Читать книгу: «Леший»

Глава 1

Вопль обрубил нескончаемый поток мыслей, взял за шкирку и швырнул в реальность. Старик вернулся в темные дебри леса, такие родные и знакомые с детства. Уютный лес, что десятилетия назад принял его в объятия, из которых он так и не смог вернуться к людям. Лес никогда не обманывал, не обворовывал и не забирал близких людей. Соблюдай лесные законы и получишь все от темных мрачных лесов, что так враждебны для невежд.

Рев и ор сменились воплем, а после тишина. Птицы с запозданием вспорхнули с веток. Старик взглянул на чащу.

– Отсюда не видать, что стряслось. Нужно идти. – Сказал он вслух.

Идти уж больно не хотелось, но таковы обязательства. Ни к чему прятаться, когда беда пришла в дом. Старик двинулся в чащу, раздвигая ветки посохом, а в руке болталась корзина, наполовину заполненная грибами. Ступал он бесшумно, следов не оставлял. На ногах башмаки из шкуры с задних лап медведя. На теле рубаха, что свисала до колен и напоминала больше тонкий слой дерна, нежели человеческую одежду. Уж больно мхом обросла. Рубаха не подпоясана. На плечах накидка с капюшоном из серого зайца. Из под капюшона торчала седая борода, которая как и рубаха стала обрастать мхом. Дыхание ровное, тихое, ритмичное. Движения легкие и беззвучные. Едва ли его можно было назвать стариком. Да и на человека не особо похож. Местные звали его Лешим. Но он еще помнил, что так было не всегда.

Леший жил в этом лесу пять лет и успел изучить местность. Казалось, что почти пришел к источнику воплей. Впереди послышался треск сухих веток. Повалились деревья и послышались тяжелые шаги. Шум шагов стихал. Кто-то убегал. Шаги были нечеловеческими, скорее крупного животного. Не похоже на лося, скорее медведь. Если уж мишка зол, то лучше обойти стороной. Договориться сложно, особенно если это медведица с детенышами. Старик не страшился лесных обитателей, но и не искал встреч. Охота не в счет. Случись наткнуться случайно – не бежал прочь, а пытался договориться. Делился съестным, разговаривал, словно с людьми. До нынешних времен всегда удавалось расходиться мирно. Шум отдалялся, пока полностью не скрылся в лесной чаще.

По мановению руки раздвинулись еловые ветви и взгляду Лешего предстала опушка. На другой стороне начиналась березовая роща, а рядом лежали несколько поваленных березок. Солнце сумело пробиться сквозь густые ветви елей и достигло земли, дав жизнь ягодам и папоротникам. Трава чуть выше колена. На поляне трава, грязь и алая кровь слились воедино. Тут и там валяются куски ткани, мечи, топоры, луки. Из нескольких елей торчали стрелы. По центру тлело костровище. Запах подгоревшей еды не смог перебить сладковатый запах опаленных волос и плоти. В высокой траве, средь цветов и ягод виднелись силуэты тел, что некогда были людьми. Земля местами взрыта, с востока трава сильно примята – оттуда пришла медведица. А на запад она ушла – в той стороне разломаны кусты и деревья. На северо восток ведет небольшая тропинка. Она тонкой струйкой течет средь высокой травы и впадает в дебри еловой чащи. Оттуда пришли путники. Лошадей не видно и не слышно, скарб скромный. В лесу ни к чему много провизии, все можно раздобыть.

Старик подошел к костровищу. Вокруг клочья волос, шерсти, кровь, грязь, пепел и тлеющие головешки. Тела раскидало вокруг. Леший не желал погружаться в судьбы людей, копаться в вещах и узнавать про прошлое покойников. Но похоронить – необходимость. Леший не успел, как следует, принять и вникнуть в законы Православия, что уже давно на Руси. Помнил заповеди и несколько молитв из детства. Помнил и про языческие обряды. Он верил и в Бога и в лес. Именно вера помогла ему выжить до сих пор. Согласно законам любой веры – покойников следует похоронить, обеспечить покой останкам и духу. Без этого – скитаться им по миру. От безделья начнут творить то зло, то добро, то забаву, то горесть. Ко всему прочему лес – дом. А в доме должен быть порядок. Но кого ждать вслед за чужаками?

Леший осмотрел вещи покойников, но копаться не стал. Не обнаружил ни лопаты, ни других инструментов. Нужно идти до землянки, взять лопату, вернуться и похоронить молодцев. Пока оглядывал полянку и исследовал следы преступления, то увидел рядом с медвежьим следом темную кровавую полосу. Это были не мазки той жижи, что покрывала всю поляну, а свежая кровь, что лилась вслед за бежавшим медведем. Медведь ранен. Хотелось бы помочь. Опасно и времени нет. Мишка может не обрадоваться появлению помощника. Возьмет и смешает помощника с лесной землей, как добрых молодцев. На одного то силы наверняка еще остались. Раненое животное опасно и непредсказуемо. Не смотря на опасность, Леший старается помогать жителям леса. Жители, как правило, невелики. Медведь грозный хищник. Причины нападения на лагерь неизвестны. Возможно это был и не медведь, а медведица. А с ней медвежата. Следов то не разглядеть из-за бойни. Был или не был медвежонок?

– Преследовать раненого медведя не следует. Двинусь за лопатой, а после вернусь. Время только обед, так что к сумеркам успею вернуться домой. Темный лес ночью превращается в непроглядную тьму, что съедает свет. – Сказал старик и двинулся в сторону землянки.

Дом Лешего – лес. В лесу землянка. Землянка – небольшой холм с крышей из бревен, а сверху слой дерна. Посередине дверь не больше двух аршин в высоту и меньше аршина в ширину. Дверь измазана грязью вперемешку с травой, как и сам старик. Человек незнающий и не заприметит, даже если и наткнется. Но много ли незнающих людей гуляют в таких чащах? Внутри охапка еловых ветвей, ящик из тонких стволов сосны с вплетенными еловыми веточками. Иголки с веток осыпались и лежали подле. Весь скарб припрятан под скатами крыши. Скаты заложены камнями, а на камнях слой дерна.

Старик отодвинул дерн, подвинул камень, потянул за древко и достал лопату длиной не больше аршина. Больше и не требовалось. В проем припрятал корзину с грибами и посох. До места происшествия не больше двух верст.

– Есть время и думу думать и загадки гадать. – сказал Леший, прикрыл тайник камнем, сверху водрузил дерн и пустился в путь.

Дум было, как деревьев в лесу. Сперва – кто эти люди и чего ждать от тех, кто ждал их? Потом – что с раненым медведем? Не нагрянет ли он в гости, как залижет раны? Страха не было, лишь рассчет. А может – это медведица? Тогда был ли медвежонок или медвежата? Малы иль уж окрепчали? Выживут? Научились лесным законам или канут в дремучих сплетениях еловых ветвей, так и оставшись невеждами, которые не смогут получить ни воспитания, ни шанса на исправление. Если это медведица с медвежатами, то причина нападения ясна как день. Медвежонок сбежал от матери, прибился к путникам. Те сперва испугались, а после привыкли, почувствовали уверенность, расхрабрились. Самый сильный лесной зверь теперь с ними заодно. Не боится и следует по пятам, ест с рук и не проявляет враждебности. Но малец в лесу не местный, как и путники. Быть может они бродили по лесам чуть меньше его, а может и больше. Что медвежонок, что путники – все невежды. За любым действием идут последствия. Путники столкнулись с настоящим и реальным грозным лесным зверем. Медвежонок же, возможно, потерял мать или близок к тому. Лесные законы нигде не прописаны, но обязательны к исполнению.

За все время пути Леший не услышал ни звука. Лес притих после криков, рыданий и рёва. Затих и демонстрирует силу законов. Звери вторят ему, признавая власть.

Старик вернулся, выкопал одну большую яму, сложил останки, а сверху присыпал камнями, что валялись неподалеку. Негоже христианам, аль язычникам пребывать в таком состоянии. Но хуже – если по кусочкам отправятся в волчьи пасти и разойдутся по лесу. Старик перекрестился, прочел единственную молитву, что помнил с детства и перекрестил могилу. Крест не ставил, вещи закопал с телами в общую могилу, а сверху постелил слой дерна, что снял, когда копал могилу. О следах битвы напоминала лишь красно зеленая грязь, следы медведя и примятая трава.. Небольшая тропинка и костровище напоминали о пребывании людей. Леший снял дерн, засыпал головешки и пепел в яму. Рядом с тропинкой посбивал траву, чтобы скрыть следы пребывания людей. Уловка для незнающих. Хорошего ловчего не сбить с толку такими уловками. Кто захочет – найдет дорогу сюда, а здесь отыщет следы. Надеемся на погоду и лесных вепрей, что любят по ночам перебегать с полянки на полянку, роясь тут и там, вырывая кусты с ягодами.

Пора возвращаться, солнце клонится к закату. Старик взял грязную лопату, другой рукой сорвал несколько ягод лесной земляники, взглянул на поляну и скрылся за еловыми ветвями.

Версту на запад под поваленной сосной лежала медведица. Она дышала, а сердце билось. Усталость накатила волной взамен потерянной крови. Рядом крутился медвежонок и открывал рот. Он пытался подвывать, но вместо звука – тишина. Время от времени открывал рот, хватая куски лесного воздуха. Сперва был задор, потом ужас, а теперь смятение. Так и юлил до самой ночи, а как пришла темнота, то споткнулся о корни и привалился к матери. Медведица по прежнему дышала, а сердце билось. С каждым вдохом и выдохом дыхание угасало, а сердце билось с каждым ударом все тише и тише, растворяясь в лесной мгле. Усталость поглотила ее разум, как наступившая темнота ночи поглотила очертания ее величественного тела. Тела, что вызывает страх у всех в лесу, но которое беспомощно перед самим лесом. Она заплатила жизнью за оплошность собственного дитя. Позже будет платить дитя. На востоке на полянке под слоем земли и камнями лежали останки, которые сложно назвать людьми. Они уже не дети и им пришлось отвечать за свои действия. Они заплатили за ошибки. Сверху бегали кабаны и громко хрюкали. Толкали друг друга в бока, если кто-то из них находил ягоду. Громко чавкали. Их хрюканье и драки не мешали ни медведице, ни медвежонку, ни людям в могиле.

Леший лежал на еловых ветвях в землянке. Он не спал. Он не слышал, ни хрюканья, ни дыхания и ударов сердца медведицы, но, каждый раз, закрывая глаза, он слышал как тьма пожирает свет. Наступит день и свет вновь родится, чтобы ночью стать пищей для тьмы. Оглушительная тишина, что пришла после воплей, криков и рева, не давала уснуть и заставляла открыть глаза вновь, чтобы услышать собственное дыхание.

Сон накатил под утро, когда ночная тишина сменилась утренним пением птиц. Щебет заглушил безмолвие вчерашнего происшествия и дал покой разуму, а телу сон. Солнце не пробивалось до дверей землянки, но Леший почувствовал наступление утра. Можно еще поспать, но немного.

Наступила пора подготовки к зиме. Нужно запасать мясо и шкуры. Стало быть – пора на охоту. Если лес даст добро – все получится. Старик охотился не часто и никогда не продавал мясо. Бывало обменивал шкуры в деревушке, но это случалось редко. Чаще носил травы, ягоды и грибы на обмен. Он знал толк в растениях, поэтому иногда собирал определенные травы на заказ для лекаря. Леший выходил в люди редко и только в случае крайней необходимости. Всем обеспечивал лес, а старик чтил его законы и не жадничал.

Глаза открылись. В землянке было по прежнему темно. Темнота перестала пожирать свет и теперь, если постараться, то можно разглядеть очертания двери. Дай глазам привыкнуть к темноте и спустя время увидишь все. Нужно лишь терпение. Ночью такой фокус не пройдет – не для человека точно. Старик накинул доху из оленей шкуры и вышел из землянки. Осмотрелся, постоял, прислушался. Ничего особенного – ни прежней тишины, ни звуков зверей. Повесил доху на дверь и сделал два шага вперед. Начал вращать руками, размял ноги, потянулся, размял шею, вернулся к землянке, накинул доху и прикрыл дверь. Из тайника достал сайдак с луком и стрелами, нож и канат. Канатом подвязал рубаху. Лук подвязал слева на поясе, а колчан и нож справа. Ручка ножа покрыта резной росписью. На ручке изображен старец в гуще леса в окружении зверей, а с обратной стороны лес. Лик старца, как и лес с животными изрядно потерт. Теперь сложно сказать, кто именно изображен на ручке ножа.

Старик зашел в хижину и откинул еловые ветви в сторону. В пол врезан щиток из связанных бревнышек, а под ним углубление с бочонком. В бочонке лежало вяленое мясо. Он взял несколько кусочков, кинул в хлопковый мешочек, перевязал веревкой и привязал к канату. Ягоды и грибы хранились в углублениях под вторым скатом крыши. Он закрыл бочонок, сверху положил щиток и прикрыл все ветвями. Вышел из дома и подошел ко второму скату. Снял дерн, отодвинул камень и снял щиток. Взял несколько горстей грибов и ягод, рассовал по мешочкам и подвязал с другой стороны каната. Все закрыл и отошел на несколько метров от дома. Огляделся, прислушался и сказал:

– До свидания, милый дом, к вечеру буду. Не скучай.

Все необходимое собрано, все остальное убрано. Вокруг тишь и гладь, но не такая как вечером. Хорошая тишина.

Сперва доберемся до речки. Верста по лесной чаще и он будет на берегу. С двух сторон частокол мощных сосен. Там можно будет умыться, перекусить и двинуться вниз по руслу. Не смотря на события вчерашнего дня, Леший был в хорошем настроении. Все казалось страшным сном. Или не выспавшись, пребывал в хорошем сне, а при пробуждении его ждала мучительная тишина и всепоглощающая тьма.

План на день – добраться до речки, умыться, напиться воды и поесть ягод, а после на север. На юге будет затишье еще с неделю, там разве только на кабанов охотиться, кого он привлек вчера. На кабанов охотиться не с руки. Шкура толстая, только копьем пробивай. От стрел мало толку, коли в глаз не попадешь. Кабанье мясо сильно пахнет при вялении, да и на зуб жестковато. А сами кабаньи стаи представляют опасность.

Судьба медведя неизвестна. А придут ли волки, коль медведь околеет? Кого-кого, а оленей там жди не скоро. А то и жди еще людей. Люди несут с собой порядок. А где порядок, там и хаос. Приходят нежданно, уходят нежданно, как по миру, так и из жизни. А где люди – там жди неразберихи. Сами придумают законы, сами же их и переступят. Говорят – не убей, а после рубят головы. Иногда на войне рубят, иногда из-за золота, власти, а иногда по гласу закона. Только где это видано – человеческий закон нарушает заповедь Божью. Чудно, чудно! Оттого Леший так и не вернулся к людям. Лес со своими законами честен и прозрачен. Лесные законы не претят законам Божьим. Исключений нет. Будь ты самым грозным лесным зверем или просто мешком с костями, кожей и жиром под названием человек. Преступил закон – ответишь.

Старик почувствовал дуновение свежего речного ветерка, что принес с собой запах камышей и ила. Так пахнет щука. Обычно она небольшого размера, а ее тушка так пропиталась этим запахом, что вкус рыбы и не почувствуешь. Старик любил рыбалку и иногда промышлял ей, но не любил чистить рыбу. Многих рыб не любил из-за костлявости. Некоторые не пришлись по вкусу. Занятие нравилось, а результат не всегда, а напрасные жертвы были ни к чему. Таков нерушимый закон, который не стоит переступать попусту.

Еловые лапы раздвинулись перед Лешим. Лучи солнца пробивались сквозь могучие кроны. Кроны могучие, но не столь плотные, как в лесных дебрях. Воздух влажный, но не такой, как внутри дремучего леса, где вместо травы земля покрыта толстым ковром из мха.

Старик остановился, прислушался и вдохнул полной грудью. На мгновением он превратился в того, кто вбирает в себя все вокруг, но ничего не отдает. Казалось, что дыхание и сердце остановились. Так постоял, поглотил кусочек окружающего мира, осознал, а после выдохнул вместе с воздухом из легких. Повертел головой по сторонам так, будто разминал, а не осматривался. Стал раздвигать ветви можжевельника и аккуратно пробирался к берегу. Ветки бережно отводил в сторону, а после бережно возвращал на прежнее место. И вот – последняя ветка и он на виду у ярких лучиков солнца.

Вода течет и смывает вчерашнюю гробовую лесную тишину. Старик ухмыльнулся – какая гробовая? Гробов то не было.

Может и искупаюсь днем – подумал Леший. Погода должна позволить. Нужно смыть с себя запах крови. Коль в баню идти – иди к людям. Тащиться к людям с пустыми руками и без особых дел опасно. Может кто учует запах крови. А может кто уже пришел по души добрых молодцев и начнет расспрашивать старика. А говорить он не любил. Точно не с людьми. Никогда не приходил к людям ради одной единственной бани. Рядом была лишь одна деревушка и все знали Лешего, его привычки и нелюдимый нрав.

Скинул лук, стрелы, нож и канат на большой камень, что снизу покрывался водорослями. Водоросли тянулись так, словно хотели забрать весь небольшой скарб деда. Накрыл вещи дохой, снял башмаки и подошел к реке. Зашел в воду по щиколотку и наклонился. Начал быстро зачерпывать воду ладонями и тщательно растирать лицо, шею, уши и руки по локоть. Брызги плюхались обратно в воду, некоторые оседали на одежде. Вода была холодна. Помогла сбить недосып и собраться с мыслями. Переживания и дурные мысли унесло с течением. Теперь можно перекусить и обдумать дальнейшие действия.

