Читать книгу: «Вкус твоей кожи»

Примечание автора

Здравствуйте, мои темные читатели.

Если перед вами мерцают эти строки, значит вы стоите на пороге. Вы готовы отворить дверь, за которой привычный мир истончается, как утренний туман. Забудьте сказания, что баюкают, словно колыбель и дарят сладость. Этот роман вложит вам в ладони горсть острых осколков. Ибо лишь во мраке, что сгущается за гранью привычного, рождается истинное, нерукотворное сияние.

Данный роман содержит сцены и темы, которые могут вызвать эмоциональный дискомфорт или стать триггерами для некоторых читателей. Перед прочтением прошу вас ознакомиться со списком ниже.

Роман содержит:

Сексуальное содержание.

Откровенные сцены сексуального характера

Сцены с элементами принуждения и доминирования

Оральный секс, мастурбация, грубый секс

Элементы БДСМ (связывание, шлепки, доминирование)

Насилие и жестокость.

Физическое насилие (избиения, переломы костей)

Психологическое насилие, манипуляции, газлайтинг

Сцены похищения и удержания против воли

Угрозы физической расправой

Тёмные темы.

Торговля детьми (упоминается как часть сюжета)

Смерть ребёнка

Смерть родителя

Убийство

Религиозный культ/секта, религиозный фанатизм

Жестокое обращение с детьми (физическое и психологическое)

Эксперименты над детьми

Эмоциональное насилие.

Токсичные семейные отношения

Контроль и манипуляции со стороны родителей

Эмоциональное подавление героини

Чувство вины, стыда, унижения

Суицидальные мысли, желание причинить себе боль (упоминается зажигалка)

Психологические расстройства.

Расстройство личности

Психопатия, неспособность к эмпатии

Посттравматическое стрессовое расстройство

Тревожность, паника, диссоциация

Одержимость, мания, зависимость

Употребление алкоголя.

Сцены с алкоголем, состояние опьянения героини

Конфиденциальность и нарушение границ.

Слежка, вторжение в личное пространство

Отправка интимных фото без согласия (случайно)

Взлом личных аккаунтов

Нецензурная лексика.

Матерные выражения, грубые обороты речи

Для кого этот роман:

Роман предназначен для взрослой аудитории 18+. Если вы чувствительны к вышеперечисленным темам, я настоятельно рекомендую воздержаться от чтения или подойти к нему с осторожностью.

Автор не романтизирует насилие, а использует его как часть сюжета для раскрытия персонажей и их травм. Все тёмные темы служат для создания атмосферы и драматического напряжения, а не для пропаганды жестокости или жестокого обращения с детьми.

Если вы испытываете дискомфорт во время чтения, сделайте паузу, обратитесь за поддержкой к близким или специалисту.

Глава 1

Прошлое

Мама плотно сжимает мою детскую ладонь практически до боли, как в те дни, когда я выводил её из себя своим несносным поведением. Мы отправляемся на выход из больницы, но я не поспеваю за её широкими шагами, хотя стараюсь не отставать.

Подойдя к дверям, я оборачиваюсь. В глубине больничного коридора всё еще сидит она. Темные волосы, глаза цвета мёда, длинные ресницы и пухлые губы. В её руках остались конфеты, которыми она любезна поделилась со мной только что, но я даже не успел её поблагодарить, как мать схватила меня за руку и увела прочь.

И теперь я смотрю на эту девочку и хочу задержаться еще хоть на минуту. В ней есть что-то, чего я до конца не понимаю, какая-то тихая сила, какая-то странная нездешняя мягкость. Она не плачет. Не боится. А просто смотрит на меня своими янтарными глазами.

Но вдруг её лицо начинает расплываться, словно кто-то провел мокрой тряпкой по акварельному рисунку, стирая её милое личико в одно кроваво-красное пятно. В тот же цвет окрашивается больничный коридор. Сначала стены. Потом пол, потолок, окна. Кровь повсюду, она капает с ламп, стекает по стёклам, собирается в лужи на линолеуме и её металлический запах, тошнотворно заполняет всё вокруг.

Руки моей мамы исчезают, никто не держит меня больше. Я остался совсем один в этом кошмаре. А в попытке бежать мои ноги перестают слушаться. Я стою на месте в оцепенении и где-то рядом раздается крик, громкий, пронзительный, он приближается и... Тишина.

Я просыпаюсь в своей серой постели. Собственный крик застрял у меня в горле, превратившись в хриплый выдох. Сердце колотится, простыня сбилась в комок, а подушка стала влажной от пота.

Сев на кровать, я ощутил, как пот стекает по спине. Этот сон мучает меня с самого детства, но я так и не понял, что он значит. Девочка с медовыми глазами была настоящей. Я знал это. Но кто она? И почему я не могу вспомнить её лицо.

Мне потребовалось несколько минут на то, чтобы отделить реальность от кошмара и напомнить себе, что это был всего лишь сон. Который преследует меня уже многие годы.

— Снова этот кошмар, — произнес я в тишину, слегка приоткрыв глаза.

Рука потянулась к телефону. На дисплее светилось десять утра. Спешить было некуда, пары сегодня не значились в расписании, а дела могли подождать. Палец скользнул по экрану, открывая ленту новостей. Политический скандал, биржевые сводки, кто-то из элиты снова попался на взятке. Ничего интересного. Ничего, что могло бы отвлечь меня от мыслей, которые крутились в голове, как заезженная пластинка.

Я уже собирался отложить телефон, когда взгляд упал на непрочитанное сообщение. От матери. Всего несколько слов: «Ты не забыл, что сегодня её годовщина?» И горькая усмешка тронула мои губы.

— Как же это можно забыть, — мои слова растворились в пустоте, как будто их никогда не было.

Но от этих мыслей меня отвлек звонок Кристиана. Я взял трубку.

— Доброе утро, солнышко, — пропел он в трубку. — Ты уже проснулся или тебя можно вывозить на помойку вместе с кроватью, потому что разделять вас уже бессмысленно?

— Вейл. Десять утра. Какого чёрта ты звонишь в такую рань?

— В какую такую рань? — он театрально ахнул — Торн, половина мира уже работает, а ты всё ещё валяешься в своей бетонной коробке. У меня к тебе дело. Нужно подъехать к университету и забрать бумаги. Это по тому делу что мы закрыли вчера.

— Именно сегодня? Там же толпа первокурсников. Ты вообще представляешь, что творится у ворот? — Я потёр переносицу.

— О, я то в курсе, — он хмыкнул. — Первокурсницы, эти юные девы, дрожащие от страха перед взрослой жизнью. Может, наконец-то встретишь прекрасную нимфу, которая одарит тебя своим вниманием? Хотя, признаю, с твоим отшельническим образом жизни это маловероятно.

— Если мне понадобится секс на одну ночь я позвоню кому-нибудь из списка контактов и она приедет через час. Без истерик, без обязательств и «давай сходим куда-нибудь». Но мне слишком дорого обходится моя нервная система, чтобы размениваться на «здесь и сейчас».

— Ладно, не буду отвлекать тебя от размышлений о бренности бытия. Ты подъедешь или мне самому всё забирать?

— Подъеду. Ты тоже будешь в кампусе?

— Да, мне нужно решить пару вопросов с администрацией. Заодно отдам тебе бумаги по другому делу. Жди меня возле главного входа, я подъеду через час-полтора. Успеешь?

— Успею. Но сначала мне нужно заехать кое-куда.

— Ладно, — протянул он. — Только не опаздывай, Николас. Целую в обе щёки.

— И я тебя.

Кристиан засмеялся и повесил трубку. Я бросил телефон на кровать, потянулся разминая затёкшие мышцы и направился в душ. Пар окутал ванную. Горячая вода хлестала по плечам и татуировке змеи на спине, которая обвивала позвоночник. Я стоял, уперев руки в холодный кафель и думал о том, что сегодня её годовщина. И я снова пойду туда.

После горячего душа, я накинул полотенце на плечи и потопал на кухню. Открыл холодильник, достал вчерашнее жареное мясо, банку гороха с остатками риса и смешал всё это в одной тарелке. Не ради вкуса, а ради топлива. Белок, углеводы, энергетик. То, что нужно телу ранним утром.

Остановившись у зеркала, я смахнул на запястье остатки парфюма, что валялся на полке уже чёрт знает сколько, бергамот, смородина, ананас, яблоко, свежо и с кислинкой, но в моей квартире аромат звучал как-то глухо, смешиваясь с пылью и запахом старого кофе. Я обвёл комнату взглядом и понял, что везде, куда ни глянь, один мелкий беспорядок, который я перестал замечать ещё пару недель назад. Кружка на тумбочке, носки на полу, и я даже не дёрнулся это исправлять. Просто взял кружку, отнёс на кухню, кинул в раковину и мысленно закрыл тему уборки до лучших времён, которых, судя по всему, придётся ждать ещё очень долго.

Квартира не радовала меня своей привычной серостью. Голые стены, минимум мебели и ни одной личной вещи. Это место я использовал лишь для того, чтобы переночевать. Никто не видел этот ад, кроме меня.

Я вытащил из сушилки черную обтягивающую футболку и штаны, натянул одежду на себя. Застегнул кроссовки, часы, взял шлем в руку и отправился в подземный паркинг, где меня ждал красный Ducati уже готовый к рывку. Мотор ожил с низким урчанием и я вылетел на улицу.

В цветочный магазин я заскочил на минуту, внутри пахло землёй и срезанными стеблями, а продавщица с усталыми глазами и профессиональной улыбкой уже приближалась ко мне, перехватив мой взгляд.

— Доброе утро. Что-то конкретное или помочь с выбором?

— Орхидеи. Белые. Самые свежие, самые лучшие, что у вас есть.

Она кивнула и принялась за работу, перебирая стебли, отбрасывая те, что уже начали увядать. Потом, не поднимая глаз, спросила:

— Для кого-то особенного?

— Для очень дорогого человека.

Она подняла взгляд и в нём мелькнуло что-то вроде разочарования или даже зависти. Но она быстро справилась с собой и снова улыбнулась.

— Ей очень повезло. Получить такие цветы от такого... — она запнулась, подбирая слово, — красавчика. Это дорогого стоит.

Ответа не последовало, она не понимала о чем говорит, а я не хотел объяснять. Оставив наличные на прилавке, я забрал букет, упакованный так, чтобы он не испортился при езде на мотоцикле и отправился в место празднования годовщины.

Кладбище встретило меня тишиной. Идеально подстриженный газон, ровные ряды мраморных плит и свежие цветы на некоторых могилах, которые принесли совсем недавно. Шаги хрустели по гравийной дорожке. Никого вокруг не было. Только я и усопшие.

Остановившись у нужной плиты, я погрузился в тишину. Минута. Две. А потом убрал упаковку и положил свежие орхидеи на могилу. Белые лепестки дрогнули на ветру.

— Тебе бы исполнилось ровно восемнадцать. Такая маленькая. Такая жизнерадостная. Ты всегда была для меня лучом света в этом чёртовом мире. — сказал я тихо.

Слова давались трудно, я не привык произносить такие вещи вслух. Но не здесь, на этом месте у меня получалось говорить то, чего от меня бы никто не услышал.

— Десять лет прошло, а я никак не могу забыть тебя.

Её звонкий смех до сих пор звучит в моей памяти. Она любила бегать босиком по траве и рисовать на терассе, пока ветер играл с её чёрными волосами. В её глазах я был героем, когда таковым не являлся. Потому что не смог её спасти. Я просто стоял и смотрел, как она угасает и ничего не мог сделать.

Ветер тронул лепестки положенных цветов. Я простоял ещё мгновение, глядя на могильную плиту и внутри что-то разрывало меня, то самое, что я никогда не показывал другим. Впрочем, как бы мне не хотелось покидать это место, но пора было ехать, я развернулся и нехотя пошёл обратно. Медленно. Не оборачиваясь.

Надев шлем на голову, я завел мотор. Ворота кладбища остались позади, а впереди был университет.

Глава 2

Знакомство

До рассвета оставалось несколько часов. Сон не шёл и я поняла, что мне срочно нужно проветриться. Я накинула куртку с напольной вешалки, прихватив ещё пару вещей, чтобы не мёрзнуть и бесшумно спустилась в гостиную. Пройдя мимо оранжереи, я вышла во двор.

Поместье стояло неподвижно, как декорация к застывшему спектаклю. Беседка, где я сидела вчера, казалась в этом полусвете чёрным силуэтом. Я поёжилась, застёгивая куртку до самого верха и вдохнула глубже.

Воздух окутал прохладой, пахло мокрой травой и той особенной свежестью, которая бывает только перед самым рассветом. Конюшня стояла в тени старых дубов, а внутри меня уже ждала Ночь.

Она фыркнула, коснувшись носом моей ладони, когда я вошла в денник. Её тёплое дыхание обожгло кожу и я улыбнулась, поглаживая её по гриве.

— Привет, красавица, — прошептала я. — Ты готова к утреннему заезду?

Я вывела её из конюшни, взобралась в седло и мы поехали по бескрайним полям, которые уходили за горизонт. Ветер путался в волосах, срывая с губ тихий смех, оставляя за собой свободу.

Мы скакали по полю, пока первые лучи солнца не разбили темноту, окрашивая небо в розовые и золотые оттенки. Я остановилась на вершине холма, глядя на просыпающийся Эшвуд. Город раскинулся внизу, словно ждал меня, чтобы открыть свои тайны.

Задумавшись о том, что сегодня ждёт меня в Хейвенвуде. Первый день в университете, новые лица и новые правила. Кто встретится мне у ворот кампуса? Понравлюсь ли я кому-нибудь? В школе я не пользовалась популярностью у парней. Моя внешность и мои увлечения всегда казались им странными. Может, в университете будет иначе?

Я всегда думала, что в отношениях есть что-то, что мне недоступно. Смешно, наверное, мечтать о том, кого даже не знаешь. Но я хотела бы однажды узнать, каково это, когда кто-то смотрит на тебя так, будто ты единственная, кого он видит. Хотела бы почувствовать, что меня выбирают не потому, что я «удобная», а потому, что я это я.

Солнце поднималось всё выше и его лучи коснулись моего лица, вырывая меня из мыслей. Я вздохнула, понимая, что пора возвращаться. Ночь почувствовала моё настроение и тронулась с места сама, медленно направляясь обратно к конюшне.

Сняв седло, я расчесала её гриву и поцеловала в тёплую шею.

— Я буду скучать по тебе, — прошептала я. — Ты единственная, кто меня понимает, красавица.

Закрыв за собой дверь конюшни, я направилась к дому. Утренняя прохлада уже таяла, и солнце поднималось выше, обещая новый день. Возвращаться не хотелось, но мне нужно было собираться.

В доме тишина казалась ещё более пустой после утренней прогулки. Я поднялась в свою комнату, где меня уже ждал тёмный макияж, корсетный пояс и полупрозрачная блуза.

Я ждала этого дня, как ждут исполнения пророчества, в истинность которого уже не веришь. Но где-то внутри меня, было понимание, что сегодня не просто день отъезда, а день желанного освобождения из чёртовой клетки. В которой моя бесценная матушка продержала меня все восемнадцать лет, милостиво разрешая только грызть гранит науки, время от времени выгуливая на приёмах, чтобы демонстрировать публике, точно выставочный экспонат, который она выиграла в лотерею.

Мои достижения она с удовольствием приписывала себе, потому что кто, как не она, вырастила меня, оплатила репетиторов и создала ту самую идеальную среду, в которой я росла, а значит и все мои победы, это исключительно её заслуга, не так ли? То, что я была просто послушным ребёнком, который боялся сделать лишний шаг без её одобрения, в расчёт не входило. Долгое время меня это устраивало и я была удобной. Но в последние годы что-то сломалось, то ли во мне, то ли в системе, которую она выстроила. Я перестала улыбаться на званых ужинах, перестала притворяться, что мне нравится быть её проектом. И единственным, что держало меня на плаву всё это время, это конный спорт.

Отец подсадил меня на это, когда мне было восемь. Он возвращался после смены, уставший до чёрных кругов под глазами и вместо того чтобы идти отдыхать, садился рядом со мной и говорил: «Ну что, Кэрри, прокатимся по ночному Эшвуду?» Мы часто выезжали на рассвете, когда пригород ещё спал и скакали по бескрайним полям. Он обожал эти моменты, ту тишину, ветер, запах свежей травы и ощущение полной свободы. «Это лучшая иллюстрация того, что бывает, когда человек находит свой путь, говорил он».

Он не читал мне нотаций, а просто был рядом. Через конные прогулки я понимала о мире больше, чем из всех лекций Беатрис о «статусе» и «положении в обществе». Мать ненавидела моё увлечение. Считала его бесполезным, опасным, недостойным наследницы Блэквудов. Но запретить не смогла, потому что устала со мной бороться.

Время от времени я скучаю по папе, по его доброте и заботе. Я прекрасно помнила его заботливые руки и спокойный голос, который никогда не повышался. В отличии от Беатрис. Она не сдерживалась в выражениях, говоря гадости об отце после его ухода. Словно пытаясь его забыть.

«Твой отец был слишком мягким. Слишком добрым. Но доброта не спасла его. Доброта вообще никого не спасает, Кэролайн». Она говорила это с горечью, от которой у меня сводило живот. Как будто его смерть была его собственной виной. Как будто он предал её, когда умер.

Так что сейчас, сидя на кровати, я думала не о том, как буду знакомиться с соседкой или обустраивать комнату. Я думала о том, что впервые за восемнадцать лет у меня будет пространство, где я смогу дышать свободно. Где никто не войдёт без стука, чтобы сказать мне, что я зря трачу время на то, что люблю. И это самое лучшее чувство на свете.

— Кэролайн! — крикнула мама где-то недалеко от комнаты, вырывая меня из мыслей.

Дверь распахнулась без стука. Беатрис никогда не стучала, она входила как человек, который уверен, что весь мир принадлежит ей по праву рождения. Её серые глаза сканировали комнату быстрее, чем я успела принять безобидное выражение лица.

— Ты собираешься ехать в таком виде? — спросила она, застыв в проёме.

Я встала, поправив корсетный пояс на талии. Зеркало отразило бледное лицо, тёмный макияж и небрежный пучок с выбившимися прядями. Полупрозрачная блуза винного оттенка поймала свет, бросив красноватый блик на ключицы. Обернувшись, я взглянула на мать. Она выглядела как всегда безупречно: выглаженный бордовый костюм, идеальные чёрные локоны, серые глаза и выражение лица человека, который только что обнаружил таракана в салате.

— Образ закончен, — ответила я спокойно. — Если ты предлагаешь мне ехать голой, это вызовет куда больше вопросов у окружающих.

— Не паясничай. Ты похожа на вдову.

— Возможно, я скорблю по хорошему вкусу окружающих.

— Мы едем в престижное заведение, Кэролайн. На тебя будут смотреть преподаватели, сокурсники, попечительский совет, с которым у меня деловые отношения. И ты явишься в этом?

— Именно в этом. Все стратегически важные места прикрыты. Не вижу проблемы.

— Проблема в том, что ты выглядишь не как моя дочь, а как дешёвка.

Я развернулась к ней лицом и сложила руки на груди. Корсетный пояс приятно стянул талию, придавая осанке дополнительную жёсткость.

— Я буду одеваться так, как посчитаю нужным.

— Изволь. Тогда давай побеседуем об изяществе твоих хобби. Долго ещё ты намерена предаваться этой своей лошадиной одержимости? Седло, упряжь, бесконечные скачки на рассвете...

— Мои увлечения тебя не касаются. Конный спорт не мешает моей учёбе. Или ты считаешь, что наследница Блэквудов должна только сидеть за книгами и ждать, пока за неё всё решат?

— Это незрело, Кэролайн. Твои скачки, грязь, этот запах конюшни... Ты поступаешь на серьёзную дисциплину, а ведёшь себя как подросток, который не хочет взрослеть.

— Я надену пиджак, если ты обещаешь больше не комментировать мой внешний вид. И мы не будем обсуждать мою жизнь.

— Ладно, спорить бесполезно. Жду тебя в машине. Постарайся не опозорить фамилию хотя бы в первый день.

Она вышла, оставив за собой шлейф ванильных духов. Я последний раз обвела взглядом комнату и вышла в вестибюль.

Выйдя в сад, я смотрела на территорию поместья, будто видела её в последний раз. Беатрис торжественно называла сад «парком», ей нравилось, как это звучит на званых ужинах. «Наш парк» говорила она, обводя рукой ровные газоны и подстриженные кусты. Но я помню этот сад другим. Когда-то здесь росли дикие розы, отец посадил их, когда женился на Беатрис. Но роз давно нет. Она велела выкорчевать их через год после его смерти. Сказала, что они разрослись и портят вид. Я не спорила, ведь была ребёнком.

Но теперь я выросла и покидаю этот дом по-настоящему.

Черная машина ждала у парадного входа. Я нырнула в прохладное кожаное кресло. Мать уже сидела внутри, уткнувшись в планшет. Расстояние между нами, полметра физически, километры тектонического разлома по факту.

Машина тронулась. За окном поплыли кованые ворота.

Я думала о том, что решение уехать в общежитие было верным. Сначала красный диплом, других вариантов нет. Потом стажировка, своя клиентская база, консалтинговая фирма. Через пять лет я открою собственное дело и тогда Беатрис Блэквуд сможет говорить что угодно, её деньги перестанут иметь ко мне отношение.

Я закинула ногу на ногу. Колготы со звездами блеснули в свете из окна.

— Ты могла бы хотя бы улыбнуться, — бросила мать, не отрываясь от планшета.

Я отвернулась к окну и позволила себе тень улыбки, такой, которую она не увидит. В памяти вспыхнуло, как Ночь коснулась носом моей ладони. Как её тёплое дыхание обожгло кожу. Я оставила там частичку себя, но я обязательно вернусь к ней. Эту главу я начала писать давно. Когда мне было восемь и отец сказал глядя на меня: «Запомни, Кэрри. В этом мире нет запретов. Есть только дороги, которые ты выбираешь сама».

Так я и сделаю. Папа.

Глава 3

Свобода

В машине пахло кожей, чем-то терпким, тяжёлым, что оседало в лёгких и не выветривалось до конца поездки. Я сидела у окна, прижавшись виском к прохладному стеклу и смотрела, как за окном проплывают поля, потом пригороды и первые городские здания.

Беатрис говорила без остановки. Её голос звучал ровно и размеренно, так она разговаривала с персоналом, с деловыми партнёрами и со мной. Разницы не было.

Я не слушала её. Просто смотрела на дорогу и ждала, когда мы приедем. Ведь, впереди была новая жизнь. Где, возможно, у меня получится дышать без вечного давления на грудную клетку.

Машина свернула к воротам кампуса. Я выпрямилась.

— Дальше ты сама, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не поеду в эту... толпу.

Бросив взгляд в окно я заметила, как у кампуса мечется толпа. Студенты, родители с чемоданами, всё смешалось в один огромный клубок. Кто-то тащил коробки, а кто-то обнимался на прощание. Сердце сжалось от тоски, когда я увидела, как мама одной из первокурсниц поправляет воротник дочери, а в глазах у той блестят слезы. Я тихо завидовала ей, понимая, что в моей жизни такого никогда не произойдёт. Но стоя на пороге своей собственной истории, мне вдруг безумно захотелось вбежать в этот хаос, раствориться в нем, чтобы тоже почувствовать этот терпкий вкус свободы и неизвестности.

— С расписанием разберёшься сама, ты же умная девочка, Кэролайн. И помни... — Она поджала губы. Её серые глаза скользнули по мне, оценивающе.

— Никаких глупостей, — закончила я за неё.

— Ты Блэквуд, — сказала она. — Веди себя соответственно.

— Да, мама, — выдавила я.

Она не обняла меня, а просто кивнула и отвернулась. Её холодность была привычной, но сердце всё равно сжималось в ожидании тепла, которого так и не случилось. Честно говоря, я уже перестала ждать от неё чего-то иного. Выйдя из машины, я захлопнула дверь и смотрела, как чёрный автомобиль растворяется в потоке, оставляя меня в одиночестве.

Вокруг меня бурлил кампус. Девушки в брендовых нарядах перешёптывались между собой в ожидании лекций, а парни в костюмах, чья цена превышала годовой оклад любого профессора в этом заведении, хвастались чьё авто престижнее. Кураторы с планшетами метались между группами первокурсников, выкрикивая фамилии. Это был элитный университет «Лоутергейт». Место, где учились дети политиков, бизнесменов и тех, кто привык, что мир вращается вокруг них.

Я не была исключением. Моя фамилия тоже значилась в списках — Блэквуд. Она весила больше, чем я сама. Династия врачей, которая владела сетью клиник и отец... светило хирургии погасшее слишком рано. Деньги, статус, всё заработано их руками. А я... я с четырёх лет отдавала себя числам и формулам. Папа говорил: «У тебя мозг математика, Кэролайн. Не ломай себя, делай то, к чему лежит сердце». Хоть он и шутил, но я запомнила его слова. Я выбрала математику не потому, что не любила медицину. Просто... математика приводила мой разум в порядок. Но я переживала, что сама по себе, без наследства, без врачебного дара и материнского одобрения, ничего не стою.

Поправив сумку на плече и чемодан в руке, я уже собиралась пройти через ворота, когда повернулась на звук.

Не громкий, даже спокойный. Но каждое слово, как лезвие.

— Быстрее, Софи. Соображай быстрее.

У обочины стоял красный мотоцикл и облокотившийся на него парень. Его слегка небрежные чёрные волосы падали на лоб. Почти прозрачная синева его глаз лучилась безразличием, в то время как лицо оживляла неестественно безмятежная, режущая глаз улыбка. Широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой делали его грозным. Пока он скучающе сидел на мотоцикле, опираясь на руль и смотрел на девушку, которая стояла перед ним.

Девушка молчала, а её лицо застыло где-то между растерянностью и обидой, явно не ожидая его ответа.

Не разобрав его предыдущих слов, я услышала лишь финальную фразу. Но интонация, с которой он её произнёс, не оставляла сомнений, что разговор только что завершился.

Он проводил девушку равнодушным взглядом, когда она развернулась и ушла быстрым шагом. А потом парень медленно повернул голову и посмотрел на меня.

Я не отвела взгляд. Нет, это не была храбрость, просто тело перестало меня слушаться и я замерла глядя на него, как мотылёк на лампу в ночной тишине.

Он лениво сидел на мотоцикле опираясь на руль. Чёрная футболка обтягивала широкие плечи и рельефные мышцы рук, перекатывающихся под тканью при каждом его движении. Руки, скрещённые на груди, выглядели угрожающе сильно, с длинными пальцами и выступающими венами, они, казалось, могли сломать меня пополам, не прилагая усилий. Он весь был воплощением опасности. Хищник, который не прячет когти, потому что знает, ему всё дозволено.

Его угольно-чёрные волосы падали на лоб небрежными прядями и в этом было что-то настолько притягательное, что хотелось убрать их с его лица и рассматривать его часами. Но взгляд... Ледяной. Его прозрачные глаза смотрели прямо в душу, проникая в неё, выворачивая наизнанку, оставляя обнажённой и беззащитной.

Чёрт. Он был чертовски красив. Так красив, что от этого становилось страшно. Лёгкая небритость, чёткая линия челюсти, тёмная родинка под правым глазом, которая притягивала взгляд, как магнит. Он был похож на хищника в человеческом облике, грациозного, опасного и смертоносного. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как он изучает меня с той же холодной отстранённостью, с которой изучают экспонат под стеклом.

«Не хватало мне влюбиться в первого встречного парня», — пронеслось в голове, но я всё равно не могла отвести взгляд. Что-то в нём было такое, от чего кровь в жилах замедлялась, а воздух в лёгких заканчивался. Что-то, что кричало: «Опасность», и в то же время шептало: «Подойди ближе».

Он не смотрел на меня с интересом, как обычно парни смотрят на девушек. Скорее с холодным любопытством. Его взгляд был тяжёлым, изучающим и абсолютно спокойным. Никакой нервозности. Никакого желания понравиться. Просто наблюдение.

Секунда за секундой утекали, пока я искала способ переломить ход этой сложной игры.

А потом уголок его губ дрогнул. Как будто я только что подтвердила какую-то его гипотезу. Как будто он ждал от меня именно этого и я не подвела.

Он не отвернулся, продолжая смотреть. Минуту. Две. Я чувствовала его тяжёлый взгляд. Он изучал меня так же, как до этого отшил ту девушку, без эмоций. Просто потому что ему было... интересно?

Внезапно, к нему подошёл парень. Светлые кудрявые волосы, очки в тонкой оправе и зелёные глаза. Он улыбался, двигался энергично и жестикулировал.

Блондинчик хлопнул мотоциклиста по плечу так, будто они были друзьями сто лет. От него исходила праздничная атмосфера, как от человека, который только что провернул удачную сделку и теперь ищет, с кем бы это отметить.

Они обменялись парой фраз. Беловолосый оживлённо что-то сказал, а мотоциклист ответил ему коротко и через минуту они уехали. Брюнет на красном Ducati, а блондин на порше Porshe серого цвета с тонированными стёклами.

Я выдохнула и только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

«Что это... было?»

Вопрос пульсировал в висках. Я стояла у ворот кампуса и пыталась собрать мысли в кучу. Парень на мотоцикле. Он смотрел на меня. А до этого отшил ту девушку, так холодно и безжалостно, что у меня до сих пор мурашки по коже.

«Кто он такой? Почему он пялился? И что это была за фраза, «соображай быстрее»? Как будто эта девушка была помехой. Как будто он вообще не считал её за человека. А потом повернулся и посмотрел на меня. Так, будто я была следующей в каком-то списке, о котором я ничего не знаю».

Я перевела взгляд на дорогу, где только что скрылись мотоцикл и машина. Этот белокурый парень с улыбкой до ушей, словно был воплощением шума, веселья и неугомонной энергии. Он казался совершенной противоположностью парню на мотоцикле. Рядом с блондином, наверное, легко находиться. А вот рядом с брюнетом сомнительно, опасно и... любопытно.

«Стоп, почему мне любопытно? Я должна была испугаться. Должна была забыть его через секунду, но стою здесь и думаю, кто он?»

«Глупости», прошептала я про себя и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Всего лишь незнакомец на мотоцикле и его случайный взгляд, зацепившийся на секунду. Всего лишь день, полный новых лиц и событий. Но внутренний голос, который я привыкла игнорировать, настойчиво твердил, что ничего случайного в этом нет.

Я развернулась и пошла к «Элизиуму». Хотя мысли всё ещё крутились вокруг одного. Кто он? И почему я хочу это узнать...

Общежитие «Элизиум», затерянное в восточной части кампуса, обманчиво встречало меня фасадом из белого кирпича с колоннами и витражными окнами, оно могло бы сойти за роскошный отель, если бы не окружавший его двор, где над идеальными изумрудными газонами нависали монументальные готические стены из тяжелого желтоватого песчаника, увенчанные остроконечными щипцами и мрачными дымовыми трубами. Солнечный свет, пробиваясь сквозь густые кроны вековых деревьев, дробился в причудливую мозаику теней на широкой каменной дорожке, а чугунные фонари вдоль неё, казалось, хранили молчаливые секреты этого места. Но вся эта величественная, гнетущая тьма разбивалась о суету у входа, где растерянные первокурсники громко жаловались на тесноту своих апартаментов, а их родители, дамы в тяжелых жемчугах и мужчины в дорогих пальто, с холодной надменностью раздавали кураторам безапелляционные указания, даже не подозревая, как глупо выглядят их капризы на фоне древнего камня, дышащего вековой, почти надменной академической скорбью.

Молодые люди в одинаковых красных жилетах с эмблемой грифона, который держал раскрытую книгу, носились между группами, выкрикивая фамилии и раздавая ключи. Обычная процедура, первокурсников встречают, провожают в комнаты, помогают с вещами.

— Потерялась? — Низкий голос потревожил мои мысли.

Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял высокий и подтянутый парень, с ярко-красными, почти огненными волосами, которые плавно струились на ветру. На нём был алый жилет куратора и он выглядел так, будто сошёл с обложки модного журнала. Серые глаза смотрели на меня с любопытством.

— Да, наверное, — ответила я, чувствуя себя немного неловко. — Я привыкла быть самостоятельной, но сейчас вдруг поняла, что не знаю, куда идти.

— Первый день всегда такой, — он тепло улыбнулся, почти успокаивающе. — Я Брендон, помогаю новичкам не заблудиться в этом лабиринте. Так что если нужна помощь, я к твоим услугам.

Он протянул руку и я пожала её, чувствуя, как его ладонь уверенно сжимает мою. Я заметила, что его пальцы были чуть шершавыми, наверное, от работы или спорта.

— Кэролайн, — представилась я. — Первый курс, финансовая математика.

— Финансовая математика, — он присвистнул и в его серых глазах мелькнуло уважение. — Это серьёзно. Я на биохимии, так что мы почти коллеги по страданиям. Но не переживай, здесь быстро привыкаешь. Главное, не бояться задавать вопросы. Все когда-то были новичками.

Он вытащил из кармана ключ с брелоком в виде герба университета и протянул мне.

— Твоя комната — двести одиннадцать, второй этаж, угловая, с видом на парк. Повезло, кстати, это один из лучших видов в «Элизиуме». Некоторые готовы убить за такую комнату, — он усмехнулся.

Я взяла ключ, когда его пальцы на мгновение задержались на моих.

— Спасибо, — сказала я, стараясь звучать увереннее.

— Не за что, — он улыбнулся. — Если что, я часто бываю в главном корпусе или на стадионе, так что не стесняйся обращаться ко мне, если возникнут сложности.

Он подмигнул и направился обратно к толпе студентов, оставляя меня в одиночестве.

Я посмотрела на ключ, потом на здание общежития и сделала глубокий вдох. Пора двигаться дальше.

Внутри пахло свежей краской и деревом. Полы мраморные, лестница с коваными перилами, а на стенах картины в золочёных рамах. «Элизиум» действительно был элитным. Для сливок общества. Для тех, чьи родители могли позволить себе «пожертвование» на строительство нового крыла.

Поднявшись на свой этаж, я оглянулась, коридор был пуст, большинство студентов ещё толпились внизу, ожидая своей очереди на регистрацию. Я нашла нужную дверь, открыла и вошла.

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Две кровати, два стола и два шкафа, всё симметрично. Левая половина уже была обжита постером рок-группы Queen и разбросанными учебниками. Пахло кофе, корицей и свободой.

Моя половина пустовала. Соседки не было. Но это к лучшему, подумала я. Спокойно разберу вещи, пока никого нет.

Я подошла к окну. Из него открывался вид на парк, в котором я обязательно прогуляюсь этой ночью и на кусочек дороги, ведущей к воротам. Дорога была пуста. Я закрыла шторы и вдохнула поглубже. Здесь пахло иначе, не так, как дома. Здесь пахло возможностью.

Завтра начнутся занятия. Нужно посмотреть расписание, потом прогуляться. А пока тишина. И первый глоток свободы, который я сделала, стоя у окна и глядя на пустую дорогу.

Глава 4

Эротомания

Кристиан опаздывал, впрочем, как и всегда. Я облокотился на мотоцикл у ворот Элизиума и курил уже четвёртую сигарету, смотря на толпу. Первокурсники, родители, кураторы с планшетами. Сраный муравейник. Я не любил этих людишек и суету, которую они создавали. Слишком много шума для биомассы, которая бесконечно копошится в своих проблемах.

— Привет, — произнесла незнакомая мне девушка.

«Шестая или седьмая? Я уже сбился со счёта. Кристиан, мать твою, где ты? Ты сказал, что будешь через пять минут, а прошло уже сорок. Сорок минут я стою тут, как витринный экспонат, а они всё идут. Одна за одной, как будто у меня тут запись».

Я поднял глаза и приветливая блондинка встала перед моим взором. Её подтянутую фигуру подчёркивало короткое чёрное платье от Коко Шанель. А уверенная улыбка говорила о том, что она явно заинтересована во мне. Пожалуй, она была самой симпатичной из тех девушек, что подходили ко мне сегодня. Впрочем, это не делало её хоть немного интересной.

Мягко улыбнувшись ей, я притворился доброжелательным парнем.

— Привет, — ответил я тихо. — Извини, я тебя не сразу заметил.

Её глаза засияли. Вероятно, ей понравилось, что я не стал отмахиваться и она сделала шаг ближе, поправляя волосы.

— Я Софи. Ты, кажется, один или ждёшь кого-то?

— Да, жду друга, — я затушил сигарету, спрятав руки в карманы. — Прости, если я выгляжу слишком задумчивым, просто уже устал ждать.

— Ничего страшного, — она улыбнулась шире. — Я как раз проходила мимо и подумала, что ты выглядишь немного потерянным. Если ты не против, я могла бы составить тебе компанию, пока твой друг отсутствует.

«Актриса хренова... Подошла ко мне, будто делает величайший подарок. Я даже не хочу знать, сколько часов она оттачивала этот невинный взгляд перед своим отражением. Тошнит от этой дешёвой драматургии».

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал тепло и благородно. — Правда, мой друг уже должен подойти, так что не хочу отнимать у тебя время.

— О, нет, я никуда не спешу, — она рассмеялась самым дешевым смехом, который я когда-либо слышал. — А для такого симпатичного парня, как ты, я всегда найду минутку.

«Этот её скулёж начинает мне надоедать. Боже… даже если она умрёт прямо сейчас, я всё равно не смогу заставить её заткнуться».

Я опустил глаза и сделал вид, что улыбаюсь.

— Ты очень добра.

— Ты такой милый! — она придвинулась ближе, положив руку на мой мотоцикл. — Мы могли бы выпить кофе, если хочешь. Я знаю отличное место неподалёку.

«На что надеется эта сука. Неужели она всерьёз вообразила, будто вселенная крутится вокруг её ничтожной персоны? Забавное заблуждение...

Подняв на неё глаза, моя улыбка стала чуть шире. Только, чтобы позволить себе, ровно на секунду, скинуть маску, улавливая её страх и уничтожая этот жалкий цирк.

— Знаешь, Софи, — сказал я, когда мой голос стал чуть ниже. — Ты очень настойчивая. Это довольно… мило, но я бы посоветовал тебе кое-что. Например, соображать быстрее.

Она моргнула, удивлённая сменой тона.

— Что?

Я выдержал паузу, не разрывая зрительного контакта и на долю секунды из меня просочилась ледяная пустота, что всегда жила во мне.

— Соображай быстрее, Софи. Пока я не передумал и не сделал тебя объектом своего внимания, а это… гарантированно разрушит твою жизнь.

Застыв на месте её глаза расширились. Она пыталась понять, шучу я или нет. Но я снова улыбнулся той же мягкой, почти застенчивой улыбкой, как будто ничего не произошло.

— Шучу, просто устал ждать своего прекрасного друга, вот и всё. Извини, если напугал. Я иногда говорю странные вещи, когда нервничаю.

Она выдавила улыбку, но я видел, как её руки слегка дрожат. Она больше не хотела оставаться со мной наедине. Это было видно по тому, как она посмотрела в сторону общежития и как переступила с ноги на ногу.

— Ну… ладно, — сказала она, делая шаг назад. — Я, наверное, пойду. У меня… дела. Встретимся как-нибудь?

— Конечно, — я одарил её широкой улыбкой. — Было приятно познакомиться, Софи.

Она быстро зашагала в сторону общежития, не оборачиваясь. Я проводил её взглядом и позволил улыбке исчезнуть.

