Читать книгу: «Механическая пустошь»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: В ПОГОНЕ ЗА ТЕНЬЮ

Прогресс цивилизации нельзя отрицать; В каждой новой войне нас убивают по новому!..

Уилл Роджерс

Глава 1
Кровь и зрелище

1

Одинокий странник приближался к затерянному в пустыне поселению, существовать которому оставалось всего одну короткую ночь.

Сбавив темп, он остановился на мосту и с интересом уставился на торчащие колом стены. Постройка так себе: сбита из ржавых металлических листов, сухих веток и кривых скоб. Небольшой ров также не внушал доверия. Недостаточно глубокий, скорее узкий и напичкан самодельными кольями – бесполезная защита от Крючконосых. Хотя здешние оборванцы все-таки умудрились дотянуть до летнего экватора. Интересно как? – мысленно поразился путник. Но данный вопрос, так и не найдя ответа, мгновенно улетучился из головы. У него сейчас имелись дела и поважнее пустых предположений.

Еще раз оценив хлипкость стен и робость местной охраны, он решил не злоупотреблять гостеприимством и задержаться здесь на пару часов – хотя нет, лучше все-таки до рассвета. А затем снова двинуться в путь.

Странник извлек пузатый бурдюк, который напоминал перезрелый баклажан, сделал два коротких глотка и убрал обратно под широкий плащ. Затем принялся за внешний вид: сначала избавил от песка один сапог, следом другой, ну и конечно же отряхнул свою широкополую шляпу. Именно в эту самую минуту на него и обратили внимание. Чей-то грозный голос со стены окрикнул незнакомца.

Закончив приготовления, странник выдержал поистине королевскую паузу и ответил.

– Ночлег нужен. Одна ночь. Плата хорошая. Дам пару монет ¹.

– Хрен тебе, а не ночлег! А монету свою, знаешь, куда засунь?! Кому нужен твой вонючий металл в Жаровне?! – нахмурился бородач на стене.

– А как насчет воды? Или она вам тоже ни к чему?

Страж недоверчиво оглядел путника с ног до головы. Кроме скромного бурдюка у того не имелось иных емкостей, где он мог бы хранить столь ценную субстанцию.

– И где же плата? Погоди, уж не собираешься ли ты использовать для этого свой крантик? – донеслось со стены.

– Не твоя забота! Сказал, плачу – значит плачу, – зло огрызнулся странник. И в знак подтверждения зашвырнул за стену полупустой бурдюк. – Это задаток. А остальное утром. С восходом солнца получишь все, и даже больше.

Бородач немного растерялся, глаза его забегали по сторонам. Видимо, он не мог самостоятельно принять такое важное решение и пропустить незнакомца внутрь.

Через пару минут хлипкие ворота заскрежетали и в проеме возникли две хмурые рожи. Выставив вперед обоюдоострые мечи, стражи начали осторожно приближаться к замершему на мосту человеку.

– А ну-ка, подними руки, пыльный миста.

Странник не стал противиться и молча подчинился приказу.

Его дорожный плащ слегка распахнулся, открыв на всеобщее обозрение кожаный патронташ и кобуру с редким для здешних мест оружием. Револьвер выглядел превосходно: блестящий металл и темная рукоять с узорами в виде головы птицы – настоящее произведение искусства.

– Клюк! Спустись-ка сюда и глянь на это… – растерянно прокричал один из стражей.

– Ну что там еще такое? – раздался из-за стены возмущенный голос. – Какого хрена надрываешься?! Неужели без меня даже такой плевый вопрос решить не можете? – В проеме возник пузатый увалень, на широком поясе которого болталась ржавая связка кривых ключей.

– Что за суета, гребаный шептун?! – обратился он к стражам.

Те указали пальцами на путника и тихо прошептали:

– К нам рыцарь пожаловал. Перегрин, мать его!

2

Обыскав пустую дорожную сумку морщинистый плюнул себе на ладони и, прилизав редкие, но непослушные волосы, указал на ржавые чаши весов. На одной уже покоилась унциус-гирька ², а вот вторая была пустой.

– Пока можешь гулять, мурянмук. Но учти, с приходом светила ты должен будешь выложить вот сюда ровный вес водички.

– И не вздумай шутить, – вмешался в разговор Клюк, местный распорядитель. – Коли решишь нас надурить, я лично выжму ее из тебя… Всю до капли.

Его подчиненным шутка явно пришлась по вкусу, и стражи, как по команде, разразились забористым смехом.

Странник кивнул, нацепил на голову широкополую шляпу и медленно побрел вглубь скромного поселения. В отличие от этих олухов, он знал точно – судьба пока оставила его в должниках, а стало быть, утро он встретит живым и невредимым, несмотря ни на какие угрозы.

3

Поселение было небольшим – от силы тридцать домов да парочка двух этажный построек. Одна использовалась под салун, а во второй располагался дом старосты. В самом центре возвышалась покосившаяся от времени водонапорная башня. Необходимый минимум для того, чтобы хоть как-то существовать посредине самой горячей точки Адового пупка.

Кто-то из местных даже шутил, что из здешнего пекла они попадут прямиком в рай, поскольку Всевышний и так всю жизнь жарит их на кипящей сковородке. Автором этого изречения был местный капеллан. Правда, его первородное имя – Франчус Грин: было давно позабыто. Местные звали его совсем иначе. Одни нарекли Вареным Франсом, другие Копченным Гринго. Капеллан не возражал. Ему, по сути, было начхать, главное, чтобы вопрос, обращенный к нему, не касался веры, потому как он уже давно потерял к ней всякий интерес и считал ее не меньшей ересью, чем умение излечивать от пьянства.

А еще в местном поселении, Гребаной Жаровне, было непринято иметь длинную память. Люди отпускали прошедший день вместе с накопившимися мыслями – и не важно, хорошие те были или отдавали скверной. Именно по этой причине случайные проходимцы, забредавшие сюда по дороге на Влажный трак, не представляли для жителей поселения никакого интереса. Завидев незнакомца, обитатели Жаровни спокойно проходили мимо, не донимая того лишними вопросами. Даже брошенный ненароком взгляд, был скорее дурной привычкой, нежели проявлением некоего гостеприимства.

Странник остановился возле салуна. Осмотрелся. Неподалеку кружила толпа чумазых оборванцев. Задорные голоса, радостные лица – какие бы напасти не свалились на это мир, а им все нипочем. Болезнь, голод, война – дети всегда остаются детьми.

Вереща, будто резаные, сорванцы играли в Топтунов. Хорошая, старинная забава. Странник прекрасно помнил свою юность, когда днями напролет гонял этот твердый, обшитый шкурой махнатона мяч. Даже безжалостное время, заставившее этот мир слететь с петель, не было властно над забавами вроде этой.

Проследив, как ловко самый рослый парнишка отбивает мяч, странник приблизился к коновязи и сунул в рот огрызок старой сигары. Его лицо мгновенно сделалось моложе. И хотя на вид он вряд ли тянул на полные тридцать, сухая морщинистая кожа накидывала ему еще добрый десяток лет.

– Чего встал-то? А ну шевели поршнями, чужак! – окликнул путника сморщенный, словно финик, старикашка. – Не стесняйся! А то брюхо пустым останется. Между прочим, здесь тебе и нальют, и обласкают, хе-хе. – Кашлянув в кулак, он пригладил ощипанную бороденку. – Правда, девки у нас так себе, но с дороги, в самый раз будут. Тебе ведь сейчас хоть мула подавай, все одно вскарабкаешься. – Его смех прозвучал как бульканье в ржавом ведре.

– Скинуть штаны я всегда успею, – улыбнулся путник. – А вот от стаканчика местной дряни я бы не отказался…

– Тогда тебе по адресу, – согласился старикашка. – А если осилишь и второй, подними за упокой души Копчёного Грина. Хороший был капеллан, ничего не скажешь!

– Чем же ему так не свезло? – поинтересовался странник. – Неужто окончательно припекло? Или просто стебанулся?

Старик только отмахнулся:

– Скажешь тоже. За такую смерть – уважают! А наш- то попал как кур в ощип. Забрала его скверна, будь она неладна!

– Как это? – не понял путник.

– А вот так! – старик наставительно поднял палец вверх. – Но не волнуйся, мы ее гадину приструнили! Вот так вот взяли, – он сжал свой крохотный кулачок, – и хрясь по горбятине! Впрочем, ты скоро сам все увидишь! Веселье вот-вот начнется!

Внутри было душно, шумно и сильно воняло кактусовой настойкой – лучшая обстановка, чтобы оставить на дне стакана все накопившиеся за день заботы.

За столами виднелись уставшие, заросшие щетиной лица. Все здесь было по-особому. Даже ритм и тот выбивался из привычного уклада. Мелкие стопки взлетали вверх, и зал наполнялся гневными голосами пьющих. У них было принято произносить не тосты, а выкрикивать проклятушку. Говорившего поддерживали унылые голоса, а потом наступало молчание. И через некоторое время все повторялось заново.

После пламенной речи, изрядно фальшивившее пианино прибавило звук, вынуждая двух вялых танцовщиц на сцене двигать своими прелестями немного активнее. Только внимания им никто не уделял. Все были прикованы к центральному столику за которым сегодня разразилась настоящая дуэль. Усач с повязкой на глазу пытался обставить двух неумелых сопляков в прифирочит. И хотя ставки в игре продолжали расти, было понятно, что удача в руках более опытного соперника.

– Вскрываемся! – наконец рявкнул усач.

Юнцы переглянулись и дрожащей рукой выложили на стол карты.

Оскалившись, словно степной койот, одноглазый уже потянулся за скромной кучкой пластин, когда услышал в свой адрес законную претензию.

– Простите, но, по-моему, эту партия моя… Я выиграл.

Недоверчиво уставившись на расклад, усач слегка опешил. Неужели один из сопляков умудрился обставить его как последнего простака.

– А мне плевать! – недолго думая заявил он.

– Но позвольте, миста, это же стрит-флэшь, – продолжил отстаивать свою победу юноша.

– Это ты мамке своей расскажешь, когда будешь отпрашиваться погулять в следующий раз.

– Простите, что?!

Усач загоготал, а потом вдруг сделался невероятно серьезным.

– Я говорю: пошел вон, щенок! И дружка своего недоразвитого забери! А то без вас тошно. Эй, Мэг! – перестав обращать внимание на собеседника, он окликнул юркую официантку. – Плесни-ка еще, хорошая моя!

– Чего тебе, Фил? – мгновенно отреагировала расторопная пышка в заляпанном фартуке.

– Давай двойной дьявольский плевок! Как раз то что надо. И этим выкормышам – за мой счет. А то того и гляди, слезки пустят.

Молодая кровь обычно вскипает довольно быстро – не успел произнести слова, а пузырьки злости уже тут как тут.

Одноглазый успел опустошить стопку, когда хлесткий удар выбил ее из его рук.

– Вы не получите от меня ни единой пластины! – продолжил возмущаться юноша.

Усач недовольно поморщился.

– Да что ты говоришь! А кто тебя спрашивать-то будет?! – Он сгреб горсть неровных монет себе в карман и уже направился к выходу, когда ему в спину донесся дрожащий голос.

– А ну стоять! Вы ответите за это!

Одноглазый повернулся, и в это самый миг в него уперся крохотный пистоль: насаженный на деревянную колодку короткий ствол с фитильным замком.

– Я бы не советовал тебе шутить с оружием, малец, – довольно спокойно отреагировал усач. – Или ты собираешься и его поставить на кон?

– Отдай мой выигрыш!

Все вокруг притихли, ожидая развязки внезапной склоки. Лучшего развлечения и быть не может.

Обведя презрительным взглядом собравшихся, усач кивнул и на удивление легко согласился на мировую.

– Хотя, почему-бы и нет. На, забирай… – Вытянув руку, он разжал пальцы. Пять неровных пластинок поместились в центре здоровенной ладони.

Юноша покосился на худощавого приятеля и слегка успокоившись, ослабил напряженные мышцы. Ствол немного гульнул и уставился в пол. Этого было достаточно, чтобы одноглазый начал действовать.

Легкий свист пронзил воздух. Прыщавый юнец так и не понял, как он пропустил резкий выпад противника. Короткий, почти с ладонь, метательный нож точно поразил цель.

Усач оказался дьявольски быстр. Такой реакции позавидовали бы даже Дикие проводники, отметил про себя странник. Впрочем, лично его это не должно было заботить. Сейчас он хотел лишь промочить горло, а уже потом пораскинуть мозгами.

Небрежно перешагнув через умирающего, странник смахнул со стола карточный бардак и позвал прислугу, чтобы сделать очередной заказ.

Короткая память здешнего питейного заведения проявила себя в полной красе. Случайная смерть уже осталась в прошлом, а шумная жизнь продолжила свое однообразное существование! Так было принято не только в Жаровне, а, пожалуй, на всем Влажном тракте!

Одноглазый быстро покинул салун, оставив после себя лишь множество осторожных пересудов. Видимо, он частенько расправлялся со своими соперниками подобным образом, чем и вызывал у местных забулдыг не просто дрожь в коленях, а настоящее сотрясание внутренностей.

Получив порцию мутного пойла, странник покосился на застывшего над бездыханным телом худощавого юнца. Не сдерживая свои эмоции, тот ревел навзрыд, словно пустынный хрюпа.

Они не просто компаньоны, нет, тут нечто большее, заключил странник. Убивается он довольно натурально, будто потерял действительно близкого человека. Например, брата или кого-то ближе. Стоп, все-таки брата, по-другому и быть не может, кивнул он, радуясь собственной прозорливости.

Буквально через пару секунд и эта бесполезная мысль покинула голову человека в плаще и широкополой шляпе. Сейчас он мог думать только об одном: след, который потерялся в Вязком Шныре прошлой ночью, отыскался именно здесь, в захудалом поселении с жалким названием Жаровня. Так что теперь надо быть начеку. Человек без Тени может быть совсем близко. Может быть, даже ближе, чем кажется: вводится за ним такая особенность. Возможно, он даже сидит за соседним столиком или того хуже – лежит сейчас бездыханным телом у ног странника.

4

Толпа изнывала от нетерпения. Подбадривая себя улюлюканьем, люди требовали начала представления: жестокой, кровавой расправы над беспомощной жертвой, у которой не будет ни единого шанса на спасение.

Первые ряды взревели. Скоро они станут настоящими вершителями судеб. Слепыми судьями, способными лишь выносить вердикт, а не выслушивать пламенные оправдания.

Небольшой частокол натянулся как тетива, отозвался протяжным стоном, но все-таки выдержал натиск человеческих тел. Толпа начала ухать, будто сыч-перевертышь, предвещая скорую дележку человеческой судьбы.

Высокий палач в самодельном колпаке с дырами для глаз и носа поднял руку. Двое привратников, дрожа от нетерпения, поплевав на ладони, взялись за поручни зубчатого колеса. Старые цепи дернулись, и решетка неохотно поползла вверх. Не успела она подняться, а на площадку уже вытолкали невысокого человека в оборванной одежде. Выглядел тот устало, но держался с явным достоинством. Удивительно дело, если учесть, что первые признаки зловонной напасти уже проявили себя во всей красе. Его лицо было разъедено Болотной кислотой, а грудь и руки украшали глубокие язвенные рубцы. И это было еще не все: правый глаз полностью отсутствовал, осталась лишь глубокая рытвина размером с хороший каньон. Казалось бы, этот страдалец должен испытывать ужасные мучения. Но вместо этого пленник гордо вскинул голову и с отвращением уставился на бушевавшее за оградой человеческие отродье.

– Вы только посмотрите на этого выродка, братья! – проревел ведущий церемонии. – Конечно, он не достоин вашего внимания. И все же присмотритесь к этому умирающему ублюдку! Грязному пожирателю человеческих душ! Я не ошибся, именно пожирателю!

Первые ряды тут же притихли. Не доверчивый шорох донесся с задних рядов. Шутка ли, сам Пожиратель! Такая дичь не каждый раз попадает в охотничьи силки.

– Его сцапали наши следопыты, гордость им и слава! Возле Фыркающих вод он доедал человеческие останки. Они принадлежали ребенку! – добившись нужного отклика, продолжил вещать устроитель расправы.

Новость вызвала эффект вспыхнувшего пламени. Голоса стали громче, а обсуждения эмоциональнее.