Когда Леший вышел из воды, то по левой поле рубахи стекала вода, правая же осталась сухой. Берег покрывала невысокая трава, кое где попадались гальки. Старик взял доху и положил рядом на корневище. Сел. Прислонился к дереву и развязал мешочек с ягодами. Доставал по одной и клал в рот, медленно пережевывал и глотал. Ел и думал. Чем больше сможешь передумать, тем меньше придется выдумывать на ходу. Да и развлекаться то надо как то.

Бессчетное количество действий продуманы ни раз, но старик неустанно повторял их раз за разом, будто боялся забыть. Никаких следов, никаких лишних жертв, никакого беспорядка и строгое соблюдение правил. Будь внимателен к каждой веточке, жучку и травинке. Во всем есть смысл и жизнь. Думай о излишнем внимании. Вернее о том, как его избежать. О событиях, где ты не властен над собственной судьбой. То и дело оказываешься участником именно таких событий. Можно сказать, что вся жизнь – одно большое событие, в котором ни над чем не властен. Но это не означало, что не надо бороться, а нужно сдаться. Примечай мелочи, соблюдай заповеди, совершай правильные поступки и склоняй чашу бытия на свою сторону – таков твой умысел.

Пора отдыха закончилась и настала пора выдвигаться. Надо спуститься ниже по течению и найти следы пребывания оленей. Олени пьют из речки, коль не нашли родник в лесу. А коли пьют – значит должны оставлять следы. Они ведь не Леший, не заметают следов. После – найти оленью тропу, что ведет в чащу и пройти по ней. Без особой причины не стоит углубляться в чащу, а коль следов не найдется – вернуться, поужинать, искупаться и возвращаться домой. Сегодня хочется лечь спать пораньше, чтобы выспаться как следует, ведь на днях предстоит охота. А после – разделка, обработка и сушка шкуры и мяса. Силы пригодятся, некогда будет спать. На свежее мясо жди хищника. А коли промедлишь – падальщика

Солнце поднялось из-за верхушек сосен и устремилось окатить всю речку с берегами. Время поджимало. Старик закинул пару ягод в рот, завязал мешочек и повесил на канат. Встал, поднял и встряхнул доху, надел и подошел к камню. Лук, стрелы и нож подвязал к канату. Охотиться он сегодня не собирался, но всякое могло случиться, особенно после вчерашней заварушки.

Леший двинулся вниз по течению. Участки с травой обходил, ступал по камням. Внимательно осматривал оба берега. Иногда останавливался и прислушивался. Слышалось, как средь камышей плещется рыба. Наверняка травянка и окушки гоняли мальков. Еще не так жарит и светит, чтобы они попрятались в прохладе речного дна, вот и резвились во всю, утоляя голод навеянный ночью.

Медвежонок ворочался ночь напролет. Слышал ли он, как дыхание угасло, а материнское сердце прекратило биться? Едва ли. Удалось уснуть лишь под утро, когда все порядочные звери проснулись и двинулись по делам. Проснулся в полдень, солнце так и не пробилось сквозь кроны, но тьма отступила. Стало светлее. Он прилип к боку матери. Кровь засохла и скрепила жизнь и смерть. Сердце перестало биться. Теперь дитя согревало своим теплом тело матери. Медвежонок истратил немало сил прежде чем оторвался от посмертных объятий медведицы. Каждый раз, когда пытался освободиться, то тянул безжизненную тушу за собой. Он ничего не ел со вчерашнего дня, а движения отняли значительную часть энергии, которой обычно с избытком в молодом теле.

Сердце остановилось. Дыхание стихло. Медвежонку едва ли известны понятия жизни и смерти. Мать больше не встанет. Не согреет его теплом, не накормит и не защитит. Понял ли он? В детской голове еще не созрело понимание мира и осознание, что он совершил ряд ошибок, которые привели к таким последствиям. В груди лишь сжался тяжелый комок, а в голове гремела пустота. Инстинкты не подсказывали, что делать, а медведица так и не успела научить.

В животе заурчало. Медвежонок собрал остаток сил, рванул и попытался встать. Первые попытки закончились падениями, а после он развалился в бессилии. Полежал, вновь собрался с силами и рванул еще раз. Этот раз мог быть последним на сегодня. Но смог бы медвежонок подняться завтра? Нужно пытаться сегодня. На этот раз получилось. Клочки материнской шерсти прилипли к шкуре медвежонка. А клочья его шкуры остались на боку медведицы.

Встал, лизнул бок. В пасти стало кисло. Шаг, два и он смотрит на медведицу со стороны. Рассматривает крупное тело. Грозный зверь, что еще вчера внушал страх в души всех лесных созданий. Но лес оказался сильнее и страшнее. Замер и смотрит. Он верит или не умеет верить? Может не проснулся и это еще сон? Сейчас медвежонок проснется, а медведица встанет и поведет его за собой по лесу. Теперь не хочет удирать от матери. И резвиться не хочет. Уют, забота и безопасность – вот, что нужно. Подошел и уткнулся мордой под ее лапу. Лапа оказалась тяжелой и медвежонок не смог поднять и закопаться под нее. Лишь ткнул мокрым носом, оставив свой след на безжизненном теле.

От ран медведица могла бы скончаться еще вчера на том самом месте, но материнский инстинкт помог дожить до ночи, защитить медвежонка и отвести в безопасное место. Она не могла умереть спокойно, зная, что не успела научить медвежонка всему, что знала сама. Поэтому медведица заснула. Во сне сердце остановилось само. Легкие перестали перекачивать воздух. Жизнь покинула тело медведицы.

Медвежонок пролежал уткнувшись в лапу матери до следующего утра. Он отказывался верить. А может хотел уснуть также крепко, как и мать. Он был достаточно мал и не знал о зимней спячке, но во многом доверял медведице. Теперь он боролся с голодом и старался во всем слушаться, лишь бы медведица вновь встала.

Трава на берегу у реки примята, а рядом виднелись следы костровища. Тут же несколько сломанных веточек и хворост. Старик взял уголек и сжал в кулаке. Уголек хрустнул, треснул, раскрошился, скользнул сквозь пальцы и пеплом понесся вдоль берега. Некоторые головешки целые и мокрые. Он разломил одну. Сердцевина сырая. Наверняка, затушили огонь и двинулись дальше. Только следов вдоль берега не было ни в одну, ни в другую сторону. Либо опереплыли, либо вернулись в лес. Трава, примятая в форме следов, тут и там стала вновь подниматься. Места у корней оставались слежанными. Они не ночевали здесь ночью. Были здесь вчера или позавчера. Возможно, те путники, чьи тела Леший нашел вчера, а возможно те, что их преследуют. Старик не изучал вещи покойников, поэтому не знал кем они были – преследователями, преследуемыми, воинами или бандитами. Нынче некоторые бандиты одеваются почище князей, а некоторые из них владеют мечом искусней многих воинов. Что хуже – убивать воинов и грабить семьи чужестранцев или же убивать и грабить собственный народ? В этой цепочке грабежей не понять – кто кого по настоящему грабит. Как то в деревне старику пытались продать средство для общения с лесными духами и животными. Выпиваешь отвар, надеваешь маску и воешь, мяукаешь, хрюкаешь, а животные понимают и слушаются. А ты понимаешь, что говорят животные. Леший не сказал бы, что это полная чушь, но знал, что для этого не нужны ни отвары, ни маски, ни хрюканье, ни мяуканье. Разве это не есть тот же грабеж? А когда с войны не возвращается отец, а жена с детьми остается без средств для жизни – это ли не грабеж? Князь забирает, но не дает. Дает защиту, но и лес дает защиту. Но порой никто не в силах защитить от кары Божьей. От одной деревни до другой бродят шарлатаны, что пытаются втюхать людям обыкновенную крапиву под видом чудодейственного снадобья. Эти мысли промелькнули вспышкой в голове Лешего. Он быстро собрался, пришел в себя и сосредоточился.

Отыскать следы и проследить? Не лучший выбор. Те, кто здесь были – либо торопились, поэтому не уничтожили следов пребывания, либо оставили следы намеренно, чтобы их легко было отыскать. Какими бы ни были причины, можно легко наткнуться на яму с кольями, либо засаду. А может это лекари собирают травы или ловчие выслеживают дичь? Только зачем лекарям и ловчим уходить так далеко в чащу? Олени, как и зайцы нередко передвигаются по полям или вблизи лесов. Нет необходимости залезать в чащу, рискуя наткнуться на волков или медведей. Обычно так поступает тот, кто скрывается или стремится скрыть что либо. А раз они стремятся скрыть себя или что-то, то и стремятся скрыть следы пребывания. Или же запутать следы и сбить с толку преследователей.

Пришлось оставить все как есть, сполоснуть руки в реке, замести следы и двинуться дальше. Время от времени старик поглядывал на соседний берег, но так и не увидел ни животных, ни людей, ни следов их пребывания. Пересекать реку и идти по тому берегу не было нужды. Олени водились как в этой части леса, так и в той. Переправиться и остаться сухим не было возможности. Лишний раз мочить одежду не хотелось. Потом сиди и сохни. Опять время. А как тушу переправлять? Пустая затея.

Наступил полдень. Старик провел в дороге пару часов, но ничего кроме стоянки людей не обнаружил.

Из-за кустов в полсотни саженей от старика показалось переливание шерсти на солнце. Такой легкий блеск, что и не сразу заприметишь, коли глаз не привык. А коли в лесу долго пребываешь, то и такая небольшая перемена привлекает взор. Вслед за проблеском шерсти показалась голова на стройной шее, а после и небольшое тело на длинных и худых ногах. Это был олененок. Вслед за ним вышла оленуха. Также поблескивая шерстью на солнце, она аккуратно переставляла копыта на длинных и стройных ногах. Ворочала головой в разные стороны и подолгу останавливала взгляд на разных местах. Пока мать взирала на окрестности в поисках опасности, олененок подошел к берегу. Аккуратно, как будто на его шее покоился стеклянный шар, что может разбиться в любой момент, наклонил голову. Начал также аккуратно пить, все переживая за свою стеклянную голову.

Как только показался блеск шкуры на солнце – старик быстро и бесшумно опустился на колени, после вытянул ноги и лег на живот. Все произошло быстро, но не спеша, без лишнего шума и движений. После – отодвинулся ближе к кустарнику, что рос между лесом и рекой, и стал наблюдать.

Мясо оленёнка и оленухи нежнее, меньше пахнет. Шкуры меньше, мяса меньше, не соберешь рогов, из которых выйдут отличные ручки для ножей. Можно убить здесь и сейчас. Но не стоит, пускай продолжают род. Убийство самки и детеныша прервет не одну жизнь, а множество. Сегодня это в планы не входит. Старик пришел за оленем. Он был уверен, что где есть самка с детенышем, там найдется и самец. Олень где то глубже в чаще леса. Может наелся мухоморов и сталкивается лбами с молодыми самцами, а может отдыхает в приятной влажной прохладе леса, наслаждаясь безмятежностью и одиночеством.

Когда детеныш попил и отступил в сторону леса, то подошла самка, опустила голову. Ее движения смотрелись увереннее. Пила медленно, то и дело, поднимая голову и оглядываясь. Как закончила, то развернулась и исчезла в зарослях кустарника, а вслед за ней юркнул такой хрупкий, но ловкий олененок.

На сегодня работа окончена. Старик встал, отряхнулся и посмотрел по сторонам. Примечал особенности местности. Важно запомнить каждую, даже малейшую деталь. Завтра вернется сюда и нужно вспомнить все

Еще раз огляделся, развернулся и отправился вверх по течению. Всю обратную дорогу прокручивал в голове именно то место, где обнаружил оленей. Завтра можно и не отыскать следов на берегу, а место он запомнит и двинется в лесные дебри. Там уж какие нибудь следы найдет. Леший не боялся, что олени далеко уйдут за ближайшие день, вечер и ночь. Хотя самка и была чрезмерно осторожна, но причин для смены пребывания не было. Скорее всего она так осторожничала из-за олененка.

Спустя пару часов Леший вернулся на место своего привала. До захода солнца оставалось еще часа четыре или пять, поэтому было вдоволь времени для купаний и обеда. Старик собрал хвороста, несколько охапок веточек и несколько сухих веток потолще. Вокруг полно сухой древесины, поэтому не было необходимости рубить деревья.

Старик разжег костер с помощью кремня, который он прятал среди камней у большого валуна. Сложил лук, стрелы и нож на валун, сверху накрыл одеждой и голый пошел к воде. Шрамы покрывали все тело от шеи до ног. Укусы, ожоги, колотые и резаные раны. Тело было мускулистым, жилистыми, но не крупным. Жировая прослойка отсутствовала напрочь. Леший зашел в воду и медленно, почти беззвучно погрузился с головой в ледяную воду. Он провел под водой пол минуты, а после медленно поднялся, с шумом выдохнул и двинулся к берегу. Вышел на берег, зачерпнул воды из реки, подошел к костровищу и смешал теплую золу с водой. Получившуюся черную массу стал втирать в тело, а после вернулся в воду. Когда уровень воды доходил до колен, он сел в воду и стал смывать с себя золу. Окончив омовение, вышел к костру и подкинул побольше веток в огонь. Подошел еще поближе. Обсохнуть бы, чтобы не идти мокрым. На берегу было теплее, чем в воде, но порывы ветра вызывали приступ дрожи.

Когда на теле не осталось мокрого места, старик оделся, расстелил доху и устроился у костра.

– Поем, приберусь и домой. Благодарствую, лес, за помощь! – сказал старик и принялся за вяленое мясо.

Глава 2

Наступило утро. Солнце показалось из за горизонта, и свет пришел на смену тьмы. Лучики ударили по верхушкам сосен в пять утра. Медвежонок так и проспал уткнувшись в мать до самого утра. Тьма поглотила еще одну жизнь позапрошлой ночью. Медведица стала испускать сладковатый, но неприятный запах. Так пахло из рта людей, кто сопровождал медвежонка какое то время. Или которых сопровождал он. Медвежонок не знал, что сейчас так пахнет не только в пасти. Живот свело приступом боли, а сил не оставалось. Еще холод. Нужно что-то делать. Инстинкты молчали, а опыт перенятый у матери не давал подсказок. Двигаться и искать еду – иного в голову не пришло.

Медвежонок встал и посмотрел на медведицу в последний раз. Открыл пасть и застыл в безмолвном крике на несколько мгновений. Потом развернулся и пошел в сторону, откуда они пришли. Вдруг, те небольшие, безмеховые, худощавые медведи до сих пор там и помогут ему. Быть может угостят едой, как прежде, посмеются, когда он будет неуклюже пытаться поднять золотые кругляшки с земли.

Трава, примятая медведицей, а после медвежонком, должна уже выпрямиться и не оставить следов. Помешала медвежья кровь, что с лихвой опрыскала весь путь, засохла и скрепила траву с землей. До поры дождей никто не сможет разорвать предсмертные объятия. Быть может и дожди не смогут. Не пробьются сквозь плотные кроны деревьев. Но трава на полянке. Станет влажно. А может засохшая кровь растрескается под давлением буйного роста растений.

Лесное дитя устало тащится по следу материнской крови к полянке. Голова поникла. Медвежонок больше не оглядывался по сторонам с живым интересом. Лапы еле волочились по лесному покрывалу из мха, то и дело, цеплялись за сучки, поваленные деревья и корни. Споткнулся, упал, встал. Падаешь – больно. Встаешь – еще больнее. Силы на исходе. Еще и гнев с досадой грызут. И все ведет к унынию, но знают ли медведи об унынии? А про гнев и досаду?

Вот и долгожданная полянка. Но на ней нет тех худощавых медведей. Лишь следы маленьких копыт, взрытая земля, куски грязи, вырванные с корнем кустики ягод, трава и помет.

Медвежонок остановился, тупо оглядел опустевшую полянку. Принюхался. Здесь когда то была еда, но кабаны все сгребли и оставили лишь то, что посчитали несъедобным. Для медведя это было столь же несъедобным, как и для кабанов. Оставалось дальше плестись по лесу в поисках еды. Медвежонок вспомнил, как они с медведицей ловили рыбу на одной из речных переправ. Бывало, ловили на берегу. Это было давно и далеко. Но речку помнил. Может получится по пути найти грибы или какой нибудь куст под завязку набитый спелыми ягодами.

Сначала открылся один глаз. Глаз привык к темноте. Следом открылся второй. Темнота, но рассвет близок. Леший знал. Рассвет еще не наступил, но неотступно движется со временем. Вот уже и солнце нежно гладит лес своими теплыми и светлыми ладошками. Пора вставать. Надо пораньше выйти, чтобы успеть все до темна.

Если старик выследит оленя до полудня, то охота состоится. Если до полудня не удастся выследить, то охота переносится на следующий день. Если старик спугнет оленей, то придется мастерить плот, чтобы перебраться на другой берег. На другом берегу начинать все сначала. Выслеживать, преследовать, охотиться. Состязаться с природой, что превосходит человека зрением, слухом, обонянием. Состязаться за выживание.

Встал, размялся, накинул доху, провел ладонью по мху и протер лицо. Подвязал канат, заткнул лук, стрелы и нож за пояс. Топор, нож для разделки туш и веревку сложил в холщевый мешок и понес в руке. Пришел на берег, умылся и двинулся вниз по течению. По дороге жевал ягоды, иногда грибы. На месте, где вчера старик увидел олениху с олененком, ничего не изменилось. Только следы, как испарились. Память не подвела и он определил нужный поворот по приметам из головы. Запомнил местность до последнего камня на берегу и каждого листика на дереве. Найти место водопоя не составило труда. Постоял, посмотрел по сторонам, прислушался. Сегодня олени не приходили на водопой. Вернутся ли они? Вдруг, старик сам того не зная, выдал свое присутствие. В дремучих лесах олени особенно осторожны. Осторожнее чем вблизи лесов и неподалеку от деревень. Неудивительно, если уже перебрались куда нибудь подальше от берега. Другое дело – лоси. Этим хоть бы что. Все сломят на пути. Только вот шкура у них толстенная, сами они тяжеленные и отчаянно сражаются за жизнь, проявляя героическое мужество. Они опаснее и крупнее кабанов, а убить их сложнее. Охота на лосей – неоправданный риск для старика.

