Читать книгу: «Дачник»

ОБЛОМКИ КОСМИЧЕСКИХ ГЕНОВ.

В цветочном горшке живут мошки.

Откуда они появляются, неизвестно. Они могут прилететь на космической пыли.

Космическая пыль летает сквозь такие узкие щели, что космонавтам в космических станциях приходиться пылесосить отсеки. А об обычном доме и говорить нечего.

Космическая пыль летает сквозь раму, как хочет. А, если форточка открыта и балконная дверь, то космическая пыль осыпается в цветочные горшки днём и ночью. А мошки сидят на космической пыли.

Вернее, не мошки, а фрагменты их генов. Вернее, даже и не их, а неизвестно чьих. Но на нашей Земле эти фрагменты неизвестных генов становятся мошками из цветочного горшка.

Космическая пыль летает на огромные расстояния. В космосе, космическая пыль летит с около световой скоростью, а перед Землёй тормозит, потому, что у Земли есть гравитационное поле, которое тянет пыль к Земле. И у Луны есть гравитационное поле, которое тянет пыль к себе, и Солнце тянет пыль к себе. Всем хочется, чтобы в их цветочных горшках жили мошки. Но космическая пыль падает на Землю.

Вернее, космическая пыль падает и на Луну, но цветочные горшки с цветами есть только на Земле и на космических станциях. Космонавты пыль пылесосят, а в квартире пылесось, не пылесось, космической пыли набивается полный цветочный горшок.

За цветочным горшком живёт паук.

Откуда появился паук, неизвестно. Мошки могут прилетать на космической пыли, но пауки больше мошек и на пылинке не умещаются. Из Космоса пауки могли прилететь на метеоритах. Пауки больше мошек, значит, прилететь могут только на метеоритах. Вернее, не пауки, а фрагменты чьих-то генов, которые на нашей Земле стали пауками.

Пауки есть только на Земле. На космических станциях пауков нет, потому, что на космических станциях нет мошек. На Солнце пауков то же нет. Пока метеорит или космическая пыль долетят до Солнца, они сгорают от Солнечного огня. На Земле пауки прилетают на паутинах неизвестно откуда. Пауки появляются из воздуха или приползают из соседней комнаты.

Откуда пауки берутся в соседней комнате, знают только маленькие дети. Потому, что маленькие дети ползают, где не попадя и знают все тайные уголки, в которых сидят пауки и прячутся от пылесоса.

Мошки от пылесоса не прячутся. Мошки даже от паука не прячутся. Мошки совершают подвиги на глазах других мошек, пролетая сквозь паутину перед самым носом паука.

Если какая мошка довыпендривается, запутается в паутине, и паук её слопает, то другие мошки говорят: «Ах, какая смелая мошка. Но, даже смелым мошкам надо смотреть под ноги и быть внимательнее, при пролёте сквозь паутину».

Раньше, когда пауки летали по воздуху на своих паутина, ловили мотыльков и пыльцу деревьев, мошки жили себе в цветочных горшках. Мошки помнили, откуда они прилетели на Землю, но не знали, из чьих обломков генов они выросли. Поэтому мошки считали себя потомками инопланетян и жужжали об этом всем встречным и поперечным.

Пауки то же знали, что они обломки неизвестных генов. Но пауки жили себе, не тужили. Они же не целые гены, а только обломки. Мало ли от кого, что отломилось, а ты живёшь себе, поживаешь.

А мошки жужжали-жужжали, дразнили пауков, дразнили, задирали свои носы, задирали.

Пауки молчали-молчали, да и начали плести паутины вокруг цветочных горшков и ловить этих задавак.

Мошки ничего не поняли. Так и остались маленькими и безтолковыми.

ДЕНЬ ВОЗНЕСЕНИЯ КУЗНЕЧИКОВ.

Острый, неприятный синтетический запах горящей пластмассы возник в комнате. Запах, похожий на запах с химзавода, который уже давным-давно не работал.

На улице никого не было. Не потому, что усиливался ветер, ветер начал дуть ещё за светло, а потому, что уже был первый час ночи.

Июньский воздух был чист и приятен.

Неприятный запах усиливался, оттенённый ароматом сирени и шиповника.

Дачник сидел за компьютером. Дачник повернул голову к окну с раскрытой балконной дверью.