Странник вышел из салуна, осторожно приблизился к толпе и прислушался. Новость сама по себе не имела для него особой важности. Местные шаркающие-следопыты хаживали и на большие расстояния, чем Болотные извилины. В том ничего удивительного нет. А вот существо, которое им посчастливилось заарканить в последнюю вылазку, все-таки вызвало у путника некий интерес. Конечно, он мог ошибаться, но внутреннее чутье подсказывало ему, что таких просто совпадений не существует.

Протиснувшись вперед, странник внимательно вгляделся в скуластое лицо пленника.

Широко расставив ноги и воздев руки к небесам Пожиратель продолжал проявлять безразличие ко всему происходящему. Небрежно смахнув с раны выступивший гной, он сплюнул кровью. Осклабился, словно горная макака. Нагло, агрессивно, как будто для него это была всего лишь игра.

Толпа напряглась, заволновалась. Кто-то ругнулся, кто-то непроизвольно охнул. Ну а в тех, кто послабее, зародились первые признаки страха.

– Не переживайте и не трепещите! Скоро наш скромный Хряк отомстит за наше людское племя! И тогда этот упырь получит за все зло, что сотворил! – успокоил всех устроитель.

Зрители поддержали его радостным улюлюканьем.

А вот странник – наоборот, не разделил всеобщего веселья. Куражится с тем, кто не отбрасывает тень, дело опасное. Как бы жалко он сейчас не выглядел, существует и обратная сторона медали. И пускай он всего лишь слуга, это не умоляет его достоинств. Колдун не берет себе в проводники кого попало. А значит, сегодняшний бой может иметь вполне неожиданный финал.

– Итак, встречайте! Посланного нам самим Господом! Защитника бедных жителей Жаровни! – во всю глотку выкрикнул голос. – И да свершится гребаное правосудие!

Над ареной повисла томная пелена предвкушения.

Пленник с интересом поднял взгляд и уставился на противоположные ворота. Из полутьмы промозглого подвала донеслось протяжное бурчание, а затем раздался душераздирающий вопль, словно собирались забивать полуфунтового ³ порося.

Любой другой на его месте бы затрясся бы от страха, обманчив не только штаны, но площадку. А если оцепенение позволило бежать – кинулся бы на хлипкий забор, чтобы хотя бы попытаться покинуть арену.

Но сегодняшний пленник поступил иначе. Оскалившись, будто молодой волчар, он ссутулился, принял низкую стойку и приготовился встречать противника голыми руками.

Ворота уже поднялись вверх, брызнув наружу сырым холодом и вонью испражнений. Противник был уже рядом.

Вначале появилась длинная мохнатая морда с пятаком на конце, а в темноте вспыхнули две пары крохотных янтарных глаз. Толпа застонала – Грызун выбирался наружу. Был он горбат и широкоморд, словно потомственный хряк, которого обычно загоняют в Гиблую просеку. Правда, на вид он был гораздо крупнее. Его толстую шкуру покрывали длинные, извилистые шрамы, а сточенные бивни хранили на себе следы былых схваток.

Зверь медленно вышел на арену и разразился ужасающим воем. Так могла кричать птица, пустынный койот и еще тысячи неведомых созданий одновременно.

Пленник вздрогнул. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не Подгорного жевуна, которого местные отчего прозвали Грызуном.

– Убей его! Порви на клочки!

– Вырви ему кишки!

– Раздолбай ему башку!

Многоголосье всевозможных приговоров разнеслось по периметру. Только все они предназначались, не зверю, а пленнику. Чтобы устрашить! Подавить волю к сопротивлению! Уничтожить еще до начала самой схватки!

Но жевун не спешил переходить к действиям.

Его глаза пока привыкали к яркому свету, копыта разбрасывали тяжелый песок, но даже в таком состоянии зверь уже почувствовал запах жертвы. Тяжелый, слегка солоноватый смрад, который обездвиживает тело и путает мысли, повис над ареной.

Зверь рыкнул. Пленник ответила тем же. Зрители откликнулись нервным гоготом.

Один наступает, второй пятится назад – эдакий предсмертный танец под радостные вопли и свист неугомонной публики. Каждый желает продлить этот леденящий душу момент, но в тоже время и спешит избавиться от томительного ожидания неизвестности. Извечный парадокс любого захватывающего зрелища.

Небольшая заминка. Поворот, рывок, перемещение. Наконец зверь загнал жертву в угол. Неторопливо, словно пленник сам желал поскорее покончить с бесполезной беготней и отдать себя на откуп этому жестокому миру. Зверь приклонил голову и захрипел. Копыто впилось в песок – в стороны полетел песок.

Пленник ждал. Его взгляд блестел, а ноги были напряжены как у бегуна на старте. Только вот к чему он готовился?

Жевун больше не ждал. Сорвавшись с места, он стремился к жертве. Вздох, второй, третий – резкий взмах головы. Однако попытка взять жертву на клык и хорошенько подбросить над собой так и не увенчалась успехом. Пленник ушел в сторону. Странным образом взял и очутился в противоположной части арены.

Ошарашенный зритель притих. Никто не понимал, что происходит. Но у многих сложилось впечатление, что во всем виновата мутнянка, которую они перебрали накануне.

Возникшие на арене вихри заставили песчинки взметнуться над землей. Творилось что-то невероятное.

– Ну-ка, тварь, ко мне! Ползи-ка сюда, – прошипел пленник.

Голос его оказался тонок и сравним, разве что с детским писком.

Жевун мгновенно сориентировался и ринулся в очередную атаку. На этот раз жертва не стала удивлять всех присутствующих кульбитами и кувырками. Скользнув в бок, человек перекувырнулся и, вскочив на ноги, поманил хряка к себе.

Странник напрягся. Его взгляд мгновенно зацепился за один очень примечательный факт: средний и указательный палец жертвы переплелись, словно пара шипящих гадюк. Он специально не стал выставлять их напоказ, а спрятал за спину. Видимо, испугался, что в толпе может случайным образом оказаться бродячий пастух ⁴.

Врезавшись в толпу зевак, которые не собирались никому уступать свое драгоценное место, странник понял, что вновь опоздал. Его неуверенность сыграла с ним злую шутку. Он и подумать не мог, что проводник позволит себя пленить. Поэтому отвлекся от арены и упустить главную часть схватки.

Заскрипев зубами, странник едва не запрыгнул на спины здоровенного детины, который был всецело поглощен зрелищем. Но тот даже не шелохнулся. Просто отмахнулся от человека в плаще и шляпе, как от назойливой мухи. Упав на спину, странник сжал кулаки и злобно принялся молотить пыльную твердь. Он проиграл! Купился на очередную обманку!

Тем временем пленник был уже возле изгороди. Широкие прутья издали стон под натиском человеческих тел: каждый пытался ухватить упыря и призвать его к ответу. Но удержать короткие волосы было не так-то легко. Оставляя на спине жертвы лишь кровавые следы, зрители выли от бешенства. Наконец чьи-то цепкие руки впились в потные плечи и притянули Пожирателя к себе. Теперь жертва оказалась в безвыходной ситуации: жевун застыл шагах в двадцати, а люди, выполняя роль смирительных оков, призывали палача поскорее завершить казнь.

Хряк повиновался!

Очередное сближение. Казалось, сейчас уж точно все случится! Но пленник имел на этот счет свое, отличное от других, мнение. Запрокинув голову назад, он разразился надрывным смехом. Пугающее клокотание взвилось над зрителями. Лежащий в пыли странник, тяжело вздохнул, закрыл глаза и извлек из-под плаща посеребрённый револьвер.

Это было похоже на оглушительный хруст – словно разом треснула сотня человеческих костей. Мощная преграда разлетелась в щепки и толпа хлынула вперед, на арену. Жевун не стал искать старую жертву, ему вполне хватало новых, менее изворотливых и беззащитных кусков мяса.

Крик, стоны и жадное чавканье. Кровавое месиво растеклось по песочному кругу, словно сгусток извивающихся червей. Люди не пытались бежать, они просто барахтались на земле, пытаясь ускользнуть от надвигающейся опасности. Но делали это как-то безвольно.

Зато Жевун резвился в свое удовольствие. Ранил – но не убивал; калечил – но не обездвиживал, оставляя призрачный шанс на спасение кучке обреченных.

Задние ряды, вовремя сориентировавшись, ринулись к домам: за хлипкие стены, дрожащие двери и плетеные ниши, – куда угодно, главное подальше от ненасытного зверя. Того самого, что пугал и одновременно приводил их в истинное восхищение. Заставляя каждого жителя Жаровни приносить ему дары, в надежде, что тот избавит их от неведомых напастей.

Как изменчив хрупкий мир. В недавнем прошлом повелители клыкастого чудовища, в одну секунду обратились лакомыми дарами. И сейчас, он с радостью вкушал их прямо на арене.

Перекатившись, странник спряталась под широкое корыто с водой. Он приметил это хитроумное устройство уже давно, и когда обезумевшие зрители ринулись в его сторону, он мгновенно оценил патовую ситуацию. Теперь оставалось выработать план отступления, и сделать это как можно быстрее, потому как времени на раздумья просто не осталось. Необходимо было действовать быстро и решительно. И не только для того чтобы выжить, а совсем по иной причине. В поселении теперь орудовал не один, а два хищника.

Мелькали лица, голоса накладывались один на другой. Отыскать в подобной суете одного единственного человека просто невозможно. Но странник не терял надежды. Его взгляд заскользил по ближайшим строениям.

Покатые крыши жались друг дружке, словно штопаные близнецы ⁵ – идеальный способ для отступления. Уж в этом странник разбирался не хуже клоадских путеводов. Поставив себя на место Тени, он мысленно проделал за него этот несложный маршрут. И, не раздумывая, ринулся навстречу двухэтажному зданию с ломанной крышей, именно здесь должна была находится конечная точка отступления.

Но добраться до нее оказалось не так-то просто.

5

Паника уникальное состояние человеческого поведения – она способна как вогнать в ступор, так и наоборот, раскрыть массу невиданных талантов. Так сказать, зародить движение из вечного покоя. Говорят, именно так и был создан Мир, чье кривое отражение сейчас заняло место жалкой реальности. С одной стороны очень даже допустимо, а с другой – возникает масса сомнений, поскольку нет такой силы, что способна вывести небесные тела из вечной спячки. А вот с крохотным поселением – почему бы и нет. Ведь достаточно одной искры, чтобы разгорелось настоящее пламя.

Неровная стена сколоченная из ржавых металлических листов и пустынного трясуна – дерева, которое уже рождается сухим и безлистным, оказалась высоковата для того чтобы преодолеть ее с одного прыжка.

Облокотившись о стену, недавний пленник согнулся пополам и хорошенько прочистил свои внутренности. Колдовство никогда не проходит без последствий, а в данном случае это лишь первый этап. Своеобразная отдача, как после выстрела.

– Подними клешни, тварь! – донесся из-за угла голос странника.

– А не пошел бы ты, – откликнулся Тень.

Большой палец потянул курок на себя. Раздался легкий щелчок.

– Стреляй рыцарь – так будет проще всем. И мне, и тебе. – Острый взгляд пронзил странника, словно это не у противника, а у него на запястьях виднелись темные борозды от ржавых браслетов.

Впрочем, играть в игры с тем, кто не отбрасывает тень, себе дороже.

Отложив все разговоры до лучших времен, странник извлек из-под плаща небольшие металлические дуги.

Теперь его противник напрягся и вновь покосился на неприступную преграду.

– Ох, как же это благородно: мучать истекающего кровью, – процедил Тень.

– Можешь подтереться своим благородством! – рявкнул странник, – иначе к «усмирителям» я добавлю еще парочку вредных микстур.

– Запомни мои слова, муренмук. Жестокость не самое лучшее качество пыльных странников, – едва сдерживая нарастающий гнев, процедил сквозь зубы пленник.

– Не тебе учить меня манерам, тварь!

Острые грани дуги вонзились в стену. Защелкнулся один, второй – пленник покосился на прикованные руки. И сухо констатировал:

– Ничего тебе это не даст, моменраг.

– Тогда и беспокоиться не о чем, – заметил странник.

В ответ раздалась череда проклятий, смачных плевков. Вдобавок ко всему, пленник пустил оглушительного «петуха».

Убедившись в надежности оков, странник принялся готовиться к разговору с пристрастием: извлек из кармана монету со стертым лицом, кусок сургучовой печати и моток шерстяных ниток.

Тень окончательно поменялся в лице и стал метаться, будто в приступе лихорадки. Дерганые движения, странный вой – больше всего на свете он напоминал сейчас ужа, который угодил на раскаленную сковороду.

– Будь ты проклят, пыльное отродье! Да чтоб гробовщик соорудил тебе тесную будку, мать твою! – промычал пленник.

– Чирикай-чирикай, говорун, – отмахнулся странник и заткнул его рот кляпом из куска влажного сатина.

Реакция последовала незамедлительно – пропитанная эфирным маслом ткань, явно пришлась Тени не по вкусу. Он принялся фыркать, хрипеть, ощущая приступ удушья.

– Так-то лучше, – согласился странник.

Монета уже закуталась в кокон из нитей, сверху пристроился кусок печали. И в этот самый миг рыцарь ощутил страшный удар: плечо в плечо, словно в него на всей скорости врезался мохнатый буйвол, – и был сбит с ног сбил с ног.

Когда странник поднялся с земли и встряхнул головой, пленника уже и след простыл. А на его месте, прикованный к стене, тихо постанывал незнакомый ему здоровяк, придерживая торчащие из живота внутренности. Тень использовал в качестве оружия заостренную дугу. Так сказать, усмирил буйный нрав одним движением.

6

Возле ворот творилось нечто невообразимое. Обезумевшие от страха поселенцы, карабкались на стены, рыли подкопы, царапали ржавые клепки. Каждый из них желал как можно быстрее покинуть захлебнувшийся в крови и смерти родной кров.

– Гони их отсюда! Быстрее! – сипел во все горло Клюк. Орать уже просто не мог.

Вот только его подчиненные были бессильны что-либо изменить. Толпа напирала, толпа давила. Еще чуть-чуть и внутренние засовы не выдержат сумасшедшего натиска.

Несколько стражей попытались выстроить нечто вроде заслона – но идея оказалась, прямо скажем, не очень. Это вчера жители Жаровни были добрыми друзьями, живущими под одной крышей и опаляемые одним солнцем. Теперь все изменилось. Их разбросала по разные стороны баррикад – одни пытались сохранить жизнь себе, вторые – всем остальным. Если бы не паника, они наверняка смогли бы найти общий язык, и хоть как-то договориться. Ведь лишившись защиты, те, кому посчастливиться выжить сегодня, завтра обязательно пожалеют об этом. Отсутствие стен – крах всему! Пустыня не станет терпеть горстку жалких неудачников. День, максимум два, а потом приползут те, кто совсем не прочь, на халяву, поживиться свежим мясом. И тогда уже не спасут ни крепкие двери, ни глубокие погреба.

– Терпи!

– Не могу, страсть как напирают!

– Клич подмогу с противоположной стороны!

Беззвучные от крика голоса, вскоре окончательно увязли в нарастающем гуле. Толпа ухнула, подалась вперед и ворота раскрылись.

– Стойте!

– Куда вы, глупцы?! Ничего у нас не выйдет, – махнул беглецам вслед Клюк.

– Я его поймал! Поймал! Клянусь Вангом-провидцем! – глухой бас заставил застывшую у ворот горстку стражей обернуться.

Местный следопыт по кличке Герг-Торопыга приближался к ним, залихватски постукивая новыми сапогами. И шел он не один – с добычей. Его крепкая рука держала стоптанный ботинок, а тело скользило по песку.

– Вы только гляньте! Это ж, шакалье вымя, сам душегуб!

Остановившись, Герг ослабил хватку и смачно высморкался прямо на человека. Тот лишь застонал, но глаза так и не открыл. Видимо, следопыт здорово оглушил его своим могучим кулачищем.

– Ты где его сцапал? – поинтересовался Клюк.

– Как где? – удивился Герг. – Прямо возле кривого амбара. Сбежать пытался, сучий потрох!

– Крепко ты его! – подметили остальные стражи.

– А это шоб неповадно было, – пояснил следопыт. – А то глянь, чего в городе учинил!

– Да, это уж точно, – согласились все присутствующие.

– Чего только с ним делать теперь? – задумался Клюк. – Ума не приложу.

– Как чего? – удивился Герг. – Народ собрать, да четвертовать. И так уж дел натворил!

