Читать книгу: «Эпоха синих облаков»

Вместо пролога

—Раньше все было по-другому.

Я едва расслышала тихий голос за кваканьем лягушек. Ночь висела над болотом, скрадывая и его зелень, и тину, и заросли камышей у берега. Даже большие белые кувшинки не улучшили моего настроения. Я подобрала под себя ноги, поудобнее устраиваясь на кочке, и не ответила.

Рядом раздался негромкий плеск, и большое светящееся светло-зеленое существо, похожее на головастика с человеческими руками, с трудом взобралось на лист кувшинки. На меня уставились меланхоличные зеленые глаза.

–Раньше было проще, —продолжал водяной. —Вот тебе добро, вот зло, здесь ад, здесь рай. Теперь все перепуталось. Миров наверху! —Он поднял к звездному небу глаза. —Не счесть! И все огромные. Наша маленькая вселенная—кроха рядом с ними. —Он вздохнул. —Единственное, что нам остается—плюнуть на них. И быть счастливыми в нашем тихом болоте.

–А как же несчастье? —отозвалась я.

–Нет никакого несчастья, —ответил он, добродушно вздыхая. —Есть только испытания, которые нам посылает Создатель, чтобы понять, достойны ли мы счастья.

Он задумчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на горизонт.

–Это всего лишь болото на Земле, —сказал он. —Если хочешь найти что-то стоящее, ступай к горизонту

–А как же вы?

–Мы будем ждать тебя здесь.

Он порылся в тине, осторожно вынул из нее маленькую резную шкатулку и, обтерев ее листьями, протянул мне.

–Открой.

Я приняла подарок. На синем бархате в обнимку сидели две крохотные ярко-голубые лягушки. Черные глаза уставились на меня—и лягушки запели. Странный бархатный дуэт, двухголосие, разнесся над тихим болотом. Неторопливая нежная мелодия бережно обволакивала меня, касаясь чего-то глубоко спрятанного. Звуки текли словно шоколад, от них становилось спокойно и тепло. Когда певцы умолкли, я осторожно закрыла шкатулку и протянула ее хозяину.

–Спасибо тебе, водяной, —сказала я.—Мне было легко с тобой.

–Нечисти не существует, —ответил он, —как и много другого, придуманного людьми. Мы все Его дети. —Он тяжело вздохнул. —Ступай вдоль берега. Иди на голубой свет.

Легко подтолкнув мою кочку к кромке воды, он без всплеска исчез в тине.

Я сошла на берег и побрела к горизонту. Скоро болото сменила темная равнина. Я пересекла ярко-алый барьер, потом черный. Миры, молчаливые и пустые, расступались, пропуская меня без единого звука. Чем ближе я приближалась к голубому, тем холоднее становилось. Землю покрыл лед, ярко-голубой, местами белый, сначала тонкий, потом сплошной. Небо засинело, стало высоким и звенящим. Лед топорщился невысокими льдинами, которые росли все выше. Они сияли в голубом свете, ослепляя и вытягивая силы. Когда я уже с трудом переставляла ноги, впереди показалась бледно-золотая точка.

Оазис был совсем крохотным. На нем помещались маленькая пальма, круглое озеро и кусочек зеленой травы. Теплый золотистый свет приятно ласкал глаза после слепящей голубизны. Под деревом, прислонившись спиной к стволу, сидел невысокий крепкий старик. Я не видела его лица—оно скрывалось в тени. Простая холщовая ряса мешком болталась на жилистом теле. Натруженные босые ноги давно не знали обуви. Я с облегчением упала рядом с ним на зеленую траву и закрыла глаза.

–Холод изматывает идущего, —сказал он. —Но нет никакой другой дороги кроме как идти сквозь зиму. Только холод и лед —вот и все, что нам осталось. —Он помолчал. —Эта пустыня кажется бесконечной.

–И как же ее пройти? —просила я глухо. —Не замерзнуть?

–Самому создавать оазис, —отвечал он. —Островок тепла внутри себя. Место, где ты можешь согреться сам и согреть тех, кто рядом с тобой. – Он вдохнул. —Но это может сделать только очень сильный.

–Добрый? Честный? Справедливый?

