Читать книгу: «Зверь. Мое наваждение»

© Легкая Лана

© ИДДК

Глава 1

Есения

– О боже! – выдохнула я, едва удержав в руках поднос.

Скудный свет желтоватых ламп позволил рассмотреть всё.

Затылок с всклокоченными тёмными волосами, мощную шею, широкую спину, покрытую крупными каплями пота, подтянутые ягодицы…

Мужчина двигался размашисто, удерживая широко разведённые ноги партнёрши. Он вреза́лся в неё так грубо, словно сорвавшийся с цепи оголодавший зверь. Казалось, девушка должна испытывать боль. Но то, что я увидела на лице блондинки, мало походило на муки. Она запрокинула голову и жадно хватала ртом воздух, чуть улыбаясь, что-то выкрикнула.

Мужчине это не понравилось, он накрыл её губы широкой ладонью, склонился и, не останавливаясь ни на секунду, оскалившись, произнёс на ухо одно лишь слово. Девушка покорно кивнула, а зверь продолжил движения бёдрами с большей жестокостью и силой. Он невольно дёрнул головой, отстранился, а мой взгляд опустился к паху мужчины, на его крупный, увитый тёмными венами член.

– Боже, – повторила я и отвела взгляд, но тут же вернула его.

Мужчина подхватил партнёршу, перевернул на живот, ухватил за бёдра и дёрнул на себя.

Девушка повиновалась безвольной куклой – упёрлась локтями в алые простыни и ждала.

Он провёл ладонью по её бедру, смял ягодицы, чуть отстранившись и рассматривая.

«Настоящее извращение!» – запульсировало в моей голове.

Скользнул пальцами по половым губам, раскрыл их и рывком вошёл. Девушка дёрнулась, сморщив носик, но не посмела отстраниться. И зверь начал свои движения, короткие, резкие, яростные, от которых бёдра девушки быстро стали алыми, а я не отводила взгляд и смотрела на порочное зрелище, сглатывая собравшуюся во рту слюну.

Как ей это может нравиться? Он же зверь, не человек. Дикий, жестокий зверь. Я следила за каплей пота, скатывающейся по смуглой коже спины. И, к своему стыду, не вышла, даже не отвела взгляд, а наблюдала за хищными движениями мужчины, ощущая, как низ живота наливается тяжестью.

Сгорая от неловкости, я невольно сжала бёдра, едва сдерживая стон стыда.

«Стыда», – мысленно передразнила себя, чувствуя, каким влажным стало моё бельё.

А зверь двигается резче, жёстче, блондинка кривит красивое лицо, царапает простынь и обессиленно падает. Лежит, широко распахнув глаза. По её щекам катятся слёзы.

Музыка замолкает, и я отчётливо слышу хлопки мужских бёдер о женские. Влажные. Что отдаются пульсацией внизу живота.

Мужское рычание, и такой же рычащий приказ через секунду:

– Приведи себя в порядок.

Я вздрагиваю от голоса, на моём подносе жалобно позвякивает низкий бокал при соприкосновении с белоснежной тарелкой. Только сейчас я замечаю, что тут всё лишь на одну персону. Правильно, игрушкам не нужна пища.

Блондинка проскальзывает мимо меня, прикрываясь простынёй, а я боюсь поднять взгляд на мужчину.

Нужно было уйти! Уйти, как только поняла, что меня тут не ждут! Ольга Сергеевна ведь чётко объяснила мне правила, перед тем как отправить сюда.

– Если видишь на дверной ручке красный флажок – не входи. Иди! Работай. Ты умная девка. Справишься. Не то, что та дура, которая захотела обокрасть нашего клиента, и теперь я осталась без официантки для второго зала.

Пока я слушала, Ольга Сергеевна сняла с меня длинный фартук из грубой ткани и протянула крохотный – белоснежный.

– Переодевайся, что ты рот открыла?

– Но…

Мою попытку что-то сказать грубо прервали:

– Помолчи, Кузьмина, и послушай. Сейчас идёшь в пятую комнату и максимально вежливо обслуживаешь клиента. Как ты это умеешь делать. – Я отрицательно замотала головой. – Идёшь, – произнесла вкрадчиво управляющая. – Девочки второго зала получают в два раза больше за смену. За молчание и расторопность, – привела весомый аргумент. – А тебе, я знаю, нужны деньги.

– Когда я устраивалась… – проблеяла я.

– Ничего не хочу слышать. Взяла заказ и потопала, и не забывай улыбаться.

В тот момент я криво улыбнулась женщине и пошла.

На словах всё было довольно просто. Поздороваться, оставить заказ, поинтересоваться, нужно ли что-то ещё, попрощаться и уйти. Но загвоздка была в том, что название «второй зал» было условным. На самом же деле это были отдельные комнаты, в которых пары проводили время. Именно за этим приезжали в загородный клуб, а не за игрой в карты или гольф.

Я вышла из кухни, прошла по узкому коридору и вышла в фойе. С потолка доносилась мелодичная мелодия. Что-то из классики. Улыбчивый администратор сидел за высокой стойкой и был готов исполнить любую просьбу богатых и пресытившихся клиентов. На кухне я наслушалась рассказов, от которых волосы поднимались на затылке от ужаса и отвращения. Сейчас я старалась не думать о сплетнях.

– Я в пятую, – зачем-то сообщила и получила кивок, указывающий направление. – Спасибо.

По пути к нужной комнате я заметила красные флажки на других дверях и старалась не думать о происходящем за стенами. Все взрослые люди, и осуждать их не за что. Кто-то желает найти себе постоянного партнёра, а кого-то устраивает случайные встречи.

С этой мыслью я подошла к нужной двери, удостоверилась, что флажок повёрнут зелёной стороной, постучала и вошла.

В комнате было темно.

Дала себе несколько секунд привыкнуть к полумраку. Справа подсвечивалась дверь в ванную, а чуть дальше за плотной шторой играла музыка. Что-то тяжёлое, вибрирующее. Теперь понятно, почему мне никто не ответил. Я отодвинула плечом ткань, сделала шаг и замерла.

И стала очевидцем того, что не должна была видеть!

Почему флажок на двери не был красным?! Почему висел зелёный?!

Тяжёлые дыхание, хлопки босых ступней по каменному полу, и я замечаю мощную фигуру справа от себя.

– Ваш заказ, – произношу срывающимся хрипловатым голосом.

Скашиваю взгляд.

Мужчина берёт одну из рассыпанных по столу сигарет, прикуривает, выпускает струйку дыма и со звоном отбрасывает металлическую зажигалку. Он игнорирует меня. Придерживая сигарету уголком губ, стягивает с ещё эрегированного члена презерватив, одним движением делает узел.

– Ну что, понравилось? – поворачивает ко мне голову зверь.

– Я… – Мой язык распухает во рту.

Мужчина усмехается.

– Понравилось, – делает вывод.

Проходит мимо меня, совсем близко, едва не касаясь своим плечом моего. Швыряет презерватив в мусорное ведро.

– Простите. – Я наконец могу полноценно дышать, и у меня получается говорить. – Но на двери был зелёный флажок.

– И что? – уточняет зверь, делает ещё одну затяжку и выдыхает сизый дым, высоко задрав подбородок, открывая мощную шею.

– Но… правилами, – бестолково оправдываюсь.

– Правилами, – повторяет за мной и хмыкает. – В правилах сказано, что персонал должен быть вежлив, услужлив и незаметен, – говорит он холодно.

– Прошу прощения, – выдавливаю я из себя и суетливо подхожу к низкому столу. Оставляю поднос, выпрямляюсь, разворачиваюсь и едва не сталкиваюсь с мужчиной.

Он в шаге от меня.

– Прошу прощения, – повторяю я.

Мужчина всё ещё обнажён.

Я не могу опустить взгляд и не могу смотреть ему в глаза, сосредотачиваясь на выступающем кадыке, покрытом однодневной тёмной щетиной.

– Разрешите пройти, – прошу я.

– Так почему ты не ушла? – Длинные пальцы подцепляют бейджик на моей груди, и зверь читает: – Есения? Ты новенькая?

– Я из первого зала, – отвечаю тихо. – Вы, наверное, меня не замечали, когда ужинали в ресторане.

– А ты, значит, меня помнишь? – Сжимает в пальцах блестящий металлический прямоугольник с чёрными буквами на нём.

– Видела несколько раз, – признаюсь я.

– Ясно. – Мужчина выпускает бейджик из рук, случайно царапая большим пальцем ставший твёрдым сосок.

Я вздрагиваю и на долю секунды прикрываю глаза, ощущая, как жаркая волна опаляет низ живота.

– Принести что-то ещё? – выговариваю, наконец поднимая взгляд.

Он смотрит на меня. В его почти чёрных глазах плещется звериная ярость. Подносит почти выкуренную сигарету к губам, молчит.

Я краем взгляда улавливаю движение. Блондинка вернулась из ванной, прошла неслышно в комнату и покорно села на край кровати.

– Свободна, – наконец отпускает меня.

Я не менее покорно, чем блондинка, киваю и торопливо обхожу мужчину. Поспешно покидаю ВИП-комнату, закрываю бесшумно дверь и на несколько секунд прижимаюсь к ней спиной, чтобы перевести дыхание.

Я бегу в кухню, чтобы с уверенностью сказать Ольге Сергеевне, что ноги моей больше не будет во втором зале. И пусть она ищет другую, кто хочет заработать. Я просто не могу. Это… это слишком для меня.

– Ольга Сергеевна, – привлекаю внимание управляющей, как только она входит в помещение.

– Что, Кузьмина?

– Ольга Сергеевна. – Я подхожу к ней и говорю вполголоса: – Верните меня в первый зал. Второй… мне не подходит.

О том, что случилось в ВИП-комнате, не упоминаю. Клиент всегда будет прав, будь на двери даже три зелёных флажка, а я с лёгкостью могу лишиться места. Чего мне делать категорически нельзя.

Управляющая не отрывается от экрана мобильного телефона.

– Сегодня ты точно работаешь там. Ещё вопросы? – Она поднимает на меня взгляд.

Я держусь за блестящий поднос, как за спасательный круг.

– Но у… меня мало опыта. – Я делаю шаг навстречу женщине и буквально шепчу: – Вот Ирина уже работала с ВИП-клиентами.

Ольга Сергеевна выразительно цыкает.

– Девочки, а кто сегодня в пятой? Кто так напугал нашу Кузьмину?

Я тут же слышу ехидное хихиканье.

В клубе строгая иерархия между обслуживающим персоналом первого и второго залов. И не нужно говорить, кто считает себя выше других…

– Кузьмина прошла боевое крещение Зверем, – пропевает Алиса.

Зверь… Какая точная характеристика. Мужчина действительно мало напоминал человека. Дикий, опасный зверь. Чего только стоит его тяжёлый взгляд. Глаза – тёмные омуты, не обещающие ничего хорошего.