– Верно мыслишь, – согласился один из стражей. Тощий и высокорослый, словно местные кактусы-фыркуны, Герг приблизился к пленнику, нагнулся, чтобы получше рассмотреть его заплывшую от синяка физиономию, и…

Кровавый фонтан брызнул из шеи стража, а следом заостренная дуга впилась уже в ногу распорядителя. Тот взвыл от боли. На лице пленника возникла хищная улыбка. Он размахнулся снова, но стражу повезло: не устояв на месте, тот повалился на землю и пополз в сторону уже несуществующих ворот.

Здесь он и столкнулся с путником.

Оглушительный выстрел прозвучал хлестко, словно плеть. Странник убрал револьвер в кобуру и зло выругался – этой гребанной твари опять удалось ускользнуть!

Приблизившись к телам погибших, странник извлек стальную дугу из тела следопыта. Грузное тело медленно осело и повалилось на огромные ржавые весы. Клюк следил за происходящим с немым оцепенением.

– Я, кажется, задолжал тебе порцию влаги? – уточнил путник.

Распорядитель нервно хихикнул, а потом быстро закивал.

– Держи, не расплескай! – Странник швырнул Клюку пузатый бурдюк, который забрал у мертвеца. – Мой отец учил: оставлять долг великий грех… Ну так как, в расчете?

Ответом было невнятное блеянье. Но его вполне можно было расценить как согласие. Так странник и поступил.

Поправив дорожный плащ и шляпу, он устремился в самое сердце Колючей пустыни, куда вел след беглеца.

Марево за его спиной становилось все ярче и вскоре застило собой все вокруг, даже звезды. А вскоре, на песке возникла длинная, кривая тень бредущего по пескам человека. Именно она долгие годы и была его путеводной стрелой, уводившей рыцаря все дальше от дома, в дикие земли Изначального мира.

Глава 2
Мельница каменотеса

1

Это странное сооружение – с большим водяным колесом и остроконечной крышей, где примостился ржавый флигель, торчало посреди белых песков, как бельмо на глазу. Деревянный круг давным-давно врос в землю, фундамент заметно просел, а место для окон было заложено серым булыжником – камнем из которого местные жители мастерили разве что хлев, либо хранилища.

Странник остановился на пригорке и долго рассматривал мельницу пытаясь отыскать в ней как можно больше изъянов. Раньше, когда мир был вполне нормален и прост, ему частенько доводилось видеть водяные мельницы, как две капли воды похожие на эту. Возле таких мест нередко крутилась ребятня да неторопливые грузчики. Здесь находилось место для всех. Дети плескались у колеса, работники таскали мешки к повозкам, которые гусеницей обвивали подъездной путь. Одно следовало из другого, подчиняясь привычным правилам человеческого бытия. Но так было раньше. А теперь, когда мир окончательно слетел с петель, все изменилось до неузнаваемости. Каменный желоб, по которому раньше текла вода и приводила в действие огромный механизм, сейчас был заполнен мелкой крошкой. На первый взгляд ничего удивительного, сушь привела все в запустение: тропа давно поросла пустырником, после чего песок, повинуясь ветру, подчистил все следы. Так что заброшенное место вряд ли могло таить все какую-нибудь опасность.

Такая мысль могла прийти в голову кому угодно, но только не страннику. Учитель не зря научил его выжидать.

– Очертя голову ринуться на амбразуры ты всегда успеешь, – говаривал старый Берг. – Гораздо тяжелее немного повременить, осмотреться, так сказать: уловить такт. Почувствовать чем дышит мир. Поверь, научившись этому, ты станешь практически не победим. Просто почувствуй ритм.

Устроившись на краю выступа, странник сложил руки на коленях и принялся наблюдать. Конечно, он мог поступить иначе. Выбить дверь, ворваться внутрь и вытрясти из мельника его хрупкую душу пока тот не даст ему нужную информацию. Но уроки вераго ⁶ еще никогда не подводили его, спасая от собственной же глупости. Поэтому, заснув свое нетерпение куда подальше, странник решил хорошенько изучить близлежащие окрестности и сам дом. Зевнув, он слегка прищурился и мысленно принялся считать. Сначала расстояние до мельницы – прикинул приблизительное расположение зала и коморки мельника. А затем перешел к количеству ступеней на крыльце и повозок, что были небрежно свалены в кучу, слева от водяного круга.

2

Примерно через час, когда солнце принялось клониться к закату, наблюдение принесло первые плоды. Южный ветер сорванцом ворвался в долину и взбаламутил все вокруг. Подхватив крохотный песчаник, он потащил его в сторону водяного колеса, словно речной поток. Камешки, по привычки, запрыгнули на лопасти, приведя в движение деревянный механизм. Протяжный скрип возвестил о возобновление работы. Ход был медленным, но через какое-то время заметно ускорился. Мельничные жернова принялись молоть острые камни с двойным усилием.

Странник напрягся, встал на ноги. В голове крутилась добрая сотня всевозможных мыслей. Большинство из них абсолютно бесполезные. Но если хорошо покапать и собрать все воедино, картина вырисовалась вполне понятная.

– Мельница рабочая – этот факт нельзя было оспорить, это раз, – буркнул себе под нос странник. – Следы человека без тени привели меня именно сюда, это два. И выбор этой остановки, явно не случаен, это три. Если бы он хотел, повернул на запад к Сухим холмам или попытался запутать следы на территории Болотной коалиции. Но нет, он выбрал именно эту каменоломню. Значит, его здесь ждут, четыре и пять. А значит, и мое появление здесь не станет новостью… – Странник хотел добавить еще что-то, но посчитал все остальные выводы своевременными.

Добавив в барабан еще пару патронов, он принялся медленно спускаться с холма навстречу водяной мельнице, которая сейчас больше всего напоминала старого, готовящегося к чужой смерти гробовщика. Требовательный стук в дверь не вызвал никакого переполоха. Внутри было тихо, словно в погребе. Рука путника нащупала в патронаже крохотную мензурку с деревянной пробкой. Правда, внутри оказалась не жидкость, а трава. Слегка поразмыслив, стоит ли тратить сухой жан без реальной необходимости, странник решил, что лишняя предосторожность все же не повредит.

Дожевав горький лист, он с трудом проглотил ставший в горле сухой ком. Зато теперь можно было дышать полной грудью, не пугаясь ведьминых уловок.

Кулак вновь уткнулся в хлипкую дверь. Но не успел он ударить посильнее, как та резко распахнулась. Яркий свет вихрем ворвался внутрь темного, затхлого помещения.

Странник пригнул голову, чтобы поместиться в проем, и для начала хорошенько принюхался. Затем, послюнявив указательный палец, выставил перед собой, словно пытаясь определить направление ветра. На самом деле, таким нехитрым способом он искал ведьму. Таким вещам учили его там, откуда он был родом. Еще на первом этапе взросления умный Берг преподал ему десять важнейших уроков, как избежать ведьминых силков.

Только вездесущий сквозняк, никакого постороннего присутствия.

Нагнувшись еще ниже, чтобы не задеть верхний косяк, странник зашел внутрь. Но осмотреться так и не успел. На пороге пыльного тамбура возникла массивная фигура мельника. Был он крупнотелый, с выпирающим животом и длинными седыми волосами, заплетенными в тугой хвост. Вытерев руки о широкие плотные штаны на лямках, хозяин звякнул подковами, которые крепились на узконосые сапоги, и ничего не объясняя, кинулся на непрошенного гостя.

– Эй, а ну прочь отседова! Ить, ить, ить, – замахал он руками, словно гнал из дома глупых цыплаков.

Странник даже не пошевелился. Только когда мельник приблизился почти в плотную, он ловко отступил в сторону. Одновременно с этим, он схватив мельника за горло и пригвоздил того к стене. Теперь можно было вести диалог.

– Где он?

– Кто?! – не понял мельник.

– Тот, кто пришел с востока. И кто не способен отбрасывать Тень.

– Впервые слышу. Ко мне никто не приходил.

– Вспоминай!

– Зря стараешься. Отпусти меня, грингас!

Слова мельника вызвали у странника некое замешательство. Ослабив хватку, он позволил хозяину сползти по стене и коснуться сапогами пола. Жадно хватая ртом воздух, тот принялся растирать покрасневшую шею.

– Убирайся прочь, чужеземец? – проревел хозяин. – Тебе здесь нечего искать, пыльнобокий!

– Не указывай, что мне делать. – Странник отошел в сторону и задумчиво скрестил руки на груди.

– Как бы не так! Захочу, не просто скажу – а поганю метлой. Прошло ваше время, грингас!

– Времена прошли, а мы остались, – остановил его странник. – Так что не трепи языком понапрасну.

– Может и так, но это ненадолго, – зло хихикнул мельник.

В этот момент тишину нарушил посторонний звук – скрипнули и тут же затихли жернова. Снизу, где должен был располагаться бункер с ящиком дозатором, что-то неприятно хрустнуло. И механизм вновь заработал в прежнем режиме.

– Что это? – поинтересовался странник.

Растерянный взгляд мельника мгновенно метнулся куда-то в бок, а на лице возникла растерянность.

– Э-э-э…э-э-э, крупный камень, всего-то. Что тут такого? С кем не бывает?

– Крупный? – задумчиво повторил гость.

В два прыжка странник достиг огромных каменных колес, но дальше двинуться так и не смог: огромное тело мельника повисло у него на спине, с силой потянув назад, к выходу. Только сейчас рыцарь понял, что неверно оценил сложившуюся ситуацию – помимо объемного живота, в его спину упирались еще и две пустотелые груди.

Рыча и фыркая, женщина пыталась впиться страннику в шею. Но у нее ничего не получалось.

Попятившись назад, странник со всего маху влетел в стену. Та, что выдавала себя за мельника, ослабила хватку.

Развернувшись, странник оттолкнул ее ногой и одним движением извлек из кобуры револьвер. В ответ, хозяйка мельницы зло осклабилась:

– Напрасно стараешься, мурянмук! У тебя все равно ничего не выйдет.

Странник задумался, а потом быстро кивнул.

– Возможно, ты и права. Но с твоего позволения, я все-таки попробую.

– Чушь! Ты даже не представляешь себе с кем связался! К тому же ты опоздал!

– Уверена? – гость, прищурился, и внимательно осмотрел крохотное помещение.

Сломав одну из деревянных жердей, которые создавали некую конструкцию под желобом, неуклюже соединяя его с жерновами, странник продел палку под одеждой мельничихи и ловко подвесил ее под самым потолком, словно огородное пугало.

Хозяйка пыталась лягаться и прыскать слюной, но ее палачу было все равно. Он прекрасно понимал: когда ее злость иссякнет, останется лишь обреченность. Вот тогда-то и нужно будет приниматься за работу.

Ждать пришлось недолго. Ее хватило всего на пару грозных проклятий и протяжный вой.

– Успокоилась? – уточнил рыцарь, продолжая точить длинный, с зазубринами, нож.

– Тебе это так с рук не сойдет! Слышишь меня?! – рявкнула хозяйка.

– Сильно сомневаюсь.

– Запомни! Прольется кровь – целый реки крови!

– Что-то такое я уже где-то слышал.

– Грязный муренмук! Будь ты проклят!

Странник остановился, посмотрел на нее снизу вверх.

– Стало быть, и такие, как ты, тоже способны испытывать страх?

Хозяйка затихла, обдумывая услышанное. А потом в мгновение ока сменила гнев на слабость:

– Прошу, убей меня! Ты обязан это сделать! Вырви из меня жизнь!

– А она у тебя разве есть? – удивился странник.

Запрокинув голову, хозяйка замерла, и внезапно, зал наполнился птичьим клекотом, а затем звериным воем.

Убрав нож в ножны, странник загадочно улыбнулся. Ему понравилась ее реакция. Хлопнув в ладоши, он быстрым шагом направился к жерновам.

3

Первое время после Потопа люди затаились. И забившись в норы, словно животные, стали ждать новой волны. Но она так и не пришла. Не через год, не через десять лет. Только тогда к выжившим стало приходить осознание. Мир изменился, и не в лучшую сторону. Стал более циничным и непредсказуемым в своей жестокости. Но главное, что старые и новые боги окончательно утратили способность внимать человеческим молитвам. Люди остались один на один со своей бедой.

По истечении времени, мало кто помнил по какой причине небесный огонь, который обрушился на грешную землю, назвали Потопом. Людям было не до того. Занявшись строительством нового мира, они напрочь позабыли о старом. Но были те, кто свято хранил воспоминания вчерашнего дня, полагая, что лишь благодаря им можно избежать наступления нового Потопа.

– Зачем ты молишь камни? – поинтересовался странник, изучая странные, похожие на пресс жернова.

– А сам не догадываешься?

– Догадываюсь, – кивнул он.

– Серая пыль сейчас на вес золота, – нашла в себе силы рассмеяться хозяйка.

– И сколько же сейчас дают за мешок этой дряни? – странник пнул носком пузатый холщовый бок.

В ответ раздалось недовольное фырчанье.

– Спроси у Дорожных менял. А мое дело: поддерживать хозяйство в порядке и молоть камни.

– Так ты, стало быть, у нас в слугах?

– Аха-а-а-а, – то ли рассмеялась, то ли харкнула хозяйка. – Ну уж точно не проводник!

Пока она говорила, странник внимательно изучал хитроумный механизм мельницы. Его интересовала любая мелочь, даже наполненный сыростью и пылью тяжелый воздух. А разговор оставался лишь предлогом, или лучше сказать, отвлекающим маневром. Ничего не значащие вопросы и такие же бессмысленные ответы. Закончив осмотр зала, странник спросил еще о чем-то, и перешел к следующей стадии. Теперь он собирался копнуть глубже и заглянуть в не такое далекое прошлое. Скажем, во вчерашний день, когда мельницу посетил некто оставивший на дереве и камне глубокие темные вкрапления – следы своего мерзкого присутствия.

В тех местах, откуда странник был родом, это называлось Танцем Мнема. Никакой магии – сплошная наука.

Настраиваясь на определенную волну, при помощи особых трав и источающего ими аромата, он мог уловить некий энергетический след, который хранило в себе Пространство. Призрачный запах, эхо слов, даже трассер движение были доступны странному танцу. Для этого необходимо было лишь поставить свою ногу в «точку начала». Первое движение – оно самое важное. Дальше – проще. Все равно что плыть по течению.

Правда, со стороны это выглядело довольно необычно, поскольку танцор должен был пародировать некие особенности искомого объекта. Но для начала, надо было уловить ритм, такт, манеру. И лишь потом погружаться во временной поток с головой. В этот самый момент танцор терял контроль над собственным телом. Больше оно не принадлежало ему. По крайне мере, на время танца.

Все вокруг искривлялось и плыло, словно во сне. Вещи меняли привычное расположение наполняя пространство событиями дня предыдущего. Кому-то удавалось исполнить танец и на большее расстояние, скажет неделя или даже полный оборот луны, но страннику подобное умение было не доступно.

Он нащупал чужой шаг, подстроился под него, и слегка прихрамывая на правую ногу, прошелся по залу. След был совсем свежий и легко дал себя скопировать.

Получалось, что Тень был здесь не так давно. Какие-то два, может быть три часа назад. Странник захотел выругаться, но тело уже погрузилось в танец, лишив его привычного контроля.

Теперь каждое прикосновение к полу отдавалась мощными ударами. Но это чужие шаги. Странник привык передвигаться осторожно, почти крадучись, а вот Тень, напротив, проявлял в этом вопросе удивительную небрежность. Но почему? Был взволнован? Возможно. Чего-то боялся? Отнюдь. Впрочем, некая тень раздражения все-таки присутствовала. Эмоция с легкостью проникло в тело странника. И он смог ощутить ее на языке, как плохо приготовленное блюдо. Это была ярость.

Рука резко метнулась вправо, затем влево. Образы возникали калейдоскопом живых картинок. Странник увидел, как Тень швыряет деревянные стулья, потом переворачивает стол. Еще чуть-чуть и примется за стены. И наверняка разнесет мельницу в пух и прах. Силы ему сейчас не занимать.

Но что-то его останавливает. Он усмиряет злость и успокаивается. Делает несколько шагов в направлении самого темного угла, где прямо на стене расположен рабочий инвентарь. Тень тихо опускается на пол и замирает, словно в этом человеке не осталось ни грамма жизни.

Тем временем хозяйка устроилась напротив него. И с щенячьей преданностью ждала новых распоряжений. Ее била мелкая дрожь. Только нетерпением тут и не пахло. В отличие от Тени, который не способен испытывать страх, она ощущает эту эмоцию за двоих.