–Нет, это не поможет. Только сила. Источник света внутри. Мы слишком слабы, чтобы пересечь эту пустыню. —Его голос дрогнул. —Мы пойдем по твоей крови.

Я помолчала.

–Думаешь, у меня получится?

–Мы очень надеемся на это. Ты единственная кто может пройти ее. Ты будешь строить маленькие оазисы, чтобы мы могли идти вслед за тобой. —Он вздохнул. —Иначе нам никогда не дойти. Не увидеть нового мира. —Он помолчал. —Маленькие оазисы на пути к счастью.

Не глядя на него, я поднялась, пересекла крохотный клочок земли и встала на лед, вглядываясь в голубой горизонт.

–Свет, —сказал старик тихо. —Свет Источника.

Я оглянулась и посмотрела на поникшую фигуру.

–Будь благословенна, —прошептал он.

Глава первая. Город Синих облаков

Часть 1. Сад

—Входи, ну что же ты замерла, —сказал голос.

Я стояла в темноте. Сквозь открытую дверь лился бледный голубой свет. Легкий ветер шевелил мои волосы, развивая вуаль. Свет был чужим. Странным.

–Входи же, не бойся.

В проеме двери появилась высокая фигура в белом балахоне, такого же цвета брюках и тонкой голубой рубашке, расстегнутой у ворота. Прямые темные волосы падали на высокий бледный лоб без единой морщинки, но в мужчине не ощущалась молодость. Он был свеж, красив и стар.

–Кто ты?

–Зови меня Эрл.

Решившись, я вошла в свет.

За дверью цвел сад. Зеленые холмы, покрытые цветами, тонули в прозрачной голубой акварели. Аквамарин в глубине сада густел, становился более ярким, цвета бирюзы.

Сад показался мне необычным. Я остановилась рядом с изящными цветами, напоминающими тюльпаны. Все чашечки отличались формой, цветом и запахом. Чуть-чуть, едва заметно, но это делало каждый цветок особенным, выделяло его среди других. Легкий аромат миллионов запахов плыл над бесконечной равниной. Горели капельки росы в нежных чашечках, качались гордые головки. Ни одного изъяна. Каждый цветок являл собой совершенный, идеальный образец.

–Что это за место? —спросила я, погружаясь в очарование раннего утра, когда уже торопится рассвет, но все еще спит и видит последние легкие сны.

–Сад твоей матери.

–В нем нет ни одного одинакового цветка.

–Это так. Твоя предшественница очень любила этот сад. Она сама собирала эти цветы и ухаживала за ними, не доверяя никому. Они —отражение миров, которые она создавала.

–Я не понимаю.

–Каждый цветок —это чувство, особенное чувство, которое испытывает живое существо, отраженная эмоция, рожденная событием, участником которого оно являлось.

–Но чувства часто повторяются.

–Ты права. Но одно чувство может иметь множество оттенков. В саду собраны только неповторимые, идеальные. Радость, печаль, отчаяние, горечь или страдание —миллионы оттенков этих и других чувств. Посмотри на эту поляну. —Ярко-красные цветы занимали огромное пространство и широким рукавом уходили на восток. —Это оттенки радости. Она очень разнообразна. Смешанная с горечью. Или с печалью. Или с тщеславием.

–А любовь тоже есть?

–Конечно. Это недавние насаждения. Их принесла ты из мира, где сейчас живешь. Посмотри туда.

Нежные цветы всех оттенков белого лежали словно первый снег на огромных широких пространствах и терялись в бирюзе горизонта.

–А добро и зло есть?

–Это категории, а не чувства. Они состоят из множества чувств и их оттенков. Ненависть, отчаяние, зависть, лесть, злоба. Или, наоборот, понимание, сострадание, печаль. И множество других.

–А нежность?

Он не ответил. Я повернулась выяснить, почему он замолчал. Он смотрел на меня задумчиво и серьезно. В больших синих глазах плавали искорки печали. Я ощущала эту печаль так же, как прозрачный голубой свет, который мягко окутывал меня. Она была смешана со слезами и задела меня сильнее, чем я хотела показать.

–Нежность. —Он словно пробовал на вкус это слово. —Это был любимый цветок твоей матери.

–Почему ты все время говоришь о ней в прошедшем времени? —спросила я с тревогой. – Что случилось?