Леший раздвигал ветви кустарника, продвигался вперед и старался не производить звуков. Не оставлял следов. Продрался сквозь кустарник и собрался было вылезти из плотной стены веток и листвы. Старик занес ногу и увидел перед собой бревно. Старое дряхлое дерево, что когда то давно было свалено временем, ветром, недостатком влаги. А может постаралось солнце и молодые побеги, что отобрали воду, а землю наполнили собственными корнями. Теперь это толстый трухлявый ствол. Ствол мог служить убежищем для разной живности, что не уступала по опасности крупным лесным животным. Действовать на авось и подвергать себя лишнему риску – не стоит. Леший вернулся на берег. Перевел дух и успокоился. Спустился еще ниже по течению. Тут явно были самцы. Особо не осторожничали. Напились воды как следует. Еще и поплескались. На траве следы копыт, кое где взрыта земля, а в ней виднеются маленькие ямки. Следы вели к речке. На обратном пути следы терялись в лесной чаще, только на этот раз на пути не было кустарника.

Олени моложавые, не научены лесом. Такие храбрятся и не осторожничают. Хотят проявить себя. Норовистые и бесстрашные, как кабаны. Тем хоть на лбу выжигай, а они все равно прут, хоть на колья, хоть в огонь. Не то, что оленуха. Пришла без следов, берег оставила чистым, еще и через трухлявый ствол прошла. А в коряге небось ни одна змея гнездится. Оленуха прошла по мху, переступила ствол, проследила за олененком, а змеи в этот момент и ухом не повели. Олененок мог бы создать проблем, но мать показала, что к чему.

В дремучую глушь вели отчетливые следы. Старик знал, что олени не хитрые животные. Следы точно принадлежали оленям. Он двинулся по отпечаткам копыт на земле, постепенно погружаясь в темную пучину леса. Двигался, как и прежде, бесшумно с остановками. Оглядывался по сторонам, принюхивался и прислушивался. Закрывал то один глаз, то второй. Хищник пришел в лес за добычей, что так нужна для выживания. Не для развлечений, не для жадности и распутства, а для выживания. И как только необходимость начнет меняться и превратится в порок, который расплещется вокруг, запачкав листья, дерн и корни, когда будут выжжены на них пороки человеческой слабости, в этот же миг охотник превратится в добычу. И как бы ни были темны его мысли и пороки, лесная тьма будет безудержнее и беспощаднее, но и справедливее на пути защиты собственных законов и порядков.

Медвежонок перебирал лапами на ощупь . То и дело падая от усталости, он переваливался с лапы на лапу. Пробирался сквозь лесную чащу, то запинался о сучек, то падал и снова поднимался. Изредка принюхивался и оглядывался по сторонам. То ли медвежонок искал помощь, то ли искал еду, а может находился в непрерывном поиске медведицы. В округе не было ни медведицы, ни помощи, ни еды. Лишь дремучие деревья, словно окружили его и насылают тьму. Высокие лесные создания отнимают у него все, вплоть до жизни. Медвежонку страшно, но опасности нет. Лес предупредил, но без причины не навредит несчастному сироте, что скитается по его территории. Лес дремучий и недружелюбный только в глазах медвежонка. Лес такой, какой есть – справедливый, с собственным сводом правил. Следуй его предписаниям и останешься вне опасностей.

Подул влажный ветерок. Ветерок гулял по открытому пространству. Разогнался в волю и случайно пробился сквозь кустарники и по инерции влетел в лес. Теперь носится тут, не в силах найти путь обратно. Скорость ветра тает. Вот-вот так и угаснет, носясь мимо сосен, лаская шкуры диких зверей. Река близко, а значит и рыба.

Мишка подобно упертой стихийной силе разламывал ветки кустарника на своем пути. Он пробирался к берегу реки. Ветви больно хлестали по носу, глазам и толстой меховой шкуре.

На берегу светило солнце и дул приятный, влажный ветерок. Не жарко, не холодно и очень светло. Особенно после мрачных лесных дебрей.

Медвежонок сунул морду в воду, высунул и стал жадно лакать воду, то и дело пытаясь укусить водную гладь. Пытался есть, будто вместе с жаждой хотел утолить и голод. Быть может в рот заплывет заблудившаяся рыбка или течение принесет ягодку или гриб. Может так и произошло бы, если бы не кусал так стремительно и также стремительно доставал морду из воды, будто пытался вытащить кусок мяса из кипящего котла.

Напившись, как следует, медвежонок развалился под стволом мощной сосны. Он лежал, отдыхал и наслаждался чувством утоленной жажды. Живот был полон воды и внутри булькало. Глаза смотрели то на воду, то на противоположный берег. В голове что-то сдвинулось и пришло в движение, будто старый неизвестный механизм. Медвежонок почувствовал боль и зуд где-то внутри черепа. Вода была спокойна, практически недвижима, если не считать небольшого течения в районе фарватера. Головная боль и зуд сменились воспоминаниями. Перед глазами то и дело появлялись картинки, которые он видел ранее. Картинки не были связаны, а медвежонок был не в силах сообразить об их назначении. Он лишь в недоумении хлопал глазами, да смотрел на речную гладь. Сможет ли вспомнить об уроках выживания, которым так усердно пыталась обучить медведица?

Перед глазами медвежонка всплыли воспоминания о безволосых мелких медведях, что постоянно ходят на двух ногах. Могут быть опасными. Быть может именно из за них все так случилось? Воспоминания сменились чувством голода. В животе заурчало и кольнуло. Нужно искать то, что суется в пасть и жуется. Без этого лапы двигаются медленно, а иногда не поднимаются вовсе. То, что суется в пасть должно быть приятным на зуб. На зуб приятно не все. То, что давала медведица, – приятно. Нужно искать среди зелени. Еще можно сунуть в пасть то, что шевелится. Иногда в шкуре холодно. Она не всегда спасает от дрожи. Бывает и покалывание, когда внутри погано, сложно заснуть и хочется что-то сунуть в пасть. В последние дни в пасть совалась лапа.

Картинки всплывали перед сознанием медвежонка, гипнотизируя его. А потом он задремал. Медвежонок так и дремал на берегу под старой и мудрой сосной. Речка приносила все новые и новые образы, отрывки воспоминаний, а сосна нашептывала ему листочками на ветру, как сложить образы и что они означают. В голове медвежонка то и дело скрипели шестеренки. Озарение за озарением врывалось в голову с новыми потоками ветра, и также с потоками ветра уносились прочь.

Прежде чем увидеть оленей, старик услышал глухой звук ударов, будто толстые сухие ветки с силой бьются друг о друга, но не разбиваются и не разламываются. Треска не слышно. Это были не ветки. Олени бились за власть. Опасно ввязываться. Это могли быть отшельники. Они любили поесть мухоморов и сталкиваться лбами. Не ради власти, а ради забавы. Отшельники непредсказуемы и опасны. Леший расправил грудь и втянул лесной воздух, что было сил. Он все внимательнее и внимательнее вбирал все, что происходит вокруг и ничего не отдавал назад. Старик стал частью лесной силы, что беспричинно, но упорно движется в каком-то ведомом лишь лесу направлению. Бесшумно и незримо.

Два молодых, с потертыми шкурами, оленя разбегались в стороны, разворачивались и сбегались вновь, ударяясь рогами. Потом сцепившись начинали мотать головами то в одну сторону, то в другую, стараясь то ли заломать противника, то ли стряхнуть что-то с рогов. Из под копыт выскакивали куски дерна с мхом, кое где были разбиты вдребезги грибы. Нигде не было ни мухоморов, ни поганок, ни других лакомств, что так обожают отшельники. Олени бились резво. Пьяные олени двигаются не так уверенно и быстро. Им сложно сосредоточиться на собственных движениях. Это борьба за власть.

Сейчас не стоит влезать. Лучше вмешаться после того, как определится победитель и проигравший. Олени разойдутся. Сейчас же они могут сообща выступить против чужака, хотя и делают это крайне редко. Потом охота. Но на кого? Победителя или проигравшего? По лесным законам на проигравшего. И нечего даже думать и выбирать – какая шкура лучше, туша мясистее, а рога целее, плотнее и красивше. Лес не любит и не прощает жадности. Победитель сильнее, ловчее и сообразительнее. Его гибкий ум и сильное тело способны руководить стадом так, чтобы оно стремилось к выживанию. Убить победителя – значит обречь стадо на смерть. Из-за жадности ставить под угрозу жизни целого семейства – непозволительная и непростительная роскошь в лесу. Осталось дождаться окончания поединка, проследовать за проигравшим, убить, забрать добычу и отправиться домой.

Олени вновь разбежались и столкнулись. Послышался хруст, стук. Громкое дыхание, со свистом на выдохе, и один из оленей, тот, что с отметинами на шкуре от когтей, заломил второму голову. Из-за неудобной позиции второму пришлось высвобождаться и открывать бок под удар. Противник не упустил возможности и ударил рогами. Удар, хруст, вопль, так похожий на человеческий крик отчаяния. Победитель выявлен, проигравший удирает в чащу. Гнаться за ним ни к чему, все равно не догонишь. Выждем, пока победитель уйдет и проследуем по следам проигравшего. У него сломаны ребра и возможно кровоточит рана. Далеко не скроется.

Мишка дремал, пока солнце не оказалось в зените и не разогрело шкуру. Сонные глаза медленно разлипались через силу. Глаза открылись. В животе заурчало. Вода возобновила не все силы. Нужна еда, чтобы двигаться, чтобы жить. Медвежонок поднялся и побрел вдоль берега. Он искал переход на другой берег. Переправы не предвиделось, поэтому медвежонок заходил в воду и высматривал рыбу. Опускал в воду лапы и быстрым движениями пытался поймать что-то. Но что он собирался достать из воды, сам не понимал. Движения были быстрыми только в собственных глазах. Лапы медленно и устало погружались в воду, а после еще медленнее появлялись над рекой. Хвост ленивой коровы, отгоняющий мух, казался быстрее и ловчее в сравнении с этой возней, а вода останавливала и без того медленные движения лап.

Победитель в схватке прошелся по полю сражения с поднятой головой, глядя вслед убегающему сопернику, развернулся и скрылся в лесных дебрях. Шел спокойно, ему нечего бояться, на какое то время он здесь власть, пока ему вновь не бросят вызов и не подвергнут сомнениям его права. Старик еще лежал на лесном ковре и вдыхал свежесть мха. Сверху его прикрывал лапник ели. Пауки плели сети. Пришлось достаточно долго пролежать, поэтому некоторые из паучков успели прикрепить свои нити к дохе Лешего. Не хотелось зазря разрушать плоды их труда и беспокоить. Старик приоткрыл рот и беззвучно извинился перед паучками, а потом медленно стал отползать назад. Сети разорвались. Выполз из под лапника, встал, осмотрелся, прислушался. Теперь можно двигаться по следам раненого оленя.

Олень не ушел далеко. Может быть к речке двинул, а может прилег под мощной елью и пролежит так до следующего дня. Сделать нужно все аккуратно, чтобы не причинять лишнюю боль и так мучающемуся животному.

Полянка, где проходила битва, была вспахана, как поле. Дерн перевернут с ног на голову, мох растерзан и раскидан тут и там. В разные стороны идут следы, потом возвращаются. Но есть две пары следов не похожих на остальные. Эти следы показывают на спокойную походку, а не разбежки взад и вперед в боевом пылу. Старик приметил те, что оставил побежденный и двинулся по ним. Рядом со следами блестели небольшие капельки крови. Не так важна кровопотеря, если сломаны ребра и повреждены легкие. Возможно ему недолго осталось.

Через пару десятков шагов вдалеке послышалось шуршание. Кто-то словно тормошил кустарники, а потом стук. Кто-то упал, а после – тишина. Как пару дней назад, на той полянке среди коричнево зелено красной кашицы. Старик постоял неподвижно с пять минут, а после пригнулся и стал осторожно ступать, при каждом шаге замирая на несколько секунд, всматриваясь в округу и прислушиваясь к звукам. Шуршание веток больше не слыхать, но не стоит терять бдительность.

Еще шаг, на пути кустарник, а по бокам сосны. Старик приблизился к сосне и укрылся за ней. Его не видно со стороны, откуда слышались звуки. Медленно высунул часть головы, чтобы взглянуть краем глаза. Туша лежала на расстоянии сорока локтей в еловом лапнике. Движений не наблюдалось. Лапник даже не сотрясался в такт дыханию. Неужто – смерть? Очень жаль, что не было дано второго шанса и так напрасно потеряна жизнь в борьбе за власть. Казалось бы – бегал себе дальше по лугам, полям, лесам, пока не напоролся на волка, медведя или рысь. Может и от них бы убежать удалось, а тут все ради власти. Может оно того стоило. Теперь отмучился.

Старик не верил никому и ничему, даже собственным глазам. Все приходилось проверять по несколько раз. Он бесшумно и осторожно подкрался к туше в лапнике. Остановился, постоял, затаив дыхание. То ли боялся спугнуть, то ли вслушивался в дыхание. Всепоглощающая лесная тишина барьером встала на пути иных звуков так, что старик услышал только собственно сердцебиение. Сердцебиение и дыхание оленя услышать не удалось, даже когда старик почти вплотную приблизил свое ухо к груди животного.

Наступил полдень. Все шло должным образом, но медлить не стоило. Старик достал топор и отрубил несколько могучих веток лапника, после срубал те, на которых лежал олень и затащил их на срубленные ранее. Связал лапники в две метелки и поставил между ними распорку. Уперся руками в распорку и потащил ее по направлению к реке. Следов не избежать. Придется завтра вернуться и все прибрать. Вперед к берегу, а там вдоль берега будет полегче.

Речка все так и текла. Никуда не торопилась. Дул ветерок, солнышко светило. Медвежонок устал ловить рыбу, так и не поймав ни одной. Весь сырой и уставший он брел вдоль берега, надеясь на чудо, которое избавит от безобразного чувства голода. С каждым шагом сил становилось все меньше и меньше. Он пил, но не чувствовал прилива сил, как в первый раз. Нужна была еда. Солнце пекло. Он, как неведомый механизм, делал шаг за шагом. Еще один шаг и когтистая лапа оставляет след из грязи на гладком камне, скользит и медвежонок падает на землю. Он не терял сознания, но сил встать нет, а глаза закрываются сами собой. Очень хочется спать и медвежонок поддается желанию. Веки опускаются и он погружается в дремоту. Легкий влажный ветерок ласкает, солнышко греет, а речка заботливо и по матерински убаюкивает перекатами волн. Дыхание становится медленнее, а сердце бьется все тише и тише.

Старик взмок и запыхался, пока вытаскивал тушу оленя из леса. По дороге встречались ухабы, овраги, кусты, деревья, коряги и бревна. Приходилось вилять туда и сюда. Время от времени он застревал в почве. Дерн не проваливался под лапником и оленем, но то и дело проваливался под ногами старика, когда он упирался в него, чтобы толкать распорку. Тогда приходилось перехватываться и уже не толкать, а тянуть. Иногда перекидывал веревку через ствол и тащил сани, используя рычаг. Так было легче. Доху и мешок он положил рядом с тушей оленя, но лук, колчан и нож оставил на канате при себе.

Наконец, показалось солнце, подул ветерок. Последний рывок и старик вышел на берег вместе с санями из лапника. Сейчас бы раздеться и нырнуть. Речка так и манит охладиться и взбодриться. Времени на это не было. А если сейчас взбодриться, то может дело пойдет быстрее. Одежда все равно была вся сырая и липкая от пота.

– Пускай – подумал старик, скинул вещи, с разбега вбежал в речку, нырнул и выбежал. Не смотря на солнце, в самом русле, где проходило течение, особенно на глубине вода была ледяной. Холодная вода взбодрила, помогла прийти в себя и вернуть нужную степень концентрации. Старик тащил тушу оленя, что испускает кучу запахов. Он не встречал в окрестностях хищников, но это не означало, что их здесь нет. Не означало, что они не нагрянут. Поэтому Леший выбежал из воды, обтерся дохой и стал натягивать сырую, пропахнувшую потом одежду. Одежда еле налезла, будто была на несколько размеров меньше необходимого.

Вдоль берега дело пошло веселей. Дорога проходила рядом с водой и лишь изредка приходилось обходить большие булыжники. Сани из лапника как будто скользили сами. Если бы тут была горка, то можно было бы сесть самому и скатиться. Старик повеселел и даже стал насвистывать себе под нос какой то мотив, который как то раз услышал в деревне. Он расслабился. Это опасно. С ним случалось такое, но редко. Наверное – стареет.

Старик чуть не налетел на маленького медведя, который лежал на берегу. Он остановился в сотне аршин от него, но даже это слишком близко. Старик должен был услышать или заметить присутствие животного намного раньше. Слишком устал и вымотался. Даже ныряние не взбодрило, как следует. Старик не пришел в себя, не восстановил концентрацию. Хорошо, что медвежонок спит или умер, иначе проблемы уже были бы на пороге, а пока их можно избежать. Леший скинул распорку и в полуприседе прокрался в сторону медведя. Нужно выяснить – медвежонок мертв, ранен или спит. Вряд ли он разлегся здесь из-за усталости. Раненое животное может быть намного опаснее здорового. И где медведица? Неужели медведица погибла, а медвежонок остался один и умирает от голода? Столько вопросов, что голова гудит. Сперва узнаем – мертв или нет.