На улице, во дворе, ветер гнул кроны невысоких молодых деревьев. Деревья нагибались почти до земли.

Неприятный запах налетал откуда-то вместе с порывами ветра.

Дачник встал из-за стола, вышел на балкон.

Ветер отрывал Дачника от балкона, ветер бросался внутрь квартиры, наполнял грудь чистым, невидимым воздухом, ветер хватал лёгкие и вырывался вверх, к звёздам.

Воздух скользил внутри лёгких по скользким, упругим альвеолам и вырывался изнутри голым и горячим.

Дачник засмеялся. Громко, гулко. Задиристое веселье рвалось наружу, оставленное ветром вместе с кислородом в крови Дачника.

Дачник подставил ветру лицо, выпятил изо-всех сил грудь, ударил несколько раз кулаками по груди, расставил в стороны руки.

- А-а-а-а-а!!!

Дачник любил сильный ветер.

Дачник стоял несколько минут на балконе, задыхался, когда ветер неожиданно бросался на него, смотрел на деревья, пригибающиеся к земле, на звёзды, до которых ветер так и не достал.

Дачник вошёл в комнату и резкий, острый неприятный запах горящей пластмассы испортил всё настроение.

Дачник осмотрел выключенный компьютер. Дачник осмотрел люстру, выкрутил поочередно в люстре все патроны и лампочки. Дачник задумался. Дачник прошёл на кухню, чтобы выпить чаю.

На кухне, на газовой плите стоял пустой, выкипевший чайник и дымился.

Дачник подбежал к плите, схватил чайник за раскалённую пластмассовую ручку, обжёг пальцы, отпустил ручку.

Чайник подпрыгнул над конфоркой, упал на решётку, громыхнул раскалённой ручкой по раскаленному боку.

Дачник схватил тряпку, обернул тряпкой раскалённую ручку чайника, снял чайник с плиты и понёс в ванную в выпрямленной перед собой руке.

Дачник поставил раскалённый чайник на дно ванны, под кран, открыл холодную воду.

Холодная вода превращалась в пар, чайник остывал. Вода шипела, бурлила, грохотала, стреляла.

Дачник повернул кран, направил струю холодный воды на пластмассовую ручку. Вода зашипела и подпрыгнула над чайником белым облаком.

Чайник остыл. Обожженные пальцы болели.

Дачник поднял чайник со дна ванны, снял крышку, сполоснул, налил воды, закрыл крышкой, вынес из ванной, держал перед собой на вытянутой руке, подошёл к плите, поставил чайник на конфорку.

Капли воды стекали по боку чайника, затекали под донышко чайника, шарахались, кто куда. Падали на конфорку и катались по раскалённой конфорке, пока не испарялись, висели на донышке, шипели, высыхали.

Дачник поужинал, посидел на кухне, пока из квартиры выветривался острый, неприятный запах, и лёг спать.

Во время дождя и сильного ветра спать легко и приятно. Сны не задерживаются и улетают вместе с ветром.

Утром ветер дул не так сильно, как ночью, но постоянно, не останавливаясь не на секунду.

Дачник позавтракал и вышел на улицу.

Ветер словно звал куда-то. Ветер радовался Солнцу и разгонял облака, рождающиеся в небе после ночного дождя.

Народ во дворе не обращал на ветер внимания. Люди занимались своими автомобилями, сидели в беседке, играли в настольный теннис тяжёлым белым пластмассовым шаром.

Дачник прошёл через двор.

На выкошенных газонах, над короткой травой, колыхались под ветром толстые, молодые, невысокие листья репейника.

Чего-то не хватало на газонах.

На берег Канала Дачник не пошёл, а перешёл через шоссе, и прогуливался по грунтовой дороге, вдоль пустыря, который был нейтральный полосой между городом и Каналом.

Вдоль бордюра шоссе, вдоль дороги росли берёзы, тополя и вязы с липами.

После частых дождей кроны деревьев и кустов густы и гибки, листья чисты и сочны.

Серебристый тополь, окружённый молодняком, рос на одной стороне шоссе, со стороны канала.

Молодняк серебристого тополя, похожий на траву, - серебристые стебли, большие, серебристые неповоротливые, мясистые листья.

Ветер переворачивал листья на изнанку, серебристой стороной вверх, листья возвращались в нормальное положение, ветер снова поворачивал листья.