Тень молчал. Сейчас, он был всего лишь человеческой оболочкой. Как одежда, которая выглядит пустой и безликой, пока ее снова не натянут на тело.

Интересно, чего ты ждешь? – подумал про себя странник. Но ему были доступны лишь картинки. Никаких голосов или мыслей. Поэтому он продолжал ждать, наблюдая за происходящим как бы со стороны.

Размытые фигуры, словно рыбы в аквариуме, погрузились в сонную тишину. Никаких шевелений губ, сплошные жесты.

Внезапно события из вялого однообразия превратились в водоворот страстей. Встрепенувшись, Тень принялся орать на хозяйку. Грозить ей кулаком и указывать на дальнюю часть комнаты, туда где виднелась старая дверь ведущая в чулан.

Странник продолжал наблюдать.

Перестав кричать, Тень ударил хозяйку по лицу. Это был финальный штрих Танца Мнема. Прошлое выплюнуло странника наружу, в мрачную реальность.

Жуткая боль пронзила правую ногу, заставив танцора недовольно скривиться. Закон весов проявил себя во всей красе – изменяя Пространство, в ответ получаешь хлесткую пощечину. Напоминает пружину, чем сильнее сжал, тем быстрее и сильнее она разожмется.

Обернувшись, странник уставился на подвешенную к потолку пленницу и требовательно указал на чулан, как это сделал Тень.

– Что у тебя там?

На лице хозяйки возникло некое замешательство, а потом она сощурилась, смерив опасного гостя взглядом.

– А ты проверь.

– Интересное предложение.

Приблизившись к неприметной, покосившейся двери, странник осторожно принюхался. Никакого отталкивающего запаха. Притронулся к деревянной болванке, которую использовали в качестве ручки, дернул на себя. Дверь не поддалась.

Хозяйка разразилась птичьим клекотом.

– Смотри не обделайся, муренмук!

Положив руку на револьвер, странник аккуратно отклонил защелку. Но дверь и не подумала отрываться – даже когда он потянул ручку на себя, хлипкая преграда продолжила сдерживать хранившийся в ней секрет.

Хозяйка состроила взволнованную рожицу:

– Ну что такое? Никак не получается?!

– Заткни свою поганую пасть, падаль! – рявкнул странник.

Следующий рывок оказался мощнее предыдущих.

Дверь не просто открылась, а вмиг лишилась крепежей. Наружу вырвалась плотная занавесь тьмы, словно кто-то дунул на тлеющий костер.

Не успев вовремя отскочить, странник споткнулся и упал на спину. Следом за клубами пыли и затхлости из недр чулана показалось тело. Худое, изможденное, словно его глодала стая степных койотов. Едва не коснувшись странника, оно нависло над ним, как погремушка над кроваткой новорожденного.

Раздраженно сплюнув, рыцарь поднялся на ноги.

Мертвец покачивался на четырех цепях, которые острыми крюками впивались в закостенелую плоть.

– Ну как я тебя повеселила? – задыхаясь от смеха, поинтересовалась хозяйка.

– Великолепно, – раздраженно брякнул странник.

Поправив шляпу, которая благодаря завязкам оказалась за спиной, он обошел мертвеца кругом и, вернувшись в исходную точку, коснулся запачканной кровью церковной манишки. Получалось, что сам того не желая, странник отыскал таки бывшего капеллана Жаровни. Того самого, копченого Грина, которого забрала ужасная скверна.

Присев на стул, рыцарь извлек из внутреннего кармана огрызок сигары, сунул ее в рот, но поджигать не стал: без табачного дыма думалось как-то легче.

4

История вырисовывалась очень даже простая. На второй день полнолуния человеку без тени все-таки удалось оторваться от преследования. Произошло это у Вонючей щели, куда свозили трупы больных волов и прочего разъездного скота подхватившего какую-то хворь. Такое мясо ненужно никому, даже Кривоногим шалунам, что промышляют на торговых трактах.

Измазавшись свежей кровью, и тем самым сбив след, Тень направился на север, а не на восток, как ранее предполагал странник. Только через сутки, он понял, что идет по ложному пути. Но было уже поздно – беглец оторвался на приличное расстояние. И если бы не хозяйка мельницы, у Тени все бы получилось. Но как говорится, слепой случай вмешался в четкие планы. Пожелав свежей крови, мельничиха обманом завлекла бедолагу капеллана в свое убежище.

Это в больших городах поборников веры, как грязи, а в одичалых поселениях – они на вес золота. И благодарная паства пойдет на что угодно, лишь проповеди о лучшей жизни продолжали случаться каждое воскресенье в полуденный солнцепек. Ведь во времена отчаяния правильное слово ценнее глотка живительной влаги. Именно по этой причине жители Жаровни, словно оголтелые кинулись на поиски копченого Грина. Но следопыты, видимо, слегка заплутали и вместо старого маразматика обнаружили человека без тени, который двигался по Зыбкой тропе, тянувшейся вдоль опасных серных болот. Учуяв в нем гадостную сущности, они не стали больше утруждать себя поисками и обвинили его во всех смертных грехах. Вот почему хозяйка получила от Тени заслуженную оплеуху и сейчас, собственной смертью, пыталась искупить перед ним свою вину.

– Спасибо тебе, – уныло сказал странник.

– Что? – не поняла хозяйка. Смех тут же стих, сменившись тяжелым дыханием.

– Благодаря тебе, я вновь напал на его след.

– Что?

– Но знаешь, – странник извлек из походной сумы тонкую веревку, – пожалуй, я задержусь здесь. Ненадолго. Так сказать, дам твоему господину немного форы. Так будет даже честно.

– Что!..

Странник не стал утруждать себя пустой болтовней. Вместо этого он соорудил скромную виселицу – перекинул через верхнюю балку веревку, закрепил второй конец, связал кольцо. И, закончив работу, присел на скамью, немного передохнуть. В зубах все еще покоился кусок сигары, а в руке крутилась серебряная зажигалка. Какое-то время странник взирал на ее яркий бок и в конце концов сдался. Полумрак озарило крохотное пламя.

Курево было для него единственным спасением. Как исповедь для заблудшего грешника. Только оно было способно отвлечь странника от неизбежной жестокости этого извращенного во всех отношениях мира. Укрывшись за дымовой вуалью, он не боялся быть жестоким. Оправдывая себя, странник повторял, словно мантру одну неоспоримую истину: он избавляет мир от зла, не важно в какой форме оно находится и какие цели преследует.

Только есть ли в этом прок? Ведь легиону, что ему противостоит, нет числа. И, может быть, стоит снять с себя маску палача и прекратить эти бессмысленные попытки?

Он тысячу раз задавался этим вопросом. И не находил ответа.

Просто продолжал идти вперед, выполняя свою работу. Ведь любое большое дело начинается с малого. Так что странник верил: когда он доберется до конечной точки своего пути – у легиона не останется шанса.

Он поставил хозяйку на самый край жерновов. Отошел в сторону и выпустил струйку сигарного дыма.

С каждым разом подготовка к казне занимала все меньше времени. Это первый раз ему понадобились целый сутки – ну а сейчас он мог уложить в одну короткую минуту. Никаких тебе долгих бесед и отчаянных молитв. Годы странствий изменили в нем слишком многое. И все же некоторые уроки, что странник усвоил еще в детстве, продолжали оставаться для него главным жизненным ориентиром.

Берг вбивал в своих учеников знания жестко, но доходчиво. Может быть, именно поэтому каждая встреча с учителем была сродни особому событию.

«Не считайте смерть обыденностью. Это такое же таинство, как и рождение человека. Никогда не забывайте об этом, – прохрипел вераго и удалился прочь, дав возможность подростком оценить всю ценность этих слов».

Они встретились на следующий день, когда их ждало очередное испытание. На плече Берга дремал старый серый-черный филин.

5

– Ну, так кто отважится быть первым? – поинтересовался седобровый Берг.

Все вокруг замешкались и принялись бросать друг на дружку растерянные взгляды.

– Может быть ты, Дар? Ну, живо отвечай! Что там кроется в твоей хитрой башке?!

Филин уставился на мальчика своими янтарным глазами, как на беззащитного кролика – выступающие вперед белесые перья заметно вздрогнули.

– Говори, время ценно! – поторопил его учитель.

Но мальчик промолчал, просто пожал плечами и виновато опустил голову.

– Неужели никаких мыслей? – Вераго был явно разочарован. – Запомни, учись думать быстро. Время ценно.

Немного помедлив, Берг обратился к остальным послушникам. Но в ответ услышал лишь неразборчивый галдеж, а когда прикрикнул – осторожное бормотание. Каждый желал заслужить похвалу вераго, но как это сделать, не зная правильного ответа.

– Неопытные вы птенцы, пустые созвездия! И ничего-то не смыслите в этой жизни. Лишь седина в висках и глубокие шрамы на сердце помогут вам опериться. Лишь тогда вы будете способны расправить крылья и совершить своей первый полет, – тяжело вздохнул Берг.

– Но ведь это еще так долго! – произнес кто-то из учеников.

– Торопишься жить? – тут же откликнулся вераго. – Что ж, не так уж это плохо. Стремление – отличная движущая сила. И сегодня я подарю вам первое перо.

Послушники переглянулись и осторожно прошептали:

– Испытание…

Берг хмыкнул и заложив руки за спину, наставительно сказал:

– А почему бы и нет. Итак, вот моя подсказка: смерть не терпит равнодушия. Но я сейчас говорю не о раболепстве и страхе, я имею в виду лишь черствость сердца. Особенно, когда судьба наделяет тебя правом лишить жизни одного из тех, кто населяет этот долбанный мир. Делайте это холоднокровно, но с уважением. Иначе в том убийстве не будет прока. Ведь здешний мир не терпит к себе неуважения.

– Простите, но, возможно, нам еще слишком рано рассуждать о таких вещах? – подал голос Карстер, сын местного казначея.

Учитель смерил его серьезным взглядом:

– Сколько весен?

– Девять, – раздался робкий ответ.

– А в каком возрасте твою сестру утащили в сыпучие норы Говорливые койоты?

Мальчик вздрогнул и тут же стал белее мела.

– Только пять исполнилось. Мать уже второй год оплакивает ее могилку.

– Значит, это я опоздал, рассказав тебе об этом только сейчас, – небрежно бросил учитель.

И тут же обратился ко всем присутствующим.

– Ваше сегодняшнее обучение начнется с подарка. Но не обольщайтесь – жизнь часто преподносит сюрприз, в аккурат перед серьезным испытанием. – Его перст указал на возвышающуюся стену из деревянных клеток. – И это ваш первый урок Взросления. Выбирайте себе по сове. Той самой, что придется по сердцу. Белую, Лупастую, Чернокрылую, Безглазую или даже Длиннобровую. Забирайте ее к себе в дом. Дайте ей имя, накормите и начинайте воспитывать. Так, как это делаю я с вами…

– И в чем же суть этого урока, учитель? – подал голос светловолосый юноша в рваной шляпе с высокой тульей, которую он этим утром умыкнул у отца.

– Вначале исполни все слово в слово, Дар, сын Маршала. И, возможно, тогда ты поймешь все сам, без моей подсказки, – отрешенно ответил Берг. – Урок Сострадания не терпит суеты.

6

В тот день он приобрел себе самого преданного друга. Черное, словно смоль перо, желтые, почти кошачьи глаза, и белый коготь-клюв. Очковая сова, пойманная Бергом в перелеске у самых Гнилых гор. Именно ее выбрал мальчик по имени Дар.

– Сострадание, – тихо, по слогам, произнес странник.

– Не убивай меня! Прошу, не убивай!

Хозяйка не умоляла, а верещала во всю глотку. Но табачный дым доносил лишь ее придушенный шепот.

Поправив шляпу, странник приблизился к жерновам на которых стояли пухлые ноги хозяйки. Она все еще цеплялась за жизнь. Неумело, на грани истерики. Ее большие пальцы почти срослись с шершавой поверхностью каменного круга. Хлипкая надежда, потому как любое неловкое движение, даже банальный чих, может свергнуть ее с этого губительного пьедестала. Тогда страннику не пришлось бы ничего делать самому. Удавка с легкостью стянула бы шею, отправив хозяйку мельницы в царство гребаного Френка Горбуна. Но Смерти необходимы действия, а не фатальные оплошности.

Отложив сигарный огрызок в сторону, странник тихо произнес:

– Разделяю с тобой каждый прожитый день, голодный и сытый, дрянной и веселый. – Хозяйка перестала причитать, замолчала, прислушалась. – Но я осуждаю, содеянное тобой зло. Намеренное и ненамеренное. Отвергаю голос твой, что несет хулу. Отвергаю руки твои, которыми ты наводишь напраслину. И отвергаю помыслы твои, направленные на служение тому, кто отверг дневной свет. – Немного помолчав, странник сменил тон и спокойно объяснил: – Как видишь, я в полной мере проявил уважение. Так что не обессудь! Оставить тебе жизнь, я просто не имею права.

Услышав последние слова, хозяйка резко дернулась. Пальцы попытались найти опору, но тщетно. Колесо стало двигаться по часовой стрелке, и удержаться на нем было уже невозможно.

Протяжный стон и затихшие конвульсии свидетельствовали о скорой кончине. Еще одним воином легиона в этом мире стало меньше.

Проверив отсутствие пульса, а затем и дыхания, странник подошел к столу, за которым не так давно восседал Тень. Зачерпнул золы из самодельной печи, он рассыпал ее по столешнице.

Деревянная поверхность зашипела, вспенилась и наружу из глубоких дыр, полезли отвратительные жуки и мокрицы. Намотав на чугунный прихват кусок ветоши, странник воспользовался зажигалкой. Мелкие букашки взвыли зверем, кинувшись врассыпную, подальше от огня. Там, где их не достало пламя, достал каблук. Крохотные хитиновые тельца образовали некое подобие рисунка. Многие назвали бы это простым совпадением, но только не Берг. А значит, и его ученик Дар Маршал решил разгадать это послание.

Его размышления прервал едва различимый шорох. Странник обернулся и уставился на чулан. Там был еще кто-то, и этот кто-то, в отличие от капеллана, был еще жив.

Глава 3
Дикая охота

1

Новый мир избавился от множества ненужных человеческих слабостей. К примеру, практически полностью искоренил сострадание Да и зачем оно тем, кто печется лишь о своей шкуре. Раз уж выбрала судьба не тебя, а ближнего, то и не стоит ей перечить. А протянешь руку помощи, того и гляди, утащит тебя за собой нелегкая.

Только милосердие – это путь к величию, а не падение в бездну. Ведь те, кому посчастливилось усвоить этот урок, помощь вернется бумерангом. Так уж устроен механизм мироздания, один винт всегда крутит другой, и только так можно поддерживать в движении маховик существования.

Хозяйка держала в чулане весьма опасную тварь. На коротком повадке, так что бы та не смогла добраться до тела капеллана и утолить мучавший ее голод.

Странник видел это существо в старых книгах – тех самых, что печатались на желтой бумаге и были способны хранить буквы не больше трех столетий. Варан-шелест, хищник времен Потопа. До этого дня, Дар считал, что грозному хищнику не нашлось места в Новом мире. Но природа также обманчиво – как мираж в пустыне.

Странник склонился над вараном. Чешуйчатая кожа, двойной змеиный язык и массивные кривые лапы, – сейчас, правда, он мало походил на своих грозных сородичей. Набитый мешок с костями, не иначе. По всей видимости, хозяйка слишком долго морила его голодом.

Странник вынес варана наружу, дал ему воды. Рядом положил тело капеллана. Если хищнику суждено выжить, он утолит не только жажду, но и голод.

2

К вечеру странник пересек Сутулую долину – каменная крошка под ногами сменилась вулканической черной коркой, которая неприятно хрустела и ломалась при каждого шаге.

Едва заметная тропка ускользнула вверх, к подножию горбатого холма, и затерялась среди массивных валунов. Присев на гладкий каменный бок, путник вытряхнул сапоги и прислушался к тишине. За спиной красовался багровый закат, а впереди кружили мрачные грозовые тучи. Но Дар не обратил на эту красоту никакого внимания. Его привлекло кое-что другое. Юго-восточный ветер донес до странника некие тревожные нотки.

Где-то поблизости шла дикая охота.

Нападавших было трое. Они устроили настоящее веселье. Перекрыв путь к отступлению, загнали жертву в угол или расщелину, и теперь всячески издевались над ней, пытаясь насладиться собственным превосходством.