По мере приближения, все лучше виднелась шкура с вырванными клоками шерсти, спекшейся кровью. В когтях на передних лапах застряли водоросли и ил. Глаза закрыты. Подойдя поближе, старик увидел, как еле заметно поднимается и опускается грудная клетка. Он еще дышал, но дело было худо. Если медвежонку не помочь, то он так и околеет здесь.

Старик попятился обратно к валежнику, сместился ближе к лесу, чтобы слышать, что происходит у саней с тушей оленя, и устроился в кустарнике, чтобы видеть, что творится с медведем. Времени не так много до наступления темноты. Ночевать здесь безопаснее, чем в лесу, но риск полностью не исключить. Надо что-то придумать и срочно. Старик и раньше думал о том, что он может встретить хищника, пока будет тащить добычу. И надумал – бросать добычу или драться. Но что делать, если встретил детеныша хищника при смерти? Каковы шансы на такую встречу? Разве это вообще возможно?

По порядку – протащить сани из валежника по берегу не выйдет. Медведь перегородил достаточную часть берега .Он может очнуться и попробовать напасть, если хватит сил. Лезть снова в лес, чтобы совершить крюк – реально, но будет потеряна уйма времени и сил. Тогда наверняка придется все равно ночевать на берегу речки. Это не радовало. Третий вариант – попробовать договориться и помочь медвежонку. Это могло стоить жизни. Каждое движение, каждый звук должны быть обдуманны и точны. В переговорах ошибки могут стоить жизни, как и все, что совершается в лесу.

Решено было не рисковать, сделать крюк в лесу, остановиться ниже по течению, разделать оленя и заночевать на берегу. Если появится медведица – дело плохо. Попытаться оставить добычу и незаметно ускользнуть. Если медвежонок ранен или болен, то вряд ли она отправится в погоню и оставит его надолго одного. Костер может отпугнуть, но может и привлечь ненужное внимание. Старик взял веревку, привязал к распорке и пошел к сосне, что одна из первых показывалась на берегу. Перекинул веревку через ствол и потянул. Потом, снова и снова. Медвежонок так и лежал. Он еще дышал, но дыхание было слабым. Сердце разгоняет кровь по организму, но все слабее. Если бы даже он и услышал, что кто-то движется, услышал бы одышку и учуял запах крови и свежего мяса, то все равно не смог бы и глаза приоткрыть.

Не без труда старик обогнул злосчастное место с бедным животным. Он прошел через лес и выбрался на берег через несколько сотен аршин выше по течению. Время поджимало, до заката оставалось два или три часа, вряд ли больше. Надо пройти еще пару сотен аршин, хотя бы. Этого будет мало, но в такой ситуации иного не оставалось. Ночевка на берегу с тушей оленя, даже разделанной и подвешенной для сушки, небезопасное дело. Не хочется терять добычу, пускай и добытую способом падальщиков.

Оказавшись на бывшей остановке путников, старик опустил распорку. Перевел дух и пошел собирать хворост и ветки. Удалось найти пару неплохих сухих бревнышек. На сборы ушло еще полчаса. Он решил собрать целую гору, чтобы безопасно провести ночь. Могут увидеть люди. Но что они забыли здесь? Да и сложно придумать более надежную защиту от хищников. Старик сложил небольшой шалашик, а в основание подложил кусочек сухой коры и еловых иголок. Чиркнул кремнем несколько раз. Залп искр осыпал шалаш. Одна из искр осела на коре, к ней попала вторая, третья. Кора стала тлеть. Старик тихонько подул и появилось небольшое пламя. Оставив огонь разгораться, он подошел к саням из валежника. Нужно разделать тушу.

Пока старик аккуратно отделял кожу от мяса, разрубал хрящи, тонко нарезал мясо и складывал на промытые в воде широкие листья лопуха, его не покидали мысли о медвежонке. Маленький, слабый и быть может уже мертвый. Его корило, что смерть медвежонка может остаться на его совести. Он должен был вернуться – говорило сердце, но разум твердил об опасности. Но если медведица жива – то, как она смогла бросить свое дитя на произвол судьбы? Как бы она бросила его на смерть? Это невозможно. Может это тот медвежонок с бойни на поляне. Мать после боя истекла кровью или умерла от яда. Она погибла, а медвежонок так и не научился жизни. Он не в состоянии выжить и продолжать борьбу с лесом.

Леший не помнил своих родителей. Только деда. Кажется, отец ушел на войну, мать умерла при родах брата, который тоже умер. Тогда пришел какой-то старик из леса и забрал его. Тогда он не знал, как найти пропитание и как выживать. Тогда Леший еще и Лешим то не был. Он целыми днями скитался по деревне никому ненужный. Кажись и боярин забыл про него. В те времена много мужиков ушло на войну. Многие погибли. Лишний рот никого не волновал. Дед пришел из леса, увидел дитя и позвал с собой. Он рассказывал про лес. Что там не так, как здесь. Все иначе, свои негласные законы и нет обмана кроме людского. Если безоговорочно соблюдать все правила, то можно жить долго, сыто и в тепле. Тогда дед сказал, что он может взять его с собой, а Леший пусть зовет его Дедом. Нужно лишь безоговорочно и без вопросов выполнять все, что будет сказано. Постепенно дед научит выживать в лесу и расскажет о законах леса и мироздания.

Тогда для Лешего это было счастьем. Дед стал для него самым родным человеком, кто спас его, накормил, дал одежду и научил жить по законам леса, что в конечном итоге и помогло ему дожить до сих лет.

– Нужно вернуться – подумал Старик. Он отрезал несколько небольших ломтиков мяса, завернул их в лист лопуха, подкинул полено в костровище и пошел ниже по течению.

Медвежонок провалился на самую глубину своего сознания. Не было никаких мыслей. Лишь сплошные видения про то, как он ловит рыбу с медведицей на берегу реки с быстрым течением. Тут и там торчат валуны из воды, мать залезла в воду и смотрит на медвежонка. Он стоит чуть поодаль и смотрит на нее, пытаясь повторять ее движения. Выходит неловко и неуклюже. Дитя не понимает, что мать хочет, и не понимает, что прежде чем резко опустить в воду лапу, она следит за рыбой.

Из дремоты его начинает вытаскивать знакомый запах. Железный запах свежей крови.

Глава 3

Яромир слез с коня, взглянул на деревушку. Рядками стояли простецкий крестьянские дома. На окраине ютились обветшалые заброшенные избушки. Наступало утро, рассвет занимался, вокруг никого. В конце дороги – большая изба с обширным двором и конюшнями. Еще дальше простиралось поле. Яромир прибыл в деревушку, чтобы разузнать про гонцов. Они должны держаться лесов, избегать дорог и деревень. Нужно с чего-то начинать. Может кто-то из деревенских встречал гонцов в лесах. Не помешало бы взять на временную службу пару крепких витязей, если такие имелись в этом захолустье.

Конь фыркнул, Яромир взял поводья и пошел по дороге, ведя коня рядом. Черный крепкий конь с белой гривой, большим кожаным седлом и небольшими дорожными сумками. Сильный и выносливый для быстрых и долгих переездов. Яромир и конь не нуждались в большом количестве вещей и пищи, но когда была возможность, то не отказывались от знатной пирушки. Оба спокойные, расчетливые, дружные. Яромир, как и конь, с черными кучерявыми волосами и такой же бородой. Кое где пробивалась седина. Глаза цвета ясного неба. Взгляд твердый, уверенный. Взгляд не обирает, как карманник, а уверенно напирает и берет свое. Лицо обветрившееся, загорелое и худое. Телосложение статное, крепкое, сухое. На голове шлем. На верхушке шлема птица, похожая на ястреба, а в когтях змея. На теле кольчуга, на руках кожаные перчатки с железными пластинами, на ногах плотные коричневые штаны с вставками из кольчуги и черные сапоги. На поясе ножны с мечом. Меч украшает голубой камень на кокарде. За спиной лук и колчан.

Боярская изба все ближе. Вокруг крестьянские домишки. Деревня окотилась кукареканьем. Сонные собаки вывалились во дворы и, завидев чужеземца, разразились лаем. Яромир устремил на каждую свет небесно голубых очей и успокоил их одним твердым взором. Но пороге барского дома показался старик в мешковине и лаптях.

– Буди бояр, старче! Разговор есть – крикнул Яромир.

Старик, как и собаки, покорился взору Яромира и скрылся за дверью, не успев потянуться и вдохнуть свежего утреннего воздуха. Витязь подошел к дому, привязал коня.

– Обожди меня здесь, Пир. Думаю, что недолго. В обиду себя не давай, но и других не обижай. Глядись, и на пирушке скоро повеселимся – сказал Яромир коню.

Через минуту на крыльце барской усадьбы появился мужик в исподнем. Тонкая белесая с черными пятнами рубаха обтягивала небольшое пузо и свисала ниже колен. На ногах коричневые нечищенные сапоги, когда то черные, но так уделанные грязью, что и не различить. Лицо помято, большая коричневая борода, небольшие клочки волос, что торчат из под меховой шапки, которая покрывала верхнюю часть головы и лоб. Видно было только нос и узкие сонные глаза.

– Здарова, барин! Не серчай, что рано, служба зовет. Я от князя и звать меня – Яромир. Надо одно дело обтолковать – сказал Яромир.

– Будьте здравы, добрый молодец, пожалуйте в избу, коль от князя и по делу – сказал мужик и жестом пригласил в дом.

Мужик не представился. Не хотел, чтобы путника и их толки услышал кто-то из деревни. Он отворил дверь перед Яромиром и тот вошел в сени избы. Пахло кислой капустой, из хлева повеяло скотиной, еще пахло потом и навозом. Ничего необычного, простая крестьянская изба, только побогаче, попросторнее и расположена на куске земли побольше. В сенях темно. Яромир стоял и ждал, пока боярин закроет дверь, а глаза привыкнут к темноте. Слева дверной проем, а за ним печь, там же все спят по лавкам. Справа летняя изба – наверняка тоже не пуста. Видимо, разговаривать придется в хлеву – вряд ли барин будет держать разговор при родных. Не хочет слухов. Даже представляться не стал.

– Сюда, пожалуйте, добрый молодец – сказал боярин и открыл дверь по центру, что вела в хлев, он же и сеновал.

Яромир наклонил голову и юркнул в хлев. Тут было светлее. Старик, которого Яромир встретил на крыльце, уже выгонял скот во двор, а вместе с ним улетучивался затхлый прелый воздух.

– Слухай, как тебя звать то? – спросил Яромир.

– Никола, добрый молодец.

– Слухай, Никола, буду краток, день только зачался, а уже не ждет, солнце торопит. С неделю назад в окрестностях должны были держать путь витязи князя с посланием. Они леса местные хорошо знают, как и дороги, как и тропы, ходить умеют. Так вот, скажи мне – не видал ли кто их в окрестностях? Загуляли иль по девкам пошли? Аль добро княжеское кто решил себе пристроить?

– Добрый молодец, Яромир, так ведь в жизнь против князя то не пойдем. Он нам и защиту от напастей, и людьми, и хлебом, и скотиной всегда подмогал. Нам ни к чему против князя и его витязей вставать. Ни в жизнь не хотим быть изрублены всей деревней на куски. Упаси Господь!

– Так кто видал тройку молодцов в округе?

– Поспрашать надобно, добрый молодец, так ведь и слухов то не было. Если бы кто и видал, так по деревне мигом разлетелось бы. У нас тут места глухие, никто не ходит. Один дед с лесу иногда приходит шкуры поменять, иногда в баню сходить. А так никто не приходит, коли только самим куда идти.

– Что за дед? Когда приходит, откуда и чего болтает?

– В деревне Лешим кличут. Имени не называл. Одичал в лесу, молчит, лишнего не болтает. Золото иль другие богатства вовесть не брал, да и, видать, цены им не знает. Для него все ценно, что в быту сгодится, а прочее – безделица. Приходит редко, особенно летом. По необходимости ведь, а летом ни стирать, ни мыться такой необходимости крайней нет. Все на речке можно сделать. Зимой почаще приходит, но по сугробам тоже не сказка ходить, сам знаешь.

– У тебя молодцы имеются при деле? На несколько дней по княжескому распоряжению. По оплате не обижу, сам знаешь.

– Конечно, конечно, молодцы есть и оплаты никакой не надо. Ради князя нашего на многое готовы. Собственный живот не пощадим, а коль подсобить надо – всегда готовы.

– Оплата будет и не спорь. У тебя два часа. Собери молодцов и пусть ждут меня на дороге, которая с деревни ведет в лес. Там еще избы побитые, то ли нищие, то ли заброшенные. Трех за глаза хватит, но коль не будет трех, то хотя бы двух. Кто попало не пойдет, выбери уж посильнее и поразуместее, не жалей, живых верну, во мне не сомневайся. И скажи – дед к кому ходил? У кого стирался, у кого мену держал?

– Добро, Яромир. Про деда у Лазаря спроси, что в третей избе по счету от той, что указал. Туда обычно и ходит Леший. Глубоко в деревню не заходит, не любит. У нас так ни разу и не был. К Лазарю только и ходит. Леший ему и травы иногда приносит, коль тот заказывает, грибочки, ягодки, мясо, шкуры. Всю мену через него держит, у него же и парится, моется, стирается, коли надо.

– Понял, пойду я, не провожай, займись делом, да поскорее. Скорее сделаем – скорее молодцев тебе верну, награду дам и к князю с добрыми вестями. Или плохими, коль не управимся. Бывай, Никола.

– В добрый путь, Яромир!

Никола перекрестил спину, уходящего Яромира, а после того, как он вышел, то и сам перекрестился. Отчего княжеские витязи потерялись и где их искать? Неужто разбойники опять объявились? Только кого тут грабить? Ведь ни купцов, ни дворян, ни князей, ни сокровищ, ни золота – ничего тут нет, кроме дремучего леса, речки, поля и нищей деревни с бедным боярином. Он вздохнул, после того как дверь закрылась, позвал старика и сказал срочно будить Миколу и Афанасия, а вместе с ними и юного Миклуху.

– Пускай продирают глаза, одеваются и готовятся к прогулке по лесу. Редька и хрен – лишь Господь знает, что им надо сделать, но пусть возьмут лишь необходимое из пожитков. Пищей и припасами обеспечу. Подробности скажу им я. Ступай и живее, жду.

Яромир вышел из избы. Теперь изба не казалась столь величественной. Впечатление переменилось после встречи с хозяином. Теперь самым величественным здесь был Пир. Витязь подошел к коню, погладил по гриве и отвязал.

– Пойдем, старый друг, нужно еще обмолвиться с кой-кем, а после прогуляемся.

Пришлось вернуться к старой, покошенной избе, прежде чем заявиться к Лазарю. Сперва Яромир прошел мимо домишки Лазаря, будто не замечая, но краем глаза изучил досконально. Небольшой дом, тоже стал коситься, как и те, что на окраине. Как будто зараза какая перекидывается. Небольшой, одноэтажный, с двориком, где произрастали различные лечебные травы, тут же лук, редька, укроп и всякая снедь. Скотины не было, лишь небольшой курятник без петуха. Ни сарая, ни хлева, разве только небольшая банька без трубы, как и водится, топится по черному.

Яромир остановился у больного дома и посмотрел на коня.

– Что думаешь, Пир?

Конь фыркнул и громко вздохнул. Явно же – такие вещи не стоят его внимания.

– И я так думаю, но нам нужна информация, пускай, и скудная. Надеюсь, что этот Лазарь выложит все без недомолвок. Не хочу растрясти его шкурку вместе с домом. – Яромир вздохнул, но не так громко, как конь, развернулся и пошел в сторону дома Лазаря.

Яромир подошел к покосившемуся забору, привязал коня и попросил его подождать здесь.

– Думаю, займет куда меньше времени, чем в прошлый раз, но всякое может случиться. Так или иначе – верю тебе.

Витязь погладил коня по шее и пошел в сторону крыльца.

Изба. В окнах не виднеются следы проживания. Ступени крыльца заскрипели под тяжелыми шагами Яромира. Он мог бы ступать тише, но, пускай, знают. Длань княжья, что движется по воле его, и честным людям нечего опасаться, а вот бесчестным не стоит ждать пощады. Витязь поднялся и громко постучал в дверь. Стук больше походил на удары, а дверь, будто, еще глубже утопилась в проеме. Яромир подождал с минуту. За дверью послышалась возня. Еще через минуту дверь отворилась и в проеме показался старичок в мятой одежде и сонным лицом. Длинная седая борода, черная хлопчатая рубашка с мелкими прожженными дырами, такие же штаны и потрепанные лапти. Голова в неведомой шапке, напоминающей колпак. Шапка не смогла скрыть полное отсутствие волос. Морщинистый лоб хмурился, а взгляд вопрошал – чо забыл тут, ты мне тут не нужон.

– Здравия тебе и процветания твоему дому, добрый Лазарь. Звать меня Яромир. Прибыл в эти края по велению князя с расследованием. Опрашиваю местный люд. Ответь на вопросы и князья милость не обойдет тебя стороной.

– И ты будь здоров и благословлен, Яромир. Негоже на пороге беседовать. Проходи, добрый молодец. – Лазарь отошел в сторону и жестом пригласил Яромира зайти, склонившись в небольшом поклоне.

Оказавшись внутри, Яромир подождал, пока хозяин закроет дверь, а глаза привыкнут к сумраку. Здесь было еще темнее, чем в избе у Николы. Окна меньше, избенька тоже невелика. Лишь одна комната с печью, а внутри пару лавок, на одной из которых спал сам Лазарь, да стол, а более ничего.

