Цитаты из книги «Девушка из Золотого Рога», страница 5

Ничто не исчезает в земном круговороте, изреченные много веков мысли ведут призрачное существование в пыли библиотек, на пожелтевших страницах древних рукописей. А потом вдруг превращаются в реальные поступки, события, и этот бесконечный хоровод тянется дальше, обхватывает земной шар, как обручальное кольцо палец.

Остановив машину перед четырехэтажным домом с солидным серо-зеленым фасадом, Хаса огляделся. Азиадэ смотрела на него и ее светлые, растрепанные ветром волосы упали ей на лоб. И тогда он склонился к ней, взял в руки ее голову и прижался ртом к ее маленьким дрожащим губкам. Он услышал тихий сдавленный стон, почувствовал, как Азиадэ сжала колени. Ее губки раскрылись, голова отклонилась назад, и ее уже не нужно было поддерживать. Потом Азиадэ отодвинулась в угол машины, опустила голову вниз и, тяжело дыша, затуманенным взглядом, возмущенно посмотрела на Хасу.

Медленно выйдя из машины, она оперлась левой рукой о дверцу, поднесла правую руку ко рту, стянула зубами перчатку и залепила Хасе сильную пощечину. Потом, бросив на него полусердитый, полувосхищенный взгляд, девушка мягко и грустно улыбнулась и исчезла за дверью с надписью «Во двор».

Он знал восемнадцать способов приготовления кофе, но раскрывал секреты своего искусства принципиально только принцам, губернаторам и вождям племен.

«Поезд не останавливается на мосту Яновитц», грустно произнесла она про себя. Это была первая фраза, которую Азиадэ выучила на немецком, и она постоянно вспоминала ее, когда чувствовала себя потерянной и одинокой в величественном каменном Берлине.

Азиадэ вздохнула. Тысячи лет отделяли ее от могучих предков, которые когда-то пришли из туранских пустынь и наводнили серые равнины Анатолии. За эти тысячи лет постепенно исчезли раскосые глаза, смуглая кожа и крепкие, широкие скулы. За эти тысячи лет возникали империи, новые города, и изменялись гласные в корнях слов.

Только змея сбрасывает свою шкуру, с тем чтобы душа, старея, расцветала. Мы, люди, не похожи на змей. Мы сбрасываем душу и сохраняем шкуру.

... Хорошие жены — это гораздо большая ценность, чем хорошие бриллианты.Родина — это категория духовная... Родина всегда с нами, всегда в человеке. Человек в плену у родины, пока он жив, и абсолютно все равно, где он живет. Англичанин едет в тропические леса Африки, но палатка, в которой он спит, есть для него Англия. Турок уезжает в Нью-Йорк, но комната, в которой он живет, — уголок его Турции.

Нет дороги от души к душе. Люди обречены на одиночество...

Разве можно любить друг друга и не хотеть иметь детей? Это же невозможно! Все взрослые люди должны знать это.

А рука тем временем механически записывала: «Этимология слова «утч» – «конец». «Утч» – на основе фонетических законов в абаканском диалекте переходит в «ус». В карагайском представлены две формы – «уту» и «уду». В саянском также «уду»…».

Азиадэ остановилась. Она понятия не имела о саянском языке, не представляла, когда и где говорили на языке, формы которого она сейчас расшифровывает.

В этих словах ей слышался гул большой реки, виделись дикие узкоглазые люди, которые, вооружившись гарпунами, тащат на поросший мхом берег длинных жирных осетров. Темнокожие, широколицые мужчины были одеты в шкуры животных. На берегу они забивали осетров, выкрикивая при этом «уду» – саянскую форму древнетюркского слова «удч» – «конец». Курбан Саид. Девушка из Золотого Рога, гл. 1

(1) Азиадэ прошлась вдоль книжных полок. Лысый администратор у двери, перебиравший каталог вопросительно посмотрел на нее. Она притворилась, что ищет книгу и пробежала взглядом по «Грамматике суахили» и «Введению в среднеперсидский».

«Выйти замуж», – в отчаянии подумала девушка и вернулась на свое место.

Она рассеянно рисовала на лежащем перед ней листе головы демонов, различные геометрические фигуры и неизвестные окончания неведомых слов. Потом отложила карандаш и с удивлением обнаружила, что на листе красивым арабским почерком выведено: «Принц Абдул Керим».

Она покачала головой, написала то же самое латинскими буквами, потом перечеркнула все и вывела по-турецки: «Его высочество принц Абдул Керим». Значит, все это время она думала только об исчезнувшем принце.

Она никогда не видела принца, но представляла себе его, проплывая в лодке мимо дворца на Босфоре. У него, наверное, светлая кожа, длинный османский нос с горбинкой, грустные глаза и крепко сжатые губы. Может быть, он меланхоличен, как султан Абдул Азиз, а может хитрый, слабый и жестокосердный, как Абдул Гамид. Может, он живет в изнуряющей скуке и взор его затуманен, как у мечтательного и спокойного Мехмета Рашида. Она ничего о нем не знала, кроме того, что этот принц, живущий во дворце на Босфоре, предназначен ей в мужья и что никого, кроме него, она не имела права любить. Тем не менее она влюбилась в длинноногого варвара с улыбающимися глазами. Принц исчез, он тоже никогда не видел ее, может, даже никогда о ней и не слышал. Скорее всего, руки его были мягкими и ухоженными, а в сердце таилась тихая жажда покоя, забытья, смерти, как у покойного Юсуфа Изеддина. Последние представители османского рода не могли похвастаться особой статью. Хаса был здоровей, крепче, и так близок.

Азиадэ стало грустно из-за принца, который уже не был принцем и никогда ее не видел. Она взяла простой карандаш и нарисовала вокруг его имени красивый волнистый орнамент приписав: «Азиадэ просто глупая гусыня», – и ей вдруг показалось, что вся ее жизнь это сплошной запутанный сон. Медленным движением она убрала волосы с лица, потом решительно достала из портфеля листок бумаги и, тщательно обдумывая каждое слово, вывела: «Его Королевскому Высочеству принцу Абдулу Кериму-эфенди».(2) Он закрыл глаза и на секунду погрузился в иной, давно уже канувший в небытие мир. Потом снова покачал головой и сел за письменный стол. Он писал по-турецки, справа налево, странным образом напоминая при этом больную обезьяну. Он выглядел подавленным, его нос выступал вперед, как у хищной птицы. Он писал: «Дорогая Азиадэ!» … Курбан Саид. Девушка из Золотого Рога, (1) гл. 6; (2) гл. 7

Женщинам нелегко приходится, когда Аллах испытывает их мужей.Курбан Саид. Девушка из Золотого Рога, гл. 8