Таких уродов странник ненавидел больше всего. Не охотники, а жалкие гиены способные нападать лишь на слабого. Того, кто не станет сопротивляться, подчинившись их силе.

В любой другой день странник не решился бы изменить маршрут. Но сегодня он сделал это намеренно. Причиной тому было видение, которое посетило его этой ночью. Впервые за долгие годы, оно приоткрыло ему завесу тайны, показав длинные, подземные норы. А еще ему явился рыцарь в медных доспехах, чей цвет был зеленее жабьей шкуры. Металл становится таким, когда время проверяет его на прочность, подумал тогда странник. Но это было не столь важно. Главное, что повстречать этого рыцаря он мог лишь в одном случае – если свернет с намеченного пути.

Задрав голову, странник лишь минуту взирал на юные мириады звезд, а затем достал револьвер, прислушался к мольбам о помощи и сошел с тропы.

3

Бледные огни стеклянных болванок выдавливали из себя остатки скудного света. Именно выдавливали: натужно, через силу, словно все их нутро противилось огненному естеству. Мерцающие блики прорывались сквозь закопченный фонарь, отгоняя вечерние сумерки максимум на пару футов, не больше. Но охотникам это было уже ни к чему. Они давно ушли в раж, и били в слепую, так сказать, наугад. Тем более что место, где укрылась жертва, было как на ладони.

Странник подобрался поближе – до охотников оставалось шагов пятьдесят – выглянул из-за каменного выступа, быстро оценив ситуацию. Стальной козырек напоминал причудливую кепку погонщиков, только размерами он был не меньше морского утеса. Но эта была лишь видимая часть конструкции. Остальное было глубоко укрыто под землей.

Благодаря четырем светочам, которые образовывали неровный полумесяц, Дар смог разглядеть внутри защитного элемента и саму виновницу охоты, девушку подростка. Конечно, уже не ребенок, но до совершеннолетия еще как минимум года два-три. Забившись в угол, она удачно сгруппировалась, обхватив ноги руками и спрятав лицо. Видать, не первый раз нарвалась на местных уродцев.

Издав задорный свист, двое молодцов раскрутили над головой пышущее огнем болас – и яркие трассеры осветили сумрачное небо.

Соприкосновение с землей. Взрыв! Рыхлые куски почвы разлетелись по периметру.

Странник заскрипел зубами. Не охота – издевательство! Кусают, но не до смерти, чтобы продлить мучение.

Достав из огромной плетеной корзины очередную Зажигалку, тот, который располагался к Дару ближе, чиркнул кресалом, и принялся раскручивать свистящее оружие. Но метнуть огненный шар так и не успел. Огромный камень со всего маха угодил ему в затылок.

Взвизгнув, охотник схватился за голову и злобно обернулся.

Искать нападавшего долго не пришлось: тот восседал на огромном валуне, нахально закинув ногу на ногу и насвистывая какую-то странную песенку про погонщика и глупого осла.

Второй охотник отреагировал молниеносно. Огненный змей устремился в направление странника. Снаряд пролетел очень близко. И едва не угодил в плечо. На лице юного метателя возникла злобная ухмылка, а рука потянулась к корзине. Но противник опередил его – камень хлестнул охотника по кисти. Взвыв, он повалился на колени.

– Пошли вон отсюда, жалкие шавки, – выкрикнул странник.

Ответом стали лишь злобные плевки да угрозы.

Охотники не привыкли к подобному обращению. Может быть, все дело в том, что их противники были слабее. Впрочем, странник плевать хотел на эти бессмысленные угрозы. Приблизившись к ближайшему охотнику, он одним ударом сбил того с ног, и придавил каблуком, словно ползучую гадину.

Опять стоны, опять проклятия. Очередное проявление слабости.

– Да кто ты такой?! Чего тебе надо? – Вопросы прозвучали практически одновременно. С вызовом и возмущением. Но странник знал – они сейчас действуют на показ. Так всегда происходит, когда внутренности сковывает страх.

– Забирайте свой скарб и валите отсюда, – вместо объяснений рявкнул странник.

– Да пошел ты!

Очередной неверный ответ. Они словно специально рыли себе яму.

Однако странник был готов к такому развитию событий – и незамедлительно перешел от слов к делу. Срезав с метательного оружия ремни, он принялся вязать руки обездвиженному охотнику.

Упершись головой в землю, тот принялся визжать, будто поросенок.

– Ты даже не представляешь с кем имеешь дело, ублюдок!

– И с кем же? – ради приличия поинтересовался странник.

– Мы противоборцы!

– Не вижу связи, – пожал он плечами.

– Мы изгоняем зло, пыльная ты шкура!

Странник затянул узел покрепче и с интересом уставился на забившуюся в укрытие девушку.

– Ты ее имеешь в виду?

– А то кого же! – промычал охотник.

Второй тем временем успел прийти в себя и отползти немного в сторону, подальше от нападавшего. В отличие от собрата по несчастью, у него был реальный шанс расправиться с незваным гостем. Достаточно подхватить камень и запустить его прямо тому в голову.

Именно так он и поступил. Камень уже сорвался с руки, когда внезапно прозвучал оглушительный выстрел.

Провоборец застыл в оцепенении, пялясь на яркий ствол револьвера, который презрительно взирал в его сторону.

– Мо-ренннн-мкук, – имя сорвалось с дрожащих уст.

– Убирайтесь отсюда, иначе следующая пуля раскрошит ваши тупые бошки, – спокойным голосом предупредил странник.

Спускаться с горы в темную пору куда сложнее, чем карабкаться вверх. Тропа сама уходит из-под ног, буквально утопая в податливой, покрытой хрупкой коркой почве. Но противоборцы не рассуждали на этот счет: страх нес их по склону, словно перекати-поле по ветреной степи.

4

Подхватив одну из стеклянных болванок, странник осторожно приблизился к укрытию. Девочка больше не дрожала и не прятала лицо. В ее глазах застыло удивление. Избежав одной опасности, она не желал угодить в другую. А здесь, на Косогором тракте, такое случалось сплошь и рядом. Более сильные отбивали добычу у слабых, совсем не для того, чтобы выпустить на свободу.

Странник не стал ничего говорить, просто внимательно посмотрел на девушку: рваный комбинезон со странными эмблемами на рукавах, кожаная шапка, очки, но главное, за что зацепился взгляд – металлический протез. Таких вещиц он не встречал уже очень-очень давно, со времен Проклятых рыцарей, когда мир прибывал в сонной безмятежности, а поданные его Рубежа с предвкушением ждали праздника Первого умения.

– Как тебя зовут? – осторожно поинтересовался Дар.

Девушка промолчала, и лишь сильнее вжала голову в плечи.

– Твое имя? Оно у тебя есть? – растянул он фразу.

Ответа не последовало.

Странник тяжело вздохнул и стер ладонь пот с затылка. Девушка продолжала изображать отрешенность ко всему происходящему.

– У нас не так много времени, – напомнил он о себе. – А у тех проходимцев, что загнали тебя сюда, неподалеку имеется лагерь. Ты меня понимаешь?

Не поднимая головы, девушка, кажется, кивнула.

– Хорошо, – буркнул Дар. – Тогда слушай внимательно. Нам надо уходить! И чем быстрее, тем лучше. На все про все у нас не больше получаса. Потому что именно к этому времени они вернутся сюда – но не вдвоем, а с подмогой. Догадываешься, к чему я клоню? У нас не будет никаких шансов!

Вновь одобрительный кивок, но сейчас более заметный.

– Отлично. Ты знаешь, где мы сможем от них схорониться?

Они опустила голову, закрыла глаза. Задумалась или просто не знает что ответить? – подумал странник. И чтобы не гадать, решил ее поторопить:

– Ну же, хотя бы кивни!

Его нюх ощутил запах масляных горелок. А вскоре, как подтверждение, у подножия холма возникло яркое зарево. Охотники торопились в поход. И совсем нехорошая новость – в грозные мужские крики вплелись яростные завывания их питомцев. Значит, у противоборцев имеются четвероногие Нюхачи. От таких не спрячешься и не убежишь, ибо найдут где угодно.

Странник проверил патронташ, посчитал по голосам количество противников. Боеприпасов, возможно, хватит, но тратить их на обычных разбойников он не собирался.

Осмотрев неудобный выступ, он внимательно оценил недостатки здешнего ландшафта: в отличие от предгорья, каменные породы не торчат зубьями, а лежат на острых боках – прятаться за такими, все равно что за худым частоколом. В воздух вырвалось недовольно ругательство.

Факельный змей уже приближался к ним по извилистой тропе. Десять минут – и мстители будут здесь.

Потянувшись к кобуре, Дар внезапно почувствовал холод вокруг запястья. Повернул голову. На него смотрели огромные светлые глаза. В полумраке умирающего дня было трудно разобрать их истинный цвет и от этого они выглядели еще более загадочно.

Протез отозвался протяжным скрежетом и окончательно сжал ладонь спасителя.

Девочка наивно моргнула – так словно собиралась предложить поиграть в безобидную игру, и наконец начала говорить.

– Я знаю, как поступить, – осторожно сказала она.

– Они совсем близко, – сухим голосом повторил странник.

– Это не беда. Пойдем, здесь недалеко.

5

Потайной люк был скрыт под песком, всего в сотни шагов от металлического козырька, где пряталась девушка. Она с легкостью расправилась с замочным механизмом, ввела на дисплее код, и уже через минуту они оказались в темных недрах узкого лаза.

Плетеная из стальных прутьев лестница, ступеньки, протяжный треск. А вокруг полнейшая темнота. Такая плотная и непроницаемая, что странник не смог различить даже кончика собственного носа. Но когда они почувствовали под ногами пол, его спутница поспешила воспользоваться источником света.

Стеклянная болванка горела очень даже ярко, словно ее конструкция специально предназначалась для таких крохотных, вытянутых помещений.

Водрузив колбу на металлический пьедестал с креплением, девушка слегка склонила голову и внимательно прислушалась к звукам снаружи. Они успели в последнюю минуту – охотники были уже где-то рядом, прямо над спасительным люком.

Первым послышался нервный вой ищеек. Странник отчетливо представил себе, как псы кружат на месте и вдыхают теплый песок, хранивший их следы. Еще чуть-чуть и они поймут, что к чему.

Но его опасения не подтвердились.

Примерно через час, витиеватые ругательства, вперемешку с лаем, наконец стихли, и можно было облегченно выдохнуть.

– Ушли, – стараясь не нарушать тишину, произнесла девушка.

– Их ведь что-то отпугнуло? – предположил Дар.

– С чего ты взял? – удивилась она. – Нам просто повезло.

– Я не верю в банальное везение. Разве ты не слышала странное пощелкивание?

– Хорошо, значит, их что-то отпугнуло, – не стала спорить она и, подхватив мерцающую колбу, направилась вглубь коридора. Сделав несколько шагов, обернулась и поинтересовалась: – Ну ты идешь? Или будешь стоять тут, как истукан?

Странник посмотрел вверх на лестницу, потом на темную металлическую кишку коридора утопающего во мраке, и выбрал тот что уводил вправо.

– И откуда ты такой взялся? – не уставала удивляться спутница. Здесь, в подземном лабиринте, она стала невероятно разговорчивой, и накинулась на своего спасителя с расспросами.

– Как откуда, – он указал пальцев вверх, – с поверхности.

– Так это ясно как день. А склон как попал? Только не ври что местный. Меня не проведешь, я всех местных Из-под-панциря знаю в лицо.

Путник лишь пожал плечами:

– Тогда какой смысл мне врать?

– Как какой! – едва не взорвалась от возмущения собеседница. – Вам всем только одно и надо, – сказала она и демонстративно похлопала по полу навершием колбы. – Это же ясно как день! Если бы ты не отпугнул конкурентов, они бы точно раскололи меня на код.

– Код?

– Ну да, код! Или ты думаешь, что люки здесь сами собой открываются?

– Уверен, что нет, – кивнул странник.

– Так я об этом и говорю. Этим шакалам только и надо – заграбастать какого-нибудь зазевавшегося землероя, – пояснила девушка. – Меня кстати Тальпой кличут, а тебя?

– Раньше у меня действительно было имя, – с неохотой ответил странник. – Все звали меня Даром.

– А раньше это когда?

– В моей прошлой жизни.

Тальпа резко остановилась и посветила страннику в лицо. Прищурилась:

– Ты не похож на Нерожденных.

– Непохож, – согласился странник.

– Тогда кто ты? – насторожилась Тальпа.

– Обычный путник, – спокойно ответил Дар. – Пыльный, уставший от бесконечной дороги путник.

– И куда же ты бредешь, Дар-путник? – в ее голосе проскользнула нотка недоверия.

– К своей цели.

– И в чем твоя цель?

– Достигнуть определенного места.

– И, как я понимаю, это самое место не так уж и близко.

– Может, и так, – пожал плечами странник. – А может, и наоборот. Узнаю, когда доберусь.

– Как же ты это поймешь?

– Я почувствую.

– Так просто?

– В жизни все гораздо проще, чем кажется, – слега улыбнулся странник. – Остальное лишь видимость, которую создают сами люди.

– Вот, значит, где кроется корень зла? В обычных людях?

– Ну уж точно не в солнце, освещающем нам путь, – ответил странник.

Девушка помолчала, а потом прыснула от смеха.

– А ты забавный. Идешь без карты, сам не знаешь куда, но уверен, что доберешься. Такое выдумать не под силу даже Балаганщикам.

– Иногда надо знать всего лишь начальную и конечную точку. А будет ли между ними прямая или нет, совершенно не важно.

– Не понимаю. И как же это работает? – поинтересовалась Тальпа.

– Очень просто. – Дар остановился и слегка прищурившись, предложил: – Объяснить это трудно. Давай попробуем. Скажи, куда нам надо попасть? Задай ориентир.

В глазах девушки промелькнула взволнованность. Она явно не ожидала такого предложения. Но, немного подумав, она все-таки решилась и осторожно произнесла:

– Здесь неподалеку живут люди. Их немного, но они похожи на меня. У них большие глаза, отличный слух…

– Достаточно, – остановил ее Дар. Надвинув на лоб шляпу, он немного постоял на месте, не шевелясь и, как показалось Тальпе. даже не дыша. А вскоре буднично принялся описывать маршрут: – Шагов через сто будет поворот налево. По нему до развилки – затем на право, до следующей развилки, опять на право. Ну а дальше только прямо, никуда не сворачивая.

Девушка едва не раскрыла рот от удивления:

– Как у тебя это получается? Это какой-то трюк? Фокус? А может быть, ты бывал здесь раньше? – и сама же ответила на свой вопрос. – Нет, не бывал… Я бы обязательно о тебе слышала. Под-панцирем слухи распространяются столь же быстро, как вонь крысиной мочи.

– Кто же их распространяет?

– Как кто, мы землеройки и распространяем, – без тени сомнения заявила Тальпа. – И все-таки, откуда ты узнал проход в распределительный центр? И не вздумай врать, я это дело за милю чую! – и в знак предупреждения ткнула страннику в грудь светочем. Колба едва коснулась грязной одежды, а фонарь тут же принялся мерцать, словно в нем подходило к концу топливо.

Девушка насторожено отступила, проверила резервуар – вязкой жидкость было достаточно. Не нравишься ты мне, путник-Дар, ох, не нравишься.

– Это еще почему? – искренне удивился Странник. Впрочем, случайная эмоция абсолютно ни о чем не говорила. Фразы из его рта вылетали с таким равнодушием, что напрашивался лишь один вывод: его мысли сейчас были где-то очень-очень далеко, поэтому все происходящее с ним здесь и сейчас не имело ровным счетом никакого значения.

На всякий случай, Тальпа отошла в сторону, прислонила колбу к стене и принялась загибать пальцы на протезе:

– Хорошо, хочешь знать почему, тогда слушай. Ты слишком легко расправился с охотниками – это раз. Два – у тебя странное оружие, и такое же умение влезать во всякого рода неприятности. Ты знаешь дороги под-панцирем, но ты не землерой, и никогда им не был, – это три. Ну и наконец в-четвертых, если тебе мало того, что я перечислила, свет реагирует на тебя, как на сквозняк. А это, между прочим, весьма скверный знак. Ну что, достаточно или продолжить?

– Вполне, – согласился Дар. – Но ты, кажется, забыла одну существенную деталь, которая перечеркивает все твои опасения: не так давно я спас тебе жизнь. Разве это не подтверждает, что можно мне доверять?