– Пожалуйте, садитесь, тут и побеседуем. Так чем я могу помочь нашему славному князю?

– В ваших краях держали путь послы князя. Держались в основном леса, так как ходить там умеют, а внимания излишнего не желали. Так не встречал ли ты кого здесь нездешнего? Кажись, заплутали они, давно придти должны были.

– Путников и чужеземцев не бывает здесь. Места глухие, что и разбойникам не с руки здесь шнырять. Сами роскошеств не имеем, а купцов и не ходит, так и выторговывать у нас нечего. Если бы и увидел кого не местного – удивился и точно запомнил, а так не видал, Яромир.

Яромир взглянул в серые глаза Лазаря, над которыми нависали седые брови, а сверху стоял могучий морщинистый лоб. Выражение лица сохраняло недовольство,но тон голоса говорил о доброжелательности. Каждый, кто видел Яромира пытался лизоблюдствовать и всяко скрывать свои темные мыслишки, хотя это и бывало непомерно тяжело. Похоже, что Лазарь был не из тех.

– Стало быть так, Лазарь. А что про Лешего скажешь? Может он видал кого? Ведь в лесу бытие держит.

– Может и знает, так ведь кто разберет. Приходит, когда хочет, уходит, когда надо. Не говорит ничего. Разве только, про травы, про грибы, что спросит, иль я сам попрошу принести чего. Я ж местный травник, уж лекарем не назовусь, но несварение иль мелкие напасти подлечить могу, коли на то воля Божья будет. Но не все травы в огороде можно вырастить, некоторые только лес дать может.

– Ну а откуда приходит Леший? Как найти то его?

– Приходит с юга, из леса. А откуда – хрен разберешь. Я, бывает, шастаю по лесу, но далеко не захожу. Лес невежд не жалует, особенно дремучий, оплошностей не прощает и наказывает. Мазь, аль снадобье приготовить могу, а вот в лесу, как чего и не знаю. Кажись, Миклуха, молодой, пытался проследить за Лешим. Только тот ни следов не оставляет, а по лесу так ходит, что и не догнать его, не проследить уж никак невозможно. Точно не человек. Кто-то молву держал, будто и действительно не человек, а леший. Сперва боялись многие, а после уж и привыкли. Он по деревне то не шастает, лишь ко мне, а после в лес сразу. Через меня и выменивает, что надо, но то редко бывает, обычно все в лесу достает.

– Благодарствую, Лазарь, выручил – сказал Яромир, достал из мешочка золотую монетку, положил на стол, не дожидаясь ответа, встал и отвесил поклон.

Лазарь встал и поклонился в ответ. Монетка была ему ни к чему, только от княжеских даров не отказываются, вот он и принял молча. А Яромир развернулся и пошел к выходу из избы.

– Будь здрав, Яромир, и поосторожнее в лесу, коли к Лешему пойдешь. Сам он безобидный, только вот лес дремучий и беспощадный.

– Благодарствую – ответил Яромир и вышел из избы.

До встречи с местной дружиной оставалось время, поэтому Яромир сходил к колодцу, умылся, напился воды, напоил коня и не спеша двинулся в сторону старой, заброшенной избы. Утро в деревне кипело – из домишек вылезали крестьяне, по дворам бегали собаки, вышли курицы. Границы существования и городские законы в здешних краях размыты. Люд не радуется золоту, кольчуга и меч на поясе не вселяет в души страх, а лишь вызывает любопытство. Детишки повыбегали из дворов и тащились рядом с Яромиром, попутно осыпая его вопросами.

– Дядь, а, дядькя, а чо за конь?

– Черный конь! Бохатырской! Не видишь чо ли? А чо за меч тут такой? С каменьями!

– Дядь, а меч больно рубит? А каменья на что?

– А ты чо ни знаишь? Бабка говорит от злых сил загуворенны!

– От злых сил лишь Господь Бог уберечь может и молитвы, а каменья на мече кузнец задумал. Давайте-ка, ребятишки, сделайте радость дядьке – не мешайтесь под ногами. Княжеский указ исполню и угощу вас чем нибудь и меч поближе покажу и сказок расскажу. Обождите. Не обождете – останетесь без всего. – отвечал им Яромир.

Ребятня с счастливыми возгласами рассыпалась по дороге, сбегаясь то к одному дому, то к другому. Все перекрикивали друг друга и хвастались, что дядька богатырь сладостей им привезет и сказок нарассказывает.

Внимание утомляет. Не отвяжутся – каждый ответ вызовет дюжину вопросов. Можно не отвечать на вопросы, сами друг другу ответят и новые придумают.

Показалась заброшенная изба, а рядом, не сказать, что дружина. Два мужичка покрепче и один помоложе и поменьше. Кажись, третий и не мужик совсем, а только из детенышей вышел. Все трое в поношенных и стертых лаптях, на которых больше заплат, нежели самих лаптей. То ли длинные рубахи, то ли плащи – не понять из-за старости, потертостей, заплат и старого вида. Все три то ли черного, то ли коричневого цвета. Штаны – те же рубахи. Шапки того же покроя. Все трое подпоясаны. У мужиков по топору, а у мальца лук со стрелами за спиной, да и ножички у всех троих. Рядом с ними мешок, видать, с провизией.

– Здравия, мужики – поприветствовал Яромир.

– И вы здравствуйте! – Ответил тот, что постарше.

– Я Яромир из княжеской дружины, приехал в здешние края на поиски гонцов княжеских. То ли потерялись, то ли загуляли – не поймешь. Но сам я не здешний и без вашей помощи никак не управлюсь. Как зовут то вас?

– Я Афанасий, это Микола, а младший – Миклуха. Поможем, чем сможем. Мы за нашего князя хоть на край света. – ответил тот, что постарше.

Яромир бросил взгляд на дружину. Тот, что постарше – Афанасий. Крепкий, бородатый мужик с ясным глубоким взором, а глаза как пшеничное поле в сезон косьбы. Средний мужичок – Микола. Со светлой бородой и прямыми волосами, что выглядывали из под шапки. А младший – Миклуха. Озорной малый, будто вчера решил мужиком стать, а уже на утро проснулся мужичком. Озорной взгляд зеленых очей хватается за все, что не попадя, тут же бросает и вновь рыщет в поисках нового.

– Рад, мужики, что боярин не бросил меня на одинокое скитание по здешним лесам. Вижу, что вы опытные ловчие. Знаете Лешего? – спросил Яромир.

– Видали, но знать – плохо знаем. Он ведь молчит, разве, что с Лазарем говорит. Первые разы приходил и спрашивал баню, меняло, а после, как с Лазарем сошелся, то приходит и не здоровается. Незаметно зайдет в деревню, тут же на входе Лазарь, считай. Он к нему и все. Миклуха выследить его как то пытался, так ведь не угнаться за ним. Зайдет в лес, за сосну повернет, ты за ним, а только нет никого за сосной и вокруге никого не слыхать, не видать. Так что его только тут дожидаться. В лесу не найдем его, скорей потеряемся. Мы ведь думали, что леший он или в сговоре с ним…

– Афанасий, ну ты разошелся. Уши нашел и давай трепаться – сказал Микола.

– Это у нас старик умеет – поддержал Миклуха.

– Цыц, сопли зеленые. Что нужно, а что нет – добрый молодец сам решит, я то скрывать ничего не собираюсь. Все расскажу, лишь бы князю и княжескому делу на пользу пошло – ответил Афанасий.

– И то верно, мужики. Но вы раньше времени друг другу морду не бейте. Остыньте, соберитесь. Нам дело дружно делать надо, иначе сгинем в лесах и поминай как звали. Ни князю не поможем, ни жизни не спасем. Давайте мешок с собой и в лес, а там следы поищем. Я хоть и не ловчий, но может запримечу чего.

Мужики закивали головами, а Яромир повернулся в сторону леса, перекрестился и пошел, держа коня за поводья, мужики следом. Ловчие молчали и слушали, чего командир скажет. В глазах не было ни страха, ни пресмыкания, ни уважение. Что ими руководит и почему они помогают – Яромир не знал. Но браниться перестали, команды исполняют и то хорошо. Неизвестно, что они за ловчие, только Яромиру все равно было. Он и сам эти леса исхаживал. В следах разбирается, отыскать кольцо кольчужное в лесу не сумеет, но выследить живое существо может. Коли были тут гонцы княжеские, то не смогли бы скрыть следов от Яромира. Только вот время могло. Столько дней потеряно. Надейся только, что живы они иль загуляли где.

Оказавшись в лесу, Яромир очутился в своей стихии. Он остановился, стал прислушиваться, принюхиваться и оглядываться. На секунду забыл, что находится не один, но услышал дыхание мужиков, прежде, чем обернулся к ним.

– Кажись, здесь где то должна быть река? – спросил Яромир у мужиков.

– Так и есть. Восточнее, не особо далеко. Можно дойти не через лес, а по дороге, так быстрее и проще. – ответил Афанасий.

– По дороге действительно проще, только вот дорогой не проходили ни люди князя, ни Леший, так что найдем речку, а там будем искать следы.

Яромир двинулся вперед, не оглядываясь. Мужики последовали за ним. С конем сложнее пробираться по лесу. Тут и там из земли торчали корни, которые приходилось перешагивать. Дальше, в глубине леса показался мох, иногда попадался дерн, кое где лежали трухлявые стволы, пни. Яромир старательно выбирал дорогу и обходил слишком густые кусты и трухлявые пни. Там могли скрываться змеи. Змей Яромир не боялся, не опасался за Пира и за мужиков. Ни тот, ни другие не впервые в лесу, но береженого Бог бережет, так что нечего пренебрегать осторожностью. Будь Яромир один, он бы также аккуратно продвигался. Тяжелые сапоги, еще и кольчуга. По сравнению с мужиками Яромир оставлял большие и глубокие следы. Витязь не стал заметать следы и просить мужиков двигаться след в след за ним. Скрываться незачем. Что и полагается витязю, что несет честную и справедливую княжескую волю.

Дело шло к полудню, когда вышли на берег реки. В лесу было прохладнее, но воздух спертый, ни ветерка, ни кислорода. Тут припекало солнце, но дул свежий ветер.

– Небольшой привал, мужики. Хотя мы и по делу здесь, но никто не желает, чтобы мы загнались до смерти. Напейтесь вволю водицы. Коли есть желание, то поешьте, только не набивайте полное брюхо. Нам еще бы пройти сегодня. – сказал Яромир.

– Добрый молодец, а долго ль нам скитаться по лесам нужно будет? Может поклажу с едой побольше взять надо было? – спросил Афанасий.

– Тебе дай волю, так ты пожрать всегда готов. Сколько надо – столько и прошастаем. Не на прогулке ведь, а на княжеском поручении. – ответил ему вместо Яромира Микола.

– А ты не лезь куда не просят. Пускай витязь и решит, как угодно, а мы уж сдюжим. – сказал Афанасий.

– Думаю, пару дней. Край – три. Больше мучить не буду. Да в конце то концов, хоть лес и большой, но весь нам не обойти. А по поводу еды – не тревожьтесь понапрасну. Вы же ловчие, да грибов и ягод полно. Что нибудь да раздобудем, не пропадем. – сказал Яромир.

– И то верно. Не пропадем, мужики, не чо канючить – сказал Миклуха, воровато заглядывая в глаза то одному, то другому.

Яромир хотел искупаться, но нельзя. Это недолгий привал. Следует двигаться дальше, как можно скорее. Витязь знал, что гонцы проходили вдоль этой реки выше по течению. Где то же должны были остаться следы. Он снял седло с коня и подвел его к реке. Пир склонился и, причмокивая, стал пить. Яромир поглаживал его по шее и смотрел на противоположный берег. Нет, они точно должны были пройти по этому берегу. Переправы выше по течению нет, а в лес должны были зайти позже. Сделали небольшой крюк, чтобы выйти к реке ниже по течению и после спуститься. В голове Яромира возникла карта и маршрут. Он и сам ходил лесами по указу князя, но опосля проявил другие таланты, попал в дружину, а после стал выполнять особые поручения, требующие действий в одиночку или сбор отряда из местных. Сейчас именно тот случай.

– Миклуха, а про волков и медведей в окрестностях слыхал что? – спросил Яромир.

– А то, дядь, конечно, шастают, бывает, только вот глубже в лесу. День ходу или пол дня, ни здесь, подальше в лес. А чо? Боитесь? – ухмыльнулся Миклуха.

– А то – конечно, боится, что ты штаны обделаешь и придется останавливаться, чтобы постирал. За время боится. – Огрызнулся Микола.

Мужики расхохотались.

– Хорош. Мы не на пирушке. Гогот и шум оставьте для деревни. Нам ни к чему тревожить что-то или кого-то почем зря. – успокоил их Яромир.

Он знал, что по лесу так не ходят. Они остановились на берегу и еще не вернулись в лес, но нужно проявить уважение и соблюдать правила. Нарушение негласных законов могло легко отнять жизнь или сделать юродивым.

– А купаться разрешается? А то взмокли все, пока коряги, да пни обходили. – спросил Афанасий, пожевывая корку хлеба, что достал из мешка.

– Разрешается, но тихо, без криков и вечером, как на привал ночной остановимся. Сейчас переводим дух и движемся дальше. Коль хотим уложиться в два, три дня, то надо постараться. Мы ж не на прогулке, сам сказал. – ответил ему Яромир.

– Добро. – сказал Микола за Афанасия и вытащил из мешка корку себе и Миклухе.

Все втроем уселись у ствола одного дерева, в теньке и пережевывали корки хлеба. Не переговаривались, лишь время от времени толкали друг друга в бок и кивали на Яромира. Яромир все также стоял с конем на берегу. Пир уже напился и с хозяином оглядывал окрестности. Когда мужики дожевали, то в тот же миг витязь повернулся к ним и сказал:

– Ну что, полакомились? Пора дальше в путь, пока на солнышке от обжорства не разморило.

Все втроем, как один встали, выражая нежелание куда либо идти и желание покемарить в тенечке. Ничего не оставалось, кроме как слушаться, и они поплелись вслед за Яромиром вверх по течению.

Глава 4

Ловчие и Яромир шли вверх по течению. Витязь заметил следы саней из валежника. Кто то нарубил веток, смастерил из сосновых лап сани и тащил что-то тяжелое. Он не сказал мужикам. Следы еле заметны, смыты приливами и отливами, дождями. А может ловчие уже заметили. Следы Лешего? Охотился на оленя, подстрелил, смастерил сани и потащил тушу до стоянки или жилища. Следы тянулись, потом скрылись в лесу, а после стоянка. Следы замели, но предчувствие говорило о том, что здесь останавливались на ночлег люди. Подозрительное чувство вызывало дикий зуд, с которым Яромир еле справлялся. Солнце близилось к закату. Витязь решил остановиться на ночь именно в этом месте. Пока мужики купаются, он сможет осмотреть берег тщательнее. Утром изучать стоянку без толку – следы лагеря смешаются со следами дружины Яромира.

– Стой, мужики. Остановимся на ночлег. Афанасий, кидай пожитки и сходи набери хвороста и веток в лес. Микола, ты с ним. Если по пути будут грибы или ягоды, тоже соберите. Но недолго. Я с Миклухой осмотрюсь, а после искупнетесь, а я разведу костер. Отужинаем и спать. – сказал Яромир.

– А чо мальца от работы освобождаешь. Ты не смотри, что он хилый, на нем поле пахай – не перепашешь. – сказал Микола.

– Знаю, завтра мы с ним сходим, а сегодня так. Спор не держите. Считайте, приказ. Я здесь по указу князя, значит я распоряжаюсь.

Афанасий скинул мешок кивнул Миколе на лес и они скрылись за кустарником. Миклуха посмотрел им вслед, улыбаясь, а после глянул на Яромира. Улыбка сошла с лица.

– Послушай, Миклуха, у тебя внимательный взор. Что ты здесь видишь? – спросил Яромир, напирая ясными голубыми глазами.

Миклуха облапал глазами берег, лес, реку, противоположный берег и выдавил из себя:

– Тоже, что и ты, дядька – деревья, река да булыжники. Еще ты, да конь красивый. Все, как и всю дорогу. Разве, что среди галек нет иголок еловых. Когда мы шли, часть пути была усыпана ими, а тут ни одной не видать. – сказал Миклуха, как будто пятясь от напора его взора.

– То-то! Значит не все, как и везде. Не просто булыжники, речка и лес. Каждый пуд земли может рассказать тебе о своей истории, лишь ты спроси, посмотри, да послушай. Есть у меня подозрения, что не спроста мы тут. Кто-то был здесь. – сказал Яромир и устремил взгляд вдоль берега.

Миклуха подошел поближе к реке и опустился на корточки. Посмотрел на камни, взял один и бросил в воду. Посмотрел вслед, вновь взял камень и бросил в воду.

– Смотри, дядь, шерсть, а тут гальки как будто в черном, то ли уголь, то ли жгли чего. Не те, что сверху, а те, что пониже. – сказал Миклуха.

Яромир подошел к нему, наклонился, снял верхние камни и взял один из тех, что пониже. С обратной стороны он был покрыт копотью. Стало быть, кто-то останавливался на ночлег и разводил костер. Как раз неподалеку прерывается след от еловых саней.

– Молодец, Миклуха, глазастый, не зря я тебя оставил. – сказал Яромир.

– Стало быть, дядь, останавливался здесь кто-то. Только вот разбойники тут не ходят. Тут невелик выбор – либо ваши молодцы, либо Леший. Но он бы понапрасну огонь не жег бы, да и следы получше бы припрятал. Не он здесь был, а твои молодцы. – сказал Миклуха.

Здраво мыслит, юнец. Наверняка так и есть. Гонцы расслабились, особо не скрывались. Знали, что делают достаточно, либо не додумались до иного.

