помочь, ему по просту не будет чем его напугать.

— Это опасно, — тихо сказала Арина, глядя на меня. — Такие люди не прощают такие подставы.

— Я понимаю это, — я подняла на них глаза. Внутри меня боролись страх и странный инстинкт выживание. Либо он меня, либо я его. — Пока он меня не тронул. Он угрожает, но... Я надеюсь, что он не станет воплощать в жизнь свои плохие намерения. Если я буду осторожна, у меня получится.

Саша остановилась, тяжело дыша. Она хотела спорить, но что-то в моем лице заставило ее замолчать.

— Мне это не нравится, — процедила она сквозь зубы. — Но дело твоё! И если он хоть пальцем тебя тронет, я его кастрирую к х*ям собачьим!

Договорить мы не успели. В коридоре раздались шаги, и в гостиную вошла Яна.

Она выглядела потрясающе, огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, яркие зеленые глаза светились мягким светом. На руках она несла Матвея.

— Привет, девочки, — улыбнулась она. — О чем шепчетесь?

— Да так, о сессии, — моментально среагировала Арина, натягивая дежурную улыбку, пока Саша отвернулась к Яне спиной пытаясь успокоиться.

Мы с Сашей переглянулись. Про клуб и Севера при Яне - молчок. Для жены старшего брата Саши я была просто примерной студенткой.

Матвей, двухлетний вихрь с темными волосами и синими глазами, тут же начал вырываться из руках тёти.

— Пусти! Пусти! — закричал он, топая ножками. — Играть хочу!

— Мотя, успокойся пожалуйста, тебе нужно сначала покушать, — Яна устало вздохнула, усаживая его на стул и продвигая тарелку с кашей. — Ну-ка, открывай ротик.

— Не хочу! — Мотя стукнул ладошкой по столу, и ложка с кашей полетела на пол. — Не буду!

— Матвей! — строго сказала Саша, но мальчик уже закатил истерику, выгибаясь дугой. — Это ещё что за представление?

— Упрямый как отец… — Яна покачала головой, пытаясь его удержать и осеклась на полуслове.

Я проследила за ее взглядом. Саша стояла, сжав челюсти так, что её мышцы на лице дрогнули. Ее лицо, в буквальном смысле потемнело. Упоминания об отца Матвея и имени Ярослава в этом доме, было сродни взрывчатке. Ярослав, как вы уже поняли, по неврозу Сашки, только недавно вернулся в город, и Саша была категорически против того, чтобы он виделся с Матвеем, и уж тем более с ней самой. Эта тема была для нее сродни кровоточащей раной.

Яна моментально поняла свою ошибку. Ее улыбка погасла, она опустила глаза и быстро забормотала:

— Прости, Саш. Я не подумала. Давай, Мотя, ешь.

— Не хочу! — завопил ребёнок и покачал ногами в истерике, — Я хочу чокопай!

— Поешь свой чокопай, после того как поешь суп! — подошла к своему сыну , Сашка, и обратилась к Яне забирая у той ложечку с явным намерением самой накормить Матвея. — Давай! За маму!

— Не хочу! — Мальчик надулся и вновь закапризничал, но всё же открыл рот. Саша попыталась запихнуть в рот крем-суп, но вдруг она остановилась, когда Яна быстрым движением схватила себя за живот. Её лицо резко побледнело, она замерла, прижав ладонь к губам. Ее плечи передернуло.

— Ян, ты чего? — Арина привстала с кресла.

— Извините... — прошептала Яна, резко вставая. — Я сейчас.

Она выбежала из гостиной, и через секунду хлопнула дверь ванной. Мы услышали приглушенные звуки.

Мотя остался сидеть на стуле, недоуменно хлопая глазами и оборачиваясь к тёте в сторону ванной, и начал ныть. Арина медленно повернулась к Саше.

— Саш, — тихо позвала она. — Ты не замечала за Яной в последнее время странностей?

Саша нахмурилась.

— Каких таких странностей?

— Она в последнее время, отказывается от мяса. Ее воротит от резких запахов. Бледная ходит… И ее тошнит, как сейчас — Арина говорила спокойно, но очень уверенно. — И это уже не первый раз.

