Читать книгу: «Культы Древнего Египта»

Информация от издательства

Институт востоковедения Российской академии наук

Рекомендовано Ученым советом Института востоковедения РАН

Рецензенты к. и. н. И. В. Богданов, к. и. н. Р. А. Орехов

Научный редактор к. и. н. Александр Сафронов

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Карлова К., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Введение

Древнеегипетская религия насчитывает более чем трехтысячелетнюю историю развития. Все это время она трансформировалась и приобретала новые черты. Само это понятие более чем условно, поскольку в стране на Ниле не существовало единого культа и господствующей общепринятой системы верований, хотя в разные периоды культам отдельных богов и стремились придать статус общегосударcтвенных. Особняком стоит время правления фараона Эхнатона, пытавшегося учредить культ единого бога Атона взамен многочисленных древнеегипетских богов, однако после его смерти жители страны вернулись к привычным верованиям. Но, разумеется, было бы не совсем верно утверждать, что древнеегипетская религия представляет собой лишь разрозненные фрагменты учений и верований, никак друг с другом не связанные. Скорее, ее можно охарактеризовать как конгломерат различных религиозных систем, вмещающих в себя пережитки тотемизма и фетишизма, политеизм и генотеизм¹, элементы пантеизма и монотеизма, народные верования и магию. Все вышеперечисленное существовало в рамках целостного образования, которое мы и называем древнеегипетской религией.

Схема номов Верхнего Египта.

Отрисовка О. Нечаевой

Другое важное обстоятельство – роль географического и политического факторов, которые зачастую и определяли вектор развития древнеегипетской религии. По культурно-географическому принципу Египет разделялся на Верхний (Южный) и Нижний (Северный). На севере Нил распадается на многочисленные рукава, и эту часть страны также обозначают как дельту. C V тыс. до н. э. в Верхнем и Нижнем Египте существовали развитые археологические культуры, от которых впоследствии произошли политические центры Верхнего и Нижнего Египта додинастической эпохи. В IV тыс. до н. э. были образованы многочисленные политии, боровшиеся за политическое и экономическое господство, и в них уже имелись свои религиозные культы. На рубеже IV–III тыс. до н. э. возникло единое государство, объединявшее Верхний и Нижний Египет.

Представления о различных верованиях отражаются в изображениях наверший на штандартах, ставших эмблемами номов (от др.-греч. νομός – «область») – административно-территориальных единиц, возникших в Египте в раннединастический период. Они, по сути, представляют собой элементы фетишизма и тотемизма, поскольку изображают животных, реже какой-либо природный объект или предмет, имевший сакральное значение в области, где был образован ном.

Не только в номах, но и во всех древнеегипетских центрах почитались местные боги, которые со временем либо сохраняли свое привилегированное положение, либо отчасти вытеснялись пришлыми, но никогда не исчезали полностью. Все это предопределило появление невероятно разветвленного пантеона богов: их количество исчисляется сотнями. Это также отразилось и на формировании мифологии. Как правило, у каждого крупного древнеегипетского центра она была своя.

Мифологический цикл формировался вокруг одного или нескольких богов и отражал их роль в мироздании или политической жизни страны. Отдельные сюжеты жрецы разных центров могли заимствовать друг у друга, что объясняет наличие общих мотивов в отдельных сказаниях. Также некоторые боги порой включались в разные мифологические циклы, что предопределяло наличие у них зачастую противоречивых ролей и вносило путаницу в религиозную картину мира. Древнеегипетские жрецы осознавали эту проблему и часто пытались устранить противоречия, однако довести дело до конца не удавалось. Именно поэтому, например, Сетх мог быть убийцей своего брата Осириса и в то же время постоянным защитником бога Солнца.

Схема номов Нижнего Египта.

Отрисовка О. Нечаевой

Многие мифологические сюжеты сложились в эпоху Древнего царства, однако со временем они существенно расширялись и дорабатывались. Были и такие сказания, которые в Древнем царстве еще не получили бытование, либо нам ничего о них не известно из имеющихся источников.

Отметим, что во многих случаях фиксация древнеегипетского мифа сильно отличается, например, от записи мифов древнегреческих, которые прекрасно пересказаны античными авторами. Некоторые мифы Древнего Египта не были записаны последовательно, поэтому узнать об их содержании удается лишь по отдельным фрагментам. К их числу, как ни странно, относится, пожалуй, самый знаменитый: предание об Осирисе и Исиде, которое, по-видимому, было табуировано и долго не записывалось как отдельное сказание. Хотя этот миф, несомненно, имел раннее бытование, только в позднее время египтяне попытались свести некоторые его сюжеты воедино, хотя последовательной фиксации он все равно не получил. В полной мере о страданиях Осириса и его верной спутницы Исиды мы узнаём из трудов античных авторов, которые пытались последовательно зафиксировать этот миф с присущей им рациональностью. Древнегреческий историк и биограф Плутарх (I в.), создавший трактат «Об Исиде и Осирисе», осуществил наиболее полную и последовательную запись этого мифа, соответствующую египетской традиции. В других случаях древнеегипетские источники сохранились настолько фрагментарно, что восстановить полную картину мифа не всегда возможно. Кроме того, для египетской культуры – как, впрочем, и для многих других – характерно наличие мифологемы как «свернутой сюжетности». Содержание мифа нередко не разворачивается полностью, причем как в текстах, так и в изобразительном искусстве. В текстах миф может не приводиться целиком, а подразумеваться в одном предложении или небольшом фрагменте; при этом предполагается, что читатель знаком с общим сюжетом. Точно так же царские имена и эпитеты богов отсылают нас к связанному с ними мифу. В изобразительном искусстве, пожалуй, самым ярким примером мифологемы со «свернутой сюжетностью» можно считать Око Хора – один из главных символов древнеегипетской культуры, отсылающий нас к мифу о потере Хором своего Ока и важности его восстановления и возвращения богу.

Амулет в виде Ока-Уджат. Третий переходный период.

The Metropolitan Museum of Art

Бытование того или иного мифа во многом зависело от эпохи. Как уже было сказано, многие мотивы и сюжеты были известны в III тыс. до н. э., с периода Древнего царства. Но особенность их фиксации заключается в том, что на первом плане в религиозной деятельности египтян той эпохи, по-видимому, стояло ритуальное взаимодействие с божественными силами, необходимое для обеспечения материального благополучия в земном мире и благого посмертного существования в загробном. А вот построение последовательной системы мифологических сюжетов, которые можно назвать нарративом, начинается со II тыс. до н. э. Любопытно, что лучше всего переложение собственных мифов древним египтянам удавалось в профанной форме – в виде сказок, по сути десакрализированных мифов. Такие сказки появляются в Египте в эпоху Нового царства и часто довольно точно передают основную суть, хотя, конечно, отклоняются от канонического содержания. В I тыс. до н. э., особенно в греко-римский период, уже окончательно оформилась последовательная система мифологических нарративов, а сама религия становилась все более дуалистической, что отражается в довольно резком противопоставлении благих и неблагих сил мироздания. Представление о двух космических основах, воплощающих порядок (маат) и хаос (исефет), всегда было характерной особенностью древнеегипетской религии, но в рамках их неотъемлемого единства, необходимого для поддержания существования. Однако в указанный период порядок и хаос начали все чаще противопоставляться как светлое и темное начала.

Наиболее значительные циклы мифов были сосредоточены вокруг проблемы сотворения мира и богов. Единой концепции сотворения мира не существовало, и жречество различных религиозных центров могло по-разному интерпретировать этот сюжет. При этом в древнеегипетских космогониях присутствуют общие мотивы, что позволяет говорить об отдельных концепциях, единых для всей религии. Основные предания оформились в Гелиополе, Мемфисе, Гермополе, Фивах и Эсне. Однако в каждом крупном центре своему верховному божеству стремились придать статус творца.

С помощью мифов древние египтяне пытались объяснить и круговращение Солнца, от которого зависело устройство мироздания. Этому процессу придавался сакральный и божественный смысл, а количество текстов, посвященных его описанию, со временем росло. Вообще же роль Солнца в верованиях была настолько велика, что древнеегипетскую религию без особых сомнений можно охарактеризовать как солнечную. С ним были связаны многие божества древнеегипетского пантеона, от него вели свою родословную фараоны, также имевшие солнечную природу. Сохранение космического порядка зависело от Солнца, и именно поэтому солярный бог Ра стал борцом с силами хаоса. Сказания, в которых он и его помощники преодолевают силы мрака, главным воплощением которых был гигантский змей Апоп, имеют основополагающее значение для древнеегипетской картины мира, поскольку только победа бога Солнца позволяла мирозданию существовать. При этом мрак был неотделим от света: Ра побеждал Апопа каждую ночь, но змей продолжал существовать как порождение хаоса, поскольку, согласно архаической картине мира, без хаоса невозможно творение.

Другой важнейший миф Египта – предание об убийстве и воскрешении Осириса – был связан с представлениями о загробном мире и возрождении после смерти. Благодаря Осирису, сумевшему преодолеть смерть, любой древний египтянин мог надеяться на воскресение. Что же касается царя, то после смерти он и вовсе отождествлялся с Осирисом, в то время как простые египтяне уповали на справедливый посмертный суд этого бога. Существование загробного мира и его устройство имели для древних египтян огромное значение. Их религиозная литература во многом посвящена описанию инобытийного пространства, его топографии и обитателей. Это описание, как и в случае с мифами о творении, не было однородным и напрямую зависело от конкретного текста. Однако уже с эпохи Древнего царства появляется понятие Дат/Дуат, которое со временем обрело новые смыслы и к периоду Нового царства в некоторых текстах стало ассоциироваться со всем загробным пространством.