Руки всё ещё дрожали от сдерживаемой ярости. Как же меня утомляли эти безмозглые марионетки и их пустая болтовня. Они даже не замечают, как их языки работают отдельно от мозга. Им кажется, что они говорят что-то значимое и великое. А правда в том, что их слова ничего не значат.

Погруженный в мысли и смотря куда-то в пустоту, я заметил её.

Она замерла у ворот с чемоданом, выискивая глазами вход. Суматоха из первокурсников и взволнованных родителей казалась ей чужой и далекой. Толпа вокруг кипела, но она существовала отдельно. Как тень, которая не принадлежит никому.

Повернувшись, она, видимо, услышала меня при разговоре с Софи, а я угодил прямо в плен её глаз.

Они... глубокие и золотистые, как у колдуньи, знали куда больше, чем все вокруг. Этот взгляд был подобен бесу, что согласится отдать тело, лишь обменяв его на душу. Казалось, она разглядывает меня подлинного, даже не думая отводить глаз.

Минуты летели. Мы вели немую игру.

«Глупая или смелая? Ты только что видела, как я отшил очередную куклу, слышала каждое моё слово и всё равно продолжаешь смотреть».

— Торн, я закончил.

Голос Кристиана раздался сбоку. Я не сразу отреагировал, всё ещё смотря на неё. Потом перевёл взгляд на друга.

— Всё чисто? — спросил я, не оборачиваясь к девушке, что всё ещё наблюдала за мной.

— Да. — Он убрал планшет в сумку и поправил очки. — А ты чего такой довольный?

— Я устал тебя ждать.

— Тогда поехали. — Кристиан сел в машину.

Я завёл мотор, надел шлем и перчатки. Прежде чем сорваться с места я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида. Она всё ещё стояла там и наблюдала.

«Хм... придется выяснить кто ты. Что прячешь за этими медовыми глазами. И почему смотришь на меня так, будто видишь насквозь».

Кристиан ехал впереди на своей машине. А я следом, на мотоцикле. Дорога вилась через город, потом через промзону, где мы арендовали серверную. Ветер бил в лицо, но мысли всё равно крутились вокруг одного.

«Где-то я уже видел эти медовые глаза».

Мы остановились у серверной. Кристиан вышел из машины, а я заглушил мотор.

— Что за девушка? — спросил он, не глядя на меня.

— Какая? — Непонимающе произнес я.

— Та, на которую ты пялился у ворот.

— Не понимаю о чем ты.

— Ты пожирал её взглядом так, словно она была последней каплей воды в раскаленной пустыне, а ты умирающим от жажды путником. — Он открыл дверь серверной и пропустил меня вперёд. — Кто она? Ты уже зарезервировал её или мне можно с ней поиграться?

— Найди себе другую игрушку. — Я стянул перчатки и бросил их на стол.

— Уже ревнуешь? — спросил он. — Ты никогда не интересуешься людьми просто так.

— Я её где-то видел и собираюсь это выяснить.

— Забаво... удачи в поиске, а я пожалуй поищу горячих первокурсниц, которые готовы развлечься с главным красавчиком Лоутергейта.

— Странно, я не собирался развлекаться сегодня.

Кристиан хотел что-то пошутить в ответ, но его мысли прервал звонок какой-то женщины.

Я же, как обычно, засел перед мониторами и покуривал сигарету, смотря на строчки кода. Но мысли были не здесь. Они были там, у ворот кампуса, где стояла эта девушка со звездами на колготках, которые так нелепо были вписаны в её готический образ.

Меня бесило, что я никак не мог собраться. И чтобы отвлечься, я погрузился в задачи. Занялся поиском информации. Естественно не бесплатно, ведь данные стоят дорого. А я всегда нахожу то, что общество прячет в своих закрытых подвалах разума. Их страхи и секреты.

Эта информация уходит тому, кто готов заплатить. Иногда это муж, который хочет узнать, с кем спит его жена. Иногда политик, который хочет убрать конкурента. Но чаще корпорация, которая ищет компромат на сотрудника. Я не убиваю. Не запугиваю. Просто помогаю найти чьи-то тайны за вознаграждение. Но то, что я нахожу, часто разрушает жизни. Что, впрочем, не моя вина. Я не заставляю людей изменять, воровать или лгать. Я просто нахожу доказательства. А что с ними делают заказчики, это их дело.

Кристиан мой партнёр по теневому бизнесу. Мы работаем вместе уже три года. Он единственный, кому я доверяю. Не потому что он хороший человек. А потому, что он полезен.

В отличие от меня, он обаятельный, говорливый, с этой своей вечной улыбкой, от которой женщины теряют голову, а мужчины бдительность. Он умеет нравиться и быть центром внимания. Он заходит в комнату и все сразу смотрят на него. Ему нужно, чтобы им восхищались. Это его топливо. Его наркотик.

Мы с ним как две стороны одной медали. Я не хочу, чтобы меня замечали. Он хочет. Я презираю людей. Он обожает играть с ними, как кошка с мышкой. Я работаю в тишине. Он в овациях.

Но за этой обаятельной улыбкой скрывается холодный, расчётливый ум. Он манипулятор, который заставляет людей делать то, что ему нужно и они даже не понимают этого. Они думают, что это их идея. В этом его талант и наше сходство. Мы оба знаем, что мир далеко не сказка. В сказках добро побеждает зло. В реальности же побеждает тот, у кого больше информации, денег и связей.

Мы союзники и этого достаточно.

Но сегодня что-то изменилось. Сегодня я увидел девушку, которая не вписалась ни в одну из моих категорий. Она не была целью. Не была заказчицей. Она была... никем. И одновременно всем, о чём я не мог перестать думать.

Это раздражало и интриговало. Я хотел узнать эту девушку.

«Ну хорошо. Давай поиграем... ведьмочка? Да... ведьмочка, что околдовала меня своими янтарными глазами. Ты даже не представляешь, во что я тебя ввяжу. Потому что я, блядь, обожаю игры».

Навязчивое желание узнать, кто она, оказалось сильнее и я начал скролить студенческую группу Лоутергейта. Меня добавляли туда постоянно, какие-то девицы надеялись, что я заявлюсь к ним на вечеринку и, видимо, сразу разложу их на бильярдном столе. Мне не был интересен этот фарс, но сейчас, чисто от скуки, решил глянуть, кто там из новеньких. И нашёл.

«Кэролайн Блэквуд».

Я пролистал её профиль. Она не была одной из тех, кто выкладывает всё подряд, посты появлялись раз в два-три дня. Фото с книгами, редкие селфи, пара снимков заката. И вдруг моё внимание захватило недавно выложенное видео.

Она сидела на лошади. Чёрной, как сама ночь, с развевающейся на ветру гривой. Кэролайн была в обтягивающих бриджах, с лёгкой улыбкой на губах. Каждое её движение было точным и мягким одновременно. Она не сидела в седле, она жила в нём, чувствуя лошадь каждой клеткой своего тела. Казалось, что она родилась для этого. Я не мог оторвать взгляд от экрана.

Селфи с её профиля заставили меня присвистнуть. Она была красива. Её руки уверенно держали поводья, ноги сжимали бока лошади и я вдруг поймал себя на мысли, что хочу оказаться на месте этого животного. Чувствовать, как её бёдра сжимаются на мне. Как её тело движется в этом ритме, подчиняясь инстинкту и контролю одновременно.

«Боже, — подумал я, откидываясь на спинку стула. — Как бы она скакала на мне? Так же уверенно? Или потеряла бы контроль, когда я перехватил бы инициативу?»

Она не была серой мышью, которая прячется от мира. Она была той, кто могла укротить дикое животное и заставить его подчиняться. И это возбуждало меня всё сильнее.

Всматриваясь в каждое её фото, в паху нарастало возбуждение.

Её бёдра такие округлые, такие сочные... Кожа на них блестела так, что мне хотелось провести по ним языком, оставляя след.

«Я хочу сломать её улыбку. Хочу увидеть, как она теряет контроль. Хочу чувствовать её изгибы под своими пальцами, слышать, как она дышит, когда я прикасаюсь к ней».

— Бедная девочка, — усмехнулся я. — Ты даже не представляешь, что можно сделать с твоим телом. Что от одного прикосновения можно разнести всю твою идеальную выдержку, как карточный домик. И как мне хочется быть тем, кто это сделает.

Я докурил и сунул телефон в карман.

«Кто же ты, Кэролайн...»

Глава 5

Стекло и камень

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Левая половина бурлила жизнью, где соседка разместила постер рок-группы Queen, чьё название мне ни о чём не говорило, гитару и учебники.

Моя половина была стерильно пуста. Бежевые стены, белый потолок и больше ничего. Но это поправимо, потому что я планировала добавить таблицы Лапласа, Брадиса и пару картин.

Я как раз заканчивала развешивать одежду, когда дверь с шумом распахнулась.

— О, соседка! — Девушка, возникшая на пороге, была полной противоположностью мне. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, джинсы с дырками на коленях, футболка с логотипом группы, которую я не знала. В одной руке бумажный стаканчик с кофе, в другой связка ключей. — А я думала, ты завтра приедешь. Я Лора. Лора Брукс. Ты Кэролайн, да?

— Она самая, — я повесила последнее платье и повернулась.

Лора присвистнула, оглядывая меня с откровенным любопытством.

— Блэквуд. Ничего себе. Я видела твою фамилию в списках заезда и подумала... ну, знаешь, что ты высокомерная принцесса. Лошади, поместье, личный водитель. А ты... — она замялась, явно подбирая слова повежливее.

— А я?

— Ты настоящая ведьма, которая только что отыграла концерт с хэви-метал группой и ещё не успела переодеться! Слушай, это просто бомба. Серьёзно. Сетчатая блуза, корсет, колготы со звёздочками, цепочка с сердечком, ты выглядишь так, будто сошла с обложки альтернативного журнала. Я в восторге. Честно.

— Спасибо, но ты меня смущаешь.

— Ещё бы! — Лора плюхнулась на свою кровать, скрестив ноги, и принялась разглядывать меня с откровенным любопытством. — Знаешь, я когда ехала сюда, думала, что меня поселят с какой-нибудь скучной зубрилой, которая будет жаловаться на мой храп и требовать тишины после десяти.

— Ну, почти, — я усмехнулась. — Это всего лишь стиль одежды. А так я очень ответственно отношусь к учёбе. Хотя... от вечеринок не откажусь, если позовут.

— Да ладно?! — Лора аж подпрыгнула на кровати. — То есть ты у нас и готическая богиня и ботаник, ещё и потусить не против? Блэквуд, ты вообще реальна? Мне кажется, ты мне снишься. Я сейчас ущипну себя и проснусь в общаге с какой-нибудь занудой, которая будет требовать выключать свет в девять вечера.

— Я не исчезну, если ты оставишь свет. Можешь не выключать его хоть до утра, я всё равно сплю с ночником.

— Всё, — Лора театрально прижала руку к сердцу, — это любовь с первого взгляда. Ты моя идеальная соседка. Я тебя никому не отдам.

— Я не против, — рассмеявшись сказала я.

— Отлично! — Лора просияла. — Но расскажи, что ты здесь забыла. Блэквуды, это же вроде врачи? Я слышала про сеть ваших клиник. На кого ты поступила?

— Финансовая математика.

— Ого. — Лора уважительно покачала головой. — Цифры, проценты, биржевые сводки. Это же с ума сойти от скуки.

— Мне нравится. Цифры моя «Ахиллесова пята».

— А я на журналистике, — она развела руками, будто извиняясь. — Полная противоположность, где люди, их истории и грязные секреты. Будем пересекаться на философии у нас смежные пары по ней. Слушай, а ты не против, если я буду иногда просить тебя объяснить, что там Витгенштейн имел в виду? Я после его текстов чувствую себя так, будто меня переехал поезд.

— Не против.

— Договорились! — Лора хлопнула в ладоши. — Отличный тандем, математика и журналистика. Будем самой странной парой в этом «Элизиуме». Представь, что я беру интервью у какого-нибудь профессора, а ты за моей спиной считаешь, сколько он зарабатывает в минуту.

— И сколько он недоплачивает налогов.

Лора снова засмеялась. Она смеялась так, будто это было самое естественное занятие в мире. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Рядом с ней было легко. Она не оценивала. Не сканировала взглядом. Просто была шумной, громкой и настоящей.

Мы проговорили ещё час. Лора рассказывала о профессорах, о вечеринках, о том, как однажды заснула в баре и её заперли на ночь. Я слушала и думала, что, кажется, впервые за долгое время кто-то говорил со мной не потому, что нужно, а потому, что интересно.

Когда за окном начало темнеть Лора зевнула и объявила, что ей «срочно нужно поспать, иначе завтра она уснёт прямо на лекции по философии и Витгенштейн останется непонятым навсегда».

— А ты? — спросила она, забираясь под одеяло.

— Прогуляюсь. Здесь рядом парк. Хочу подышать.

— В парке? Там темно вообще-то. И фонари не работают нормально. Ты уверена?

— Брось, что может случиться?

Лора хмыкнула, но спорить не стала. Через минуту она уже спала, посапывая, как человек, у которого нет забот.

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я подошла к сумке, накинув на себя джинсы, толстовку с капюшоном и кроссовки. Моя любимая одежда для прогулок, которая не сковывала и давала свободу телу.

Я достала наушники и телефон. Лора перед сном говорила о какой-то группе. «Ты что, никогда не слушала Queen? Серьёзно? Врубай, иначе ты не человек».

Конечно, я слушала рок, но Queen как-то пропустила, так что сейчас самое время познакомиться с этой группой.

Включив песню, первые аккорды ударили по ушам, что-то величественное, оперное, с надрывом. «Bohemian Rhapsody». Я вышла в коридор, закрыла дверь и направилась к выходу.

Парк встретил меня тишиной. Старые дубы, мощёные дорожки, тусклые фонари, которые скорее обозначали свет, чем давали его. Где-то вдалеке ещё слышались голоса. Студенты гуляли, смеялись, но их было мало. Почти все разбрелись по комнатам. Ведь завтра первый день занятий, всем нужно выспаться. Кроме меня. Мне нужно было дышать.

Музыка в наушниках нарастала. Гитара, голоса, и вдруг: «Mama, just killed a man...» Я чуть не споткнулась о бордюр. Серьёзно? «Мама, я только что убил человека»? Интересно, Лора специально посоветовала мне трек про сына, который признаётся матери в убийстве или это вышло случайно? В любом случае, ритм мне нравился. Тяжёлый. Живой. И текст, при всей своей театральности, был честнее, чем девяносто процентов того, что я слышала у себя дома. В нём хотя бы признавали преступление. В нашей семье его просто замалчивали.

Я шла по дорожке, вдыхая прохладный воздух и думала о том, как странно всё сложилось. Университет. Крутая соседка с которой я, возможно, подружусь. Музыка, которую я никогда бы не включила сама. Казалось, что клетка, в которой я жила восемнадцать лет, наконец приоткрылась, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы почувствовать сквозняк свободы.

Меня пронзило ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Я обернулась и увидела, что кто-то действительно смотрел на меня из тени и если бы не тусклый свет фонаря, я бы даже не обратила на него внимание, пройдя мимо.

Он вышел на свет. Высокий. Широкоплечий. Чёрная толстовка с капюшоном, надвинутым на лицо. И маска. Белая, с улыбающейся гримасой. Неестественно широкой, застывшей, как у фарфоровой куклы, которую уронили и забыли подобрать. Глаз видно не было, только чёрные прорези, за которыми пряталась тьма.

Сердце пропустило удар. От этого мой затылок начал зудеть, а пальцы сами сжались в кулак.

Я стянула наушники.

— Решил напугать? — Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Пусть не думает, что я боюсь.

В то время, его молчание было густым, почти осязаемым. Я не видела его глаз, но чувствовала, что он изучает меня, как какую-то букашку под микроскопом.

— Обычно, когда люди хотят познакомиться, они не прячутся в кустах с маской на лице, — продолжила я.

Тишина. Только ветер шелестел листвой. Я скрестила руки на груди. Частично от холода, частично чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Если ты ждёшь, что я закричу или убегу, то разочарую, для этого я сегодня слишком устала.

Он сделал шаг вперёд. Как хищник, который проверяет, не сбежит ли добыча. Я стояла на месте.

— Не подходи ближе, иначе я ударю коленом в пах. Это довольно неприятно. Проверено на практике.

Он остановился. И вдруг я услышала звук. Тихий, почти глухой смешок.

А потом он двинулся снова. Быстрее, чем я ожидала. Я не успела среагировать, как его рука уже легла на мою талию, прижимая меня к стволу дуба. Другая рука упёрлась в кору рядом с моей головой. Я оказалась заперта между ним и деревом, как птица в клетке.

— Эй! — выдохнула я, упираясь ладонями в его твёрдую грудь. Под его толстовкой проступали рельефные мышцы. — Ты что-нибудь слышал о личном пространстве?

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Белая маска, чёрные прорези, ни единой эмоции. Он пах табаком, ананасом и яблоком. И тепло. От него исходило тепло. Горячее, живое, несмотря на весь этот ледяной образ.

Рука скользнула ниже, с талии на бёдра. Медленно. Изучающе. Как будто он пробовал меня на ощупь.

— Убери руки... — сказала я, но голос дрогнул.

Он усилил хватку, а его вторая рука легла на мою талию с другой стороны и теперь он держал меня обеими руками. Его большие пальцы скользнули под край толстовки, совсем чуть-чуть, касаясь голой кожи. Я вздрогнула от его ледяных рук.

— Мне тебя жалко. Прятаться в маске, лапать незнакомых девушек в парке. У тебя что, настолько плохо с социальными навыками? Может, тебе записаться к психологу?

Он наклонил голову. И снова этот тихий, грудной смех. Его ладони продолжили движение. Они скользнули вверх по моей талии, по животу, по рёбрам... К груди. Он остановился прямо под ней, не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло его пальцев. И тут моё дыхание сбилось окончательно. Сердце колотилось где-то в горле, а кожа горела. И где-то глубоко внизу живота, разгоралось что-то тёплое, тянущее.

— Ты... я сейчас закричу, — предупредила я, но голос не слушался.

— Действуй, Кэролайн, я хочу насладиться твоими криками, — раздался искаженный и насмешливый шёпот.

— Кто ты... откуда ты знаешь моё имя?

— Кто я? — он театрально прижал руку к груди и белая маска блеснула в лунном свете. — Я твой ночной кошмар или... тайный поклонник. Выбирай, что тебе больше нравится.

— Ты больной ублюдок, с чего ради я должна выбирать.

— О, мне нравится твой острый... язычок.

— Оставь меня.

— «Оставь меня». — Произнёс он передразнивая. — Заткнись. — Его пальцы скользнули на мою шею и замерли там напоминая, кто здесь главный. — Я хочу знать, насколько острым может быть твой язычок в других... обстоятельствах. Скажем, когда ты будешь стоять на коленях и смотреть на меня снизу вверх. Он всё ещё будет таким дерзким? Или ты станешь более покладистой?

— Ты себе льстишь. Я никогда не встану перед тобой на колени.

— Встанешь, ты будешь делать всё, что я скажу. — Он рассмеялся так, словно только что услышал самую грязную шутку в своей жизни и наслаждался ею.

— Ты ничего не сделаешь. Ты просто псих в маске.

— Хм... Знаешь, что самое забавное? — он всё ещё смеялся, а его пальцы скользили по моей талии, спуская джинсы. — Ты стоишь тут, такая гордая, такая неприступная, а я ведь чувствую, как ты течёшь. Для меня, прямо сейчас. Хотя я даже не прикоснулся к тебе.

— Это не...

— Это так. — Он прижал меня к себе и я почувствовала его твёрдую эрекцию, упирающуюся в мой живот. — Чувствуешь? Я могу трахнуть тебя прямо здесь, у этого дерева.

— Ты не посмеешь.

— Не посмею? — он снова рассмеялся и этот смех был темнее предыдущего, с примесью безумия. — Детка, я сниму с тебя эти трусики, раздвину твои ноги и войду так глубоко, что ты забудешь, как дышать, ты будешь благодарить меня, потому что никто не даст тебе того, что дам я.

Его рука долго изучала моё тело, а потом скользнула на бедро. Он провёл пальцами по внутренней стороне, медленно, едва касаясь. Мои колени ослабели. Я вцепилась в его плечи, в эти каменные плечи, которые даже не дрогнули. Я хотела оттолкнуть его. Хотела ударить.

— Отпусти, — сказала я почти плача.

Он замер на мгновение. Его пальцы сжались на моей талии крепче, будто он сомневался, отпускать ли меня. А потом его ладонь скользнула вниз, нагло сжав мою задницу, притягивая меня к себе ещё сильнее, вжимаясь всем своим телом.

— Ты так хочешь, чтобы я тебя отпустил? — его голос стал хриплым. — Или просто хочешь, чтобы я перестал говорить и начал делать?

Я рванулась, пытаясь высвободиться. В отчаянии я наступила ему на ногу со всей силы. Он вздрогнул, но вместо того, чтобы отшатнуться, он только рассмеялся.

— О, — выдохнул он, — какая же ты непослушная....

Он прижал меня к себе ещё крепче, когда его эрекция уперлась в мой живот с ещё большей силой.

— Надеюсь, ты запомнила это ощущение, ведьмочка, — прошептал он, — потому что в следующий раз я не отступлю. И, поверь, мне это доставит огромное удовольствие.

Он снова сжал мою задницу, почти до боли, а потом резко отпустил. Сделал шаг назад и я покачнулась. Он стоял в полумраке парка и я видела только его белую маску, которая, казалось, улыбалась ещё шире.

— Беги, ведьмочка, — сказал он с насмешкой. — Беги, пока я не передумал.

Я не стала спорить. Рванула с места быстрым шагом, который через несколько секунд перешёл в откровенный бег. Цепляя где-то вдалеке этот жуткий, протяжный смех. Кроссовки стучали по дорожке. Сердце колотилось где-то в горле. Ветер бил в лицо, но я не останавливалась, пока не добежала до дверей «Элизиума».

Только там, под ярким светом фойе, я позволила себе выдохнуть. И прижавшись спиной к стене в глазах потемнело. Его запах всё ещё был на мне, табак и фрукты. А его пальцы словно отпечатались на моём теле, оставив след, который я вряд ли смогу смыть.

«Кто ты такой? И почему, когда ты меня трогал, я не хотела, чтобы ты останавливался?»

Глава 6

Новая кожа

Я проснулась с мыслью о нём.

Это было неправильно. Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове вчерашнюю ночь. Как незнакомец в маске трогал мою талию, как его пальцы оставляли ожоги на моей коже и как его дыхание заставляло покрываться моё тело мурашками. Я должна была закричать. Должна была ударить его коленом в пах. Но не сделала ничего. Я позволила ему трогать себя. И хуже того мне понравилось.

«Что со мной не так?»

— Эй, соня, ты в порядке? — Голос Лоры выдернул меня из бесконечного самокопания.

Она сидела на своей кровати свесив ноги и смотрела на меня с лёгким беспокойством, а её волосы торчали в разные стороны из-за недавнего пробуждения.

— В полном, — ответила я, садясь на край кровати. — Просто задумалась.

— О чём? О Витгенштейне? — она ухмыльнулась. — Брось, он того не стоит.

— О нём. Определённо о нём.

— Ладно, давай собираться. У нас пары и меня ждет два часа скуки у профессора Сингера. Поэтому, спасай меня в кафетерии после пар.

— Договорились. — Я подмигнула Лоре и отправилась в ванну.

Одевшись быстрее чем обычно и выйдя из ванной, Лора присвистнула.

— Блэквуд, да ты сегодня в ударе! — она оглядела меня с ног до головы. — Объёмная косуха, принтованное мини-платье, ботфорты с пряжками... Это просто бомба. Ты выглядишь шикарно.

— Спасибо, я могла бы сказать то же самое и тебе. Ты сегодня выглядишь просто отлично. — Я кивнула на её наряд.

— Как мило с твоей стороны, Кэрри. — Она подмигнула. — Ладно, побежали.

— Да. Удачи с Витгенштейном.

— Обойдусь без него. Сегодня у нас этика журналистики. Там хоть понятно, о чём говорят.

Мы вышли вместе, но у дверей «Лоутергейта» разошлись в разные стороны.

Первой парой у меня был квантитативный анализ. Я нашла нужную аудиторию, вошла и огляделась. Группа была смешанной, несколько девушек, которых я раньше не видела и толпа парней, плюс старшие курсы. Пара была смежной и это бросалось в глаза. Студенты постарше держались увереннее, громче смеялись, занимали места так, будто аудитория принадлежала лишь им.

Я села ближе к окну и начала раскладывать конспекты. Рядом, скучая, сидела миниатюрная рыжая девушка с длинными прямыми волосами и повернулась ко мне.

— Ты Блэквуд, да? Я тебя с заезда запомнила. Твой готический образ прекрасен. Я Вивьен.

— Спасибо Вивьен, я Кэролайн. Приятно познакомиться.

— Взаимно. Ты слышала, что у нас смежная пара со старшими курсами? Тут, говорят, такие экземпляры попадаются...

Она не договорила. Дверь открылась и я почувствовала, как атмосфера в аудитории изменилась ещё до того, как я подняла глаза.

В аудиторию вошел парень. Тот самый, что отшил девушку у ворот и пристально смотрел на меня, не отводя взгляд. Сегодня он был одет иначе, свободная кожаная куртка, широкие брюки-карго с контрастной отстрочкой, простая белая футболка и массивные чёрные кеды. А его небрежные волосы падали на лоб. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала и был абсолютно уверен в том, что все это знают.

Я задержала на нём взгляд всего на секунду, но он заметил. Его губы дрогнули в ухмылке, которую я уже видела на его лице. Отвернувшись от его надоедливого взгляда, я продолжила разговор с Вивьен, стараясь не подавать виду.

Краем глаза я видела, как он прислонился к стене и искал место где сесть, медленно осматривая аудиторию.

Через пару минут профессор, пожилой мужчина с седой бородой и потрёпанным портфелем, вошёл в аудиторию. Все расселись. Я открыла конспект, приготовилась слушать. И тут стул рядом со мной скрипнул.

— Я вижу, квоты на серую биомассу в этом году снова побили рекорды, — лениво процедил он, оглядывая аудиторию.

Я подняла глаза. Он сидел рядом, закинув руку на спинку моего стула и смотрел на меня с ухмылкой.

— Начиная с тебя? — ответила я, даже не моргнув.

— О, — он приподнял бровь, — забавно... Я Николас. Торн. А ты?

— Кэролайн Блэквуд.

Он замолчал на секунду, разглядывая меня. Потом наклонился чуть ближе.

— Слушай, Кэролайн, у меня к тебе вопрос.

— Я внимательно слушаю. — Сказала я, закатывая глаза.

— У какой мёртвой бабки ты украла это платье?

Я медленно повернулась к нему. Он ели сдерживал смех и от этого мне хотелось запустить в него сумку.

— У твоей, — ответила я. — Она сказала, что этому платью нужен человек с хорошим вкусом, а не тот, кто душит эстетику в зародыше одним своим присутствием.

— Ладно, не злись, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Мне нравится это платье. Тем более такое короткое... Должно быть, ты хотела произвести впечатление. И у тебя это прекрасно получилось.

— Я не пытаюсь никого впечатлить. Особенно тебя.

— Отлично. — Он откинулся на спинку стула. — Значит, у тебя есть хоть что-то общее с моим мнением о тебе.

— И какое же у тебя мнение обо мне?

— Что ты коллекционируешь старушечьи наряды.

Я фыркнула и отвернулась к конспекту. Но он не собирался прекращать этот разговор.

— Чем занимаешься в свободное время, Блэквуд?

Проигнорировав его вопрос, я отвела взгляд на профессора, который увлечённо что-то рассказывал у трибуны. Но вдруг Николас одним резким движением притянул меня к себе, положив руку на мою талию и мы оказались на опасно близком расстоянии.

— Я не люблю, когда меня игнорируют, — сказал он с ноткой ярости в голосе.

— Вообще-то у нас лекция в самом разгаре, — ответила я тихо, глядя прямо в его глаза, стараясь не показать, как сильно его близость смущает меня.

— Нужно быть вежливее, когда тебе задают вопрос, Кэролайн. И отвечать в ответ. Это обычное правило этикета, — произнёс он, игнорируя уже мою реплику.

— А ты, значит, знаток этикета? — я приподняла бровь, чувствуя, как его рука всё ещё лежит на моей талии.

— Ты слишком стараешься казаться равнодушной, — он хитро улыбнулся. — Это утомительно, не находишь? Так что скажи мне, чем ты занимаешься в свободное время и я, возможно, отодвинусь.

— Конным спортом, — ответила я, надеясь, что он уберёт руку.

Но она оставалась на месте и его пальцы ещё сильнее сжались на моей талии.

— Лошади, неожиданно. Ты не выглядишь как девушка, которая любит грязь и запах конюшни. Скорее как та, что предпочитает чистоту и контроль.

— В конюшне я тоже люблю чистоту и контроль, — ответила я, чувствуя, как он пытается вывести меня из себя.

— И как же это выглядит? — его голос опустился до интимного шёпота. — Ты сидишь на лошади, сжимаешь поводья в пальцах, а бёдрами обхватываешь седло, чтобы не соскользнуть?

— Это не твоё дело, Торн, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Интересно... Я напишу тебе, Блэквуд. И мы продолжим этот разговор в менее официальной обстановке.

— Котик, у тебя нет моего номера. И, представь себе, это не изменится, — отрезала я.

— Посмотрим, котик. — Передразнивая произнёс он и отодвинулся, убирая руку с моей талии, но я почувствовала, как внутри меня разливается странная пустота.

Он отвернулся к профессору и я почувствовала странное облегчение, сплетённое с разочарованием. Весь остаток лекции я чувствовала его присутствие рядом, но он больше не заговаривал. Только изредка бросал на меня короткие взгляды и каждый раз я ловила себя на том, что жду их.

Когда пара закончилась, он встал даже не взглянув на меня и вышел из аудитории. Я вышла следом и направилась на встречу с Лорой.

В кафетерии она уже ждала меня за столиком у окна. Перед ней стоял латте и разложенные конспекты. Увидев меня, она помахала рукой.

— Ну как первая пара? Выжила?

— С трудом, — я села напротив и взяла у неё стаканчик с кофе. — Один придурок всю пару не давал покоя.

— Что за придурок? — Лора тут же оживилась. — Рассказывай. Надеюсь он был высокий и красивый?

— Ты сейчас описала половину старшекурсников.

— Давай, колись. Кто он?

Я вздохнула.

— Он представился, как Николас Торн.

Лора присвистнула.

— Серьёзно? Тот у которого репутация скромного похитителя сердец?

— Он самый.

— И что ему было нужно?

— Подсел ко мне и начал приставать.

— Какой же козёл! Странно, мне говорили, он душка.

— Он странный.

— И опасный. Но, судя по всему, ты его зацепила.

— Мне плевать, пусть занимается своими многочисленными поклонницами, если ему так нужна игрушка.

— Может... поэтому ты ему и интересна. Ты не падаешь к его ногам. А для него это неизведанная территория. И, что скорее всего, очаровательный экспонат для изучения.

— Пусть изучает кого-то другого.

— Не думаю, что он согласится. — Лора прищурилась. — Так что будь осторожна.

— Я всегда осторожна, ой извини Лора, я взяла твой латте. Давай я куплю тебе новый.

— Я уж думала ты не заметишь, ладно бери, я не жадная, но не откажусь от нового стаканчика с ореховым сиропом.

— Уже бегу. — Улыбнувшись, я направилась за кофе, но всё ещё обдумывала эту встречу с Николасом на паре.

Что это вообще было? Он подсел ко мне и заговорил хотя вокруг было полно свободных мест и смотрел на меня так, будто я была единственным, что имело для него значение в этой чёртовой аудитории.

Раздражает. Я не понимаю его мотивов. Он не пытается меня клеить, по крайней мере, не так, как это делают другие парни. Он не отпускает пошлых комплиментов, не прикасается, не напрашивается на свидание. Он просто... говорит, смотрит и улыбается. И от этого только хуже, потому что я не знаю, как на это реагировать.

Глава 7

Встреча с дьяволом

Возвращаясь в общежитие после пар, я представляла, как наконец избавлюсь от сумки и сниму надоевшую одежду, что давила на плечи, словно впитав весь груз этого дня. Войдя в комнату, я увидела, что Лора уже сидит на кровати, уставившись в телефон, и что-то быстро строчит, время от времени тихо хихикая.

— Кэрри, ты просто обязана это видеть! — воскликнула она, не поднимая головы. — Ты не представляешь, что я нашла! Кто-то из моей группы по журналистике выложил фото в закрытый чат, а там… профессор Стивенс! Ну, тот старый хрыч с кафедры истории, который вечно ходит с важным видом и поправляет очки.

— И что? — я приподняла бровь, всё ещё стоя у двери. — С ним что-то случилось?

— Нет, ты только посмотри! — Лора аж подскочила на кровати, сверкая глазами. — Он обнимает первокурсницу! Она у него на коленях и всё это в кафе напротив универа! Представляешь, что сейчас начнётся?

— Ого, — я подошла ближе, заглядывая в экран. — И когда это случилось?

— Вчера вечером! Кто-то их сфоткал через окно! — она радостно потрясла телефоном. — Я уже пост написала, добавила фото, смазала лица немного, чтобы не раскрывать личности полностью, но все и так догадаются! Это будет мой первый настоящий пост!

— Пост? — я уставилась на неё. — Ты ведёшь блог?

Лора замялась на мгновение, но потом улыбнулась ещё шире.

— Ну… да. Недавно завела, — она понизила голос, будто делилась секретом. — Хочу публиковать сплетни и новости университета. А потом, когда наберётся достаточно материала, сделать на этой основе дипломную работу по журналистике. Это же идеально! Я буду не только конспекты писать, но и собирать настоящие сенсации!

— Это круто, Лора! — я села на кровать рядом с ней. — У тебя уже есть подписчики?

— Пока немного, — она пожала плечами, когда в её глазах горел азарт. — Но это только начало. С таким материалом, как эта сплетня про профессора, я быстро соберу аудиторию. Знаешь, сколько людей любят читать скандалы?

— Не знаю, но, судя по твоему энтузиазму, ты уже всё просчитала.

— Ещё бы! — она откинулась на подушки. — Это же идеальный план. Я собираю информацию, проверяю факты, затем публикую и я популярна!

— Дай ссылку на блог, я тоже подпишусь.

— Кэрри, ты чудо. Конечно я скину ссылку, раз ты так настойчиво просишь — она подмигнула.

— Хорошо, буду ждать, — усмехнулась я, но в этот момент мой телефон завибрировал. И взяв его в руки моё сердце пропустило удар.

Одно непрочитанное сообщение. От… Николаса?

«Здравствуй, Кэролайн. Я не против увидеться с тобой завтра. Есть одно особенное место, которое, мне кажется, тебе понравится. Доверься мне и освободи для этого день.»

Я уставилась на экран, чувствуя, как внутри борются противоречия. Откуда у него мой номер? Он правда написал? Но ведь он даже не спросил, хочу ли я этого, а просто поставил перед фактом, что встреча завтра. Вот же наглец, этот парень всегда берёт то, что хочет.

— Ты чего побледнела? — Лора заметила моё выражение лица и пододвинулась ближе.

— Торн написал, — сказала я, чувствуя, как в голосе появляется раздражение. — Предлагает встретиться завтра.

— Ого. А ты что?

— Не знаю... Хочу отказаться. Завтра же пары.

— Ты дурочка! — Лора закатила глаза. — Ты хоть представляешь, сколько девушек мечтают оказаться на твоём месте?

— Я не хочу быть на их месте, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Он слишком… непредсказуемый.

— А ты уверена, что тебе это не нравится? — подмигнула Лора.

Я хотела ответить, но в этот момент мой телефон завибрировал снова.

«Ответь мне, Кэролайн».

«Завтра пары, Торн. Будний день, представляешь? Кому-то ещё нужно появляться в аудитории. Не все такие вольные, как ты.»

«Хорошо. Тогда я исправлю ситуацию, жди».

Я фыркнула и отложила телефон. Как он собирается исправлять ситуацию? Убедить декана сделать выходной? Глупости.

— Что он написал? — Лора нетерпеливо заглянула в экран.

— Что исправит ситуацию, — я пожала плечами. — Бред какой-то.

— Кэрри, он явно что-то задумал, — Лора хитро улыбнулась.

Мы болтали ещё минут двадцать, не замечая времени. Лора открыла свой ноутбук и показала мне фотографию парня с её группы. Я оценила и сказала, что он действительно симпатичный. Потом она пожаловалась, что её мама сегодня звонила и говорила, что скучает по ней, а я рассказала, что не могу привыкнуть к свободе, что иногда по утрам просыпаюсь и не верю, что могу делать всё, что захочу. Мы замолчали на минуту. Я уже хотела сказать что-то ещё, но в этот момент сначала завибрировал телефон Лоры, а потом и мой. Мощный, резкий звук разорвал тишину и мы одновременно взглянули на экраны. Десятки уведомлений и сообщений в университетской группе посыпались как снег на голову.

— Что за чертовщина? — пробормотала Лора.

Я тоже бросила взгляд на экран и сердце замерло на мгновение.

«Уважаемые студенты! В связи с чрезвычайной ситуацией, возгоранием в главном холле университета, занятия на завтра отменяются. Просим всех сохранять спокойствие и следить за дальнейшими объявлениями.»

Я уставилась на экран, не веря своим глазам.

— Что… совпадение? — спросила Лора, но в её голосе слышалось явное сомнение.

— Я не знаю… Это слишком удобное совпадение.

В этот момент телефон снова завибрировал. Сообщение от Николаса.

«Похоже, завтрашние пары отменили. Значит, ты всё-таки свободна?»

Я закусила губу. Неужели он мог…

«Случайность?» — напечатала я.

«Какая случайность? Ты о чём?»

«Только что отменили пары из-за пожара. А ты писал, что исправишь ситуацию. Как такое может быть совпадением?»

«Ты что, думаешь, что я поджёг университет, чтобы встретиться с тобой? Неужели ты считаешь меня настолько безумным?»

«Я не знаю, на что ты способен, Торн. С тобой всё возможно».

«Это просто случайность, Кэролайн. Иногда такие вещи просто случаются.»

Я посмотрела на Лору. Она сидела, поджав ноги и смотрела на меня с явным любопытством.

— Боже, Кэрри, ты вообще видишь, что происходит?

— Честно говоря… Я не знаю, стоит ли мне идти с ним.

— Кэр, просто сходи. Это же настоящее приключение! Если он псих, хотя бы узнаешь об этом сразу. Ну, а если он действительно классный парень, ты прекрасно проведёшь с ним время. И потом, ты же всегда можешь уйти, если что-то пойдёт не так.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри разгорается борьба. Страх и любопытство смешивались в одно целое, не давая шанса здравому смыслу.

— А если он просто хочет поиграть? Как с очередной… девушкой.

— О, поверь мне, если бы он хотел, он бы уже давно выбрал кого-то попроще. А ты настоящая проблема для него. И мне кажется, он хочет решить это, — она хитро улыбнулась. — Иди, потом расскажешь мне, как всё прошло.

Я вздохнула и снова посмотрела на телефон. Пары отменены. Завтра я свободна. И он ждёт ответа.

«Хорошо, — написала я наконец. — В какое время? И где мы встречаемся? И что за мероприятие? Я должна знать, что надеть».

«На парковке у твоего общежития, в 10 утра. Надень что-то удобное. И, кстати, короткую юбку не надевай, чтобы не было соблазна.»