Саша замерла, глядя на закрытую дверь ванной. В ее глазах медленно начало зарождаться понимание.

— Думаешь... — начала Саша.

— Я думаю, что Яна беременна, — закончила за нее Арина.

Я обрадовалась, в семье Романовых возможно скоро будет пополнение. И это невольно заставило и меня задуматься о будущем. А какая будет моя будущая семья? У меня никогда не было пример идеальной семьи, вдруг в будущем я не справлюсь. Вдруг стану как… моя мать… От этой мысли меня передернуло, и я невольно чуть ли не расплакалась.

Через пару минут дверь ванной открылась. Яна вышла, вытирая лицо влажным полотенцем. Она выглядела измученной.

— Простите, девочки, — слабо улыбнулась она. — Наверное, что-то не то съела, не знаю почему так выходит.

Саша осторожно подошла к ней. В ее голосе чувствовалась только забота.

— Ян… Ты ничего не хочешь нам сказать?

Яна подняла на нее глаза. В них плескался страх и недоумение.

— О чем ты?

— Может ты беременна? — задала уже я вопрос.

Яна перевела ошарашенный взор на меня и покачала головой в неверие.

— Арина, — обратилась Сашка с сводной сестре, — Ты можешь пожалуйста сходить за тестом на беременность? А лучше возьми побольше, чтобы наверняка. — Улыбка на лице Сашки становилась всё шире и шире, а мрачное лицо Яны, все темнее и темнее. — Я бы пошла с тобой но Мотя ещё не поел, а Яне как видишь…

— Конечно, без проблем. — Отозвалась Арина.

А я в свою очередь, чтобы не бросить подругу одну, решила составить ей компанию и дойти до аптеки, которая была в нескольких минутах езды.

— Ты уверена, что нам нужно столько? — спросила я, глядя на то, как Арина сгребает с витрины аптеки сразу десять упаковок разных тестов на беременность.

— Ты же знаешь Сашку, — Арина хмыкнула, расплачиваясь картой. — Если мы принесем один, а он окажется бракованным, она нас заставит бежать обратно. Так что легче просто позаботиться заранее и принести побольше.

Мы вышли на улицу из аптеки. Осенний ветер тут же забрался обратно под пальто. В голове все еще гудело от пережитого разговора.

— Слушай, — Арина притормозила у машины, внимательно на меня посмотрев. — Ты точно уверена в своих действиях? Ты конечно можешь не согласиться, но мы с Сашкой сможем найти способ тебе помочь.

— Не надо, Арин, — я покачала головой, чувствуя, как внутри снова поднимается тошнотворная волна тревоги. — Мне нужно было выговориться хоть кому-то, а уж потом самой понять как мне поступить дальше.

Арина тяжело вздохнула и завела машину.

— Хорошо, Ксюш. Но если этот ублюдок перейдет черту, пообещай что сразу нам расскажешь. Договорились?

— Договорились, — слабо улыбнулась я, и мы двинулись с места.

Дорога обратно заняла не больше десяти минут. Когда мы вернулись в особняк, Сашка как раз пыталась запихнуть в Матвея очередную ложку супа, а Яна сидела на диване, бледная как мел. Арина молча высыпала покупки на журнальный столик.

— Это еще зачем так много? — округлила глаза Яна.

— Для точности, — отрезала Сашка и обратилась к Яне как к ребёнку, будто позабыв что вообще-то, Яна среди всех нас старше на четыре года. — Иди. И не смей отпираться.

Яна перевела взгляд с Сашки на Арину, потом на меня. В ее глазах плескалась настоящая паника. И я искренне не могла понять «почему?» . Я уверена со стопроцентной вероятностью что её муж обрадуется до невозможности от такой радостной новости. Возможно действительно они еще не готовы к детям, но сейчас самое главное поддерживать её.

Яна медленно встала, взяла всего три коробочки и, пошатываясь, ушла в ванную. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

— Мам, а куда тётя Яна пошла? — Матвей отвлекся от каши и задрал голову, хлопая длинными ресницами.