В Древнем Египте существовали мифы, которые имели под собой политическую подоснову. Главным из них можно считать сказание о политической борьбе богов Хора и Сетха, покровителей двух частей страны. Корни этого мифа восходят, вероятнее всего, еще к додинастическому Египту; начиная же с эпохи Древнего царства он фрагментарно всплывает в различных источниках, но установить его первооснову в силу глубокой древности не представляется возможным. Тем не менее он имел основополагающее значение для политической жизни страны, а Хор и Сетх традиционно считались богами-покровителями царской власти.

Существование мифа в архаических обществах было невозможно без ритуала, поэтому в Древнем Египте многочисленные ритуалы и обряды (часто в сопровождении магических практик) были направлены на поддержание установленного порядка и взаимодействия с богами. Ритуал был призван обновить мифологические события, обеспечить их повторяемость. В сферу ритуальных действий входили богослужения, связанные с ними предметы культа и атрибутика, многочисленные праздники в честь богов, а также обряды, призванные защитить территорию страны, пространство храма или гробницы. Особо стоит выделить погребальный ритуал, обеспечивающий умершему посмертное возрождение.

Хотя, как уже было сказано, некоторые мифы дошли до нас в неполном виде, литературное религиозное наследие Древнего Египта поистине велико. В каждую историческую эпоху существовали свои тексты, которые отражали религиозное мировоззрение египтян или доминирующую жреческую концепцию. В первую очередь это зависело от того, какой центр становился столицей или просто играл значимую роль в политической и культурной жизни страны. С этим же обстоятельством было связано выдвижение на первый план того или иного бога, культу которого старались придать статус общегосударственного. Среди таких богов особенно следует выделить Хора, Ра, Амона (Амона-Ра), Осириса.

Первым общегосударственным богом Египта с династического периода стал бог неба Хор, традиционно изображавшийся в виде сокола. Его особое положение закреплено в царской титулатуре: изображение Хора-сокола помещается на серехе – прямоугольной рамке, имитирующей архаичный фасад дворца. В этой рамке записывалось царское имя. Позже это так называемое Хорово имя египетского царя стало первым и древнейшим именем традиционной пятичленной титулатуры. Оно показывает, что владыка считался воплощением бога Хора на земле.

О религии раннединастического периода мы узнаём преимущественно из данных эпиграфики и довольно скупого изобразительного материала, представляющего лишь некоторых богов. Главными источниками считаются памятники, обнаруженные в погребениях царей I–II династий. Как правило, это надписи и изображения на каменных стелах и сосудах, табличках из дерева и слоновой кости, цилиндрических печатях и их оттисках, палетках.

В эпоху Древнего царства записан первый религиозный свод текстов, получивший в египтологии название «Тексты пирамид». Они высекались на внутренних стенах пирамид царя V династии Униса; царей и цариц VI династии – Тети, Пепи I, Меренры, Пепи II, Анхесенпепи II, Бехену, Нейт, Ипуит, Уджебтен; царя VIII династии Иби в Саккаре. По форме они представляют собой запись заупокойного ритуала, призванного обеспечить посмертное воскрешение царя (царицы), но в действительности их содержание гораздо шире. Именно в «Текстах пирамид» впервые зафиксированы многие мифологические сюжеты, известные нам и по более поздним источникам, поэтому их значение для древнеегипетской религии очень велико. Ценность «Текстов пирамид» определяется также тем, что это единственный источник по мифологии Древнего царства. Преобладающей религиозной доктриной в них стало учение древнего культового центра Гелиополя. Такое название городу дали древние греки (от др.-греч. «гелиос» – Солнце и «полис» – город, то есть город Солнца; др.-егип. Иуну), поскольку там господствовал солярный культ. Но в «Текстах пирамид» также присутствует культ Осириса, с которым отождествляется царь в посмертном существовании.

В Первый переходный период и в эпоху Среднего царства широкое распространение получила фиксация заупокойных текстов на внешних и внутренних стенках деревянных саркофагов, использовавшихся для погребения знатных египтян. В египтологии они известны под названием «Тексты саркофагов». По содержанию и назначению они схожи с «Текстами пирамид», но при этом доступны людям уже не царского происхождения. Отдельные изречения «Текстов саркофагов» повторяют содержание «Текстов пирамид», но в них также присутствуют новые сведения, касающиеся некоторых мифов и представлений о загробном существовании. Частью «Текстов саркофагов» стала «Книга двух путей», которую можно назвать первым «классическим путеводителем» по загробному миру. И в «Тексты пирамид», и в «Тексты саркофагов» включены многие одинаковые пассажи, которые повторялись в разных пирамидах и саркофагах; тем самым формируются параллельные тексты.

Подлинный расцвет религиозной литературы пришелся на эпоху Нового царства, когда появились многочисленные «путеводители» по загробному пространству, тексты для обеспечения жизни в инобытии, а также гимны и литании в честь Ра и Амона-Ра, отражающие достаточно высокий уровень древнеегипетской теологии. В этот период главными чтимыми богами были Амон (Амон-Ра) и Ра. Амон, превратившийся из некогда локального божества в практически общегосударственного бога, чаще всего сливался с Ра, что должно было поддержать его культ авторитетом древнего солнечного бога.

Фрагмент папируса «Книги мертвых» с изображением загробного суда Осириса. Третий переходный период.

The Metropolitan Museum of Art

Самым известным древнеегипетским сводом текстов стала «Книга мертвых». Как и в предыдущих случаях, это условное название, данное египтологами заупокойным заклинаниям; по-древнеегипетски же они обозначаются как «Изречения выхода в день». «Книга мертвых» сменяет «Тексты саркофагов», поскольку она также предназначена для египтян нецарского происхождения. Тексты чаще всего записывались на папирусах, хотя отдельные сюжеты встречаются на амулетах и в скальных гробницах. Отличительной ее особенностью стало то, что тексты сопровождаются виньетками – изображениями, на которых представлен сам умерший, боги и религиозные сцены. Главный в «Книге мертвых» – Осирис, который вместе с другими божествами осуществляет посмертный суд, воплощающий идею загробного воздаяния. Что же касается посмертного возрождения фараона, то теперь его обеспечивают не «Тексты пирамид», а тексты-«путеводители» по загробному миру, первоначально высекавшиеся в царских скальных гробницах и сопровождавшиеся изображениями. Важнейшим таким текстом можно считать «Книгу Амдуат» («Книгу о том, что в Дуате»)², повествующую о ночном странствовании Солнца по загробному миру – Дуату – и серии трансформаций, которые оно претерпевает. Она была призвана сообщить фараону топографию Дуата и привести его к воскресению в образе Осириса, сливающегося в конце загробного пути с Солнцем.

Несомненно, «Книга мертвых» и «Книга Амдуат» были самыми значимыми текстами эпохи Нового царства, дающими подробное представление о загробном мире и его обитателях, поскольку они наиболее часто воспроизводились, в том числе и после заката Нового царства. Однако ими книги, описывающие иной мир, далеко не ограничиваются. Появляются тексты как производные от «Книги Амдуат», так и по-своему уникальные. Например, в царских гробницах записаны тексты, древнеегипетские обозначения которых не зафиксированы. В египтологии они известны под названиями «Книга врат», «Книга пещер» («Книга керерет»), «Книга земли» («Книга Акер»), «Книга дня», «Книга ночи». Все они содержат сведения о пространстве Дуата и странствованиях Солнца по нему. Появляются и религиозно-астрономические тексты, поскольку ко времени Нового царства у древних египтян накопился богатый опыт созерцания небесного свода. Из источников известно, что наблюдения за звездным небом египтяне вели с глубокой древности, однако систематическая фиксация астрономических явлений началась с эпохи Нового царства. Это отражается в фиксировании восходов звезд, называемых деканами, изучении движения Солнца, Луны и планет. Главным религиозно-астрономическим текстом стала «Книга Нут» (оригинальное название – «Описание хода звезд»). Небо мыслилось в образе богини Нут, поэтому в представлении древних египтян все небесные объекты перемещались по ее телу. Как и в любом древнем обществе, в Египте астрономия была неотделима от мифологии, а все небесные тела обожествлялись.

В I тыс. до н. э., особенно во второй его половине, появилось множество ритуально-магических текстов, призванных отразить внешнеполитическую угрозу или обеспечить защиту Осириса. Первое обстоятельство связано с изменившейся политической обстановкой: Египет неоднократно лишался независимости в ходе иноземных вторжений. Второй же фактор объясняется расцветом культа Осириса и ростом популярности мифа об этом боге. Что же касается текстов, связанных с мифом об Осирисе, то их количество росло. Некоторые носят мистериальный характер, как, например, текст магического папируса «Солт 825» птолемеевского периода. В нем представлено мистериальное разыгрывание судьбы Осириса, которое заканчивается изгнанием его убийцы Сетха за пределы Египта.

Особняком стоит текст, обычно обозначающийся в египтологии как «Памятник мемфисской теологии». Это единственный источник, в котором связно представлены космогония и теогония с точки зрения мемфисского жречества. Долго считалось, что этот текст восходит к Древнему царству, однако скорее его следует датировать эпохой Нового царства, когда процветал культ Птаха.

Одними из важнейших источников по древнеегипетской мифологии греко-римского периода можно считать надписи на стенах храмов, сооруженных или значительно перестроенных при правлении греко-македонской династии Птолемеев и достраивавшихся в пору римского господства в Египте. В этот период были возведены или заново перестроены храмы в Эдфу, Эсне, Дендере, Филэ, Ком-Омбо. Каждый был посвящен конкретным богам или богиням: в Эдфу почитали Хора Бехдетского, в Эсне – Нейт и Хнума, в Дендере – Хатхор, в Филэ – Исиду, в Ком-Омбо – Хора и Себека. Эти храмовые тексты характерны тем, что они преимущественно содержат сведения о мифах и ритуалах, тогда как, например, в храмах эпохи Нового царства большее внимание уделялось фигуре фараона и фиксации исторических событий. Соответственно, мифологические сюжеты каждого храма выстраивались вокруг почитаемых в нем бога или богини. Таким образом, местные боги не просто получали статус верховных божеств, а часто приобретали качества, не присущие им ранее, что свидетельствует о расширении религиозного синкретизма. Он был свойствен древнеегипетской религии на протяжении всей истории ее развития, что выражалось в появлении, например, двусоставных образов богов – Ра-Атума, Амона-Ра, Себека-Ра и т. д. Но для указанного периода было характерно наделение богов чертами, существенно трансформировавшими их облик, что было частью типичных для греко-римского периода переосмысления и упорядочивания многих мифов. Жречество этих храмов стремилось не просто выстроить вокруг богов непротиворечивую мировоззренческую систему, а придать сказаниям драматическую форму, как, скажем, в случае с текстами храма Эдфу.