– Скворцова, я уже предупреждала. Даже в подсобке мы называем клиентов по имени, – замечает ледяным тоном управляющая. – Так кто в пятой?

Алиса работает с ВИП-клиентами уже третий год. А это значит, что она знакома лично с самыми богатыми и влиятельными людьми города. В большинстве своём – мужчинами.

– Марк Борисович Зверев.

– Ясно. – Женщина хмыкает и кивком указывает на коридор. – Кузьмина, я понимаю, чего ты испугалась. – Она нетерпеливо подхватывает меня под локоть и тянет за собой. – Марк Борисович не любит закрывать двери, – смеётся. – Поверь, если бы он был недоволен обслуживанием, то я бы уже об этом знала.

– Но я…

– Послушай, – управляющая ведёт меня по коридору. – У нас строгие правила не только для персонала, но и для клиентов. Хорошую официантку найти намного сложнее, чем хорошую проститутку. Если ты сама не захочешь встретиться с кем-то из постоянных, я настаивать не буду. Поэтому девочки из второго работают годами. Двойная оплата плюс чаевые.

– Я это знаю…

Мои боязливые попытки отказать Ольга Сергеевна пресекает двумя вопросами:

– Как брат? Ему ещё требуются операции? Запомни, Кузьмина, иногда гордости и воспитанию нужно наступить на горло. Ты меня поняла?

– Поняла, – отвечаю я, сбавляя шаг.

– Вот и отлично, – бросает через плечо управляющая и возвращается к переписке. – В выходные второй точно за тобой, а в будние девочки справятся и вдвоём.

Упоминание о брате сделало своё дело. Совсем скоро Егорке потребуется новая операция. А после – длительный период восстановления. Чем больше я сейчас смогу отложить наличных, тем больше сумею провести с ним времени, поддержать и помочь.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Иногда нужно наступить себе на гордость… Кроме меня больше никто не поможет брату. И только от меня зависит его будущее. Станет его жизнь полноценной или же так и останется в четырёх стенах квартиры.

– Ну что застыла, Кузьмина? – Я ощущаю лёгкий толчок в плечо. – Работай. – Плавно раскачивая бёдрами, Алиса идёт в сторону фойе. На её подносе бутылка дорогого шампанского, три фужера и фрукты. – Или ты думаешь, нам денежки за просто так достаются? И улыбайся, Кузьмина, улыбайся.

Я игнорирую выпад. Но в одном Алиса права: нужно работать.

Больше я не влетала в комнаты, обязательно спрашивала разрешения, мило улыбалась клиентам, не глазела по сторонам и интересовалась, нужно ли им что-то ещё. Всё по правилам клуба.

* * *

Смена закончилась в шесть, и уже в семь тридцать я дома.

– Еся, это ты?!

– Конечно я. – Устало опускаюсь на пуф у входной двери и со вздохом облегчения снимаю чёрные туфли-лодочки. – А кого ты ожидал? Свою подружку?

Знаю, что сейчас Егорка раскраснеется и станет мило оправдываться.

– Еся! – кричит он из своей комнаты. Определяю по звукам: поднимается со стула, берёт костыли и идёт ко мне. – Мне не нравятся девчонки, – заявляет он серьёзно. – Рано мне ещё о них думать.

Брат выходит в коридор. Я улыбаюсь.

– Ну ладно, – протягиваю я и трясу купюрами в воздухе. – Смотри.

– Ого! – восклицает Егорка. – Откуда столько? Ты кого-то ограбила?

– Заработала! – Я протягиваю деньги брату и, пока он удивлённо смотрит, снимаю лёгкое пальто. – Отдай. – Забираю деньги и целую брата в щёку. – Не буду загадывать, но мы сможем позволить себе скромную поездку на море. Хочешь? – Я убираю деньги в сумочку.

– Спрашиваешь? Конечно.

– Тогда держи крестики. – Я сложила пальцы, подавая брату пример. – Позавтракаем?

– Ага. Я буду бутерброды.

Я ставлю чайник, мою руки и накрываю на стол. Егор помогает намазать хлеб маслом.

– Знаешь, я потом поем, – заявляет он внезапно. – Что-то живот разболелся.

– Я надеюсь, ты вечером ел, перед тем как пить таблетки? Сколько раз я просила…

– Ел, ел, – отзывается Егор. – Честное слово.

И тут я понимаю причину, по которой брат уходит из кухни. Пришёл Женя. За что Егор так его невзлюбил, я до сих пор не могу понять. И сколько бы ни объясняла, что одна не выкарабкалась бы после гибели родителей, Егор огрызался, тут же сбегал в свою комнату и выходил с уходом моего парня.

– Егор, я принесу чай тебе в комнату. Хорошо?

– Ага, – отзывается он. – Спасибо.

– Привет, пацан.

– Меня зовут Егор.

– Да что ж такое, – шепчу себе под нос, но не одёргиваю брата. Переходный возраст.

– Что с ним опять? – недовольно интересуется Женя. Он садится на место Егора, берёт бутерброд, кривится. – А ничего посущественнее нет?

– Я только пришла со смены.

– А что так поздно? – Женя нехотя поднимается со стула и заглядывает в холодильник. – Ресторан же работает до часа.

– Ты только не ругайся…

– Не понял, – хмуро смотрит он на меня. – Ты что, работала в том блядовнике?! – спрашивает он зло и довольно громко.

– Тише! – прошу я, заливаясь краской. – Там нормальные условия…

– Ну конечно! – Он громко хлопает дверкой холодильника. – Нормальное место, куда мужики приходят потрахаться. Ты серьёзно?!

– Жень, иногда нужно наступить на горло своей гордости, – цитирую Ольгу Сергеевну. Парень замолкает. – Там отлично платят. Нас никто не трогает. Поверь, в первом зале я получала больше пошлых комплиментов за смену, чем сегодня во втором. Я в душ и отдыхать. Ещё одна смена сегодня.

Говорю, а у самой руки подрагивают. Сейчас я отчасти понимаю Егора – и у меня пропал аппетит.

– Стой!

Женя перехватывает мою руку.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я, проливая горячий чай на пальцы. – Совсем с ума сошёл?

– Блин, не подумал. – Лишь на мгновение парень чувствует за собой вину. – Не задерживайся у пацана, мы ещё не договорили.

Я коротко киваю и вхожу в комнату брата.

– Твой завтрак, – ставлю тарелку с бутербродами и чашку с чаем на стол. – Чем занимаешься? – Быстро застилаю постель и присаживаюсь.

– Да ничем особенным, – отвечает брат. – Всё как обычно. Домашка, а только потом игры.

– Всё правильно. Так и нужно планировать свой день, – хвалю я мальчишку. – Когда я отдохну, пойдём гулять?

Наверное, я поступаю неправильно, что не отпускаю Егора гулять одного. Со дня аварии меня не отпускает страх, что с братом что-то случится, а меня не будет рядом.

– Договорились.

– Вот и отлично. Я отсыпаться, – треплю братишке волосы.

– Эй, ну хватит этих твоих нежностей. – Он поправляет наушники и поворачивается к монитору. – Всё, я учусь. Иди уже.

– Не засиживайся только, – прошу и выхожу из комнаты.

Раньше это была общая комната, где мы смотрели телевизор, но после аварии мне пришлось занять крохотную комнатку брата, а его переселить сюда. Здесь можно перемещаться без опасения что-то свалить или упасть самому.

За дверью меня ждёт Женя, и не успеваю я выйти, как он кладёт мне в руку телефон.

– На.

– Кто-то звонил? – спрашиваю я.

– Нет. Это ты сейчас позвонишь и предупредишь, что больше не выйдешь на работу.

– Я этого не сделаю.

– Ещё как сделаешь!

Женя не даёт мне пройти, загораживает собой узкий коридор.

– Не сделаю. Это мой единственный источник дохода. Я нигде больше не получу таких денег с неоконченным образованием. А мне нельзя терять заработок. Егора тут же заберут, – я говорю тихо, поглядывая на закрытую дверь, надеясь, что брат нас не услышат.

– Ему платят пособие.

– Его не хватает на нужные лекарства, и часть я откладываю на реабилитацию. А ещё нам надо есть и платить за квартиру. И у меня должно быть официальное место работы, только с этим условием мне позволили взять опеку над братом. Я в душ.

Я кладу телефон на тумбу и обхожу парня.

Стоит мне зайти в ванную, как слышу громкий хлопок входной двери.

Я вздрагиваю.

Обиделся и ушёл…

Меня бьёт нервная дрожь. Трясущимися руками настраиваю воду погорячее и шагаю под струи. Просто стою. Минуту. Две. Три. Не знаю, сколько я провела времени без движения, но адреналин перестаёт бушевать в моей крови, и наваливается усталость. Несколько движений мылом по телу. Насухо вытираюсь полотенцем, заматываю волосы, накидываю на тело халат, иду в свою комнату и падаю на кровать. Я точно пожалею о том, что легла с мокрой головой. Но как же мне лень её сушить.

Не успев заснуть, я слышу скрип двери, шаги и голос Жени:

– Есь. Ну не притворяйся, что ты спишь.

– Я не сплю, – отвечаю, не открывая глаз.

– Смотри, что я тебе принёс.

Я поворачиваю голову и приподнимаю отяжелевшие веки. Женя держит в руках упаковку моего любимого печенья. Слоёные сердечки, посыпанные сахаром. Значит, сходил в магазин, расположенный на первом этаже нашего дома.

– Сердечки, видишь. Это я типа люблю тебя.

Я невольно улыбаюсь формулировке сказанных слов.

– Спасибо, – благодарю и поднимаюсь с постели. Спать в халате и с полотенцем на голове неудобно.

– Тебе сделать чай, малыш?

– Нет, – отвечаю я.

Слышу за спиной шаги сразу же, как скидываю халат и беру с полочки футболку.

– Не одевайся, пожалуйста, – просит Женя. – Давай не будем ругаться.

Мужские руки ложатся мне на грудь, мнут полушария и болезненно сжимают соски.

– Больно, Жень, – стараюсь я отстраниться.

– Тсс, – шепчет мне на ухо Женя. – Ты такая красивая. – Его ладони спускаются ниже, гладят живот, бёдра.

– Я очень устала, – веду плечом.

– Знаешь, что все мужики в автосервисе завидуют мне? – спрашивает и прижимается ко мне всем телом. – Ты охренительная просто. Не удивлюсь, если они дрочат на тебя, когда ты ко мне заглядываешь.

– Не говори так, – прошу и пытаюсь вывернуться из объятий. – Это мерзко.

Женя чуть толкает меня.

