Читать книгу: «Дикие Куры на призрачном курорте», страница 6

Она влезла на свою кровать, открыла очередной комикс и замолкла.

– Может, тоже чайку´ хочешь? – предложила Труда.

– Не-е, спасибо, – ответила Нора. – Что это здесь так шумит?

– Ах да, радионяня! – Дикие Куры поспешно собрались вокруг приемника.

– Ну как, Стиви, – услышали они голос Фреда. – Пытались Куры без нас что-нибудь устроить?

Тут же из приемника послышался страшный треск и грохот.

– Если они каждый вечер будут запирать свою дверь на ключ, нам придется как-нибудь днем…

Опять страшный грохот.

– Эй, Тортик! – заорал Вилли. – Хватит скакать, слышишь? Мне твой матрас уже по башке лупит.

Снова треск. И опять голос Вилли:

– Кстати, как там у тебя дела с Фридой продвигаются?

Труда хихикнула.

Фрида вскочила и вырвала приемник из розетки.

– Хватит! – сказала она. – Заниматься прослушкой. Какая мерзость! Меня от этого просто воротит.

Она швырнула радионяню в свою сумку и легла на кровать.

– Ну знаете, – протянула Нора из-за комикса. – Эти ваши бандитские страсти, честное слово, просто детский сад какой-то.

– А ты не вмешивайся, ясно? – прошипела Шпрота.

Воцарилось подавленное молчание.

Вновь раздался стук в дверь, и в комнату заглянула госпожа Роза.

– У вас тут все в порядке?

Все кивнули.

Госпожа Роза слегка нахмурилась:

– Что-то непохоже, чтобы у вас было веселое настроение.

– Ничего, и это тоже пройдет, – философски произнесла Мелани.

– Ну хорошо. – Госпожа Роза пожала плечами. – И все-таки: если вдруг кто-то из вас затоскует по дому или случится какое другое горе – я в своей комнате. Моя дверь с монстриком. Какой-то поклонник мне наклеил. Ближе к одиннадцати коллега Пыльман просвистит в свой свисток, чтобы вы не забыли почистить зубы. Желаю вам спокойной ночи. Вот увидите, морской воздух располагает ко сну.

– Спокойной ночи, – пробормотали девочки.

Госпожа Роза ушла.

Мелани, Труда, Вильма и Шпрота до одиннадцати играли в карты. Фрида лежала на кровати, повернувшись к ним спиной, и читала книгу.

Пигмеи еще трижды подходили к их комнате. Один раз они даже поковырялись чем-то в замочной скважине, пытаясь отпереть дверь.

Но после того, как Пыльман застукал мальчишек за этим занятием и самолично проводил обратно в их комнату, Пигмеи наконец-то угомонились.

6

В эту первую ночь Шпроте не спалось. Она сидела на кровати в обнимку с плюшевой курицей, сопровождавшей ее повсюду, и смотрела в окно на море.

Мама Шпроты не раз говорила, что при лунном свете плохо спится, но теперь дело, пожалуй, было не в этом.

Здесь все вокруг было чужое: и запах постельного белья, и жесткий матрас, и кровать, повизгивавшая всякий раз, когда Шпрота поворачивалась с боку на бок.

Она прислушивалась к спокойному дыханию девочек и к шелесту моря. Нет, даже звуки здесь были чужими. Очень чужими.

– Ты тоже не можешь заснуть?

Это была Труда. Без очков она выглядела как-то совсем по-другому.

Шпрота покачала головой.

– Хочешь, залезай ко мне, – предложила она. – Отсюда сверху прекрасный вид.

– Давай. – Труда нащупала свои очки, на цыпочках прошла мимо спящей Фриды и неуклюже забралась к Шпроте.

Чудаковатый у нее был вид в этой розовой пижаме.

– У тебя плюшевая игрушка? – прошептала она.

– Конечно. – Шпрота нежно почесала своей курице шейку. – Она всегда путешествует со мной. Мне ее мама подарила. На прошлый день рождения.

– Я тоже взяла с собой игрушку, – сказала Труда. – Но не решилась достать. Думала, что все тогда будут надо мной смеяться.

– Да почему? Мелани вон тоже спит со своей дурацкой Барби, – возразила Шпрота. – А Фрида кладет под подушку кофточку Люсика.

– Правда?

– Ну конечно. – Шпрота натянула одеяло на колени.

– Эх, игрушка тоже не поможет. – Труда вздохнула, обхватила руками согнутые колени и уставилась в окно. – Я просто никак не могу заснуть. Мысли в голове перемешались. Все думаю и думаю.

– О чем? – спросила Шпрота. – Что такое?

Труда убрала со лба волосы:

– Мои родители хотят развестись.

– Ой! – только и вырвалось у Шпроты.

Ей такое не грозило. Ведь своего отца она совсем не знала. Его словно и не было никогда.

– Они ссорятся целыми днями, – стала рассказывать Труда. – А бывает, что и ночью. Они ссорятся из-за всего подряд, а потом отец приходит ко мне и орет, что я опять слишком много ем и выгляжу черт знает как. Потом уже снова мама кричит на отца. Ну да… А потом они отправляют меня к моей тете на пару дней, чтобы я не мешала им ссориться дальше.

– Звучит довольно скверно, – пробормотала Шпрота. Больше она не нашлась что сказать.

– Что это за чувство? – Труда опасливо покосилась на Шпроту через запотевшие стекла очков. – Я имею в виду, когда у тебя есть только мама. Как это вообще?

– Нормально. – Шпрота пожала плечами. – С моей мамой нормально. Вот только ей приходится очень много работать. Но тут, как тебе сказать… Тут ничего изменить нельзя.

Труда уставилась на пальцы своих босых ног и хмыкнула.

Прозвучало это так грустно, что Шпроте очень захотелось ее чем-нибудь утешить. Но она ничего не смогла придумать, и они сидели рядышком на кровати, молча глядя на море, серебрившееся в лунном свете.

Так они просидели довольно долго, пока Труда не замерзла и не залезла обратно в свою постель. Но прежде она достала из сумки свою плюшевую игрушку – белого мишку в такой же, как у нее, чуднὀй розовой пижаме.