Шляпки каких-то грибов торчали из земли в зарослях молодняка серебристого тополя.

Чего-то не хватало на пустыре, в густой, высокой траве.

Трава упруга, высока, налилась глубоким, здоровым изумрудным цветом. Трава цвела.

Дачник обходил по мокрой земле лужи, собравшиеся в колее после ночного дождя. В прозрачных, с зеленоватой водой лужах, согретых солнцем, уже плавали букашки и личинки.

Утро солнечное, ветреное, прохладное и приятное.

Над травой летали шмели … И мотыльки…

Мотыльки шарахались из-под ног, ударялись в близкие толстые, сочные стебли, садились на листья, пригибали листья к земле, взлетали, и неслись перед ногами Дачника маленькой, порхающей, разноцветной стайкой. Мотыльки поднимались над травой, и ветер сносил их в сторону.

Ветер мог унести ночью невесомых комаров, мотыльков и бабочек.

Дачник прошёл по траве к грунтовой дороге.

Чего-то не хватало в траве.

На руку Дачника села меленькая, длинная чёрная мошка, ползала по руке, переползала с пальца на палец.

Дачник сдунул мошку.

Тля сидела на сочном стебле репейника. Божьи коровки сидели на колючем соцветии, среди тли, пережидали ветер.

Тысячелистник растолкал листья репейника и тянулся вверх своими фиолетовыми цветками похожими на цветы репейника.

Шмель ползал по цветам тысячелистника.

Жуки ползали в траве и поперёк тропинки.

Чёрные муравьи, большие и ловкие лазали по стеблям травы.

Ветер мог унести ночью пчёл и ос.

Дачник свернул с тропинки, пошёл по пустырю, по густой траве.

Чего-то не хватало.

Никто не стрекотал в траве, никто не прыгал с травины на травину, громко щёлкая ножками.

Дачник присел перед густым, высоким кустом пырея. Толстый, сильный пырей с острыми листьями, выделялся в траве, словно камыш у реки.

- Ты их ешь?

Дачник обернулся. Сбоку от Дачника, в клевере, сидела такса, наблюдала за Дачником.

Ветер шевелил длинные уши таксы.

- Нет. Я вегетарианец. Я траву ем.

Дачник потянул травинку пырея за верхушку. Травинка вытянулась, свесилась светло-салатовым, сочным, мягким, сладким основанием стебля. Дачник откусил вкусный стебель.

Такса сидела, наклонив на бок голову.

- Эту и я ем. Такса встала, подошла к Дачнику, понюхала его ногу. - Человеком пахнешь. Такса снова села, смотрела на Дачника.

- Ты знаешь, где они? Дачник бросил травинку на землю.

Такса наклонила голову к другому плечу.

- Они могли куда-то улететь этой ночью вместе с ветром. Ты знаешь, куда?

- Крааар! Крааар! Крааар! Крааар!

Дачник посмотрел вверх.

Над пустырём летел сокол. Сокол держал что-то в лапах. Две вороны летали вокруг сокола, старались клюнуть, били крыльями.

Сокол летел на противоположную сторону Канала, вороны не отставали.

Дачник огляделся, поднялся.

Такса бежала по тропинке, вдоль шоссе, за своей хозяйкой, толкавшей перед собой детскую коляску.

Дачник шёл по грунтовой дороге, ведущей к вершине глиняной горы, стоявшей за гаражным городком, шёл вдоль берега Канала, шёл вдоль шоссе, шёл мимо двух новых высоток и древней девятиэтажки, шёл мимо новой высотки, шёл к автостоянке.

Дачник прошёл мимо автостоянки.

Справа осталось озеро, - неглубокая, большая лужа. Полынь, пырей, репейник, густые травы, названия которых Дачник не знал, выросли вокруг озера, загородили обзор и загородили дорогу к озеру со стороны шоссе.

Берега озера покрыты различными мхами и осокой.

Озеро было неглубоким, по колено, вода в озере была чистой и прозрачной.

Головастики плавали в прозрачной воде. Некоторые головастики были с крохотными лягушачьими ножками.

Дачник пошёл налево, к дальнему озеру, образованному родником.