– Упрись руками, малыш. Упрись в шкаф. – Он не даёт мне уйти. Гладит меня по пояснице, спускается по внутренней стороне бедра. – Давай, расставь ноги, – касается меня между ног и разочарованно произносит: – Хоть раз мы сделаем это без смазки?..

– Жень, ну хватит! – дёргаюсь я. – Егор за стеной.

Парень не слышит меня, одной рукой стаскивает с бёдер спортивные штаны, а второй гладит, теребит плоть, трёт. Я терплю. Я свыклась с тем, что не могу испытывать удовольствие от секса. Никогда не могла.

– Он всегда за стеной. И пацан уже взрослый, понимает, что мы здесь не в куклы с тобой играем.

Я облегчённо выдыхаю, когда Женя убирает руку, но лишь на несколько секунд. Он достаёт из тумбы презерватив, вскрывает упаковку, раскатывает его на члене.

– Чёрт, смазка почти кончилась. – Выдавливает прозрачные капли себе на пальцы и растирает их по моим складочкам. – Ну! – машет головой, чтобы я повернулась спиной.

Я выполняю просьбу.

– М-м-м, – тихо выдыхаю, когда ощущаю давление между ног.

– Тебе будет хорошо, малыш.

Я прикусываю губу и считаю толчки.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

– Да, детка, – хрипит парень в ухо, бьётся всем телом об меня.

Восемь.

Девять.

– Чёрт. Как же хорошо… – Он тяжело дышит, несколько секунд упирается лбом мне в затылок, отстраняется. – Ты спать будешь? – спрашивает.

– Буду, – отвечаю я и наконец надеваю футболку, что всё это время сжимала в руке.

Шелест одежды за спиной.

– Ок. А мне разбор подогнали. Я пошёл. – Женя целует шею. – Пока.

– Пока, – повторяю не поворачиваясь.

Дверь закрывается, и я быстрым движением стираю слюну, оставшуюся на шее после поцелуя.

Глава 2

Есения

– Поздравляю, Кузьмина, с окончанием первой рабочей недели, – Алиса подняла бокал с вином. – Теперь ты в нашей команде. – Девушка приветливо улыбалась.

– Спасибо, – ответила я, отпивая глоток.

Мы договорились отметить моё посвящение в среду, в мой первый рабочий день после отсыпных. В среду нет нагрузки ни в первом, ни во втором залах. Вино Алиса принесла из ВИП-комнаты. Подобное практиковалось. Что зря пропадать алкоголю или фруктам, если к ним даже не притронулись? Повар приготовил пасту, подал мясную и овощную нарезки.

– Хорошо вам посидеть, девочки, – пожелал он.

Теперь я понимаю, почему те, кто работал с випами, считали себя выше других. К ним действительно было особое отношение. Даже Ольга Сергеевна перестала воспринимать меня как пустое место.

– А может, вы с нами? – предложила я.

– У меня ещё дел по горло, – ответил мужчина с улыбкой.

Мы расположились за столиком у выдачи.

– Спасибо, Илья Дмитриевич, очень вкусно, – выкрикнула я.

– На здоровье.

– Отличное вино, – заметила Алиса, потягивая тёмную жидкость. – Его я ещё не пробовала. Очень достойно, – крутила бокал в руках.

– Да, вкусно, – согласилась я. – Я ничего дорогого в принципе не пробовала, – призналась честно.

– Ничего. Я тоже три года назад таращила глаза на сыры с плесенью. А уж попробовать мясо с кровью меня было не заставить. Про морских гадов я вообще молчу. А теперь попробуй отбери у меня мидии. Особенно если они в сливочном соусе. М-м-м, – девушка мечтательно закатила глаза.

– Ничего из этого не пробовала, – ответила я.

– Успеешь, поверь. Многие богатые дядьки любят сорить деньгами. Пытаются произвести впечатление. Но только те, что из грязи в князи. Понторезы. Вот ими можешь спокойно пользоваться, только не забывай восхищаться.

Я слушала, кивала, но знала, что ничем подобным точно заниматься не буду. Этого мне не позволит совесть. Улыбаться и льстить за кусок сыра… тем более с плесенью. Нет.

– В идеале, конечно, лучше найти себе постоянного мужика. Как это сделала наша Ольга Сергеевна, – эту фраза Алиса произнесла, предварительно осмотревшись, шёпотом, – и жить припеваючи за его широкой спиной. И плевать, что за его спиной живут ещё жена и дети. Если у мужика хватает средств и терпения на двух баб, грех им не воспользоваться.

Девочки за столом согласно закивали.

А Ольга Сергеевна словно почувствовала, что говорят о ней – ворвалась в кухню. Как обычно, торопливо шагала, не выпуская телефон из рук и что-то набирая на экране.

– Кузьмина, там сели за твой стол. Быстро в зал! – скомандовала она.

– Да, конечно, – подскочила я, оправляя фартук. – У меня лицо чистое? – спросила, промакивая губы.

– Вот тут след от вина, – Алиса указала мне на уголок губ.

– Вот блин. – Я посмотрела в никелированную поверхность столешницы и с силой потёрла. – Всё?

– Ага.

Натянула дежурную улыбку на лицо и толкнула створку.

На ходу подхватила меню со стойки.

– Добрый вечер, – произнесла доброжелательно. – Ваше меню… – На мгновение я онемела. Откашлялась. – Простите, – но мой голос всё равно звучал сипло. – Могу вам предложить сезонные блюда, – протянула вторую карту.

– Не нужно, – ответил Зверь. – Я точно знаю, чего хочу, – произнёс он так, словно разговор сейчас шёл не о еде.

Мужчина расслабленно откинулся на спинку дивана, провёл взглядом вдоль моего тела, дёрнул уголком губ.

– Сядь, – кивком указал на стул напротив.

– Простите? – переспросила я.

Сейчас, при ярком свете, я чувствовала себя рядом с мужчиной ещё более уязвимой. И даже тот факт, что Зверь был одет, не помогал. Мои руки подрагивали. Дышать удавалось лишь поверхностно, словно грудную клетку стянули.

– Сядь, – повторил он, вытягивая одну ногу.

Я невольно проследила взглядом за движением и отметила дорогую обувь на мужчине.

– Извините, но я не могу.

– Уже можешь. – Он привстал, отодвинул стул.

– Меня накажут, – произнесла я, вдыхая тяжёлый аромат туалетной воды. Он шёл мужчине. Как и тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая на две пуговицы под горлом. Галстук лежал на диване рядом с его владельцем. Рукава были закатаны почти до локтя и открывали красивые мужские руки. Сильные, с широкими запястьями, крупными ладонями и длинными пальцами.

Зверь ухмыльнулся.

– Подойди ближе, – поманил меня.

Я сделала шаг.

– Ещё ближе.

Второй.

Я почти упиралась бедром в край стола.

– Вы готовы заказать? – спросила я, доставая из кармана блокнот и ручку.

Мужчина изучал меня. Чуть склонив голову, почти осязаемо провёл взглядом по ногам.

– Когда ты работаешь в випах?

– По выходным, – ответила я.

В темноте глаза Зверя мне показались практически чёрными и очень злыми. Сейчас я могла убедиться, что они золотисто-карие, красивые и… абсолютно равнодушные. Сомневаюсь, что они вообще могут улыбаться и смотреть с любовью на кого-то.

– Отлично, – произнёс Зверь. – Я буду в субботу. Скажи Ольге, что тебя не будет всю смену.

– Как не будет? – спросила я совершенно растерянно.

Он оторвался от меню и посмотрел на меня раздражённо.

– Потому что ты будешь со мной, Есения.

По телу пробежала мелкая дрожь. Он помнит моё имя, и главное, случилось то, чего я боялась больше всего. Меня приняли за ту, кем я не являюсь!

– Нет! – ответила я довольно громко. – Не буду!

Зверь посмотрел исподлобья, оскалился и прорычал:

– Будешь.

Я подалась вперёд и прошептала, глядя в глаза мужчине:

– Я не шлюха! Ищите себе другую куклу.

– Склонись, – попросил он.

Вдохнув отравляющий аромат мужского парфюма, я чуть наклонилась.

Одним рывком Зверь перехватил мою ладонь и потянул на себя, заставляя наклониться ниже и ниже.

– Я уже нашёл её. Ту куклу, что будет слушать меня.

Низкий голос вибрировал у самого уха.

– Разожми пальцы, – приказал Зверь. – Разожми. – Ощутимо сдавил запястье, и я повиновалась. Накрыл моей ладонью свой член. – Чувствуешь? – сделал так, чтобы я провела вдоль ствола, ощутила пульсацию горячей головки сквозь ткань брюк. – Я точно знаю, чего хочу.

– Пустите! – Я попыталась вырвать руку.

– Тише. Так ты можешь сделать мне больно, а я не люблю этого. А вот так мне очень приятно, – он продолжил водить моей ладонью по члену. – У тебя отлично получается.

Я закрыла глаза от стыда, чтобы не видеть ничего и никого вокруг, повиновалась мужчине. Такие, как он, берут своё, не спрашивая. Зверь! Пугающий своим напором и жестокостью.

– Отпустите меня, – попросила я, не узнавая собственный голос. Жалкий. Умоляющий.

«Он же унижает! Показывает место, что отвёл для тебя… Почему ты ведёшь себя, словно тебе это нравится?!» – спрашивала себя саму.

– А хочу я тебя, Есения. И ты меня хочешь, – произнёс вкрадчиво Зверь.

– Нет, – покрутила головой.

Нет! Не хочу. Я готова расплакаться от унижения.

Ведь я никогда не испытывала ничего подобного с Женей. Сейчас же даже соприкосновение моего белья, ставшего совершенно мокрым, с телом отдаётся импульсами сжигающего возбуждения.

– Хочешь. Я знаю. – Твёрдые губы касаются моего уха. – Если ты считаешь ниже своего достоинства спать со мной за деньги, так я не тот мужчина, что отказывается дарить подарки. И заметь, Есения, я больше не удерживаю твою руку.

Я вздрагиваю от хриплого смеха. Отшатываюсь, жадно хватая ртом спасительный воздух.

– Вы!.. – выдыхаю я, не справляясь с накатившей волной эмоций.

– Я буду стейк, овощи и воду, – произносит мужчина спокойно. Берёт телефон со стола, снимает с блокировки, выбирает номер из справочника. – Мясо средней прожарки. И я тороплюсь, – добавляет совсем холодно.

От столика Зверя я возвращаюсь словно на деревянных ногах. Забиваю заказ, беру столовые приборы… Медлю. Мне нужно накрыть стол. «Нужно!» – уговариваю себя. Но единственное желание – это выплеснуть в лицо мужчине тот стакан воды, что я поставила на поднос.

Я этого, конечно же, не сделаю.

Не поднимаю взгляд, смотрю куда-то себе под ноги, в сторону, но только не на мужчину. А он больше не замечает меня. Занят перепиской в телефоне.