«У тебя проблемы с самоконтролем, Торн?»

«Если ты наденешь короткую юбку, я рискую забыть, что мы собирались делать. А у меня на тебя совсем другие планы.»

«И какие же?»

«Узнаешь потом. Сладких снов.»

Я отложила телефон и почувствовала, как Лора смотрит на меня с явным интересом.

— Ну что? Ты согласилась?

— Да.

Она взвизгнула и хлопнула в ладоши.

— Ура! Я знала, что ты согласишься! Боже, Кэрри, это будет просто невероятно! Мы должны найти тебе идеальный наряд!

— Он сказал не надевать короткую юбку.

— О, значит, он планирует что-то, что требует удобной одежды. Может, он повезёт тебя кататься на мотоцикле? Или, может, он хочет показать тебе какое-то секретное место?

— Лора, ты слишком много фантазируешь, — я закатила глаза, но улыбнулась.

— А ты слишком мало мечтаешь, — парировала она. — Давай, вставай, будем выбирать одежду.

Мы перерыли весь шкаф, пока нашли идеальный вариант. Чёрные облегающие джинсы клёш, приталенную бордовую рубашку и лёгкую кожаную куртку. Всё это выглядело просто, но стильно.

— Ты будешь выглядеть сногсшибательно, — Лора прищурилась, оценивая меня. — Если он не скажет комплимент, клянусь, сам себе глаза выковыривать будет.

— Надеюсь, нет, — усмехнулась я. — Мне нужен живой Торн, чтобы он мог отвезти меня обратно.

— Ты уже говоришь, что он тебе нужен, какая ты быстрая, Кэрри.

— Лора! — Смущенно произнесла я.

Лора вздохнула и села на кровать.

— А я завтра планировала утонуть в учебниках. Так что ты, можно сказать, спасла меня от скуки. Я буду в библиотеке и ты можешь прийти и рассказать, как всё прошло.

— Ты будешь учиться в так удачно выпавший выходной? — я удивилась.

— А что мне ещё делать? — она улыбнулась. — Тем более, я хочу, чтобы моя подруга была счастлива.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты лучшая.

— Да ладно, врунишка. Теперь ложись спать. Завтра у тебя важный день.

— Да, — сказала я. — Ты права.

Я легла в кровать, чувствуя, как внутри всё переворачивается от волнения. Смотря в потолок, я стала прокручивать в голове его сообщения и не могла понять, почему меня тянет к нему. Желание разгадать или страх перед тем, что я могу найти. Мысли путались, смешиваясь с образами из прошлой ночи и я уснула, думая о его голубых глазах и тёмных волосах, которые падали на лоб, когда он смотрел на меня с той самой опасной ухмылкой.

Утро наступило быстрее, чем я ожидала. Лора уже стояла у зеркала, нанося макияж.

— Просыпайся, соня, — она улыбнулась. — Твой принц уже в пути.

— Он не принц, — пробормотала я, садясь на кровати. — Скорее чёрт.

— Тогда, твой чёрт уже в пути. Вставай, одевайся!

Я надела джинсы, рубашку и куртку. Лора одобрительно кивнула.

— Идеально. Ты выглядишь как бесподобно.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Ты тоже.

Мы обнялись на прощание и я вышла из комнаты, чувствуя, как всё моё тело покрывается тревогой.

Парковка была практически безлюдна, но я сразу увидела его. Он стоял у мотоцикла, покуривая сигарету, а дым от неё поднимался вверх, исчезая в воздухе. Чёрная косуха обтягивала его рельефные плечи, а тёмно-серые джинсы сидели на бёдрах так, что думать о чём-то другом становилось трудно. Он посмотрел на меня и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись.

— Привет, — ответила я, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Ты выглядишь… почти как нормальный человек, — сказал он, окинув меня взглядом.

— Почти? — я приподняла бровь.

— Я вижу, ты послушала меня и не надела юбку, — он усмехнулся, кивая на мои джинсы. — Умница.

— Ты просто невозможен, — фыркнула я.

— Не боишься оседлать дьявола, Кэролайн? — Сказал он, проводя рукой по мотоциклу.

— Ты называешь свой мотоцикл дьяволом? Забавно. И как часто девушки тают от этого мрачного названия?

— Дукати вообще любят драматичные названия. Diavel с их языка переводится как «дьявол», так что это не мой пафос, а их исключительность.

— Ах, итальянцы, значит? Ты, наверное, просто используешь их гениальность, чтобы казаться крутым.

— Использую? — он театрально прижал руку к груди. — Я, может быть, сам итальянец в душе. Люблю страсть, скорость, хорошее вино и красивых женщин с острым языком.

— Так что, мы едем? — спросила я, пытаясь подавить смущение.

— Едем, — он посмотрел на меня и вдруг произнёс. — Только, знаешь, я заметил, что ты совершенно не боишься меня.

— Просто я видела физиономии куда страшнее твоей, — улыбнулась я.

Он усмехнулся и сделал шаг ближе.

— А ты не боишься, что я могу оказаться страшнее, чем выгляжу?

— Если ты хочешь меня напугать, Торн, тебе придётся постараться, — ответила я, скрестив руки на груди.

— А что, если я скажу тебе, что отмена пар это не случайность? — он посмотрел на меня с издёвкой.

Я замерла. Секунду я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду. Но его пустые глаза не выдавали никаких эмоций.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— А ты бы хотела, чтобы это было серьёзно? — он усмехнулся.

— Я бы хотела знать правду, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Это была шутка и совпадение. Чистое совпадение.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Ты умеешь быть невыносимым, Торн.

— Садись, — он протянул мне шлем. — У тебя есть выбор, либо мы отправляемся в приключение, либо ты стоишь здесь и продолжаешь спорить со мной, пока я не передумаю и не уеду один. Что выберешь?

— Раз уж я здесь, ввяжусь-ка я в это приключение.

Я взяла шлем, пытаясь надеть его самостоятельно.

— И как это носить? — спросила я.

— Он слишком большой для тебя? — он улыбнулся. — Мне казалось, размер стандартный.

— И на кого тогда рассчитан этот стандартный размер? На мотоциклиста, у которого голова размером с тыкву?

— На обычного человека, — он пожал плечами, скрывая ухмылку. — Просто твоя голова слишком маленькая. Удивительно, куда ты помещаешь все свои мысли.

— Всё в порядке, в моей головушке всегда найдется запас язвительных комментариев в твоей адрес, — усмехнулась я.

— Я возьму тебе новый шлем. Какой цвет ты предпочитаешь? Наверное, чёрный, как твоя душа?

— Смешно. — Я закатила глаза. — Ты, что, собираешься везти меня в магазин, чтобы купить мне шлем?

— А что в этом такого? — он ухмыльнулся. — Ты будешь кататься со мной не один раз, так что лучше сделать это сейчас.

— Ты уверен, что я захочу кататься с тобой ещё раз? — поддела я.

— Уверен. — Ровно произнёс он.

Я хотела ответить что-то острое, но его улыбка сбила меня с толку.

— Ладно, покажи как мне сесть.

— Смотри, — он подошёл к мотоциклу, легко перекинул ногу и сел. — Сначала сажусь я, потом ты. Ставь одну ногу на подножку, а вторую перекидывай через сиденье.

— Ладно… — Я села, сделав в точности так, как он сказал.

— А теперь обхвати меня за талию, — сказал он.

— Ты уверен, что я правильно делаю?

— Да, ты умница. — Произнёс он, погладив меня по бедру, от чего моё сердце забилось чаще. — Когда я разгонюсь, лучше держись за меня, а не за бак. И не отпускай, даже если испугаешься. Договорились?

— Договорились...

— И смотри, на поворотах я буду наклоняться. Ты должна делать так же, наклоняться вместе со мной. Не сопротивляйся, а наоборот, чувствуй движение. И ещё, твои волосы… — он посмотрел на них, поворачивая голову. — Мне нравится, как они выглядят, но они запутаются.

— Что? — удивилась я. — Ты серьёзно сейчас говоришь о моих волосах?

— Серьёзно, — ответил он, разглядывая мои распущенные пряди. — Если не хочешь расчёсывать их до утра, лучше заплети их в косу.

— А почему ты не можешь просто ехать помедленнее, чтобы мои волосы остались в порядке? — спросила я с вызовом. — Есть же какой-то щадящий режим?

— Щадящий режим? — он приподнял бровь.

— Значит, ты не сможешь ехать медленно?

— Медленно я делаю только одну вещь в своей жизни и ты пока к ней не готова. Так что держись крепче и постарайся не упасть по дороге.

Я на секунду задумалась, а потом до меня дошло и я закатила глаза.

— Извращенец ты, Торн. Я лучше заплету косу.

— Умница, — с теплотой в голосе произнёс он. — Тогда поехали за шлемом, который подойдёт для твоей маленькой головы.

Я быстро заплела косу, ловко справившись с волосами. Он смотрел на меня, склонив голову, с одобрительным выражением лица.

— Выглядит хорошо, — сказал он.

Он протянул мне большой шлем, надел свой и завёл мотор. Мы рванули с места прямиком в магазин за моим собственным шлемом.

Мы выехали с парковки и ветер ударил волной по телу. Я вцепилась в Николаса крепче, чем от меня того требовалось, чувствуя, как скорость заставляет сердце биться быстрее. Сначала было страшно, но потом я почувствовала тепло его тела, запах его парфюма и его рельефные мышцы, трогая которые по моему телу бежали мурашки. Это было не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Свобода. Чистая, пьянящая свобода.

Мы заехали на парковку магазина мотоэкипировки и Николас заглушил мотор. Я почти не хотела слезать, так хорошо было чувствовать его рядом.

— Приехали, — сказал он, оборачиваясь. — Идём выбирать тебе шлем. Такой, чтобы ты чувствовала себя в нём комфортно.

— Или хотя бы не ощущала, что он сейчас слетит с меня, — усмехнулась я, снимая его старый шлем.

Мы зашли внутрь. В магазине пахло кожей и резиной, на стеллажах рядами стояли разноцветные шлемы. Николас сразу направился к стойке с маленькими размерами, а я пошла за ним, разглядывая ассортимент.

— Какой тебе нравится? — спросил он, окидывая взглядом полку.

Я задержалась на красном, с чёрными вставками. Он выглядел стильно, агрессивно и почему-то сразу напомнил мне его мотоцикл.

— Этот, — я сняла его с полки.

— Отличный выбор, — сказал консультант, внезапно прервавший нас с Николасом. — У вашей девушки хороший вкус. Может, подберём что-то ещё? У нас есть модели с цветными визорами…

Николас посмотрел на меня и медленно перевёл взгляд на консультанта, его голос стал ниже.

— Да, — сказал он с ухмылкой, — у моей девушки изумительный вкус, но мы уже выбрали модель, сейчас пойдем оплачивать.

Консультант кивнул, оставляя нас наедине. Я стояла со шлемом в руках, чувствуя, как щёки горят. Мы оплатили покупку и я надела его. Он сидел идеально, как будто был создан для меня.

Мы вышли на парковку. Я повернулась к Николасу, задерживая взгляд на его фигуре. Он был широким, подтянутым и даже простые джинсы и куртка сидели на нём так, будто были сшиты специально под него.

— Комфортно тебе? — спросил он, поправляя свою одежду.

Я усмехнулась.

— С таким шкафом, как ты, мне не только комфортно, но и спокойно. Ты, наверное, много времени потратил, чтобы добиться такого тела?

Он удивлённо приподнял бровь, потом ухмыльнулся.

— Много, — ответил он, и в голосе появилась тень былой боли. — Я был очень худым в детстве.

Он хитро улыбнулся и подошёл ближе.

— Кстати, ты голодна?

Я замерла. Только сейчас я поняла, что совсем забыла о еде. Я была настолько поглощена поездкой, что даже не думала о том, что хочу есть.

— Да, — призналась я. — Наверное, я так увлеклась, что не заметила голода.

— Тогда держись, — он подмигнул. — Сделаем остановку.

Мы заехали в небольшой магазинчик, купили воды, сэндвичи и какие-то снеки. Я спросила, куда мы направляемся, но он лишь загадочно улыбнулся.

— Увидишь, — сказал он, и мы снова двинулись в путь.

Мы ехали долго, но я не замечала времени. Дорога вилась вдоль полей, деревьев, а город остался далеко позади. Когда мы наконец остановились, вокруг уже сгустился вечер.

Я сняла шлем и замерла. Передо мной стоял старый, почти заброшенный кинотеатр. Фасад был облуплен, вывеска почти не читалась, но в нём чувствовалась какая-то атмосфера таинственности, будто он из другого времени.

— Что это? — спросила я, не веря своим глазам.

— Кинотеатр под открытым небом, — сказал он, снимая куртку.

— Он же заброшен! — я подошла ближе, разглядывая здание.

— Поэтому мы здесь, — он подмигнул и направился к будке охранника. Стекла в ней были разбиты и он легко залез внутрь.

— Ты что делаешь? — спросила я, подходя следом. — Мы теперь преступники?

— Мы исследователи, — он хмыкнул, доставая из будки старый плед и несколько картонок. — А вот и сокровища.

— Плед и картонки это сокровища? — я фыркнула.

— В данной ситуации, это лучшее, что можно было найти, — он расстелил картонки перед огромным экраном, а сверху набросил плед. — Идеальное место для просмотра кино.

— Ты серьёзно? — я смотрела на него с сомнением. — Мы будем сидеть на картонках на заброшенной парковке?

— Ты можешь сидеть на мне, если хочешь, — он усмехнулся, — Жди, сейчас я запущу кино.

— Дурак… — Смущенно произнесла я, понимая, что на самом деле была бы вовсе не против посидеть на нём. — Уверен, что оно работает?

— Узнаем, — он направился обратно в будку охранника и через пару минут я услышала странный звук.

Экран засветился. Сначала с помехами, потом картинка стала чётче. Чёрно-белое кино. Старое, какое-то немое, с титрами. Я не знала, что это, но выглядело удивительно.

— Невероятно… — выдохнула я.

— Иногда я приезжаю сюда, когда хочется тишины, — он вышел из будки и сел на плед. — В этом городе полно заброшенных мест, которые ждут, когда их заметят, а я просто даю им шанс.

Я села рядом на плед, рядом с ним. Плед был старым, но тёплым. Смотря на экран, где в чёрно-белой плёнке разворачивалась какая-то драма, и я чувствовала, как внутри меня разгорается смущение.

Он сидел рядом, его присутствие давало мне странное спокойствие, как будто мы были тут уже сотню раз.

— Спасибо, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от экрана.

— За что? — спросил он.

— За то, что ты показал мне это место.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

— Мне странно, — призналась я.

— Я сижу здесь, вдали от дома, с парнем, которого почти не знаю, и чувствую себя так, будто я… свободна. По-настоящему. Я никогда не чувствовала себя такой свободной.

— По тебе не скажешь, что у тебя нет свободы, у тебя строгие родители? — заметил он, глядя на меня с любопытством.

— Ты просто не сталкивался с моей матерью, — усмехнулась я. — Она умеет контролировать всё. С ней я никогда не чувствовала себя свободной.

— Звучит тревожно, — сказал он тихо.

— Да, это сущий ад, — я пожала плечами. — Но я сбежала из него в университет. Теперь я сама решаю, что делать.

Он смотрел на меня с каким-то новым интересом, а потом я решила его спросить.

— А твои родители? Ты ведёшь себя так, как тебе вздумается. Им просто всё равно на тебя?

Он засмеялся, но в этом смехе не было веселья.

— Можно сказать и так, — он пожал плечами, отводя взгляд. — Я ушёл от них в шестнадцать. Как только смог более-менее себя обеспечивать. Но первые месяцы были кошмаром. Я почти сдался. Ночевал на улице, голодал, думал, что сдохну где-нибудь в подворотне.

— Что? — я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Я не знала…

— Ты и не должна была знать, — он усмехнулся. — Но один мужчина нашёл меня и предложил работу. Научил всему, что я сейчас умею. Благодаря ему я не стал отбросом общества.

— У тебя правда трагичная судьба, — сказала я, чувствуя, как он раскрывается передо мной.

— Не жалей меня, — он усмехнулся. — Я не заслуживаю жалости.

— Это не жалость, — ответила я. — Это… уважение.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, когда в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Потом он заметил, что я дрожу от вечернего ветра.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Немного, — призналась я.

Он снял с себя кожаную куртку и накинул её поверх моей.

— Надень, — сказал он. — Согреешься быстрее.

— А ты? — спросила я, глядя на то, как обтягивающая футболка облегает его тело. — Ты же замёрзнешь.

— Я привык, — он ухмыльнулся. — А вот ты нет.

Я посмотрела на него, чувствуя, как щёки заливает румянец. Его руки были сильными, плечи широкими. Он выглядел как настоящий бог, спустившийся на землю.

— Ты специально смущаешь меня? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я даже не пытался, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Тогда это сделаю я, — сказала я, и, прежде чем он успел возразить, резко села к нему на колени, обхватив руками за шею. — Тебе тоже нужно тепло.

Я видела, как его глаза расширились на мгновение. А потом в них появилась та самая тьма, которую я никогда не видела. Дикое, животное желание, которое он пытался подавить. Его руки сжались на моей талии так сильно, что я почти вскрикнула. Когда он притянул меня к себе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— Никогда больше так не делай, Кэролайн, — сказал он, своим низким голосом. — Если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо на этом старом потрёпанном пледе.

Я застыла. Внутри меня смешался страх, желание и адреналин, впрыснутый в мою кровь. И почему-то я не могла сдержать смех, истерично вырвавшийся из меня.

Николас замер на мгновение, а потом его хватка ослабла. Он тоже начал смеяться и мы оба сбросили это напряжение между нами.

— Прости, — сказала я, вытирая слёзы. — Просто… это было слишком.

— Ты ненормальная, — он покачал головой, но улыбнулся.

Я вернулась на своё место, чувствуя, как его куртка всё ещё греет меня.

— Чем ты занимаешься? — спросила я, пытаясь перевести тему. — Кроме того, что катаешь девушек на мотоцикле в заброшенные кинотеатры?

Он задумался, когда его лицо стало серьёзным.

— Я добываю информацию, — сказал он. — Заказчики платят мне, чтобы я находил то, что они хотят скрыть или то, что они хотят узнать.

— Звучит как… работа детектива? — я удивилась.

— Можно и так сказать, — он пожал плечами. — Но я не могу рассказывать больше. Это конфиденциально.

— Ты оказывается не только красивый, но и умный, — сказала я с лёгкой улыбкой.

— То есть ты думала обо мне по-другому? — он приподнял бровь.

— Я думала, что ты просто напыщенный, самовлюблённый богатенький сынок, — призналась я. — Но теперь моё мнение о тебе изменилось.

— Спасибо, — он усмехнулся. — Я польщён. Хотя, признаюсь, частично ты была права.

Мы говорили обо всём, но вечер становился холоднее и мы решили, что пора ехать.

Дорога до общежития пролетела быстрее, чем я ожидала. Я чувствовала тепло его тела через его куртку и мне совсем не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Всю дорогу я чувствовала, как его рука время от времени касалась моего бедра, поглаживая его через джинсы. Я смущалась, но ничего не говорила, лишь сильнее прижималась к нему.

Когда мотоцикл остановился у общежития, мы сняли шлемы. Я вернула ему куртку и мы какое-то время просто стояли, глядя друг на друга. Тишина была неловкой, но в ней было что-то особенное.

— Спасибо за сегодня, — сказала я.

— И тебе спасибо, Кэролайн, — он улыбнулся.

Я сделала шаг к нему и поцеловала его в щёку. Он замер на мгновение, а потом его рука легла на мою талию, притягивая меня к себе. Его губы коснулись моего уха.

— Кэролайн, — прошептал он, и его голос был тёплым, но в нём слышалась та же тьма, что на парковке заброшенного кинотеатра. — Теперь я не смогу наиграться тобой до конца жизни.

Я замерла. Его слова напугали меня и оставили странный осадок. Я отстранилась, но он не стал меня удерживать. Он просто стоял, глядя мне вслед с той самой улыбкой и пустыми глазами.

— Пока, Николас, — сказала я тихо.

— До встречи, Кэролайн, — ответил он, но его голос заставил меня ускорить шаг.

Я поднялась в свою комнату и долго не могла уснуть. Чувствуя его прикосновения на своей талии, его слова, они всё ещё звучали в моей голове. Он был опасен, он пугал меня, но я не могла перестать думать о нём. И это пугало меня ещё больше.

Глава 8

Тишина

Я стоял облокотившись на капот машины Кристиана, докуривая вторую сигарету. Он, как всегда, опаздывал. Впрочем, это было к лучшему, мне нужно было время, чтобы переварить то, что случилось на днях. Этот чёртов вечер в заброшенном кинотеатре. Эта поездка и её руки на моей талии. Её малиновый запах, смешанный с ветром и моим парфюмом.

Честно говоря, меня уже начинает бесить то, что все мои мысли занимает эта маленькая ведьмочка, Кэролайн... Она сидела на том старом пледе, укутанная в мою куртку и смотрела на чёрно-белое кино с таким восторгом, будто видела это впервые. А потом она прыгнула ко мне на колени и я чуть не потерял контроль. Хорошо, что я надел широкие штаны. Потому что, блядь, у меня стоял весь оставшийся вечер. И я представлял, как опрокидываю её на этот чёртов плед, как задираю её джинсы, как провожу ладонями по её бёдрам.

Чёрт. Я даже не могу нормально докурить, потому что мысли о ней возбудили меня до предела. Это уже не смешно. Это какое-то наваждение. Я трахал женщин, о которых другие только мечтают, но ни одна из них не вызывала у меня такой реакции. А тут обычная первокурсница, которая сказала, что её мнение обо мне изменилось. Которая смотрела на меня без страха. Боже.. я готов кончить от одной только мысли о том, как она произносит моё имя. Она даже не представляла, как близка была к тому, чтобы этот вечер закончился совсем иначе.

— Торн! — голос Кристиана выдернул меня из мыслей. — Ты чего завис? Считаешь, на сколько минут я опоздал и прикидываешь, сколько сотен фунтов с меня сгрести за простой?

— Вообще-то считаю, — я затушил сигарету и выпрямился. — Двадцать минут я стою у твоей машины и думаю, точно ли я жду тебя, а не девушку, которая очень долго собирается на свидание.

Кристиан рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Не будь занудой Ник, я забрал наличку у курьера. Между прочим, за ту информацию, что ты нарыл на прошлой неделе. Помнишь? Молодая жена, любовник фитнес-тренер. Классика. Дед заплатил щедро. Очень щедро.

— Я в курсе, Кристиан. Я искал эту информацию, если ты не забыл.

— Спасибо, мистер очевидность, — он отвесил театральный поклон. — Но это ещё не всё. Нам прилетел ещё один похожий заказ. Только на этот раз к нам обратилась женщина. Говорит, у неё есть любовник и она подозревает, что он ей изменяет. Хочет доказательств. В общем, стандартная схема, только с другого ракурса.

— Подробности расскажешь в серверной. Поехали.

Мы сели в машину и Кристиан вырулил с парковки. Некоторое время мы ехали молча, он что-то просматривал в планшете, а я смотрел в окно. Потом он покосился на меня.

— Торн, милый, ты сегодня такой тихий. Я прям вижу, как мысли скрипят в твоей голове. Скажи, это больно?

— Я здесь. Просто думаю.

— О чём? О новой задаче?

— Можно и так сказать. — Я чуть усмехнулся. — Одна красивая задача, которая требует нестандартного подхода.

Кристиан хмыкнул.

— Красивая задача? Ну, давай, колись. Кто она?

— Никто.

— Ты обязан рассказать мне, кто эта несчастная, что забрала твоё внимание. Она с нашего потока?

— Нет.

— С младших курсов?

— Может быть.

— О! — Кристиан начал постукивать по рулю. — Это первокурсница, да? Какая-нибудь скромная девочка, которая не знает, кто ты такой и поэтому не шарахается? Или, наоборот, дерзкая, которая уже успела тебя послать?

— Ты не отстанешь, да?

— Ни за что. Ты сам начал. Сказал «красивая задача». Это почти поэзия. Я должен узнать, кто вдохновил Торна на метафоры.

— Ладно. Это новенькая студентка. Мы пересеклись на смежной паре. Она... забавная.

— О, боже, мне искренне жаль эту девушку. — Кристиан прижал руку к сердцу. — И как же её зовут?

— Ты её не знаешь.

— Так познакомь.

— Обойдёшься.

— Ладно, ладно. — Он поднял руки. — Не хочешь говорить имя, не надо. Но я всё равно узнаю.

— Ты умеешь надоедать.

— Торн, ты в последнее время слишком мрачный. Даже для себя. Может, эта девушка тебя немного... растормошит.

— Тебе бы остепениться, Вейл. И, может, заодно проверить, чем тебя наградили предыдущие увлечения.

— Это клевета. Я чист, как слеза младенца. И вообще, я не виноват, что вокруг так много красивых женщин и всем им нужно уделить внимание. Я как... как благотворительный фонд. Только вместо денег раздаю любовь.

— Вот что делает отсутствие родителей в жизни.

Он усмехнулся, но как-то иначе, без привычной бравады.

— Ну, знаешь, у каждого своя история. Моя мать выбрала наркотики вместо меня. А я выбрал химию вместо неё. В каком-то смысле это справедливо. Я начал изучать всё это дерьмо, чтобы понять, как его остановить. Чтобы никто больше не умирал от передоза в грязной квартире, пока ребёнок сидит в соседней комнате и ждёт, когда мама очнётся.

— Ты знаешь, что мы оба — продукты дерьмового детства?

— Ты о том, что сбежал от богатеньких родителей в шестнадцать лет? Молчал бы, ведь у тебя было всё, деньги, статус, связи. Но ты выбрал улицу. Потому что с родителями было хуже, чем без них.

— Они не были родителями. Они были надзирателями. Мать холодная стерва, которая изучала меня, как лабораторную мышь. А отец... ему вообще было не до меня, не до... сестры.

— Повезло же тебе встретить Бернарда, точнее нам повезло.

— Да, я помню он нашёл меня, когда я ночевал в подворотне и пытался взломать банкомат. Он не сдал меня полиции, а сказал: «У тебя талант, парень. Не проёбывай его». И научил меня всему. Как выживать, программировать и использовать свои навыки для того, чтобы зарабатывать. Он был единственным, кто в меня поверил.

— Он хороший человек.

— Он единственный человек, которому я доверяю. После тебя.

Кристиан усмехнулся.

— Это почти признание в любви, Торн. Я тронут.

— Заткнись.

— Знаешь, у нас обоих не сложилось с родителями. Но, чёрт возьми, посмотри на нас сейчас. Мы живы и успешны. Мы делаем то, что умеем, так нам еще и платят за это. Многие могут только мечтать о такой жизни.

— Ты прав. — Я чуть улыбнулся. — Хотя твоя жизнь, это бесконечная череда женщин, которые тебя бросают.

— А твоя, бесконечная череда женщин, которых бросаешь ты. Мы оба в дерьме, просто с разных сторон.

— Справедливо. — Тихо произнес я, сводя разговор на нет.

Машина свернула с трассы на просёлочную дорогу и через десять минут мы въехали в промзону. Серверная находилась за городом, вдали от жилых кварталов, вдали от лишних глаз. Старое кирпичное здание, обнесённое сетчатым забором, с вывеской давно обанкротившейся фирмы, идеальное прикрытие. Никто не совал сюда нос. Даже спецслужбы, на которых мы время от времени работали, предпочитали не знать, где именно мы выполняем их заказы.

Я никогда не видел заказчиков. Ни секретных, ни обычных. Секретные заказы шли через Бернарда, он был единственным, кто напрямую сотрудничал с высокопоставленными людьми, чьи имена никогда не произносились вслух. Он передавал нам задание, мы его выполняли, деньги поступали на счета. Никаких контактов и следов. Бернард называл это «чистой работой». Я называл это «единственным способом не сесть в тюрьму». А заказы попроще по типу слежки за неверными жёнами, поиск компромата на конкурентов, сбор информации для бракоразводных процессов, шли через Кристиана. Он был главным менеджером в таких делах благодаря своему говорливому языку и обаянию. Клиенты обожали его. Особенно клиентки. Он умел говорить так, что они сами выкладывали ему всё, что нужно, ещё до того, как он задавал вопросы.

Но был в нашей команде и ещё один человек. Эрик Сторм. Чистильщик. Он появлялся крайне редко, за все годы, что я работаю с Кристианом и Бернардом, я видел его раз десять, не больше. Он занимался тем, что выходило за рамки нашей компетенции, физическим устранением. Когда ситуация выходила из-под контроля и информацию уже нельзя было просто найти или купить, в дело вступал Эрик. Я относился к этому никак. Просто факт. Но крайне приятно иметь под рукой человека, который может решить проблему, если всё остальное не сработало. Даже полезно.

Основная моя цель в этой компании, уничтожить человека, который меня породил. Моего отца, за то... что он сделал. Я долгие годы собираю на него досье, каждый чек, каждую подпись, каждый след, который он оставил в этом мире, каждую сделку, которую он пытался скрыть. Всё это будет использовано против него. Я ещё не знаю как. Но когда придёт время, у меня будет достаточно доказательств, чтобы стереть его с лица земли. Хотя какое-никакое общение с матерью я поддерживаю, она ещё та сука, но хотя бы не притворяется святой. С отцом же, я не говорил с тех пор, как ушёл из дома. И не собираюсь. До дня, когда всё рухнет.

Кристиан припарковался у входа и заглушил двигатель.

— Ну что, пошли? Бернард сказал, что есть серьёзный разговор.

— Идём.

Мы вошли внутрь. Серверная встретила нас привычным гулом машин и запахом металла. Но сегодня здесь было на одного человека больше. У стола, рядом с Бернардом, стоял Эрик Сторм. Высокий, широкоплечий, с пепельно-светлыми волосами, спадающими на лоб и ленивым, почти сонным выражением лица. Змея на его шее блеснула в свете мониторов, когда он повернул голову.

— О, Эрик! — Кристиан расплылся в улыбке и первым подошёл к нему, протягивая руку. — Какими судьбами? Мы тебя не видели года два, наверное. Ты стал ещё больше, настоящая машина для убийств. Это вообще возможно?

Эрик крепко пожал ему руку, без слов. Кристиан хохотнул и хлопнул его по плечу, как старого друга. Я подошёл следом.

— Эрик, — я кивнул. — Рад видеть. Что-то серьёзное?

— Бернард расскажет, — ответил он своим низким и спокойным голосом. Как всегда.

Бернард стоял у монитора, скрестив руки на груди. Ему было сорок, но выглядел он старше нас всех, не физически, а как-то... внутренне. Седые виски, уставшие глаза, морщины, которые говорили о годах, проведённых в теневом бизнесе. Но когда он посмотрел на нас, в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Почти отцовское. Он всегда так смотрел на нас с Кристианом. Наверное, потому что знал, что нам этого не хватало.

— Рад, что вы приехали, — сказал он. — У нас серьёзный заказ. Очень серьёзный. Присядьте.

Кристиан откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.

— Ну, что там? Очередной политик с любовницей? Или корпорация, которая хочет убрать конкурента?

Бернард посмотрел на него и в его взгляде не было ни капли привычной теплоты. Только тяжесть и усталость.

— Как бы мне не хотелось брать этот заказ и впутывать вас в такую грязь... А поверьте, я сталкивался с таким дерьмом, что вам и не снилось. Но это... — он сделал паузу, и в комнате повисла тишина, густая, как тягучее железо. — После этого заказа вы, возможно, потеряете всю веру в человечество.

Кристиан перестал улыбаться.

— Бернард, не томи. Что там за трагедия?

Бернард поднял на него глаза полные того самого дерьма, о котором он только что говорил.

— Речь пойдёт торговле детьми. О тех, кто торгует младенцами...

Тишина. Гробовая. Я почувствовал, как желудок пытается вывернуться через горло. Занятное ощущение. Почти интересное.

— Нет, — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Нет. Мы не будем в это ввязываться. Ни за какие деньги.

— Поддерживаю, — Кристиан встал. — Бернард, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы хакер, киллер и шут, — он ткнул пальцем в себя, — полезли в это? Кто вообще дал такой заказ? И почему ты его взял?

Бернард молчал. Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня похолодело внутри.

— Я взял этот заказ, — сказал он медленно, — потому что он связан с твоим отцом, Николас.

Я встал. Стул отъехал назад и ударился о стену.

— Это плохая, блядь, шутка, Бернард.

— Над таким не шутят.

— Ты хочешь сказать, что мой отец... — я замолчал, не в силах произнести это вслух. — Он чудовище. Я знаю. Я собираю на него досье годами. Он убивал, подставлял и разрушал жизни. Но не настолько. Не настолько, блядь, Бернард!

— Мы пока этого не знаем, — сказал Бернард спокойно, и это спокойствие бесило меня больше всего. — Именно поэтому я взял этот заказ. Чтобы узнать и иметь против него доказательства. Ты же хочешь уничтожить своего отца, Николас? Вот твой шанс. Но я не могу сделать это без тебя.

Я смотрел на него, а внутри всё кипело, злость смешивалась с отвращением. Я не хотел в это верить. Не хотел даже думать о том, что мой отец может быть связан с таким дерьмом. Но Бернард никогда не врал мне. Он не стал бы говорить такое просто так.

— Мне нужно время, — сказал я.

— У тебя его нет.

— Отъебись, Бернард. — я развернулся и направился к выходу, но Кристиан дёрнулся за мной.

— Торн, подожди! Давай поговорим. Давай...

Бернард остановил его, положив руку на плечо.

— Пусть остынет. Ему нужно побыть одному.

— Но...

— Кристиан. Пусть остынет.

Я не оборачивался, а лишь вылетел пулей из серверной, схватил ключи от машины Кристиана, он оставил их на столе у входа и через минуту уже выезжал на трассу.

— Только не это. Только не это, блядь.

Я ударил ладонью по рулю. Раз. Другой. Из горла вырвался истеричный, даже безумный смех. Я продолжал бить по рулю, пока костяшки не заболели.

Мой отец. Человек, которого я ненавидел всю свою сознательную жизнь. Он не просто убивал, он, возможно, был связан с торговлей детьми. С самым грязным дерьмом, которое только существует на этой земле.

— Блядь! — я снова ударил по рулю. — а-ха-ха-а-ха, АХАХАХАХА!

Смех оборвался так же резко, как начался. В салоне повисла тишина. Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Мне нужна была разрядка. Нужно было выпустить пар. Нужно было... что-то. Что угодно, что отвлечёт меня от этих мыслей.

Кэролайн.

Её имя всплыло в голове, как спасательный круг. Я обещал ей позвонить и приятно провести время. Но сейчас мне нужно не это. Сейчас мне нужно кое-что другое.

Вопрос в том, какую роль выбрать? В каком амплуа мне предстать перед ней?

Если я приду как Николас, я не смогу поиграть с ней. Она слишком гордая, слишком закрытая, слишком... правильная. Она будет держать дистанцию, огрызаться и сопротивляться. Хотя последнее, возбуждает сильнее, чем если бы я увидел её обнаженное тело. Боже...

Но если я надену маску...

Но если я приду к ней, как тот, кто уже трогал её в парке, кто уже чувствовал её дрожь под своими пальцами... Тогда я её сломаю. Хоть она и ненавидит меня, но её тело предаёт её каждый раз, когда я рядом. Я могу позабавиться с ней. Могу получить желаемое.

Я усмехнулся и направился в общежитие. Выбор был очевиден.

Глава 9

Зверь в клетке

Я знал, что мне нужна не просто разрядка. Не просто трахнуть кого-то. Мне нужна была Кэролайн... с её медовыми глазами и дерзким языком.

Заехав на свою квартиру. Я в спешке накинул на себя чёрную толстовку, свободные джинсы и белую маску, с этой дурацкой улыбкой.

Я провёл пальцем по пластику и усмехнулся.

— Сегодня ты снова поработаешь.

Устройство для изменения голоса я прикрепил к маске за секунду. Проверил. Батарея полная. Голос будет еще ниже моего, чтобы ни одна тварь не узнала меня, даже если я буду стоять прямо перед ней.

Выключив свет я поехал к «Элизиуму». Машину пришлось арендовать через подставное лицо, BMW Competition, тонированный в ноль, без номеров, которые можно было бы отследить.

Я остановился в тени деревьев, откуда было отлично видно окно её комнаты. В ней горел свет, видимо, она еще не планировала ложиться спать, отлично.

Куря сигарету, я смотрел на этот тёплый жёлтый квадрат на втором этаже и почувствовал, как внутри разгорается что-то тёмное и голодное. Моя маленькая ведьмочка. Сидит там, наверное, читая очередную книгу и даже не подозревает, что за ней наблюдают. Не знает, что я уже пришёл за ней.

Мне нужно было выманить её. Не из комнаты, а из здания, из этой тупой студенческой идиллии, где она чувствует себя в безопасности. Я не мог просто постучать в дверь, у неё есть соседка. И влезть в окно я тоже не мог, слишком рискованно. Но у меня был план.

Я взломал аккаунт Вивьен. Той рыжей девчонки, которая сидела рядом с Кэролайн на паре и восторгалась её готическим стилем. Моя программа быстро подобрала пароль к её учетной записи, он был довольно простой и без какой-либо двухфакторной аутентификации. Я сразу полез шерстить переписку с Кэролайн, проверил, ничего важного, только общие темы о паре, о профессоре и конспектах.

Я написал сообщение от лица Вивьен:

«Кэролайн, пожалуйста, мне срочно нужна твоя помощь! Я уехала с территории кампуса, чтобы забрать документы для завтрашней пары, а такси не едет уже час, улица какая-то темная, я напугана. Можешь приехать? Координаты тут (ссылка). Я одна, очень страшно! Никому больше не могу написать, у меня садится телефон!»

Это было рискованно. Если бы она проявила осторожность, если бы перезвонила Вивьен или написала в другой мессенджер, всё рухнуло бы. Но я рассчитывал на другое. Я рассчитывал на её доброту и отзывчивость, которую я видел в ней, когда она улыбалась этой рыжей на паре. Кэролайн хорошая девочка. Она должна помочь подруге в беде, даже когда это, очевидно, глупая затея.

Я смотрел в окно на втором этаже. Прошло пять минут. Десять. Свет всё горел. Я начинал злиться, а сигареты кончались. Как и моё терпение.

— Ещё минуту и я полезу в это чёртово окно, наплевав на то, что там спит эта блондинка.

А потом свет погас и мои губы растянулись в улыбке. Она клюнула.

Я отправился на место встречи, это была заброшенная парковка у старого склада, в десяти минутах ходьбы от кампуса. Место, где никто не ходит по ночам. Где нет камер и свидетелей. Я поставил машину за углом, заглушил двигатель и затаился в тени кирпичной стены, наблюдая за входом на парковку.

Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут показалась она. Чёрная объёмная куртка, накинутая на топ и джинсы. На ногах были какие-то странные пушистые тапочки. А в руках телефон, который она держала, как оружие.

Она оглядывалась по сторонам и в каждом её движении читалась тревога. Моя Кэрри уже поняла, что что-то не так... На парковке не было никакой Вивьен. Только мусор, который гнал ветер по асфальту.

Я видел, как она замедлила шаг, как начала оглядываться. А потом она остановилась и резко развернулась, собираясь уходить.

— Вивьен, если это шутка, то очень неудачная!

Я вышел из тени, когда она уже сделала три шага назад. Она не услышала меня, я двигался бесшумно, как чёртов призрак. Моя ладонь закрыла ей рот в тот момент, когда она уже хотела крикнуть, но я прижал её к себе, чувствуя, как её тело напряглось, как она попыталась вырваться, но я был сильнее.

