Цитаты из книги «Чернильное сердце», страница 11

“Mo снабдил каждую из них необычайно красивым переплётом. Ни одна не была переплетена в кожу – Мегги не хотела при чтении представлять себе, что для её книг стянули кожу с какого-нибудь телёнка или со свиньи. К счастью, Мо это понимал. Как-то он рассказывал Мегги, что много столетий назад переплёты для особо ценных книг делали из кожи неродившихся телят. «Charta virginea non nata» – сладкозвучное название для ужасной вещи. «И в этих книгах, – говорил Мо, – было так много слов о любви, добре и милосердии».”

“Гостей в своей библиотеке я не люблю. Они оставляют в моих бедных книгах следы грязных пальцев или ломтики сыра.”

“Мегги брала с собой книги отнюдь не из-за того, о чём говорил отец. Они были для неё домом в чужом месте, внутренним голосом, друзьями, с которыми не поссоришься, умными, сильными, смелыми, прошедшими огонь, воду и медные трубы. Книги веселили, когда ей было грустно, прогоняли скуку, а Мо тем временем кроил материалы, заново сшивал страницы, которые изрядно потрепали годы и множество пальцев.”

“Приятно иметь в чужом месте свои книги», – говорил Мо. Сам он всегда возил с собой по крайней мере дюжину книг.”

Я никогда прежде не видел таких красивых цветов, таких зеленых холмов и таких умных куниц. А людей вроде тех, о которых ты говоришь, я видел предостаточно. Они везде одинаковые.

Плохие книги не оживают.

Страх не бывает румяным. Страх бледен, как лицо мертвеца.

Важнейшее правило: писатель никогда не доверяет бумаге всё, что знает о своих персонажах. Читателю не обязательно знать все. Есть вещи, которым лучше оставаться тайной, известной только автору и его созданиям.

В реальности страх имеет совсем другой вкус, чем когда ты о нём читаешь.

Я знаю, как ухаживать за книгами, но дети — чёрт побери ещё раз! — совсем другое дело.