Выше перечислена только часть текстов из богатого наследия религиозной литературы Древнего Египта. Но именно они дают вполне систематическое представление о том, как развивалась древнеегипетская религия в историческом срезе, как расцветала ее теология и расширялась и пополнялась новыми сюжетами мифология.

Автор выражает благодарность за ценные советы и замечания Н. А. Железновой, А. В. Сафронову, Н. С. Чижу, рецензентам И. В. Богданову и Р. А. Орехову, а также коллегам из Отдела истории и культуры Древнего Востока Института востоковедения РАН.

Глава 1. Божественное и боги

Понятие «бог»

Что же составляло природу божественного в Древнем Египте? Как ни странно, это до сих пор не вполне понятно, несмотря на изученность многочисленных источников. Прежде всего это связано с тем, что в древнеегипетской культуре, в отличие, например, от древнегреческой, не сложилось традиции описания или толкования терминологии, связанной с религией. Эта цивилизация, как и цивилизация Междуречья, не породила философию как науку, а остановилась на этапе предфилософии³. Древние египтяне описывали какое-либо мифологическое событие, но, в отличие от древних греков, не объясняли его природу. Поэтому мы никогда не можем уверенно сказать, что скрывалось за тем или иным термином, в том числе обозначающим бога или богиню. В древнеегипетском языке слово «бог» обозначалось как нечер⁴, «богиня» – нечерет, «боги» – нечеру. Египтологи предприняли немало попыток истолковать природу божественного исходя из этимологии слова нечер, но происхождение его до сих не выяснено. Один из иероглифов, с помощью которого могло выписываться это слово, – , лента или флаг на шесте, – обозначает символ, связанный с сакральным местом, святилищем. Эти флаги могли помещаться перед пилонами храма, символизируя присутствие в нем божества. Также слово нечер выписывалось с помощью иероглифа сокола, сидящего на штандарте: . Именно сокол, обозначающийся в древнеегипетском языке термином бик, стал одним из древнейших воплощений божественного для египтянина. Еще в додинастический период появились граффити или изображения соколов, которые, вероятно, уже тогда воплощали бога Хора, хотя на этот счет ведутся споры. С другой стороны, фигура сидящего мужчины с бородкой (), также использовавшаяся в написании слова нечер, символизирует антропоморфный облик бога. В женской форме – слове нечерет – присутствует иероглиф кобры (), которая, как и сокол, считалась воплощением божественности, или женская фигура – . Со временем появилась группа идеограмм, обозначающих конкретное божество: например, для Анубиса, Сетха, Осириса, Маат и т. д. Они могли применяться вместо фонетического написания имени бога и пользовались особенной популярностью в эпоху Нового царства.

Группа иероглифов, обозначающих некоторых древнеегипетских божеств.

© Jsesh

Богом или богиней обозначались те, кто находился за пределами земного пространства, но слова нечер и нечерет применялись не ко всем обитателям иного мира. Употребление этих терминов по отношению к тому или иному существу позволяет судить о том, было ли оно в глазах древнего египтянина богом или нет. Еще более удивительно то, что термин нечеру мог использоваться по отношению к умершим, поскольку им адресовывались действия в сфере заупокойного культа и они становились частью божественной общности.

Нельзя сказать уверенно, сколько богов существовало в древнеегипетском пантеоне. Но вполне определенно можно говорить о том, что их было больше тысячи. Под руководством немецкого египтолога Кристиана Лейца была предпринята колоссальная работа по кодификации всех древнеегипетских богов. Плодом ее стало появление монументального справочника, в котором собраны все известные науке древнеегипетские божества с указанием их упоминаний в источниках согласно хронологии⁵. В него включены не только те существа, которых сами древние египтяне определяли как богов, но и те, кто существовал в инобытийном мире, однако статуса бога не имел: к ним не применялись слова нечер / нечерет. Этих существ условно можно назвать демонами, хотя в древнеегипетском языке не существовало отдельного термина для этой категории обитателей инобытийного мира. Однако очевидно, что древние египтяне выделяли их в отдельную группу. Они могли составлять свиту основных богов и чаще всего занимали подчиненное положение по отношению к ним. Определенная группа демонов охраняла пути загробного пространства, некоторые же могли проникать в земной мир и вызывать болезни или другие бедствия. Существовали и благие божества более низкого порядка, у которых, как правило, не было своего культа, но при этом они выполняли важные функции в загробном мире или были связаны с главным богом. К ним, например, можно отнести священную птицу Бену или парных львов Рути, относящихся к солярному мифологическому циклу.

Царь Египта как воплощение божественного

Согласно официальной идеологии, царь Древнего Египта считался богом. Но была ли основа его божественности особой, отличной по сути от природы богов пантеона? Ответить на этот вопрос непросто. Немало копий в египтологии было сломано при обсуждении вопроса, как древние египтяне мыслили божественность царя. Этой теме посвящена обширная литература, в которой точки зрения на понимание царя как бога существенно разнятся – от признания абсолютной божественности фараона до ее отрицания или подчеркивания важности его человеческой составляющей.

Применительно к фараону употреблялся как термин «бог», так и это слово в сочетании с различными прилагательными: великий бог / большой бог (нечер аа), прекрасный бог (нечер нефер), живой бог (нечер анх), единственный бог (нечер уа), превосходный бог (нечер менех). Все перечисленные эпитеты применялись и по отношению к другим богам, поэтому наделение ими царя свидетельствовало о его непосредственной принадлежности к миру божественного. Основным обозначением правящего фараона было словосочетание нечер нефер, которое обычно переводится как «хороший бог», «прекрасный бог», «совершенный бог» или «молодой бог». У египетского прилагательного нефер есть разные толкования, из которых египтологи выбирают вариант, кажущийся им правильным, в зависимости от трактовки словосочетания. Отечественный египтолог Олег Дмитриевич Берлев на основе анализа памятников выдвинул концепцию «два царя – два Солнца»⁶, согласно которой титул фараона нечер нефер противопоставлялся титулу бога Солнца нечер аа. В его трактовке нечер нефер – это «бог молодой», являющийся «младшим Солнцем», то есть младшим богом, правящим Египтом, а нечер аа – «бог старый», выступающий как «старшее Солнце». Согласно такой трактовке, мирозданием правило Солнце, а Египтом – фараон, воплощающий его на земле. Это красивая, хоть и не бесспорная теория, поскольку на некоторых памятниках титул нечер аа употребляется и по отношению к живому царю. Кроме того, нечер аа является одним из самых распространенных эпитетов, характеризующих богов египетского пантеона.

Царь – сын Солнца

Стела царя Ранеба. Раннединастичесий период, II династия.

The Metropolitan Museum of Art

Исключительная связь фараона и верховного бога заключалась в том, что после смерти царь уподоблялся Создателю и своему отцу – Солнцу. Фараон назывался сыном Солнца – этот титул ему присваивается с эпохи Древнего царства, хотя корни его более древние. Одним из слов, обозначающих Солнце в древнеегипетском языке, было «ра»; в иероглифике это солнечный диск (). Это и имя бога Солнца – Ра. Впервые это слово встречается в имени царя II династии. Египтологи в зависимости от трактовки читают его как Ранеб или Небра. В первом случае оно переводится как «Ра – (мой) владыка», во втором – «владыка Солнца». Предпочтительным представляется вариант «Ранеб», поскольку царь должен был занимать подчиненное положение по отношению к Солнцу, а не наоборот. Правда, некоторые египтологи склонны считать, что в это время культ Солнца еще не оформился.

В следующий раз знак Солнца встречается в титулатуре другого царя II династии Перибсена, известного своей религиозной новацией: он стал первым царем, поместившим на серехе изображение не сокола-Хора, как все предшественники, а животного, воплощающего бога Сетха, сделав таким образом его своим богом-покровителем. Значимо и то, что на некоторых памятниках Перибсена над Сетхом помещено изображение солнечного диска, что, вероятно, символизирует присутствие солнечного божества и в царе. Таким образом, можно предположить, что культ Ра уже существовал при II династии и в этот период царь мог восприниматься как проявление бога Солнца на земле. В правление IV династии солярный культ стал незыблемой частью царской идеологии: сын фараона Хуфу (др.-греч. Хеопс) Джедефра носил эпитет «сын Ра», а начиная с правления фараона Хафра, он стал одним из обязательных компонентов пятичленной царской титулатуры. Такой титул выписывался с помощью идеограммы утки, означающей сына, и солнечного диска перед именем собственным царя, которое давалось ему при рождении (). Его введение официально указывало на связь фараона с солнечным богом. При этом царь был не названным сыном Ра, а его физическим воплощением, а плоть его, как у всех древнеегипетских божеств, была из золота.