— Здравствуй, ведьмочка, — прошептал я в её ухо и мой изменённый голос прозвучал угрожающе. — Скучала?

Она замычала что-то в мою ладонь, пытаясь вырваться и ударить меня локтем, но я был на голову выше и вдвое тяжелее. А её удары были смешными, почти жалкими.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я и в голосе звучала насмешка. — Пойдём, поиграем.

Я потащил её к машине. Она сопротивлялась, билась, как птица в клетке, но это было бесполезно. Я открыл заднюю дверь и, не церемонясь, грубо толкнул её внутрь. Она упала на сиденье, попыталась вскочить, но я заблокировал дверь автомобиля.

— Что ты делаешь?! — закричала она, колотя кулаками по стеклу. — Выпусти меня!

Я обошёл машину, открыл дверь и сел на заднее сиденье рядом с ней. Она прижалась к двери и я увидел её глаза, которые блестели от слёз. Но она не плакала. Пока. Она смотрела на меня с ненавистью, которая уже начала превращаться в страх.

— Не кричи, — сказал я спокойно. — Это бесполезно. Двери заблокированы, стёкла тонированы. Вокруг ни единой души. Даже если кто-то и услышит тебя, что они сделают? Вызовут полицию? Я убью любого, кто помешает мне исполнить задуманное. Любого, кто увидит тебя такой... уязвимой. Только я могу смотреть на тебя, ведьмочка...

Она замерла. Её глаза метались по салону, ища выход. Но выхода не было. Она знала это. И я видел, как в ней что-то ломалось.

— Если хочешь насиловать, — сказала она и голос её дрогнул, но в нём всё ещё звучала гордость, — делай это быстрее.

Слеза скатилась по её щеке. Я протянул руку и вытер её большим пальцем. Она вздрогнула от моего прикосновения.

— Ты правда считаешь, что я способен так низко пасть? — Я усмехнулся. — Я хочу тебя безумно, Кэролайн... Хочу чувствовать тебя, слышать твой голос, видеть, как ты таешь. Этого не заслужишь простым насилием.

Она засмеялась горько и истерично.

— А то, что ты делаешь сейчас не насилие? Ты запер меня в машине и держишь силой. Ты хуже насильника.

— Сейчас я покажу тебе отличие.

Я наклонился к ней. Она попыталась оттолкнуть меня, но я взял её руки и прижал к сиденью. Аккуратно. Я хотел почувствовать каждое её движение, каждое биение сердца.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я, скользя взглядом по её телу. — Эти джинсы и короткий топ молят о том, чтобы я снял их. Боже... ты даже не представляешь, как я хочу снять их с тебя.

Я провёл рукой по её бедру и она вздрогнула.

— Не трогай меня!

— Тебе ничего не угрожает, Кэролайн. Расслабься и позволь мне позаботиться о тебе.

Я расстегнул пуговицу на её джинсах. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я уже перехватил её руки и одним быстрым движением затянул ремень безопасности вокруг её запястий. Он был длинным, я закрепил его на спинке переднего сиденья так, что она оказалась привязанной, не в силах пошевелить руками. Только бёдра могли двигаться.

— Отпусти меня! — закричала она.

— Нет, ты моя. — Ответил я спокойно.

Я медленно стянул с неё джинсы, почти нежно, бережно поглаживая кожу. И увидел её чёрное кружевное бельё от которого у меня перехватило дыхание. Она пыталась сопротивляться, но её движения были беспомощными против меня.

— Блядь, ты идеальна... я готов смотреть на тебя вечно, — выдохнул я, глядя на неё.

— Нет, не трогай меня! — она покачала головой и слёзы потекли по её щекам. — Стой, прошу, у меня никого не было...

Я замер. Это было неожиданно. Я думал, что она кокетничала и её «не тронь меня» всего лишь игра. Но в её глазах был настоящий страх.

— Я не прикоснусь к тебе сегодня так, как ты, возможно, ждёшь, — сказал я тише. — У меня на сегодня другие намерения.

— Я... не понимаю...

— Кэролайн, ты начинаешь меня злить.

Одним движением я снял её нижнее бельё и провёл пальцем по влажным складкам. Она закусила губу, пытаясь сдержать стон.

— Тише... — прошептал я, начиная водить пальцами по её клитору, медленно, круговыми движениями. — Сейчас легче остановиться мне, чем тебе, но я сдержусь, если ты скажешь стоп. Проблема в том... что ты не хочешь, чтобы я сдерживался.

— Убери руки... — выдавила она, но её бёдра сами подались вперёд, навстречу моим пальцам.

— Лгунья, — выдохнул я. — Твоя киска говорит иначе.

Я начал медленно вводить пальцы, чтобы ведьмочка привыкла. Она всхлипнула еле сдерживая стон.

— Открой глаза.

Она не послушалась. Тогда я сжал её клитор большим пальцем, и она вскрикнула, распахивая глаза.

— Так лучше, — прошептал я. — Я хочу видеть твой взгляд.

— Прекрати — прошептала она.

Я наклонился к её уху, касаясь маской её щеки.

— Скажи мне, Кэролайн. Скажи, что тебе это нравится. Что ты хочешь этого. Ты хочешь меня.

— Я... — она застонала, не в силах сдерживать гордыню.

— Да, — прошептал я, чувствуя, как она начинает сжиматься вокруг моих пальцев. — Я слышу тебя. Твои стоны такие сладкие. Ты ведь не хочешь, чтобы я остановился?

— Н... нет... — выдохнула она и её глаза наполнились слезами.

— Посмотри на меня, я хочу видеть, как ты кончаешь для меня.

Я ввёл два пальца и ускорил темп. Её стоны становились громче, её бёдра дрожали, а дыхание сбивалось. Я наблюдал за её падением, и чувствовал себя живым.

— Пожалуйста... — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? — я наклонился к её уху. — Скажи это. Скажи, что хочешь кончить.

— Я... — она закусила губу до крови. — Я хочу...

— Чего ты хочешь, Кэролайн?

— Я хочу кончить — прошептала она, и это признание было именно тем, чего я так долго ждал.

Я сильнее надавил на клитор и она кончила с криком, выгибаясь на сиденье, сжимая мои пальцы так сильно, что я чувствовал каждую её пульсацию. Её щёки пылали, дыхание сбилось, а в глазах заплясали искры.

— Какая же ты сладкая, — прошептал я.

Она смотрела на меня, всё ещё дрожащая после оргазма. Её щёки пылали, дыхание было сбитым, а в глазах плескалась смесь страха, стыда и чего-то ещё, что она так отчаянно пыталась отрицать. Её тело было расслаблено, но в каждой мышце чувствовалось напряжение, как у зверька, который замер перед хищником, не зная, что будет дальше.

Я не дал ей прийти в себя. Не дал времени подумать и осознать, что она только что позволила мне довести её до оргазма на заднем сиденье арендованной машины, в глуши, где её никто не услышит.

Рукой, всё ещё влажной от её смазки, я нащупал пуговицу на своих джинсах. Расстегнул ширинку с резким звуком металла и это заставило её вздрогнуть. Она перевела взгляд на мои руки, когда я вытащил член. Я видел, как расширились её глаза, когда она осознала его размер. Длинный, толстый, набухший до предела, с пульсирующей головкой, на которой блестела капля предэякулята.

— Не бойся, — прошептал я и мой изменённый голос прозвучал почти ласково. — Я же обещал тебе, ведьмочка. Я не войду в тебя сегодня. Но это не значит, что я не получу своего.

Я схватил её за щиколотки, такие хрупкие, что, казалось, можно сломать их одним движением. Закинул её ноги себе на плечи. Её бёдра раскрылись и я увидел влажный блеск, оставшийся после моих пальцев. Она снова была мокрой.

— Не смотри, — попросила она отворачиваясь, её голос дрожал.

— Нет, — я наклонился вперёд, прижимая член к её влажной киске. Головка скользнула между складок и она вздрогнула. — Смотри на меня, Кэролайн. Я хочу видеть твои глаза, когда ты почувствуешь меня и поймёшь, что хочешь этого.

Я начал медленно двигаться, наслаждаясь каждым движением. Член скользил между её бёдер, между влажных губ, не проникая внутрь, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его жар, его твёрдость, его размер. Он был идеально скользким от её смазки и каждое движение заставляло её бёдра подёргиваться.

— Чувствуешь это, нежная? — прошептал я, ускоряя темп. — Как моя головка трётся о твой клитор, тебе приятно?

Она закусила губу и зажмурилась. Её пальцы судорожно сжались на ремне безопасности, который всё ещё держал её руки и я услышал, как она тихо застонала.

— Я слышу тебя, — прошептал я, чувствуя, как её бёдра начинают неосознанно двигаться в такт моим движениям. — Твоё тело хочет, чтобы я вошёл в тебя. Чтобы я раздвинул твои складки и наполнил собой. Скажи это.

— Не хочу... — прошептала она, но в голосе не было уверенности.

— Лгунья, — я шлёпнул её по внутренней стороне бедра, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы она вскрикнула. — Я чувствую, как ты течёшь. Ты хочешь меня так сильно, что дрожишь.

Я ускорил темп. Член скользил между её бёдер быстрее, грубее, и я чувствовал, как её клитор набухает под моей головкой каждый раз, когда я скользил по ней.

— Ты такая мокрая, — выдохнул я, и в голосе слышалось безумное восхищение. — Блядь, Кэролайн. Ты просто создана для меня. Эта маленькая киска хочет меня, даже когда твой язык говорит «нет».

— Перестань — она закрыла лицо руками, прикрывая своё смущение.

— Перестать? — я засмеялся, и этот смех прозвучал истерично. — Я не могу остановиться, ведьмочка. Ты слишком сладкая. Я бы трахал тебя часами, если бы мог. Я бы входил в тебя снова и снова, пока ты не забудешь, как дышать, пока единственное слово, которое ты сможешь произнести будет моё имя.

— Я не знаю твоего имени, — прошептала она, и в голосе слышалась горечь.

— И не узнаешь, — ответил я, наклоняясь и снова шлёпая её по бедру, на этот раз сильнее. — Я тот, кто может делать с тобой всё, что захочет. И ты знаешь это. Ты позволишь мне всё.

Я чувствовал, как оргазм нарастает внутри меня. Её дыхание, её стоны, её влажное тело, всё это толкало меня в бездну. Я снова шлёпнул её по ягодицам и она вскрикнула, сжимая бёдра.

— Блядь, — выдохнул я, чувствуя, как мышцы живота сокращаются. — Ты даже не представляешь, как я хочу войти в тебя. Но я обещал и я сдержу слово. Я сохраню это для другого раза. Для того раза, когда ты сама попросишь меня трахнуть тебя. Когда встанешь на колени и будешь умолять.

— Я никогда... — начала она, но я перебил её.

— Будешь, — я кончил, и горячая струя ударила ей на живот, оставляя белую, густую дорожку от груди до пупка. Она вздрогнула, прикрывая глаза, а я наблюдал за ней, за тем, как её тело реагирует на мою сперму.

Я вытер её живот салфеткой, которую заранее положил на заднее сиденье. Медленно, заботливо, как будто делал это сотни раз. Потом вытер себя, убрал член и застегнул джинсы.

Я притянул её к себе, укладывая на грудь. Её тело всё ещё дрожало и я чувствовал, как быстро стучит её сердце. Я обнял её, прижимая к себе и она не сопротивлялась, просто лежала, как тряпичная кукла, опустошённая и разбитая.

— Ты моя, — прошептал я в её волосы. — Теперь ты чувствуешь это каждой клеткой своего тела. И когда ты вернёшься в свою комнату, когда ляжешь в кровать, ты будешь думать обо мне. Ты будешь вспоминать, как мои пальцы были внутри тебя. Как я трахал тебя между бёдер. Как я кончил на твой живот. Ты будешь хотеть этого снова. Даже если будешь ненавидеть меня.

Я держал её в объятиях, чувствуя её пульс и тепло. И внутри меня разгоралась тёмная, голодная радость, я сломал её чуть-чуть. Но этого было недостаточно. Я хотел больше. Хотел увидеть её на коленях. И услышать, как она умоляет меня войти в неё. Хотел сломать её окончательно.

Но для этого нужно было время. И я был готов ждать.

Глава 10

Аддиктированная

У меня затекли руки. Я всё ещё была связана ремнём безопасности и мои запястья горели от напряжения. Мысли путались, как клубок ниток, который разорвали и бросили на пол.

«Что только что произошло?»

Я лежала на заднем сиденье чужой машины, мои джинсы были расстёгнуты, а на животе всё ещё оставалось влажное пятно, которое он вытер салфеткой. Заботливо с его стороны. И почти нежно... Как будто я была для него кем-то важным, что он так заботился обо мне.

«Нет, Кэролайн. Очнись. Этот парень в маске похитил тебя. Он написал тебе от имени Вивьен, выманил из безопасного места, запер в машине. А потом лапал тебя. Он заставил тебя кончить, трахая твои бёдра и размазал сперму по твоему животу. Это насилие и преступление. Ты должна ненавидеть его.»

Но почему в груди разрасталось что-то тёплое, когда он прижимал меня к себе? Почему я не хотела, чтобы он останавливался? Почему я позволила ему утешать меня?

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать эти мысли. Мне нужно было найти выход. Придумать план. Вдруг он вернётся и...

Дверь машины открылась.

Я вздрогнула, вжимаясь в сиденье. Он стоял на улице, его точёная фигура чётко вырисовывалась на фоне тусклого уличного фонаря. Белая маска с улыбающейся гримасой смотрела на меня, и я не видела его глаз, но чувствовала их тяжесть.

— Сейчас будь послушной девочкой, Кэролайн, — сказал он, и его изменённый голос прозвучал серьёзно. — Не делай резких движений. Я медленно развяжу твои руки и мы поговорим.

Я посмотрела на него. Мои руки дрожали, а губы сами собой сложились в усмешку, ту самую, которую я использовала, когда хотела казаться сильнее, чем была на самом деле.

— Я не хочу разговаривать с насильниками, — сказала я, мой голос прозвучал холодно, хотя внутри всё дрожало.

Он замер. А потом его голос стал твёрже, в нём появились стальные нотки.

— Не говори со мной в таком тоне, Кэролайн. Иначе я и правда сделаю с тобой то, о чем ты говоришь. Ты этого хочешь?

Я сглотнула. Мой язык прилип к нёбу.

— Нет, — прошептала я.

— Умница, — сказал он, и в голосе снова появилась та ласковая, почти нежная интонация. — Я же говорил, я не хочу причинять тебе боль. Только если ты сама этого не попросишь.

Он медленно, аккуратно развязал ремень безопасности. Мои руки упали на колени и я почувствовала, как кровь снова начинает циркулировать по венам, вызывая неприятное покалывание. Я потёрла запястья, а он наблюдал за этим движением.

— Садись ко мне, — сказал он, протягивая руку.

Я должна была отказаться. Должна была выскочить из машины и бежать. Но вместо этого я послушно перебралась к нему на колени, и его руки обвились вокруг моей талии, притягивая ближе. Я чувствовала тепло его тела через ткань толстовки, слышала его ровное дыхание, как будто ничего не случилось. Как будто это было нормально, сидеть на коленях у похитителя в маске.

Он обнимал меня и я чувствовала себя в безопасности. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.

Я медленно подняла руку к его лицу, коснувшись пальцами края маски. Он не остановил меня сразу. Мои пальцы скользнули под пластик и я уже почти приподняла его, когда его руки сжали мои запястья.

— Нет-нет-нет, милая, — прошептал он, в голосе послышалась усмешка. — Мы же не хотим прервать нашу игру, правда?

Его пальцы сжались вокруг моих запястий с такой силой, что я почувствовала, как кости трутся друг о друга. Он не причинял мне боли, но давал понять, что я не должна переступать эту грань.

— Почему ты не показываешь мне себя настоящего? — спросила я, глядя в чёрные прорези маски. — Чего ты боишься?

— А может, я урод, — сказал он, и его голос прозвучал почти весело. — Может, у меня шрамы на всём лице. Ты не думала об этом?

Я нахмурилась.

— Лучше показать себя настоящего, чем всё время носить маску, — сказала я.

Он тихо засмеялся, и его дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, которые побежали по всему телу.

— Сейчас с тобой я самый настоящий, Кэролайн, — прошептал он. — Без масок и притворства. Просто я и ты. Разве этого мало?

Я закусила губу, чувствуя, как его пальцы продолжают поглаживать мою талию. Мысли путались, но один вопрос вырвался наружу прежде, чем я успела его остановить.

— А если я захочу тебя поцеловать? — спросила я.

Он замер на мгновение, а потом его руки сжались на моей талии чуть крепче. Я чувствовала, как его дыхание участилось, как его тело напряглось подо мной.

— Тогда, — сказал он, и в его изменённом голосе появились низкие, хриплые нотки, — я бы сказал тебе, что хочу почувствовать твои губы на своей коже, хочу, чтобы ты оставляла следы на моей шее, хочу, чтобы ты задыхалась от поцелуев, пока я буду держать тебя за волосы. Но ты не готова к этому, Кэролайн. Ты думаешь, что готова, но это не так.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— А если я скажу, что готова? — прошептала я, и в голосе появилась дерзость, которой я сама от себя не ожидала.

Он тихо засмеялся, и этот смех был таким тёмным, что у меня внутри всё сжалось.

— Тогда, — он наклонился ещё ближе, касаясь маской моей щеки, — я бы сказал тебе, что целовать меня, это как подписать договор с дьяволом. Один поцелуй и ты захочешь большего. Ты захочешь узнать, как я пахну, как я дышу, как я постанываю, когда ты касаешься меня. Ты захочешь почувствовать мои руки на своём теле, мои губы на своей шее. Ты захочешь всего. И я дам тебе всё это, но не сегодня.

Я сглотнула, чувствуя, как его слова обжигают меня изнутри.

— Ты уверен, что это я не готова? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может, это ты боишься, что не справишься?

Он рассмеялся громче, чем раньше и в этом смехе было столько самоуверенности, что я почувствовала, как внутри закипает злость.

— О, я справлюсь, ведьмочка, — прошептал он. — Я справлюсь так, что ты будешь умолять меня о пощаде. Но я хочу, чтобы, когда я сниму маску, ты смотрела на меня не как на чудовище, а как на того, кто заставил тебя чувствовать себя живой. Понимаешь?

Я закусила губу, не зная, что ответить.

— Тогда, — сказала я, стараясь придать голосу небрежность, — я подожду.

— Нежная... — он погладил меня по щеке, и его пальцы задержались на моём подбородке. — А теперь давай проверим, сможешь ли ты быть послушной ещё немного.

Я хмыкнула, пытаясь скрыть замешательство.

— Стоп, а если ты женат? — спросила я. — Или у тебя есть девушка? Я же даже не знаю, сколько тебе лет. Вдруг ты старый извращенец?

— Я старше тебя, но не намного, — ответил он, и его рука скользнула по моему бедру. — Приблизительно лет на пять. И никого у меня нет. Есть только одна мания. И она сидит сейчас у меня на коленях, задавая глупые вопросы.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Ты говоришь это всем девушкам, которых похищаешь? — спросила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Ты первая, — ответил он, и в его голосе не было иронии. — И последняя. Ты особенная, Кэролайн, даже не представляешь, насколько.

Его рука поглаживала моё бедро, поднимаясь выше к талии и я чувствовала, как от его прикосновений по телу разбегаются мурашки. Он наклонился и я ощутила его теплое дыхание на своей шее.

— Сладкая, — прошептал он, и я вздрогнула. — Ты пахнешь свободой и страхом. Это восхитительная смесь.

— Ты тоже пахнешь — я замолчала, пытаясь понять, что это за аромат. Сладковатый, смешанный с табаком и яблоком. Где-то я уже чувствовала этот запах. Но мозг отказывался работать, перегруженный адреналином и странным, пугающим спокойствием. — Знакомо, — закончила я.

— Возможно, мы уже встречались, — прошептал он.

Он погладил меня по спине и я невольно прикрыла глаза. Его прикосновения были такими нежными, такими правильными. Я чувствовала себя нужной. Желанной. Впервые за долгое время я была кому-то нужна, по-настоящему. Я была просто девушкой, которую хотели до безумия.

— Знаешь, — сказала я, открывая глаза, — мне даже понравилось.

Он замер.

— Что именно?

— Всё, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Может, тебе нужно было быть пожестче, чтобы я тебя боялась.

Тишина. А потом он громко рассмеялся и этот смех был таким живым, таким настоящим, что у меня перехватило дыхание.

— Какая же ты врушка, Кэролайн, — сказал он, качая головой. — Ты таким образом хочешь отбить у меня желание тобой обладать? Не получится. — он взял мой подбородок и приподнял его, заставляя смотреть в чёрные прорези маски. — Я не насытился тобой и наверное, никогда не смогу насытиться. Поэтому, аккуратней со своими желаниями.

— Я не боюсь тебя, — сказала я, хотя это была ложь.

— Я знаю, — он погладил меня по щеке. — Это меня и заводит. Но я приму к сведению, что ты любишь пожестче.

Я почувствовала, как румянец заливает мои щёки.

— Нам пора ехать, — сказал он, и его руки разомкнулись. — Я отвезу тебя обратно.

Я не хотела уходить. Эта мысль пришла в голову так внезапно, что я замерла, пытаясь понять, откуда она взялась. Я должна была хотеть сбежать. Должна была радоваться, что он отпускает меня. Но внутри меня что-то сопротивлялось, протестовало, требовало остаться.

Я перебралась на переднее сиденье, и он удивлённо посмотрел на меня.

— Странно, — сказал он, садясь за руль. — Я думал, ты сбежишь.

— Уже поздно бежать, — ответила я, глядя в окно.

Он усмехнулся.

— Ты права.

Мы ехали молча. Я смотрела на мелькающие за окном огни, и в голове крутились мысли. Кто он? Почему я чувствую себя с ним так, как никогда не чувствовала ни с кем? Почему я хочу остаться?

Машина остановилась в тени деревьев, недалеко от ворот «Элизиума». Отсюда меня не было видно из окон, но я могла видеть свой кампус. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Приехали, Кэрри. — сказал он тихо.

Я смотрела на его маску. На белую улыбку, которая была такой неестественной и одновременно такой родной.

— Когда мы увидимся снова? — мой голос дрогнул.

Он засмеялся.

— Я подумаю об этом. Может, завтра. Может, через неделю. Я всегда рядом, Кэролайн. Ты просто не знаешь, где искать.

Я наклонилась и поцеловала его маску. Холодный пластик коснулся моих губ и я почувствовала, как он затаил дыхание.

— Это на прощание, — прошептала я, отстраняясь.

— Я запомню это, — в его голосе прозвучала улыбка.

Я уже открыла дверь, когда он шлёпнул меня по заднице.

— До встречи, ведьмочка, — сказал он. — Надеюсь, завтра ты оденешь что-нибудь покороче. Твои ноги заслуживают того, чтобы их видели.

Я вышла из машины и румянец снова залил мои щёки.

— Мечтай, — бросила я через плечо, но в голосе не было злости.

Я прошла к воротам, чувствуя его взгляд на своей спине. Не оборачиваясь, я вошла в здание, поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату. Лора спала, тихо посапывая.

Я подошла к окну и выглянула. Машина всё ещё стояла там, в тени деревьев. Чёрный силуэт на фоне ночного неба.

Минута. Другая.

Мой телефон завибрировал. Анонимное сообщение.

«Ты была великолепна, Кэролайн. Сладких снов. Я буду думать о тебе».

Я подняла глаза. Машина тронулась с места и исчезла за поворотом. Стоя у окна я смотрела на пустую дорогу. В груди разгоралось что-то странное со смесью страха, стыда и предвкушения.

Глава 11

Новые лица

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистые полосы на бежевом покрывале. Лора вовсю плескалась в ванной. Я слышала, как она что-то напевает себе под нос. Комната казалась обычной и прошлая ночь всё больше походила на тяжёлый, липкий сон, который не хотел отпускать.

Постер группы Queen всё так же висел на стене, учебники лежали стопкой на столе, а на стуле была небрежно накинута джинсовая куртка. Лора уже успела проснуться и, судя по звукам, наслаждалась утренним ритуалом.

Рука сама потянулась к телефону на тумбочке. Экран загорелся и я снова увидела его сообщение: «Ты была великолепна, Кэролайн. Сладких снов. Я буду думать о тебе».

Сердце пропустило удар. Воспоминания нахлынули внезапно, о том, как его руки были на моей талии, пальцы внутри меня, а дыхание на моей шее. И как он шлёпнул меня по заднице на прощание, сказав, что надеется увидеть меня в чём-нибудь покороче.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как румянец заливает щёки. Чёрт возьми, что со мной происходит? Я должна ненавидеть его. Должна бояться. А вместо этого лежу тут и улыбаюсь, вспоминая его прикосновения.

— Доброе утро, Кэрри! — Лора выскочила из ванной, завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами и широкой улыбкой. — Чего такая серьёзная с самого утра. Опять не выспалась из-за видеоигр?

Быстро убрав телефон, я натянула улыбку и села на край кровати.

— Доброе утро. Я легла спать почти сразу, как ты заснула. Просто никак не могла отключиться.

Лора хмыкнула, вытирая волосы.

— Ага, я так и думала. Кстати, мне показалось или ты правда ночью куда-то выходила? Я слышала, как дверь открывалась и закрывалась. Или мне приснилось?

Паника кольнула где-то внутри, но я быстро взяла себя в руки, стараясь говорить легко.

— Тебе приснилось. Я спала как убитая. Наверное, это был просто сон.

Лора пожала плечами, явно не придавая этому значения.

— Ну, может быть. Я вообще сегодня спала так крепко, что мне снились летающие пончики с клубничной глазурью. Целая армия гналась за мной по кампусу. Представляешь? Кошмар, а не сон.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Это точно кошмар. Особенно если они были без начинки. В следующий раз ложись спать с полным желудком.

— Вот именно! — Лора засмеялась и начала рыться в шкафу. — Слушай, какие у тебя сегодня пары?

— Математический анализ и философия. А у тебя?

— О, этика журналистики и теория массовых коммуникаций, — Лора закатила глаза, вытаскивая короткое чёрное платье. — А потом философия. Точно, мы же с тобой на последней паре вместе! Я и забыла.

Улыбнувшись, я почувствовала, как настроение поднимается.

— Отлично, хоть будет не скучно. А то вечно сидеть и слушать очередного старого профессора с комплексом бога.

Лора расхохоталась, прижимая платье к груди.

— О, тут ты не угадала! Я вчера от девчонок узнала, что профессор философии молодой и горячий. Представляешь? Ему всего тридцать и он не женат. Настоящий трофей! Поэтому, Кэрри, надевай юбку покороче. Может, автоматом сдадим его дисциплину. Хе-хе.

Усмехнувшись, я открыла шкаф и перебрала вешалки.

— Это, конечно, заманчиво, но я не буду рисковать. Думаю, надену что-то сдержанное. Вот, смотри.

Достав чёрную футболку и джинсы, я приложила их к себе.

— Хороший выбор, но ты уверена, что не хочешь чего-то более дерзкого? Вот смотри, что я выбрала.

Она повернулась, демонстрируя короткое чёрное платье с открытыми плечами, которое едва прикрывало бёдра.

— Платье классное, — сказала я, разглядывая его. — Но оно же слишком короткое. Ты не замёрзнешь?

— Вот для этого у меня есть ботфорты, — Лора подмигнула и вытащила высокие сапоги на каблуке. — И лёгкая кожаная куртка сверху для приличия. Ну что, как тебе образ?

Она быстро надела платье, ботфорты, накинула кожаную куртку и повернулась ко мне, пританцовывая.

— А ты чего ждёшь? Примерь свои джинсы и дай посмотреть.

Рассмеявшись, я натянула джинсы и чёрную футболку. Потом нашла бордовые туфли на небольшом каблуке и винтажную чёрную сумку, которую купила накануне.

— Ну как? — спросила я, поворачиваясь.

Лора присвистнула.

— Боже, Блэквуд, ты выглядишь так... сдержанно и дорого. Мне нравится.

— Ладно, пошли уже, а то мы пропустим все пары. И как ты вообще собралась идти на философию в этом платье? Там же кондиционер на полную мощность работает, наверное.

— А я не замерзну, — Лора подмигнула. — Если что, сяду поближе к горячему профессору. Он меня согреет.

— Ты безнадёжна, — покачала я головой, но улыбнулась.

Мы вышли из комнаты, спустились по лестнице и направились в университетский корпус. У входа наши пути разошлись, Лора махнула рукой и исчезла в толпе студентов, а я пошла к аудитории на математический анализ.

Внутри было шумно, студенты переговаривались, кто-то громко смеялся, профессор ещё не пришёл. Я села на своё место у окна и через пару минут рядом плюхнулась Вивьен.

— Кэролайн! — она выглядела взволнованной. — Боже, я так рада тебя видеть! Прости за вчерашнее, это было ужасно. Кто-то взломал мой аккаунт и написал тебе то странное сообщение. Как только я заметила, сразу сменила пароль. Ты ведь не поехала по тому адресу, да? Я так переживала за тебя!

Постаравшись, чтобы голос звучал спокойно, я улыбнулась.

— Всё в порядке, Вивьен. Я так и подумала, что это шутка. Ничего страшного.

Вивьен выдохнула с облегчением.

— Фух, я так боялась, что ты поверила и поехала. Кто вообще такое делает? Ладно, я поставила двухфакторную аутентификацию, теперь никому меня не взломать. Надеюсь.

— Это правильно, — кивнула я. — Лучше обезопасить себя.

Мы говорили с Вивьен о парах, о погоде, о том, как она вчера чуть не уснула за учебниками. Она рассказала, что увлекается фотографией и хочет снять портретную фотоссесию студентов для портфолио.

— Я, наверное, тебя тоже как-нибудь сниму, — сказала она, разглядывая меня. — У тебя очень фотогеничное лицо. Такие острые скулы... Ведьминские, что ли. В хорошем смысле.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Слушай, а ты идёшь на философию после математики?

— Конечно! — Вивьен закивала. — Я слышала, там такой профессор... Все девчонки уже обсуждают. Вроде бы он и правда красивый.

Фыркнув, я покачала головой.

— Да, моя подруга тоже об этом говорила. Сказала, что он молодой и горячий. Я думала, это просто слухи.

— Нет, это правда, — прошептала Вивьен. — Я видела его в коридоре вчера. Боже, он великолепен. И телосложение такое... как у греческого бога.

— Ладно, увидим, — я усмехнулась. — Ты только не влюбись в профессора с первого взгляда.

— Обещаю, что попытаюсь, — рассмеялась Вивьен.

— Кстати, я познакомлю тебя с Лорой на философии. Втроём будет веселее.

— Отлично! — Вивьен просияла. — Я люблю знакомиться с новыми людьми.

Началась лекция. Профессор, пожилой мужчина с очками, занудно рассказывал о рядах Фурье и я старательно писала конспект, но мысли то и дело улетали в прошлую ночь. Я снова чувствовала его руки на своей талии, его дыхание... Проклятие, я не могу сосредоточиться.

К концу пары в тетради был исписан только один лист. Поняв, что почти ничего не запомнила, я мысленно отметила, что нужно будет взять конспекты у Вивьен.

Когда закончилась пара, мы собрались и вышли в коридор, направляясь в кафетерий, чтобы успеть перекусить до следующей пары. Внутри было шумно и людно, но я сразу заметила Лору, она устало тыкала вилкой в еду.

— Лора! — я помахала ей.

— О, Кэр! — она подбежала к нам. — Я взяла нам столик у окна. А это, — она посмотрела на Вивьен, — твоя новая знакомая?

— Да, это Вивьен, — улыбнулась я. — Вивьен, это Лора, моя подруга и соседка по комнате.

— Приятно познакомиться! — Лора широко улыбнулась и пожала Вивьен руку. — Я слышала, что у финансистов в группе есть одна рыжая красотка, которая учится лучше всех. Это ты?

Вивьен засмеялась.

— Наверное, я. Но я не лучше всех, просто стараюсь не отставать.

— Скромная, мне нравится, — Лора подмигнула и повела нас к столику. — Давайте, рассказывайте, как прошли пары. Моя этика была скучной до ужаса. Профессор говорил о моральной ответственности журналистов, но так нудно, что я чуть не уснула лицом в тетрадь.

— А у нас был математический анализ, — сказала я, садясь. — Тоже не подарок. Ряды Фурье, это интересно, но не когда тебе это объясняют монотонным голосом в девять утра.

— А я на теории массовых коммуникаций чуть не влюбилась, — мечтательно произнесла Лора. — Там был один парень Третьекурсник. Темноволосый, высокий и телом как у Аполлона. Мы обменялись взглядами. Я чувствую, это судьба.

Закатив глаза, я усмехнулась.

— Ты так говоришь о каждом парне, который на тебя смотрит.

— Потому что каждый из них потенциальная судьба! — парировала Лора. — Вы просто не умеете жить, девочки. Надо пользоваться моментом. Кстати, про моменты. Я сегодня утром говорила с Кристианом Вейлом. Вы его знаете?

Нахмурившись, я вспомнила светловолосого парня у ворот. Того самого, который хлопал по плечу Торна.

— Я его видела. Симпатичный, но нагловатый.

— О, он такой! — Лора засмеялась. — Но он сказал, что организует вечеринку для первокурсников на частной территории за городом. Там особняк, бесплатный бар, бильярд, настольные игры, PlayStation и озеро для желающих искупаться. Представляете?

Вивьен ахнула.

— Серьёзно? Это звучит невероятно! Я никогда не была на таких вечеринках.

— Поэтому ты идёшь! — Лора стукнула ладонью по столу. — Мы идём все вместе. Это будет просто бомба. А после последней пары сгоняем за нарядами. Шопинг, девочки! Я уже чувствую, как моя карта плачет, но это того стоит.

— Если там будет PlayStation, — сказала я, улыбаясь, — я точно в деле.

— Какой PlayStation! — Лора театрально закатила глаза. — Там бесплатная выпивка и танцы. Не умеете вы веселиться, дамы. Ну, ладно, будет и PlayStation для таких, как ты, Кэрри. Но я, между прочим, буду танцевать до утра.

— Согласна, — Вивьен закивала. — Нужно найти что-то красивое. Я даже знаю, в чём идти.

Мы обсуждали наряды и планы, смеялись и я чувствовала, как напряжение прошлой ночи потихоньку отпускает. Казалось, всё налаживается, что можно забыть о парне в маске и жить обычной жизнью.

Прошел обед и мы отправились на философию. В аудитории уже было много народу, но мы нашли места в середине ряда, Вивьен села слева, Лора справа, а я оказалась между ними.

— Ну, где же наш горячий профессор? — прошептала Лора, оглядываясь. — Я уже заждалась.

— Тише ты, — шикнула я, но тоже невольно оглянулась к двери.

И тут в аудиторию вошёл он. И резкая тишина, повисшая в комнате, сказала всё. Я замерла, глядя на высокого мужчину с короткими каштановыми волосами и карими глазами, которые, казалось, видели насквозь. Борода, аккуратно подстриженная, придавала ему суровый, но в то же время притягательный вид. Он снял пиджак при входе, оставшись в строгом костюме-тройке без верхней части, а рубашка была расстегнута на одну пуговицу, открывая смуглую кожу и мускулистую грудь.

Слухи не врали. Он действительно был красив.

— Доброе утро, — его голос был низким и бархатистым. Он обвёл взглядом аудиторию, задерживаясь на некоторых студентах. Его глаза на мгновение остановились на Лоре, Вивьен и на мне. Показалось, что он смотрел на Лору чуть дольше, чем на других.

— К философии всегда тянутся красивые и сильные личности, — сказал он, и его губы тронула лёгкая улыбка, адресованная, как мне показалось, именно Лоре.

По аудитории прошёлся шёпот. Я увидела, как щёки Лоры заливает румянец и я с трудом сдержалась, чтобы не подколоть её.

— Меня зовут Клаус Уэллс, — представился он, подходя к кафедре. — И я буду вашим проводником в мир философии на протяжении этого семестра. Не ждите от меня лёгких тем и скучных лекций. Я хочу, чтобы вы думали, спорили и сомневались. Философия не даёт ответов. Она учит правильно задавать вопросы.

Он начал лекцию и я с удивлением поняла, что слушаю, не отрываясь. Клаус говорил об учениях Платона и это звучало совсем не скучно. Он не читал сухим голосом, он рассказывал, увлекал, заставлял задуматься. Я даже забыла, что сижу в душной аудитории на последней паре.

Я писала конспект, стараясь запомнить каждое слово. Время от времени поднимала глаза и видела, что Клаус Уэллс смотрит в нашу сторону и всякий раз его взгляд задерживался на Лоре чуть дольше. Она сидела с прямой спиной, поправляя выбившуюся прядь волос и я видела, как она старается выглядеть идеально.

Лора толкнула меня локтем.

— Он смотрит на меня, — прошептала она, и в голосе звучало торжество.

— Вижу, — прошептала я в ответ, подавляя улыбку. — Не дыши так громко.

— Заткнись, — фыркнула она, но улыбнулась.

Когда лекция закончилась, я наблюдала, что профессор явно не спускает глаз с Лоры, но решила не докучать ей этой информацией. Мы покинули аудиторию и вышли из корпуса, направляясь в сторону торгового центра.

Солнце приятно грело, а настроение постепенно поднималось.

Торговый центр гудел жизнью. Мы ходили от бутика к бутику, перебирая вешалки и примеривая наряды. Я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя настоящей Кэролайн, которая проводит время с подругами. Без давления и вечного чувства, что меня сканируют на предмет соответствия фамилии Блэквуд.

— Ну что, рассказывайте о себе девочки, — Лора взяла бокал с апельсиновым соком, когда мы устроились в небольшом кафе внутри торгового центра. — Мы же почти ничего друг о друге не знаем. Надо исправлять.

— Хорошо, — Вивьен отпила воду. — Я, наверное, самая скучная из нас. Мои родители бизнесмены и времени на меня у них практически никогда не было, поэтому моими основными родителями были гувернантки и дворецкие. Но к моему старшему брату каординально противоположное отношение, потому что он наследник и любимчик семьи. Он всегда был первым во всём, а я просто девочка, которая должна хорошо учиться и не позорить фамилию. Родители давят на меня при любой возможности, но я стараюсь не обращать внимания.

— Это тяжело, — сказала я, сочувственно глядя на неё. — Постоянно чувствовать, что тебя недооценивают.

— Да, — Вивьен вздохнула. — Но я привыкла. А ты, Кэролайн?

Я помолчала секунду, собираясь с мыслями.

— Моя мать хотела, чтобы я пошла по её стопам, стала врачом, как вся наша династия. Но я выбрала свой путь. Она до сих пор не приняла этого. А отец... — я запнулась, чувствуя ком в горле. — Отец умер, когда мне было девять. Я очень любила его, помню его добрым и тёплым, он всегда умел найти правильные слова. Я скучаю по нему. До сих пор.

— Понимаю, — Лора кивнула. — Моя мама работала не покладая рук, чтобы меня обеспечить. И я хочу ответить ей тем же — выбиться в люди, чтобы она могла гордиться мной. Я на стипендии, между прочим.

— Это круто, — искренне сказала я. — Ты сильная.

— А ты нет? — Лора подмигнула. — Мы обе сильные. Просто каждая по-своему.

— Тогда идём к цели вместе, — улыбнулась я, чувствуя тепло от её слов.