Чтобы постелить салфетку и оставить приборы, мне приходится подойти к Зверю ближе, чем я бы хотела. Мужчина не желает мне помогать. Поставив локти на стол, сосредоточился на экране смартфона. Я вновь тону в тяжёлом аромате туалетной воды. Он будто создан специально для этого мужчины. Не представляю его на ком-то другом.

– Простите, – произношу я, – вы не могли бы…

Зверь поднимает голову, смотрит на меня продолжительно, словно не понимает просьбы.

– Я боюсь вас задеть, – произношу я.

Он откидывается на спинку дивана.

О боже!

Мужчина всё ещё возбуждён!

И не скрывает этого!

Стандартные слова благодарности застревают поперёк горла. Мне удаётся что-то булькнуть и оставить столовые приборы.

– И ещё чёрный кофе, – произносит Зверь.

Кивком я даю знать, что услышала просьбу.

– Минуту, пожалуйста. – Мне всё же удаётся справиться с волнением. – Чёрный, – произношу, повисая на барной стойке.

Пока я жду, в зеркальном отражении бара отмечаю мужскую фигуру.

В ту ночь я была так напугана и мало что запомнила. Яркими остались эмоции, запахи, звуки. А вот внешность Зверя я могла лишь додумывать. Тогда он показался мне высоким. Но сейчас я вижу, что он намного выше, чем в воспоминании. Жилистый. Уверена, очень сильный. Его движения неторопливы, в них нет суеты. Каждый его шаг наполнен уверенностью.

– Серёж, а можно побыстрей? – прошу бармена, замечая, как мужчина выходит из зала.

– Ко мне какие могут быть претензии? Это вон, – кивает парень на кофемашину.

– Но всё же, – складываю ладони в умоляющем жесте.

Я вполне могу успеть принести кофе, пока Зверь с кем-то беседует по телефону.

– Держи.

Чашка звякает на подносе.

– Спасибо.

Я успеваю оставить напиток и скрыться за дверями кухни.

Девочки за столом продолжают отмечать мою первую рабочую неделю в новом зале.

– Кузьмина, проблемный клиент? – интересуется Алиса.

– Нет, – заверяю я и отпиваю глоток вина. Я бы с удовольствием осушила целый бокал, но нельзя.

– Как скажешь, – пожимает плечами девушка. – Тебя ждать?

– Нет. Ешьте, – отвечаю я. – Аппетит пропал.

Алиса выразительно хмыкает. У меня складывается впечатление, что она что-то знает. Не удивлюсь, если девочки выяснили, что за клиент сел за мой стол.

Я иду забирать готовое блюдо. За моей спиной раздаётся тихий сдавленный смешок и ещё один.

Подхожу к раздатке, и болтовня смолкает. Девушки смотрят на меня, ждут чего-то?.. А когда я выхожу в зал, слышу заливистый смех.

Ясно. Они видели Зверя.

К моей радости, мужчина не уделяет мне внимания больше, чем это нужно при общении с официантом. Я выставляю тарелки, и он тут же просит счёт.

Отлично! Он понял, что я не стану шлюхой только по его желанию. И плевать я хотела на его деньги!

Но не проходит и десяти минут, как Зверь покидает ресторан, оставив очень щедрые чаевые. Никогда ещё чаевые не превышали стоимости самого заказа.

Кажется, я поторопилась с выводами. Мужчина решил произвести на меня эффект.

«Я не приму эти деньги», – решаю для себя. Догонять клиента и пытаться вернуть ему купюры глупо.

– Это тебе, – протягиваю чаевые Сергею. – За вкусный кофе. Просили передать.

Оставляю деньги на барной стойке и ухожу.

«Ну и дура!» – кричит мой внутренний голос.

Возможно, и дура. Но я не возьму ни копейки от этого мужчины – клянусь себе.

– Кузьмина, – слышу недовольный голос Ольги Сергеевны на кухне. – Домой, – приказывает она, забирая из моих рук поднос с грязной посудой.

Меня тут же охватывает дикая паника. Неужели Зверь пожаловался?! Поставил вопрос ребром? Или он, или я?.. Что бы ни обещала управляющая – выбор очевиден. Состоятельный постоянный клиент и Кузьмина Есения – никто.

– Что-то случилось? – уточняю я, вцепившись в фартук.

– Случилось. Филимонова слегла с ангиной. В ночную нужно выйти во второй. Так что бегом домой, подремли несколько часов, приведи себя в порядок и сюда. Такси оплачу.

– Хорошо! – радостно улыбаюсь я.

– Ну, Кузьмина, ты меня удивляешь. То я не пойду во второй, то бежит со всех ног. Иди уже. В восемь должна быть тут!

«Меня не увольняют!» – мысленно ликую и продолжаю улыбаться.

– А такси я могу и сейчас взять? – уточняю я.

– Не наглей. Но сегодня возьми, раз уж я тебя сама выдёргиваю со смены.

Дважды повторять мне не нужно. Я скидываю фартук, переобуваюсь, хватаю сумочку и выбегаю через служебный ход.

Жёлтый автомобиль уже ждёт меня у шлагбаума стоянки.

– Добрый день, – здороваюсь с водителем и забираюсь на заднее сиденье.

– Добрый, – отзывается тот. – Придётся подождать несколько минут. Очередной козёл закрыл выезд.

– Да я не спешу.

Я слежу за взглядом водителя. У таблички, разрешающей курить, пара. Алису я узнаю сразу, как и того, кто рядом с ней. Зверь. Он крутит в руках тлеющую сигарету, изредка что-то говорит, а Скворцова тараторит без умолку, не забывая при этом широко улыбаться. Мужчина стряхивает пепел, делает короткую затяжку и бросает окурок в урну. Коротко кивает девушке, идёт к автомобилю.

Водитель такси теряет терпение и жмёт на клаксон.

– Давай быстрей, – выкрикивает в окно.

Зверь не удостаивает его и взглядом. Спокойно садится в машину и спустя секунд тридцать трогается с места.

– Мудила, – ругается таксист.

Больше водитель ничего не говорит до самого дома. А возможно, я просто не слышала, погрузившись в свои мысли. А они всё кружатся вокруг встречи со Зверевым Марком Борисовичем. Его имя я запомнила с первого раза. Звучное, говорящее за своего обладателя.

И с какой же лёгкостью он изменил свой выбор. Раз – и всё. Правильно, зачем ему трудности? Они ни к чему. Не согласилась одна, всегда найдётся другая.

Глава 3

Есения

– Егор, – кричу я, едва прозвенел будильник, – Натка нас ждёт через пятнадцать минут у подъезда. Ты готов?

Уверена, что готов. Сколько бы Егорка ни говорил, что ему не нравятся девчонки, я точно знаю, парень заглядывается на нашу соседку. Натку я могу назвать подругой. Только она и осталась, остальным оказались не нужны чужие проблемы. А я год пыталась выкарабкаться из отчаяния. Авария, смерть родителей, скорбь, множественные операции брата – это не весело и не интересно.

– Уже иду.

– Поторопись, – ворчу я, натягивая спортивные штаны. – Через полтора часа мне нужно быть на работе. – Я выбегаю в коридор. – Давай помогу, – не стала наблюдать за попытками брата обуться. – Жди меня у лифта.

Я ныряю в кроссовки, хватаю ключи и выхожу.

Нам редко удаётся погулять и подышать свежим воздухом. Я могла бы потратить лишний час на сон, но знаю, как Егорке нравится болтать с Наташей. И мне не мешало просто пройтись по парку, слопать мороженое и ни за что не переживать хотя бы несколько минут.

Натка не подводит, знает, что у меня каждая секунда на счету. Ждёт у ступеней.

– Тихо, – вскидывает она руку, – дайте Беляшу сделать свои поганые дела. Не сбивайте.

– И не думали, – фыркаю я, не сдерживая улыбки. – Тебе помочь? – интересуюсь у брата.

– Я сам.

Ну конечно сам, разве он может показать свою слабость перед Натой?

– Только осторожнее, – произношу я.

Пока Егор преодолевает ступени, Беляш справляется с поставленной задачей и приветливо машет белоснежным хвостом.

– Привет, мохнатый, – я присаживаюсь и глажу собаку. – Когда-нибудь и мы заведём себе щенка.

– О, это он с виду такой милый. Не собака, а чёрт! Опять распотрошил подушку. Я тебе… – Ната грозит Беляшу пальцем. – Зверь! – рявкает игриво. Передаёт поводок в мои руки и обращается к Егорке: – Привет, Гор. Как дела? Ты опять вырос.

Я хочу сосредоточиться на болтовне подруги, но одно слово, сказанное ею, лишает меня равновесия. Я возвращаюсь в сегодняшнее утро. Меня вновь окутывает тяжёлый запах парфюма. Низ живота приятно колет, по телу пробегает дрожь, дыхание сбивается. Как в момент, когда мужчина накрыл моей рукой свой член. Это же унизительно и отвратительно! Но почему я ощущаю возбуждение?! Настоящее. Я даже не предполагала, что могу чувствовать с мужчиной подобное. И Зверь прав… Мне нравилось всё, что он делал с той девушкой. Как он двигался, как не позволял ей перехватить инициативу. Обладал. Это было красиво и возбуждающе.

– Может, купим мороженое? – громко спрашивает Ната, вклиниваясь в мои мысли.

– А?.. Да, конечно.

Беляш задерживается у очередного куста. Натка с Егором садятся на лавочку и о чём-то болтают.

– Есь, – через некоторое время подруга вновь врывается в мои мысли, – ты, вообще, где витаешь? Сегодня сама не своя.

– Да что-то, – я неопределённо кручу рукой около головы.

Ната бросает взгляд на Егорку и тихо интересуется:

– Всё хорошо? Не хочешь ничего рассказать?

– Нет. Не хочу, – улыбаюсь я подруге. – И мне пора на работу. Управляющая неожиданно поставила меня в ночную.

– Может, мы ещё погуляем с Егором и Беляшом?..

– Нет, Нат. Я так издёргаюсь. Знаю, что моя опека не доведёт до добра, но пока не могу отпустить от себя брата. Он же самый близкий мне человек.

– Ну смотри, – понимающе улыбается подруга.

Она забирает поводок из моих рук, посылает воздушный поцелуй Егорке.

– Рада была вас видеть, – кричит нам вдогонку.

– И мы тебя, – отвечает брат и густо краснеет.

Ох, надо поговорить с Натой, пусть поумерит пыл.

Мы возвращаемся домой, я переодеваюсь, прощаюсь с братом, не забыв в тысячный раз повторить, чтобы он был осторожен и звонил, если вдруг что случится.

По дороге к клубу я успеваю сделать лёгкий макияж, собрать волосы в хвост. Мне остаётся только надеть крохотный белоснежный фартук и сменить сандалии на чёрные лодочки.