Царская титулатура – формула монаршей власти в Древнем Египте, представлявшая царя и как сакрального, и как светского владыку. Первым и древнейшим было, как уже говорилось выше, Хорово имя, наделяющее его природой и полномочиями бога неба Хора. Второй титул – имя по небти («двух владычиц») – символизировал власть царя над двумя частями Египта: Севером и Югом. Богинями-покровительницами страны, воплощавшими Север и Юг, были богиня-кобра Уаджит и богиня-гриф Нехбет соответственно. Имя по небти выписывалось с помощью иероглифов грифа и кобры, сидящих на знаке неб – «владыка» (в виде корзины). Это второй после Хорова имени старейший титул царя, засвидетельствованный уже при I династии. Третий титул фараона – золотое имя. Оно выписывалось с помощью изображения сокола-Хора, сидящего на знаке, который обозначает золото. По поводу символики этого имени ведутся дискуссии. Согласно одной из версий, им обозначается божественная золотая плоть царя⁷. Оно зарождается при III династии. Четвертый титул – тронное имя фараона, так называемое несут-бити – «царь Верхнего и Нижнего Египта». Выписывался с помощью иероглифов камыша и пчелы, указывающих на флору и фауну двух частей страны. Он заключался в картуш – продолговатый овал с горизонтальной линией внизу или сбоку, символизирующий царственность. Подобно имени-небти, это древний титул, появившийся при I династии. И наконец, пятый титул – личное имя фараона, вводящееся словосочетанием «сын Ра». Само имя после словосочетания также заключалось в картуш. Именно к нему исследователи добавляют римскую цифру (например, Тутмос III), чтобы различать царей с одинаковыми личными именами.

Таким образом, рассмотрение титулатуры царя позволяет заключить, что он отождествлялся с отдельными богами, покровительствовавшими территории Египта. Другой важный момент – концепция двойственности, отразившаяся в именах по небти и несут-бити. Две части Египта, по природным условиям противоположные друг другу, – сухая южная долина Нила и плодородная дельта, – объединяются в лице фараона. Царь носит две разные короны: дешерет – красную Нижнего Египта, хеджет – белую Верхнего Египта, которые также могут объединяться в убор сехемти.

Золото в Древнем Египте – божественная субстанция, плоть богов. О солнечном боге говорится, что его плоть или кожа из золота, а кости – из серебра. Уже начиная с «Текстов пирамид», царь сливается со своим отцом Атумом (Ра-Атумом) – солярным богом, демиургом и владыкой Гелиополя. В дальнейшем эта идея прорабатывается еще больше. Фараон – «сын Атума, наследник Ра, благородное подобие находящегося в Иуну, тот, кто возник для него из одной плоти c ним; он восходит на горизонте ежедневно»⁸,⁹. В гробницах эпохи Нового царства в конце загробного пути царь и вовсе становится самим Солнцем. Таким образом, после смерти он возвращается к своему отцу и становится с ним единосущным. Вот как об этом говорится в одном из самых популярных литературных текстов Египта – «Странствиях Синухета»: «Год 30-й, 3-й месяц сезона разлива (ахет), день 7-й. Вознесся бог к горизонту своему, царь Верхнего и царь Нижнего Египта, Схетепибра. Поднялся он на небеса и соединился с Солнцем. Божественная плоть слилась с тем, кто создал ее»¹⁰. Здесь царь соединяется с солнечным диском – атоном (др.-егип. итен), физическим, зримым проявлением Солнца. Впоследствии он также становится одним из воплощений бога Солнца.

Разумеется, египтяне понимали, что царь рождается от смертной женщины. Однако этому находилось простое объяснение: в правящем легитимном фараоне, отце будущего царя, присутствовала божественность, передававшаяся сыну. Однако порой приход к власти того или иного правителя был не совсем легитимен с точки зрения древнеегипетской традиции или требовалось дополнительное обоснование его божественности и власти. Подобно тому, как в древнеримской легенде жрица Рея Сильвия зачала Ромула и Рема от бога войны Марса, в Древнем Египте существует предание о зачатии жрицей от бога. Оно приводится в папирусе «Весткар» – тексте, датирующемся правлением XIII династии или Вторым переходным периодом. Он состоит из пяти волшебных историй, которые пересказывали царевичи своему отцу, фараону IV династии Хуфу. Согласно одной из них, Раджедет – супруга жреца солнечного бога – родила троих сыновей, но зачала она их не от мужа, а от самого бога Ра. Они появились на свет с атрибутами царской власти, а их кожа была покрыта золотом, что свидетельствовало о божественном происхождении. Именно они впоследствии положили начало V династии, а слегка искаженные имена царей из сказки совпадают с именами трех первых фараонов этого правящего дома: Усеркаф, Сахура и Нефериркара Какаи (в сказке Усерраэф, Сахура и Кеку)¹¹. Появление сюжета о рождении будущих царей от самого бога не случайно: так, по-видимому, египтяне пытались объяснить легитимность V династии, сменившей предшествующую. Вообще же переход от IV династии к V – один из самых важных этапов эпохи Древнего царства, по поводу которого в науке ведется много дискуссий. Согласно одной из теорий, жрица Раджедет на самом деле родоначальница V династии, царица Хенткаус I. В тексте связь царей нового дома с Солнцем не случайна: так сказка объясняет особое внимание правителей этой династии к солярному культу. При них появляется новый вид храмов, называемых в египтологии солнечными, поскольку они посвящались Ра. Они возводились в двух местностях – Абу-Гурабе и Абусире, расположенных в 15 км южнее Каира. К сегодняшнему дню от обнаруженных храмов остались только руины, лучше других сохранился храм царя Ниусерра близ Абу-Гураба. Однако созданы реконструкции, благодаря которым можно получить представление об их архитектуре. Вероятнее всего, богослужения проводились на открытом воздухе, а центром храма был обширный двор, в глубине которого высился обелиск – символ Солнца и холма, появившегося из вод океана при сотворении мира. Здесь же на специальном жертвеннике богу Солнца приносились многочисленные жертвы: хлеба, пиво и большое количество скота.

Фрагмент статуи Хатшепсут. Новое царство, XVIII династия.

The Metropolitan Museum of Art

Другой эпизод, повествующий о божественном рождении царя, связан с описанием происхождения женщины-фараона Хатшепсут. После ее воцарения был создан текст, в котором провозглашено, что ее настоящим отцом был верховный бог эпохи Нового царства Амон-Ра. Он принял облик правящего фараона Тутмоса I, от которого зачала царица Яхмос. Именно божественное происхождение было призвано обосновать право Хатшепсут на царствование, поскольку традиционно в Древнем Египте правили мужчины, что зиждилось на четко выстроенной царской идеологии. Хотя в истории страны были правители-женщины¹², их царствование все-таки нельзя считать устоявшейся нормой. Хатшепсут, первоначально придя к власти в качестве регентши при малолетнем фараоне Тутмосе III, узурпировала трон и сумела стать легитимным фараоном. Согласно тексту в Красной капелле – небольшом святилище на территории Карнакского храма, – бог Амон изрек оракул, который предсказал ей власть над Египтом.

В эпоху Древнего царства великой милостью считалось поцеловать ногу царя, а не просто прах под его стопами, как сообщается в биографии визиря и зятя фараона V династии Ниусерра. В другом случае скипетр царя Нефериркара Какаи коснулся ноги жреца Раура, что было проявлением особой благости. Уже в период Древнего царства считалось, что царь обладает божественными силами: сиа – знание и замысел, ху – высказывание, хека – владение магией и особой творческой энергией. Безусловно, и великие пирамиды IV династии отражают расцвет могущества царской власти. И хотя, начиная с V династии, царские пирамиды становятся намного меньше, а качество их постройки значительно уступает предшествующим, при последнем ее царе Унисе начинают высекаться «Тексты пирамид», свидетельствующие о божественной природе царя и его особом посмертном существовании как сына Атума. Иногда царь даже объявляется тем, кто могущественнее всех богов. Наиболее заметно это в тексте, получившем в египтологии название «Каннибальский гимн», который демонстрирует превосходство царя над всеми прочими богами. Приведем некоторые выдержки из этого удивительного текста:

Помрачнело небо, померкли звезды, дрогнули своды [неба],

задрожали кости горизонта, умолкли посланцы,

[когда] увидели они Униса воссиявшего.

Бога, живущего своими отцами, кормящегося своими матерями.

Унис – это владыка мудрости, не знает его мать имени его.

Величественен Унис на небе, силен он на горизонте,

подобно Атуму, его отцу, породившему его.

Породил он [Атум] его, но сильнее он [Унис] него.

Кау Униса вокруг него, хемсут его под ногами его,

Боги его на голове его, уреи его на лбу его…

Унис – это бык неба, яростный в своем сердце, живущий сущностью бога каждого, поедающий внутренности их – тех, что приходят с животами, полными магией с Острова Пламени.

Унис – это тот, кто снаряжен, кто соединил свои аху.

Воссиял Унис Великим [богом]…

Унис – это тот, кто судит его вместе с «Тем, чье имя сокрыто» в этот день заклания старших богов…

Унис – это тот, кто ест людей; тот, кто живет богами, владыка посланников, уносящих предписания…

Унис – это тот, кто ест их магию и глотает их аху.

Большие их – для его утренней пищи;

Средние их – для его вечерней трапезы;

Малые их – для его ночной пищи.

Старики их и старухи их – топливо для его печи.

Великие северяне неба зажигают для него пламя котлов, под которыми они, передними ногами Старейших своих.

Находящиеся на небе служат Унису, утыкают для него очаги ногами жен их.

Два неба служат ему полностью, служат ему два берега.

Унис – это сила¹³ великая, сильнейший среди сильных.

Унис – это священный образ, которого чтут священные образы Великого [бога].

Того, кого обнаружит он на своем пути, – сожрет он сырым.

Магическая защита Униса впереди всех благородных, находящихся на горизонте.

Унис – это бог старший среди старших.

Служат ему тысячи, и возлагают ему [дары] сотни…

Овладел он сердцами богов. Съел он красную корону, и проглотил он зеленую корону. Поедает Унис легкие мудрых, удовлетворен он жизнью посредством сердец и их магии…

Ибо сыт он, их магия – в его животе. Не отнимут привилегии Униса у него.

Проглотил он замысел [сиа] бога каждого.