– А мех чей, знаешь? – спросил Яромир у Миклухи.

– Сложно сказать. Лишь шерстинки остались. Не олень это. Подлинше шерсть. Кабан или медведь, но медведь некрупный. У тех, что покрупнее мех погрубее. – ответил Миклуха.

Яромир догадывался, но решил послушать ловчего. Но если это медвежонок, то где медведица? Не думал Яромир, что медведи выходят на водопой здесь. Мужики говорили, что они поглубже в лесу. Переправ и порогов здесь нет, рыбу особо не половишь. Вода? Так разве медведь не найдет воду в лесу. Потерялся медвежонок, либо один остался, без мамки. Но и не кабан это. Кабаны взрыли бы все в округе, оставив ямки. Не было здесь кабанов. Медвежонок был. Но отчего валялся на берегу. Если бы помирал, то где туша? Или мамка спасла? А следы где?

Пока Яромир думал, из леса вернулись Афанасий с Миколой. Они весело, но негромко переговаривались, обсуждали деревенскую девку по имени Василиса, но завидев Яромира, замолчали.

– Бросайте здесь, да и купайтесь, кто желает. А я пока костром займусь. – Сказал Яромир.

Мужикам дважды повторять не пришлось. Кинули хворост, ветки и грибы в одну кучу, стянули пропитанные потом рубахи, штаны и сапоги. Оголив белесые тела, что контрастировало с то ли загорелыми, то ли чумазыми лицами и руками, и побежали в воду. Бесшумно добежали до воды, а уже в воде пошли вздохи, охи. Раскаленные на солнце мужики с плюханьем погружались в воду, выныривали лишь головы. Слышалось лишь одно слово – “Благодать!”.

Яромир посмотрел на ловчих, улыбнулся и подвел коня чуть в стороне к реке, привязал к дереву длинной веревкой, чтобы не сковывать его движения без необходимости, но и чтобы оставался на виду. Подошел к месту, где они с Миклухой достали несколько камней и сложил туда хворост и сухих еловых иголок. Чиркнул несколько раз кремнем о камень. Фонтан искр подпалил ветошь. Появился маленький огонек. Яромир ломал и добавлял веточки побольше. Когда костер разгорелся, мужики вылезли из воды и собрались у огня. Хотелось обсохнуть, прежде чем похолодает.

Витязь снял шлем, кольчугу, штаны и сапоги. Молча зашел в воду и нырнул. Прошли минуты, прежде чем на поверхности воды показалась голова. Рот открылся черной бездной и вырвался беззвучный выдох. Не понять – выдыхает воздух или вдыхает. Он плыл против течения, а после переворачивался на спину и течение несло его вниз. Яромир проделывал круги, пока не охладил тело и голову как следует. Наступила свежесть, а усталость и жара отступили. Когда он вышел на берег, мужики уже оделись и жарили грибы, насадив на палочках.

– Добрый молодец, ты не чурайся нас, мы не заразные, бери съестное из мешка иль грибочков свежих зажарь. В грибах мы толк знаем. Ядовитых не брали, аки поганок иль мухоморов. Все доброе, без последующего поносу. – сказал Афанасий.

– Благодарствую за заботу. Обязательно угощусь. – ответил Яромир, натягивая рубаху на сырое тело.

Солнце зашло. Смеркалось. Дневной жар уходил, а на смену пришла ночная прохлада.

– Только не расслабляйтесь. Разделиться надо. За костром следить. Мы с Миклухой шерсть нашли. То ли кабанью, то ли медвежью. Дикие животные тут бывают. Надо костер поддержать, да и разбудить всех, коль нагрянет кто. Вместе то отобьемся. а спросонья сожрать всех могут. – сказал Яромир.

Мужики закивали головами, не переставая жевать.

– Тогда Миклуха первый, после Микола, потом Афанасий. Ты, Афанасий, меня толкай. Время меряем по сгоранию толстого бревна. Бревно сгорело – тормошим следующего. Следующий кидает новое и так до самого утра должно хватить.

– Добро, Яромир. – сказал Микола.

Яромир был рад, что споров не возникло. Как ни крути, а мужики опытные, хотя и не всегда собранные. По лесу ходить умеют, законы знают. Можно доверять. Вряд ли заснут ночью. Миклуха может, но он первый дежурит. Не должен смориться. Так или иначе – у витязя чуткий сон. Яромир успокоил мысли, натянул кольчугу и присел на бревно рядом с костром. Достал корку хлеба из мешка, насадил вместе с грибами на палку и поднес к огню.

После ужина Яромир подошел к коню и дал ему несколько горстей овса с пшеницей. Погладил по шее и постоял, наблюдая за закатом. Солнце ушло, стало прохладно. Мужики натащили еловые лапти из леса и пристроились вокруг костра. Афанасий уже похрапывал, а Микола время от времени перекидывался шутками с Миклухой. Яромир подошел к костру, подложил бревно под голову и прилег прямо в кольчуге, как был. В случае ночного происшествия движения будет сковывать, но хоть шкуру сбережет. Он будет защищен. Яромир, знал, что кроме животных никто не сунется этой ночью. Он всматривался в языки пламени и слышал деревенские шутки и сплетни, а после его сморил сон. Витязь урывками слышал, что говорили Миклуха и Микола. Все теряло смысл. Он просто наблюдал в полудреме за окружающим миром.

Ближе к рассвету его толкнул Афанасий:

– Вставай, витязь, твой черед настал. Уж рассвет близок и бревнышко уж почти истлело.

– Встаю, ложись, отдыхай, Афанасий. Разбужу позже. – ответил Яромир, медленно и аккуратно поднялся с земли.

Мышцы задереневенели, кольчуга мешала быстрым и плавным движениям. Он отошел ближе к берегу, где звуки заглушит течение реки. Снял кольчугу, сложил на валуне, умылся, размял суставы и конечности. После подошел к спящему Пиру, но не стал будить, лишь глянул и пошел к костру. Подкинул свежее бревнышко и веток побольше. Пламя занялось сильнее. Под утро холоднее, еще и река вблизи, отчего и влажно. Нельзя захворать. Яромир наблюдал за языками пламени и слушал храп мужиков. Ночь прошла тихо и спокойно. Никто не заснул, раз разбудил его Афанасий и по времени. Значит хороших спутников подсунул Никола. Оставалось продумать грядущий день.

Поднимемся вверх по течению, проверим, нет ли там следов разделки туши, привала. Если не будет, то дела плохи – придется идти в лес на ощупь, искать следы. Вчера нашли следы привала – уже хорошо. Будут следы разделки туши – значит Леший оставил, больше некому. Выследить и побеседовать с ним. Может, видал гонцов княжеских. Вряд ли схоронил их, если только он не леший. Обычному человеку, к тому же и старцу, не сладить с княжескими гонцами. Если следов никаких – зайдем в лес и пойдем по маршруту гонцов. Лишь бы они никуда не сворачивали и не сбивались с пути.

Так и прошло утро перед рассветом. Потом проснулся Пир и начал топтаться на месте, после тряхнул головой и подошел к речке напиться. Солнце уже касалось верхушек сосен, когда Яромир подошел с овсом к Пиру. Дал ему поесть вволю, подошел к костру, бревнышко почти догорело.

– Вставай, добры молодцы, за работу пора. Все выполним и в миг домой, по хатам, там и выспимся вдоволь! – сказал Яромир.

Миклуха нахмурил сонное лицо, приоткрыл один глаз, как бы в поисках чего то, чего не было здесь вчера. Афанасий открыл испуганные глаза, а Микола повернулся спиной к костру, но спустя мгновение стал подниматься с еловых лаптей.

Все были сонные, невыспавшиеся, но после умывания холодной водой пришли в себя. Собрались у кострах, достали из мешка с провизией корки хлеба и сушеные грибы. Миклухе удалось найти яблоко, отчего он сидел на пеньке и звонко хрумкал зеленый плод. В огонь веток больше не подкидывали. Все знали, что скоро уходить.

Поели, скидали лапни в кусты рядом с берегом, угли и головешки скинул в реку, а камни переворошили, не оставив следа костровища. Замели следы пребывании в лесу – хвойные иголки и следы от подков Пира.

Яромир отвязал коня и они молча двинулись вверх по течению. Витязь вкратце рассказал мужикам о дальнейших действиях, не вдаваясь в детали собственных размышлений. Нужно искать зацепки, следы, а от этого двигаться дальше. Времени оставалось немного. Через пару дней они должны вернуться в деревню, так было условлено с Николой и мужиками. Сегодня нужно найти зацепки. Если что – дальше Яромир мог действовать самостоятельно.

Занимался рассвет, когда они вышли из лагеря и поднимались выше по течению. Вскоре Яромир вновь обнаружил след от еловых ветвей. Опять тащили сани из еловых веток с чем то тяжелым. Миклуха тоже заприметил, но не стал говорить о своих наблюдениях вслух. Позже они наткнулись на место привала.

Чуть ближе к берегу, подальше от галек, на земле покрытой травой, следы разделки туши. Яромир заприметил желтоватый дерн. Наверняка, слой дерна сняли, перевернули, разделали тушу и повернули вновь. Трава чуть пожухла, но это лучше, чем оставлять следы крови на траве. Кровь достаточно долго держалась на траве. Куда быстрее пропадет пожухлость травы. Тут же Яромир обнаружил следы от костра. Некоторые камешки были покрыты углем с обратной стороны. Временами встречалась шерсть. Яромир объявил о находках и сказал, что нужно тщательнее все обследовать, а мужики могут пока отдохнуть. Миклуха хотел было предложить помощь, но глядя на Миколу и Афанасия, передумал. Яромир занялся делом самостоятельно.

Осмотрев место, он взглянул на макушки деревьев на противоположном, а после на нынешнем берегу. На одном из деревьев виднелись неглубокие засечки, а повыше надломлены ветви. Здесь сушили мясо. Ветер с реки хорошо уносит запах, не давая проникнуть в лес, а тем самым защитит добычу от хищников. Если хищники все же учуют, то вряд ли смогут залезть на дерево. Все, кроме медведя. Наверняка, он еще раскидал кости выше или ниже по течению, чтобы сбить стойкую нить запаха. Пытался запутать хищников. В кустах обнаружились бывшие сани из еловых веток, но не целиком, часть была сожжена. Яромир прошел чуть выше по течению один и, не обнаружив следов, понял, что дальше путник пошел через лес. Нужно погружаться в дебри леса и искать следы там.

Вернувшись в лагерь, Яромир, сказал, что дальше следов не обнаружил – придется идти в лес, искать зацепки там. Мужики начинали кемарить, но при низком голосе Яромира проснулись, встали, Микола взвалил мешок с провиант на плечо. Все готовы двигаться дальше. Яромир взял за поводья Пира и двинулся в лес. Мужики молча пошли за ним, то и дело клевали носами, но старались внимательно смотреть под ноги. Тут и там встречались коряги, корни, трухлявые стволы и кусты.

Светлый рассвет на речном берегу сменился темным мраком лесной чащи. Яромир остановился, постоял, пока глаза не привыкли к темноте, а после стал прислушиваться и осматриваться. Сперва он ходил вслепую, то и дело накручивая круги. Пытался найти хоть какую то зацепку, какой то след. Нельзя идти наугад, так и жизни не хватит, чтобы облазить весь лес. К счастью, он приметил клочки той же шерсти, что он видел на берегу. Клочки зацепились за колючки шиповника, но выпали из шкуры легко. Будто животное линяло, но это точно не шкура убитого оленя. Отлично – зацепка найдена. Прекращаем кружить и идем в чащу по следам.

Глава 5

Прошла неделя со дня встречи Лешего и медвежонка. Неделю назад медвежонок был слаб и голоден. Он умирал. За семь дней он основательно восстановился и набрался сил. Нашел общий язык с Лешим. Леший общался с медвежонком, учил жизни в лесу. Без этого не выжить. Старец шел на риск, но сердце и совесть не позволяли поступить иначе.

Воспоминания о кровавой расправе ушли на чердак подсознания. Лишь изредка существование медвежонка напоминало ему о том дне. Законы леса беспощадны и одинаково строги ко всем лесным обитателям. Леший размышлял о тех, кто покоится в общей могиле. Думал – откуда они, зачем пришли и придет ли кто вслед. Думал об угрозе. Думал, но не беспокоился. Леший осторожен и скрытен. Убежище надежно спрятано в лесу. Он не оставляет следов и быстро передвигается по лесу. Так было раньше. Сейчас все изменилось. Появился Мишка. Стало сложнее заметать следы, провизии требовалось больше, а о скрытном, быстром и незаметном передвижении можно забыть.

Мишка приучился забираться в тесную землянку. Он спал вместе с Лешим. Ел с ним, ходил за грибами. Леший пытался научить медвежонка рыбной ловле, но то ли Мишка не мог уловить суть занятия, то ли Леший был плохим учителем. Из уроков мало, что выходило.

Также забылись походы в деревню. Мишка то и дело таскался за Лешим по всему лесу. Не отставал ни на шаг. Не оставлял одного, даже когда нужно справить нужду. О походе в деревню не стоило даже думать. Оленья шкура почти готова, но обмена не будет. Леший сам смастерит что-нибудь.

Утром Леший открыл глаза до рассвета. Привык к темноте и поднялся с импровизированной кровати. Мишка подпер бок старца и не хотел вставать. Леший спихнул его в сторону и вышел из дома. Мишка заметил, что тощий и безволосый сородич покинул берлогу и, не смотря на сильное желание вздремнуть, выбежал вслед за ним, чуть не сбив Лешего с ног. Он боялся снова остаться один. Боялся испытать голод, бессилие, жажду. Боялся почувствовать, как сердце не хочет биться, а нос не желает дышать.

Леший потянулся и начал разминать суставы. Мышцы просыпались с каждым приливом крови, приобретая былую силу, подвижность и ловкость. Мишка скакал вокруг и пытался понять, что за ритуал проводит Леший. За неделю с Лешим он многого не мог понять, в том числе и утренний ритуал. После разминки старик зачерпнул ладонью дождевой воды из ведра и прыснул в лицо, попил, а после подставил Мишке. Тот жадно приложился к воде, чуть не погрузив в ведро всю голову. Зверь не желал умываться, но вытащил сырую голову из ведра и стал мотать ей из стороны в сторону. Было еще темно, чтобы разглядеть все, но по очертаниям и звукам Леший увидел все, как наяву. Он не раз наблюдал эту картину и знал, что все происходит именно так.

Нынче старик собрался за грибами и ягодами. Приготовил корзину и большое плетеное ведро с лямками, что надевается на спину. Достал несколько горстей сушеных грибов и пару горстей ягод. Одну горсть ягод дал Мишке, а одну съел сам. Грибы сложил в холщовый мешочек и подвязал к канату. Погладил Мишку и сказал:

– Сегодня, Михей, пойдем с тобой за грибами и ягодами. Буду показывать тебе, что годиться в еду, а чего стоит избегать. Конечно, ты может и больше моего сможешь переварить, но мы по чем зря рисковать не будем.

Михей не понял, но начал виться вокруг руки Лешего и то облизывал, то покусывал ее.

– Ну, ну. Побаловались и довольно. Пора и за дела приниматься.

Для сбора грибов было еще темно, но Леший и не хотел собирать где то поблизости. Он планировал пойти в сторону, где нашел мертвого оленя. Пойти не вдоль речки, а через лес, а на обратном пути, можно и у речки остановиться. Подумав об этом, старик захватил с собой пустое ведро и сложил его в плетеное ведро, а после – все закинул за спину и медленно пошел на север.

Леший не спешил. Опирался на палку, иногда водил посохом перед собой, иногда останавливался и прислушивался, оглядывался. Михей шел за ним и обнюхивал все вокруг, стоило Лешему остановиться. А когда безволосый сородич начинал движение, а Михей успевал зазеваться, то тут же подпрыгивал и бежал вслед за спасителем, чуть не сваливая его с ног. Ходить с медвежонком тяжело. Много запахов и звуков смешиваются. Труднее услышать или почувствовать что-то конкретное. Лесное существо во всей своей красоте.

Светает. Палка стала бесполезной. Леший спрятал ее в плетеное ведро за спиной. Лук и стрелы он не взял, а нож по прежнему висел на поясе. Михей уставал. Сделали небольшое привал и Михей получил горсть сушенных грибов. Леший есть не стал, но присел рядом со стволом дерева, прислонившись к нему спиной. Хотелось вздремнуть. Мишка прислонился к его ногам и положил на них голову. Глаза закрывались и Леший погружался в дрему, но резко вынырнул из сновидений, пихнул Мишку и встал. Нечего расхолаживаться и Михея этому учить. Зверь уже получил урок от леса за проступки. Старик боялся, что последующие уроки будут намного строже, возможно будут стоить жизни. Михей неохотно встал и посмотрел на сородича. Леший повернулся и пошел дальше.

Вот уже и близится полдень. Леший останавливался, заприметив съедобные грибы, либо кусты с ягодами. Сперва показывал Михею, потом брал одну ягодку, клал в рот, а следующую давал Михею. Ядовитые ягоды брал, показывал Михею, а после клал на слой дерна и давил лаптем. Также поступал и с грибами. Уверенности в том, что Михей хоть что-то понимает не было, но Леший без сомнений проделывал это раз за разом. Он взял ответственность за Михея перед лесом, а значит обязан воспитать и выучить, как надобно, иначе к чему потуги.

