Читать книгу: «Мой братик Саймон»

Мой братик Саймон

Любите ли вы праздники? Они бывают разные. Какие-то заканчиваются драками. Какие-то — сопливыми братскими и сестринскими объятиями. Иногда финал застолья — это беспробудный сон в салате. Но есть посиделки, которые запоминаются на всю жизнь. У меня это было так.

В мой день рождения больше всего суеты досталось мне. Нужно было выбить из каждого чёткое «да» в общем чате, убедиться, что и еды, и напитков хватит, проверить, скачана ли новая музыка (хотя её всё равно переключат на «хорошую»). В общем, радовал шагомер и утром, и весь день.

И вот меньше часа до прихода гостей. Саймон — черномордый, чернобрюхий, чернож..., чёрный кот — запрыгнул на подоконник и стал мурчать.

— Интересно, — задумался я. — Вот ты же что-то там думаешь? О чем-то мурчишь?

Я почесал ему подбородок, и он стал ластиться.

Саймон был умным котом, в меру своих кошачьих возможностей. Он ходил «по делам» прямо в унитаз. Не знаю, связывал ли он эти процессы в голове, но клянусь: несколько раз я видел, как он пытался смыть за собой. Хотя вполне возможно, что его облегчённый мозг просто привлекала блестящая кнопка.

Кроме того, этот проказник мог открыть любой шкафчик на кухне. Это, очевидно, минус, но определённо талант. Он видел те сковородки, которых я не видел никогда. Входная дверь, к слову, перед ним тоже не устояла. Причём открывал он её не банальным нажатием на ручку — шерстяной взломщик полностью вытягивал лапой шпингалет.

Моё внимание привлекла слетевшая с прихвата штора. Притащив высокий барный стул, я залез на него, чтобы всё исправить. В другой день она бы ждала своего часа до следующего Нового года, но сегодня придёт Димка. А этот душнила прицепится к чему угодно. Он заметит, даже если карниз будет висеть криво всего на ноль целых пять десятых миллиметра.

Подумав об этом, я на всякий случай задрал голову и присмотрелся к злосчастному карнизу. Вроде ровно. Но, мотая головой из стороны в сторону, я запустил необратимый процесс. Мозг сдался, голова закружилась, и я попытался экстренно эвакуироваться. И стул не такой уж высокий, насколько помнилось, а я всё падал и падал. И тут затяжной полёт прервал глухой стук, от которого на накрытом столе звякнула посуда.

Когда я открыл глаза, первое, что увидел, — потолок. Видимо, я всё-таки не спускался, как казалось, а банально рухнул со стула. Второе, на чём сфокусировался взгляд, — морда питомца. Саймон подошёл проверить, жив ли я. Он долго разглядывал меня своими невероятно умными глазами, а потом выдал:

— Ну что, братик, оклемался?

Я несколько секунд тупо смотрел на него, после чего вскочил, словно пол подо мной резко стал лавой. На расстоянии полутора метров я замер, уставившись на усатого, и лихорадочно думал: «Что это было?»

— Видать, сильно приложился, — вновь произнёс кот, и всё внутри меня оборвалось.

«Как такое может быть? Это невозможно. Мне это снится!» — я стал отвешивать себе пощёчины и больно щипать за руку, чтобы проснуться, но реальность не собиралась растворяться. Саймон стал медленно подбираться ко мне, и я снова отскочил. Вдруг промелькнула спасительная мысль, что это чей-то дурацкий прикол, и моя голова завертелась в поисках скрытой камеры или динамика.— Ладно, пока он тупит, пойду посикаю, — сказал черныш и деловито направился в туалет.

— Саймон, это ты?! — непроизвольно вырвалось у меня.

— Нет, папа римский, — не оборачиваясь, бросил он.

— Но ты же раньше не говорил…

Черныш замер и оглянулся. На меня уставился типичный нагловатый кошачий взгляд, который встретился с моим абсолютно офигевшим лицом. Никак более не отреагировав, кот проследовал дальше. Я издалека наблюдал за ним. Кот как кот. Всё нормально. Наверное, я действительно сильно приложился головой, вот и мерещится всякое. От испуга в горле пересохло, и жажда потащила меня на кухню. Проходя мимо туалета, я вновь осторожно взглянул на усатого. Тот зыркнул в ответ, после чего молча вернулся к прерванному процессу. Я выдохнул и уже было собрался уходить, но из санузла донеслось недовольное бормотание:

— Не говорил… Хм… Я вообще-то с двух часов жизни разговариваю!

Спорить со вселенной сил не осталось. Я вернулся в комнату на ватных ногах и уселся за накрытый праздничный стол.

«Это безумие. Этого не может быть. Почему он говорит?» — паниковал я.