Продолжительность жизни Униса – вечность-нехех, предел его – вечность-джет…¹⁴

Существует большое количество трактовок этого по-своему уникального текста. Царь представлен в нем поглощающим богов и людей, в связи с чем некоторые исследователи усматривали здесь обычай ритуального каннибализма и проводили параллели с африканскими народами, у которых он присутствовал. Однако в Египте человеческие жертвоприношения если и существовали, то в очень древние времена; в историческую же эпоху они не засвидетельствованы. Тогда в гимне могут отражаться очень архаичные ритуалы либо – что очевиднее – жертвоприношения животных, в частности быков, о ритуальном заклании которых не раз говорится в других пассажах «Текстов пирамид». Имеет место и жертвенное обеспечение усопшего царя: в древнеегипетском заупокойном ритуале важнейшую роль играло снабжение умершего жертвенными дарами, необходимыми ему в загробном мире.

Гимн служит словесным сопровождением заклания животных и последующего мясного пира – из текста мы узнаем, что царь получает разные части жертвенных даров. Но очевидно, что сводить его только к этому не стоит. Прежде всего он служит ритуально-магическим целям: поглощая чужую силу, царь и сам становится всесильным. Весьма вероятно, что в тексте содержится метафора какого-то события. Существует, например, астрономическая трактовка этого гимна – так, немецкая исследовательница Катя Гёбс полагает, что здесь речь идет о метафоре восхода Солнца, в лучах которого исчезают звезды¹⁵. В отдельных строках гимна действительно говорится о небесных телах, тем более что в «Текстах пирамид» присутствует астральная составляющая. Но и такая трактовка не объясняет полностью его содержание. Отечественная исследовательница Ольга Игоревна Зубова провела интересную параллель между «Каннибальским гимном» и видением Арджуны, описанным в XI главе «Бхагавадгиты»¹⁶. В нем Кришна под именем Вишварупа предстает на поле Курукшетры в образе великого космического Бога-Творца, имеющего бесчисленные формы. В его пасть с клыками вступают боги и сонмы различных существ, которых он пожирает, что служит метафорой его беспредельности и могущества. Как отмечает О. И. Зубова, воззрения об образе Вишварупы представлены в более философском контексте, а описание действа в «Каннибальском гимне» достаточно примитивное. Тем не менее нельзя не согласиться, что в обоих случаях явлен образ всесильного бога, становящегося таковым в том числе благодаря поглощению божественных сущностей. В «Каннибальском гимне» это сам царь, причастный к символическому убийству древнейших богов, благодаря чему он и сам становится первородным божеством. Происходит символическая передача власти царю за счет того, что он поглощает составные сущности богов – их магию, кау, аху, хемсут¹⁷. Это утверждает его в статусе Бога-Творца.

Две вечности

В древнеегипетском языке существует два термина, которые на современные языки переводятся словом «вечность». Это понятия нехех и джет. Ведется немало дискуссий по поводу толкования этих терминов. Часто в историографии можно встретить утверждения, что нехех было обозначением циклического времени, а джет – линейного или статичного. Это не совсем верно, поскольку в текстах оба понятия могут встречаться в схожих контекстах и равным образом быть связанными с линейным ходом времени и цикличностью. Часто они соотносятся с отдельными богами, – например, в «Текстах саркофагов» говорится, что бог Шу пребывал в вечности-нехех, а его супруга Тефнут – в вечности-джет. Вместе с тем в текстах прослеживается связь вечности-нехех с богом Ра, который создал нехех в ознаменование начала нового порядка. Она скорее связывается с коловращением Солнца и периодом существования мироздания, а джет, возможно, существовала еще до сотворения Вселенной. Также вечность-джет принято соотносить с Осирисом, хотя и это не всегда соблюдается строго. В противоположность нехех, ассоциирующейся с дневным временем, категория джет не соотносится с видимым движением Солнца и связывается с ночью. Нехех – это восход Солнца в облике Хепри, джет – время его захода как Атума. Но обе вечности одинаково связаны как с земным миром, так и с загробным.

В египтологии, однако, существует точка зрения, согласно которой само по себе появление в царских усыпальницах заупокойных текстов свидетельствует об определенном ослаблении царской власти, поскольку в более ранних пирамидах тексты не высекались. Из этого следует, что просто возведения пирамиды, которая сама по себе считалась символом божественности царя, уже оказывалось недостаточно. Отныне посмертное путешествие фараона должно было сопровождаться специальными текстами, в том числе магического характера. Сложно судить, насколько такое мнение справедливо. Во всяком случае, ни опровергнуть, ни доказать его пока не представляется возможным. Но на примере «Каннибальского гимна» можно предположить: то, что было привилегией царя в эпоху Древнего царства, становится доступным для людей нецарского происхождения с Первого переходного периода и со времен Среднего царства. «Каннибальский гимн» с некоторыми изменениями запечатлен в гробнице верховного жреца Птаха по имени Сенусерт-анх (XII династия), а также в «Текстах саркофагов». Это стало возможным в связи с ослаблением царской власти, начавшимся с конца Древнего царства, и последовавшим за этим явлением, которое в египтологии иногда обозначается как демократизация заупокойного культа – формулировка эта весьма условная и не всеми принимаемая. Но суть ее в том, что заупокойные тексты, которые ранее высекались только в царских пирамидах, теперь становятся доступны и вельможам, имеющим средства для обеспечения своего заупокойного культа. Связано ли это с теми политико-социальными процессами, которые происходили в Первый переходный период, или у элитных слоев общества просто появилась возможность записывать в своих гробницах или на саркофагах религиозные тексты, которые изначально предназначались не только для царских особ, – вопрос в египтологии до сих пор дискуссионный.

Рельефная панель, на которой изображены павианы, преподносящие Око-Уджат богу Хепри. Поздний или птолемеевский период.

The Metropolitan Museum of Art

Особняком стоит фигура Эхнатона (Аменхотепа IV), совершившего религиозный переворот. Многие исследователи называют его первым монотеистом в Древнем мире, и, похоже, это верно, поскольку монотеистические тенденции были слишком сильны в основанной им религии, которую можно назвать атонизмом. Некоторые из этих тенденций прослеживались в верованиях Древнего Египта и ранее, но религия Эхнатона подошла к монотеизму вплотную. Фактически он противопоставил пантеону богов культ только одного – Атона. Это солярный бог, но, в отличие от Ра, он был физическим воплощением Солнца и традиционно изображался в виде солнечного диска с исходящими вниз лучами, оканчивающимися кистями рук. Конечно, это не значит, что все остальные боги одновременно перестали существовать для древних египтян, – многовековые традиции невозможно искоренить за короткое время. Но для самого Эхнатона единственным богом был Атон, поэтому в основанной им столице Ахетатон атонизм стал официальной религией. Запрещалось написание слова «боги» (нечеру), вычеркивались имена других богов, а в первую очередь преследованиям подвергался культ Амона, расцвет которого как раз пришелся на период правления XVIII династии. Сам царь был провозглашен сыном Атона, а концепция божественности фараона стала ключевой. Фактически Эхнатон поставил понятия «бог» и «царь» на один уровень, объединив их привилегии. Так, например, в период его правления картуш включал имена не только царской семьи, но и Атона, и в его честь справлялись праздники, считавшиеся до этого царскими. И это далеко не единственные примеры. В древнеегипетской традиции Атон и Эхнатон рассматривались как одно целое, а для населения Эхнатон был единственным пророком Атона, поклоняться которому можно только через царя. По сути, все нововведения Эхнатона зиждились на предшествующей традиции: представление о главенстве Солнца и единосущности с ним царя, тенденции к появлению образа Единого Бога были характерны для древнеегипетской религии и ранее. Но в период правления Эхнатона эти черты стали более зримыми и радикальными – настолько, что после смерти Эхнатона древние египтяне предпочли стереть из памяти образ фараона-«еретика», а все его нововведения отменить¹⁸. Следующий фараон – Тутанхамон – вернулся к прежнему религиозному курсу, а время правления Эхнатона было охарактеризовано как время упадка, отклонения от норм миропорядка и господства исефет. В «Реставрационной стеле», провозглашавшей возврат к прежнему порядку, об этом говорится так: «Изгнал он [Тутанхамон] исефет из Двух Земель, и утвердилась маат на своем месте. Он заставил ложь стать мерзостью, [и стала земля] подобна той, какой она была в первый раз»¹⁹.

Голова Эхнатона. Новое царство, XVIII династия.

The Metropolitan Museum of Art

Выше речь шла об официальной идеологии, в рамках которой восприятие царя как бога было частью государственной доктрины. Однако мы ничего не знаем о том, как воспринимался царь в обыденной жизни и насколько его образ разнился в восприятии приближенных и простых людей. Для некоторых представителей древнеегипетской элиты царь был подателем всех благ, и именно от него, а не от богов, зависело их благополучие. Например, в финале биографической надписи знаменитого вельможи Уны, служившего при VI династии, мы читаем: «…поскольку царь Верхнего и Нижнего Египта Меренра, который да живет вечно, более величественен, благороден и могущественен, чем все боги, то все происходит согласно приказу, отданному его ка»²⁰. Но другая часть элиты могла быть недовольна царем. Известно о заговорах, которые иногда организовывались с целью свержения правящего фараона. Об одном из таких покушений мы узнаём из биографии уже упомянутого выше вельможи Уны: царь Пепи I поручил ему расследовать заговор, организованный его супругой. Самое знаменитое описание заговора против фараона содержится в «Поучении Аменемхета» эпохи Среднего царства. Это монолог первого царя XII династии Аменемхета I, в котором он предупреждает своего сына Сенусерта I, что не стоит доверять окружающим. Сообщается, что на царя было совершено покушение, когда он находился в постели. О его смерти мы узнаем из «Странствований Синухета». Причина не названа, но из контекста понятно, что это было ошеломляющее событие.