Родник с каждым годом давал воды всё меньше и меньше. Тонкий ручей бежал из маленького, неглубокого озера вдоль тропинки, вдоль берега Канала, поворачивал к Каналу.

Дачник шёл по лесу, по грунтовой дороге.

Ветер дул сильнее. Ветер дул вдоль просеки, вдоль дороги. Ветер сбивал дыхание.

Дачник задыхался. Дачник вытянул руки вдоль тела, лег грудью на встречный ветер.

Неожиданно ветер стих.

Дачник прислушался.

Чирикали воробьи. За лесом, за остатками деревни, на Дмитровском шоссе, гудели автомобили. Лягушки молчали. По Каналу шёл речной трамвайчик. Над Каналом летали чайки.

Погода похожа на мысли.

Когда целыми днями сидишь дома или ходишь на работу, погода сама по себе, а мысли сами по себе. Когда живёшь на даче с апреля, всё лето, погода становится похожа на мысли.

Внутри мыслей появляются вопросы.

Когда все будни проводишь на работе, то появляются корявые и невзрачные, но умные вопросы. Когда сидишь целыми днями дома, то вопросы появляются красивые, но безтолковые.

Вопрос появился среди бела дня, в полдень, на берегу Канала. Вопрос прилетел и приземлился на мокрую землю, оставшуюся после высохшей лужи. Вопрос ползал по мокрой, растрескавшейся земле, по следам собачьих лап, по следам от автомобильных шин. Вопрос расправлял и сводил крылья, выпрямлял и сворачивал хоботок.

Солнце грело спину. По спине пробегали капли пота.

Тёплый втер обдувал каждый листок на дереве, каждую травинку и каждого человека. Тёплый ветер обдувал всех, кого встречал на своём пути.

Трава стояла не качаясь.

Листья деревьев, на верхушках крон, подставляли ветру то одну, то другую сторону и шумели.

Жуки и кузнечики жужжали, трещали среди травы.

Мотыльки порхали молча.

Мошки безтолково толклись стаями на одном месте.

Вопрос взмахнул красивыми крыльями, подлетел-облетел Дачника и…

Остриженный наголо, шерсть осталась только на голове и на кончике хвоста, терьер вышел из высоченной травы на тропинку, по другую сторону ухаба, в котором высохла лужа, сжёг Дачника взглядом и сказал:

- Гав! Гав!

Передние лапы терьера срывались, скользили по сухой, утоптанной земле.

- Фу!

Из высоченной травы вышла женщина, прошла мимо Дачника, вслед за улетевшим вопросом.

Терьер бежал перед женщиной.

Тёплый ветер обдувал терьера, Солнце светило женщине в глаза, мошки, кузнечики, мотыльки прыгали в траве, ползали по траве, порхали и носились над травой, собирали нектар и пыльцу, грызли листья и стебли травы, жужжали и трещали.

Безтолковый вопрос.

Деревья машут ветвями, когда дует ветер, трава качается.

Когда бабочка ползает по мокрой земле, она размахивает крыльями.

Размахивает ли бабочка «павлиний глаз» ногами во время полёта?

Дачник наблюдал за женщиной.

Терьер бежал перед ней и размахивал хвостом.

Женщина размахивала правой рукой, задевала за длинную, лёгкую юбку, в левой руке она сжимала ремешок сумки, висевшей на её плече. На загоревшей спине женщины болтались длинные бантики завязок купальника.

На Солнце не было не одного пятна.

Вопрос размахивал красивыми крыльями.

Вопрос появился из погоды.

Погода была райская, - влажно и не жарко, солнечно и дождливо.

Дачник готовился к поездке на дачу: убрался в квартире, сложил в рюкзак и в сумку продукты и вещи. Через сутки Дачник выйдет из квартиры, доедет на маршрутке до железнодорожной станции, сядет в электричку и через три часа, по лестнице, сваренной из металлических прутков, спустится с бетонной платформы, торчащей посреди просеки. По растрескавшейся асфальтовой дорожке Дачник пройдёт метров сто по лесу к автобусной остановке, сядет в автобус или попутку и минут через пятнадцать выйдет у дачного посёлка.

Семья Дачника жила на даче с мая месяца.