– Молодец, Кузьмина, – хвалит меня Ольга Сергеевна, – по тебе часы можно сверять.

Я вежливо улыбаюсь в ответ и приступаю к работе. Думала, что клиентов среди недели будет значительно меньше, чем в выходные, но я ошиблась.

– Выходные нужно посвятить семье, – доходчиво объясняет Алиса, не забывая подмигнуть. – А среди недели вполне можно и задержаться на работе.

Мимо меня пробегают горничные с корзинами грязного белья, получают указания и бегут куда-то вновь.

М-да. Какой-то параллельный мир. В котором мужчины врут своим жёнам и возвращаются домой после нескольких часов, проведённых с другой женщиной.

Плевать. Это не мой мир!

Я предупредительно стучу в очередную випку. Вхожу, немного выждав.

В фойе и коридорах полумрак, но мне всё равно приходится щуриться, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте.

– Добрый вечер, ваш заказ, – произношу я вежливо.

Меня ослепляет на секунду. На плазме вместо привычных эротических клипов включён боевик. И именно в тот момент, когда я зашла за плотную портьеру, на экране произошёл взрыв.

– Оставь на столе у дивана, – слышу я голос Зверя. Его я смогу узнать из тысячи других мужских голосов. Низкий. Пугающий.

Мужчина в комнате один. Он лежит на застеленной кровати, подбив под спину подушки и закинув ноги прямо в обуви.

Ну как же так? Почему он здесь?.. Девочки говорили, что Зверь посещает второй зал исключительно в выходные дни.

Я молча выставляю с подноса тарелки дрожащими руками. Моё сердце готово проломить грудную клетку от волнения. Дышать стало практически невозможно.

– Почему ты не сказала Ольге, что в субботу будешь со мной?

Боже мой! Он уже разговаривал с управляющей!

Я набираюсь смелости и отвечаю:

– Этого не будет.

– Почему? – Мужчина берёт в руки пульт и уменьшает громкость. Выстрелы и взрывы стихают, и я слышу грохот собственного сердца. – Я могу предложить в два раза больше обычной таксы.

Я игнорирую сказанное.

– Вам что-нибудь ещё нужно? – интересуюсь вежливо, сжав в руках поднос.

– В три?

– Хорошего вечера, – произношу я и иду к выходу.

Мужчина настигает меня через секунду. Грубо хватает за предплечье, разворачивает и прижимает к себе.

– Отдай. – Он вырывает из рук поднос и кидает его под ноги.

– Пустите, – шепчу я.

Дёргаюсь. Но разве можно вырваться из лап хищника? Остаётся только молить.

– Отпустите, пожалуйста, – произношу я жалобно.

Я утопаю в тяжёлом запахе мужского парфюма. Это настоящий яд, что окутывает меня своим парами и лишает воли.

– В четыре раза? Этого достаточно?

Мужчина держит меня так крепко, что я чувствую движения его мышц на груди и бёдрах. А ещё я чувствую, как его член наливается кровью. Становится твёрдым. Пульсирует, упираясь мне в живот.

– Нет, – выдыхаю я, не поднимая взгляда.

Я боюсь смотреть хищнику в глаза. Боюсь, что он прочитает меня, словно раскрытую книгу.

– Тебе не кажется, что ты переоцениваешь себя? – Сильные пальцы ложатся на затылок, стягивают волосы и заставляют меня поднять голову. – Я не люблю переплачивать за то, что не стоит этих денег, – произносит с угрозой.

Зверь пожирает меня взглядом.

– Так не платите, – отвечаю я тихо.

– Сколько?!

Он заставляет меня подняться на носочки и тянуться за его рукой.

– Я ни за какие деньги не стану твоей подстилкой, – шепчу я, морщась от боли. – Плевать я на них хотела! У меня есть гордость, и я не хочу тебя! – произношу срывающимся голосом. – Пусти, больно.

Хватка ослабевает.

Зверь не удерживает меня, но и не позволяет уйти. Массирует пальцами затылок и шею.

– Не хочешь? – спрашивает он.

– Нет!

– Ну давай проверим.

– Нет! – вскрикиваю я. – Правилами клуба это запрещено!

Мужчина ухмыляется.

– Что именно?

– Там всё прописано, я читала. Клиент не имеет права применять силу или иные меры воздействия, чтобы склонить сотрудника к интиму, – выдаю я заученную строчку. – Всё может происходить только по обоюдному согласию.

– А разве какой-то из пунктов нарушен?

Зверь в последний раз стягивает волосы. Боль едва различима и приятна. И опускает руку. Больше не касается меня.

– Я не применяю силу. – Он делает первый шаг, заставляя меня отступать. – Не угрожаю. – Второй шаг. – Не напоминаю о том, что тебе, Кузьмина Есения, деньги нужны больше чем воздух.

Только коснувшись спиной прохладной зеркальной стены, я понимаю, что Зверь играл со мной. Загнал свою жертву в угол.

Я в ловушке!

Мужчина делает последний шаг и оказывается непозволительно близко. Наши тела практически соприкасаются.

– И уверен, что ты прямо сейчас течёшь. Твоё бельё уже насквозь мокрое.

И он прав! Сама не понимаю себя. Но одной лишь близости Зверя мне хватает, чтобы низ живота наливался тяжестью. Я чувствую приятные покалывания и собирающуюся влагу.

– Нет! – повторяю я в очередной раз. И голосом выдаю свою ложь.

Мужчина смеётся надо мной. Чуть подаётся вперёд, склоняется.

– Запомни, Есения, больше всего я не люблю ложь. В особенности лживых баб, что строят из себя недотрог, а покажи им деньги, с радостью раздвигают ноги. Я за честные отношения. Ты хочешь получить сумму покрупнее, а я хочу получить тебя. Скорее всего, ты этих денег и не стоишь.

Он говорит, глядя мне в глаза. Наши лица разделяют ничтожные сантиметры.

– Я не понимаю, зачем ты это рассказываешь, – отвечаю я подрагивающим голосом.

– Даю тебе шанс, – произносит Зверь грубо. – Но ты им не собираешься пользоваться, как я посмотрю.

– Я уже всё сказала, – отвечаю я.

Мужчина нависает надо мной. Он подавляет. Не только ростом, но и своей энергетикой. Тяжёлой. Злой.

Я ищу опору, и мои руки скользят по глади зеркала, оставляя следы на кристально чистой поверхности.

– Я тебе дал шанс, – произносит Зверь.

Я на долю секунды поверила, что он отпустит меня. Что достаточно унизил, не получив желаемого. Но эта вера – ошибка.

Два резких движения, и Зверь собирает форменную юбку почти до талии, обнажая меня. Его рука по-хозяйски накрывает лобок и грубо ведёт вниз.

– Ну? Что я говорил, – зло смеётся он надо мной.

– Пусти! – рычу я, пытаясь оттолкнуть мужчину.

– Тише. – Он перехватывает мои руки и заводит их за спину. – Повернись. – Дёргает, и я вижу нас в отражении.

Мужчина отступает, утягивая за собой – так ему проще рассмотреть меня. Удерживает, ведёт взглядом по ногам. Поднимается от ступней, закованных в лодочки на невысоком каблуке, к коленям и выше, к бёдрам.

Зверь ухмыляется, замечая пятно влаги на моём белье.

– Течёшь, Есения, – произносит с удовольствием.

Я дёргаюсь, всхлипываю. От стыда в уголках моих глаз собираются слёзы.

Почему я не могу чувствовать подобного влечения к Жене, почему именно к Зверю?! Почему?!

– Я не сделаю тебе плохо.

Мужская ладонь ложится на низ живота. Я готова разрыдаться от беспомощности. Спускается. Застывает на грани, ещё чуть-чуть – и он коснётся меня там!

– Пожалуйста, – умоляю я.

– Да без проблем, – усмехается мужчина, и его твёрдые пальцы накрывают промежность. Ведут вниз, тут же поднимаются, чуть надавливая. – Расставь ноги, – произносит как приказ.

– Нет.

– Расставь!

Я зажмуриваю глаза и делаю то, о чём Зверь меня просит.

– Умница, – слышу хриплый шёпот у самого уха. – А теперь открой глаза.

Всё моё нутро сопротивляется сказанному, но я повинуюсь.

– Смотри, Есения.

Мужская ладонь скользит по влажной ткани трусиков. Двигается медленно, чуть надавливает на вход и возвращается, задевая клитор, отчего с моих губ впервые в моей жизни срывается стон.

Не притворный. Нет! Настоящий.

Женя показывал мне порно и говорил прямым текстом: «Я хочу, чтобы ты делала так же». И я повторяла за актрисой.

А сейчас я не притворяюсь, нет! Я не могу сдержать себя…

– Ты всегда так не хочешь? – Мужчина насмехается надо мной, не забывая играть с плотью.

– Пожалуйста, – шепчу я дрожащим голосом. – Это неправильно. Нехорошо. – Я чувствую, как одинокая слезинка катится по моей щеке.

– А если так?

Пальцы мужчины подцепляют резинку на белье, катятся по обнажённой коже и безошибочно находят чувствительную точку. Растирает влагу подушечкой пальца, ласкает круговыми движениями.

– Не надо, – выдыхаю я и хватаю ртом воздух. Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Я больше не сопротивляюсь и не пытаюсь сбежать. Я хочу, чтобы Зверь продолжал. Пусть это мерзко! Пусть неправильно! Но если он сейчас ничего не сделает, я просто умру. Не выдержу напряжения.

Мужчина больше не удерживает мои руки – он обнимает меня, не давая упасть. А я прижимаюсь к твёрдой груди и умираю.

– Смотри! – вновь приказывает он. – Смотри, Есения!

Его голос превращается в животное рычание.

– А-а-ах, – выдыхаю я, когда Зверь вводит в меня пальцы. Медленно. Вначале один, за ним второй и делает первый толчок.

По моим бёдрам пробегает мелкая дрожь.

– Неужели твой мужчина не любит тебя? Совсем? – Он толкает их второй раз, и, к своему стыду, я подаюсь бёдрами, хочу ощутить твёрдость умелых пальцев глубже. – Не любит, Есения, – говорит Зверь, глядя мне в глаза. – Ты бы так не текла, если бы была удовлетворена.

Он гладит меня там… внутри, заставляя прогибаться и насаживаться плотнее.

– Замолчи, – прошу я и опускаю взгляд на смуглую ладонь, ласкающую меня.

– Так мы договорились? – спрашивает зверь. – Договорились?! В субботу ты моя.

– Нет, – выговариваю я дрожащим голосом и тут же ощущаю пустоту.

Зверь выходит из меня, отстраняется, ищет что-то взглядом, подходит к столу и вытирает салфеткой влагу со своих пальцев.

– Ты ещё здесь? – спрашивает он, комкая бумагу и бросая её на стол.