–Она покинула нас, —ответил Эрл глухо. —Теперь это твой сад. Иди за мной.

–Но я…

–Прошу, пойдем.

Растерянная, испуганная, я пошла за высокой фигурой, легко скользящей над тропинками, поросшими невысокой плотной травой. Бирюза стала густой, темно-синей, и, наконец, совсем поглотила нас.

Мы стояла на небольшом участке земли, плавающем в темноте. В центре зеленой лужайки, на тоненьком стебле с двумя крошечными листиками, рос всего один цветок. Он казался очень одиноким среди этой пустоты. Молчаливые синие тени плавали над нежно-голубыми, почти прозрачными, лепестками, ласково заглядывая в глубину хрупкой чашечки. Они пели и баюкали. Они говорили. Они были прекрасными и страшными, мягкими и жестокими. Я чувствовала—они не обидят цветок, и все же ужаснулась чудовищной мощи, которая нависала над ним. И я понимала – эта сила убьет все, что, как ей покажется, может обидеть его.

Я опустилась на колени перед цветком и заплакала.

–Я знаю, что это, – сказал я глухо.

–Это —нежность, —ответил голос. —Это—ты.

Молчаливый и горький, Эрл встал передо мной на колени, и я, уткнувшись в его плечо, зарыдала во весь голос.

–Она говорила, что ей пора уходить, но почему так скоро? Как она могла оставить меня одну? Я не могу. Я не смогу без нее.

–Тебе придется принять то, что произошло, —вздохнул Эрл. —Жизнь должна двигаться вперед. Идеальное —только ее отражение. Она любила тебя. Мы любим тебя и позаботимся о тебе. Пока ты подрастешь, мы будем присматривать за садом. Потом это станешь делать ты. Сейчас тебе трудно будет с ним справиться. Он очень велик.

–Очень велик?

–Разумеется, дитя. Он размером с твою вселенную. Ты узнаешь каждый цветок, услышишь аромат каждого чувства, увидишь его красоту и свет, его неповторимость. Тебе многое нужно понять. Многому научиться.

–Зачем? – прохрипела я, размазывая слезы.

–Чтобы построить свой мир. Неповторимый. Особенный. В нем будут жить твои мечты, надежды, твой упрямый характер, твои чистота и нежность. Мир, который будет похож на тебя.

Часть 2. Библиотека

–Ты кто?

Пылинки плавали в мягком белом свете, который проливался сквозь высокий куполообразный потолок, выложенный хрусталем и голубым камнем.

–Твой учитель, – ответил голос за светом. —Подойди.

Я пошла по неширокому проходу между стеллажами. Книги разной величины и размера стояли ровными рядами без всякого намека на гармонию или стиль. Старые и новые, с разными обложками и совсем без них, они занимали все стеллажи, и этим шеренгам не было конца. Я посмотрела в просвет коридора и увидела бесконечность.

–У меня уже есть учитель. Его зовут Илия.

–Это земной учитель. Человеческий.

–А ты какой?

Голос хмыкнул. Я подняла голову и увидела сидящего на высокой стремянке мужчину. Он был молодым, не старше тридцати пяти, крепким, мускулистым, с большой головой и умными синими глазами, яркими и цепкими, как рыболовные крючки. Темный ежик волос, большие сильные руки, совсем человеческие, поросшие мелкими волосинками, пушистые темные ресницы – он был харизматичен, сказала бы женщина Земли. «Необычен, —подумала я, – и крайне привлекателен». Закатив рукава простой белой рубашки в тонкую синюю полоску, он с увлечением рылся в старых книгах, которые в беспорядке лежали рядами на полке. Наконец, вероятно, обнаружив то, что необходимо, он облегченно вздохнул и стал быстро спускаться вниз.

–Я буду учить тебя тому, что должна знать Ткущая.

–Зачем меня учить? Мама говорила, что, когда придет время, знания сами проснутся во мне.

–Знания, но не опыт. Ни воспоминания, ни чувства, ни горечь ошибок и поражений, которые каждая из твоих предшественниц пронесла через свою жизнь, создавая и разрушая миры. Эти знания не передаются. Они приобретаются.

–И когда нужно начинать заниматься?

–Прямо сейчас. Бери книгу. —Он протянул мне старый фолиант. – Начинай читать с первой страницы.