— Ладно, хватит грустить, — Лора откашлялась и улыбнулась. — Переключаемся на парней! У кого какие истории? У меня, например, был ухажёр, но до постели так и не дошло. И слава богу. Он утонул в видеоиграх, Кэролайн без обид, просто парень вообще ни к чему не стремился. А мне нужно было расти. Сейчас понятия не имею, где он и что с ним.

Я удивлённо подняла бровь.

— Правда? Я думала, у тебя больше опыта. Ты такая развязная, — сказала я осторожно, чтобы не обидеть.

Лора расхохоталась.

— Развязная? О, спасибо, Кэрри, я запомню. Вообще-то я умею подать себя при знакомстве, но внутри всё еще остаюсь маленькой девочкой, которая боится чего-то серьёзного. Но мы над этим поработаем! На вечеринке я планирую найти кого-нибудь интересного.

— А ты, Вивьен? — спросила я.

Вивьен покраснела и опустила глаза.

— Я даже не целовалась ни разу.

— Серьёзно? — Лора округлила глаза. — Ни разу?

— Ни разу, — Вивьен пожала плечами. — Я была слишком занята учёбой и родителями. Некогда было.

— Я тоже ни с кем не была, — призналась я, чувствуя, что скоро моё враньё выйдет мне боком. — Никого не было.

Лора фыркнула.

— У нас не компания, а институт благородных девиц! Это нужно срочно исправлять! На вечеринке мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

Я улыбнулась, но в голове внезапно всплыла прошлая ночь. И пальцы незнакомца между моих ног... Я смутилась и опустила глаза, надеясь, что никто не заметил.

Мы ещё немного поболтали о нарядах, о том, кто что наденет на вечеринку. Лора строила планы, Вивьен смущённо улыбалась, а я старалась не думать о том, что завтрашняя ночь может принести что-то новое. Или кого-то.

— Ладно, давайте уже вернёмся в общежитие, — сказала я, вставая.

Мы вышли из торгового центра и у входа Вивьен ждал чёрный автомобиль. Она обняла нас на прощание.

— Спасибо за сегодня, девочки. Это был лучший день за последнее время.

— Мы ещё увидимся завтра на вечеринке! — крикнула Лора.

Вивьен села в машину и уехала. Мы с Лорой направились в общежитие, болтая о том, как всё прошло. Подходя к «Элизиуму», я заметила мужчину в форме курьера, стоящего у входа. В руках он держал огромный букет бордовых калл.

— Кэролайн Блэквуд? — спросил он, когда я приблизилась.

— Да, это я.

— Вам доставили, — он протянул мне букет. — От анонимного отправителя.

Я замерла, принимая цветы. Тяжёлые, бархатистые лепестки калл переливались в свете фонарей.

— От кого? — спросила я.

— Он пожелал остаться неизвестным, — курьер развернулся и ушёл.

Лора присвистнула.

— Ничего себе. Тайный поклонник, Кэрри? И кто это?

Я пожала плечами, стараясь скрыть дрожь в руках. Внутри уже знала ответ, но не могла произнести его вслух.

— Не знаю, — ответила я, хотя сердце колотилось как бешеное.

Мы поднялись в комнату и я поставила цветы в вазу на подоконнике. Бордовые каллы смотрелись роскошно и загадочно, их тёмные лепестки напоминали мне о той ночи. О нём. Лора села на кровать, наблюдая за мной.

— Ну, давай, колись. Кто мог прислать? Какой-нибудь тайный поклонник? Или о, боже, может, это Николас Торн?

— Лора, прекрати, — я закатила глаза, но внутри всё дрожало.

Когда Лора отвернулась, чтобы достать пижаму, я заметила записку, спрятанную между стеблями. Вытащила её и прочитала: «Моей послушной маленькой ведьмочке».

Сердце пропустило удар. Он. Это был он. Парень в маске.

Не успела я спрятать записку, как Лора выхватила её из моих рук.

— О, дай посмотреть! — она прочитала вслух, театрально растягивая слова. — «Моей послушной маленькой ведьмочке»! Кэрри, это же просто до ужаса романтично!

— Лора, отдай, — я попыталась забрать записку, но она увернулась.

— Нет, я хочу узнать, кто этот загадочный незнакомец!

— Лора! — я покраснела до корней волос. — Иди уже в душ!

Лора засмеялась, вернула мне записку и подмигнула.

— Ладно-ладно, сдаюсь. Но я всё равно узнаю кто он. У меня нюх на такие вещи. А пока — она взяла полотенце и направилась в ванную, — оставлю тебя наедине с твоими романтическими фантазиями.

Дверь за ней закрылась и я осталась одна наедине со своими мыслями. Стоя у вазы с каллами, я провела пальцами по бархатистым лепесткам и перечитала записку снова. Потом ещё раз. И ещё.

«Моей послушной маленькой ведьмочке».

Он знает, что я не могу забыть его и даёт понять, что тоже помнит.

Я спрятала записку в ящик тумбочки и села на кровать, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Через некоторое время настала моя очередь идти в душ. Вода стекала мне на плечи, смывая усталость этого долгого дня. Я закрыла глаза, позволяя себе расслабиться под тёплыми струями.

Выйдя из душа, я вытирала мокрые волосы полотенцем, когда телефон, лежащий на раковине, вдруг засветился. Я потянулась к нему влажными пальцами, чтобы проверить время и в этот момент палец скользнул по экрану. Я услышала щелчок камеры и замерла.

На экране застыло смазанное фото где я стояла в полотенце, мокрые волосы падали на плечи, капли воды стекали по ключицам и груди, оставляя влажные дорожки на коже. Лицо было повёрнуто в профиль, но всё остальное было слишком откровенным, слишком запретным.

— Чёрт! — выдохнула я, пытаясь удалить фото.

Но в панике я нажала не на ту кнопку. Экран моргнул, и я увидела, что сообщение отправлено контакту «Неизвестный».

— Нет-нет-нет-нет! — зашептала я, безуспешно пытаясь отменить отправку.

Но было поздно. Фото ушло.

Сердце сжалось. Я стояла посреди ванной, прижав телефон к груди и молилась, чтобы он не увидел. Минута. Вторая. Третья. Тишина. Я начала успокаиваться. Может, он спит или не заметил.

Телефон завибрировал.

Я подскочила, едва не выронив его из рук. На экране загорелось уведомление, новое сообщение от «Неизвестного». Фото.

Дрожащими пальцами я открыла его.

На фотографии был его пресс, идеальные кубики, покрытые каплями воды. Видимо, он тоже только что вышел из душа. Кожа блестела, мышцы были напряжены и каждая линия его тела была совершенной. Лица не было видно, но в зеркале позади него я разглядела его спину. На ней виднелась татуировка чёрной змеи, обвивающей позвоночник, которая тянулась от поясницы и уходила под лопатки.

Я смотрела на снимок и воздух застревал в лёгких. Теперь я знала о нём чуть больше.

Сообщений больше не было. Я перечитала его имя в контактах, просто «Неизвестный» и на минуту задумалась, не написать ли мне что-то. Но не решилась. Что я могла ему написать? «Спасибо за фото»? Нет. Лучше промолчу.

Закончив с душем, я завернулась в полотенце и вышла в комнату. Лора уже спала, посапывая во сне. Каллы стояли на подоконнике, и в лунном свете их лепестки казались почти чёрными. Я подошла к вазе, поправила цветы, вдыхая их терпкий аромат. И на секунду мне показалось, что я слышу его запах табака и яблока...

Глава 12

Тёмная ночь

Дни до выходных тянулись бесконечно. Каждый новый день был похож на предыдущий, лекции, кафетерий, разговоры с Лорой и Вивьен. Мы проводили время втроём и я была благодарна подругам за то, что они отвлекали меня от мыслей, которые упрямо возвращались к одной и той же точке.

Парень в маске так и не написал мне.

Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя только воспоминания, от которых внутри всё сжималось. Я прокручивала в голове каждую секунду той ночи, его пальцы, дыхание и его лживые обещания. А потом пустота и острое, унизительное чувство, что меня использовали и выбросили, как ненужную вещь.

Я должна была радоваться, что он оставил меня в покое. Но вместо этого я чувствовала себя брошенной. Одна лишь мысль о нём, будила во мне бешенство, направленное на этого кретина.

Однако и я не предприняла ни единой попытки его отыскать. Унижаться не в моих правилах, поэтому я не писала первой и не требовала отчёта, куда он делся. Нет. Я надела броню равнодушия. Будто ничего не случилось. Будто меня это не касается. Будто я всего лишь жду вечеринку, чтобы отвлечься и удалить его из своей жизни.

И вот наступила пятница.

Я стояла перед зеркалом в нашей с Лорой комнате, поправляя чёрный топ с открытыми плечами. Ткань мягко облегала фигуру, изящная драпировка на груди добавляла образу романтичности, а длинные завязки на спине создавали ощущение воздушности. Вниз спадала серебристо-жемчужная атласная юбка макси с высоким разрезом и чёрной контрастной лентой на поясе, которая подчёркивала талию. Туфли на тонких ремешках изящно обхватывали щиколотки, а волосы я собрала в небрежный пучок, закрепив его крабиком. Лёгкий макияж, миниатюрная сумочка на цепочке и образ был завершён.

Лора, стоявшая рядом, подошла к зеркалу, разглядывая себя. На ней было бордовое мини-платье с кружевным топом, открывающим плечи, спину и облегающей лакированной юбкой, которая блестела в свете ламп. Волнистые волосы, смоки-айс и серьги-гвоздики делали её похожей на рок-звезду, готовую покорить сцену.

— Боже, Кэрри, — выдохнула она, оглядывая меня. — Ты выглядишь как греческая богиня.

— А ты как звезда, которая собирается взорвать вечеринку, — улыбнулась я в ответ.

В этот момент зазвонил телефон Лоры. Она подняла трубку и закивала.

— Вивьен уже у входа. Идём.

Мы вышли из комнаты, спустились по лестнице и направились к воротам. Чёрный майбах стоял у входа, его хромированные детали блестели в свете фонарей. Мужчина в строгом костюме открыл заднюю дверь, и оттуда выглянула Вивьен.

— Девочки! — она широко улыбнулась и вышла, чтобы обнять нас.

На ней была роскошная белая шёлковая рубашка с объёмными драпированными рукавами, распахнутая поверх корсетного лифа с живописным принтом. Брюки-палаццо тёмно-зелёного цвета, пояс, подчёркивающий талию и многослойный жемчужный чокер завершали образ.

— Вы выглядите потрясающе! — воскликнула Вивьен. — Я даже чувствую себя скромницей рядом с вами.

— Скромницей? — фыркнула Лора. — Ты выглядишь как героиня ренессансной картины, которая решила затусить с простыми смертными. Садись давай, нам пора.

Мы устроились в просторном салоне и машина плавно тронулась. Внутри пахло кожей и дорогим парфюмом, а светодиодная подсветка придавала интерьеру уютную, почти интимную атмосферу.

— Я так волнуюсь, — призналась Вивьен, теребя жемчужный чокер. — Никогда не была на таких вечеринках. Там правда будет всё, что обещал Кристиан?

— О, поверь мне, — Лора закатила глаза. — Кристиан не умеет обещать то, чего не может выполнить. Ему нужно, чтобы все восхищались его организаторскими способностями. Так что будет и бар, и танцы, и всё, что душа пожелает. Главное не стесняйся и расслабься.

— А если ко мне подойдут парни? — Вивьен покраснела.

— Тогда ты выбираешь самого симпатичного и флиртуешь с ним, — наставительно сказала Лора. — Мы тебя научим. Правда Кэрри?

— Правда, — улыбнулась я, хотя душа моя отсутствовала, оставив вместо себя лишь вежливую маску. — Главное не бойся. Ты красивая, умная и интересная. И если кто-то не оценит этого, то это явно не твоя проблема.

— Спасибо, девочки, — Вивьен сжала мою руку.

Мы ещё немного поговорили о том, кто из парней может оказаться на вечеринке и Лора принялась смущать Вивьен, перечисляя всех, кого она видела в кампусе за последние дни. Я старалась улыбаться и кивать, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же.

Он не писал неделю. Может, я для него действительно была просто развлечением на одну ночь? Может, он нашёл новую жертву? Или понял, что я не стою его времени? Я сжала губы, пытаясь прогнать эту мысль. Я не буду думать о нём. Сегодня я буду веселиться. Сегодня я забуду о парне в маске и буду просто Кэролайн, которая смеётся и наслаждается жизнью.

Машина остановилась у ворот огромного особняка. Огни заливали территорию, отражаясь в воде озера, а музыка гремела даже сквозь закрытые окна. Вокруг стояли десятки премиальных автомобилей, Porsche, Bentley, Lamborghini. Студенты всех курсов смешались в единую толпу, кто-то уже прыгнул в бассейн прямо в костюме, кто-то целовался за ближайшей колонной, а кто-то танцевал так, будто завтра не наступит никогда.

— Вау, — выдохнула Вивьен, глядя в окно.

— Это только начало, — подмигнула Лора.

Мы вышли из машины и нас сразу окутала атмосфера праздника. Запах сосен, озера, выпивки и духов смешался в единый коктейль. Мы прошли внутрь особняка, где было ещё шумнее и веселее. Огромные люстры, мраморные полы, бар забитый до отказа и сотни людей, которые танцевали, смеялись и наслаждались жизнью.

— Ну что, девочки, идём за напитками? — предложила Лора, потянув нас к бару.

Мы почти дошли до стойки, когда нас перегородила группа парней. Человек пять, с бокалами в руках, явно уже подогретых алкоголем. Их лидер, широкоплечий блондин с наглой улыбкой, шагнул вперёд.

— Эй, красотки, — сказал он, оглядывая нас с ног до головы. — Выпьете с нами?

— Мы не пьём с незнакомцами, — ответила Лора ледяным тоном.

— Да ладно, не ломайтесь, — он сделал шаг ближе, не сводя глаз с Лоры. — Мы же просто хотим повеселиться. В конце концов, зачем вы пришли на вечеринку?

— Веселиться, но не с вами, — я встала рядом с Лорой, скрестив руки на груди.

— О, какие мы дерзкие, — он усмехнулся и вдруг схватил меня за руку, притягивая к себе. — Расслабься, малышка. Может, тебе просто нужно немного разогреться?

Я дёрнулась, пытаясь высвободить руку, однако его пальцы сжимали меня, будто тиски. Лора шагнула вперёд, готовая вмешаться, но в следующий момент чья-то сильная рука схватила блондина за шиворот и с силой отшвырнула его в сторону. Парень пролетел пару метров и рухнул на стену, опрокинув столик с бокалами. Звон стекла, вскрики и музыка на секунду стихла.

Николас стоял передо мной. А его ледяные глаза горели тёмным огнём, от которого у меня перехватило дыхание. Я только и успела, что ухватить его облик краем глаза. Он был одет в классические брюки свободного кроя, с закатанными рукавам и расстёгнутой рубашкой, обнажающей мускулистые предплечья. Он выглядел словно бог, спустившийся с Олимпа, чтобы наказать смертного за дерзость.

Кристиан стоял рядом в идеально подогнанном костюме от Бриони, который лишь подчёркивал хищный разворот плеч и узость бёдер. Его фирменная улыбка, леденящая кожу пуще сквозняка, блуждала на лице, пока в глубине глаз плясали озорные искры.

Блондин встал с пола, растирая ушибленное плечо. Его приятели на секунду оцепенели, однако сам он, похоже, даже не подозревал, насколько близко подобрался к краю пропасти.

— Ты что, блядь, творишь? — заорал он, шагнув к Николасу. — Ты кто такой вообще?

Николас медленно повернулся к нему и в его взгляде не было ни капли страха, только азарт. Только холодная, ледяная ярость, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

— Я тот, кто устанавливает здесь правила. Они довольно простые, ты не трогаешь женщин, не смотришь и даже не дышишь в их сторону, если они не дали тебе разрешения. Это сложная концепция для твоего помутнённого алкоголем разума?

— Иди нахуй! — блондин пьяно мотнул головой и шагнул вперёд, замахиваясь.

Николас перехватил его руку за долю секунды до удара и раздался хруст. Пронзительный визг и лицо блондина исказилось от боли. Он упал на колени, баюкая сломанную руку.

— Ты выбрал не того человека, чтобы демонстрировать свою животную натуру. Видишь ли, я не из тех, кто прощает подобные вольности. И не из тех, кто даёт второй шанс. Так что запомни этот момент, пока будешь гнить в своей убогой квартире с гипсом на руке. Это был мой тебе подарок, мразь.

Он выпрямился и посмотрел на парня сверху вниз с таким видом, будто перед ним лежал мусор, который нужно выбросить. Его ледяные глаза не выражали ни капли сочувствия.

— А теперь съеби с моей территории, пока я не передумал и не превратил твою вторую конечность в памятный сувенир.

Кристиан громко рассмеялся схватившись за живот, как будто это было самое забавное зрелище в его жизни.

— О, боже, — произнёс Кристиан, наклоняясь к блондину, — Запомни, сука, если девушка сказала «нет» ты съёбуешь нахуй. А если ты не съебался, мы сделаем так, что ты будешь скулить громче, чем она кричала «отпусти». Понял?

Парень заскулил и попытался подняться, но охрана уже была рядом. Николас коротко кивнул, и двое крепких мужчин подхватили блондина под руки, выволакивая его из здания. Компания его друзей, не проронив ни слова, двинулась следом к выходу.

Парни подошли к нам. Глаза Николаса всё ещё горели, но он взял себя в руки, переводя взгляд с меня на Лору.

— Вы в порядке? — спросил он, ровным голосом.

— Да, спасибо, — ответила Лора в своей позитивной манере. — Мы как раз собирались пойти выпить, но эти джентльмены решили нас задержать. Спасибо, что разобрались.

Я посмотрела на Николаса. Он стоял передо мной и его челюсть была сжата так сильно, что я видела, как перекатываются желваки. А в глазах всё ещё плясало тёмное пламя, которое он пытался контролировать.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Спасибо? — ответил он, с раздражением в голосе. — Скажи мне, что это было, Кэролайн? Какого чёрта ты просто стояла и пялилась на него, будто у тебя отнялись и руки, и ноги, и способность издавать звуки?

— Я даже не успела подумать, что делать, — огрызнулась я. — Ты появился через секунду. Мне нужно было время, чтобы сориентироваться.

— Время? — он усмехнулся. — Какой-то мудак схватил тебя за руку, а ты просто замерла и терпеливо дожидалась рыцаря в сияющих доспехах?

— Я не ждала! — выпалила я. — Просто у тебя реакция быстрее, чем у меня. Я не успела ничего сделать!

— Это не оправдание, — отрезал он. — Ты должна была кричать, бить его, кусать, да блядь, что угодно! А не стоять и смотреть на него с этим дурацким выражением лица.

— С каким ещё выражением? — я почувствовала, как злость закипает.

— Как будто ты его жалела. — он шагнул ближе. — Он бы утащил тебя и никто бы даже не заметил.

— Ты заметил, — сказала я, стараясь держать голос ровно. — Так в чём проблема?

— В том, что если ты не научишься себя отстаивать, в следующий раз всё может кончиться иначе.

— Значит, тебе стоит тщательнее следить, кого ты пускаешь на свои вечеринки, — парировала я, скрестив руки на груди. — Если бы не твои гости, тебе бы не пришлось никого спасать.

Он прищурился и сделал шаг вперёд. Теперь мы стояли почти вплотную.

— Знаешь, что, Блэквуд? — его тон стал смертельно спокойным. — Если бы я проверял каждого на входе, тебя бы здесь точно не было. Из всех присутствующих ты самая большая неприятность.

Слова ударили больнее, чем я ожидала. На секунду я забыла как дышать.

— Пошёл ты, Торн, — сказала я тихо.

Резко развернувшись я и бросилась к лестнице, взбегая на второй этаж. Слёзы уже жгли глаза, но я не позволяла им пролиться. Не здесь. Я вбежала в первую попавшуюся комнату, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Лора и Вивьен попытались броситься за Кэролайн, но Николас резко остановил их, выставив руку.

— Я разберусь, — сказал он твёрдо.

— Ты? — Лора посмотрела на него с вызовом. — Я видела, как ты «разбираешься». Она просто испугалась! На неё напал какой-то мудак, а ты ещё накинулся на неё с обвинениями! Признай хотя бы себе, что ты просто неровно дышишь к ней и поэтому не можешь совладать с собственными эмоциями!

Николас ничего не ответил. Он просто посмотрел на Лору тяжёлым взглядом, в котором смешались согласие и злость.

Кристиан, стоявший рядом, решил вмешаться, разряжая обстановку.

— Ладно, хватит. Мы сюда приехали отдыхать, а не выяснять отношения на повышенных тонах, — сказал он, обнимая Николаса за плечи. — Торн, отойдём на пару слов.

— Ну, говори быстрее. У меня нет времени с тобой беседовать.

— Ты ведёшь себя странно, — сказал Кристиан, понизив голос. — Я понимаю, что на тебя влияет задание, которое дал Бернард, но нельзя же так. Иди извинись перед девочкой.

— Я и так собирался, просто сорвался. Увидел, как этот урод её хватает и контроль отключился.

— Значит, иди и исправляй, пока она не решила, что ты мудак. Хотя, впрочем, ты и есть мудак, — Кристиан усмехнулся. — Но хотя бы, который умеет извиняться.

— Принято, — Николас коротко кивнул.

Они вернулись к девушкам и Кристиан тут же взял инициативу в свои руки, приобнимая Лору и Вивьен за плечи.

— Ну что, дамы, я слышал, что там внизу открыли шампанское. И, кажется, кто-то танцует так, что скоро упадёт в бассейн. Предлагаю не упускать момент. А наш угрюмый друг сейчас найдёт Кэролайн и принесёт свои извинения.

Лора с сомнением посмотрела на Николаса, но всё же позволила Кристиану увести их вниз.

— Ладно, — сказала она. — Но если ты её обидишь ещё сильнее, Торн, я тебя лично прибью.

— Согласен, — ответил он и направился вверх по лестнице.

Я сидела на полу почти пустой комнаты, прижавшись спиной к холодной стене. Из мебели комнату наполняли лишь старое кресло, торшер да низкий столик. Руки сами обхватили плечи, пытаясь усмирить сбитое дыхание, но слёзы всё равно катились по щекам. От обиды. От очередного унижения. Сначала мать. Потом парень в маске. Теперь Торн.

Рука сама потянулась в карман и нащупала зажигалку. Непонятно, зачем она вообще там лежала. Смотря на неё, внутри разгоралось знакомое желание, сделать больно себе, чтобы заглушить ту боль, что была внутри. Я делала так раньше, когда мать своими словами разбивала меня на куски. Когда было так плохо, что хотелось исчезнуть. А ожог на коже был единственным способом почувствовать хоть какой-то контроль над своим телом, когда всё остальное рушилось.

Пламя почти лизнуло кожу, когда в комнате послышался звук открывающейся двери. Я подняла голову и увидела Николаса, стоящего на пороге. Он смотрел на меня, на зажигалку в моей руке, на мои заплаканные глаза и его лицо изменилось. В нём не было больше злости, только что-то другое. Страх? Или сожаление?

— Не переживай, — сказала я, пряча зажигалку обратно в карман. — Я скоро уйду с твоей вечеринки. Не хочу создавать тебе проблемы.

Он закрыл за собой дверь и сделал шаг вперёд. Я видела, как он колеблется, как подбирает слова.

— Ты уже их создала. Кэролайн, твоё присутствие, это и есть моя самая большая проблема.

Я не ответила. Отвернулась, глядя в стену.

— Не смотри на меня так, — сказала я тихо. — Ты сам сказал, что я самая большая неприятность на твоей вечеринке. Вот я и уйду.

— Идиотка, — он опустился на корточки передо мной. — Я сказал это, потому что... когда я увидел, как он тебя хватает... Всё рухнуло.

Наши взгляды пересеклись, когда в его зрачках мелькнуло незнакомое мне выражение заботы, понятное только ему.

— Ты испугался за меня? — спросила я.

— Нет, я просто так сломал руку тому парню. — Саркастично произнёс он, усмехнувшись. — Кэролайн, я не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль.

Я молчала, чувствуя, как внутри меня борется злость и смирение.

— Зачем тебе зажигалка, что, хотела поджечь себя?

Моё тело сжалось, но я пристально смотрела в его глаза.

— Это не твоё дело.

— Кэрри, это не стоит того. — Ласково произнёс он, поглаживая моё бедро. — Я сам иногда хочу сжечь всё вокруг, но ты... Ты не заслуживаешь этого.

— Ты не знаешь, чего я заслуживаю, — прошептала я.

— Знаю, — он взял мою руку в свою. — Ты заслуживаешь кого-то, кто будет рядом. Даже если этот кто-то, полный мудак, который не умеет говорить правильно.

Я не выдержала и заплакала. Слёзы потекли по щекам. Я попыталась их вытереть, но он опередил меня. Его ладонь легла на моё лицо и он большим пальцем стёр слезу с моей щеки. Нежно, почти осторожно, как будто я была хрусталём в его руках.

— Не плачь, — сказал он тихо. — Я лучше сломаю ещё чью-нибудь руку, чем увижу твои слёзы.

Я попыталась улыбнуться, но вместо улыбки вышло всхлипывание.

— Ты ужасный человек, — сказала я.

— Знаю, — он усмехнулся.

Посмотрев на него я заметила, что в его глазах не было теней, которые плясали раньше. Только тепло сплетённое с заботой и нежностью. И я поняла, что, возможно, он не так плох, как я думала. Или, может, я просто слишком устала, чтобы продолжать бороться.

Он сел рядом со мной, прислонившись спиной к стене. Я чувствовала его плечо рядом с моим, его тепло. Мы сидели молча, и в этой тишине было что-то правильное.

— Ты не уйдёшь, Кэролайн? — спросил он наконец.

— Не уйду, — ответила я тихо.

— Хорошо. Тогда я покажу тебе кое-что... любопытное.

Не успела я ничего сказать, как он ловко подхватил меня на руки. Я ахнула, вцепившись в его плечи, но он держал меня крепко и уверенно, словно я ничего не весила.

— Ты что творишь?! — выдохнула я.

— Не дёргайся, — сказал он спокойно. — Тебе понравится. Обещаю.

Мы поднялись на третий этаж. Я чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердца или... это моё колотилось так громко? Он нёс меня по коридору и в этом движении было что-то до странного интимное.

Остановившись перед незаметной дверью, почти сливающейся со стеной, он осторожно опустил меня на ноги и нажал на скрытую панель. Дверь бесшумно открылась и я замерла на пороге.

Комната была огромной. Мягкий свет исходил от диодных лент, спрятанных за карнизами. Стены были отделаны тёмным деревом, а в центре стоял огромный угловой диван, утопающий в подушках. Напротив него висел большой телевизор во всю стену, рядом стояла приставка, а в углу мощный компьютер с мониторами и полка, заставленная дисками. В другом углу я заметила мини-холодильник и столик со снеками.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Я бы не выходила отсюда никогда.

Николас усмехнулся, проходя внутрь и включая свет.

— Это моё убежище. Когда устаю от людей и шума, прихожу сюда. Никто не знает об этой комнате. Даже Кристиан.

— Ты доверяешь мне такую тайну? — спросила я, поворачиваясь к нему.

— Похоже, но в ином случае мне придётся тебя убить, — он пожал плечами, и в его глазах мелькнула та самая опасная искра. Я не знала, шутит ли он.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Мне казалось, тебе хотелось побыть наедине со своими мыслями, — ответил он, проходя в центр комнаты. — А это самое подходящее место. Сюда никто не придёт.

— Это звучит страшно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Оставаться с тобой наедине.

— Почему ты боишься меня, Кэролайн? — он остановился и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Я всего лишь хочу подружиться с тобой.

— Я запуталась, — призналась я, отводя взгляд. — И друзья из нас точно не выйдут.

Он шагнул ближе, сжимая пространство между нами. Его рука легла на стену рядом с моей головой, прижимая меня к стене.

— Что ты чувствуешь ко мне, Кэролайн? — спросил он своим низким голосом.

— У меня есть парень, — выпалила я, надеясь, что это остановит его.

Он удивлённо приподнял бровь.

— Я его знаю?

— Даже я его толком не знаю, — я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Он занимает все мои мысли, хотя игнорирует меня уже долгое время.

— Тебе нравится так жить? — он склонил голову, разглядывая меня с любопытством. — Вечно в ожидании?

— Конечно нет, — ответила я, чувствуя, как его близость давит на меня. — Но я не могу думать ни о ком, кроме него.

— А как же наша поездка? — он усмехнулся. — Как насчёт того раза, когда ты почти набросилась на меня на той заброшенной парковке?

Я смутилась и опустила взгляд.

— Я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня смешиваются страх и странное возбуждение.

«Почему я не могу перестать думать о нём? — пронеслось у меня в голове. — О парне в маске, о Николасе... Иногда мне кажется, что они один человек. Это безумие».

Он поднял мой подбородок пальцами, заставляя смотреть в его глаза. Его взгляд был тёмным, глубоким и я чувствовала, как тону в нём.

— Хочешь, я помогу тебе найти твоего тайного поклонника? — спросил он, и в его голосе послышалась странная, почти хищная нежность.

Я задумалась на мгновение. Внутри меня боролись сомнения и надежда.

— Что ты хочешь взамен? — спросила я, чувствуя, что он спросил не просто так.

Его улыбка расширилась и в ней было что-то пугающее.

— Минет, — сказал он, и его голос стал тихим, почти ласковым. — Мне нужно, чтобы ты отсосала мне прямо сейчас. И тогда я помогу найти твоего парня.

Тишина повисла в комнате. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает злость. Напряжение было таким сильным, что я могла ощутить его кожей.

— Ты конченый, — сказала я, отталкивая его.

Но он схватил меня снова. Его руки с железной хваткой сжали мои запястья, притягивая меня к себе.

— Что теперь, тебе не нравится водиться сразу с двумя? — он усмехнулся, и его голос стал холодным. — Падшая...

Я ударила его в грудь, но он даже не пошатнулся. Он просто смотрел на меня с этой жуткой улыбкой, от которой мороз продирал тело до костей, а душа сжималась в ожидании неминуемого ужаса.

— С тобой я точно больше водиться не буду, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отпусти меня.

Он тихо рассмеялся. Его рука сжала моё бедро так сильно, что я не смогла сдержать слёз.

— Наша игра только началась, — прошептал он мне на ухо. — Ты не сможешь от меня избавиться.

Он резко укусил меня за ухо, а потом так же резко отпустил. Я стояла на расстоянии вытянутого шага, глядя на него, и видела в его глазах ту самую тьму, которую так боялась.

— Уходи, Кэролайн, — сказал он, спокойным, почти безразличным голосом. — Пока я могу себя контролировать.

С губ не сорвалось ни звука. Я судорожно смахнула соленую пелену с лица и почти выбежала, чувствуя, как его пристальное внимание обжигает затылок. Спрятавшись в туалете, я судорожно плескала воду в лицо, стараясь вернуть себе человеческий облик. Но из зеркала на меня всё так же таращилась чужая, бледная девушка с лихорадочным румянцем. Сознание отказывалось принимать случившееся.

Стоя у раковины, я подставила руки под ледяную струю и смотрела, как вода уносит дрожь, засевшую в кончиках пальцев. В груди всё ещё билось эхо недавней бури, а кожа помнила каждую фалангу его рук, будто на мне остались невидимые синяки. Зеркало вернуло мне почти прежнее лицо. Я поправила волосы. Теперь я выглядела достаточно прилично, чтобы раствориться в толпе и не слышать дурацких «что случилось?».

Глубокий вдох. Выдох. Я выпрямилась и вышла из туалета.

Зал всё так же гудел музыкой, смехом и звоном бокалов. Студенты танцевали, обнимались, пили и целовались. Все казались такими свободными, такими беззаботными. А я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

Оглядевшись, я надеясь увидеть Лору или Вивьен, но их нигде не было. Наверное, ушли танцевать или просто затерялись в толпе. Оставшись одна, я вдруг поняла, что мне жизненно необходимо потеряться. Забыться в суете, в громкой музыке и чужих разговорах ни о чём.

Я направилась к бару.

За стойкой стоял парень. Красивый, накачанный, с яркими красными волосами и серыми глазами. Его рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, обнажая татуировку пламени на ключице. Он протирал бокал и смотрел на меня с лёгкой, приветливой улыбкой, которая сразу располагала к себе.

— Что такая милая леди желает выпить? — спросил он, отставляя бокал.

Я подошла ближе, опираясь руками о стойку.

— Водки, — ответила я, и, помедлив, добавила, — Три стопки.

Бармен удивлённо приподнял бровь.

— Три стопки? — он усмехнулся. — Этот мудак того не стоит. Но если ты настаиваешь…

— Настаиваю, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И лимон, пожалуйста.

— Будет сделано, — он пожал плечами и достал бутылку.

Я смотрела, как он наливает прозрачную жидкость в три небольшие рюмки. Мысли путались. Я понимала, что алкоголь не решение, но мне хотелось хоть на мгновение забыться, почувствовать что-то другое, кроме этого липкого страха и напряжения.

Взяв первую рюмку я выпила её. Жидкость обожгла горло, и я скривилась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Вторая пошла легче, но горечь всё ещё оставалась на языке.

Бармен наблюдал за мной с лёгким смешком.

— Не очень-то приятно, да? — сказал он, ставя передо мной бокал с чем-то ярким. — Вот, попробуй коктейль. Он не такой горький. И принесёт нотку веселья в твой вечер.

Я посмотрела на него с лёгким удивлением.

— А ты умеешь уговаривать, — я взяла бокал. — Давай. И ещё… как тебя зовут?

— Брендон, — он улыбнулся. — А ты, видимо, одна из тех, кто только что поступил?

— Откуда знаешь? — я сделала глоток коктейля. Он действительно был вкусным, сладковатым с лёгкой кислинкой, в которой почти не чувствовался алкоголь.

— Вечеринка в честь поступления, — он пожал плечами. — Ты выглядишь молодо, не умеешь пить, сидишь одна… И, кстати, один парень в этом зале не сводит с тебя глаз с самого начала нашего разговора. Такое чувство, что он хочет меня убить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Этот парень случайно не брюнет с голубыми глазами? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Именно, — Брендон ухмыльнулся. — Твой парень?

— Мудак, — ответила я и опрокинула очередную стопку водки.

— Красноречиво, — рассмеялся Брендон. — Видимо, он знатно тебя достал.

— Достал, — кивнула я. — Он портит мне весь вечер с самого начала. И я не знаю, как от него избавиться.

В этот момент я почувствовала, как чья-то рука опустилась на мою талию. Тёплая, уверенная, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Этот мудак сейчас отвезёт тебя домой, — раздался низкий, томный голос у моего уха.

Я резко повернулась и увидела Николаса. Он стоял слишком близко, его глаза потемнели, а на губах играла та самая опасная улыбка.

— Я ещё не допила коктейль, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

— Тебе хватит на сегодня, — ответил он, игнорируя мои слова.

— Я сама решу, когда мне хватит! — я повернулась к Брендону. — Добавь в него два шота водки.

— Она закончила, — сказал Николас, смотря на бармена с ледяным спокойствием.

— Может, леди сама решит, что ей нужно? — возразил Брендон, и в его голосе послышался вызов.

— Да! — подхватила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна злости и алкоголя. — Леди сама решит, что ей нужно!

Повернувшись к Николасу, я была готова сказать ему всё, что я о нём думаю, но в этот момент всё внутри меня перевернулось. Резкая тошнота подкатила к горлу, и меня вырвало прямо на его штаны.

Я зажмурилась, ожидая, что он отпрыгнет, закричит, ударит. Но ничего не произошло. Только его рука мягко, но уверенно легла мне на затылок, придерживая волосы.

— Принеси воды, — сказал он бармену.

Брендон быстро подал стакан, и Николас протянул его мне.

— Пей.

Я послушно сделала глоток, чувствуя, как тошнота отступает. Он вытер мои губы пальцами, и это прикосновение было странно нежным.

— Охрана, уберите здесь, — приказал он, и через мгновение кто-то уже подошёл, чтобы убрать за мной.

Николас посмотрел на Брендона тяжёлым, многозначительным взглядом. Тот поднял руки в жесте капитуляции, но я видела, как он пытается не засмеяться.

— Пойдём, — сказал Николас, обхватывая мою талию рукой.

— Отпусти меня! — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Прекрати дёргаться, Кэролайн, — его голос был спокойным, но в нём слышалось раздражение.

— Я не поеду с тобой, — сказала я, чувствуя, как алкоголь начинает затуманивать сознание. Я пыталась оттолкнуть его, ударить, но мои руки скользили по его груди.

Николас вздохнул, словно я была капризным ребёнком, и в следующее мгновение я почувствовала, как мои ноги отрываются от земли. Он перекинул меня через плечо так легко, будто я ничего не весила.

— Отпусти меня! — закричала я, ударяя его кулаками по спине. — Ты не имеешь права!

— Успокойся, — сказал он, направляясь к выходу. — Или я буду вынужден применить более жёсткие методы.

— Придурок! — я продолжала брыкаться, чувствуя, как внутри меня смешиваются злость и унижение.

Он вышел из особняка, когда ночной воздух ударил мне в лицо. Я замолчала, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, и понимая, что сопротивление бесполезно. Он нёс меня к чёрному доджу, стоявшему у входа. Но хуже всего было то, что часть меня не хотела, чтобы он отпускал меня. И это пугало меня больше всего.

— Это твоя машина? — Вырвалось у меня, пока я ошарашенно разглядывала эту махину, заслонившую половину парковки.

— Нет, я её угнал.

— Смешно... — Произнесла я, закатывая глаза.

Направившись к задней двери я потянулась к ручке. Он остановился, прислонившись плечом к машине, и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Не зли меня, Кэролайн, — произнёс он мягко, от чего мои пальцы замерли на ручке.

— А если я хочу сесть сзади? Там больше места.

Он чуть склонил голову, его ухмылка стала шире и намного опасней.

— Если ты сядешь сзади, — сказал он, растягивая слова, — то я присоединюсь к тебе. И мы навряд ли куда-нибудь уедем с этой парковки. А ты, кажется, хотела домой или я ошибаюсь?

Мои щёки вспыхнули. Он не шевельнулся, не сделал ни одного угрожающего жеста, просто стоял и смотрел на меня с этой своей невыносимой улыбкой, а я чувствовала, как внутри всё переворачивается от его слов.

— Ты серьёзно? Бесишь.

— А ты хочешь проверить? — он чуть приподнял бровь, растягивая слова, как хищник, который никуда не торопится. — Заднее сиденье просторное, но сдержанность не входит в список моих достоинств. Поэтому, садись вперёд.

Он открыл переднюю дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я колебалась ровно секунду, потом молча села на переднее сиденье. Он захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. В салоне пахло кожей и его парфюмом. Он бесшумно завёл двигатель, как будто машина даже не заметила, что её разбудили.

Я потянулась к ремню, но он уже наклонился ко мне, перехватывая движение. Его рука скользнула мимо моей, грубо сжала ремень и рванула его вниз, защёлкивая в замке с глухим, окончательным щелчком. Его лицо застыло в нескольких сантиметрах от моего, и я каждой чёртовой клеткой чувствовала жар, исходящий от его тела. Его дыхание обжигало мне щёку, тяжёлое, неровное. Ледяные глаза впились в мои, и в их глубине плясали дикие и голодные искры. Он смотрел так, будто уже взял всё, что хотел, хотя ещё даже не прикоснулся.