– Конечно же, нет, – фыркнула Тальпа. – Здесь, Под-панцирем, каждый цикл кто-то кому-то спасает жизнь. Иногда по сто раз за время бодрствования. И что тут такого? Ну выручил ты меня, а я за это провела тебя в убежище – и оказала ответную услугу. Так что мы в расчете. Разве не так?

– Пожалуй.

– Только тебе ведь это недостаточно. И нужно что-то еще? Разве я не права? – она жадно втянула носом затхлый воздух. – Я же чувствую твою корысть. – Землеройку не проведешь! Так что хватит юлить. Выкладывай, чего надо? Вот тогда и поторгуемся.

– Прямо здесь? – озадаченно огляделся странник.

– Прямо здесь и прямо сейчас! Иначе с места не сдвинусь. А не согласишься – гуляй по Черепахе один, глядишь и сыщешь приключения на свой тощий зад.

Демонстративно плюхнувшись на ледяной пол, Тальпа скрестила ноги, сложила руки на коленях и приготовилась к предстоящему торгу, и, стало быть, долгому спору.

Странник оценил настойчивость своей спутницы легкой улыбкой. Уголки рта слегка взлетели вверх и быстро превратились в тонкую линию. Он немного потоптался на месте, а затем устроился напротив землеройки.

– Хорошо, и что мы будем торговать?

– Ответы на вопросы, – уверенно заявила Тальпа.

Странник задумался, взвешивая ее предложение:

– И сколько хочешь?

– Чем больше, тем лучше.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой Дар. – Нужно конкретное число, иначе наша игра займет целую уйму времени.

– Я никуда не тороплюсь.

– Ты нет, а вот я не собираюсь задерживаться в этой ржавой кишке, – предупредил Дар.

– Хорошо, тогда твое предложение? – как-то уж слишком просто согласилась землеройка.

– Ты получишь ровно пять ответов. А взамен – сопроводишь меня по внутренностям Черепахе прямиком к северным шлюзам. На ту сторону хребта. Уверен, там есть существует выход, и не один.

– Есть, – кивнула землеройка. Но согласие свое не дала. – Пять ответов. Хм, не мало ли?

Сдвинув брови, странник нахмурился:

– В самый раз. Если твои вопросы будут взвешенными, узнаешь больше, чем нужно.

– А какой в этом прок? – внезапно выдала девушка.

Ее собеседник лишь пожал плечами:

– Удовлетворишь свое любопытство, а заодно получишь последние новости с Хромой косы. Большего я все равно тебе предложить не смогу.

Тальпа сделал вид, что серьезно обдумывает предложенные условия, но на самом деле все давно было решено. Ее так и распирало от нетерпения получить свою часть сделки.

– Значит, новости, говоришь… Не так выгодно для меня, но… пожалуй, я соглашусь. Ты ведь все одно без меня пропадешь. А я потом мучайся, переживай.

– Разумное решение, – кивнул Дар. – Ну а теперь-то мы можем идти дальше?

– Погоди, а как же ответы?! – всполошилась землеройка.

6

Пять пустых, совершенно бесполезных вопросов. И как такое могло получиться? Только сейчас к Тальпе пришло некое осознание. Дар оказался хитрее, чем она, вот и весь секрет. И ведь обманом это не назовешь. Сделка прошла честно: странник не уклонялся ответов, даже наоборот, с легкостью выплевывал слова, словно желал поскорее избавиться от тяготившей его обязанности. Но как бы открыто он себя не вел, ответы все равно оказались поверхностными.

Но существовала и еще одна деталь, заставившая Тальпу растерять свое любопытство. Странник умел рассказывать. И делал это так умело, что когда короткий ответ переходил в долгую и очень интересную историю, хотелось про все забыть, и, не перебивая, слушать его низкий, вкрадчивый голос.

Его истории успокаивали, убаюкивали, словно колыбельная. Землеройка очень ярко представляла себе те далекие края, откуда прибыл ее спаситель. Бескрайние поля, вековые дубравы, пестрые ленты рек. И где-то посреди этого великолепия возвышалась металлическая спина защитного рубежа, носящего странное название – Гриф.

Дар рассказал, что оно обозначает. Так называли одну птицу. Немного нескладную: с длинной голой шеей, большим крючковатым клювом и огромным зобом. «…Зато у нее имелись широкие крылья и мощные ноги» – закончив с описанием, поспешил оправдаться рассказчик.

– Никогда о такой не слышала, – призналась Тальпа.

– Мы привезли ее с собой, на челноке, когда заселяли эту планету.

– Так ты поселенец? – догадалась девушка.

– Нет, я родился на этой земле, а вот мой дед жил среди звезд.

– И далеко находится этот твой Рубеж?

Странник задумался, попытался подчитать путь, который он преодолел за последние годы, но видимо сбился и лишь тяжело вздохнул:

– Мой род населял граничащее подданство близ Руаны. Думаю, чтобы вернуться туда мне потребуется год или около того.

– Далековато.

– Расстояние не имеет значения, когда у тебя есть цель, – сказал Дар и затих.

Тальпа выдержала паузу, а затем продолжила расспросы. Ей ужасно хотелось узнать, каков мир там, за пределами границ ее Рубежа Черепахи. Но еще больше ее интересовал сам странник, и та странная миссия, которой он был одержим. Поэтому она, конечно же, начала со второго вопроса.

– Ты ведь кого-то преследуешь, так?

– Верно, – кивнул Дар.

– Этот человек совершил нечто плохое?

– Тот, кого я преследую, это не человек. И, да, ты права, он натворил массу ужасных дел. Так что, думаю, не я один жажду его смерти.

– И в этом твоя цель?

– Не только. Думаю, мой враг – это лишь первая ступень к чему-то особенному.

– Ступень? – Тальпа остановилась и уставилась на странника. – Что ты имеешь в виду?

– Он всего лишь раб, мелкая сошка, не более того. Гораздо больше меня интересует тот, кто стоит за его спиной.

– Спиной? Ты имеешь в виду его тень?

– Можно и так сказать. Правда, его хозяин лишен этой привилегии. Он не способен отбрасывать тень.

– А разве такое бывает? – не поверила девушка.

– У колдунов бывает и не такое, – уверенно произнес Дар.

– Колдунов? Так твой враг колдун? – Тальпа заметно вздрогнула и поежилась. Впервые в жизни ей стало холодно в родных стенах, которые всегда грели ее лучше палящего солнца.

– Хочешь сказать, ты решил сразиться с колдуном?

– Стоп! – Странник наставительно поднял вверх указательный палец. – Если мне не изменяет память, мы договаривались на пять вопросов. Я же ответил на шесть. Думаю, свою часть сделки я выполнил сполна.

Тальпа быстро посчитала их количество и зло заскрипела зубами.

– Твоя взяла, – и немного разочарованно спросила: – И что же, теперь никакого разговора? Так и пойдем в полной тишине?

Дар хитро прищурился:

– Ну почему же, я, например, с удовольствием послушал бы твой рассказ о подземной Черепахе.

7

Всю свою жизнь землеройка прожила под землей, в брюхе стальной Черепахи. Старожилы рассказывали, что посадка Рубежа была жесткой. Нос корабля буквально закопался в землю, а многочисленные песчаные бури и вязкая почва довершили дело, укрыв Черепаху мягким одеялом. На месте падения, через несколько десятков лет, образовался горный хребет, который приобрел у местных дурную славу. Пролегающий неподалеку тракт постепенно опустел. Путешественники опасались металлического скрипа и треска, что издавали охранные системы Черепахи. Даже головорезы старались обходить искусственный хребет стороной, чтобы не гневить небесных богов, что низвергли на землю своих неразумных детей.

Поселенцы тем временем, наладили быт внутри Черепахи. Реконструировали парники, фермы, приспособили отсеки под отдельные дома и принялись строить осторожные планы на будущее.

Тальпа хорошо помнила рассказы отца о Запретных временах. В отличие от остальных землероек, он не боялся говорить о прошлом. Смело осуждал ошибки бортовых инженеров и управленцев. За что и был нелюбим здешней общины. «Мы слишком рано оставили попытки реанимировать сердце Черепахи, – рассуждал родитель. – Сами лишили себя надежды на спасение. А спустя годы – было уже поздно. Механизм оказался неисправным. Так что даже, если случится великое чудо и вся узловая система сможет поддерживать основную, то и этого все равно будет недостаточно, чтобы вырвать Рубеж из цепких лап подземного плена».

Так что с самых первых дней приземления Черепаха и стала для переселенцев всего лишь домом, который надежно защищая их от врагов, постепенно превращался в обычную рухлядь.

– А сколько всего землероек живет Под-панцирем? – осторожно поинтересовался странник.

– Три сотни, с небольшим, – честно ответила Тальпа.

– Прилично. Но где же они все? Пока я наблюдаю только одну словоохотливую землеройку.

– И что же в этом плохого? – Тальпа довольно хихикнула.

– Ничего, просто хотелось бы знать, куда подевались все остальные.

В ответ землеройка щелкнула пальцами:

– Вот именно что подевались. Знаешь, уж что-что, а прятаться землеройки умеют получше пустынных грюх.

– Рад за вас, – безразлично буркнул Дар. – И все-таки, как насчет охранных зон или чего-то подобного. Или вы прячетесь по поводу и без повода?

Улыбка мгновенно слетела с ее лица, Тальпа обиженно насупилась:

– Нет, мы не только прячемся. И у нас есть те, кто охраняют наши границы. Они зовут себя Затаившимися. Просто сейчас мы с тобой пока что в свободной зоне. И вообще, мы, землеройки, не очень-то жалуем незнакомцев. Вернее сказать, мы их ненавидим!

– Тогда зачем же ты согласилась мне помочь? Да еще сопроводить по Черепахе? – удивился Дар.

Девушка немного помолчала, собираясь с духом, а потом резко произнесла:

– Да потому что я не совсем землеройка! Вернее сказать, совсем не землеройка. Уже долгие годы я считаюсь изгнанной из поселения, – она немного помолчала и тихо спросила: – Хочешь знать, почему? Да все очень просто. Я – урожденная Черепахи, не такая как все остальные. Я не прячусь среди густого мрака и вечной сырости. И не выращиваю коренья с пахучими снадобьями. У меня другая цель. В отличие от остальных землероев, я познаю тот мир, что лежит за границами Черепахи. Понимаешь? Мне ненавистен этот мрак и вечная сырость.

Дар задумчиво почесал затылок:

– Слепцы редко видят то, что им позволила природа.

– Да, но я то – другая! – едва не выкрикнула Тальпа. – Поэтому я чужак. Землеройки привыкли видеть не дальше собственного носа, а, между прочим, Там-над-панцирем – огромный мир! И он в отличие от нашего, живой. Пусть не такой безопасный, но все-таки живой.

Ее глаза блеснули слезами. Но землеройка сдержалась. Металлический протез равнодушно коснулся щеки, смахнул едва уловимое проявление слабости.

Странник промолчал. Он не любил и не умел утешать. Пару слов, пусть даже самых сердечных, все равно ничего не решат, а на задушевные разговоры не было ни желания, ни времени.

И все-таки он не остался безучастным. Воспользовавшись одним психологическим приемом, которому научился от отца, он ловко перевел разговор в иное русло, чем немного отвлек землеройку от печальных мыслей.

– Расскажи мне про Черепаху и ее границы.

– Мы называем это место Сырой оконечностью, – шмыгнула носом Тальпа. – Во времена приземления, здесь находились ремонтные цеха, а дальше по кишке – жилые блоки.

– И давно здесь никто не живет? – уточнил странник.

– «Не обитает», – поправила его проводница. – Так мы называем свое существование. Обитание. Жизнь она там – на поверхности. А здесь, лишь пустое однообразие. Цикл за циклом. Пока землерой не испускает дух.

– Почему же такое происходит?

Девушка тяжело вздохнула:

– Все дело в приготовление.

– В приготовление? – нахмурил лоб Дар. – Но к чему?

– К нашему последнему дню. Землерои понимают, что наступит час, когда прохудившиеся бока Черепахи не смогут удержать зло. Оно приближается к нам извне. Поэтому те, кто населяют поселок, все свое время думают лишь о безопасности. Все что мы умеем – это прятаться.

Ничего не ответив, Дар понимающе кивнул, продолжая слушать.

– Можно отгородиться от кого угодно, но только не от себя, – сказала Тальпа, потом немного помедлила и добавила: – Жаль, что голос мертвецов для них более ценен, чем тех, кто способен дышать.

– Мертвецов? – поразился Дар. – И как же они это делают?

– Очень просто. Они спрашивают, а предки отвечают. Они приносят дары, а предки дают нам защиту.

– И что же, кто угодно может обратиться к вашим предкам за дельным советом? – достаточно равнодушно поинтересовался Дар.

Девушка замолчала, задумалась.

Она знает ответ, но боится его произнести, догадался странник.

– Предки слушают лишь клекот Суховея. Только он способен понять их свист и при необходимости, вернуть в забытую даль.

– Стало быть, Суховей? – буркнул себе под нос Дар.

– Да, – кинула Тальпа. – Тот, кто умеет различать отголоски…

8

Полумрак убаюкивает, полумрак расслабляет, погружая тебя в опасное состояние безмятежного спокойствия, он властвует над тобой как над беспомощной жертвой. Короткий миг – и ты перестаешь слышать то, что слышать обязан, а в твоем взгляде поселяется притворная пелена, рождающая призрачные миражи. Именно в этот момент тело медленно начинает вязнуть в зыбучих песках неизбежности.

– Ты это слышал?! – внезапно встрепенулась землеройка.

Прикорнувший в уголке продолговатого выступа, странник приподнялся и убрал широкополую шляпу со лба.

– Вот опять, – настороженно повторила девушка.

Он не спешил делать какие-то выводы. Пристально вгляделся в темноту, пытаясь определить природу случайного звука. С одной стороны прерывистое посвистывание имело вполне естественное объяснение: случайный сквозняк потревожил одну из незакрепленных конструкций, но с другой стороны, его периодичность заставляла искать иные причины.

– Не нравится мне это, – с уверенностью заявила Тальпа.

– Что именно? – не понял Дар.

– Ну как? Ты что оглох что ли?! – возмутилась она. – Тук-тук-ту-у-у- тук-ту-тук-тук…

– И что?

Во взгляде землеройки проскользнуло возмущение вперемешку со страхом. Она не на шутку взволновалась, и это волнение росло с каждой долбаной секундой.

– Скорее! Прячемся! – внезапно выкрикнула Тальпа и, подхватив заплечный мешок, кинулась к ближайшему укрытию.

Крохотный закуток с легкостью вместил двух встревоженных путников.

Когда они затаились, стук повторился. Но на этот раз он ослышался ближе, шагах в десяти. Дар хотел что-то спросить, но землеройка вовремя прикрыла ему рот, и указала на темноту.

Пустота, она как глубина океана, столь же осязаемая на поверхности и бесконечная внутри. И сколько бы ты не вглядывался в призрачную грань, все одно не разгадаешь скрытой в ней опасности.

– Тише, они приближаются, – прошептала Тальпа.

Странник хотел выругаться, но вместо этого просто кивнул. Теперь он и сам услышал нечто шаркающее, похожее на шаги.

– Держи, это поможет. – Землеройка протянула Дару деревянную поделку. Фигурка выглядела как крохотный валик с углублениями и фиксаторами по краям.

Ее точная копия оказалась в руке девушки. Она продемонстрировала страннику как с ней обращаться, открыла фиксатор и ловко засунула себе в рот.

Дар пожал плечами и сделал то же самое.

В это самое время из мрака вырвался протяжный вой. Он был короткий, но емкий, словно тот, кто его издал, пытался уместить в две секунды все те эмоции, что копились в нем долгие годы.

Вначале странник прищурился, пытаясь отыскать в темноте ревуна, но затем его глаза резко расширились, а рука легла на рукоять револьвера. Но и тут землеройка опередила его: накрыв руку своей ладонью, она покачала головой.

Дар не стал спорить. И снова уставился в пустоту густого мрака. Его просто распирало от любопытства.

За долгие годы странствий, ему частенько приходилось иметь дела со всевозможными культами, объединениями и прочим сбродом, которые мнили себя королями мира. Они ловко жонглировали человеческими страхами, подчиняя себе целые толпы фанатиков. Но на поверку оказывалось, что созданные ими кошмары – сотканы из обмана и лжи.