–И много таких книг я должна прочитать? —спросила я, осторожно принимая хрупкий потрепанный экземпляр.

–Их все.

Он указал в проход.

–Но ведь на это потребуется вечность!

–Глупости. За свою маленькую жизнь на Земле ты прочитала не меньше. Вспомни, как ты глотала книги десятками и обошла все библиотеки своего городка.

–И все же я не понимаю…

–Послушай меня. Представь, что тебе нужно построить что-то новое. Не видоизмененное старое, а принципиально новое, вплоть до последнего атома и мельчайшей частицы. Ты начинаешь строить, и вдруг понимаешь, что все это уже было, что кто-то придумал это раньше тебя. А ты не имеешь права повторяться. Для этого и нужны знания. Кроме того, ошибки твоих предшественниц уберегут тебя от собственных. Я понятно излагаю?

–Вполне.

Прижав к груди книгу, я устало опустилась на теплый пол и, облокотившись спиной о стеллаж, с тоской посмотрела в просвет между рядами.

Я чувствовала себя маленькой и потерянной. Большой мир, старая вселенная моего Отца, необъятная вечность за пределами Колыбели —здесь они казались зыбкими и далекими. Я словно шла по тонкому льду, навстречу сказке, и я не знала, какой она будет, страшной или прекрасной. Весь мой опыт, все мои знания, капризы, мягкие объятия Отца, его зашита и помощь – все растаяло как дым. У меня не осталось ничего, на что я могла бы опереться, и никого, на чью помощь могла надеяться.

Перспектива стать строителем чего-то нового, необыкновенного, здесь, на полу, в пыльной библиотеке, выглядела как насмешка и казалась слишком обыденной для своей грандиозности.

Я подняла глаза на своего невольного мучителя, который стоял рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо. Он страдал не меньше моего, но источник его страдания оставался скрытым для меня, тщательно спрятанный в глубине лучистых глаз.

–Пойдем, попьем чаю, —сказал он и протянул мне руку.

Я поднялась с пола, с содроганием ощущая тепло и мягкость его ладони.

–Я —живой, —ответил он на мою дрожь. —В отличие от твоего мира, в котором сны плавают, словно мухи в киселе. – Эти книги, это место, все, что видишь вокруг – живое, настоящее. И чай тоже настоящий. Идем.

Он потащил меня по проходу. Открыв незаметную дверь в стене, мы вышли из библиотеки, пересекли маленький холл и очутились в большом просторном помещении, которое, вероятно, служило кухней. Высокий дородный человек, весело жужжа, словно шмель, возился у квадратного стола, на котором стояли разнообразные блестящие емкости, совсем не похожие на наши кастрюли. Но чашки на высоком, до потолка, стеллаже из разноцветного стекла, с узорами на толстых стенках, выглядели как настоящие, земные.

–Ух ты, кто это здесь?! —прогудел весело добряк, и на меня с восхищением уставились темные карие глаза.

–Мы пришли за чаем, —сказал мой учитель.

–Тебе следовало предупредить меня, Стив! —огорчился повар. —Я бы по такому поводу испек пирог с клюквой.

–Успеешь еще откормить ее, —ответил тот, улыбаясь.

Меня усадили на высокий стул у квадратного стола. Словно из воздуха, появились две чашки с чаем. Одну взял Стив, а другую, из темно-синего стекла с золотистым вензелем на стенке, поставили передо мной.

–Это не моя.

Я отодвинула чашку, не понимая, почему это делаю. Они смущенно переглянулись.

–Прости, милая, —покраснел повар. —Это действительно не твоя чашка. Выбери себе, какая нравится.

Он указал на высокий стеллаж с разноцветными чашками.

–Можно мне вон ту, белую, с лилией? —спросила я, указывая на чашку на верхней полке, под самым потолком.

Мои новые знакомые странно притихли. Повернувшись, я заметила, что они во все глаза с изумлением смотрят на меня.

–Что-то не так?

–Нет, все в порядке, —ответил толстяк растерянно. —Но тебе придется самой подняться за ней. Ей еще ни разу не пользовались. Никто из нас не может снять ее. Она словно приклеенная.