Только он, я и этот чёртов взгляд, от которого плавился позвоночник. Я вцепилась в его глаза, как в последнюю опору, позабыв о воздухе. Забыв, что нужно дышать. Грудь сдавило сладкой судорогой, а он всё смотрел, когда в его зрачках горело что-то тёмное и жадное.

— Сколько можно играть? — прошептала я дрожащим голосом.

— Сколько захочу, — ответил он тихо. — Ты самая интересная игра в моей жизни, Кэролайн. А я не люблю, когда игры заканчиваются быстро.

Он плавно отстранился, нехотя, как будто ему самому не хотелось разрывать этот момент и взялся за руль. Я выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время не дышала.

— У тебя талант выводить меня из себя.

— Я знаю. Но ты всё ещё здесь. И твои красные щёки говорят сами за себя.

— Ты сам меня сюда затащил, забыл? Я залила твои драгоценные штаны собственной блевотой, а ты и ухом не повёл. Так что нечего теперь сверлить меня этим голодным взглядом. Ты сам этого хотел.

— Я же только что заботливо пристегнул тебя. Могла бы сказать спасибо.

— Ты... ты просто невозможен.

— Спасибо, я стараюсь. — Он улыбнулся и свернул на дорогу, ведущую к кампусу. — Расслабься, Кэролайн. Я довезу тебя домой. В целости и сохранности. Всё остальное в следующий раз.

— Следующего раза не будет.

— Будет. — Он даже не посмотрел на меня, просто констатировал факт. — Ты вернёшься, потому что сама захочешь.

Весь остаток пути мы проделали в полной тишине, и когда я уже начала засыпать, машина остановилась у ворот «Элизиума». Он заглушил двигатель, вышел первым, обошёл капот и открыл передо мной дверь. Протянул руку и я приняла её. Его пальцы сомкнулись вокруг моих и он помог мне выйти, как будто я была не студенткой в мятой одежде, а чёртовой королевой.

Я сделала пару шагов к дверям общежития. Но внутри что-то вскипело и смешалось с обидой. Я резко развернулась.

— Знаешь, что, Торн? Ты не единственный, кто может быть самоуверенным. У меня тоже есть варианты. И они могут быть гораздо интереснее тебя.

Он не двинулся с места. Просто стоял, прислонившись к машине, и смотрел на меня. Его ледяные глаза теперь горели адским пламенем. Я явно разозлила его, но он пока контролировал свою ярость, как контролировал всё в своей жизни и от этого было только страшнее.

— Какие варианты? Загадочный поклонник, которого ты выдумала, чтобы позлить меня? Или кто-то реальный? Потому что если реальный, то мне придётся его убить.

— Ты мне никто. И я могу делать то, что хочу, и с кем хочу. Ты не имеешь права...

Он оттолкнулся от машины и в два шага оказался рядом. Его рука обхватила мою талию, притягивая к себе резко, властно, без капли сомнения. Мои ладони упёрлись в его грудь, но он держал крепко, как стальной капкан. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, я чувствовала его дыхание, чувствовала запах его парфюма, чувствовала жар исходящий от его тела.

— Я не имею права? — его голос был шёпотом, но в нём было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты стоишь здесь, после того как я вёз тебя через весь город, после того как ты смотрела на меня так, будто я единственный, кто тебя понимает. И ты говоришь мне, что у тебя есть варианты?

— Ник...

— Нет, молчи. — Его рука легла на моё лицо, пальцы обхватили подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты можешь злить меня сколько угодно, можешь играть в эти игры. Но не смей говорить мне о других мужчинах.

— Я тебе не принадлежу, — прошептала я, но голос дрогнул.

— Принадлежишь. — Он наклонился, когда его губы почти коснулись моих. — И я покажу тебе насколько сильно ты принадлежишь мне. Медленно и методично.

Он отпустил меня. Я покачнулась, но устояла. Его рука вдруг легко, почти игриво, шлёпнула меня по заднице, достаточно, чтобы я ахнула от неожиданности.

— А теперь иди.

— Ты... придурок...

— Спокойной ночи, Кэролайн.

Я развернулась и пошла к дверям общежития на дрожащих ногах. Он стоял у машины и смотрел мне вслед. Его взгляд прожигал мне спину, пока я не скрылась за дверью.

Поднявшись в комнату я увидела, что Лора ещё не вернулась. Скинув туфли, я стянула одежду и забралась в кровать, всё ещё чувствуя его руки на своей талии и этот нежный шлепок на своей коже. Пытаясь забыться во сне, который не шёл...

Глава 13

Пепел воспоминаний

Голова раскалывалась. Тяжёлая, тупая боль пульсировала в висках, и каждый звук казался мне слишком громким. С трудом я открыла глаза и увидела знакомый потолок комнаты в «Элизиуме». Рядом, на своей кровати, спала Лора, в том же самом платье, что и вчера, с размазанной тушью под глазами и растрёпанными волосами. Видимо, она тоже с трудом помнила, как добралась домой.

Я перевела взгляд на телефон, лежавший на тумбочке, где время показывало шесть утра. И единственное уведомление.

От парня в маске.

Сердце пропустило удар. Я резко села, чувствуя, как боль в голове усиливается от резкого движения. Схватив телефон, я вгляделась в уведомление, почти не веря своим глазам. Он написал. Спустя столько времени! Воздух застрял в лёгких, а виски сдавило сильнее прежнего.

Сообщение было коротким и до жути пугающим. Ведь, на экране светилась фотография, и с неё на меня смотрела я сама.

На фото я сидела у бара, опершись на стойку, с бокалом в руке. Брендон стоял рядом, натирая бокал. Снимок был сделан с такого ракурса, что было понятно, парень в маске следил за мной весь вечер. И подпись: «Почему моя игрушка такая непослушная?»

Холодок пробежал по коже. Я замерла, чувствуя, как внутри смешиваются страх и злость. Он не писал мне столько времени. Молчал. Игнорировал. А теперь отчитывает меня за то, что я просто отдыхаю на вечеринке? За то, что пыталась забыться после того, что он сделал со мной?

«Какой же мудак, — подумала я, сжимая телефон в руках. — Почему меня окружают одни кретины? Сначала мать, потом этот псих в маске, потом Торн…»

Я выключила экран и откинулась на кровать, прикрыв глаза. Голова всё ещё болела, но злость немного притупила боль.

В этот момент телефон снова завибрировал. Звонок. Я быстро схватила его, чтобы не разбудить Лору, и скользнула в ванную, закрывая за собой дверь.

— Алло? — прошептала я, прижимая трубку к уху.

— Здравствуй, моя прелестная дочурка, — голос Беатрис был сладким, приторным, как ванильный сироп, от которого у меня всегда сводило скулы.

Я опешила от такого обращения. Обычно она называла меня по имени, холодно и официально. А тут — «прелестная дочурка». Значит, что-то было не так.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему ты беспокоишь меня так рано?

— Кэролайн, — она вздохнула с лёгким раздражением, но быстро взяла себя в руки. — Ты должна приехать домой. На пару дней. Я договорилась с деканом, он отпустит тебя.

— Домой? — я нахмурилась. — Зачем? К чему такая срочность?

— Я продаю особняк, — сказала она тоном, в котором не было ни капли сомнения. — Переезжаю в другой город, там основная часть наших клиник и мой основной доход. Тебе нужно приехать и подписать договор.

В груди что-то оборвалось с глухим, тошнотворным хрустом.

— Что? — я не верила своим ушам. — Это же папин особняк! Как ты можешь его продать? Там же моё детство! Все воспоминания! И там же моя лошадь! Я не позволю тебе продать это!

— Уже поздно, Кэролайн, — отрезала она. — Я всё решила. Тебе просто нужно приехать и подписать бумаги. Не усложняй.

— Я приеду, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Но я ничего не подпишу! Слышишь? Ничего!

Я бросила трубку, оборвав её на полуслове. Пальцы дрожали, телефон едва не выскользнул из рук. В зеркале на меня пялилось бледное, растерянное лицо с дикими глазами. Я мяла свои плечи, пытаясь хоть как-то собраться, но паника уже вцепилась в горло и не отпускала.

Вдруг в голове всплыло воспоминание. Яркое, как вспышка. И тогда дверь внутри меня с хрустом открылась.

Мне восемь лет.

Я сидела на полу гостиной над разбитыми кусочками маминой вазы и не понимала, как так вышло. Осколки рассыпались по паркету, словно пазл, который уже никогда не собрать. Мама стояла надо мной. Высокая, прямая, в идеальном костюме цвета слоновой кости. Её чёрные волосы подчёркивали острые скулы, а в серых глазах плескалась пустая, ледяная злость.

Строгость мамы была мне не в новинку. Но сейчас... сейчас я видела в её глазах то, чего никогда не замечала раньше. Она смотрела на меня как на вещь. Как на сломанную игрушку, которую можно выбросить.

— Что. Ты. Сделала.

— Мамочка, я не хотела... я случайно...

Она поднимает осколок. Самый крупный. Тот, на котором осталась часть гравировки, буква «Б». Беатрис. Она смотрит на него. Потом на меня.

— Как ты мне надоела. — Осколок пролетает рядом со мной.

Эти слова первые бьют меня в самое сердце. Я не понимаю. Мама никогда так не говорила. Её бесило, когда я медленно убирала игрушки. Она качала головой, когда я пачкала платье. Но «надоела» это другое. Это про меня? Про то, что я проблема?

— Почему ты не можешь быть нормальной?

Я не знаю, что ответить. Я не понимаю, что значит «нормальной». Мне казалось, я нормальная. Мне казалось, все дети иногда что-то разбивают. Папа говорил, что так бывает. Что вещи можно починить. Но папы сейчас нет рядом, ведь он на работе. А мама... мама смотрит на меня так, будто я ей враг.

— Почему ты не можешь быть такой, как все дети? Послушной и тихой, Кэролайн. Я столько для тебя делаю. Я стольким жертвую. А ты... ты мой крест.

Я не понимаю этих слов. Что значит «крест»? Что значит «жертвую»? Мама никогда так не говорила. Она просто... была мамой. Иногда строгой, но мамой. А теперь передо мной стоит чужая женщина с её лицом и говорит мне, что я ей надоела.

Плачь душит меня изнутри. Но мама не спешит утешать маленькую Кэролайн... Она сильно хватает мою руку. Её пальцы впиваются в кожу. От чего я пугаюсь. Мама никогда не делала так. Никогда.

— Мамочка, пожалуйста...

Она тащит меня через коридор. Я спотыкаюсь и падаю, но она не останавливается. Она волочёт меня по паркету, и колени скребут по дереву. Кожа сдирается, а кровь течёт по ногам. Но это не самое страшное. Самое страшное это то, что мама не оборачивается. Не говорит «прости». Она вообще ничего не говорит.

Дверь в подвал медленно открывается. Я никогда там не была. Папа говорил, что там мыши. Что там холодно и детям туда нельзя. А я всегда слушалась папу.

— Нет, мамочка, нет, пожалуйста, я больше не буду, я исправлюсь, я никогда...

Она толкает меня. Я лечу по ступенькам вниз. Считая их спиной, головой, всем телом. Больно. Очень больно. Я приземляюсь на холодный бетон. Пахнет плесенью и чем-то гнилым. Оборачиваясь я вижу, как дверь закрывается. И последний проблеск света исчезает в темноте.

— Мама! МАМА!

Щелчок замка. Тишина.

Я кричу. Зову маму, папу, кого угодно. Мой голос срывается. Мои руки разбиты в кровь. Я не понимаю, за что. Я не понимаю, почему. Я просто разбила вазу. Просто вазу. Разве за это... разве за это можно запирать меня в тёмном подвале?

Время исчезает. Темнота съедает его. Я не знаю, сколько я здесь. Час? Два или пять? Я перестаю кричать, голоса больше нет. Я перестаю плакать, слёз тоже нет. Я просто сижу на холодном полу, обхватив колени руками и дрожу. Холод проникает под кожу и мысли.

«Мама не любит меня». «Я заслужила это». «Я плохая дочь. Я всегда всё порчу. Если бы меня не было, мама была бы счастлива».

Мне восемь лет. Я сижу в подвале никому не нужная. Папа на работе. Мама наверху. А я здесь, в подвале. И я это заслужила.

Час, два, а может, шесть... Тьма, укутывавшая меня, дарившая странное, извращённое тепло, стала истончаться, растворялась по краям. Дверь медленно открылась, впуская полоску тусклого света. Мама стояла на пороге и смотрела на меня. Её лицо было спокойным. Удовлетворённым. Будто она давно хотела это сделать, запереть меня в подвале и теперь наслаждалась результатом.

— Ну вот, — говорит она. — Теперь ты хорошая девочка. Молодец, Кэролайн.

Она протягивает руку. Я смотрю на неё. На пальцы с идеальным маникюром. На ту самую руку, которая толкнула меня в темноту несколько часов назад. И я беру её. Потому что хочу, чтобы мама меня любила. Потому что я всё ещё верю, что если я буду достаточно хорошей, она меня полюбит.

Я беру её за руку. Она выводит меня из подвала. Я щурюсь от света. Мои колени и ладони в крови.

— Спасибо, мамочка, — говорю я.

И она улыбается.

Я открываю глаза. Мне восемнадцать. Я сижу на полу в ванной. Но та девочка всё ещё тут. И ждет, что кто-то откроет дверь и скажет: «Ты хорошая. Ты достойна любви».

«Такие вещи нельзя делать с детьми. Такие вещи нельзя делать с детьми. ТАКИЕ ВЕЩИ НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ С ДЕТЬМИ».

Эта мысль билась в голове всё сильнее и сильнее. Я забыла, запечатав это воспоминание. Мой разум похоронил это так глубоко, что я жила, не зная. Но теперь оно вырвалось. И требовало ответа.

Почему она это сделала? Почему я взяла её за руку? Почему я сказала «спасибо»? Почему я до сих пор хочу, чтобы она меня любила?

Я засмеялась. Смех был тихим, горьким, почти беззвучным. Он душил меня изнутри. Я смеялась и не могла остановиться. По щекам текли горькие слёзы. Это было самое страшное, что я когда-либо чувствовала.

Выйдя из ванны я увидела спящую Лору. Я не хотела, чтобы она слышала. Не хотела вмешивать её в это. Не хотела, чтобы она видела меня такой разбитой, жалкой и сломанной.

Пальцы дрожали, пока я рылась в тумбочке. Зажигалка нашлась не сразу. Но как только холодный металл коснулся ладони, я уже неслась обратно в ванную.

Закрыла дверь я защёлкнула замок и стянула пижамные штаны. Смотря на свои бёдра я покрутила колёсико зажигалки. Раз. Два. Три. Огонь вспыхнул и затанцевал на кончике, отражаясь в моих глазах.

«Ты моя гордость, Кэролайн», — шептал папа.

«Лучше бы тебя не было», — отвечала мама.

Я вдавила зажигалку в бедро. Боль была мгновенной, острой, как удар ножом. И мой крик застрял в горле, а губа лопнула под зубами, наполняя рот кровью. Завоняло горелым мясом, Когда кожа на глазах краснела и вздувалась пузырями. Но вместе с болью, на секунду, пришло облегчение. Всего на одну чёртову секунду голоса стихли. И я выдохнула.

— Вот так, — прошептала я. — Вот так, Кэролайн. Ты это заслужила.

Снова. И снова. И снова. Ожоги сливались в один сплошной крик плоти. Три ожога. Четыре. Пять. Десять. Я не считала, а просто делала это, каждый раз, когда голос матери становился громче.

Смотря на свои бёдра израненные, я и улыбнулась.

— Ну вот, — прошептала я. — Теперь ты хорошая девочка. Молодец, Кэролайн.

И громко расхохоталась, даже истерично. Слёзы текли по щекам. Я смеялась и плакала не останавливаясь. Я не хотела останавливаться.

Где-то там, снаружи, Лора спала. Где-то там, этот мудак сталкер ждал меня. И где-то там мать, наверное, смотрела на мою фотографию и думала, что я её главная ошибка.

Но здесь, в ванной, были только я, моя боль и огонь.

«Ты моя гордость. Ты моя кровь».

— Прости, папа, — прошептала я. — Я не справляюсь. Я больше не могу.

Я прижалась лбом к холодному кафелю. Закрыла глаза.

«Кто я? Кто я такая? Не знаю. Я сломана, разбита. Я никто».

Глава 14

Моя маленькая одержимость

Я сидел в серверной, перебирая улики против отца. Годы кропотливой работы, распечатки, файлы, компромат, всё разложено по папкам, но сегодня толку от этого не было. Раздражение кипело под кожей, и я не мог понять, что бесит больше, то, что я опять не нашёл ничего нового или то, что потратил целую неделю впустую. Неделю, которую мог провести с ней. С моей губительной страстью. С моей маленькой ведьмочкой. Меня ломало, когда её не было рядом. Я стал одержим ею, как грешник, цепляющийся за последнюю надежду на искупление.

Её запах. Этот чёртов сливочный аромат булочки с корицей, тёплый и сладкий, от которого у меня сводило челюсти. Хотелось сожрать её до последней крошки, до последнего вздоха. Я вдыхал его каждый раз, когда она проходила мимо, и носил в памяти неделями, как голодный пёс носит запах мяса. А её фигура греческой богини, изогнутая, которую она так глупо стеснялась. Потому что не вписывалась в чьи-то убогие стандарты. Но для меня она была идеальна. Я часто представлял, как эти сочные бёдра обхватывают меня, сжимают и притягивают ближе. Те самые бёдра, которые мне однажды довелось ощутить в своих ладонях и я до сих пор помнил их тепло, их податливость, их тяжесть. Я бы не мыл руки никогда, если бы знал, что больше не прикоснусь к ней. Она сводила меня с ума. Медленно, мучительно, сладко. Боже, как же я её хотел.

Каждую ночь я представлял, как она лежит рядом. Как я провожу пальцами по её коже, по изгибу талии, по линии бёдер. Как она прерывисто дышит, когда я касаюсь её. Как её глаза становятся влажными, когда я шепчу ей на ухо слова, которые никогда не говорил никому. Я хотел её до боли в паху, до ломоты в костях, до того состояния, когда ты готов отдать всё, просто чтобы почувствовать её губы на своих.

Но я не мог держать её близко. Из-за этого чёртового заказа, который взял Бернард. Меня уже несколько раз караулили около дома. Не федералы, а люди, под которых мы копали. Это беспокоило меня больше всего. Если это связано с моим отцом, то он наверняка знает, что я ищу на него информацию, хотя до конца я не был уверен. Он бы уже связался со мной, если бы хотел остановить. Но пока он молчал. И это было хуже, чем любые угрозы.

В любом случае, пока я не закончу эту грёбаную работу, я не смогу вкусить её. Не смогу почувствовать её нежные губы до боли кусающие мои. Не смогу услышать, как она стонет моё имя. Не смогу увидеть, как её глаза закатываются от удовольствия. Это было невыносимо. Я хотел её так сильно, что готов был сжечь этот мир дотла, просто чтобы быть рядом с ней.

— Николас, — Бернард строго произнёс моё имя, вырывая меня из мыслей.

— Что ты хотел? — спросил я, не поворачиваясь к нему.

Он сел рядом со мной, и я почувствовал его присутствие, тяжёлое и настойчивое.

— Как проходит расследование? — спросил он, глядя на монитор.

Помедлив, я собирался с мыслями. Информация, которую я нашёл, была странной и неполной.

— Я кое-что нарыл, — сказал я, тыкая пальцем в экран. — Мой отец, возможно, вёл свои дела через клиники. Он поставлял туда программное обеспечение, которое помогало отслеживать, какие дети выживают при рождении, а какие нет. Кто-то помогал ему подделывать свидетельства о рождении. Я нашёл пару несостыковок в делах, которые они не успели удалить. Их внесли в базу, а потом поспешно удалили. Но они забыли, что ничего не пропадает из интернета бесследно.

Бернард посмотрел на меня с интересом.

— Есть догадки, в каких клиниках это могло происходить?

— Почти все клиники в нашем районе принадлежат Блэквудам, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Но я не уверен, что в их клиниках могло происходить такое. Исключать нельзя, но у меня нет прямых доказательств.

Бернард прищурился, и в его голосе появилась та самая нотка, которую я ненавидел.

— Ты не уверен, потому что сомневаешься? — спросил он. — Или потому что девчонка с такой фамилией запудрила тебе мозги?

Я почувствовал, как внутри закипает злость.

— Ты сомневаешься во мне, Бернард? — спросил я ледяным тоном. — Я ни разу не подставлял тебя. Ни разу не усомнился в твоём авторитете. А теперь ты обвиняешь меня в чём-то подобном?

— Не заводись, — он поднял руки в примирительном жесте. — Хм… видимо, эта девчонка и правда глубоко засела в твоей голове. Я никогда не видел тебя таким.

Я раздражённо вздохнул, чувствуя, как пульс бьётся в висках.

— Если тебе больше нечего мне сказать, прошу меня не отвлекать.

Бернард хлопнул меня по плечу, улыбнулся и молча ушёл. Я остался один, глядя на экран, но мысли уже не были связаны с делом. Они крутились вокруг одного имени. Кэролайн.

Я знал о ней всё. Абсолютно всё. Знал, что она росла без отца с девяти лет. Что увлекалась конным спортом, потому что это давало ей чувство свободы, которого она была лишена дома. Я знал, что она часто закатывала глаза, когда злилась или слышала глупые вопросы. Это было забавно. И до жути привлекательно.

Мне нравилось выводить её на эмоции. Нравились её закатанные глаза и злое выражение лица, когда она сжимала губы, стараясь не сказать то, что думает. Мне нравилось, как она краснела, когда я подходил слишком близко. Как она отводила взгляд, пытаясь скрыть смущение. Как она боролась с собой, когда я касался её. Это была игра, в которой я хотел выиграть любой ценой.

Всё моё существо хотело её. Каждая клетка тела требовала, чтобы я почувствовал её кожу под пальцами, её дыхание на своей шее, её голос и сорвавшийся на шёпот. Я сдерживал себя. Но это было всё труднее. И я знал, что однажды сорвусь. Я просто надеялся, что это произойдёт не слишком поздно.

На минуту я закрыл глаза и представил её. Как она стоит рядом, как смотрит на меня с вызовом, как её губы произносят моё имя. И почувствовал, что готов отдать всё, деньги, власть, даже свою месть, чтобы просто быть с ней. Это было безумие. И это было то, что я не мог контролировать.

Дверь серверной резко распахнулась, и на пороге появился Кристиан. Он выглядел счастливее обычного, сияющая улыбка, горящие глаза, лёгкая походка. Меня передёрнуло. Его показная радость всегда действовала на нервы, а сегодня он был просто невыносим.

Я встал, чтобы поприветствовать его и он с силой обнял меня, как будто мы не виделись несколько лет.

— Ты выглядишь так, будто выиграл в лотерею. Что с тобой? — Произнёс я с любопытством.

Кристиан выпалил всё как будто ждал моего вопроса.

— У меня был самый лучший секс в моей жизни! — он говорил громко, почти кричал, и его глаза горели восторгом.

Я закатил глаза. И в тот же момент поймал себя на этом жесте. Чёрт. Я уже перенимаю её привычки. Эта девчонка проникла в мой мозг так глубоко, что я даже не замечаю, как начинаю копировать её.

Кристиан, к счастью, этого не заметил. Он был слишком поглощён своими воспоминаниями.

— Сразу с двумя вышло? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Нет, — он ухмыльнулся. — Хотя так мне тоже нравилось. Но она… она просто невероятная. Такая рыжая, миниатюрная, казалась такой скромной, а когда мы остались наедине, она сначала набросилась на мой чл…

— Ладно, хорош, — перебил я, поднимая руку. — Я понял. Но у тебя же было много женщин. Почему именно какая-то рыжая девка тебя так взбудоражила?

Кристиан задумался на мгновение, и его улыбка стала ещё шире.

— Не знаю, — сказал он, пожимая плечами. — Наверное, это потому, что она подружка твоей девушки. Они, видимо, все горячие штучки.

— В смысле? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты трахнул подругу Кэролайн?

Кристиан только многозначительно улыбнулся, и я почувствовал, как внутри закипает раздражение.

— Если это та рыжая Вивьен, то я ещё больше удивлён, что она вообще кому-то дала, — сказал я с сарказмом.

Кристиан посмотрел на меня с непривычной для него злобой.

— Николас, — сказал он, и его голос стал холодным, — мы с тобой давние друзья. Поэтому я попрошу уважительнее говорить так о моей искорке.

— Искорке? — я усмехнулся. — Ну ты попал.

Оставив разговор на потом, я подумал о том, что уже засиделся за работой, и мне отчаянно захотелось увидеть свою собственную искорку. Я схватил куртку, намереваясь уйти.

— Куда это ты собрался? — спросил Кристиан, слегка удивлённый.

— Хочу прогуляться, — сказал я, уже натягивая куртку. — Привести мысли в порядок.

— Если ты хотел увидеть Кэролайн в кампусе, — Кристиан ухмыльнулся, — то тебе не повезло. Она уехала.

Я резко остановился.

— Откуда ты знаешь? — мой голос стал жёстким.

Кристиан усмехнулся и покачал головой.

— Какой же ты обманщик, Николас.

— Отуда ты знаешь и где она? — Я переспросил его уже с раздражением.

— И сразу злишься, — он рассмеялся. — Какой же ты помешанный! Вивьен мне написала, что у неё освободилось время. Лора ушла на дополнительные занятия с каким-то профессором, а Кэролайн уехала за город.

— Значит, за город, отлично.

— Неужели ты собрался ехать к ней? — удивился Кристиан.

— Меня не будет пару дней, — сказал я, надевая куртку. — Не скучай.

Я вышел из серверной, оставляя Кристиана с его изумлённым лицом.

Чёрный додж, уже ждал меня, стоя на парковке, как верный зверь, готовый к охоте на маленькую ведьмочку.

Сев за руль, я завёл двигатель, нажал на газ и выехал с парковки. В зеркале заднего вида отражалось здание серверной, но я уже не смотрел на него. Я смотрел вперёд. На дорогу, которая вела к ней. На шанс, который так удачно выпал мне на руку.

Выехав на трассу мысли о ней заполнили каждую клетку моего тела. Я представлял, как выслежу её. Как найду её дом. Особняк Блэквудов, который находится за городом, в окружении лесов и старых дубов. Значит, там нет соседей. Значит, никто не увидит, как я подкрадусь к её окну. Дождусь, пока в её комнате погаснет свет. И когда она останется совсем одна, в тишине, с мыслями, которые грызут её изнутри. Я подойду к дому с чёрного хода и тихо войду в её коминату. Буду смотреть на неё. На её спящее лицо, на её распущенные волосы, на её обнажённые плечи, которые она не прячет от ночного воздуха. Буду представлять, как сниму с неё всю одежду. Чтобы чувствовать, как её кожа открывается моим прикосновениям.

Руль затрещал под моими пальцами, а внутри грудной клетки бушевал пожар. С первой секунды я понял, что она моя погибель. Моя зависимость, от которой выворачивает наизнанку. Моя слабость, которую я не променяю ни на какую силу. Мой грех, в который я проваливался с головой. Я уже не мог остановиться и развернуться. Всё, чего я хотел, это быть с ней. Знать, что она моя, даже если сама пока не приняла этого. И я украду её из этого чёртова особняка, украду, даже если она будет кричать.

Глава 15

Пепел времени

Свежий воздух ударил в лицо, едва я переступила порог поместья. Пахло подстриженным газоном, хотя по нему было видно, что им никто не занимался уже долгое время, и тревогой, которая напоминала мне о времени, проведённом здесь без отца.

Я сидела в беседке на окраине поместья, с видом на конюшню, в том самом месте, где всегда проводила больше всего времени. Отсюда было видно где стояла Ночь. Моя вороная кобыла, чьё имя было данью не только угольно-чёрному окрасу, но и тому времени суток, что мы проводили с отцом. Он вечно возвращался поздно, и наши прогулки верхом почти всегда проходили под луной.

Ночь была моим любимым временем. Она позволяла то, на что никогда не решился бы день. В ней всегда таилось нечто загадочное, манящее, и я обожала эти мгновения, когда мир замирал, оставляя лишь ветер, стук копыт и пьянящее чувство свободы. А теперь моя собственная мать собиралась отнять у меня всё это.

Смотря на конюшню, где Ночь, должно быть, мирно жевала сено, я думала о том, что же скажу Беатрис. Прошёл уже час с назначенного времени, а её всё не было. Я даже удивилась, возможно, она вовсе не жила здесь с момента моего отъезда. Потому, что из слуг остался лишь охранник на въезде, который тоже собирался уезжать, как только Беатрис закончит разговор со мной.

Прошло ещё минут двадцать. Я уже начала думать, что она не приедет, но вдалеке послышался шум двигателя. Чёрный автомобиль остановился у входа, и из него вышла Беатрис. От одного её вида по моему телу пробежала неприятная дрожь.

Она выглядела как всегда строго и лаконично. Зализанный хвост, деловой костюм от Armani, идеально сидящий на её худой фигуре, делал её силуэт еще строже. Прижимая папку к груди, она смотрела прямо перед собой, даже не оглядываясь по сторонам, словно поместье уже не принадлежало ей.

— Здравствуй, дочь, — произнесла она ровным голосом, бросив папку на стол и присев на бархатный стул.

Не поздоровавшись, я смотрела на неё, чувствуя, как раздражение поглощает меня.

— Что это? — спросила я, кивая на папку.

— Договор, — ответила она холодно. — Или ты думала, я шучу насчёт продажи?

— Как ты можешь? — я встала, но голос уже предательски дрожал от подступающей ярости. — Как ты можешь продать единственное напоминание о папе? Неужели ты настолько черствая сука?

Бровь Беатрис поползла вверх, а на губах заиграла снисходительная, едва заметная ухмылка.

— Надо же, у кого-то прорезались зубки? Вот что значат два месяца без маминого присмотра. Только не забывайся, Кэролайн, с такими разговорами я могу перестать оплачивать твоё обучение.

— У меня есть накопления, — ответила я, сжимая кулаки. — Те, что оставил отец.

— И надолго их хватит? — она усмехнулась. — Перестань жить в сказке. Ты не сможешь содержать себя сама. Ты даже не знаешь цен на аренду. Ты живёшь в мире, где всё решают деньги, а их у тебя нет.

Проигнорировав её выпад, я выдержала паузу, а затем твёрдо заявила.

— Я не подпишу этот договор. Это мой дом и моя память. Если ты не хочешь ничего видеть, что напоминает тебе об отце, пожалуйста, уезжай.

— Как хочешь, — Беатрис пожала плечами. — В таком случае, я продам свою долю, а ты сама решай, что делать со своей.

— Я выкуплю твою долю, — выпалила я.

— Ты не сможешь, — отрезала она. — У тебя не хватит денег. Даже если бы отец оставил тебе все клиники, которыми владел, ты не смогла бы позволить себе мою долю. Я оцениваю её высоко.

— Ты не можешь ставить такую цену за свою долю, — возразила я, чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу.

— Уверена? — Беатрис скрестила руки на груди. — У меня уже есть покупатели, готовые заплатить больше, чем ты когда-либо сможешь предложить.

— Делай что хочешь, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я ощущала себя. — Но я ничего не подпишу. Тем более, в завещании написано, что ты только управляешь клиниками, а настоящий владелец я.

— Верно, — она улыбнулась ледяной улыбкой, от которой у меня по коже пробежали мурашки. — Но ты сможешь владеть ими только с двадцати пяти лет. Таково условие завещания. Многое может случиться за это время, Кэролайн.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Это мой окончательный ответ, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Ничего не будет подписано.

— Иного я и не ожидала, — Беатрис встала, поправляя костюм. — Что ж, можешь дальше находиться в этом поместье, дожидаясь своих совладельцев. Через месяц, может, два, я продам свою долю, и меня ничего не будет связывать с этим местом. — она уже взялась за папку, собираясь уйти.

— Ты хоть раз можешь быть просто моей мамой? — я выпалила это прежде, чем успела себя остановить. Голос дрожал, а слёзы жгли глаза. — Я всё делала, чтобы ты меня любила! Я училась на отлично, пропуская время за учебниками, когда другие дети общались и социализировались! Я была тихой, как ты просила, я старалась… а в итоге… Я тебя ненавижу!

Беатрис остановилась и медленно повернулась ко мне. Её лицо оставалось бесстрастным.

— Что ты от меня хочешь, Кэролайн?

— Я вспомнила, — я всхлипнула, чувствуя, как слёзы начинают течь по щекам. — Ты заперла меня в подвале, когда я разбила твою вазу. Мне было восемь! Я была ребёнком, и это было случайно. Но за что? Что я тебе сделала? За что?

Беатрис смотрела на меня с тем же ледяным спокойствием, но в её глазах мелькнула какая-то тень.

— Я не помню такого, — сказала она слишком безразлично.

Она развернулась и направилась к выходу из беседки. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри меня разрывается последняя нить, которая связывала нас.

— Ну и уходи! — выпалила я ей в спину, когда голос сорвался на крик. — Как ты всегда это делала! Ты не любила никого, кроме себя! Никогда!

Её шаги стихли, исчезая за поворотом, оставив меня одну в беседке, с папкой на столе и разбитым сердцем в груди.

Рухнув обратно на скамью, я почувствовала, как слёзы стекают по лицу, и обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Но мысль о том, что она просто не может сознаться в своём преступлении, сжирала меня изнутри. Потому что я никогда не была её дочерью. Никогда. Только обузой, которую она терпела.

— Барышня Кэролайн? — раздался тихий, хрипловатый голос.

Подняв голову, я увидела старика. Сгорбленный, он неспешно шагал к беседке, работавший здесь ещё при моём отце. Ему было далеко за семьдесят, но он всё равно исправно являлся в конюшню каждый божий день, хотя денег ему практически не платили. Он делал это не ради выгоды, скорее по привычке или из глубокого уважения перед памятью отца.

— Уолтер, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дрожащей. — Вы здесь...

— А куда ж я денусь, — он присел рядом на стул и посмотрел на меня своими добрыми, морщинистыми глазами. — Плачете чего? Опять мать?

Горло перехватило, и я лишь кивнула, потому что слёзы опять были слишком близко. Он ничего не сказал, просто положил свою сухую, мозолистую руку на мою ладонь.

— Эх, Кэрри, — вздохнул он. — Она не стоит твоих слёз. Ты же знаешь.

— Знаю, — я вытерла глаза. — Просто... она хочет продать поместье, Уолтер. И я не знаю, что делать. У меня нет таких денег, чтобы выкупить её долю.

— Будут, — сказал он уверенно. — Только не вздумай в себе сомневаться, слышишь? Твоя голова всегда работала как надо, и характер у тебя не из хрупких, вся в отца. Ты обязательно придумаешь, как со всем этим справиться, просто сейчас тебе нужно немного времени и покоя, чтобы мысли улеглись. А лучшее лекарство от тяжёлых дум, как ты знаешь, ждёт тебя в конюшне. Ступай к Ночи, девочка. Она там совсем застоялась, копытами перебирает, тебя высматривает, скучает.

Я невольно улыбнулась. Он всегда умел найти правильные слова.

— Спасибо вам, Уолтер, — сказала я, сжимая его руку. — За всё.

— Не за что, — он поднялся, опираясь на палку. — Пойду я, старушка моя уж заждалась меня, нужно и её порадовать сегодня вечером. А ты, гляди, не кисни.

Я проводила его взглядом и направилась к конюшне. Внутри пахло сеном, кожей и той особенной теплотой, которую я чувствовала только здесь, среди лошадей. Подойдя к деннику Ночи, она сразу повернула ко мне свою чёрную голову, коснувшись носом моей ладони. Её тёплое дыхание обожгло кожу.

— Привет, красавица, — прошептала я, поглаживая её по гриве. — Как ты тут без меня? Скучала? — Ночь тихо фыркнула, будто отвечая, и я рассмеялась. — Я тоже скучала. Очень.

Обняв её за шею, я прижалась щекой к её тёплой гладкой коже. Она стояла неподвижно, позволяя мне чувствовать её тепло.

— Ну что, пойдём гулять? — спросила я, отстраняясь и беря седло.

Наконец я вывела её из конюшни и повела через поле. Трава уже начала темнеть под вечерним небом. Ночь шла спокойно, доверяя мне, позволяя вести себя. Мы остановились в центре поля, где я оглянулась на поместье, подсвеченное последними лучами заходящего солнца.

Я с легкостью взобралась в седло. Ночь стояла неподвижно, ожидая моего сигнала. Взяв поводья, я сжала бёдрами её бока и почувствовала знакомое, почти забытое ощущение полного контроля и доверия.

— Пошли, — прошептала я, и она тронулась с места, переходя на медленный шаг, а потом на рысь, когда я легонько коснулась её бока каблуками.

Мы медленно двигались по территории поместья. Закат уже почти погас, а сумерки окутывали поля и лес. Я смотрела на горизонт и думала о том, как выкуплю долю матери, отремонтирую дом, сделаю это место снова живым. Я не знала, сколько это займёт времени, но была готова бороться. Ради отца и ради себя.

Но мои мысли прервал странный шум. Шелест веток, слишком громкий для ветра. Насторожившись, я натянула поводья и остановилась, вглядываясь в темноту между деревьев. Сердце забилось быстрее. Я чувствовала на себе чей-то взгляд. Кто-то стоял там, в тени, и смотрел на меня.

— Кто здесь? — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Ответа не последовало. Я выждала ещё мгновение, а затем, развернув Ночь, направила её обратно к поместью. По спине пробежал неприятный холодок. «Нервы, — убеждала я себя, — просто нервы, которые сегодня окончательно никуда не годятся». И всё же, когда я двинулась к дому, избавиться от липкого чувства чужого взгляда между лопаток мне так и не удалось.

Я завела Ночь в стойло, дала ей кусочек сахара и поцеловала в тёплую шею. Затем вошла в дом, закрыла все окна и двери, которые были открыты, и поднялась на второй этаж. Телефон гудел без остановки, Лора засыпала меня сообщениями. Улыбнувшись её заботе, я ответила, что всё хорошо, и отложила телефон.

После душа я надела мягкие слипы и лёгкую майку на бретельках. «Могу себе позволить, ведь никого в доме нет», — подумала я, намотав полотенце на голову и спустилась на кухню. Найдя фрукты и карамельный попкорн, я устроилась на диване в гостиной, включив «Крик».

Сон почти накрыл меня, как вдруг показалось, что вместо Сидни с экрана произносят моё имя. Я даже усмехнулась про себя, но тут же резко подорвалась и вслушалась. Это был не телевизор. Он оказался выключен, как и весь свет в доме.

Глава 16

Вкус твоей кожи

— Здравствуй, Кэрри.

Из темноты донёсся искажённый голос, но я узнала его мгновенно, он был слишком знакомый, слишком родной для этого мрака. Я застыла, отказываясь верить. Сон? Или сознание шутит со мной после бесконечного дня?

Но голос прозвучал снова, снова и снова, почти ласково перекатывая моё имя, и ледяное осознание того, что это не сон, пронзило меня насквозь. Паника сдавила горло невидимой хваткой, а тьма стояла такая плотная, что я едва различала собственные пальцы.

— Заткнись! — крикнула я, и мой голос сорвался на визг.

В ответ лишь тихий, грудной смех. Я метнулась рукой по дивану, пытаясь найти телефон, но его не было. Он забрал его. В панике я шарила по столику рядом, нащупала лампу и дёрнула за шнур, пытаясь включить свет. «Не работает, почему не работает?» — пронеслось в голове. Темнота смыкалась вокруг меня, как живая, дышащая тварь.