– Но… – отвечаю я растерянно.

В моей груди жжёт, соски болезненно покалывают, а внизу живота напряжение, которое не уходит. И я не знаю, что с ним делать. Сколько раз я пыталась ласкать себя, но ни разу не смогла сделать то, что сейчас сделал Зверь.

– Я проверил, что хотел. Мне больше ничего не нужно.

Мужчина стоит ко мне спиной, берёт со стола стакан и пьёт из него.

– Хо… хорошего вечера, – произношу я, быстро одёргиваю юбку и смахиваю слёзы с лица.

Я не смотрю на Зверя, ухожу, запинаюсь о поднос. Он грохочет по каменному полу.

– Аккуратнее, – советует мужчина.

А я глотаю злые слёзы, поднимаю поднос и спешу покинуть випку. Иду к выходу. Поворачиваю ручку, толкаю деревянную створку, но мужчина не позволяет выйти. Он настигает в одно мгновение. Захлопывает дверь, задирает на мне юбку, приспускает трусики, грубым движением заставляет поставить ноги шире, вынуждает откинуться ему на грудь и проникает в меня пальцами.

– Хочу дать тебе попробовать то, от чего ты отказываешься, – рычит на ухо и начинает двигать рукой.

Резко, грубо, с влажными хлопками. Он имеет меня. Клеймит. Делает так, чтобы я не смогла его забыть. Но он не знает, что этого и не случится. Сейчас он для меня первый.

А я подстраиваюсь под темп, вторю движениям мужской руки, судорожно хватаю приоткрытым ртом воздух, слышу только удары собственного сердца и больше ничего.

Шершавая ладонь накрывает мой рот.

– Тише, – зло говорит Зверь и продолжает трахать меня пальцами.

– Ещё, – молю, когда понимаю, что я больше не выдержу. Я хочу избавиться от скрутившего меня напряжения, хаотично двигаю бёдрами, трусь спиной и попой о каменный член. – Глубже, – выдыхаю я.

Зверь действует безошибочно. Три грубых проникновения, и я на мгновение теряюсь в пространстве. Сжимаю мужскую кисть бёдрами. Потираюсь о пальцы, продлевая удовольствие, обрушившееся на меня огромной волной. Вспоминаю, как дышать.

Зверь медленно выходит из меня, проводит пальцами по клитору. Я всхлипываю, не в силах отстраниться от мужчины. Буквально лежу на его груди, ощущая гулкие удары сердца и слушая чужое тяжёлое дыхание. По телу всё ещё расходятся волны тепла, в ушах шумит, а картинка перед глазами становится размазанной. Я плачу от унижения, только представив себя со стороны. Растерянная, со спущенными трусиками, во власти незнакомца. Как я могла допустить?! Он же не удерживал…

Я молча отталкиваю мужчину, наспех надеваю бельё и поправляю юбку, разглаживая её на бёдрах.

Я всё ещё спиной к Зверю, не в силах повернуться и посмотреть ему в лицо. Да и зачем? Чтобы увидеть там пренебрежение?

Он наконец уходит. Каждый гулкий шаг отчего-то приносит мне боль. Щелчок зажигалки – и по комнате разносится терпкий аромат табака.

Мне нужно бежать, пока Зверь разрешает!

– У-у-у, – рвано выдыхаю, стираю слёзы с лица, промаргиваюсь.

В очередной раз поднимаю с пола поднос и вздрагиваю от звуков, заполнивших комнату. Выстрелы, взрывы, крики. Зверь вернулся к просмотру фильма, словно ничего и не произошло. Для него ничего…

– Подонок, – шепчу я и выхожу в коридор.

Я не возвращаюсь на кухню, а прямиком иду в туалет. Мне хочется умыться холодной водой, отдышаться и хоть немного привести себя в порядок – стереть с бёдер влагу.

– Мерзавец, – ругаюсь, замечая разошедшийся шов на юбке. И это в самом начале смены… – А ты, – я смотрю на своё отражение в зеркале, – дура!

В своём шкафчике нахожу булавку, скрепляю края ткани, уколов себя в бедро.

– Ай! – Я сглатываю вновь подступающие слёзы, стираю капельку крови и выбегаю из раздевалки.

Я больше здесь не останусь ни на секунду! Если Ольга Сергеевна позволит, буду работать в первом зале. Нет – значит, придётся искать другую работу.

«И пока ты будешь думать о своей гордости, у тебя заберут Егорку!» – припечатывает внутренний голос.

Я сбавляю шаг, на раздумье мне требуется меньше секунды. Разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Только от меня зависит будущее брата. Только я могу сделать его жизнь полноценной! Я толкаю хромированную створку, стараясь улыбаться. Мои губы подрагивают.

– Ты что так долго? – интересуется Алиса, поправляя бокалы и подхватывая поднос.

– Извини. Заходила в туалет.

– А. Ну не стой. Сегодня как никогда людно.

– Хорошо.

И я работаю. Не думаю ни о чём, кроме как о брате. Именно он смысл моей жизни. И моя ответственность. О том, как я буду смотреть теперь в глаза Жене, запрещаю себе думать. Не сейчас. Иначе я просто не выдержу.

– Кузьмина, активней шевели булками, помоги, – подгоняет меня Алиса. – В десятой настоящая свалка, – хохочет. – Впервые такое вижу. Бери быстрее шампанское, пока не передумали. Девочки там профессионально разводят. Мужики уже несколько своих зарплат оставили за вечер.

– В десятой? – переспрашиваю я.

Скворцова смотрит на меня с недовольством.

– В десятой. Ты что сегодня так тупишь? Кузьмина, вернись на землю, мы тут. – Закатывает глаза.

– Извини, – мямлю я и иду за Алисой, придерживая бутылки.

Чем ближе мы подходим к нужной комнате, тем чаще бьётся моё сердце. Совсем недавно я выбежала из соседней, девятой. Растерянная, униженная и совершенно опустошённая.

Нас обгоняет одна из девушек, что обслуживает клиентов. Кто-то её заказал, выбрав, словно блюдо из меню.

– М-м-м, Мариш, на работу как на праздник? – хохочет Алиса.

– В этот раз угадала, – довольно хмыкает миловидная шатенка. Я её часто вижу у барной стойки первого зала. – К Зверю я готова бежать хоть каждый день. По первому зову. – Она сбавляет шаг у двери с номером девять. Несколькими движениями придаёт волосам объём, поправляет грудь и шагает в темноту.

Я сбиваюсь с шага. Моё сердце болезненно сжимается, тянет, словно меня предали. Но так не должно быть! Разве я не должна испытывать облегчение от мысли, что Зверь уже забыл обо мне?..

Глава 4

Зверев Марк

– Эй, ты домой вообще собираешься?

Друг стоит напротив стола. И как я не заметил, что в помещении есть ещё кто-то кроме меня?..

– Да. Лизе обещал быть до десяти. – Я промаргиваюсь и тушу сигарету. – Она опять мне что-то приготовила.

– Сочувствую, – хохочет Слава, падая в кресло напротив.

– Я уже жалею, что оплатил ей кулинарные курсы. Фармацевт в аптеке сегодня посоветовала обратиться к врачу. Кажется, я скупил у них всё, что помогает от изжоги и несварения.

– Ну так девочка готовит с любовью, – нахально улыбается Сизов.

– Лучше бы она любила меня меньше.

Мы берём по сигарете и молча курим.

– Ну так когда доставка подъёмников?

– Что? – спрашиваю я.

Сегодня не получается сосредоточиться на работе. Девчонка из «Элиты» плотно засела в голове. Стерва. Всё набивает себе цену. Разыгрывает невинность. И растерянно хлопает ресницами, так натурально, что если бы не разговор с одной из официанток, хрен бы я понял, что играет.

Отменная актриса. Дрожала, смотрела испуганно, вздрагивала, когда я её касался. Прямо невинная овечка. Можно подумать, она не прошла через десятки рук, а только недавно лишилась невинности или больше одного члена не видела за свою жизнь.

Хорошо, что Алиса раскрыла все карты – девчонка хочет содрать побольше. Ну посмотрим, сколько ещё будет ломаться. Теперь для меня это дело принципа.

Но кончает она красиво. Смотреть и слушать приятно. Нет визгливых криков и перекошенного лица. Упала мне на грудь, и я натурально испугался, что она отключится.

Актриса!

– Подъёмники когда привезут?

Я смотрю на экран телефона. В башке спутались все цифры.

– Завтра. Обещали с утра.

– Марк.

Я поднимаю хмурый взгляд на друга. По имени он звал меня редко. Как в армии прилепилась кличка «Зверь», так и не смог от неё избавиться. А сейчас вроде как статуса прибавляет.

– М-м-м?.. – протягиваю я, затягиваясь горьковатым дымом.

– У тебя такое лицо, – Сизов обрисовывает мою рожу в воздухе сигаретным окурком, – словно опять наступил на бабские грабли.

– Слав, – выдыхаю я вместе с дымом и кривлюсь. – Не говори ерунды.

– Значит, я прав. – Друг с довольной рожей затягивается. – И в чём же проблема?

– Нет проблемы. Скоро перестанет ломаться, и я закрою свой гештальт.

Сизов икает, закашливается, выдыхает клочками дым и ржёт.

– Точно, у твоей же Ляли ещё курсы по психологии были. Гештальт. – Он встаёт, продолжая громко ржать.

– Да иди ты уже!

– До завтра. Ляле привет.

– Сучёныш, – цежу я сквозь зубы и опускаю взгляд к экрану ноута.

Семь. Смена у неё начнётся в восемь. Выйду в половине восьмого, плюс полтора часа на клуб, в девять освобожусь и в половине десятого буду дома.

И Сизов ошибся. Актриса меня не зацепила как женщина. На улице таких тысячи. Таких и даже лучше. Она и привлекла внимание лишь своим отказом. Я ей предложил хорошие деньги, а она смотрела на меня как на червя. Ну-ну…

Даже разговора на эту тему не может быть. Сорву в очередной раз маску с меркантильной сучки и успокоюсь. Охотничий интерес разбудила.

И это нужно сделать как можно быстрее.

Я усмехнулся, вспомнив растерянное лицо шлюшки, которую сам вызвал и… сам же не стал трахать. Смотрел, как она работала ртом, и впервые не захотел поставить девку на колени. Выгнал.

Я и эти деньги запишу на счёт актрисы. Отработает, и потом сама будет предлагать себя. Я откинулся в кресле. Скольких я уже таких видел? Сотню? Больше? Надо у Сизова спросить, он помнит всех моих баб. И ни одна не смогла отказаться от денег. Ни одна! Ну и хер с ними…

В клуб я заходил уже с изрядно подпорченным настроением. Снял комнату и сразу же вызвал актрису. Есения – имя красивое, неподходящее для этого места. Интересно, взяла для работы? Чтобы запомниться? Не удивлюсь, если по паспорту она Лена или Наташа.