Он торопливо принес лестницу и держал ее, пока я карабкалась вверх. Чашка оказалась очень красивой. Белое матовое стекло тускло мерцало, а в глубине снежного цветка вспыхивали и гасли золотые искорки. Я легко сняла чашку с полки и спустилась вниз. Мне налили чай и усадили на стул. Мужчины встали напротив меня, сложив руки на груди, и молча смотрели, как я пью обжигающий сладкий напиток, необыкновенно терпкий и вкусный.

–Она очень, очень красивая, —пробурчал повар. —С этим могут быть проблемы.

–Они уже есть, —ответил ему Стив.

–Прежняя Ткущая была резкой и угловатой, похожей на мальчишку, —продолжал добряк, вероятно, от потрясения забыв, что я тоже слышу их разговор. —А она такая нежная, чистая и светлая. – Он тяжело вздохнул. – И такая хрупкая.

– И старая, —вмешалась я. —Не забывайте, что я все еще человек и доживаю свой век на маленькой планете в маленькой вселенной.

–Не доживаешь, а досыпаешь свой век, – поправил меня Стив. —Несколько лет ничего не меняют.

–Я тебя не понимаю. —Я отставила кружку. —Что ты хочешь сказать?

Он взял меня за руку и, стянув со стула, подвел к огромному окну.

–Добро пожаловать в Город синих облаков, живой и настоящий. Вечный город. Центр всего.

Сквозь хрустальные стекла в мою жизнь ворвался город под синими облаками, не оставляя никакого шанса не полюбить его.

Высокий, белый, с золотыми крышами куполов, хрустальными окнами, светлыми двориками с маленькими фонтанами, рощами и лужайками, летающими людьми и странными существами, он казался неторопливым, уверенным и спокойным. Он был чужим и все же знакомым. Я ощутила чистоту и тяжесть синего света своей матери и еще что-то новое, золотое, яркое, чистое, которое этот город впитывал, словно губка.

–У каждой Ткущей свой любимый цвет, —сказал Стив. —Тебе ведь нравится бледное золото, не так ли?

Я оглянулась и посмотрела на них, не пряча слез.

–Мы всегда здесь, —продолжал он негромко, пока его друг вытирал катящиеся градом слезы. —После того, как Ткущая перерождается, проходит немало времени, прежде чем она сможет построить новую вечность. Все это время мы присматриваем за порядком и старой вечностью. Это город помощников и слуг Идеала, которые помогают Ткущей управлять мирами.

–Вы бессмертны, —поняла я. —Вы видели всех Ткущих и пережили их всех. Сколько же вам лет?!

–На самом деле не так много, —отвечал Стив, —Здесь время течет по-другому. Мы живем как обычные люди. Этот город живой. По-настоящему живой. Ты узнаешь все его секреты и тайны. Познакомишься с каждым его жителем. – Он улыбнулся немного печально. —Добро пожаловать домой.

Часть 3. Музыка жизни

В темноте не жили даже тени. Мостовая, выложенная гладким камнем, ощущалась, но я ее совсем не видела. Я прошла несколько шагов и остановилась, совершенно растерявшись. Вокруг меня нависали громады каменных особняков, такие же молчаливые и невидимые, как этот город.

–Что ты здесь делаешь? —раздался рядом со мной тихий голос, и от неожиданности я отшатнулась, проехав по гладкому булыжнику.

Вероятно, я бы упала, но сильные руки подхватили меня.

–Горе горькое, —вздохнул голос. —Что же ты бродишь одна в темноте?

Слегка мерцая, надо мной склонилось человеческое лицо. Глубокие складки на щеках, изборожденный морщинами лоб, пряди волнистых волос с серебряными нитями —мужчине по виду было около шестидесяти. Невысокий, ширококостный, с мозолистыми сильными руками и смеющимися глазами. —он выглядел обычным работягой, который возвращается с работы домой. Свободный комбинезон из грубой ткани со множеством карманов, рубашка в клетку с закатанными рукавами, тяжелые ботинки говорили в пользу человеческой природы, но странный огонек, который горел в голубых глазах не давал забыть, что это не человек.

–Сама не знаю.

Мужчина вздохнул.

–Без нянек, хранителей и рыцарей. Вот так приключение свалилось на мою голову!

–Что это за место?

–Город Синих облаков.

Он осторожно поставил меня на мостовую.