Меня накрыло лавиной прошлого: ледяной каменный пол, спёртый воздух подвала, запах гнили. Глухой стук двери и кромешная тьма, в которой я, крошечная и никому не нужная, захлёбываюсь слезами от страха.

Я зажмурилась до искр перед глазами, вцепилась пальцами в волосы и закричала, уже не в силах сдерживать рыдания.

— Включи свет! Пожалуйста! ВКЛЮЧИ СВЕТ!

Сжавшись в позу эмбриона, я обхватила колени руками, и плакала, чувствуя, как темнота душит меня, а каждый всхлип отдавался в ушах чужим, незнакомым звуком.

— Свет… пожалуйста… я не могу…

Меня подхватили на руки, прижали к горячему телу так, что я услышала биение чужого сердца. А потом меня накрыло знакомым запахом горького табака и сладкого яблока. Парень в маске был здесь, в моём доме, и держал меня на руках.

— Тише, ведьмочка, — прошептал он нежно, своим низким голосом.

Сознание помутнело, и я потерялась в темноте на мгновение. А когда очнулась, поняла, что лежу на своей кровати. Лунный свет падал на покрывало, а в углу комнаты, в старом кресле, он сидел и наблюдал за мной.

Я приподнялась на локтях, тело дрожало от пережитого ужаса. Сжавшись, я подтянула колени к груди, и посмотрела на него с истерической злостью.

— Зачем ты пришёл?

Он молчал. Его белая маска с улыбающейся гримасой смотрела на меня в лунном свете.

— Зачем ты пришёл?! — я повысила голос, срываясь на крик.

Он тихо усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как мои нервы натянуты до предела.

— Скучал.

— Ты игнорировал меня две недели! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — А потом отчитал меня за то, что я хожу на вечеринки! Кто ты, блядь, такой?! — На последнем слове голос предательски сорвался.

— Прости, малышка, — его тембр стал мягче. — Я был занят.

— Новой игрушкой? — я усмехнулась с горечью в голосе. — Потому что я чувствовала себя именно так все эти недели. После нашей последней встречи...

Я замолчала, ощущая, как краска заливает лицо. Он встал и медленно направился ко мне. Его шаги были бесшумными, и я затаила дыхание.

— Все игрушки меркнут на фоне такой куколки, как ты, — Сказал он, и его тягучий голос, словно мёд, просочился под кожу, оседая где-то глубоко в груди.

— Не подходи ближе, — предупредила я, но голос дрожал. — Уходи. Как все в моей жизни... как все...

Плача, я почувствовала себя разбитой и беспомощной. Он сел на край, поднял мой подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть на него сквозь прорези маски.

— Я не все, ведьмочка, — сказал он так же нежно, словно удавка затягивалась на моей шее. — Я слежу за тобой уже очень давно. И если меня нет рядом, это не значит, что ты одна.

Эти слова пронзили меня насквозь. Я зарыдала с новой силой, чувствуя, как внутри всё рушится. Он обнял меня, крепко прижимая к себе, и я зарылась лицом в его грудь. А знакомый запах... он казался мне крепостью, единственным местом, где можно укрыться от всех бед. И я ненавидела себя за то, что чувствовала это.

— Зачем ты сюда приехала? — спросил он тихо, поглаживая меня по голове.

Я всхлипывала, не в силах говорить. Слёзы катились ручьём, оставляя мокрые дорожки на его толстовке.

— Зачем? — повторил он, крепче сжимая меня в объятиях.

— Мама… — выдавила я, задыхаясь от слёз. — Она продаёт поместье. У меня ничего не останется…

Он ничего не сказал. Только продолжал гладить меня по голове, давая мне время выплакаться. А потом спросил:

— Хочешь, я куплю его для тебя?

Я подняла голову, ощущая, как слёзы застилают глаза.

— У тебя нет таких денег.

Он громко рассмеялся, как будто я сказала что-то смешное.

— А ты знаешь, сколько у меня денег, Кэролайн? — его голос стал язвительным.

— Не знаю, — я всхлипнула. — Но таких больших сумм нет даже у меня.

— Значит, я найду их для тебя, — произнёс он жёстко. — Только перестань плакать. Я не выношу, когда ты плачешь.

Он поднял руку и медленно вытер слёзы с моих щёк, это было настолько нежно, словно я была хрупкой вещью, которую он боялся разбить. А потом его рука опустилась на моё бедро, поглаживая, чуть касаясь резинки слипов. Я замерла, понимая, что его пальцы сжимаются на моей коже, а дыхание становится глубже.

Я прижалась к нему теснее и вдруг ощутила, как в бедро упирается что-то твёрдое. Его возбуждение было очевидным и обжигающе горячим даже сквозь ткань. Застыв, я ощутила, как внутри разливается гремучая смесь страха и запретного, тёмного желания.

— Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь? — прошептал он, своим низким, почти хриплым голосом. — Ты не представляешь, как трудно мне сдерживаться, когда ты так близко. Когда ты плачешь в моих руках и я чувствую твой запах.

Я хотела отодвинуться, но замерла, пойманная его руками. Ладони стискивали мою талию, не оставляя пространства между нами, и я каждой клеткой чувствовала, как его трясёт от подавленного желания.

— Почему ты преследуешь меня? — прошептала я, боясь услышать ответ.

— Потому что ты была единственной, кто шагнул в мои кошмары добровольно, и стала там светом, которого я не видел никогда, — ответил он, и я вдруг поняла, что впервые слышу его настоящим. — Потому что ты стала моей зависимостью, Кэролайн.

Он поднял моё лицо и наклонился, прижимаясь маской к моему лбу. Я тонула в его дыхании, в его тепле, в его сдерживаемой силе. И понимала без слов, он не отпустит меня. И, может быть, я сама не хотела, чтобы отпускал.

— И всё же, Кэролайн, я накажу тебя. Ты слишком непослушная, чтобы оставить это без внимания, — сказал он издевательски тихо, и его рука сжала моё бедро почти до боли в мышцах.

Он резко накрыл мой рот ладонью, сел на меня сверху и второй рукой сжал мои запястья над головой. Я дёрнулась, но он был тяжелее, сильнее, и любое сопротивление казалось бесполезным.

— Скажи, вкусная... — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — что ты делала на вечеринке с тем парнем в тайной комнате?

Он убрал руку с моего рта, и я замерла, чувствуя, как в голове проносится мысль: «Как он мог видеть нас с Николасом? В комнате никого не было».

— Как ты мог видеть нас? — спросила я, и голос мой дрожал.

— Не забывай, — он усмехнулся, — у меня везде есть уши и глаза.

Его ладонь опустилась на моё бедро, шлепок был резким, хлёстким, и я ахнула от неожиданности.

— С этим мудаком нас ничего не связывает, — выпалила я, пытаясь оправдаться. — Он мне не нравится.

— И поэтому ты поехала с ним до общежития на машине? — он рассмеялся, и в этом смехе было столько насмешки, что я почувствовала, как внутри закипает стыд.

— Я не помню этого, — сказала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Я выпила и забыла этот эпизод.

— О, тогда ты заслужила наказание, ведьмочка, — он наклонился ближе, и его голос стал угрожающим. — Ты что, не понимаешь, Кэролайн? Все пускают слюни при виде твоей задницы. Каждый ублюдок, который видит тебя, хочет трахнуть.

Я усмехнулась, стараясь спрятать страх.

— Я точно не та, кого хотят трахнуть.

Его пальцы сжались на моём горле достаточно сильно, чтобы я почувствовала угрозу. Он наклонился к моему лицу, и я упёрлась руками в его грудь, чувствуя твёрдые мышцы под тканью.

— Давай проверим это на практике, — прошептал он. — Как никто не хочет тебя трахнуть, ведьмочка.

Он засунул два пальца мне в рот, грубо, насильно, и я попыталась что-то сказать, но он шлёпнул меня по бедру, сильнее, чем в первый раз. Я повиновалась, облизывая его пальцы, чувствуя солёный привкус на языке.

— Послушная девочка... Ты сводишь меня с ума, Кэрри, — сказал он, и в голосе его появилось довольство.

Одним движением он стянул с меня трусы, его рука всё ещё сжимала моё горло, а пальцы другой руки скользили по коже, исследуя её. Я замерла, чувствуя, как внутри смешиваются стыд и желание.

— Поцелуй меня, — сказала я, и он остановился, застыв в недоумении.

— ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ, — повторила я громче. — Пожалуйста…

— Ты же знаешь, что это невозможно, Кэрри.

— Завяжи мне глаза, — попросила я, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Я просто хочу почувствовать твои губы. Прошу…

Я видела, как его тело дрожит от нахлынувшего возбуждения, как он борется с собой. Сдавшись, он взял мои трусики и завязал их на глазах, как повязку, погружая меня в темноту. В ту же секунду его грубые, сильные руки обхватили моё лицо, и я почувствовала его горячие губы на своих. Он целовал меня нежно, давая передохнуть между поцелуями, а я не верила, что это происходит со мной, и ощущала, как внутри разливается тепло.

— Ты украл его, — прошептала я между поцелуями. — Ты первый, кто украл его.

Он прильнул к моим губам жёстче, укусил их, и я ощутила, как его язык переплетается с моим. Я чувствовала его дыхание, его желание, и мы оба тонули в этой страсти, которая переплетала нас в единое целое.

Он снова засунул пальцы мне в рот, а через мгновение я почувствовала, как они скользят вниз, массируя мой клитор. Я застонала, когда его язык коснулся внутренней стороны моего бедра. Мне почти удалось снять повязку, увидеть его, но он остановил мои руки, шлёпнув меня по киске, как наказание за непослушание.

А потом я почувствовала его губы там и мое тело выгнулось. Его язык скользнул по мокрым складкам, и я застонала громче, пытаясь сжать ноги, но он раздвинул их шире, прильнув губами к моему лону. Вскрикнув от неожиданности, я ощутила, как он начал посасывать мой клитор, чередуя это с лёгким касанием языка. И я вцепилась в подушки, пытаясь сдержать стон, но он не давал пощады.

Пытаясь сдвинуть бёдра и прекратить это безумие, он силой раздвинул мои ноги и нежно ввёл в киску два пальца. Из моего рта вырывались неразборчивые стоны и крики. А его язык вырисовывал буквы на моей киске, я не понимала какие, я уже ничего не понимала. Он был на пике вместе со мной, ускорившись его губы сжались на моей киске от чего я громко застонала и кончила на его лицо.

Он натянул маску обратно, снял повязку с моих глаз. Я смотрела на него, чувствуя, как его эрекция пульсирует под тканью джинсов.

— Я хочу тебя, — сказала я, и мои руки легли на его ширинку.

— Сейчас не время, ведьмочка, — ответил он, и его голос стал хриплым, прерывистым.

— Я хочу, — повторила я, и в голосе появилась настойчивость.

— Ты уверена?

— Да.

Он сел на кровать, когда я опустилась на колени перед ним. Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала его ширинку, чувствуя, как внутри меня разгорается запретное желание быть с ним, чувствовать его, принадлежать ему.

Откинув руки на кровать, он раздвинул ноги шире и повернул голову набок, давая мне пространство для действий. От этого жеста я смутилась сильнее, чем от любого пристального взгляда. Мои руки нашли ремень, медленно расстегивая и дразня его, потом я принялась освобождать от оков его ширинку. Он помог мне, стянув штаны, оставаясь лишь в боксерах, которые уже не могли скрывать огромный, набухший член. Я замерла, глядя на него и думая: «Как я справлюсь с этим, если он даже не поместится мне в рот?»

Он усмехнулся, заметив мои сомнения.

— Боишься, что не справишься?

Я вытащила его член из боксеров и застыла, чувствуя его вес в своей руке. Он был горячим, пульсирующим, и я не знала, что делать дальше. Он погладил пальцами мои губы, и его голос стал хриплым.

— С повязкой будет проще.

— Хорошо, — сказала я. — Завяжи её…

Он завязал мои глаза, и я снова погрузилась в темноту. Его рука направила мой подбородок вверх, и я услышала его низкий голос.

— Высунь язык, нежная…

Я повиновалась, высунув язык, и почувствовала, как что-то твёрдое, горячее и большое проникает в мой рот, минуя мои пухлые губы. Он взял мои волосы, наматывая их на кулак, чтобы контролировать темп, и я почувствовала, как намокаю от этого жеста. Сначала он медленно погружался, давая мне привыкнуть, но потом стал настойчивее, напористее, начал трахать мой рот быстрее, иногда отпуская мою голову, чтобы я могла подышать.

— Возьми мой член в руки, Кэролайн, — сказал он.

Мои щёки никогда не горели так, как сейчас. Вот эта точка невозврата, после которой я точно сойду с ума. Я взяла в руки его член и стала водить языком от основания до кончика. От основания... до кончика... Я водила языком по его стволу так, словно оставляла свои метки на нём. Его руки зарылись в мои волосы и принялись грубо толкать меня всё глубже. Я чувствовала, что не могу взять его в рот полностью, но он всё продолжал давить, пока в один момент полностью не вытащил свой член из моего рта и не прошептал рядом с моим ухом:

— Блядь, — его пальцы сильнее сжались на моих волосах. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Он стал трахать мой рот всё глубже и напористее, и я не успевала дышать. Резким движением он вытащил член из моего рта, и я почувствовала, как на моих губах осталась нить, связывающая мои губы и его основание. Он притянул меня к своим губам, и я поняла, что он сидит без маски. Он углубил поцелуй, переплетая наши языки, выдохнул в мои губы, а потом снова опустил меня на колени, трахая мой рот с новой силой. Пик был близок, ускорившись, он грубо входил в мой рот, дразня и унижая меня всё сильнее, пока белая жидкость не наполнила меня, а он громко застонал.

Его настоящий хриплый голос прорвался сквозь маску, он был мучительно знакомый. Где-то я уже слышала его, и на мгновение мне захотелось сорвать повязку с глаз, чтобы увидеть его лицо. Но он снова нацепил маску, и произнес искаженным голосом:

— Послушная... такая послушная...

Он сжал мой рот, притягивая к себе, и заключил в объятия. Когда его член всё ещё пульсировал где-то между моих бёдер, но я уже лежала на его груди и не думала ни о чём, кроме этого момента, свободы и тепла, которые он мне подарил.

Глава 17

Игра окончена

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тело было расслабленным, но внутри всё дрожало от воспоминаний прошлой ночи. Я приподнялась на локтях и оглядела комнату. Кто-то любезно укрыл меня одеялом, но парня, которого я так отчаянно хотела поцеловать, не было. Он исчез, как призрак, который появляется только под покровом ночи.

— Опять слинял, — прошептала я в пустоту.

Неспешно натянув пижаму, я побрела на кухню за блинчиками и апельсиновым соком. Но, проходя по коридору, заметила, что дверь в кабинет отца приоткрыта. Странно. Я могла бы поклясться, что ещё вчера все двери в доме были закрыты. Любопытство взяло верх, и я тихо, почти на цыпочках, подошла к двери.

То, что я увидела, заставило мою кровь застыть в жилах. Парень в маске стоял у стола отца, нервно перебирая какие-то бумаги. Он явно искал что-то важное, что-то, что не должно было попасть в чужие руки. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Спросонья я ещё не ясно понимала, кто стоит в паре метров от меня, но, вглядевшись, узнала эту наглую спину, эту гордую позу и до боли знакомый запах — яблока и табака, который раньше я не замечала или просто не хотела замечать.

Сраный Николас Торн стоял спиной ко мне и копошился в бумагах моего отца. И я не знала, от чего закипаю больше: от того, что парень, чьи губы я так отчаянно желала — Николас, или то, что он роется в документах.

Половица предательски скрипнула под ногой. Парень застыл, и я видела, как он медленно тянется к маске, но я была быстрее. Схватив маску со стола, я отскочила назад.

— Чёртов мудак! — крикнула я, сжимая её в руках. — Сколько ты собирался притворяться?

Раздался до боли знакомый смех. Парень обернулся, и я увидела Николаса. Его глаза смотрели на меня с тем самым опасным огнём, который я так хорошо знала.

— Ведьмочка... зачем ты испортила нашу игру? — произнёс он спокойным, почти насмешливым голосом. — Тебе ведь не понравится то, что будет дальше.

Он медленно направился ко мне, но я отступила на шаг, дав тревожности застрять в моём горле. Всё было так очевидно. Его запах, его привычка наклонять голову вбок, его сраная манера говорить язвительные комментарии в мою сторону и то, как он всегда знал, где я. То, как он ревновал меня к «парню в маске», сам же им и будучи. Я была дурой. Слепой, наивной дурой.

Слёзы хлынули из глаз, затуманивая взгляд, но сквозь мутную пелену я видела, как фигура Николаса почти настигла меня. Он потянулся, чтобы вытереть их, но я отшатнулась.

— Нет! — я закричала, отмахиваясь от него. — Не трогай меня! Уходи! Убирайся!

— Кэрри, — его голос прозвучал мягко, почти убаюкивающе, а когда он приблизился вплотную, перешёл на шёпот: — Ты не поняла. Теперь, когда правда раскрыта, я уже никогда не смогу тебя отпустить. Ты запуталась в моей паутине, и я не дам тебе выбраться.

— Проваливай! Слышишь? Убирайся отсюда!

Вспышка тьмы в его взгляде сказала всё без слов: я перешла черту. В тот же миг моя спина впечаталась в стену, а его руки больно сжали лицо, вынуждая внимать каждому слову.

— Малышке нравится, когда всё сложно? Кэрри, да ты обожаешь устраивать сцены… — его голос звенел от напряжения, и я невольно втянула голову в плечи. — Замри и слушай, моя хорошая…

Я кивнула.

— Ты знаешь свой особняк гораздо лучше меня. Поэтому я даю тебе фору. Беги. Куда угодно. Прячься. Но если я найду тебя за десять минут, я набью твою сладкую задницу, а потом трахну.

Впервые я видела эту безумную улыбку, которая не шутила, а ясно говорила: мне конец. Сильные руки медленно отпустили меня, и я застыла в оцепенении, не зная, что делать дальше.

— Беги, Кэрри.

И он начал считать, растягивая каждое слово.

— Тик-так... тик-так...

Услышанное казалось бредом. Я застыла, глядя на него.

— Кэрри, неужели ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в кабинете папочки? — Он ухмыльнулся. — Ну же, беги. Тик-так. Тик-так...

Сознание прояснилось рывком и я сорвалась с места. Пульс грохотал в ушах, а ноги несли вперёд. Мозг лихорадочно искал убежище. Внешне особняк был похож на круг, в центре которого находилась оранжерея, большой и красивый сад, где я пряталась от матери всё детство. Я знала, что должна бежать туда. Это единственное место, где я всегда чувствовала себя в безопасности.

Я неслась со всех ног, перепрыгивая ступени, минуя пороги. Мои руки тряслись, когда я добежала до входа в оранжерею, но дверь не поддалась. Закрыта. Чёртова дверь была закрыта.

— Кэрри, Кэрри, Кэрри... твой страх такой вкусный, он меня дико заводит. — Николас произнёс это с такой пугающей громкостью, словно его губы касались моего уха.

Я рванула к другому входу и, к счастью, он открылся. Влетев внутрь, я захлопнула дверцу, за которой тут же послышались шаги и смех, эхом разнёсшийся по коридорам.

— Тик-так, ведьмочка! Тик-ТАК! Хахаха!

Дрожащими руками я придвинула к двери мешок с землёй, надеясь, что это хотя бы задержит его. В оранжерее стояла тишина, и на какое-то мгновение я выдохнула, почувствовав себя в безопасности. Мой взгляд упал на старый садовый домик. Подбежав к нему, я открыла дверь и втиснулась внутрь.

Сердце билось так громко, что казалось, его слышно во всём саду. Я заставила себя считать, цепляясь за цифры как за спасательный круг. Как вдруг тишину нарушил свист и я задрожала. Паника поднялась от живота к горлу, а его голос звучал уже совсем рядом.

— Ну и куда же подевалась моя ведьмочка? — его голос прозвучал издевательски весело. — Хм... этот садовый домик такой неприметный. Просто идеальное место, чтобы спрятаться. Правда, Кэрри?

Я зажала рот руками, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Между нами оставалась только хлипкая деревянная дверь, которую он мог снять с петель одним движением руки.

— Кэрри, неужели тебе так не понравился мой член? Вчера ты так на него набросилась... Я был в шоке, честно. Интересно, каково тебе было играть на два фронта, не зная, что парень в маске и я, это один человек? Ха-ха.

Я сдерживала дыхание, боясь издать хоть звук.

— Ладно, малышка, — произнёс он с раздражением. — Выходи сама, или я вышибу эту дверь. Я не хочу упустить удовольствие выебать твою задницу.

«Боже, помоги мне», — пронеслось в голове.

— Не бойся, я тебя не обижу, Кэрри, — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Я лишь трахну твою тугую киску. Ставлю сто баксов, ты уже намокла от одного моего голоса.

Надежда на то, что это кончится, ещё теплилась где-то внутри, но в следующее мгновение он сдернул дверь с петель, будто она была сделана из картона. И я увидела его безумный, хищный взгляд, как у зверя, который наконец нашёл добычу, за которой шёл слишком долго.

— Кэрри, — он разглядывал меня, испачканную землёй, — ты вся испачкалась. Это расстраивает... Но я всё равно трахну тебя здесь, прямо на голой земле. Потому что ты выбрала неудачное место для пряток.

Сняв толстовку, он кинул её на пол, обнажая рельефный торс и шагнул ко мне. Его рука обхватила мою талию, когда мы упали на его толстовку. Я оказалась под ним, чувствуя его тяжесть, дыхание и запах, который я запомнила так хорошо.

— Нет, нет, нет, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз. — Открой глазки, Кэрри. Открой ГЛАЗКИ.

Я не могла. Слёзы текли по моим щекам, и я боялась видеть его лицо, видеть эту улыбку, видеть правду. Он открыл мои веки пальцами, заставляя смотреть на него.

— Смотри на меня, блядь, — приказал он, и его голос стал жёстким. — Когда я говорю с тобой.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Он был полон тьмы, желания и безумия. Его рука легла на мою шею, сжимая её, и я вцепилась в неё обеими руками, чувствуя, как между моих ног упирается его возбуждение.

— Кэрри, — прошептал он, — какая ты грязная. В этой земле, в своём родном доме, где умер твой любимый папочка. Ты уже готова принять меня прямо здесь? Могу отдать должное за выбор места, здесь очень красиво. Цветы, растения... Сколько же денег твоя мерзкая мамаша вложила в этот сад? Хотя, она явно не умела вкладывать деньги правильно, потому что в самый красивый цветок, который я сейчас оскверню, она не вложила ни цента.

Я зарыдала, чувствуя, как его слова режут меня глубже любых ножей. А потом он грубо прильнул к моим губам. Целуя и кусая губы, он проталкивал свой язык так глубоко, как только мог. Его запах поглотил меня и заполнил до кончиков пальцев. И я понимала, что мне не выбраться.

Он чуть ослабил хватку, отрываясь от моих губ, и прошептал, тяжело дыша:

— Я так давно мечтал попробовать тебя полностью, Кэролайн. Каждую ночь я представлял этот момент, как явь. Ты понятия не имеешь, как я хочу тебя.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Если я не могу сбежать, если он сильнее, если он уже победил, может, я могу сыграть в его игру? Хотя бы на мгновение, чтобы заставить его ослабить хватку.

Я сама потянулась к его губам, обвивая руками его шею, и медленно поцеловала, дразня, как будто сдаваясь.

Он замер на секунду, удивлённый, а потом его губы растянулись в ухмылке.

— Вот это сюрприз, — сказал он с удовлетворением. — Я не ожидал от тебя такого быстрого смирения, ведьмочка. Но мне нравится.

Он ослабил бдительность. Его руки чуть расслабились на моей талии, и я поняла, это мой шанс. Я резко впилась зубами в его нижнюю губу, почувствовала металлический привкус крови, и одновременно с этим сильно ударила коленом в пах.

Он взвыл, отпуская меня, и схватился руками за причинное место. Воспользовавшись моментом, я рванула прочь, отползая по земле на четвереньках, поднимаясь на ноги, когда он уже начал приходить в себя. Обернувшись, я увидела его лицо, оно стало еще более безумным, чем раньше, с губами, испачканными кровью, которая стекала по подбородку. Его глаза горели тьмой, которая пугала до дрожи в коленях. Адреналин ударил с двойной силой, и я побежала из оранжереи в дом.

Внутри я захлопнула дверь и, обезумев от страха, сдвинула перед ней тяжелый шкаф, почти разрывая спину от напряжения. Я слышала, как он бежит за мной, как его голос разносится по коридору:

— Ты еще та сучка, Кэрри! Мне нравится! Мне чертовски нравится!

Шкаф держал дверь, но я знала, что это ненадолго. Я метнулась к стационарному телефону, хватая его дрожащими руками. Но, вспомнив, что света в доме не было, я поняла: последняя надежда на спасение канула в небытие. Ведь мой основной телефон он забрал ещё вчера.

За спиной раздался смех и моя кожа покрылась ледяными мурашками.

— Я отключил сигнализацию, свет и связь, — произнес он, пока его голос обволакивал меня. — Нам никто не помешает, ведьмочка. Ты так возбудила меня своей дерзостью, что теперь обязана расчехлить свою задницу.

Я крикнула ему, чувствуя, как голос срывается:

— Я расчехлю твою задницу, ублюдок! Только подойди ко мне!

— Я бы на это посмотрел...Кэрри.

Мы медленно кружили по дому, перемещаясь в сторону кухни.

— Ты никому не нужна, Кэрри, только я один тебя люблю. Только я один тебя хочу. Только я один буду наслаждаться тобой сполна.

Я молчала, вглядываясь в интерьер кухни, ища чем защититься. Мои пальцы нащупали нож. Схватив, я его выставила перед собой, надеясь, что это остановит его. Но это было ошибкой, в его глазах загорелся ещё больший азарт, когда он увидел лезвие.

— Не подходи, — предупредила я.

Он рассмеялся и в следующее мгновение уже был рядом. Нож вошёл в его бедро, и алое пятно расползлось по ткани. Но ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Только эта безумная улыбка сияла на его лице, как будто я подарила ему то, что он хотел.

Слёзы катились по моим щекам от безысходности, когда я опустилась на колени перед ним. Бороться бесполезно. Я была истощена, разбита, и единственное, что оставалось это покорность, которая рвала меня изнутри. Он опустился рядом со мной на колени, его руки легли на моё лицо, и он начал слизывать слёзы с моих щёк. Как будто я была чем-то драгоценным, а не игрушкой, которую он только что загнал в угол.

— Успокоилась, ведьмочка? — прошептал он, с той самой ласковой, почти успокаивающей интонацией, которая пугала меня больше, чем крики.

Я кивнула, всхлипывая, и выдавила из себя:

— Да...

Он переместил свои губы на мою шею, целуя её так же нежно, покусывая кожу, оставляя следы, которые я чувствовала каждой клеткой своего тела. Его руки скользили по моим плечам, успокаивая, усыпляя мою бдительность. Я знала, что это ловушка, но не могла сопротивляться его прикосновениям — они были единственным теплом в этом холодном кошмаре.

— Зачем ты рылся в бумагах отца? — спросила я внезапно.

Он замер на мгновение, а потом ответил:

— Не сейчас.

Почувствовав, как внутри меня закипает злость, я надавила на нож, который всё ещё торчал в его ноге. Он вздрогнул, но не закричал.

— Сейчас!

Он усмехнулся с раздражением в голосе.

— Я расскажу тебе позже, а пока... — он резко вытащил нож из своей ноги. Кровь хлынула через штанину.

— Тебе нужно в скорую! — Крикнула я, не понимая, что делать.

— Нет, — он посмотрел на меня с той же безумной улыбкой. — Облизывай.

— Что? — я не поняла, о чём он говорит.

— Слизывай с ножа всё, что натворила, — он протянул мне лезвие, покрытое его кровью.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается отвращение.

— Я не буду.

Он приставил нож к моему горлу. Я чувствовала холод металла на своей коже, чувствовала его безумие.

— Слизывай, Кэрри.

Подчинившись, я медленно провела языком по лезвию, ощущая металлический вкус его крови на языке. Он смотрел на меня, как на зверушку в зоопарке, и я видела, как его глаза темнеют от удовольствия.

— Да, — прошептал он. — Вот так, как ты сосала мой член вчера. Так же жадно.

Я хотела отстраниться, но он сжал мои волосы, удерживая меня на месте. Я чувствовала себя уничтоженной и ничтожной.

— Снимай одежду, ведьмочка.

Мой пульс бился в висках так громко, что я слышала его. Я попыталась найти в себе силы отказаться, но его темные глаза смотрели на меня с таким безумием, что я понимала: сопротивление бесполезно. Мои пальцы дрожали, когда я взялась за резинку своих штанов. Каждое движение давалось мне с трудом, как будто я двигалась сквозь густую, липкую смолу. Я не хотела этого делать. Я не хотела снимать их перед ним, не хотела подчиняться, но он следил за каждым моим движением и я знала, если я не сделаю этого, он сделает это сам, и будет ещё хуже.

Медленно стянув штаны, я стояла перед ним в одной футболке, которая едва прикрывала бёдра. Он разглядывал каждый дюйм моей кожи с той же страшной улыбкой, и я понимала, ему просто нравится видеть меня сломленной.

— Теперь с меня.

Опустившись на колени перед ним, пол холодил мои ноги. Пальцы задрожали, когда я начала расстёгивать его ремень. Его дыхание становилось глубже с каждым моим движением. Он смотрел на меня, как победитель, который наконец взял приз, за которым шёл всю игру, наслаждаясь каждой секундой моей покорности.

Подняв на руки, он закинул меня на кухонный островок. Спина коснулась холодной поверхности, и я вздрогнула от контраста с его горячим телом, которое тут же нависло надо мной. Я смотрела в глаза, в которых не осталось ничего человеческого.

Выхода не было. И я ненавидела себя за то, что моё тело откликалось на его присутствие. Даже в этом кошмаре, в этом унижении, который он превращал в игру. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как он раздвигает их, готовясь взять меня. И тайно мечтала, чтобы он не останавливался.

Его губы нашли мою шею, он целовал меня медленно, словно пробовал на вкус, когда его дыхание обжигало кожу. А потом его губы коснулись моих, посасывая нижнюю губу, заставляя меня приоткрыть рот. Я чувствовала его томный вздох, и этот звук проник в меня глубже, чем я была готова признать. От него по моему телу пробежала дрожь, и я поняла, что больше не могу притворяться. Я хотела его.

Он перевернул меня на живот, его руки сжались на моих бёдрах, приподнимая их. Я прогнулась в пояснице, чувствуя, как он прижимается ко мне всем телом. Пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые я ощущала каждой клеткой. Он прижимался всё плотнее, а его твёрдый член, упирался в мою задницу.

— Скажи своё любимое число.

— Что? — я дёрнулась.

Он тихо рассмеялся, чувствуя, что мои слова ничего не значили для него.

— Глупышка. Какое твоё любимое число?

Я молчала, внутри разрасталась паника, смешанная с возбуждением. Его ладонь опустилась на мою задницу со шлепком. Он был достаточно сильным, чтобы я охнула от неожиданности.

— Число, — повторил он нетерпеливо. — Я жду, блядь, число.

— Шесть, — выдохнула я, чувствуя, как сдаюсь.

— Хорошо, — он выдохнул, разглядывая меня. — Боже, эта задница словно создана для меня. Она просит внимания. Просит, чтобы я показал тебе, как нужно себя вести.

— Николас, пожалуйста...

— Считай, Кэролайн, — приказал он.

— Считать что?

Его ладонь опустилась на мою обнажённую ягодицу с глухим, влажным шлепком. Я вскрикнула от неожиданной боли. Кожа мгновенно вспыхнула, и я почувствовала, как его пальцы сжимают покрасневшее место, поглаживая, будто извиняясь.

— Два, — выдохнула я.

Второй удар пришёлся по самой чувствительной части бедра. Я дёрнулась, внутри разгорался жар. Его ладонь снова легла на мою кожу, массируя её, словно проверяя, как глубоко проникла боль. Я закусила губу, сдерживая стон.

— Три, — мой голос дрогнул, но я не могла остановиться.

Третий удар обрушился на мою ягодицу с такой силой, что я ахнула, вцепившись пальцами в край кухонного островка. Звук был влажным, громким, и боль разлилась по коже, смешиваясь с жаром и стыдом.

— Четыре, — прошептала я, чувствуя, как кожа горит.

Четвёртый удар заставил всё тело сжаться в комок.

— Пять, — выдохнула я почти беззвучно.

Слёзы потекли по щекам, заливая лицо.

— Шесть.

Он наконец остановился. А потом, его губы прильнули к ягодицам. Поцелуй был лёгким, почти нежным, и этот контраст, боли и нежности, ударил меня, как ледяная вода в жаркий день. Как глоток воды в пустыне, где ты не пил несколько дней. Я не могла дышать. Я просто лежала, а мои пальцы впивались в край стола.

Он перевернул меня на спину. Его глаза встретились с моими, но в них появилась странная нежность, которая заставила моё сердце биться быстрее.

— Ты готова, ведьмочка? — прошептал он.

Не ответив, я просто смотрела на него, пока его руки скользили по моим бёдрам, раздвигая их. Он прильнул к моим губам, проникая языком в рот, и его тело накрыло моё, прижимая меня к столешнице вплотную.

Он взял мою руку и медленно потянул её к своему члену. Его пальцы накрыли мои, сжимая их вокруг горячей, пульсирующей плоти, и он начал двигать моей рукой вверх-вниз, показывая ритм, который ему нравился. Одновременно его губы накрыли мои, глубоким, влажным поцелуем, который заставил меня забыть, в каком аду я оказалась. Его дыхание становилось глубже с каждым моим движением, и я поняла, что он учит меня не просто прикосновениям, а тому, как доставлять ему удовольствие.

— Да, — прошептал он в мои губы, и его голос был хриплым от возбуждения. — Вот так. Не останавливайся.

Он засунул два пальца в мой рот без предупреждения, и я почувствовала металлический привкус его крови, смешанный с моей слюной. Я облизала их, подчиняясь, и он вынул их, опуская руку между моих ног. Его пальцы опустились на мой клитор и начали массировать его плавными, круговыми движениями, нежно, в то время как моя рука продолжала двигаться по его члену, следуя ритму, который он задал.

— Блядь, — выдохнул он в мои губы.

Он вошёл в меня двумя пальцами, и я застонала, пока он растягивал меня. Добавляя третий палец, я ощутила лёгкий дискомфорт, но его руки были такими уверенными, что я расслабилась, позволяя ему продолжать. Он двигался внутри меня, дразня, и я чувствовала, как его дыхание становится более частым, как его член пульсирует в моей руке.

— Ты слишком тугая, — сказал он, выругавшись сквозь зубы.

Я смотрела на него, лежа на холодном кухонном островке, пока его руки сжимали бёдра. Он закинул мои ноги на своё плечо, открывая меня полностью, и я видела его лицо сбоку, возбуждённое, с кровью на губе, которая стекала по подбородку. Его нога была испачкана кровью, которая сочилась из раны, и это зрелище, этот хаос, эта первобытная жестокость, всё это чертовски возбуждало меня.

Он провёл членом между складок моей киски, и я вздрогнула, чуть подавшись вперёд, как будто ища его. Ему понравилась эта инициатива.

— Кто-то хочет мой член так сильно, Кэрри… — произнёс он еле дыша. — Ты пыталась меня убить, а теперь сама тянешься ко мне. Ты чертовски горячая для девственницы, ведьмочка.

Он вошёл в меня одним толчком, резко, до основания, и я почувствовала боль. Тяжёлую, рваную, которая пронзила всё моё тело. Мои бёдра сжались вокруг него, и я замерла, не в силах пошевелиться. Он застонал, чувствуя мою тесноту.

— Слишком узко, — выдохнул он, и в его голосе слышалось напряжение. — Раздвинь бёдра, Кэрри. Расслабься.

Я послушалась, стараясь дышать ровнее, и он начал медленно двигаться внутри меня. Сначала боль была острой, но с каждым его движением она утихала, уступая наполненности, которая перерастала в возбуждение. Он входил всё глубже и быстрее, пока я не почувствовала, что не могу сдерживать стоны.

Он опустил мои ноги, оказавшись прямо между ними, и притянул мою голову к себе, впиваясь в мои губы. Его поцелуи были жадными, почти злыми, чередуясь с укусами, которые оставляли следы на моей шее.

— Чертовски вкусная, — прошептал он, и его дыхание коснулось моих губ. — Ты даже не представляешь, какая ты сладкая.

Он начал двигаться быстрее, жёстче, его член входил в меня с каждым толчком, наполняя меня полностью. Я ощущала каждую его пульсацию, каждое движение, и моё тело отвечало ему, подчиняясь ритму, который он задавал. Он наклонился к моей груди, посасывая её, и я застонала, от его языка.

В какой-то момент я вспомнила, что мы без защиты. По его глазам я поняла, что он тоже об этом подумал, потому что он замедлился на мгновение, вопросительно глядя на меня, пытаясь вытащить член. Но я обхватила его ногами, притягивая ближе, и прошептала:

— Я выпью таблетку. Не останавливайся.

Он продолжил двигаться, и теперь его движения стали более глубокими, более напористыми. Я смотрела, как его член входит в меня, как заполняет меня, как моё тело принимает его.

Я кончила первой, сжав ноги вокруг него так сильно, как только могла, и почувствовала, как его тело напрягается, когда он кончил внутри меня. Он продолжал целовать мою шею, двигаясь даже после того, как оргазм накрыл нас обоих, не желая останавливаться.

Мы целовались, кусая друг друга, пока его руки обнимали меня, прижимая к себе. Если бы кто-то увидел нас со стороны, он подумал бы, что мы безумны, с кровью на губах, ногах и его члене, с этой странной, разрушительной нежностью, которая была между нами. Николас улыбался, обнимая меня, и шептал на ухо:

— Я хочу трахать тебя всю жизнь.

Глава 18

Мой сладкий яд

Малышка Кэролайн спит. Мне нравится наблюдать за тем, как она сжимает подушку во сне, как её пальцы иногда подёргиваются, словно она цепляется за того, кто вот-вот исчезнет. Как её ресницы дрожат, словно крылья бабочки, пойманной в сети, а грудь вздымается под этой едва прикрытой шёлковой простынёй. Я не знаю, что ей снится, но надеюсь, что там есть я. Даже если окажусь кошмаром, от которого она попытается проснуться.

Тепло её кожи осталось на кончиках моих пальцев после того, как я провёл большим пальцем по её плечу. Я был нежен, когда вымыл её от следов земли, спермы и нашей недавней битвы. Мне пришлось унять дрожь в руках, чтобы не разбудить её и не нарушить этот момент абсолютного доверия. Это было… больше, чем я заслуживал.

Её сопротивление было лучше, чем всё, что я мог себе представить. Когда она вонзила нож в мою ногу, когда она ударила меня коленом в пах, когда она укусила мою губу до крови, в этот момент я понял, что она не просто ведьмочка. Она дикая, неукротимая и чертовски сексуальная. Это разозлило меня и возбудило до такой степени, что я готов был трахать её снова и снова, пока она не перестанет сопротивляться.

— Николас… — шепчет она.

— Да, Кэрри? — я провожу пальцами по её бедру, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками от моего прикосновения.