— Скоро вернётся, зайчик, — Сашка вытерла ему рот салфеткой. — Ешь давай. Ложку за дядю Ника, ложку дядю Яна .

— За дядю не хочу, — надулся Мотя. — Хочу за тётю.

— Хорошо, давай за тётю. Просто ешь уже ради Бога, — сдалась Сашка, закатывая глаза и почти сама взывыла как ребенок. — Мотя, ну пожалуйста ешь, а то мы так до ночи будем сидеть.

Пятнадцать минут тянулись как резиновые. Сашка, казалось, забыла про сына, уставившись на дверь ванной. Матвей, почувствовав напряжение в комнате, притих и начал катать по столу свою маленькую красную машинку, тихонько урча себе под нос: «Би-би-би».

Наконец, щелкнул замок. Дверь открылась, и на пороге появилась бледная, как привидение Яна. Ее лицо было абсолютно белым, губы дрожали, а глаза были настолько широко раскрыты, что казалось, еще секунда и она упадет в обморок.

— Боже… — голос Яны дрожал, — Я так не боялась забеременить даже в подростковые годы…

Она держала тесты в руках, но не смотрела на них, будто боясь. Вместо этого она, как в тумане, сделала несколько шагов вперед и молча сунула все три теста мне в руки.

— Держите вы. Я не могу на них смотреть, — прошептала она севшим голосом.

— Ксюш, глянь ты? — вдруг разволновались и Сашка с Ариной.

Я рассмеялась и взяла из в руки чтобы всё-таки увидеть что там. Результат меня ничуть не удивил.

— Все положительные.

И тут же в гостиной раздался мой оглушительный визг.

— Да ладно?! — заорала от радости Арина, подпрыгивая на месте схватив одну из коробочек, — Бо-оже!

— Плюс и две полоски. Это точно. Янка, ты беременна! — ответила я.

Сашка вскочила так резко, что ковёр под ней чуть ли не отлетел в сторону. Не успела Яна и слова сказать, как Сашка с диким, счастливым визгом подлетела к ней и сгребла в объятия.

— А-а-а! Янка, ты как это сделала?! Ой, то есть, я знаю как, но все равно! Ура! — Сашка начала прыгать на месте вместе с Яной, которая от шока и неожиданности уже начинала улыбаться сквозь слезы.

Матвей, который до этого сидел смирно, увидел, как мама прыгает и смеется, и решил, что это новая игра.

— Ура-а-а! — завопил он тонким голоском, сполз со стула с ложкой в руках и начал прыгать вокруг нас, размахивая руками. — Пыг-пыг! Мама, пыг!

Вся гостиная превратилась в какой-то сумасшедший дом. Мы вчетвером скакали вокруг журнального столика, как ненормальные, а Матвей носился под ногами, звонко хохоча как весенний колокольчик. Яна плакала, нет! Рыдала! , Но полагаю что это были лишь слезы счастья. Она прижимала руки к животу и смотрела на нас с такой теплотой, что у меня самой защипало в носу.

— Так, стоп, тихо! — скомандовала Арина, когда первая волна эйфории схлынула. — Яна, тебе нельзя так скакать. Садись, горе луковое.

— Точно-точно, — Сашка тут же подхватила невестку под локоть. — Прости, я забылась. Боже, это же надо! Мотя, прекрати прыгать!

Матвей замер, удивленно посмотрев на мать, а потом снова перевел взгляд на Яну. Он подошел к ней, смешно надув щеки, и ткнул пальчиком в ее живот.

— Там ляля? — спросил он серьезно.

— Ляля, зайчик, — улыбнулась сквозь слезы Яна, погладив Матвея по пышным тёмныи волосам. — У тебя будет братик или сестричка.

— Ура! — снова закричал Мотя и побежал катать свою машинку.

— Ладно, — вздохнула я, переведя дух после столь активных скачек, — Раз у нас тут пополнение, то я требую праздничный торт! И желательно не один!

— Заказываем! — гаркнула Сашка. — Сегодня гуляем! Мотя, мы будем есть торт!

— Тортик! — подхватил Матвей, подбрасывая машинку вверх. — Ура!