После падения Древнего царства, причины которого до сих пор не до конца ясны, наступает первая в истории Египта эпоха безвременья, получившая в египтологии обозначение Первый переходный период (последующие эпохи исторических переломов обозначаются как Второй и Третий переходные периоды соответственно). Для нее характерны ослабление монархии, децентрализация страны и переход власти в руки номархов – управителей номов. Эта смута означала крах привычного для древних египтян миропорядка, обозначавшегося термином маат. Его поддержание напрямую зависело от царя. Так, например, одним из имен основателя IV династии Снофру было «Владыка маат». По древнеегипетским представлениям в случае, когда царская власть ослабевала или начинался династический кризис, маат истощалась, что неминуемо вело к катастрофам – политическим, социальным и природным. Вновь объединить страну и привести ее к стабильности мог только царь, о чем говорится в древнеегипетских текстах: «Небо в мире, земля в радости, ибо они услышали, что имярек [покойный царь] восстановил маат в месте [где] исефет»²¹; «Изгнал [Аменемхет II] исефет, явившись как Атум»²².

Первый переходный период сменился эпохой Среднего царства, когда страна вновь была объединена фараонами XI династии и процветала при фараонах XII династии. Однако была она относительно недолгой, и после ее заката вновь начался распад единого государства во Втором переходном периоде, который сопровождался острыми социальными смутами и активным проникновением азиатов на территорию Египта. В результате азиаты, обозначенные у древнеегипетского историка Манефона (IV–III вв. до н. э.), писавшего на древнегреческом языке, как гиксосы (от др.-егип. хекау хасут – «правители чужеземий»), даже основали в дельте свою столицу – Аварис, откуда и стали править территорией Нижнего Египта. На юге же, в Фивах, владычествовала XVII династия, последнему представителю которой – Камосу – удалось начать процесс изгнания гиксосов из Египта.

Смуты Первого и Второго переходных периодов оставили в исторический памяти страны неизгладимый отпечаток и повлекли за собой мировоззренческий кризис, что нашло отражение в важнейших художественных текстах первой половины II тыс. до н. э.: «Поучении Мерикара», «Пророчестве Неферти», «Беседе разочарованного со своим ба», «Размышлениях Хахаперрасенеба», «Речении Ипувера». Возникают и представления об ослаблении божественной природы некоторых царей, а в «Речении Ипувера»²³ ответственность за бедственное положение страны напрямую возлагается на царя: «Оно [несчастье] не наступило бы, если бы были боги среди них [людей]. [Тогда] вырастало бы потомство у жен мужей и не находили бы его на дороге. Боец выходил бы уничтожать злых, которых они произвели. Но не было руководителя в их час. Где же он [даже] сегодня? Разве он спит? Смотрите, не видна была [до сих пор] его сила. Когда мы погибали, я не находил тебя [очевидно, царя]»²⁴. Упреки в адрес царя вполне понятны: он прежде всего был самим государством, и не в переносном, а в буквальном смысле. Даже тело фараона, насколько можно судить по некоторым источникам, олицетворяло сам Египет²⁵. Кроме того, подобно тому, как самого царя могли сравнивать с частями тела богов, с отдельными частями тела фараона сравнивали себя египетские служащие.

Важнейшая роль царя заключалась также в том, что он находился в центре ритуала, обеспечивавшего функционирование установленного порядка вещей и взаимодействие мира земного с божественным. Через фигуру царя обеспечивалось плодородие, управление дождями и водными потоками, календарными циклами. Более того, в эпоху Нового царства, когда шла активная экспансия Египта на территорию Азии, фараон мог «влиять на погоду» даже в чужеземных странах. Поддержание им миропорядка, маат, обеспечивалось благодаря тому, что ему были присущи сила божественного слова – ху и божественного замысла – сиа. Эти понятия персонифицировались в образах двух богов: Сиа воплощал восприятие и разум, зарождающиеся в сердце, а Ху реализовывал замысел с помощью слова.

Царь был божественным правителем, ответственным за функционирование государства и даже Вселенной через взаимодействие с богами. И эти качества, как никакие другие, проявляют в нем божественность, поскольку, как будет показано далее, такими же «обязанностями» мог наделяться и бог Солнца.

Кто же такой бог?

Исходя из всей этой довольно запутанной картины, египтологи пытались дать непротиворечивое определение понятия бога в Древнем Египте. Немецкий египтолог и культуролог Ян Ассман предложил такую трактовку понимания божества и близости к нему²⁶.

– У бога есть культ. Под этим подразумевается, что каждое божество имеет центр, где его почитают. При этом поклонение одним богам могло быть повсеместным, других же чтили только в их центрах. Так они стали символами культурной и политической идентичности египтян.

– Боги относятся к сфере космического – они связаны с явлениями мироздания, пространства божественного и переживания религиозного опыта.

– Боги присутствуют в мифологических циклах, теофорных именах, генеалогиях или других формах традиции.

Но даже такое, казалось бы, полное определение не учитывает всех аспектов природы божественного в Древнем Египте. Так, под него, например, не всегда подпадает фараон. Царь не был героем мифов, но по нему справлялся заупокойный культ, и в честь него возводились заупокойные храмы. При этом культ царя, организованный в пирамидном комплексе, нельзя сравнивать с культом бога в храме, поскольку по экономическому статусу это были разные институты. Но царь был в центре многих ритуалов, призванных поддерживать его правление и способствовать его процветанию. Французские египтологи Димитри Меекс и Кристин Фавар-Меекс добавляют, что бог – это также тот, для кого совершается ритуал. И это важно, поскольку именно ритуал поддерживал порядок в мироздании и позволял миру земному соприкоснуться с небесным²⁷. Богам надлежит исполнять свои роли в нем, поскольку он обеспечивает незыблемость или повторяемость действий, совершаемых ими и в космическом цикле.

Какое бы определение мы ни выбрали, оно вряд ли сможет охватить всю полноту понимания божественности в Древнем Египте. Ведь, помимо существительного нечер, в древнеегипетском языке использовалось прилагательное нечери – «божественный». Такое качество могло приписываться как существам, так и неодушевленным объектам: богам, умершим, животным, сакральным предметам. Божественность проявлялась через образ, ее можно описать скорее как манифестацию бога или его «излучение».

Культ животных и некоторые зооморфные божества

Яркая особенность древнеегипетской религии – зооморфизм и зоолатрия. В египетском пантеоне зооморфных богов явно больше, чем антропоморфных, хотя и последние часто предстают в облике животных. Вполне уверенно можно говорить, что зооморфные культы – древнейшие. Уже в додинастический период появились амулеты и изображения животных, ставшие объектом поклонения. До объединения Египта на разных территориях существовало множество культов, среди которых немало зооморфных. Об этом мы можем судить в связи с помещением различных животных на номовых штандартах, которые, видимо, представляют собой культовые изображения некоторых обожествленных животных: сокола, быка, антилопы, змеи, крокодила, рыбы, шакала, зайца, ибиса, животного шаи²⁸. Первоначально локальные божества стали покровителями областей или номов уже в более позднее время. Но можно ли считать это пережитками тотемизма?

Примеры изображений некоторых номовых штандартов.

© Jsesh

В современной этнографии считается, что термин «тотемизм» объединяет зачастую противоречивые явления. Предпринимались попытки даже отказаться от него как от несуществующего конструкта, созданного исследователями. Однако этим термином продолжают пользоваться, и в привычном понимании он включает в себя ряд классических черт, присущих разным народам, у которых, по мнению исследователей, существовал или до сих пор существует тотемизм²⁹. В случае с Древним Египтом ситуация осложняется тем, что нам ничего не известно о самых ранних формах поклонения животным и о том, как это было связано с общностью людей, проживающих в той или иной области. Сутью тотемизма является вера в происхождение определенной общности людей от одного тотема – обожествляемого животного (реже какого-либо растения, предмета или даже явления природы), считающегося предком рода. Очевидно, что ученые не располагают такими сведениями по додинастическому Египту в силу отсутствия источников. В связи с этим в египтологии возникают споры по поводу того, можно ли говорить о тотемизме в Древнем Египте, пусть даже в отдаленный период, и вырос ли древнеегипетский культ животных из тотемизма. На наш взгляд, для этого есть основания. Даже в историческое время в Египте сохраняются черты поклонения животным, характерные и для тотемизма: изображения на номовых штандартах (вариациях герба-тотема того или иного рода), запрет на поедание некоторых животных, использование шкур священных животных. В качестве тотема могут выступать даже части тела животных; в Египте обожествлялась бычья нога, которая помещена на штандарте одного из номов³⁰.

Но тотемизм – это не только обожествление животных. Иногда объектом поклонения в тотемизме могут выступать также растения, что характерно и для Египта. Некоторые деревья представлены на номовых штандартах. Геральдическими растениями Верхнего и Нижнего Египта были нимфея и папирус: они часто фигурируют на изображениях, символизирующих союз двух частей страны. Священными считались акация, сикомора и многие другие, известные только по обозначению в древнеегипетском языке и не поддающиеся идентификации.

Количество почитаемых и частично обожествленных животных было очень велико. Некоторые из них могли почитаться на всей территории страны, другие – только в определенной местности; многое зависело от ареала их обитания и распространения. Похоже, с древнейших времен животные воплощали природу того или иного божества в большей степени, чем антропоморфные изображения богов, подавляющее большинство которых появилось уже позже. Животные рассматривались как близкие и доступные посредники между мирами богов и людей, к тому же каждое обладало особыми качествами, делавшими их в глазах древнего египтянина носителем божественного начала. Но каждое из них обладало и такой силой, которую, по представлениям древнего человека, было необходимо укрощать или сдерживать с помощью магических приемов: мощь льва, свирепость быка, ядовитый укус змеи или скорпиона, агрессивность гиппопотама, опасность, исходящую от крокодила или даже разгневанного павиана. При этом животное, как и статуя антропоморфного бога, могло быть только сосудом, в котором временно пребывало божество. При храмах содержались животные, в которых, по представлениям египтян, определенное божество воплощалось до самой его смерти. Были и животные, которых держали в частных домах в качестве объекта поклонения, а после смерти мумифицировали.