— Ты всё ещё здесь? — В её медовых глазах мелькает удивление, смешанное со смущением. — Я думала… ты снова исчезнешь.

— Исчезну? — Я ухмыляюсь, проводя большим пальцем по её нижней губе. — После того, что ты со мной сделала? Я теперь никуда не денусь, ведьмочка. Ты слишком хорошо меня поймала.

— Я не ловила тебя, — говорит она, отворачиваясь, но я вижу, как её щёки заливаются румянцем.

— А кто вчера говорил «я хочу тебя» и умолял меня не останавливаться?

— Перестань, — говорит она, закатывая глаза.

— Перестать? — Я притягиваю её к себе и она утыкается носом в мою грудь.

Она поднимает голову и смотрит на меня своим невинным взглядом.

— Расскажи мне всё.

— Спрашивай конкретнее, — я поглаживаю её щёку. — Что именно тебя интересует?

Она садится на кровать, натягивая простынь на грудь.

— Почему ты устроил это представление с маской? И что ты делал в кабинете моего отца? Расскажи мне всё, Николас.

Мягко улыбаясь, я целую её в лоб.

— Кэрри, — мягко произношу я следующее, — я не могу быть Николасом для тебя.

Внезапно, её тело сжалось, а во взгляде вспыхнула искра раздражения.

«Как же я, блядь, хочу открыться ей. Но она не примет меня таким, а я потеряю её навсегда. И это добьёт меня окончательно. Потому что без неё я теперь никто. Просто кусок дерьма».

— Что это значит? — произносит она настороженно, протягивая слова.

— Для тебя это может быть опасно, — отвечаю я. — Поэтому я одинок на публике. Это единственный способ защитить тебя.

— Вот как это теперь называется, — фыркает она, поднимаясь с кровати. — Понятно.

Она направляется к шкафу, не оборачиваясь.

— Ты можешь выйти? — бросает она холодно.

— Зачем?

— Мне не по себе, когда кто-то чужой смотрит на моё обнажённое тело.

Её слова кольнули больнее, чем вчерашний нож, вошедший в мою ногу. Я медленно поднялся с кровати и подошел к ней вплотную, одним движением взял её бедра и прижал нас к стене, глядя прямо в её медовые глаза.

— Здесь нет чужих, Кэрри.

— Николас, выйди, — повторяет она своим дрожащим голоском, отворачиваясь от меня.

Я беру её за подбородок, заставляя смотреть прямо на меня.

— Здесь. Нет. Чужих, ведьмочка. — Повторяю я.

— Я не хочу быть твоей тайной игрушкой, — произносит она тихо, в какой-то степени даже жалобно.

Бережно обхватив хрупкое тело, я опускаю её на кровать и нависаю над ней.

— Ты моя первая мысль утром и моя последняя мысль вечером, моя незаживающая рана, мой самый сладкий яд, ты моя, Кэролайн. Я не могу раскрыть тебе всю правду, не сейчас. Но ты, блядь, моя. Вся.

— А ты? — перебила она, впиваясь в меня взглядом.

— Такой же твой, как и ты моя.

— Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы я поверила.

— Потому что это правда, — я взял её за подбородок, приподнимая его. — Я не говорю красивых слов просто так, Кэрри. Для меня это впервые.

— Ты хочешь сказать, что у тебя никогда никого не было? — спросила она с лёгкой усмешкой.

— Были, — честно ответил я. — Но ни одна из них не заставляла меня говорить то, что я говорю сейчас.

Она отвела взгляд, а пальцы сжали край простыни. Она не знала, что сказать. Она смущалась. И это было восхитительно, видеть её такой, растерянной, когда обычно она была острой, как лезвие.

— Ты… ты так смотришь на меня, — произнесла она, наконец. — Будто я единственное, что ты видишь.

— Потому что это так, — ответил я, поглаживая её щёку. — Ты единственное, что я хочу видеть.

Её щёки залились румянцем, пока я мягко целовал её шею, прижимаясь к ней всё плотнее. И вдруг она дотронулась до моей губы, на которой осталась ранка после её укуса.

— Прости, — шепчет она.

— Брось, мне понравилась твоя метка, которую ты оставила.

Она улыбается с озорным огоньком в глазах.

— Тогда тебе понравится и это, — говорит она, переворачивая меня на спину и садясь сверху.

Мои руки скользят по её бёдрам, когда простыни окутывают нас белой вуалью. Её губы мягко ложатся на мою шею, медленно перемещаясь к прессу, который уже горит от её ласк. Но я прерываю её, чувствуя, что если мы не остановимся, то не уедем отсюда никогда.

— Кэрри, — хрипло протягиваю я, — я бы всё отдал, чтобы остаться с тобой в этой постели навечно, но нам пора.

Она смотрит в окно и вздыхает.

— Чёрт, уже вечер.

— Маленькой ведьмочке завтра на пары, да? — Я глажу её по лицу.

— Да… — Произносит она, смущенно опуская взгляд.

«Она думает, что я не замечаю её смущения. Но я вижу каждую её краску, каждый вздох. И это делает меня ещё более голодным»

— Ты боишься меня попросить отвезти тебя обратно?

— Не боюсь. Всё, что ты со мной сделал, подразумевает, что ты передо мной в долгу.

— И что же я сделал? — Улыбаюсь я.

— Не притворяйся, что не понимаешь, — она встаёт и направляется к шкафу, когда её уши краснеют. — Всё, Николас. Мне нужно собираться.

Я не могу сдержать смех, когда она стоит спиной ко мне, пытаясь справиться со смущением.

— А ты почему лежишь? — вдруг спрашивает она, поворачиваясь. — Где твоя одежда?

Я смотрю на свою ногу, перевязанную бинтами.

— Моя одежда немного пострадала от ранения ножом, одна ненормальная ведьмочка напала.

Закатывая глаза, она с удивлением смотрит на мою ногу.

— Когда ты успел перевязать рану?

— Пока ты спала, — отвечаю я спокойно.

Она опять закатывает глаза.

«Чёрт, этот её жест каждый раз заставляет меня сжать ладонь, чтобы не отвесить звонкий шлепок по её сладкой заднице».

Выходя из комнаты, она накидывает на себя футболку, которая едва прикрывает её бёдра и возвращается через несколько минут со стопкой одежды и несколькими парами обуви.

— Что это? — Спрашиваю я.

— Вещи моего отца, мать не успела их выбросить. Может, тебе что-то подойдёт.

— Уверена, что мне будет в самый раз?

— Ты не единственный здоровяк в этом мире, — она. Снова. Закатила. Глаза.

Я притягиваю её к себе, шлёпая по заднице.

— Кэролайн, если ты ещё раз закатишь глаза, я поставлю тебя на колени и позабочусь, чтобы они смотрели только на меня, пока твой милый ротик будет занят.

— Попробуй, — отвечает она с улыбкой.

— Не искушай меня, Кэрри.

«Она знает, что делает. Чёртова ведьма».

— А что, если я хочу тебя искушать? — Она чуть понижает голос. — Что, если я хочу, чтобы ты попробовал?

Я сглатываю, чувствуя, как её слова проникают в самую глубину моего сознания.

— У нас нет времени, — мой голос хрипит и я ненавижу себя за то, что он выдаёт меня.

— По твоему члену так не скажешь, — она усмехается, сидя на мне.

Тепло её тела проникает сквозь тонкую ткань, которая остаётся единственной преградой между нами. Она начинает медленно двигаться, тереться об меня, и каждый толчок отдаётся в моём теле, как разряд, который я не могу контролировать.

Её губы касаются моей шеи, оставляя на ней влажные, горячие следы. Я чувствую, как моё дыхание сбивается, как мысли начинают сливаться в одну сплошную, тёмную стену желания. Моя рука сжимает простыню, пытаясь найти опору.

— Кэрри… — выдыхаю я умоляюще.

Но её бёдра продолжают двигаться, медленно, дразняще, и я чувствую, как мой член пульсирует, как каждая клетка моего тела кричит, требуя большего.

— Блядь, Кэрри, — шепчу я, чувствуя, что ещё мгновение и я сорвусь.

Наши глаза встречаются и я вижу в них желание. Я хватаю её за талию, крепко сжимая пальцы на бёдрах и останавливаю движение.

— Ты с ума меня сводишь, — говорю я, уткнувшись головой в её грудь.

— Значит, я делаю всё правильно. — Ухмыляется она.

— В следующий раз, ведьмочка, — шепчу я, целуя её в висок, — я не остановлюсь.

— Договорились.

Я поцеловал её плечо, но она мягко высвободилась из моих рук и отошла к шкафу, оставляя меня одного посреди горы одежды, разбросанной по кровати.

В стопке вещей я нашел чёрную водолазку, серые классические брюки и оксфорды, которые, на удивление, подошли мне по размеру.

Пока я натягивал водолазку, она смотрела на меня так, будто видела кого-то другого. Наверняка вспоминала своего покойного отца. В её глазах я видел боль, которую не мог вылечить. Я был ближе к ней, чем кто-либо и одновременно далеко, потому что не мог быть им. Я не мог дать ей то, что она искала. Только себя тёмного, опасного и этого было недостаточно. Но пока... я не мог предложить ей больше.

Полностью одевшись и сложив испачканные кровью вещи в пакет, Кэрри накинула на себя чёрное облегающее платье, кожаную куртку и высокие ботфорты. Когда она повернулась, моё дыхание замерло.

«Эта ведьма прекрасна и роскошна…»

— Пройдёмте, мисс Блэквуд, — говорю я, протягивая ей руку.

Мы выходим из особняка, но во дворе она останавливается, глядя с тревогой на конюшню.

— Как я оставлю Ночь одну? — спрашивает она с волнением.

— За ней же присматривает какой-то старик?

Она удивлённо смотрит на меня, но больше ни о чём не спрашивает.

— Не знаю… точно ли он приходит каждый день? — Говорит она.

— Идём, покормим твою Ночь, — отвечаю я, переплетая наши пальцы. — И я договорюсь, чтобы за ней присматривали. Сегодня же.

— Николас, не надо…

— Я сказал, что договорюсь, — перебиваю я. — Идём.

Мы заходим в конюшню и лошадь смотрит на меня с презрением.

— Ночь не доверяет тебе, — смеётся Кэрри. — Видит, что ты говнюк.

Она показывает мне язык и я уже представляю, как свяжу её, когда у меня будет больше времени, и выпорю её непослушную задницу.

— Мы ещё успеем подружиться, — отвечаю я, складывая руки на груди.

— Чего встал? — говорит ведьмочка, поторапливая меня. — Давай помогай.

Подойдя ближе, я содействую Кэрри насыпая корм и наливая свежую воду.

— Моя хорошая, я не прощаюсь, — шепчет она Ночи, гладя её по гриве. — Скоро увидимся.

Обняв её за талию, я веду её через двор, мы уходим, оставляя дом за спиной. Чёрный Dodge уже ждёт нас у ворот. Она смотрит на меня с лёгкой усмешкой.

— Да ты и не пытался скрываться, — говорит она.

— Я отключил питание, чтобы камеры не спалили меня.

— Хитро.

Она с грустью смотрит на особняк, наверняка переживая за его дальнейшую судьбу. Я подхожу к ней, обнимая со спины. Она поворачивается ко мне, и я смотрю в её полные боли глаза и тихо шепчу ей:

— Не переживай за особняк, — говорю я, гладя её по щеке. — Этот вопрос решаем.

— Ладно, поехали. — Мягко улыбнувшись она отстраняется.

Сделав несколько шагов до машины, я придерживаю дверь, пропуская вперёд Кэрри, и на секунду задерживаю взгляд на её припухших губах, ещё влажных от моих поцелуев, и во рту появляется вкус чёртовой корицы, который я запомнил навсегда. Теперь каждый сантиметр её тела мой. Каждая клетка, каждый вздох, каждая мысль, которая промелькнёт в её голове, всё это принадлежит мне. Я сожгу всё, что встанет между нами. Я уничтожу любого, кто посмеет тронуть её. Такая неправильная, во всём непослушная, маленькая ведьмочка...

Глава 19

Испорченная игрушка

Мы ехали уже час. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев. Тишина в салоне была тягучей, почти осязаемой. Николас почти не говорил со мной, лишь изредка бросал короткие вопросы: «Не холодно?», «Не хочешь остановиться?», «Всё в порядке?». Боже, если бы мне кто-то сказал, что Николас мать его Торн будет заботиться обо мне, я бы засмеялась ему в лицо. Настолько непривычно было видеть этого психа в амплуа заботливого парня, что я невольно задумалась, а знаю ли я его вообще?

— Думаешь обо мне, ведьмочка? — Бархатный голос вырвал меня из мыслей, когда его рука легла на моё бедро, поглаживая ногу через тонкую ткань платья.

— Ты что, умеешь читать мысли? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не сложно догадаться по твоему изучающему взгляду, — он усмехнулся. — Ты хочешь что-то обо мне узнать.

— Тогда расскажи, мистер загадка, — я смущённо опустила голову. — Я ведь правда ничего про тебя не знаю.

— Забавно, — сказал он, и его пальцы сжались на моём бедре чуть крепче. — Ты отдалась парню, которого почти не знаешь. А теперь хочешь узнать его получше. Обычно люди делают это в обратном порядке.

— Ты специально меня смущаешь? — я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

— Специально, — ответил он, с хрипотцой в голосе. — Но главное, что я про тебя знаю всё.

Я вскинула бровь.

— И что же ты такого знаешь?

— Ну, например, то, что ты сладко стонешь подо мной.

— Николас! — я возмущённо посмотрела на него. — Ты невозможен!

— Ладно, малышка, — рассмеялся он, сжимая мою руку. — Что ты хочешь знать обо мне?

Я задумалась на мгновение, а потом спросила:

— Ты говорил, что ушёл из семьи в шестнадцать. Как так вышло?

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а скулы заострились.

— Мой отец… не самый лучший человек, — сказал он серьезно. — Точнее, он полное ничтожество. Он любил унижать тех, кто не мог дать ему сдачи. Унижал мать. Меня. Сестру… но это не всё.

— Сестру? — я перебила его. — У тебя есть родственная душа? Это так круто, иметь поддержку в виде брата или сестры.

Его взгляд помрачнел и я увидела, как он сжал челюсть.

— Она умерла, — холодно произнёс он.

— Прости, Николас, — тихо сказала я, ощущая стыд на своей коже. — Я не знала.

— Ничего, ведьмочка, — он улыбнулся уголком губ, но в этой улыбке было столько горечи, что я почувствовала, как сердце сжимается. — Ты не виновата.

Он замолчал на секунду, а потом продолжил:

— Я ушёл после того, как узнал об измене отца. Мать до сих пор не знает об этом. Я не осмелился рассказать. Мы с ней почти не общаемся, только поздравляем друг друга с праздниками. Давно её не видел и не знаю, как она поживает.

— Ты бы хотел с ней увидеться? — спросила я.

— Наверное, да, — в его голосе промелькнула уязвимость, которую он так тщательно прятал.

«Мне жаль его, — подумала я. — Впервые он так открыто говорит о себе. И я очень ценю это».

— Интересно, как она, — продолжил он, глядя прямо перед собой. — Несмотря на то, что я был для неё лишь мышью для опытов.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Моя мать не любила меня, — произнёс он так, словно констатировал факт. — Пока других детей просто любили, я должен был доказывать, что достоин любви. Чаще всего я пил таблетки, которые она давала и рассказывал о своих ощущениях. Она записывала, ставя на мне эксперименты. И со временем я понял, что эти таблетки напрочь убили во мне эмпатию. И любовь ко всему, что было вокруг.

Я молчала, чувствуя, как внутри меня поднимается волна боли за него. За того мальчика, который был вынужден проходить через это в одиночестве.

— Но однажды, — его голос дрогнул, — я почувствовал что-то вроде радости. Маленькая девочка в больнице, дала мне леденцы, чтобы я не расстраивался, когда моя сестра умирала. Единственное, что я запомнил про мою спасительницу, это были её медовые глаза.

Удивившись, я смотрела на него, не веря своим ушам. Он помнил это настолько детально, что я почувствовала зависть. Я почти ничего не помнила из своего детства, только холод, темноту и крики матери. Наверное, травмы стёрли большую часть моих воспоминаний.

Мы замолчали на минуту. Он сжал мою руку и это прикосновение было таким интимным и тёплым, что мне захотелось укрыть его от этой боли в своих объятиях.

— Не думала, что у нас с тобой столько общей боли, Торн, — тихо сказала я.

— Теперь будем навёрстывать общую радость, — ответил он, и я увидела, как уголки его губ тронула лёгкая, почти застенчивая улыбка.

Я тоже улыбнулась, а потом внезапно осознала, что мы уже давно в городе. Дорога, которую я знала, осталась позади. Мы проехали поворот к общежитию и я почувствовала, как внутри поднимается тревога.

— А куда мы едем? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

Николас улыбнулся загадочной улыбкой.

— Увидишь, ведьмочка.

— Мы едем к тебе домой? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Он ничего не сказал. Только улыбнулся шире.

Через несколько минут мы подъехали к высотному зданию в премиальном районе. Охранник на въезде, камеры, закрытая территория.

— Как в клетке, — выдохнула я.

— Ради твоей безопасности, Кэрри, — ответил он, паркуясь.

— Ты здесь живёшь? — спросила я.

— Нет, — он повернулся ко мне и его глаза встретились с моими. — Я снял эту квартиру специально для тебя.

— Специально для меня? — я не верила своим ушам. — Ты серьёзно?

— Пойдём, — сказал он, выходя из машины и открывая передо мной дверь. — Мы уже на месте.

Он подал мне руку. Я взяла её и он притянул меня к себе, обнимая и целуя в губы, укусив меня. Мы подошли к подъезду и поднялись в лифте на двадцатый этаж. Он открыл дверь ключ-картой и я зашла внутрь.

Интерьер был минималистичным, бетонные стены, серые тона, ни одной лишней детали. Пахло новизной и холодом. Здесь не было уюта, но это полностью передавало внутренний мир Николаса.

— Да уж, тут и не пахнет уютом, — сказала я, оглядываясь.

— Чтобы переждать несколько дней сойдёт, — ответил он, закрывая за собой дверь.

— В смысле, несколько дней? — я нахмурилась.

— Отсюда ты сможешь поехать в университет завтра, — сказал он, проходя в гостиную. — А мне нужно будет отъехать по делам.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Опять недосказанность, Торн? Что ты скрываешь?

Он подошёл ко мне, сокращая расстояние и я почувствовала его чертов запах яблока с табаком.

— Мне скрывать нечего, — произнёс он почти интимно. — Это сюрприз, детка.

— Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я поверю тебе. Но не злоупотребляй моим доверием.

— Не ставь мне условия, Блэквуд, — ответил с ноткой превосходства в голосе, от чего я невольно попятилась, упершись спиной в кухонный островок.

— Хорошо… — прошептала я.

— Я хочу тебя трахнуть, — выпалил он резко и я увидела в его глазах тёмное пламя, которое уже начинало разгораться. — Сейчас.

Мои руки задрожали, но я не хотела показывать свой страх.

— Я до сих пор не выпила таблетку, Ник, — сказала я, дрожащим голосом, пока он вдавливал меня своим телом в кухонный островок. — И у нас нет защиты.

— Хорошо, — он резко развернулся и направился к двери. — Я сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась одна в этой холодной, бетонной коробке. Сердце колотилось бешенно. Я пыталась понять, что только что произошло. Но через пятнадцать минут он вернулся с пакетом.

— Вот всё, что ты просила, ведьмочка, — сказал он, бросая пакет на стол. — Презервативы, смазка, быстрая таблетка… и твой телефон.

— Он был у тебя всё это время?

Он лукаво улыбнулся.

— Прихватил его, когда ты спала. Забыл отдать.

Я не поверила ни единому его слову. Он что-то установил на мой телефон и я знала это. Что-то, что позволит ему отслеживать меня. Но я не стала показывать, что поняла это. Я просто улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, что вернул.

Я взяла телефон в руки и уже мысленно решила, что проверю его, как только останусь одна. А пока…

— Выпей таблетку, — сказал он, протягивая мне стакан воды.

Проглотив таблетку, я почувствовала, как она комом скользит по горлу. Вкус горечи остался на языке, но он растворился, когда Николас погладил меня по голове, как нашкодившего котёнка и я ненавидела себя за то, что мне было приятно от его прикосновения.

— Хорошая девочка.

Не успела я ничего ответить, как он резко подхватил меня на руки и понёс в спальню. Он медленно опустился на кровать, широко расставив ноги и приказал:

— Сядь.

— Что? — переспросила я, не понимая, что от меня требуется.

— Сядь между моих ног, Кэролайн, — повторил он с лёгким раздражением.

Я медленно опустилась на кровать между его бёдер, оказавшись к нему спиной. Он обнял меня и его губы нежно коснулись моего уха. Моё дыхание начало сбиваться, когда он небрежно задрал платье, а его пальцы скользнули по бёдрам.

— Это нам не понадобится, — прошептал он мне на ухо, намекая на нижнее бельё.

Одним движением он стянул их с меня, даже не пытаясь быть нежным. Ткань порвалась так легко, словно была сделана из бумаги. Его пальцы начали массировать мой клитор, сначала сверху вниз, а потом круговыми движениями. Я раздвинула ноги шире, давая ему пространство. Он улыбнулся, чувствуя мою податливость.

— Детка, ты так возбудилась от моих прикосновений, — прошептал он.

С этими словами он ввёл два пальца внутрь меня и я прогнулась от неожиданного ощущения. Его член упирался в мою спину и я поняла, что он тоже возбуждён.

— Ты тоже возбудился, — прошептала я.

— Здесь я создаю правила, молчи, Кэрри, — ответил он, медленно снимая с меня платье.

Я осталась полностью обнажённой в его руках и повернулась к нему.

— Почему ты всё ещё одет? — спросила я.

— Не задавай вопросов, — он повернул мою голову прямо. — Смотри на мои пальцы, ведьмочка. Смотри, как я имею тебя ими.

Мой взгляд упал на его пальцы, они медленно входили в меня, поглаживая набухший клитор. Когда его другая рука сжала мой сосок и я вскрикнула. Он быстро прижал ладонь к моему рту.

— Тише, — прошептал он. — Издашь звук только когда я разрешу.

Я кивнула и он продолжил массировать мой клитор и сосок одновременно, покусывая шею.

— Смотри, Кэрри, как ты течешь, — прошептал он. — Теперь можешь стонать.

Громкий стон сорвался с моих губ, но он резко вытащил пальцы, не давая мне кончить. Я разочарованно протянула:

— Нет... Торн... не останавливайся, прошу.

Он ухмыльнулся и вышел из комнаты. Я подумала, что всё кончено, но он вернулся через минуту, без водолазки, с презервативом в зубах и подошёл ко мне, сидящей на краю кровати.

— Снимай брюки, — приказал он.

Послушав его, я начала расстёгивать ремень и ширинку на его штанах. Пока он смотрел на меня сверху вниз.

— Теперь достань мой член, Кэролайн.

Я сделала это, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. Он протянул мне презерватив.

— Надень его ртом.

— Серьёзно? Торн, я...

Он не дал мне договорить. Его член вошёл в мой рот, затыкая меня, а его рука резко намотала мои волосы на кулак.

— Я же сказал, — его голос стал низким, — ты стонешь и говоришь только с моего разрешения. Ты поняла меня, Кэролайн?

Я кивнула с членом во рту. Он медленно вытащил его и я откашлялась.

— Надевай, — повторил он с раздражением.

Нервничая, я открыла презерватив и попыталась надеть его ртом. Первый раз не получилось, он упал на пол. Николас усмехнулся.

— У тебя хоть что-то получится сегодня?

— Ты мудак, Торн! — вспыхнула я, пытаясь встать.

Но он схватил меня за лицо, сжал его, прижал презерватив к моим губам и одним резким движением вошёл в меня. Я поперхнулась, изо рта потекла слюна.

— Вот так, — сказал он. — Хорошая девочка.

Он вынул член и шлёпнул им по моему лицу. Затем резко перевернул меня на живот и пристроился сзади.

— Надо же, тебе так нравится грубость, Кэрри, — он усмехнулся. — Ты намокла ещё сильнее, чем когда мои пальцы трахали тебя.

Я попыталась что-то сказать, но он резко вошёл в меня сзади и стон сорвался с моих губ. Он начал двигаться медленно, его рука сжала мою шею, создавая приятное удушье, а его губы оказались около моего уха.

— Так ты хотела, чтобы тебя оттрахал парень в маске? — прошептал он. — Может, мне снова надеть её?

— Нет, — простонала я.

— Ты же не хотела меня, Кэрри, — продолжал он, ускоряясь. — Даже отказалась мне сосать на вечеринке.

— Николас, перестань, — простонала я, но он зажал мой рот ладонью и шлёпнул меня по заднице.

— Заткнись, — произнёс он довольно грубо. — Теперь ты моя, Кэрри. Я буду тебя трахать как хочу, где хочу и столько, сколько мне потребуется.

Слёзы горечи смешались со стонами. Он заметил их и усмехнулся.

— Что, Кэрри, ты чем-то расстроена? — он шлёпнул меня по заднице. — Наверное, хотела доброго и хорошего парня, который будет трахать тебя нежно?

— Нет, — крикнула я. — Я хочу тебя.

Он укусил мою губу до крови. Вкус железа остался на моём языке, напоминая о том, что я погружаюсь в тёмный омут его влияния.

Он начал входить в меня всё грубее, его руки лапали моё тело, пощипывали соски и я стонала всё громче.

— Чувствуешь меня? — прошептал он, и его голос был низким, почти звериным. — Чувствуешь, как я наполняю тебя? Ты моя, Кэрри. Только моя.

Его язык вплетался в мой и я чувствовала, как его член двигается во мне, то ускоряясь, то замедляясь. Моя голова кружилась и я думала только о том, как это приятно, как я хочу большего, как я хочу его всего.

— Боже, — простонала я.

— Хочешь, чтобы я был глубже? — спросил он, и его голос был прерывистым.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как оргазм нарастает, пульсируя в каждой клетке моего тела.

Он ускорился и я чувствовала, как каждый толчок приближает меня к краю. Я не могла думать, только чувствовать, только отдаваться этому безумию, этому ощущению принадлежности к нему. И когда он кончил, его тело напряглось за моей спиной, а его последний толчок был самым сильным и глубоким.

Я кончила. Мои ноги затряслись и он прошептал:

— Ты лучшая игрушка в моей жизни.

Его слова резанули меня, как нож. Но я увидела, что он сказал это специально, чтобы подпитаться моими эмоциями. Я взяла себя в руки и ответила:

— Мне тоже понравилось, котёнок.

Его лицо на мгновение изменилось, улыбка сменилась недовольством, но он быстро взял себя в руки. Он поцеловал меня в шею, выбросил презерватив в мусорку около кровати, отнёс меня в ванную, быстро обмыл и произнёс:

— Переночуешь здесь, а завтра поедешь на пары. Мне нужно уехать по делам, ведьмочка. Я напишу.

Он поцеловал меня в лоб, а я даже не успела ничего сказать, как он исчез, вышел из ванной, а потом и из квартиры.

Я осталась одна в бетонной коробке, наедине со своими мыслями и травмами, которые он оставил на моём теле и в моей душе. Смотря на дверь, за которой он исчез, я думала о том, что он снова ушёл. Оставляя меня наедине с тайнами, на которые он не планирует отвечать. И я не знала, сколько раз я ещё смогу это выдержать.

Глава 20

Наблюдай

— Ты уверен, что это то, что мы ищем? — Бернард стоял позади меня, скрестив руки на груди. Голос его звучал так, будто он едва сдерживался, чтобы не взорваться.

Жёсткий диск из поместья Блэквудов лежал прямо передо мной, весь в пыли и царапинах. Бернарду я не сказал, откуда он. Не признался, что провёл ночь в доме Кэрри и копался в кабинете её отца. Вместо этого наплёл про знакомую из больницы, где работал отец Кэролайн, будто она разбирала старые вещи на складе больницы, нашла диск и попросила меня проверить, работает ли он, а потом продать.

— Тебя не смущает надпись «Обновление ПО 2.1»? — Сказал я, прокручивая диск в руках. — Кто хранит обновления на отдельном диске? Их можно скачать в открытом доступе. Это слишком странно, чтобы быть совпадением.

Бернард хмыкнул.

— И что ты хочешь там найти? Признание? Список пропавших детей?

— Что-то, что свяжет моего отца с этим дерьмом. Что-то, что докажет, что он не просто участник, а организатор.

Я подключил жёсткий диск к док-станции и запустил программу восстановления. Экран мигнул, на нём появилась таблица с битыми секторами. Данные рассыпались, как песок сквозь пальцы.

— Блядь, — выдохнул я, откидываясь на спинку стула.

— Что там? — Бернард наклонился, вглядываясь в экран.

— Слишком много битых секторов. Если часть повреждена, можно восстановить оставшуюся с помощью программы. Но это займёт время.

— Сколько? — его голос стал жёстче.

— Неделя. Может, две.

— Две недели? — Бернард ударил ладонью по столу. — Ты у нас айтишник, так делай свою блядь работу! Я не могу ждать две недели, пока ты ковыряешься в этом дерьме!

Я медленно повернулся к нему. Внутри всё кипело, но я старался держать себя в руках.

— Мне нужно время, — сказал я прямо. — Я могу восстановить данные, но не мгновенно. Это не магия, Бернард.

Он смотрел на меня несколько секунд, в его глазах бурлила ярость. Но он понимал, что я не блефую. Знал, что я сделаю всё, чтобы найти правду и что без меня он не справится.

— Делай, — бросил он, разворачиваясь и уходя, хлопнул дверью.

Тишина серверной запечатала уши и я уставился в экраны мониторов. Шесть часов. Я сидел здесь шесть часов. Перед глазами всё плыло, но в голове было только одно лицо, моей прекраснейшей мании, моей зависимости, которой я завладел. Её запах, её улыбка, которую должен видеть только я. Теперь она только моя. Никто не посмеет забрать её у меня. И скоро я снова ворвусь в её пухлые губы и буду ласкать их, пока не почувствую вкус железа от частых поцелуев, которые сотрут её губы в кровь.

Дверь открылась с тихим скрипом, отвлекая меня от наваждения.

— Ну и жаришка тут у вас, — Кристиан вошёл, держа в руках две банки колы. — Ещё с улицы я услышал, как орёт Бернард. Ты его довёл до ручки?

— Он как обычно, — я пожал плечами, не отрывая взгляда от монитора. — Ничего нового.

Подойдя ближе, Кристиан поставил банку рядом со мной.

— Долго сидишь? — спросил он, усаживаясь на соседний стул.

— Шесть часов.

— Шесть часов? — он присвистнул. — Ник, так это никуда не годится. Тебе нужно проветриться. Мозгам нужен воздух.

— Приму к сведению, — ответил я, отпивая колу и глядя в одну точку.

— Ник, поехали развеемся. Мы так давно не проводили время вместе. Что будет, если на час ты отлипнешь от клавиш? Мир не рухнет. А ты, может, перестанешь смотреть на этот экран, как зомби.

— Бернард прилепит меня к этим клавишам обратно, — сказал я без эмоций.

— Сейчас решим, — подмигнув мне, Кристиан молча встал и вышел.

Через пятнадцать минут он вернулся вместе с Бернардом. Я услышал их шаги ещё до того, как дверь открылась. Вейл что-то оживлённо рассказывал, улыбаясь во все зубы, а Бернард шёл рядом с каменным лицом.

— …и тогда он говорит: «Я думал, это твой брат», а она отвечает: «Нет, это мой муж». Представляешь? — Кристиан засмеялся, но Бернард его перебил.

— Николас, — произнес он, заставляя меня повернуться. — Я был не прав. В такой бурной реакции. Извини. — Он сделал паузу, будто слова давались ему с трудом. — Можете отъехать с Кристианом куда вам нужно. Даю вам два дня выходных. Но чтобы потом с новыми силами вернулись обратно.

Я удивлённо посмотрел на Бернарда, потом на Кристиана.

— Ты что ему пообещал? — спросил я, прищурившись.

— Номер одной сочной милф… — начал Кристиан, но Бернард перебил его, обнимая за плечи.

— Заткнись, Вейл, — произнес он с усмешкой. — Идите. Оба.

Кристиан засмеялся и они с Бернардом обменялись рукопожатием, плечом к плечу, как отец с сыном.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, который я вдохнул полной грудью. Кристиан шёл рядом, засунув руки в карманы.

— Ну что, куда? — спросил он. — У меня есть пара идей.

— Поехали к универу, а там посмотрим.

Кристиан остановился и посмотрел на меня с подозрением.

— С чего вдруг в свободное время тебя потянуло на учёбу? — спросил он, прищурившись. — Ты же ненавидишь толпы людей.

— По программе отслеживания, которую я установил своей девушке, — слова сами слетели с губ, — она должна быть уже на парах. Но меня смущает, что её местоположение не университет, а кафе в десяти минутах езды от кампуса.

Кристиан замер. Он стоял как вкопанный и я заметил, как в его голове проносится слишком много вопросов, чтобы выбрать один.

— Девушка? — наконец выдавил он. — У тебя появилась девушка? А как же… как же мы, Николас? Мы же…

— Вейл, между нами всё кончено. — Я усмехнулся, садясь в его Порше на пассажирское сиденье, наблюдая, как Кристиан театрально хватается за сердце и изображает глубокое страдание.

Он постоял так секунду, а потом резко выпрямился, нацепил тёмные очки и открыл водительскую дверь.

— Ладно, Николас, — сказал он с серьёзным лицом. — Я могу рассмотреть вариант быть любовниками. Но учти, я ревнивый.

— Поехали уже, — я закатил глаза.

Кристиан засмеялся, завёл мотор и мы тронулись с места. Я смотрел в окно, думая о том, что сейчас увижу её с кем-то. И это «с кем-то» раздражало меня больше всего.

Кристиан нарушил тишину первым.

— Было бы неплохо покататься на лыжах, как считаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Тем более у тебя теперь есть девушка. Нужно познакомиться поближе с конкуренткой.

Я повернулся к нему с раздражением в голосе.

— Только тронь её, Вейл. Тебя не найдёт даже Интерпол.

Кристиан присвистнул и покачал головой.

— Да-а-а, ты попал, друг. Мне уже страшно за парней, которые просто случайно на неё посмотрят. — Он сделал паузу. — Так это та девушка, которую ты обидел на вечеринке?

— Не обижал, — отрезал я. — Просто провёл воспитательную беседу.

— Девушке нужно давать больше свободы, Торн, — сказал Кристиан серьезным тоном. — Иначе потеряешь её.

— Что ты вообще знаешь об отношениях, Вейл? Вокруг тебя вечно крутятся девушки, но ни одна не остаётся дольше недели.

— Может, однажды и я остепенюсь, — с обидой в голосе сказал Кристиан. — А вот ты вообще перестал со мной общаться. Всё время один. Ты хоть помнишь, когда у меня день рождения?

— Шестое августа, — выпалил я.

Кристиан на секунду замолчал, а потом удивлённо посмотрел на меня.

— Пфф. Ты готовился? — он покачал головой. — Ну вообще приятно. У тебя получилось засмущать меня.

— А ты мой помнишь, мистер «я твой лучший друг»? — парировал я.

Кристиан помямлил, нахмурился, а потом резко просиял.

— Тридцать первое октября! — выпалил он.

— Нет, — сказал я.

— Как нет? Ты меня обманываешь!

Я молчал, глядя на него с лёгкой улыбкой.

— Ладно, угадал, — наконец признался я.

— Я знал! — возмутился Кристиан. — А не угадал. Я знал!

Мы проехали ещё минут тридцать, но я чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Чем ближе мы подъезжали к кампусу, тем сильнее становилось чувство, что что-то не так. Она должна была быть на парах. Но программа указывала на кафе. И я не знал, что меня бесит больше: то, что она прогуливает, или то, что она, возможно, не одна.

Кристиан припарковался у небольшого кафе с вывеской «Белая лилия». Уютное место, с панорамными окнами и живыми растениями на подоконниках.

Я увидел её через стекло. Она сидела у окна, напротив какого-то красноволосого парня.

— О, новая груша для битья. Ник, только не сильно его бей, отставь мне немного.

Еле сдерживая самообладание, я смотрел на неё. На то, как она улыбается ему. Как держит чашку. Как наклоняется чуть ближе, чтобы что-то сказать. Как её глаза светятся теплом, которое должно было быть только моим. Моим.

«Он труп», — пронеслось в голове.

Эмоции били в голову, как молот по раскалённому металлу. Собственническое, животное чувство, которое затмевало всё остальное. Я видел её улыбку и в моём мозгу вспыхивали картины. Как я наказываю её за один лишь взгляд на другого. Как она стоит на коленях и просит прощения. Как я заставляю её забыть его имя. Только я могу видеть её такой. Только для меня она может так улыбаться.

— Ник, — голос Кристиана разорвал пелену. — Остановись. Возможно, это просто её знакомый.

Медленно повернувшись к нему, я знал, что мои глаза выдают меня с головой.

— Я спокоен, Кристиан.

Он побледнел.

— О нет. Нет-нет-нет-нет. Когда ты называешь меня по имени, это пиздец как плохо. Это очень, очень плохо. — Он схватил меня за руку. — Надо тебя уводить отсюда.

— Стой на месте, Кристиан, — крикнул я и мой голос прозвучал так, что даже я сам себя не узнал. — Наблюдай. Как и я.

Кристиан замер. Он понял, что спорить бесполезно. Поэтому отступил на пару шагов назад, но я чувствовал его взгляд на своей спине, напряжённый, готовый к действию.

Я снова повернулся к окну. Кэролайн смеялась над чем-то, что сказал красноволосый. Он улыбался ей в ответ и его рука на мгновение коснулась её запястья. Сжав кулаки, мои костяшки побелели. Внутри всё горело, но я держал себя в руках. Пока.

А потом что-то накрыло мой рот и нос. Резкий, сладковатый запах ударил в лёгкие. Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но Кристиан держал крепко. Слишком крепко. Я успел подумать: «Пизда тебе, Вейл», прежде чем сознание начало ускользать. Я боролся, но тело не слушалось. Последнее, что я увидел, её улыбка. Её улыбка, предназначенная не мне.

Я отключился.

Зеваки, наблюдавшие за тем, как блондин еле волочёт «спящего» брюнета, смотрели с недоумением.

— Ему просто плохо стало, — бросил им Кристиан, улыбаясь своей самой обаятельной улыбкой. — Идите, идите. Всё в порядке.

Он запихнул меня на заднее сиденье машины, пристегнул ремнём и запер дверь. Потом обошёл машину, сел за руль и посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Я знаю, что могу не выжить после этой уловки, Ник, — сказал он тихо, глядя на моё безвольное тело. — Но никого убивать мы больше не будем. Не сегодня.

Он направился в кафе. Его походка была лёгкой, уверенной, а на лице играла та самая улыбка, от которой женщины теряли голову, а мужчины бдительность.

Подойдя к столику у окна, где сидели Кэролайн и красноволосый. Он вальяжно откинулся на спинку свободного стула, Кристиан посмотрел на Кэролайн с обаятельным прищуром.

— Милая, — произнёс он с тоном, будто был знаком с ней всю жизнь. — Не познакомишь нас?

Кэролайн подняла на него глаза и замерла. Она узнала его. Парня, который был с Николасом на вечеринке. Тот, кто увёл её подруг, когда Николас «разбирался» с ней наедине.

А Кристиан уже смотрел на красноволосого и в его глазах читалось что-то, что не предвещало ничего хорошего.