Мысли Дачника, - невзрачные, безпризорные облака, приспособившиеся к вопросам, возникающим на работе, дома пообтёрлись, отшлифовались, приобрели шелковистый, мягкий, приятный блеск. Мысли теряли связь с реальным миром. На их ровной, матовой поверхности Дачник видел отражение симпатичного человека, старающегося удержаться за лакированные бока облачных комьев, свернувшихся в почти идеальные сферы.

На Солнце, на берегу Канала, обдуваемые тёплым, влажным ветром, мысли стали тем, чем были, - неизвестно чем.

Неровный, разновеликий по высоте берег Канала, от Молодёжной и до Химкинского моста, углублялся, словно голографическая 3Д фотография, когда заглядываешь за рамку изображения. Слои разошлись, освобождая места для воздуха, для Солнца, для деревьев, для птиц, для людей, гуляющих по тропинкам. Небо оставалось плоским. Самолёт, взлетевший из Шереметьево, пролетел выше плывших невысоко пузыристых, белых облаков и не обращал внимания на плоское, тёплое, влажное небо.

Самолёты, пролетая, поднимали ветер, деревья размахивали верхушками, трава стояла неподвижно, словно ветер не опускался ниже верхушек деревьев.

Мушки, кузнечики, жуки и бабочки, недовольные тем, что трава не шевелиться от ветра, прыгали, летали, ползали в траве, стараясь раскачать стебли, старались поднять хотя бы слабенький, пушистый, словно брюшко пчелы, робкий ветерочек. Маленькая мошка перелетала от травинки к травинке, взбиралась на тонкий кончик длинных, тонких листьев. Лист сгибался в дугу. Мошка перелазила через остриё и бежала к стеблю. Лист выпрямлялся. Но трава не раскачивалась.

В густых травах, высоких, в рост, прыгали, убегая от Дачника, коричневые земляные лягушата. Холодные, влажные, коричневые, лягушата замирали, сливались с землёй.

Мушки, кузнечики, жуки и бабочки жужжали, трещали, подбадривая лягушат, когда лягушата прыгали в траве, ударяясь о стебли, и раскачивали стебли.

На тропинках и на дорожках, в ухабах, сохли прозрачные, неглубокие лужи, в которых никто не плавал.

Все раскачивали траву.

Птицы свистели во все горла. Птицы живут в кронах деревьев, им не надо ничего раскачивать.

Дачник шёл по высокому берегу Канала и смотрел на воду. В воде плавали отражения людей. Отражения людей разводили руками, болтали ногами.

Люди живут в домах и ничего не раскачивают.

Зелёная птичка с жёлтой головой прыгала по тропинке вслед за Дачником. Птичка крутила головой, осматривая заросли травы вдоль тропинки. Вдруг птичка прыгнула в траву, ударила крыльями, чирикнула, выскочила на тропу, склевала кузнечика. За её спиной, согнув спину и задрав длинный, тонкий хвост, пробежала через тропу полевая мышь.

Зелёная птичка с жёлтой головой пробежала вслед за Дачником, прыгнула в траву, склевала кузнечика. Зелёная птичка с жёлтой постояла на тропе, покрутила головой, чирикнула, прыгнула в траву и больше на тропинке не появлялась.

Зелёной птичке с жёлтой головой не надо ничего раскачивать. Ветер и так дует там, куда не один кузнечик не допрыгнет.

Дачник шёл по берегу Канала, по тропам, по автомобильной колее и остановился перед большим ухабом. Лужа в ухабе высохла, в мокрой, растрескавшейся земле на дне ухаба отпечатались следы собачьих лап, автомобильных шин.

Солнце грело спину. Тень Дачника закрывала почти весь ухаб. Тёплый ветер обдувал всех, кого встречал на своём пути. Кроны деревьев шумели и качались. Трава стояла неподвижно. Мушки, кузнечики, жуки и мотыльки старались стать причиной ветра.

Вопрос ползал по мокрой земле и высасывал из земли воду.

Из травы вышел терьер.

- Гав! Гав! Сказал терьер.

- Фу! Сказала женщина, вышедшая из-за высокой травы. Женщина задевала траву руками, длинным подолом юбки. Трава раскачивалась, и с травы взлетали разноцветные мотыльки, во все стороны выпрыгивали кузнечики. Женщина прошла мимо Дачника. Терьер бежал перед женщиной.

Дачник стоял на Солнце, грел спину, наблюдал за мотыльками.