–Я видела Город Синих облаков. Он не такой.

–Это Нижний город. Здесь редко кто бывает.

–А что здесь делаешь ты?

–Иду к своей зазнобе, —ответил он смущенно. Почесав затылок, он добавил: —Что с тобой поделаешь, пойдем, отведу тебя к Марте.

Он взял меня за руку как ребенка, и мы побрели в темноте.

–А почему здесь никого нет? —спрашивала я.

–В Городе обычно всегда пустынно. Все трудятся за его пределами.

–А ты почему остался?

–Я —строитель, —отвечал он. —Наша задача —поддерживать функционирование города. Ты ведь знаешь, что это особенный город? —Я кивнула. —Так вот. Он существует вне вечности, вне времени. Он словно призрак среди теней. Его невозможно коснуться, и в него никто не может попасть. Наша задача—обеспечивать его всем необходимым и оберегать от внешнего воздействия.

–А почему здесь так темно?

–В Верхнем городе светло, – довольно туманно ответил он и толкнул высокую дверь. —Мы уже пришли.

В темноте проступили очертания массивного деревянного стола, высоких добротных стульев и тяжелого шкафа с вензелями на створках. Похоже, хозяйка дома была поклонницей английской старины. Она появилась из соседней комнаты, заполнив помещение собой и светом. Высокая, дородная, с круглым добродушным лицом, свежим румянцем и яркими зелеными глазами —она могла свести с ума любого нормального мужчину.

–Прости, Марта, —промямлил мой новый приятель и легонько подтолкнул меня вперед. —Вот.

–Вот это так! —выдохнула хозяйка, уперев руки в массивные бедра. —Где ты нашел ее, Аристарх?

–В Нижнем городе, —ответил он виновато. —Бродила по улицам как привидение.

–Бедный ребенок!

Хозяйка взмахнула полными руками и бросилась ко мне. Через мгновение я утонула в ласковых сильных руках, которые бережно, но внимательно ощупали меня с ног до головы.

–Как будто все в порядке, —вздохнула Марта с облегчением и, усадив меня на высокий стул, унеслась в соседнюю комнату.

Вскоре она вернулась с большим серебряным кувшином и сверкающими синими чашками.

–Вот, маленькая, —заворковала она. —смотри, сладкая булочка, как ты любишь. А вот варенье вишневое, твое любимое. И молочко.

–Я не хочу.

–Нужно покушать, маленькая, —не унималась она. —Нижний город забирает очень много сил. А ты такая бледненькая. Смотри, какая мягкая булочка!

Она ворковала и ворковала, ласково целуя меня в макушку, и я даже не заметила, как съела все, что она мне предложила. Аристарх неловко мялся рядом, преданно заглядывая Марте в глаза, как счастливый щенок, который обожает хозяйку, но нашкодил и боится подойти.

–Ну, что застыл? —напустилась на него Марта. —Пойди, поищи плащ для девочки.

Он хлопотливо выскочил куда-то в темноту и скоро вернулся с большим, не по размеру, теплым плащом. Меня в него тут же завернули.

–Пойдем, —вздохнула Марта и крепко взяла меня за руку. —Мы проводим тебя.

Аристарх взял меня за другую руку, и мы неторопливо пошли поднимающимися вверх пустынными улицами.

Я подумала, что Город хранит много тайн, и вероятно, пока не хочет мне открывать их. Мы шли довольно долго, пока не стало светлеть. Голубой свет, сначала почти незаметный, скоро превратился в ослепительное сияние. Оно изменило улицы и дома. Камень и прозрачный металл, текучий как жидкое стекло, высокие арки, куполообразные крыши огромных особняков —город стал сверкающим, чистым, летящим. Синее и голубое сплетались с нитями едва заметных золотого и белого. Эта холодная отстраненная красота совершенно очаровала меня. Теперь я могла рассмотреть своих новых друзей. Они ничуть не изменились, но я подумала, что они, как и этот город, любят носить маски – вероятно, чтобы не испугать меня, они остались людьми, хотя, без сомнения, не были ими.

–Ну вот, зайчик, —сказала Марта, прижимая меня и целуя в макушку. —Тебе сюда.

–Отпусти уже ее, —проворчал Аристарх.