В комнате включил подсветку – у кровати и вокруг зеркал. Подготовился. Хочу видеть её лицо, когда она будет кончать снова.

– Добрый вечер, – долетело до меня слишком смелое приветствие.

Не она.

– Я звал не тебя, – произнёс я грубо.

Девушку мой тон не напугал.

– Чем я могу быть вам полезна? – спросила, сложив ладони на белом переднике.

– Ты не слышала? Я звал не тебя. Я хочу, чтобы меня обслуживала Есения.

Блондинка продолжала профессионально улыбаться.

Вот актриса. Не умеет скрывать раздражение.

– У неё выходной.

Что она несёт? Я узнавал, и девчонка должна сегодня работать.

– Не ври, – рыкнул я.

– Вы можете уточнить у администратора. Ему вам позвонить?

– Не нужно.

Я встал с кресла, на ходу подхватил ключи от автомобиля и пошёл к выходу.

– Вы уходите? – растерялась блондинка. – Но вы же уже всё оплатили.

– Можешь остаться, если хочешь. Выспишься.

– Марк Борисович, вас что-то не устроило? – бежала она следом.

Я резко остановился и обернулся.

– Как её зовут?

– Кого? – переспросила блондинка.

Я ухмыльнулся, прочитав на бейдже имя.

– Как настоящее имя Есении? Наталья?

Та захлопала аномально длинными ресницами.

– Есения… наверное. Я не знаю.

– Ясно.

Только время зря потратил…

А Сизов отчасти прав. Что-то я загнался. Что, поиметь больше некого?..

Глава 5

Есения

После прогулки подруга решила побаловать нас выпечкой – пирогами с мясом и вишней. Когда Ната приносит нам что-то вкусное, каждый раз рассказывает, как их помощница по дому случайно приготовила лишнее. И чтобы не пропадало, тётя Марина, Наташина мама, угощает нас.

В первые дни, когда мы с Егоркой остались одни, я старалась со всем справиться самостоятельно, но через несколько недель, проведённых без сна и отдыха, поняла, что у меня нет больше сил. Я перестала отказываться от еды, а чуть позже принимала принесённые Наткой вещи, которые она якобы не носит, а выбросить жалко. И я делала вид, что не замечаю, как подруга кладёт мне в шкаф абсолютно новые джинсы или футболки. Тут моя гордость научилась молчать.

– Ты что-то сама не своя, – замечает подруга, сидя на нашей кухне.

Мы за столом одни. Егор ушёл в свою комнату. Всё же Егорка ещё мальчишка, раз между Натой и игрой в компьютер он выбрал второе. Я слышу, как скрипит старенькое кресло брата.

– Я изменила Жене, – признаюсь неожиданно для себя. – И не знаю, как сказать ему об этом.

Подруга меняется в лице. Кладёт кусочек пирога обратно на тарелку, пристально смотрит на меня.

– Только не упрекай меня. А молчать я больше не могу. – Я отвожу взгляд. – Мне так противно.

– Та-а-ак. – Ната вытирает руки салфеткой.

– Не расспрашивай меня о подробностях! – прошу я.

– Я и не собиралась. Я хотела спросить, по какой именно причине тебе противно? Чтобы понять, какой совет ты хочешь услышать.

Я хмыкаю и прикусываю губу.

– Противно, что я повела себя как шлюха. Женя не простит меня, а я не могу промолчать. – Смотрю на свои сцепленные в замок руки. – Кем я тогда стану? Он ведь помогал мне. Поддерживал. Находился эти два года рядом. И чем я отплатила?..

– Подожди. Дай каплю подумать. Ты меня удивила, честно говоря, – посмеивается надо мной Ната.

Я грустно улыбаюсь в ответ.

– Я сама себя удивила.

– Ты могла найти мужчину только на работе, – делает вывод подруга после нескольких минут раздумий. – Тебе просто негде больше подцепить мужика. Я знаю тебя, это был осознанный, сто раз обдуманный шаг. Тогда о чём можно жалеть? Что, нет?! – удивляется она.

– Нет, – качаю головой. – Сама не понимаю, как позволила ему… – Я запинаюсь и замолкаю.

Воспоминаний о Звере хватило, чтобы меня бросило в жар.

Хищный. Опасный. Сильный.

Уже две недели он не давал мне спокойно жить. Бесцеремонно вторгался в привычный уклад, разрушая его. Не позволял себя забыть. Полностью занял мои мысли, отодвигая всё остальное на второй план.

Я со страхом шла обслуживать ВИП-комнаты, каждый раз с замиранием сердца открывая дверь и шагая в темноту. А что, если Зверь там?! С очередной красоткой… В первом зале я не отрывала взгляда от своих рук и не смотрела по сторонам. Но я не встречала Зверя. Он не приходил. Или посещал «Элиту» не в мои смены. И я совру, если скажу, что не гадала, где он и с кем.

– И-и-и? – протягивает подруга, встаёт из-за стола и проходится по кухоньке.

– Что «и»? – переспрашиваю я.

– Вы больше не виделись, ну с тем… – понижает она голос. – С тем… многозначительно округляет глаза.

– Нет.

– Тогда молчи! Не говори ничего Жене. Ошиблась. Есь, все ошибаются.

– Я не могу смотреть ему в глаза, – произношу я на грани слышимости.

Егорка входит на кухню, набирает стакан воды и жадно выпивает.

В помещении повисает тишина.

– О чём-то секретничали? – спрашивает, возвращая стакан на место.

– Мы… нет… – невнятно бормочу я, не поднимая глаз на брата.

Ната в очередной раз приходит мне на помощь.

– Это взрослые разговоры, – поддевает она Егора. Знает, что тот сейчас разозлится и уйдёт.

– Ясно. Я ещё не дорос до них. Пойду поиграю, как и положено ребёнку, – отвечает он вспыльчиво.

Брат недовольно смотрит на Нату, потом переводит взгляд на меня и выходит.

– Когда-нибудь он прибьёт меня. – Она дожидается хлопка двери. – Есь, мой тебе совет: не говори ничего. Ты же хочешь сохранить отношения с Женей? Если да, то молчи.

А я не знаю ответа на вопрос. Не могу ответить на него с полной уверенностью. Наши отношения с Женей… они ровные, стабильные, надёжные. Без эмоциональных взлётов, без потрясений. Они есть.

– Слушай, если ты с ним только из чувства благодарности, то это тоже неправильно. Ты так можешь прожить не свою жизнь. Совершенно чужую.

Ната словно читает мои страхи.

– Нат, у меня нет другой жизни, – говорю я тихо.

Подруга эмоционально вскидывает руки.

– Это сейчас, Есь. Период такой. Тебе двадцать два! Ты ещё совсем девочка. Просто тебе пришлось слишком рано повзрослеть. – Она берёт меня за руки и сжимает ладони в своих. – Не говори! Ты уже достаточно наказала себя. На тебе лица нет.

– Но это подло.

– Жизнь вообще подлая штука, – хмыкает Натка.

И я убеждаюсь в этом совсем скоро. Жизнь в очередной раз указывает на моё место и ставит перед выбором. Буквально этим же вечером.

Я прохожу в ВИП-комнату и произношу дежурную фразу:

– Добрый вечер, ваш заказ.

– Кузьмина, – слышу я голос Ольги Сергеевны, – неси быстрее, я с утра ничего не ела.

Я захожу за плотную штору.

И нет, я не ошиблась. Ольга Сергеевна сидит на постели, поджав ноги и завернувшись в тёмную простынь.

– Неси сюда. – Управляющая ведёт себя свободно, без стеснения. – Серёж, ты идёшь? – кричит, когда звук льющейся воды стихает.

Я ставлю поднос на указанное место и произношу дежурную фразу:

– Приятного аппетита. Возможно, вы хотите что-то ещё?

– Да брось ты, Кузьмина, – отвечает вполголоса Ольга Сергеевна. – Не смотри на меня так, словно увидела привидение. Представь, я тоже занимаюсь сексом, – она хмыкает и придвигает поднос ближе. – Принеси воды. Сергей не пьёт сок, у него сахар.

Я коротко киваю и хочу побыстрее покинуть комнату.

– Оль, надеюсь, ты заказала мясо. Я скоро сдохну на овощных запеканках жены.

Когда я узнаю мужской голос, меня словно швыряют в ледяную прорубь.

По спине скатываются бисерины пота, и я молюсь, чтобы любовник Ольги Сергеевны не обратил на меня внимания.

– Говядина, Серёж.

Боже! Боже! Боже! Склоняю голову и вижу только крупные босые ступни. Не здороваюсь и не произношу ни слова, но мужчина сбивается с шага, проходя мимо меня.

Заметил! Узнал!

Я выбегаю в коридор.

Как я теперь смогу посмотреть в глаза Натке? Как?!

Её отец и Ольга Сергеевна – любовники!

Боже!

«Даже в идеальных с виду семьях всё далеко не идеально…» – эта мысль забирает весь кислород из лёгких и приносит боль.

На Земле вымерли настоящие мужчины?! Не просто люди с членом в штанах, а мужчины! Уважающие свою женщину и семью, что они создали, сильные, любящие, добрые. Возможно, и в нашей семье всё было не так гладко, как могло показаться на первый взгляд. И кто-то тоже носил и продолжает носить тайну, способную разрушить светлый образ родителей в моей голове. Нет! Я точно не хочу этого знать!.. И вряд ли Ната захочет узнать, что её отец имеет любовницу.

«Не расскажу, – зарекаюсь я. – Не расскажу!»

И нельзя и намёком выдать перед Ольгой Сергеевной, что я знаю Сергея Дмитриевича. Если он ей расскажет, что мы знакомы, буду разыгрывать недалёкую дурочку – ничего не видела, ничего не помню.

Все взрослые люди. И каждый решает за себя, как ему жить. А уж я не вправе осуждать Сергея Дмитриевича… сама ничем не лучше.

Я некоторое время прячусь в раздевалке. Привожу свои мысли в порядок. Просто сижу на скамье, опёршись на металлическую дверцу шкафчика.

Какая же сложная взрослая жизнь. Надеюсь, что моих детей не коснётся подобная грязь, что у них будет прекрасный отец. Он будет ходить с ними гулять, посещать их утренники и искренне восторгаться успехами. Как было у нас с Егоркой.

Я хмыкаю, понимая, что сейчас представляю рядом с собой не Женю, а какого-то абстрактного мужчину. Более сильного, самодостаточного и обязательно умного.

– Господи, – я хватаюсь за голову, – а что ты можешь предложить такому мужчине? – спрашиваю себя шёпотом. – Вечно занятая братом, уставшая, без оконченного образования и абсолютная неумёха в сексе. Мечта просто, – добавляю обречённо.