Мотыльки изо-всех сил размахивали крыльями и летали в тёплом, влажном ветре.

Тень от мотыльков была такой маленькой, что растворялась в Солнце, не долетев до земли.

Мысли стали похожими на вопрос. Мысли рождаются неизвестно где. В голове рождаются вопросы и становятся похожими на мысли.

Дачник пришёл домой, поел, включил компьютер. Дачник сидел перед компьютером и смотрел на экран монитора. Мысли становились такими же гладкими и зеркальными, как и экран.

Дачник задремал. Ему не приснился не один вопрос, не одна мысль. Дачник стал чистым и прозрачным, словно лужа в ухабе, из которой все личинки ушли раскачивать прибрежную траву.

Дачник проснулся вечером. Солнце таяло в Шереметьево, заправляя самолёты.

Самолёты взлетали один за другим, летели выше облаков, в плоском небе, там, где всегда дует ветер, там, где кроме Солнца никого нет.

Дачник вышел на балкон. Дачник стоял на балконе, смотрел во двор.

Воробьи летали вдоль балкона, садились на балкон. Воробьи не замечали старой сушилки для посуды, стоявшей на деревянной полке, которая стола на старом холодильнике.

Сушилка стояла у бетонной стены. Бетонная стена закрывала воробьёв зимой от ветра, летом от солнца. Воробьи любили сидеть всей стайкой на сушилке, чирикать, прыгать по балкону, залезать во все уголки, разыскивая мух и пауков.

Дачник повернулся к старой, деревянной полке.

Оса прилетела, села на дверцу и, радостно задрав брюшко, потерев одной ногой о другую, вошла внутрь полки, сквозь щель между дверцей и потолком полки.

Дачник давно не заглядывал в полку. Медленно, сначала немного, на тонкую щёлочку, потом больше, потом больше, Дачник открыл дверцу полки.

На краю пустой полочки, перед раскрытой дверцей, среди яблочных семечек и луковых семян, поджав жёлтые лапки, лежала мёртвая оса.

К закрытой дверце подлетела ещё одна оса. Оса повисела перед дверцей, прицеливаясь к щели. Оса ногами не болтала.

Дачник подождал, когда оса залезет в щель, и открыл вторую дверцу. Медленно, сначала на яблочное зёрнышко, потом больше, потом больше Дачник открыл вторую дверцу.

Под потолком полки, посередине стенки, висело осиное гнездо. Осиное гнездо было небольшое, с половину яблока. Девять ос ползали по осиному гнезду.

Дачник раскрыл дверцу побольше, и сквозь щель между дверцей и стенкой полки, солнечный свет влетел в полку.

Осы замерли и уставились на Дачника.

Дачник смотрел на ос.

Осы сидели на серых бумажных сотах: некоторые соты были запакованы белой бумагой, некоторые соты были пустыми, в некоторых сотах белели осиные личинки. Прилетевшая оса ползала по сотам, тыкалась в головы ос, гладила ос свои усами. Осы гладили своими усами прилетевшую осу. Оса залезала в соты, задерживалась на некоторое время, вылезала и снова залезала внутрь сот.

- Ж-ж-ж, - сказал Дачник.

Осы пошевелились, перестали смотреть из подлобья, зашевелили усами, брюшками.

Осы решили, что Дачник им не угрожает, и заползали по сотам.

Дачник закрыл дверцы полки.

Дачник постоял на балконе, наблюдал за прилетающими и улетающими осами. Тёплый, влажный ветер обдувал его, ос, воробьёв, людей во дворе. Ветер раскачивал верхушки деревьев. Птицы летали над двором, размахивали крыльями, радовались ветру.

Вечером, в темноте, перед сном, Дачник выключил свет в комнате и вышел на балкон.

Ночью, когда плоское небо съёживается в звёзды от космического холода, космический холод остужает воздух и становиться прохладнее.

Дачник постоял на балконе, посмотрел на звёзды.

Небо, чтобы не замёрзнуть, сгрудилось в Млечный Путь.

Дачник раскрыл двери полки.

Одиннадцать ос сидели на осином гнезде и смотрели на Дачника.

Дачник прикрыл дверцы полки.

Ветер, летний ветер, тёплый, влажный обдувал всех, кого встречал на своём пути.

Дачник вошёл в квартиру и лёг спать.