Мрачный силуэт, слегка скошенный вбок, остановился прямо напротив стеклянной колбы. Остатки топлива вынуждали фитиль слегка вздрагивать, но продолжать источать свет.

Отсюда, из укрытия, существо больше всего напоминало человека. Ломаные движения, смазанное, нечеткое лицо. Одежда странная – словно тысячи шевелящихся лоскутов.

Слегка подволакивая ногу, призрак приблизился к болванке. Склонил голову, принюхался. Если бы ни его длинные ноги, он вполне смог сойти за бродячего пса, который с надеждой ловит запах в поисках еды. Но нет, это все-таки был человек. Неуклюжий, заторможенный, но человек.

В какой-то момент его лицо почти коснулось фонаря. Он резко дернулся, словно обжегся и издал очередной звук, от которого стало не по себе даже закаленному опытом страннику.

Увлеченный светом, призрак немного потоптался на месте и медленно вытянул руку вперед. Никакой осторожности, просто движение навстречу чему-то весьма притягательному.

И вновь голос. Пронзительный, оглушающий вой, хрип и стон, сродни стенаниям степных койотов. Только еще более пронзительные и раздосадованные одновременно.

Если бы звук был чуть тише и сдержанней, землеройка вряд ли так эмоционально отреагировала на него. Но случилось так, как случилось. Дернувшись, Тальпа не удержала в руках заплечную сумку, которая с грохотом упала на пол.

Призрак резко повернул голову – и кровь застыла в жилах от одного вида его искореженного лица. Яркие угольки глаз растекались к подбородку, а на лбу застыл кривой оскал.

Вцепившись протезом в руку странника, Тальпа едва не переломила ее пополам. Но Дар выдержал стальной захват – лишь скрипнул зубами. Свободная рука мгновенно извлекла револьвер.

– Поздно, он нас заметил, – затравленно промычала землеройка. Хотя Дару показалось, что она буквально проорала ему в ухо.

Разведя руки в стороны, призрак уверенным шагом устремился к укрытию. Вой сменился стоном, а вертикальные прорези глаз вспыхнули огнем. В этот момент странник отметил для себя одну интересную особенность: кисти нападавшего свисали вниз, будто перчатки у самодельного пугала. Да и кожа оказалась никакой не кожей. Обычная оболочка, как комбинезон, внутри никаких костей. Пустота да и только. А когда призрак повернулся в пол-оборота, то и вовсе оказался каким-то плоским. Впрочем, вряд ли это могло помешать ему добраться до их укрытия. Поэтому уже в следующую секунду раздался выстрел – хлесткий, отрезвляющий, эхом разнесшийся по глубоким коридорам и растворившийся в чернильной пустоте.

Пыльный столб фонтаном взметнулся к потолку и рассыпался по металлическому полу.

Как только Дар убрал оружие в кобуру, Тальпа возмущенно схватилась за волосы:

– Ты что наделал! Зачем ты плевал из своей мерцающей трубки?!

– Он был совсем близко, – попытался оправдаться странник. И немного потоптавшись на месте, направился к стене, куда угодила пуля.

– Велика беда… Он ведь не нападает, а предостерегает! Это же страж Суховея. А теперь…

– А что теперь?

Землеройка прислушалась, и, понизив голос, прошипела:

– А теперь тебе нужно уходить. Туда, на поверхность. И поторопись, землерои будут здесь с минуту на минуту.

– А ты? – без особого интереса уточнил странник.

– Как-нибудь выкручусь, не впервой.

Она указала ему на коридор, который вел обратно к тому месту, где они спустились под Панцирь, – и наставительно повторила несколько раз:

– Обратно семьсот шагов, потом налево. Пройдешь еще столько же. По правую руку будет лестница. Код для выхода РР34561, запомнил?

– Запомнил, – кивнул Дар. И тут же задал вопрос, который имел для него большее значение, чем побег с Черепахи. – Получается, Суховей способен управлять этими призраками? – Он показал на то место, где его выстрел остановил призрака.

– Все верно, – подтвердила Тальпа.

– Но как он это делает?

– Не знаю, говорят, он умеет вкушать ветер.

– Как такое возможно?

– Не знаю, этого его умение, а не мое…

– А сама ты видела, как он это делал, или судишь лишь по рассказам?

– Да ты что! Кто я такая, чтобы лицезреть это таинство. К нему никого не пускают. Он же Суховей!

– Но кто-то же у него бывает?

– Бывает, – согласилась Тальпа, тут же всплеснув руками. – Да о чем мы вообще здесь говорим, тебе надо немедленно уходить, и точка! Давай, беги, они уже рядом.

Странник задумался, опустил взгляд:

– У меня есть другое предложение…

– Какое? – с замиранием сердца спросила землеройка.

– Новый торг. Ты отведешь меня к Суховею, а с твоими собратьями я как-нибудь договорюсь.

– С ума сошел?!

– Нет, – покачал головой Дар. – Впрочем, тебя это не должно интересовать.

– Я не стану этого делаю!

– А как же торг? По-моему, самое время назвать цену! – напомнил странник.

Тальпа тяжело вздохнула и покачала головой:

– Ты самый упрямый тип, которого я когда-либо встречала под-Панцирем.

– Сочту это за комплемент, – странник состроил кривую гримасу, которая немного напоминала улыбку.

Где-то из глубины коридора послышались встревоженные голоса. А вот топота не было – землеройки передвигались босиком, но это не мешало им издавать другие, более устрашающие звуки.

Дар показал взволнованной проводнице большой палец, мол, все нормально – и, скрестив руки на груди, принялся ожидать хозяев черепашьего лабиринта.

Глава 4
Зов ветра

1

С самого детства Тальпа считала себя чужой среди себе подобных. Ее пытались научить, а она воротила нос. Пугали поверхностью, словно страшным зверем, а она же просто смеялась в ответ. Хотя внутри бушевала настоящая злость.

Так было до первого серьезного разговора с отцом, после которого стало легче. Он не мучил ее долгими разговорами, а лишь попросил принять как данность: мы с ними разного рода – они одни, мы другие. Вот и все объяснения.

Тальпа коротко кивнула, и приняла для себя в тот час, очень важное решение: она больше никогда не будет жить по чужим указкам. У нее свой собственный путь, а местные правила придуманы для других, для тех, кто хоть внешне и схожи с ней, но внутри совершено другие.

С этих самых пор и начались неприятности.

Сначала ее исключили из Цеха познания. Затем не стали терпеть ее выходки в Пищевом совет е. Ну, а в конце и вовсе лишили допуска к работе даже в качестве свободного собирателя.

Отец осознал свою ошибку и попробовал что-то изменить, но юношеский максимализм сделал свое дело, отринув любую попытку примирения с окружающим миром.

Тальпа хорошо помнила, как отец обивал пороги Черепашьего братства, пытаясь восстановить ее статус. Но мудрейшие были непреклонны. «У этой землеройки неправильные ценности! – говорили они. – И мы не намерены с этим мириться».

Бесконечные склоки и пересуды подорвали здоровье родителя, и уже через неполный цикл, он испустил дух, присоединившись к предкам.

Тальпа была в не себя от горя. Но вернуть прошлое она была не в силах.

Совет милостиво вернул девушке статус землеройки, а вот в общину так и не пустил, подтолкнув ее к единственно верному решению.

Оплакав отца, Тальпа собрав свой скромный скарб, покинула границы поселения.

Протянув рослому воину металлическую бляху, напоминающую широкую пластиковую крышку, землеройка быстро встала обратно на свое место. Здоровяк внимательно изучил статус – остальные стражи в это время не сводили глаз с гостя, выставив вперед, небольшие шипастые дубинки.

– Где ты его подобрала? – поинтересовался старший.

– На поверхности, – коротко ответила Тальпа, и тут же пояснила: – Он спас мне жизнь. Потом у нас состоялся торг. Условия равные. Он дает информацию, я – отправляю его на поверхность через оконечность 1-шифт-1/2.

– Почему там, а не здесь? – уточнил старший.

– Таковы его условия.

Огромные глаза рослого прищурились и одарили странника настороженным взглядом.

– Твоя жизнь слишком мелкий товар, чужак. Ты не вправе требовать за нее проход сквозь Черепаху.

– Тогда назови свою цену! – внезапно откликнулся Дар.

Рослый недовольно поморщился, но проигнорировал предложение. Видимо, посчитал бессмысленным вести торг с тем, кто не имеет статуса землероя.

– Обмен состоялся по всем правилам, – вмешалась Тальпа. – Информация это хороший, ценный товар. Лучшее, что я могла получить взамен собственной жизни.

– Собственной жизни, говоришь? – рослый улыбнулся. – Ты слишком долго отсутствовала Под-панцирем, исключенная. Мы больше не торгуем с чужаками из Верхнего мира. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Уяснила? Так что ваш обмен пустой треп.

Тальпа потупила взор и замолчала. А вот странник, напротив, не собирался потакать землероям.

– И кто же вынес подобный запрет? Случаем, не Суховей?

Вопросы получились хлесткие, наполненные привычной для путника наглостью. Именно они и заставили рослого повнимательнее присмотреться к непрошенному гостю.

– Меня зовут Могер. Могер Рут. Мои предки – первые потомки Черепахи. И вот что я тебе скажу, чужак. Мне ужасно не нравится, когда такие, как ты, касаются своим поганым языком нашей святыни.

Странник покачал головой – вроде как соглашаясь, а затем, откинув шляпу, тихо, но довольно четко произнес:

– Мое имя Дар. Дар из Грифа – второго крейсерского переселенца. Мои предки – первые перегрины пустынных земель, – пауза. – Но у меня существует и второе имя – Маршал. Мой отец Уильям Маршал был наречен правителем Верховного Рубежа.

Взгляд Могера приобрел оттенок любопытства. Впрочем, оно быстро исчезло под маской явного недоверия ко всему сказанному.

– Какие бы слова не сорвались с твоих губ, Дар Маршал, они не сотрут с тебя клеймо чужака. Поэтому расскажи-ка мне, Дар Маршал, какого хрена ты покинул свой родной Рубеж? И с какой целью проник Под-Панцирь?

– Мой Рубеж поглотил песок, если ты понимаешь, о чем я веду речь, – спокойно сказал странник, и немного поразмыслив, добавил: – А здесь я оказался совершенно случайно.

– Разве такие, как ты, верят в случайность? – удивился Могер.

– Ты прав, не верят.

– Тогда должна существовать определенная цель?

– Должна, но она мне еще не известна, – честно ответил Дар.

– Интересная позиция.

Странник коротко кивнул:

– Другой у меня не сыщется.

Могер задумчиво помял подбородок:

– И что же мне с тобой делать?

– Для начала проводить к старейшинам, а дальше посмотрим.

– К старейшинам? С какой стати? – брови Могера поползли вверх. – Ах да, по праву старшинства, – тут же догадался он. – Прости, чужак. Но ты живешь вчерашним днем. Только ведь он давно покрылся плесенью. Еще мои предки отринули устав поселенцев, уничтожив всякое упоминание.

Стражи переглянулись и попеременно кивнули, поддерживая старшего. Лицо Дара исказила недовольная улыбка.

– Бегать от прошлого бесполезно, – тихо произнес он. – Впрочем, и забиться в сырую нору, тоже не вариант. Исполни мою просьбу, помоги своему народу. Обещаю, зла я не причиню, но и добра от меня не ждите.

– Тогда в чем смысл? – не понял Могер.

– Вы получите знания, что может быть ценнее, – объяснил Дар. – Но что бы я ни произнес, выбор останется за вами.

– А если твой язык окажется такой же ядовитый от лжи, как у гадюки? – нахмурился землерой.

Немного помедлив, Дар прищурился, но все-таки ответил:

– Твои старейшины не так глупы, как ты думаешь. Они поймут, что я вожу их за нос, не сомневайся в этом. И отплатят мне той же монетой.

Могер думал недолго. Немного постояла на месте, потом отошел в сторону и медленно двинулся вглубь коридора, над которым назидательно поблескивала информационная табличка: «В случае опасности подумай о большинстве».

2

Существует множество эволюционных теорий. К примеру, Барвига Шеля, Емеля Горца или того же Ховроция Алтинского. Но так ли они правдивы? Ведь все научные труды твердят в один голос: человечество развивается плавно и равномерно не зависимо ни от каких условий, поскольку трепетно хранит и преумножает знания предков. Вранье, жалкое вранье! Развитие не может упрямо ползти вверх, потому как любой мир непредсказуем. Мир сомневается. Мир не подчиняется никаким математическим законам. Отсюда и возникают кривые, параболы, а иногда и настоящие эволюционные ямы. И здешний мир стал тому ярким примером. За какие-то двести лет, он с легкостью превратил потомков великих ученых, сумевших преодолеть звездное пространство, в кучку запуганных дикарей. Вернул их не просто на предыдущую ветвь развития, а откинул к самим истокам научного прогресса.

Остановившись у высокого металлического порога, Дар с интересом вгляделся в крупные, слегка одутловатые лица землероев. Большинство из них были очень низкого роста, с заметными уплотнениями в районе спины и непропорционально длинными руками – вытянутые кисти у многих достигали колен. Но главной отличительной чертой Черепашьего народы были все-таки глаза. Крупнее чем у обычного человека, с ярко-желтой радужкой по краям и изломом верхнего века, как у животного.

«Забившись в нору, вскоре сам станешь крысой» – говаривал учитель Берг. В этой бесконечном преследовании Дару ужасно не хватало его бесценных знаний. Но, увы, время не повернуть вспять, а мертвеца – не поднять из могилы.

– Червивое пристанище, – буркнул себе под нос странник и последовал за Могером.

Его слова так никто и не услышал: скорее всего, эти мысли так и остались в его голове. Кто-то бы назвал это проявлением психического расстройства. Но странник считал подобные закидоны обычным делом. Первые признаки недуга он ощутил после месячного перехода. Миновав Масляную пустыню, Дар стал не только заговариваться, но и путаться в мыслях. Не самая плохая привычка для здешнего мира, особенно когда каждый встречный может стать тебе врагом.

Длинный коридор, приняв форму дуги, вывел путников к широкому залу. Старая, покрытая зеленым налетом табличка у входа гласила: «Центр аннигиляции и асимметрии новых Вселенных, отсек 7А». Но на деле от истинного предназначения этого отсека не осталось и следа. Все свободное пространство давно было переделано под хозяйственные нужды. Здесь располагались ровные грядки, окруженные яркими лампами, тентовые палатки, а также узкие торговые ряды. Центр существования на крохотном пяточке огромной Черепахи.

Народу было немного, да и вели они себя на удивление тихо, словно боялись нарушить царившую здесь тишину. Беседа велась либо шепотом, либо при помощи черных табличек, на которых мелом изображались рисунки заменявшие речь. После определенной договоренности покупатель передавал продавцу один товар, взамен получая другой. Участники сделки отходили в сторону, а их место занимала новая пара.

– Странная форма торговли, – заметил странник.

– Возможно, но для землероев это норма, – тут же откликнулась Тальпа. – Лишний звук может привлечь врага.

– Какого именно?

– Неважно, – пожала плечами землеройка. – Кем бы он ни оказался, главное не выдать своего присутствия. А подобное поведение, по их мнению, лучший способ остаться незамеченными.

– Даже крысы и те смелее, – брякнул Дар и, скрестив руки на груди, двинулся дальше.

А вот Тальпа, не собиралась заканчивать разговор. Догнав странника, она дернула его за рукав, а когда он повернулся, продолжила:

– Почему это прятаться, по-твоему, так глупо? Нет, я, конечно, не оправдываю землероек, но все же ответь, почему? Укрылся – избежал опасности, разве нет?!

Дар остановился, смерил землеройку придирчивым взглядом.

– Для тебя слова – всего лишь слова. А для меня слова – это поступки. В том, чтобы избежать нежелательной встречи нет ничего плохого. Но согласись, нельзя же прятаться всю жизнь.

– Почему? – упрямо повторила Тальпа.

– Потому что однажды придется взглянуть в лицо опасности. И поверь, это произойдет в самый неподходящий момент.

– С чего ты взял?

– Так сказал один очень мудрый человек, – ответил странник. – И у меня нет оснований ему не верить.

Придирчиво фыркнув, Тальпа недовольно сжала губы:

– Бывает, что мудрецы ошибаются.

– Бывает, – согласился Дар. – Только вот время никогда. Оно всегда расставляет все по своим местам, не придерешься.