Характерно, что, начиная с Позднего периода, в Египте значительно усилилась роль культов священных животных, переросшая в настоящий бум анимализма. В больших количествах создавались статуи (статуэтки) почитаемых животных, началась массовая мумификация обожествленных птиц, кошек, собак, крокодилов, павианов, быков и т. д. В египетском обществе Позднего периода и греко-римского времени наблюдался своеобразный возврат к древнейшим представлениям, согласно которым культовое животное непосредственно воплощало в себе божество.

Массовый приток иностранцев в Египет и потеря страной независимости стали причиной своеобразного национализма, который выражался в поисках египтянами своей идентичности. Поклонение животным было скорее свойственно именно древним египтянам, чем народам, с которыми они контактировали, во всяком случае в таком объеме. Подчеркивая эту специфическую практику, древние египтяне тем самым сохраняли свою культурную самобытность. Поэтому античные авторы, писавшие о Древнем Египте, огромное значение придавали сведениям об обожествленных животных и описанию условий, в которых они находились. Перечислим основные виды животных, наиболее тесно в представлении древнего египтянина связанных с миром божественного.

Птицы

Роль птиц в истории развития древнеегипетской религии – одна из самых значительных, поскольку с ними отождествлялись многие божества пантеона. Это были как хищники – сокол, гриф, коршун, так и водоплавающие – ибис, цапля, гусь, пеликан. Как правило, древние египтяне довольно точно изображали птиц на памятниках, и мы легко можем отличить, например, представителя семейства соколиных от птицы из семейства ястребиных, хотя определить виды в составе одного рода уже сложнее. Но благодаря многочисленным захоронениям мумий птиц ученым удается идентифицировать многие виды, обитавшие на территории Древнего Египта. Правда, стоит иметь в виду, что они датируются от эпохи Нового царства до греко-римского времени включительно, при этом подавляющее их большинство относится уже к позднему времени. Почитание птиц было повсеместным, что отражается и в их помещении на ряде номовых штандартов: преобладает сокол – главная божественная птица Египта.

Сокол

Считается, что египтяне чаще других изображали сапсана (Falco peregrinus), с которым отождествлялся сам Хор. Но иконографический облик этого сокола мог со временем немного меняться. Не исключено, что на него повлияли несколько разновидностей соколов со схожими внешними признаками. Египтянам были известны и другие виды соколов: средиземноморский (Falco biarmicus), с которым также ассоциировался Хор; а также пустельга (Falco tinnunculus), в образе которой могли представать Исида и Нефтида. C пустельгой древние египтяне были знакомы очень хорошо: это наиболее распространенный вид соколов в Египте.

Исида и Нефтида в обликах пустельг рядом с мумией. Изображение из гробницы Сеннеджема в Дейр эль-Медине. Новое царство, XIX династия.

Archivio Museo Egizio, C00134

Культ сокола возник еще в додинастическом Египте, однако египтологи не пришли к единому мнению о том, была ли это просто обожествленная птица, или сокол с давних времен ассоциировался с Хором. Тем не менее он – один из древнейших богов Египта, с которым, как уже говорилось, было связано объединение страны и который присутствует на самых ранних изображениях номовых штандартов. При этом только им картина, конечно, не исчерпывается, хотя и существовала тенденция поглощения им образов местных соколиных божеств, которые в итоге принимали его имя. Таким образом, Хор становился общеегипетским богом, имеющим множество аспектов. В Нижнем Египте картина его культов очень пестрая: в Гелиополе чтился Хорахти (Хор горизонта), в Летополе – Хор-мехенти-эн-ирти или Хор-хенти-ирти (Хор, у которого нет глаз), в Фарбайте (восточная дельта) – Хор-мерти (Хор обоих глаз), в Атрибисе – Хор-хенти-хети, в Буто – Хор-пе (Хор из Буто), в III номе – Хор Чехену (Хор из Ливии) и т. д. Как можно заметить по переводам некоторых имен, часть их была связана с мифологемой об очах, – согласно некоторым представлениям, два глаза могли восприниматься как утренняя и вечерняя ладьи солнечного бога. А божество Хор-хенти-хети и вовсе способно было принимать экзотический облик – крокодила с головой сокола. Это связано с тем, что изначально бог Хенти-хети почитался в образе крокодила, чей культ также был распространен в Атрибисе.

В Верхнем Египте главенствующую роль Хор приобрел во II номе, название которого звучит как «трон Хора». Центром этого нома был город Эдфу, традиционно одно из основных культовых мест Хора. Одно из его древнеегипетских обозначений – Бехдет, и этот город не стоит путать с другим центром под названием Бехдет (более позднее название – Семабехдет; совр. Телль эль-Баламун), который располагался в одноименном XVII номе Нижнего Египта и также считался местом почитания Хора. Согласно одной из точек зрения, это был один из самых древних центров Хора, откуда его культ проник уже на территорию верхнеегипетского Бехдета. Образ Хора Бехдетского стал символом древнеегипетской царственности: с эпохи Древнего царства на многих памятниках над царем парит крылатый солнечный диск, называемый Бехдетец. Причем любопытно, что при III династии он изображался в облике сокола, парящего над царем; так проявляется прямая ассоциация сокола (Хора) с Солнцем и небосводом. В Эдфу в честь Хора Бехдетского в греко-римское время был сооружен величественный храм – один из крупнейших в Египте, надписи которого прославляют победу Хора над врагами. Другим значительным местом почитания Хора был Нехен (др.-греч. Иераконполь – «город сокола»), известный как его древнейший культовый центр. В связи с этим один из устойчивых эпитетов Хора – Нехенский.

Статуя Хора перед храмом в Эдфу.

© Ad Meskens / Wikimedia Commons

Выше перечислена только малая часть образов Хора. Их настолько много, что им можно посвятить не одну монографию. Не будет преувеличением сказать, что Хор был самым важным и популярным богом Египта. Соперничать с ним в этом мог, пожалуй, только Ра, одним из основных обликов которого также был соколиный. Центром его культа стал Гелиополь, но Ра почитался повсеместно, и на протяжении всей истории Древнего Египта его авторитет был непререкаем. Сила его образа оказалась настолько велика, что многих богов стремились отождествить с ним путем создания синкретических имен (Амон-Ра, Себек-Ра, Хнум-Ра и т. д.), что было призвано придать их обликам солярную составляющую.

Древним богом мемфисского региона был Сокар, ассоциировавшийся с некрополями и загробной жизнью. Он мог изображаться как в полностью орнитоморфном облике (в виде сокола), так и в образе мумии с головой сокола. Во многом Сокар был популярен благодаря праздникам в его честь. Один из них справлялся в Мемфисе в четвертом месяце сезона разлива (ахет) и был связан со вспахиванием земли и рытьем каналов. Однако более популярным стал праздник, проводившийся в Фивах с эпохи Нового царства в месяце хойак, в ходе которого статуя бога переносилась в специальной барке-хену, увенчанной изображениями головы газели, а также обликами рыбы и соколов.

В Фиванском регионе главным соколиным божеством был Монту, его центр – город Армант (др.-греч. Гермонт; др.-егип. Иуну / Иуну Монту) на западном берегу Нила. Он почитался как бог войны, поэтому был востребован во время военных кампаний. Монту возвысился при фараонах XI династии, которые избрали его своим основным покровителем, поскольку им пришлось объединять страну после Первого переходного периода. Роль Монту как благодетеля фараонов в боевых действиях сохранялась и в эпоху Нового царства, когда небывалый доселе размах приобрели военные кампании царей за пределами Египта. Отметим, что Монту не всегда представал в облике сокола: на позднем этапе египетской религии одним из его образов стал бычий, в связи с чем с ним даже ассоциируется культ фиванского божественного быка Бухиса.

В X, XII и XVIII верхнеегипетских номах почиталось божество, называемое Немти³¹. Основной его образ – сокол, плывущий в ладье, поскольку Немти – бог-перевозчик, чьим главным атрибутом была лодка. Но его репутация в мифологических сказаниях двойственна: за допущенные им ослушания Немти подвергается крайне жестоким наказаниям, таким как отрезание ступней или сдирание кожи. Но вместе с тем это и бог-страдалец. Так, в X номе Верхнего Египта, в городе Чебу, владыкой которого именуется Немти, существовал культ его отрезанных ступней.

В XX нижнеегипетском номе почиталось божество Сопду, которое изображено на штандарте в облике сокола с двумя перьями на голове. Как бог-сокол он был близок Хору и также выступал в качестве небесного божества. Но у него был и другой канонический образ – антропоморфный, и в этом качестве он чтился как бог восточных границ, который помогает царю в освоении этого региона и во взаимодействии с местным населением.

Гриф

Другой хищной птицей, имевшей огромное значение для религиозной идеологии, стал гриф. Египтянам были знакомы несколько его видов, но чаще всего обожествлялись два: африканский ушастый гриф (Torgos tracheliotos) и белоголовый сип (Gyps fulvus). На некоторых древнеегипетских памятниках их можно легко отличить друг от друга благодаря точности передачи деталей внешнего вида. Но, как и в случае с соколами, древнеегипетские художники могли совмещать в одном изображении характерные признаки нескольких видов грифов, поэтому их точная идентификация порой затруднительна.

В первую очередь с этой священной птицей отождествлялась древняя богиня Нехбет, которая, как уже упоминалось, считалась покровительницей Верхнего Египта и одной из царских владычиц. Иногда ее голова помещалась рядом с уреем-Уаджит на челе фараона. Она чтилась в древнейшем религиозном центре Южного Египта и столице III верхнеегипетского нома – Эль-Кабе (др.-егип. Нехеб). Изображение грифа могло служить головным убором некоторым богиням (в частности, Мут, Уаджит, Исиде и др.) и царицам: он прилегал к голове, а голова грифа выступала над лбом.

Фрагмент рельефа с изображением богинь Нехбет и Уаджит. Птолемеевский период.