–Не могу, – вздохнула она, тиская меня. —Посмотри, какая она хорошенькая, какая нежная. Так бы и зацеловала.

–Можешь меня зацеловать, —ответил он. —Я не буду против.

Марта весело рассмеялась и отпустила меня.

–Ступай уже, непоседа. И больше не броди одна.

Я подошла к высокой синей двери, сверкающей словно сапфир, и не удержавшись, оглянулась. Он стояли, опустив плечи, с печалью глядя мне вслед, и у меня защемило в груди. Боясь передумать, я сцепила зубы и толкнула створки.

В пустом разрушенном зале царил полумрак. Осколки голубых стекол высокого купола слабо мерцали, словно болотные огоньки. Они устилали весь пол и высокие, распложенные в несколько рядов, кресла, обтянутые темно-синим бархатом.

–Откуда ты здесь взялась?

Осторожно касаясь моего плеча, надо мной склонился Жнец случая, похожий на огромного сияющего кузнечика. Прозрачные крылья, сложенные за спиной, слабо задрожали.

–Сама не знаю, – ответила я, осторожно переступая ногами по осколкам.

–Нет никакого смысла ничего здесь восстанавливать, —ответил он на мой невысказанный вопрос. —Зеркала разрушены. Сила ушла отсюда. Легче построить новый зал.

– А что произошло?

–Это долгая история. Когда-нибудь ты ее услышишь. Пойдем.

Переступая через осколки, он зашагал впереди, огромный, сияющий. Я с трудом поспевала за ним. Выведя меня из зала, Жнец с облегчением закрыл дверь. Какое-то время мы молча брели по пустынным темным коридорам— вероятно, эта часть здания не использовалась и была заброшена очень давно —но за следующим поворотом все изменилось.

Сверкающий мир широких коридоров, огромных прозрачных, словно слюдяных, залов с куполообразными, отливающими глубокой синевой, потолками, совсем не походил на человеческий мир библиотеки с ее деревянными стеллажами и пыльными книгами. Это был мир высокого искусства, мир идеального, где каждый камешек, каждая линия холодны и совершенны, где нет ни одного лишнего штриха или изъяна. Он парил в прозрачном голубом свете, хрупкий и стальной одновременно. И совершенно очаровал меня.

–Я не понимаю…

– Библиотека выглядит такой, какой ты хочешь ее видеть, —проворковал Жнец, —как и твой учитель. Ты ведь живешь как человек. И эта форма тебе уютнее и ближе. Посмотри сюда. Это кладовая.

Огромный зал был уставлен прозрачными прямоугольными коробками, в которых, словно куклы, стояли существа всех возможных форм, цветов и видов.

–Мы используем эти тела, когда требуется попасть в один из миров вечности, —пояснил Жнец. —А это оружейная.

Все виды оружия, от топора до светящихся прозрачных шаров непонятного назначения, висели в помещении, ничем не удерживаемые.

–Мы не любим войну, но иногда она неизбежна, —проворковал Жнец. —А здесь мастерские.

Следующий зал заполняли висящие в воздухе сверкающие неизвестные предметы.

–Наш мир делится на несколько родов, – продолжал Жнец. – С Жнецами случая ты уже знакома. Кроме Жнецов существуют род Хранителей, воинов, строителей, библиотекарей и рыцарей Бастиона. Еще есть твои няньки, но они не входят ни в один из известных тебе родов и стоят отдельно в нашей структуре. У каждого рода своя цель и свое предназначение. Большинство слуг Идеала постоянно находятся в дороге, вне Города, основная их работа проходит в вечности. В Городе по большей части находятся только строители, задача которых поддерживать Город и его существование, частично —библиотекари и рыцари Бастиона.

–Что это —Бастион?

–Его еще называют Синей башней. Там находится твой сад, и там ты будешь жить, когда придет срок и ты покинешь физическое тело.

–А библиотека находится в Синей башне?

–У всех родов —свои отдельные помещения. В Синей башне находится только твоя библиотека.

Мы прошли еще несколько великолепных, утопающих в холодном голубом свете, безлюдных залов, и Жнец толкнул высокую узкую дверь. С трудом протиснувшись в нее, он ввел меня в большую темную комнату.