Девушка уже собиралась оспорить и это, но в последний момент,

Поселенцы челнока «Черепаха» так и не осмелились покинуть пределов своей стальной крепости, став вечными заложниками собственных страхов. Именно с этого периода и началось их весьма скорое возвращение к истокам. В первую очередь поселенцы избавились от помощи всевозможной техники. Отключив систему оповещения, базу данных и прочую машинерию, они создали вокруг себя простейшую систему, которая была способна лишь кормить и создавать хоть какую-то иллюзию защиты.

Остановившись возле узких, вертикальных ворот, странник не без интереса изучил замерших по краям стражей. Одеты они были в удобные комбинезоны с элементами пластиковой защиты и шлемы со стеклянными забралами. Из оружия – все те же пресловутые палки с шипастыми набалдашниками.

Могер что-то шепнул стражу – тому, что стоял справа. Тот скептически оглядел Дара с ног до головы, но спорить не стал. Подошел к стене, снял заглушку и принялся медленно наматывать цепь на самодельное жестяное кольцо. Автоматические ворота, которые давно лишились своей механической легкости, проявив свое скрипучее недовольство, исчезли в потолочном проеме.

– Совет альянса ждет тебя Дар Маршал, – произнес Могер. – Вот видишь, я исполнил твою просьбу по старшинству, – и с ехидством улыбнулся.

– У тебя просто не было выбора, – сказал Дар.

Тальпа последовала за странником, но страж преградил ей путь.

– Не положено, – коротко произнес он.

Землеройка растеряно покосилась на Дара.

– Дождись меня здесь. Это не займет много времени, – успокоил ее странник и исчез в полумраке широкого отсека.

3

Немного замедлив шаг, он с интересом осмотрел широкую лестницу, ведущую на высокую, и, по всей видимости, подвижную платформу. По ее краям возвышались острые грани массивных ящиков с явными следами повреждений, а в верхней части – прямо над входом – отливал серебром корабельный девиз: «Ничто во вселенной не сможет нам препятствовать» – еще одна наивная попытка человека приблизиться к богу.

Дар перечитал лозунг несколько раз, задумчиво улыбнулся и медленно поднялся по лестнице.

Широкая площадка была окружена огромными панелями, которые упирались в широкое обзорное стекло. Правда за ним, вместо далеких галактик, сквозь паутину трещин зияла темнота подземного мира.

Совет коалиций располагался в креслах с широкими спинками и длинными треугольными подлокотниками: три сидения по углам и еще одно в центре. Причем между заградительным парапетом и зоной управления было не меньше двадцати шагов, поэтому Дару пришлось напрячь зрение, чтобы получше рассмотреть скрытые в полумраке лица.

Двое мужчин и две женщин.

Упершись в металлический ограничитель, странник снял шляпу, слегка приклонил голову и замер в ожидании. Уроки этикета сработали сами собой, на автомате. Но, судя по их реакции, а вернее полному ее отсутствию, представителям совета было плевать на хорошие манеры.

Мужчина, находившийся в центре площадки, небрежно отклонился назад, зевнул и наградил странника равнодушным взглядом.

Дар расценил это жест по-своему и, двинувшись чуть вбок, обошел заграждение и оказался в паре шагов от ближайшего кресла. Теперь он без труда смог различить, старое, сморщенное, словно финик, лицо представителя коалиции.

Сомкнув ладони перед собой, тот почесал широкую бороду, которая явно имела рыжий оттенок, а затем недовольно повел длинным острым носом.

Повадки и впрямь, как у крота, – отметил про себя Дар.

Подслеповатый взгляд соскользнул с головы на ноги странника.

– Отойди подальше, чужак. От тебя слишком сильно воняет поверхностью, – предупредил рыжий.

Со всех сторон послышалось недовольное шебуршание – члены совета были согласны со своим предводителем.

Странник не стал спорить и сделал два шага назад.

– Так-то лучше, – послышался удовлетворительный ответ.

Желтые глаза хищно блеснули в ночи, и мгновенно растворились на бледном лице – видимо, он просто опустил веки, погрузившись в привычную темноту.

– Итак, мы готовы слушать тебя, чужак. Говори, что хотел и ступай по своим делам. У нас слишком мало времени на бессмысленные речи. – Это уже произнесла пожилая дама справа. Именно оттуда раздался твердый, повелительный голос.

Дар напряг зрение. Но как он не пытался, смог рассмотреть лишь пышные седые волосы, напоминающие осиное гнездо, вытянутое лицо и острые скулы. Странно, но даже в момент разговора, ее надменное лицо оставалось неподвижным. Даже тонкие губы и те казались нарисованными, будто у куклы-чревовещательницы.

– Боюсь, что наша беседа может затянуться не на один час, – сказал Дар. По праву старшинства, я хотел бы…

Но строгий жест рыжего – вздернутая рука с двумя пальцами, средним и указательным, – заставил странника замолчать.

– Мы не знаем, да и знать не хотим, о каком старшинстве идет речь, – недовольно поморщился представитель совета. – Для нас это пустой звук! У черепахи и все ее детей – иные законы, иные правила. Так что, если тебе нечего добавить к своим словам, убирайся! У старшинства есть дела поважнее.

Странник коротко кивнул, едва сдерживая подкативший к горлу гнев.

Если бы не обстоятельства, он давно бы призвал этих напыщенных существ к ответу. Только ведь он давно не юнец, умеющий решать любой спор исключительно при помощи силы. Жизнь научила его не идти на поводу у чувств, и хотя бы изредка прислушиваться к голосу разума.

Взяв себя в руки, странник немного успокоился и произнес:

– Я уйду, обязательно. И не стану досаждать вашим сонным персонам. Но не так быстро, как вы этого хотите.

Напряженные лица заскрежетали от недовольства. Кажется, они даже успели обменяться раздраженными взглядами.

– Пытаешься диктовать нам свои условия?! Вполне объяснимо, но все-таки глупо. – На этот раз голос вырвался из полумрака слева. И принадлежал он мужчине.

Седая борода, густые брови и всего один глаз. Второй был скрыт темной повязкой. На представителе совета был одет старый, выцветший комбинезон звездного поселенца. Видимо, достался от какого-то очень-очень далекого предка.

– Мои слова нужны вам больше, чем мне ваши, – тут же заметил Дар.

На этот раз реакции не последовало. Слишком уж туманным было его замечание. К тому же странник не спешил с объяснениями. В переговорах, как и в театральной постановке – главное вовремя выдержать паузу.

– Хорошо, говори. Мы не возражаем, – рыжий кашлянул в кулак и затих.

Стало быть, наживку заглотили.

Дар коротко кивнул. А ведь искусство дипломатии никогда не было его коньком. Хотя отец довольно часто указывал отпрыску на его скудные познания в столь важной науке. Особенно в тот день, когда потомок великого рода, в праздник Благоденствия, должен был произносить назидательную речь, обращаясь к своим приближенным.

– Вы услышите предназначенные вам слова, – осторожно начал Дар. – Но для начала, ответьте, какой ваш самый главный страх?

– Что?! Да как ты смеешь! – лица советников вновь смахнули с себя шелуху невозмутимости.

Вот так вот просто, одним коротким вопросом, словно иглой в яблоко, – мысленно порадовался странник.

– Потрудитесь объясниться Дар из рода Маршалов! – потребовали сразу несколько советников. Их голоса прозвучали почти одновременно.

– Я просто хочу узнать: насколько ценна для вас Черепаха? От какой именно опасности она вас оберегает?

Рыжий недовольно заерзал в кресле, будто собрался отдавать команду на взлет. Затем привстал, снова сел, и нервно потер лоб.

По всей видимости, второй вопрос Дара тоже достиг нужного результата.

– Что тебе известно, говори… – потребовал глава коалиции.

– Это было бы слишком просто. Поэтому я предлагаю торг.

– Что?

– Один товар в обмен на другой, – пояснил странник. – В данном случае я имею в виду разговор.

– А чем мы сейчас, по-твоему, занимаемся?! – недовольно фыркнула женщина с «ульем» на голове.

– По-моему, понапрасну теряем время.

– Возмутительно!

– Не о том речь.

– Мы не понимаем тебя.

– И не поймете. Мне нужно поговорить с Суховеем.

На этот раз пауза затянулась. Скрипучие кресла начали медленно вращаться вокруг своей оси. Затем они слегка сдвинулись к центру, образовав правильный ромб. Полумрак наполнился коротким, прерывистым шепотом.

Странник замер в ожидании. Не став напрягать слух, он просто стоял на месте и ждал решение совета. Впрочем, выбор был известен ему заранее. Поступки землероев были слишком предсказуемы. Потому что их действиями руководил исключительно страх. И все вокруг было подчиненно этому мерзкому идолу.

Кресла вернулись на свои прежние места. Рыжий немного помедлил и огласил результат коротких переговоров:

– За сведения касающиеся нашей безопасности мы готовы оказать тебе подобную услугу. Но в данном случае, твоя просьба бесполезна.

– Вот как? – искренне удивился странник. – И в чем же причина?

– Причина в отсутствии толкователя. – На этот раз разговор продолжила последняя представительница совета. Та, что не проронила до этого ни слова.

Из дальнего конца рубки послышался совсем еще юный девичий голос. Дару ужасно захотелось увидеть ее внешность, которую скрывала ширма из плотного мрака. Лишь тень длинных прямых волос и правильные черты лица.

– Ее звали Учидой. Славная была особь, полная сил и желания трудиться на благо нашей общины. Она понимала хранителя с полуслова. Верно толковала его знаки, жестикуляцию, намеки и даже в молчании угадывала смысл послания, – рассказчица сделала паузу. – Лишь ее он пускал к себе в жилище. Но это длилось недолго. Пять, может быть три временных отрезков. А потом она подхватила хворь. Сгорела практически за десять оборотов стрелы. – Странник заметил, как голова девушки слегка повернулась в сторону старых часов. Разбитый циферблат напоминал некий огрызок, стрелка скользила вдоль окружности, а затем проваливалась в пропасть между цифрами три и четыре, и вновь выныривали на поверхность у девятки.

Они называют время – оборотом, а год – отрезками – подумал странник. – Минуты, секунды, для них это совершенно бесполезный звук. А что же будет дальше? Пройдет какое-то время, и они начнут тыкать на стену, даже не представляя, для чего им необходим счетчик времени…

Впрочем, рассуждать о будущем землероев было по меньшей мере бессмысленно.

– И что же после ее смерти, больше никто не пробовал разгадать послания Суховея? – нарушив тишину, спросил Дар.

– Ты, видимо, держишь нас за полных глупцов, – недовольно поморщился Рыжий. – Конечно, пробовали, да все без толку. Его изъяснения слишком сложны для понимания. Шелест ветра, подергивания пальцев да звуки указателей.

– Указатели?

– Да. Так мы называем клочки тряпок на кривых палках, которые он натаскал с Косого бархана. Когда дует ветер, по его убежищу разносится шелест, такой тихий тук-тук-тук. И покровитель начинает поигрывать пальцами. Вот, поди угадай, что он хочет сказать. Учида знала, а больше никто. Такие вот дела.

Странник молча кивнул. В голове крутились мысли, догадки и предположения, как в котле с очень аппетитной похлебкой. Но чтобы ее отведать, еще стоило покорпеть над приготовлением.

– Думаю, мы найдем с ним общий язык, – наконец объявил Дар.

– Э-э-э, не так быстро, – наставительно, жестом, остановил его Рыжий. – Совет еще не дал своего позволения.

– В чем же загвоздка? – поинтересовался Дар.

– В тебе.

– Во мне?

– Именно, – кивнул глава совета. – Не держи нас за слепцов, Дар из рода Маршалов. Для начала мы должны убедиться в твоей открытости и честности. Знаешь, эти стены видели множество проходимцев. С хорошо подвешенным языком и невероятным умением обличать ложь правдивой оберткой. Они говорили много и по делу, пытаясь затуманить наш разум. Но знаешь что…

– Что?

– У них так ничего и не вышло, – победоносно произнес Рыжий. – Потому что на такой случай у нас есть особое противоядие. Так что, если ты станешь лукавить, то десять раз подумай: стоит ли это делать.

– Не имею привычки пустословить, – сухо откликнулся странник.

– Стало быть, ты считаешь, тебе удастся беседа с самим Суховеем?

– Всенепременно.

Рыжий надул губы, вновь прищурил взгляд и щелкнул костлявыми пальцами.

Самая юная представительница коалиции медленно покинула свое место и, прошелестев полами длинной одежды, скользнула между двух громадных кресел. Через секунду она оказалась рядом с Даром.

Самая юная представительница совета не просто отличалась от остальных землероев. Она была абсолютно другой. Чистый, незатуманенный нехваткой света взгляд, правильные, почти идеальные черты лица. Даже пахла она, как цветущий сад. Хотя здесь, под-Панцирем, о таких запахах и слыхом не слыхивали. Жители Черепахи источали лишь зловоние прелой земли и серой плесени, которая давно обосновалась на стенах космического челнока.

– Что приуныл, странник? Неужели тебе расхотелось делиться своими секретами? – слегка воодушевился Рыжий.

Дар ничего не ответил. Дождался, пока Видящая сделает вокруг него один круг, а когда она прикоснулась к его плечу своими тонкими пальчиками, сдвинул шляпу чуть назад и полностью открыл лицо.

– Начинай говорить, – попросил женский голос, легкий как прибрежная волна. – А я почую, обман это или истина.

Она замерла у него за спиной, пытаясь уловить легкие нотки его голоса.

Но странник продолжал упрямо молчать.

– Чего ты медлишь? – не выдержав, взъярился глава совета.

– Я не ярмарочный зазывала! – внезапно рявкнул Дар. – Подвергнуть мои слова сомнению, значит оскорбить мой род! До самого последнего предка!

Обеспокоенность наполнила рубку управления до краев. По всей видимости, коалиция еще никогда не получала в ответ подобного отпора. Резкого и обвинительного, словно пощечина.

Жалкие землерои – они умели хитрить, выкручиваться, а еще закапываться свои опасения в сырые норы, но реагировать на грубую силу, они были не в состоянии.

– Я, Дар из рода Маршалов, предлагаю вам свою помощь. Если в том есть нужда, принимайте ее, если нет – так и скажите. Лезть ко мне в голову ради прихоти старых, вонючих крыс, я не позволю!

Растерянные взгляды внезапно обрели твердость. Видимо даже трусам порой надоедает трястись, забившись в темный угол.

– Это торг, странник. Ты сам высказал предложение. Хочешь, чтобы мы пустили тебя к Суховею – плати. Наша услуга в замен твоей. Так что говори или убирайся прочь. Других условий мы не приемлем! – Седовласая слегка поправила пышную прическу и стукнула кулаком по подлокотнику. Идти на компромиссы никто не собирался.

– Вот как? Ну что ж, хорошо, – с непонятной легкостью согласился Дар. – Так тому и быть.

Резко обернувшись, он схватил Видящую за руку, словно собирался закружить ее в танце, и, прижавшись практически вплотную, так чтобы их тела соприкоснулись, прошептал:

– Мои мысли – твои мысли, милости прошу. Но запомни: мой язык не произнесет ни слова.

Она растеряно закрутила головой пытаясь найти поддержку старейшин. Но все вокруг, как всегда, выказали свое равнодушие.

Дар прошептал тихо, но уверенно:

– Делай свое дело, несчастная. Но учти, знания, что ты получишь, навсегда останутся с тобой.

И не дожидаясь согласия, резко прижал ее к себе, так чтобы она ощутила его твердое, словно камень тело. Видящая напряглась и вздрогнула, когда на нее навалился тяжелый запах пыльной дороги. Тысячи оттенков, полутонов, случайных мазков бесконечного тракта – весь путь, что преодолел странник за долгие десять лет. Встречи, расставания, разговоры и недомолвки, но главное – смерть. Яркие картинки, обрывки и совсем четкие образы – все разом навалилось на нее непосильным грузом. Боль и страх, ненависть и сострадание – весь калейдоскоп чувств бессовестно ворвался к ней в голову, навел там сущий беспорядок. И тут же бесследно исчез, оставив после себя лишь невыносимую обреченность.

Секунду она еще держалась на ногах, а затем медленно села на колени, и затихла.

Дар поддержал ее тело, пока это было необходимо, но вскоре отпустил. Его строгий взгляд уставился на осоловелые лица советников. Он выполнил свое условие торга – и теперь настал их черед предъявить свои сокровенные тайны.