Я вздрагиваю. В каком-то из шкафчиков завибрировал телефон. Одно из условий работы: мы всегда оставляем средства связи в раздевалке. Для экстренных случаев указывали номер управляющей. Но ещё ни разу Ольга Сергеевна никого не вызывала к себе в кабинет.

Кажется, это мой телефон издаёт дребезжащие звуки. Я заглядываю внутрь шкафчика, и моё сердце в очередной раз заходится как сумасшедшее.

На экране высвечивается: «Колосова Ната». Нет-нет, не отвечу. Потом. Сейчас я не смогу говорить с подругой, никак не выдав себя.

Я полностью выключаю звук и прячу телефон поглубже.

Возвращаюсь на кухню, принимаю заказ и тут же слышу звонкий стук каблуков управляющей.

– Кузьмина!

Сергей Дмитриевич всё же не утаил наше знакомство…

Я прочищаю горло и отвечаю:

– Да, Ольга Сергеевна.

– Поднос оставила, и быстро за мной. Что ты стоишь как вкопанная? Я жду.

Женщина выглядит как обычно. Если бы я собственными глазами не видела её в ВИП-комнате почти обнажённой, никогда бы не догадалась, что ещё пятнадцать минут назад её волосы были распущены и спутаны, а губная помада стёрта.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, ловя на себе короткие заинтересованные взгляды коллег.

– Потом, Кузьмина, – обрывает меня управляющая.

Мы проходим по коридору, поворачиваем к административной части комплекса, и я вхожу в небольшой кабинет. Здесь я была единожды, когда устраивалась на работу. Стол и стул у окна, диван и два стеллажа с папками. Всё на прежних местах.

– Присаживайся, – говорит Ольга Сергеевна.

Предложения сесть я не ожидала, но тут же им воспользовалась.

– Если вы хотите поговорить о том, что было в комнате, то я ничего не видела, – заверяю я спутанно.

– Помолчи, Есения.

Я плотно сжимаю губы.

– Ты сейчас быстро идёшь переодеваться и…

Я не даю договорить:

– Ольга Сергеевна, не увольняйте меня, пожалуйста. Я клянусь, что ничего не расскажу тёте Марине. Мне очень нужна работа, иначе у меня заберут брата. – Ноги не слушаются, но я встаю и подхожу к женщине. – Он не сможет в интернате. Там нет никакого ухода и лечения. А про учёбу вообще можно забыть. А он год окончил на твёрдые четвёрки. Сам! Понимаете? Без репетиторов. Сам учился, я почти не помогала, – из моих глаз катятся слёзы. – Он сможет поступить в техникум, мы уже присматриваем профессии, что будут ему по плечу…

– Егор в больнице, – припечатывает Ольга Сергеевна. – Мне звонили и сообщили об этом, поэтому я тебя вызвала.

Я глупо таращусь на управляющую.

– Что? – спрашиваю тихо. – Что с ним случилось?! – наконец доходит до меня смысл сказанных слов.

– Я не знаю. – Женщина подталкивает меня к диванчику и настойчиво усаживает.

Так вот зачем мне звонила Ната, а я не ответила. Нужно было принять вызов!

– Сказали, что Егор в хирургии. – Ольга Сергеевна подаёт мне стакан с водой.

– Как в хирургии? – спрашиваю я. – Ему ещё рано, операция запланирована только через три месяца. А в какой он больнице? – наконец задаю я нужный вопрос, на который смогу получить ответ.

В свободную руку управляющая вкладывает лист бумаги с номером больницы и адресом. Я узнаю цифры. Именно там два года назад спасали Егорку.

– Иди, – подталкивает меня к выходу Ольга Сергеевна. – Отзвонись и скажи, что со сменами. Чтобы я успела найти тебе замену.

Я благодарю и обещаю обязательно позвонить, как только что-то станет ясно.

На ходу развязываю передник, влетаю в раздевалку и сбрасываю туфли. Не снимаю форму клуба – меняю только обувь.

Телефон молчит на металлической полке. Чёрный, пугающий. Мне страшно взять его в руки. Егор – самый родной и близкий человек. Если с ним что-то случится, я… я этого не переживу.

Экран в моих руках оживает, я вздрагиваю. Приходит СМС от мобильного оператора. Снимаю блокировку. Пять пропущенных от Наты и ни одного от брата. «Значит, не в состоянии позвонить… или забыл телефон дома», – успокаиваю себя.

На ходу вызываю такси. Ничего не слышу и не вижу вокруг. Вырываюсь в яркую жару, но не успеваю пройти и двух шагов, как ощущаю болезненный захват на своём плече.

– Нужно поговорить, – требует мужской голос.

– Я тороплюсь, – отвечаю я, поднимая взгляд на отца Наты.

Мужчина выглядит так, как я привыкла его видеть. Одетый в деловой костюм, обязательно тёмный с белоснежной рубашкой, очки в золотистой оправе, с телефоном в руке. Казалось, что Сергей Дмитриевич не расстаётся с ним даже ночью.

– Задержишься, – отвечает грубо.

– Я правда тороплюсь, – у проезда паркуется такси, а в моей руке телефон издаёт звук принятого СМС, – Егор в…

Мужчина меня обрывает, дёргает с силой, отчего я пошатываюсь.

– Разговор не займёт больше двух минут, – произносит он.

– Я…

Он вновь меня обрывает:

– Замолчала и внимательно выслушала, – приказывает Сергей Дмитриевич. – То, что ты сегодня видела, останется строго между нами.

– В этом можете не сомневаться. Я и слова не скажу тёте Марине, – заверяю я, пытаясь вытянуть запястье из захвата. Больно.

– Плевать я на неё хотел, – зло шепчет он. – Меня волнует Наташа. Чтобы ни слова ей о клубе! – склоняется низко.

– Х-хорошо, – запинаюсь я, впервые слыша столько злобы и ненависти в голосе человека.

– Ни слова об Ольге! Ты вообще меня нигде не встречала за пределами нашей квартиры. Тебе ясно?

– Более чем, – отвечаю я и отвожу взгляд, а мужчина продолжает говорить:

– Одно твоё слово – и ты можешь забыть о наших подачках. Я больше не позволю Наташе заниматься благотворительностью. Сейчас смотрю на неё сквозь пальцы. Дочь и раньше имела тягу к больным и хромым, таскала меня по приютам и заставляла покупать корм и прочую дрянь.

– Я никогда ничего не просила у вашей дочери, – произношу я, смотря себе под ноги.

– А её и просить не нужно. Такая же, как мать! Мягкосердечная! Садись на шею и поезжай.

– Я вас поняла, – отвечаю я, глотая слёзы и стараясь не расплакаться. – Наташе я ничего не скажу, но не из-за ваших слов. Не хочу, чтобы она разочаровывалась в отце, – цежу я сквозь зубы.

Мужчина хмыкает.

– Поговори ещё, пигалица.

– А то что? – в наш разговор вступает третий участник.

Для Сергея Дмитриевича, как и для меня, приближение Зверя оказалось сюрпризом.

Он делает два больших шага и разделяет нас.

Я ощущаю, как пальцы, сжимающие моё запястье, ослабляют хватку, кровь болезненно приливает к кисти.

– Не лезь, – произносит отец Наты.

Я не вижу лица Зверя, только его спину. Он чуть поворачивает голову и лёгким кивком указывает мне.

– В машину сядь. Нужно договорить.

– Вот и нам нужно было с Есенией побеседовать, а ты влез, Зверев.

Мысль, что мужчины знакомы, быстро сменяется другой: мне нужно к Егору! В больницу!

Я краем глаза наблюдаю за напряжённым разговором и отступаю в сторону такси. Спорящие не смотрят по сторонам, пытаясь доказать друг другу, кто же из них наиболее крут.

В следующий раз я бросаю взгляд в сторону клуба из окна такси.

Отец Наты идёт к двери здания, а Зверь с раздражением смотрит на меня.

Я разрываю зрительный контакт и произношу:

– Если можно, побыстрее, пожалуйста. – Снимаю блокировку с телефона и нажимаю на вызов.

Моё сердце сбивается с ритма с каждым гудком и каждым мгновением тишины в трубке.

– Наконец-то, – первое, что я слышу от подруги. – Я тебе звонила, звонила…

Её голос срывается, Ната плачет. Господи, что-то серьёзное!

– Что случилось? – спрашиваю я сипло.

– Есь, это я виновата. Я! Есь, прости меня, пожалуйста…

– Ната, я сейчас умру от страха, – признаюсь я. – Что случилось? – повторяю вопрос.

– Я позвонила Егору и позвала его прогуляться, – подруга начинает рассказ. – Есь, но мы часто с Егоркой так гуляли, просто не рассказывали тебе, чтобы не волновать. Ему же скучно… он целыми днями сидит один…

– Он… он жив? – спрашиваю я, ощущая лёгкое головокружение.

– Да. Конечно! – заверяет Колосова. – Господи, какая я дура, напугала тебя, – бормочет. – Конечно жив, – произносит уже спокойнее. От этих слов дышать становится намного легче, кислород больше не застревает где-то в груди.

– Что случилось? – спрашиваю я в который раз.

– Есь, он упал. Прямо у подъезда. Я сама не поняла, что произошло. Вот стоял, сделал шаг, и его как будто потянули за плечи. Упал на спину.

Я слушаю, погибая в противоречивых эмоциях. На мгновение я ощутила облегчение, когда узнала, что брат жив, а сейчас вновь паника разгоняет сердце.

– Почему он в хирургии? – спрашиваю я.

– Я не знаю, мне ничего не говорят. Я тут. В больнице.

– Я тоже скоро буду, – говорю я, посмотрев в окно.

– Ты только не волнуйся, – голос Наты по-прежнему дрожит. – И прости меня. Я не послушала тебя. Думала, что чересчур опекаешь брата. Это же случайность. Подобное могло произойти и тогда, когда ты была бы рядом.

– Не могло, – отвечаю я зло. – Я бы не допустила!

Я сбрасываю вызов и в этот момент понимаю, как была груба. Вновь снимаю блокировку с экрана телефона, но не перезваниваю. Я не смогу спокойно поговорить с подругой, пока не узнаю, что именно с Егором. Пока не увижу его собственными глазами.

«Прости меня. Я правда не хотела, чтобы так вышло. Это случайность», – СМС приходит, пока я держу телефон в руках.

Я прочла и, повременив, всё же решила ответить.

«Я уже выхожу из такси. Скоро увидимся».

Слова без обвинений дались мне непросто. Как и встреча с подругой на этаже хирургического отделения.

– Меня даже не впустили, – она стоит у закрытой двери. – Вот, – протягивает мне бахилы и халат.

– Спасибо, – отвечаю я, набирая в лёгкие побольше воздуха.