От огромного старого камина шли неяркий свет и тепло, и я, утопая по щиколотки в темно-зеленом ковре, поспешила к нему, вдруг обнаружив, что совершенно продрогла. Несколько очень больших кресел, оббитых зеленым гобеленом, прятались в тени. Я скорее почувствовала, чем увидела, что три из них заняты. Жнец молча устроился в свободном, подальше от огня. Его сияние из серебристого стало бледно-золотым.

Воцарилось молчание. Когда я немного согрелась, из темноты раздался голос:

–Мы надеемся, тебе уютно. —Льдистый и холодный, он звучал, словно басовая нота. —Мы постарались, чтобы это помещение вызывало покой и доверие.

–Вам это удалось, —отозвалась я.

–Наш внешний облик может шокировать тебя, —продолжал голос. —Поэтому мы не показываемся. Но если это необходимо, мы оденем форму человека.

–Нет, не нужно, —ответила я. —Я пришла сюда со своим другом, и я доверяю ему. Кто вы?

Фигуры в кресле едва заметно пошевелились.

–Мы—Совет старейшин Города Синих облаков, —ответил тот же голос. —Представляем все роды слуг Идеала.

–Но вас всего четверо.

–Именно так.

–А родов значительно больше.

–Нас выбирают единым голосованием, самых достойных.

–Понимаю. И что вам от меня нужно?

–Мы хотели донести до тебя наши пожелания. Это не требования и не указания. Ты можешь не следовать им, если не хочешь.

–Я вас слушаю.

–Тебе нужно продолжить обучение.

– Не считаю это необходимым.

–Ты еще ребенок по меркам этого мира. Твоя мать не успела закончить твое образование. Она покинула нас, не оставив надлежащих инструкций. Но опыт многих поколений, который мы скопили, показывает, что эти знания необходимы для твоего взросления и развития.

–Как долго я должна буду учиться?

–Триллион периодов.

–Сколько?!

Я отвернулась от камина и уставилась в темноту.

–Это не так долго, как тебе кажется. Ты не успеешь соскучиться.

–Хорошо, – вздохнула я. —Что-то еще?

–Тебе не следует использовать свою силу, находясь в вечности.

–Почему?

–Твой учитель уже снял все блокировки, мешающие ее движению, и она теперь свободно циркулирует в тебе. Ты должна сдерживать ее.

–Я не смогу. Не сумею. Мне нужно сиять, иначе я начинаю болеть и могу умереть.

–Сиять —это другое. Речь идет о силе, которая создает и разрушает, понимаешь? Ты можешь убить всех, кто находится рядом с тобой.

–Кажется, понимаю.

–Рядом с тобой теперь постоянно будут находиться рыцари Бастиона.

–Зачем? Вокруг меня и так уже стать негде.

–Рыцари очень корректны и незаметны. Они красивы и коммуникабельны. Они найдут общий язык с твоими няньками и не помешают тебе. Мы настоятельно просим тебя не отказываться.

–Хорошо, – вздохнула я.

–В свои приходы сюда ты будешь жить в Синей башне. Там есть все необходимое.

– Я кое-кого встретила в Нижнем городе. – Я замялась. —Аристарх и Марта— мне бы хотелось, чтобы они жили в Синей башне.

–Они уже там, —отчеканил голос.

Жнец неторопливо выбрался из кресла, и засеменил к выходу. Ни слова не говоря, я пошла за ним.

Мы оказались в Синей башне через мгновение…

–Четыре, —раздался громогласный рев. —Кто здесь главный—ты или я?

–А я говорю, пять, —возразил сильный женский голос, от которого я радостно вздрогнула.

Мы стояли в темноте библиотеки, наблюдая яростную битву между Мартой и поваром в залитой светом кухне.

–Ягоды кисловатые, —говорила Марта. —Сахара надо больше.

–Нормальные ягоды, —гремел повар, сверкая глазами. —Сладкие.

–Брусника в этом году не добрала солнца, —возражала Марта.

Жнец тихонько подтолкнул меня в спину и растворился в темноте.

–Девочка мая! —запричитала Марта, и я, счастливая, утонула в ее мягких объятиях. —Все хорошо? Они не обижали тебя?

–Все в порядке, —отвечала я, поглядывая на огромную фигуру в белом переднике, которая радостно оскалилась, увидев меня.