Дело шло к вечеру. Пора выходить на берег, либо возвращаться к землянке. День выдался жарким и непростым. Обычно для Лешего не составляло труда провести день-другой за сбором ягод и грибов, но сейчас дело обстояло иначе. Нужно собирать и показывать не только съедобные грибы и ягоды, но и давить ядовитые. В три раза больше работы. Зато они не только насобирали припасов, но и наелись вдоволь, так что вряд ли кто-то из них задумается об ужине, когда они вернутся домой, поэтому Леший решил сходить на речку

На берегу ничего необычного. Солнце, ветерок, речка и тени могучих сосен. Можно подняться выше по течению, чтобы быть поближе к дому, но старик решил искупаться здесь. Он аккуратно сложил корзину и плетеное ведро рядом со стволом одного из деревьев. Одежду, нож и лапти сложил на валуне и жестом руки позвал Мишку с собой. Михей радостно забежал в воду вслед за Лешим. Его шкура не пропускала холод, как белесая и тонкая кожа Лешего, поэтому Михей, недоумевая, смотрел, когда после нескольких нырков, Леший поспешил на берег, весь трясясь от холода.

Старик натянул липкую и влажную от пота одежду сверху на мокрое тело и устроился под деревом, рядом с корзиной. Мишка вышел из реки вслед за Лешим, встряхнулся и пошел, переваливаясь с лапы на лапу, к наставнику. Леший сидел и жевал ягоды. Он не спешил, клал по одной в рот и тщательно пережевывал. Когда подошел Михей, Леший протянул ему горсть и медвежонок начал слизывать ягоды с руки, будто жидкость.

День действительно хороший. Леший давно так не наслаждался бытием. Его жизнь состояла из законов. Сперва людских, потом лесных. Соблюдение или нарушение законов обеспечивали безопасность или лишали жизни слишком многих живых существ, чтобы можно было их проигнорировать. Но в этот день он на время забыл про законы и осторожность. Забыл и был счастлив. К чему это могло привести, Леший пока не знал.

Как и не знал о том, что накануне, здесь устраивали привал мужики и Яромир. Если бы он был собраннее и внимательнее, то заметил следы от подков чуть ниже по течению. Они скрывались в траве и тени. Нужно чуть больше внимания, чтобы заметить, но взор устремлен в небо, он жевал ягоды, угощал Михея и чувствовал счастье.

Яромир с мужиками поблуждали по лесу, а к полудню вышли к землянке. И никто бы не приметил, что здесь землянка, если бы витязь, внимательно высматривающий следы, не увидел еле заметную линию, что рассекала куски дерна. Он был уверен, что это жилище Лешего. Ничего не сказал мужикам, сделал вид, что ничего не произошло. Они прошли чуть дальше и только тогда он заговорил.

– Значит так, мужики. Несколько десятков шагов назад мы прошли землянку, не знаю приметили вы или нет, но там явно чье то жилище. Жилище того, кто бы не желал быть обнаруженным. Как это? Похоже на замашки Лешего? – сказал Яромир.

– О, как! А я стало быть и вовсе не заметил ничего. Леший и вправду мастер, ну чисто лесной житель аль леший какой! Так спрятался, что и вовек не найдешь. Он это, он, больше тут некому поживать, только бабке Ёжке, но ей ведь люд нужен для пакостей, ее бы точно кто из деревни увидал. – сказал Афанасий.

– Без сомнения, Леший мастеровитый. Так искусно целую землянку скрыть вместе с барахлом – тут и руки правильные нужны и голова на плечах. Если он захочет, то и найдя землянку, его самого можем никогда в жизни не застать. – сказал Микола.

– А я сразу заметил – куски дерна неровно лежат! – встрял Миклуха.

– Знаю, что человек он осторожный и не словоохотливый, поэтому нам надо как то застать его прежде, чем он нас обнаружит. Поговорить с ним. Так как он лесной житель, то наверняка знает, что с гонцами стряслось. Я его не обвиняю ни в чем, лишь хочу поговорить. – сказал Яромир.

– Коли поговорить хочешь, но если Леший не захочет, то ты даже не увидишь его. Такой вот он человек. – сказал Микола.

– А то! Тот еще чудак! – подтвердил Миклуха.

– Только вот не один он здесь, а со зверьком каким то. Этот зверек и усыпил его былую бдительность. Будь он таким же осторожным и внимательным, то в жизнь бы нам не найти его следов. Ни на речке, ни в лесу. А зверь чутье пригубил. Так что шансы есть. Организуем небольшую западню у землянки. Оружие приготовьте, коли зверек нападет, а Лешего не трогать, даже если с ножом полетит. Незачем людей понапрасну умерщвлять. – сказал Яромир.

– Ну коли захочет умертвить, так я стоять столбом не буду. Двину в рыло и конец истории. – сказал Микола.

– Да, да, добрый молодец, коль полезет, то защищаться надо будет. – поддакивает Афанасий.

– Не трогать ни рыло его, ни репу, ни физиономию. По чреслам дайте и все. А лучше бегите, а я за ним побегу. Главное – действуйте без паники. Сейчас поешьте, я схожу осмотреть землянку, коня здесь оставлю.

Яромир привязал коня, погладил по шее и сказал:

– Не переживай, побудь здесь, я скоро вернусь.

Мужики уселись у стволов деревьев и достали последние запасы из мешка. На завтра еды не оставалось, не смотря на всю экономию. Яромир знал о скудных запасах, но не стал смотреть осталось ли чего, а сразу скрылся в кустарнике.

Землянка хорошо скрыта и вовсе незаметна никому, кроме тех, кто намеренно ищет ее. Даже и для этих было бы нелегкой задачей отыскать что либо здесь. Яромир и сам чуть было не прошел мимо. Дверь была очень пологой и больше напоминала вход в нору, сверху прикрыта кусками дерна и мха. Ни дерн, ни мох не желтели, а оставались зелеными, видимо, время от времени поливали. Все было достаточно плотно уложено. Скаты крыши тоже пологие и прикрыты дерном с мхом. Вокруг слишком чисто для лесного пейзажа. Ни палок, ни пней, ни поваленных стволов. Именно это привлекает внимание. Яромир хотел сам побеседовать с Лешим и не хотел прибегать к помощи мужиков. Можно посадить их в рощицу из сосен, а самому спрятаться в кустарнике. Когда Леший подойдет к своему жилищу, то тогда и выйти. Не скрываться, назваться и сказать про свою цель. А дальше будь, что будет.

Яромир вернулся к мужикам, рассказал о плане, отвязал Пира и прошел ближе к роще. Там он оставил мужиков и привязанного Пира, но на достаточно длинной веревке, чтобы в случае опасности, была возможность маневрировать. Сам же спрятался в кустарнике в паре десятков шагов от землянки. Не видел смысла стоять и ждать у самого входа, ведь тогда Леший заметит его раньше, не пожелает вести разговор и скроется в лесу. Может уйдет в другой лес и осядет там. Яромир – опасность. Лесные законы таковы, что все воспринимаешь с опаской. Через время можно довериться, но сперва с опаской.

Витязь прилег и задумался. Готовил речь, думал о вопросах, которые может задать Леший и какие будет задавать сам Яромир. Думал и об ответах. Время от времени успокаивал мысли и весь обращался в слух. Кроме шелеста деревьев ничего не слышно. Иногда слышалось дыхание и фырканье коня, но мужики продолжали молчать. Видимо знают. Повезло Яромиру с ловчими.

Солнце клонилось севернее запада, близился вечер. Леший встал, умылся, попил воды и пошел выше по течению. Михей бежал за ним по пятам.

Остановившись в том месте, где нужно набрать воды, старик скинул ведро из-за спины и достал оттуда ведерко для воды. Напился еще раз, умыл лицо себе и Михею. Михей тоже жадно приложился к речной воде. Потом Леший закинул ведро с грибами и ягодами за спину, а ведро с водой взял в руку и они зашли в лес.

Чуткость притупилась и Леший шел домой, поглядывая на Михея и улыбаясь. Он уже не останавливался и не прислушивался к тому, что происходит вокруг. Он лишь думал о том, какое все же забавное существо и как оно сможет самостоятельно существовать в этом жестоком, но справедливом мире под названием лес. Наверняка, Леший и сам раньше был таким же забавным, несамостоятельным и беспомощным существом, как и Михей.

Когда они оказались у землянки, старик понял, что совершил ошибку. Дерн в некоторых местах примят чуть сильнее, чем обычно. Такие следы не оставит человек, но оставит крупное животное, но точно не с когтями, значит не медведь. Вмятины скорее напоминали след лошадинных подков. Откуда здесь лошадь? Леший замер и стал осматриваться и прислушиваться. Он услышал дыхание лошади. Тяжелое дыхание вперемешку с фырканьем и это не скрыл шелест листьев. Старик развернулся и собрался отступить, как из кустов навстречу вышел витязь в кольчуге, шлеме и с мечом за поясом.

Яромир удивился, когда увидел крепко сложенного старца, что подпоясан канатом, а рядом медвежонка. Живого медвежонка, что следовал за старцем по пятам. Медвежонка, который кружился вокруг ног и не отступал от старца ни на шаг, как ручной. Да неужто правду говорят, что это не просто какой то старец, а прямо таки настоящий леший. Помедлив, не столько из-за страха, сколько из-за неожиданности, витязь нашел силы и вернулся в настоящее. Медленно, бесшумно поднялся и вышел из кустов. Еще до того, как вышел, понял, что старец обнаружил гостей и собирался бесшумно затеряться в лесу, но не успел.

– Здравствуй, старче! Чудная у тебя зверушка. Не часто встретишь ручных медведей. Но дело твое. Меня звать Яромир и я из княжеской дружины. Прибыл в эти края, чтобы расследовать исчезновение княжеских гонцов. Больше недели назад они держали путь в здешних краях. Наверняка шли через лес, но могли заплутать. Не видал ли ты кого, мудрый старец? – выдал Яромир глубоким, низким и уверенным голосом, будто читает речь перед крестьянами, а не общается в дремучем лесу со старцем и его ручным медведем.

Леший удивился появлению витязя не меньше, чем витязь удивился медвежонку. Нечасто бывало, что кто-то появлялся раньше, чем Леший примечал присутствие посторонних. Его слова звучали чуждо и деревне и лесу. Он из другого мира, оттого и доверять совершенно не хотелось. Леший так и стоял в замешательстве, не зная, что сказать. Медвежонок с недоверием смотрел на Яромира и прятался за ногами Лешего.

– Понимаю, что было неожиданно встретить меня здесь, прямо у дверей собственного дома. За такое резкое беспокойство, я прошу простить, моя вина, но местные сказали, что тебя очень сложно найти в лесных дебрях. Коли ты не захочешь, то никто не найдет встречи с тобой. Оттого и пришлось так действовать. Ты уж прости, не со зла я. Служба у меня такая. Такие обязанности. Ну так что? Видал кого в округе за последние пару недель?

Голубые глаза. Глаза цвета небес, откуда смотрит Господь. Такой цвет Леший привык видеть лишь с берега реки или в деревне. В лесу такой цвет не встретишь. Да и в деревне встречается не столь часто, как на речном берегу. Но раз Господь здесь и сейчас следит за таким мелким и неважным творением, как Леший, то есть ли смысл что-либо скрывать от него. Медвежонка жаль, но Господь позаботиться о нем, где бы он не оказался. Законы Божьи превыше лесных, а длань распростерта везде, где есть мир и, где мира нет. Леший вздохнул после нескольких мгновений, в которые мир для него остановился, и сказал:

– Да, были тут люди. Были в то время, когда ты говорил. Живыми не видел. Лишь мертвыми. Медведица задрала. Медведицу не видел, пришел уже после. Тела похоронил по христиански.

– Значит вот как. А в вещах не рылся? – спросил Яромир.

– В вещах копаться ни по человеческим законам не дозволяется, ни по Божьим, ни по лесным. Схоронил вместе со всем, что было. Себе ничего не брал. – отвечал Леший.

– А этот детеныш, случайно не из паводка той медведицы, что гонцов задрала? – спросил Яромир.

– Не знаю, гонцов она задрала аль витязей аль кого еще. Неведомо мне. Как и неведомо то, чей это медвежонок. Нашел на берегу реки полумертвым. Выходил, учу жизни лесной. Мать не пришла, стало быть я его родитель. – сказал Леший.

Яромир задумался. История звучит странно. Сложно поверить, будто бы дикое животное слушается человека, пускай и мудрого старца. Выкапывать могилы и рыться в вещах мертвецов при мужиках нельзя. Кощунство. Неплохо было бы спровадить Лешего в деревню, там все разузнать подробнее. Возможно и к князю везти придется. Виновный нужен, а Яромир вовсе не хотел оказаться тем самым виновным. Может, сердце князя смягчится, когда он увидит старца и медвежонка. Но как быть с деревенским людом? Вряд ли дикое животное их заинтересует. Обычно – это либо пища, либо угроза для жизни. Медвежатину мало, кто ест. Уж слишком опасна охота. Значит это угроза для жизни.

В кустах зашелестела листва.

– Ладно, выходи, мужики, чего подслушиваем. Нечего прятаться, как ворам. У меня секретов нет. – сказал Яромир.

– Послушай, добрый молодец. Ведь где это видано, чтобы обычные люди дикими зверями управляли. Уж не боишься ли ты, что пред тобой колдун иль леший, что разгневался и натравил медведицу на гонцов? – спросил Афанасий.

– И то верно, Яромир. Гдеж видано, чтобы добрый люд с медведем скитался по лесам? Что за чудо юдо? – подключился Микола.

– Нечисто дело. – поддакнул Миклуха и перекрестился.

– Может и так, да вот только ваши слова – лишь домыслы. А домыслы без доказательств – клевета и ложь. Так что прекращайте воздух гонять. Сейчас собираемся и идем к захоронению гонцов. Нужно проверить, что все по христиански и животные не разрыли могилу. После, старец, нужно в деревню. Под арест не беру, но нужно побеседовать. Уж больно важны гонцы для князя. Я бы тебя отпустил, да только вот за такое своеволие, князь с меня может голову снять. Ты уж не серчай за беспокойство. – сказал Яромир.

Леший посмотрел на медвежонка, что вился вокруг ног и сказал:

– Пойду, куда скажите. Скрывать от людей и от Бога мне нечего. На вопросы отвечу. Только боюсь, что медвежонок за мной двинется. Куда уж деваться. Он безобидный. Не всегда слушается, охоте не приучен, как и драке, на добрый люд не нападет. Не хочу, чтобы пропал в лесу без меня. Мой выбор, моя ответственность. Или здесь все и обсудим, коли медведя не хотите тащить в деревню. – сказал Леший.

– В деревню надо, мудрый старец, сам знаешь. Быть может и к князю придется путь держать. Тут как повезет. Не хотелось бы мне вообще в этом участвовать. Эх, если бы не медведица. – сказал Яромир.

– Как скажешь, витязь княжеский. Пойдемте на юг, там захоронение. – сказал Леший.

– Ты, ступай вперед, а мы после. Мне коня еще отвязать. Афанасий, Микола, Миклуха, ступайте за Лешим, а я отвяжу коня и догоню вас, не потеряюсь. Не трухайте почем зря. Не съест вас медвежонок. – сказал Яромир и направился к кустарнику, где привязал коня.

– А чего бояться то? Мы сами съедим, кого захочешь! – сказал ему вслед Миклуха, но непонятно – не услышал Яромир или сделал вид, что не услышал. Оставил фразу без ответа и скрылся в кустах.

– Вот здесь и случилось. Здесь же и похоронил. – сказал Леший.

Яромир взглянул на полянку. Вся вытоптана, изрыта кабанами или другими зверьми, а сверху проросла свежая трава, поверх сбитой. Кое где можно разглядеть темно красные следы побоища. На деревьях еще видны следы от стрел и топоров. Леший неплохо постарался, когда убирал следы.

– Насколько мне известно, то по христианским обычаям, для обозначения погребения необходимы кресты – сказал Афанасий.

– Нужны, да только где взять? – спросил Леший.

– Вытесал бы из палок, коль такой верующий. – сказал Микола и перекрестился.

– Вытесать, бы вытесал, да только пока вытесывал, то наступила ночь и пришли бы волки. Вместе с гонцами съели бы и меня. А будь так – вы бы долго плутали по лесу. – ответил ему Леший.

– Стало быть, тела нетронуты, но обозначить крестами было бы Богоугоднее. Понятно дело, что в тот день, вряд ли было время, но оно есть сейчас, так давайте займемся. Микола, Миклуха, Афанасий, вырежьте три креста и установите, где покажет старец. Большие не нужны. Господь и так все видит. – сказал Яромир.

– Сделаем, добрый молодец, это будет Богоугодно. – сказал Афанасий.

– Только вот скажи мне, мудрый старец, коли в тот день невозможно было вырезать кресты, то почему бы не вернуться после и не закончить, как подобает? – спросил Микола.

– А потому, что неизвестны мне причины пребывания тех людей в здешних лесах. Люди по дорогам ходят, коли надо в другой пункт попасть. А коли не надо, то в лес идут – охотиться иль грибы собирать. Просто так по лесу никто не шарится, коли не живет в нем, как я. Стало быть, причины были, чтобы лесом идти, а не дорогой. А значит по тем же причинам могли появиться здесь другие люди. И по этим же причинам может и не стали меня расспрашивать, как вы, а подвесили к еловой ветви кверху ногами, книзу головой, а после использовали как мишень, пока не скажу то, что они хотят услышать. После перерезали бы мне глотку и спустили кровь прямо в могилу к гонцам. Коли бы так случилось, то никто бы не смог похоронить меня по Христианским обетам. – ответил ему Леший.

– Микола, не лезь. Коли надо было, значит так и сделано. Сейчас не в том дело. Сделаем кресты. Или ты не хочешь Богоугодное деяние свершить? – сказал Яромир.

– Сделаем, да только вот темны дела в дремучем лесу. Темнее, чем ночи под корневищем в основании избы бабы Яги. – ответил Микола.