Archivio Museo Egizio, Cat. 7055/02

Эта птица в египетской культуре ассоциировалась исключительно с женским полом: иероглиф грифа служил идеограммой для слова мут – «мать». Соответственно, так же выписывалось и имя богини Мут, которая могла выступать кормилицей фараона. Сложно судить о том, почему древние египтяне отождествляли грифа только с женщинами. Возможно, это было связано с тем, что данные птицы известны как очень заботливые родители. В одном из поздних демотических папирусов от имени богини Мут говорится, что у благородного грифа нет самцов. Это представление перешло в некоторые труды античных авторов, а также в трактат Гораполлона (V в.) – предположительного автора труда под названием «Иероглифика», который мог быть изначально создан на коптском языке и впоследствии переведен на греческий неким Филиппом. Гораполлон не владел древнеегипетским языком, но, по-видимому, был поверхностно с ним знаком, поскольку часто верно объясняет значение некоторых идеограмм. Так, ему известно, что слово «мать» в древнеегипетском языке выписывается с помощью иероглифа грифа (который в греческом тексте ошибочно обозначается как коршун), но он полагает, что это связано с отсутствием самцов среди грифов. Вместе с тем богиня-гриф Нехбет была связана с властью фараона и считалась его непосредственной защитницей и покровительницей наряду с Хором (Хором Бехдетским).

Коршун

Из других хищных птиц, чтимых в Древнем Египте, упомянем также черного коршуна (Milvus migrans). Его изображение довольно часто присутствует в древнеегипетском искусстве, но гораздо меньше связывается с богами, чем сокол или гриф. Самый известный пример его отождествления с богинями – изображение Исиды и Нефтиды в образе двух самок коршуна. В таком облике богини сопровождали мумию Осириса и оплакивали его. Это уподобление обыгрывалось и игрой слов: в древнеегипестком языке слова «самка коршуна» и «плакальщица» звучат как джерет. В других случаях в качестве спутниц Осириса они могли появляться, как уже упоминалось, в образе пустельги. В целом коршун занимал довольно скромное место в древнеегипетской мифологии и не мог соперничать по популярности с соколом или грифом.

Ибис

Инкрустация с изображением Тота-ибиса. Поздний период.

The Metropolitan Museum of Art

Среди водоплавающих птиц наибольшим почтением пользовался ибис, поскольку он олицетворял бога Тота. Древние египтяне, насколько можно судить по памятникам и захоронениям мумифицированных ибисов, знали три вида этой птицы: священный ибис (Threskiornis aethiopicus), лесной ибис (Geronticus eremita) и каравайка (Plegadis falcinellus). Именно священный ибис представлял Тота на памятниках и виде статуй, а два других вида чаще присутствуют в иероглифике и довольно редко в искусстве. Ввиду значимости Тота его культ был распространен по всему Египту, но традиционным его центром был город, известный под древнегреческим названием Гермополь – «город Гермеса» (др.-егип. Хемену; лат. Hermopolis Magna; совр. Эль-Ашмунейн) – столица XV верхнеегипетского нома. Древние греки и римляне назвали этот город в честь Тота, поскольку он отождествлялся ими с древнегреческим богом Гермесом.

Этот город, хоть и самый значительный, был не единственным Гермополем. В эллинистическом и римском Египте в дельте располагались еще два города с названием Гермополь Парва (лат. Hermopolis Parva). Один из них, обозначенный в древнеегипетском языке как Баху, был столицей XV нижнеегипетского нома, в котором также чтился Тот. Его эмблемой был ибис на штандарте, а сам ном имел то же название, что и имя бога: Джехути³². В позднюю эпоху, согласно сообщению Геродота, убийство ибиса считалось преступлением, караемым смертью.

Ибис же, который убивает смертоносных пресмыкающихся, первым научил людей пользоваться врачебными очищениями, ибо они видели, как он промывает и опорожняет сам себя. И самые строгие жрецы, подвергаясь очищению, берут очистительную воду там, где пил ибис, потому что, если вода вредна или околдована, он не пьет ее и даже не подходит к ней. Расстояние между ногами и промежуток между ногами и клювом образуют у него равносторонний треугольник, а узорчатое смешение его черных и белых перьев напоминает месяц. И не нужно удивляться, что египтяне привержены таким слабым подобиям. Ведь и греки для лепных и рисованных изображений богов используют многие похожие символы.

Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 75

Вот так древнегреческий историк Плутарх объясняет, почему именно ибис стал одним из образов самого мудрого бога египетского пантеона. Плутарх описывает священного ибиса, поскольку, когда эта птица расправляет свои белые крылья, их как будто окаймляет черное оперение. Это породило у Плутарха ассоциацию с месяцем, и он тем самым попытался обосновать связь ибиса и Тота, поскольку последний, как известно, – бог Луны.

Цапля

Важную роль в египетской мифологии играла цапля, которая, по крайней мере с эпохи Нового царства, считалась воплощением священной птицы Бену³³, связанной с божествами солярного круга – Атумом и Ра. Бену чтилась в Гелиополе и считалась проявлением Атума, когда он появился из хаоса вод. Цапли часто изображаются на виньетках папирусов «Книги мертвых», поскольку с определенного времени Бену стала символизировать не только возрождение Солнца, совершающееся каждое утро, но и воскрешение после смерти. Связь Бену с возрождением была изначально заложена в семантике ее образа, поскольку ее имя происходит от древнеегипетского глагола убен – «восходить». Египтяне, по-видимому, лучше всего знали серую цаплю (Ardea cinerea), хотя им наверняка были знакомы и другие виды. Ассоциация Бену с возрождением позволяет назвать ее прообразом феникса. Во всяком случае, именно о ней пишет Геродот, обозначая ее как феникса: «Есть еще одна священная птица под названием феникс. Я феникса не видел живым, а только изображения, так как он редко прилетает в Египет: в Гелиополе говорят, что только раз в 500 лет» (История. II. 73). В целом Бену можно назвать примером, когда самостоятельный культ птицы приобрел особое значение для мифологии: из некогда локального божества Бену превратилась в важного персонажа древнеегипетской религии, с которым были связаны представления о сотворении мира и посмертном возрождении.

Гусь

Почитался и гусь, однако из всего разнообразия его видов, известных древним египтянам, священными считались нильский (Alopochen aegyptiaca) и белолобый (Anser albifrons). Нильский гусь, наиболее часто представленный в египетском искусстве, в том числе в мифологических сценах, считался одним из воплощений Амона, принимавшего облик Негег-Ура (другой вариант – Генген-Ур) – Великого Гоготуна. Это первородный гусь, символизирующий своим гоготанием начало творения. Он, как и птица Бену, стоял у истоков создания мира, когда не было еще ничего, кроме бескрайних вод океана. Вот почему порой он мог ассоциироваться с солнечными богами, связанными с сотворением мира. В загробном мире в яйце этого гуся заключалась жизнь усопшего: если оно цело, то цел и умерший. Что касается белолобого гуся, то он был проявлением бога земли Геба, на голове которого иногда помещалось изображение этой птицы. Кроме того, в египетской иероглифике используется знак гуся именно этого вида – .

Пеликан

Среди обожествленных птиц присутствует пеликан, чей образ был связан с религиозным культом еще с раннединастического периода. В его облике представлена богиня Хенет (так же по-древнеегипетски звучит и само слово «пеликан»). Это редкая богиня, ее изображений не обнаружено, – единожды, в «Текстах пирамид», она называется матерью богов.

Пеликаны довольно часто присутствуют в гробничных сценах. По ним можно предположить, что египтянам были известны розовый (Pelecanus onocrotalus), розовоспинный (Pelecanus rufescens) и кудрявый (Pelecanus crispus) пеликаны. В мифологическом контексте с ними был связан проход умершего по загробному миру, а через клюв этой птицы усопший покидает погребальную камеру и выходит на свет.

Быки и коровы

Обожествление крупного рогатого скота в Египте восходит к глубокой древности. Как и во многих архаичных культурах, бык был символом плодовитости и недюжинной силы, а корова ассоциировалась с плодородием и материнством. В «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагов» говорится, что отец умершего – великий дикий бык, а мать – великая дикая корова. Последняя выступает в качестве божественной матери и кормилицы царя. Почитались они повсеместно, но в большей степени все-таки в дельте. Об этом свидетельствует и то, что быки и коровы помещены на нескольких номовых штандартах Нижнего Египта. Для обитания крупного рогатого скота больше подходили природные условия Нижнего Египта, поскольку плодородная дельта оставалась основным пастбищным участком и обеспечивала прокорм.

Бат-Хатхор. Изображение на систре. Поздний период.

The Metropolitan Museum of Art

Древнейшей богиней, представленной с коровьими атрибутами, была Бат: она изображалась с головой женщины, имеющей коровьи уши и рога. Расцвет ее культа пришелся на поздний этап додинастического периода и раннединастическое время, когда она помещалась на ряде памятников. Со временем ее образ был вытеснен культом богини Хатхор, одним из основных обликов которой, наряду с антропоморфным, был коровий. Почитание Хатхор в образе коровы, вероятно, также восходит к додинастическому периоду, но нам ничего не известно о месте зарождения ее культа. Впоследствии ее основным культовым центром стала столица VI верхнеегипетского нома – Дендера (др.-егип. Иунет), в связи с чем богиню называли владычицей Дендеры. Другой древней богиней-коровой была Хесат, которая вскармливала умершего молоком и пивом. Она считалась кормилицей многих богов – Анубиса, Ра, Хора, Осириса, а также священных быков и самого фараона. Помимо этого, согласно одному из мифологических сюжетов, ее молоко обладало целебной силой. Богиней, относящейся к преданию о сотворении мира, была Мехетурет – она появилась из вод первозданного океана, дав рождение самому богу Ра. Даже ее имя переводится как «великое наводнение». Кроме того, она считалась одним из образов Млечного Пути. Помимо вышеперечисленных богинь, имеющих традиционно коровий облик, черты этого животного могли приобретать также небесная богиня Нут и спутница Осириса Исида. К тому же в разные периоды все богини с коровьими атрибутами перенимали черты друг друга.