– А ты в голову не бери. Мы правды добьемся, только так, как ты, ее не добиваются. У могилы моих товарищей, да в лесу, да в споре и в глупых расспросах. Свершим дело, да в деревню. Там отдохнем и расспросим, а я обдумаю, как поступать и, что спрашивать. А коли тебе будет интересно – так спроси меня. Не досаждай старцу, у него и так нелегкая неделя. – сказал Яромир.

– Как скажешь, Яромир. Только вот нам с этим агнцем Божьим в деревню путь держать и спать на одном привале, так как дело к ночи, то неплохо было бы знать, чтобы нож в спину не получить. – сказал Микола.

– Кстати, витязь, а где заночуем? – спросил Миклуха.

– Встанем у землянки старца. Старец с медвежонком в землянку, а мы рядом. Костров не разводить. Как будет светать – выходим, может после обеда и до деревни дойдем. Там и отдохнем и выспимся. – сказал Яромир.

– А без костра то не околеем? – спросил Афанасий.

– Еловыми ветками укроемся. – ответил Яромир.

– Ну что, кресты готовы? Добрый старец, будь добр, покажи места, куда прикопал трупы. Мы туда кресты и установим. – сказал Яромир.

Леший вышел на центр поляны, посмотрел по сторонам, на деревья, на траву. Задумчиво почесал бороду, а после голову. Наклонился, стал разглядывать землю. Потом, словно нашел волшебную нить, и прошел по ней, остановился, взглянул по направлению к заваленному дереву и сказал:

– Вот здесь захоронение. Простите, Бога ради, что всех вместе. По другому никак, времени не было, да и силы не те. – сказал Леший.

– Знаем мы, что не те! Вон! Оленя на валежнике сколько тащил и ничего! – сказал Миклуха.

Леший взглянул на Миклуху, но ничего не сказал. Мужики подошли к месту, обозначенному Лешему. Раскопали землю черенками топоров и водрузили кресты, а сверху приложили камней, чтобы держались покрепче. Отошли, прочитали молитву про себя, перекрестились, как один, и взглянули на Яромира в ожидании дальнейших приказаний.

– Покойтесь с миром, храбрые воины и добрые братья. – сказал Яромир и перекрестился. Он постоял так с минуту в тишине, которую прерывало вошканье медвежонка и сопот Пира. – Ну добро, айда к землянке. И без лишних разговоров. Не тратьте силы на пререкания и споры. Копите их, завтра будет долгий переход, а в деревне уж поспорите. Старец не опасен, коли сами не видите, так моему зрению поверьте.

Леший действительно не был опасен ни для людей, ни для животных, но Яромир не до конца верил в историю с медведицей и медвежонком. Бывают разные стечения событий, но такие невероятные кажутся чудом. А где есть чудо, там могут быть и дурные силы замешаны. Что-то здесь явно не то. Непонятно – осталось ли имущество гонцов в могиле или Леший где припрятал. Яромир знал, что такое событие маловероятно, но до конца не верил Лешему, хотя и хотел. Он взял за поводья Пира и пошел вслед за стариком и его ручным медвежонком. Михей уже пообвыкся и не так боялся чужаков, хотя и побаивался Пира. Конь делал вид, что не замечает лесного зверя, а к старцу испытывает отвращение.

Наступила тьма, когда вернулись к землянке. Вечерело. Еще час и собственного носа не увидишь. Пока не стемнело, Леший достал ведро воды, дал всем вволю напиться, а после дал ведро Яромиру, чтобы тот напоил коня. Потом достал из припасов грибов, ягод и раздал каждому по паре горстей. Сам же есть на стал, как и не стал кормить медвежонка, а лишь залез в землянку и начал устраиваться ко сну. Тяжелый день. Слишком много событий и потрясений. Пришлось слишком много разговаривать с людьми. Обычно столько не говорил. Еще – слушай и отвечай, что было совсем непривычно. Думать не хотелось, поэтому он прилег, сбоку подвалился медвежонок, и под вошканье и сопот старик медленно, но верно, погружался в глубокую дрему.

Мужики расселись вокруг землянки на почтительном расстоянии. Говорить не стали, так как Яромир строго запретил обсуждать Лешего, пока не вернемся в деревню. Хотелось, но нельзя. Об чем другом говорить – непонятно. Поэтому все рассредоточились, чтобы не искушать друг друга, и набивали рот ягодами и сушеными грибами.

Яромир напоил Пира и дал ему пару горстей овса, потом присел рядом с ловчими и начал жевать сушеные грибы, что дал Леший. Без этих грибов и ягод пришлось бы охотиться или заниматься собирательством, но мужики захотели бы мяса. В деревне не часто поешь мяса, если только ты не боярин. А времени, что на охоту, что на собирательство, не было совсем. Вовремя повстречали Лешего. Яромир, не смотря на недобрые помыслы мужиков, был очень рад встрече со старцем и его помощи, хорошему расположению, готовностью к беседе и открытости. Очень рад, что не приходилось бить и калечить, почем зря, его или медвежонка. Витязь надеялся, что не придется этого делать и впредь.

Ночь прошла тихо. Все спали крепко, без сновидений, кроме Яромира. Яромир всю ночь провел в полудреме, поэтому проснулся раньше мужиков, когда Леший тихонько встал и начал развешивать грибы для сушки. Быть может он не разбудил бы даже Яромира, но медвежонок вился вокруг, что создавало шум, в отличии от движений старца. Если Леший захотел сбежать, то давно бы уже это сделал. Так ловко и бесшумно двигается, хотя рассвет только только занимается и еще темно. Как он все видит? Яромир полежал, наблюдая за старцем, пока не стало светлеть. Потом встал, разбудил мужиков. Все получили воды и немного еды от Лешего, собрались и отправились в сторону деревни.

Всю дорогу впереди шел Яромир с Пиром. Он тщательно выбирал дорогу. Следом за ним шел Леший с Михеем. Медвежонок то догонял, то отставал, то пробегал чуть вперед, но встречаясь с мощными лошадинным ногами, пугался и бежал к старцу. Замыкали шествие Афанасий, Микола и Миклуха. Они шли подальше от старца и Яромира, поэтому время от времени перекидывались словечками. Обсуждали чудного старца с медвежонком. Размышляли о том, что будет происходить дальше. Спорили полушепотом так, чтобы не услышал Яромир, а до Лешего им не было дела. Будто, он неодушевленный предмет. Когда медвежонок отставал от старца, то приходилось и мужикам отставать. Несмотря на небольшие размеры, они опасались зверя, не сколько из-за прямой опасности, сколько из-за неизвестности и непредсказуемости.

Так и прошло путешествие от землянки Лешего до самой деревни. Прошло без привалов и без происшествий. Добрались до деревни к вечеру, когда с полей возвращались крестьяне.

Глава 6

Куст, пень, бревно и покрывало мха сменяется травой, а плотные верхушки сосен встречаются все реже и реже. Первым вышел из леса Яромир. Показался горизонт, а на горизонте дорога в деревушку. Пришли к вечеру. Яромир дождался Лешего с медвежонком и мужиков. Пир не очень доволен путешествию в компании с беспокойным лесным зверем, но приходится терпеть. Конь не из тех, кто впадает в истерику от окружающего хаоса и неудобств. Солнце близилось к горизонту, а небо украшал уютный розовый закат.

– Послушайте, мы пришли, но легко зайти в деревню не получится. Получилось бы, если бы не медвежонок. Столь близкое соседство с диким зверем может напугать люд. – сказал Яромир.

– Я мог бы оставить его в лесу, да только он таскается за мной везде и всюду. – сказал Леший.

– Может, боярину рассказать, а он уж пускай сам думает, как разместить. – предложил Микола.

– Действительно, без боярина такое не решить. Хотя мы и признательны и обязаны князю, но здесь его, к сожалению, нет. Поэтому было бы неплохо сперва рассказать боярину. – сказал Афанасий.

– Ваша правда. – сказал Яромир.

Витязь не хотел оставлять Лешего с ловчими, но и не хотел отправлять кого-то из мужиков за боярином. Хотел первым рассказать боярину о положении дел, чтобы не пришлось позже развеивать сомнения и опровергать слухи. Тут и надавить сможет и склонить на свою сторону, а вот если кто-то из мужиков что-то вобьет в голову боярина раньше него, то придется развеивать мифы, построенные в голове.

– Слушайте, вы обождите меня здесь. Я схожу за боярином и вернусь, а позже мы решим, что делать. – сказал Яромир.

– А не лучше ли Миклуху отправить. – сказал Микола.

– Сам схожу. Быстро вернусь. В распри не вступать. Сядьте по разные стороны дороги и отдыхайте. – сказал Яромир и двинулся в сторону деревушки.

Мужики собирались возмутиться тем, что их оставили наедине с лесным зверем и неведомым лешим, но делать нечего – приказ, есть приказ. Леший достал грибы и ягоды из мешочка и раздал мужикам в знак того, что настроен вполне дружелюбно и не будет пытаться ни убежать, ни напасть. Нож с красивой резной ручкой все также был подвязан к канату на поясе, хотя старик ни разу не доставал его. Ничего не оставалась, поэтому мужики расселись у одной из сосен, а Леший прилег у другой. Медвежонок вился вокруг него, но со временем успокоился и прилег, подперев бок.

Яромир уверенным и быстрым шагом приближался к деревне. За упряжь вел коня. С поля возвращались крестьяне. Скоро стемнеет и будет не до работы в поле, крестьяне пойдут спать. В ночи легче разместить и спрятать гостя. Но слухи быстро расползаются по деревне. Крестьяне узнают все за ночь, хотя и должно ночью спать.

Он пролетел всю дорогу на пути к барскому дому, но не удалось избежать любопытных взглядов из домов. Детишки где-то играли, поэтому, к счастью, не стали одолевать расспросами.

– Зови барина. – сказал Яромир, когда подходил к дому с большим крыльцом, мужику, что копался рядом.

Тот снял шапку, кивнул и скрылся в доме. Через несколько минут показался Никола, весь взлохмаченный, с шапкой в руке и в рабочей одежде, быстро спустился с крыльца и подошел к дороге, где стоял Яромир.

– Здравствуй, добрый молодец! Рады тебя видеть вновь, а чего не заходишь? И где мужики? Уже по домам их распустил? Пойдем же в дом, чего нам на улице то разговор держать? – сказал Никола.

– Некогда в доме рассиживать, пойдем, есть к тебе дело. Ты тут власть и закон. Без твоего ведома никто распоряжаться не смеет. Барин, прошу совета, решения и помощи, как княжеский витязь. – сказал Яромир.

– Конечно, конечно, пойдем же скорее! Не знаю, что случилось, но помогу всем и по всякому, как будет в моих силах.

Яромир развернулся и пошел в сторону леса, а Никола пошел следом, не став переодеваться и не задавая лишних вопросов. Было ясно, что вопросы здесь ни к чему, да и слухи пойдут раньше, чему нужно. Уже собрались бабки у заборов и внимательно следили. Скоро крестьяне вернутся домой и лучше слухов, пищи им не сыскать. Возьмут толки и сплетни, перемелют их за ужином, переварят за ночь и завтра появятся на свет новые небылицы. Так и бывает, и никто не защищен.

Как бы они не старались, незаметно пройти им не удалось. По пути их нагнала ватага из ребятишек.

– Дядь, а, дядь, вернулся из лесу? Медведя видал? – спросил мальчуган со светлой головкой и волосами в форме горшка.

– А волков? – спросил другой курчавый с каштановыми волосами.

– А кабанов бил? Шкуры много принес? – спросил тот, что постарше.

– Конечно, бил и истории нам обещал рассказать! – сказала маленькая девочка.

– Ребятье, обождите, дайте отдохнуть с дороги витязю, завтра все расскажет, не приставайте! Куда лезете! Успокойтесь, а то бабе Клавдии скажу, так она вас быстро угомонит!

– Не надо бабе Клавдии!

– Только не надо ей говорить!

– Мы успокоимся!

Дети завопили на разный лад и, показалось, будто заговорили на разных языках. Разбежались в разные стороны, а после собрались вновь выше по дороге и уже единым организмом побежали по своим делам – донимать, выдумывать истории или играться, пока не загнали по домам.

Яромир облегченно вздохнул на ходу, но так, чтобы Никола не заметил. Этого он боялся, когда шел к барскому дому. Ему сложно давались разговоры с детьми. Сейчас сил совсем не было, а мысли улетучились подальше от деревни к мертвым гонцам и сказочному старцу с ручным медвежонком. Не до разборок с местной ребятней.

Мужики все также ждали на краю леса. Жевали грибы и ягоды. И кто знает, не займи бы их Леший едой, то к чему бы могли привести злые языки. Леший добр ко всем, кто его окружал, не испытывал злобу или желание мстить, даже тем, кто пытался навредить или принести зло. Быть может все из-за лесного воспитания. В лесу нападают и приносят вред, когда защищаются, боятся или пытаются выжить.

Когда Никола увидел Лешего, то не удивился. Подошел ближе и заметил комок шерсти рядом с лесным старцем. Рот открылся, глаза раскрылись шире и лицо застыло в полоумной гримасе. Рука тем временем потянулась к шапке и начала медленно стягивать ее, таща прямо по лицу. Никола надеялся, что когда шапка полностью сползет с лица, то все окажется лишь ведением – ненастоящим, лесным наваждением. Этого не произошло. Перед взором боярина все также лежал Леший, смотрел на него, а рядом, подперев бок, посапывал и сосал лапу медвежонок, утомленный дневным переходом.

– Здравствуйте, боярин. – сказал Леший.

Медвежонок проснулся и заворочался, а Никола все никак не приходил в себя. Яромир стоял и ждал. Мужики встали при виде боярина и сняли шапки. Только Леший с медвежонком не сдвинулись с места.

– Понимаю, случай чудной. Леший спас медвежонка и тот отказывается покидать нового родителя. Он сказал, что медвежонок безопасен для окружающих, в пути это было проверено, ведь он ни на шаг не отходил от старца и не проявлял никакой враждебности. – сказал Яромир.

– Да вы хоть разумете, что это дикий зверь и таким здесь не место! Я опасаюсь за людей, детишек, скот! – начал возмущаться Никола.

– Но разве мы не сможем поселить его на окраине деревни под стражей в заброшенном доме. Дозорные будут меняться. Всего на пару дней, мне нужно кое что выяснить и я уйду вместе с ним или же мы отпустим его в лес. – сказал Яромир.

– Добрый витязь князя нашего великого, я все понимаю, но это же медведь! Пускай он мал и еще дите, так ведь оттого он и опаснее, что непредсказуемее! А как же его мамка, неужто она померла и не ищет его более? Вы не нашли тело медведицы? – спросил Никола.

– Мы и не искали. Доверились Лешему, ведь он этот лес, как и его обитателей и законы знает вдоль и поперек. Будь медведица жива, он бы вовек не подошел к медвежонку, а медвежонок не оказался бы при смерти. Поверь, не будь на это причин, этого бы не случилось. – сказал Яромир.

– Видать, совсем из ума вышли! Невозможно! Не ведаю, что творится в городе, да вот только у нас тут таких шуток совсем не жалуют! – сказал Никола.

– Ну-ну! Ты здесь закон и власть, но сомневаться в праведном правлении князя – оскорбление для князя и всех его витязей. Стало быть и для меня в том числе. Соберись, приди в себя, барин, да давай уже решать проблему! Это медведь, а не черт из преисподней! Прости меня, Господь, душу мою грешную! – сказал Яромир.

– Прошу простить, боярин, что влезаю. Так может поселим его рядом с Лазарем? Они и язык общий нашли, да а мы постережем пару денечков то. Несложно. Все равно дубить нечего, а перед охотой отдохнем, после переходов длинных. – сказал Афанасий.

– Афанасий, ну ты же вроде умный мужик, но это же медведь! – сказал Никола.

– Так закроем медведя и люд не узнает. – сказал Микола.

– Так вы ведь первые слух пустите, то-то я вас не знаю что ли! – сказал Никола.

– Пока на страже будем, не пустим, а после уйдет Яромир с Лешим, так и все равно – будет слух, не будет, ничего не докажешь, авось и сплетни. Ты же нас знаешь барин, коли обещаем чего, так слово держим! – сказал Микола.

– Да, мужики вы взрослые, а в игры играете, будто ребятня. Все вам легко, да просто, а случись что – отвечать барину. Люд спросит – как ты, барин, медведя в соседний дом поселил? А барину, что отвечать то? – сказал Никола.

– Ладно, довольно споров, так мы до утра спорить будем. Давай так, Никола, Две ночи и два дня Леший будет жить в доме с Афанасием, Миколой и Миклухой. Они будут стеречь и следить, чтоб никто не зашел в избу. На второй день я вернусь в деревню и на третью ночь я уйду вместе с Лешим. А там – жди щедрых даров от Князя, коли все гладко пройдет. Я так понял, что золото в ваших краях не особо ценится, так как поменять не на что и не у кого, так что пришлем товаром. Получше, побогаче. Пока список приготовь. Я, что рассвет – уйду, а как приду, чтобы знал, что надобно. Уговор? – сказал Яромир.

– Ох и пакость происходит, Яромир. Но куда податься бедному боярину. Против князя в жизни не пойду. Давай так и сделаем. Только не болтать, мужики! Рядом с Лазарем селитесь, как стемнеет, только тихо и ни звука! Я пойду и распоряжусь ,чтобы все подготовили – и воды напиться, умыться и поесть чего, чтобы было, и сено, чтобы прилечь. С Богом! – Никола перекрестился, развернулся и быстрыми шагами пошел прочь. В походке проглядывалось, что он до сих пор был растерян и сомневается в подлинности происходящего.

– Ну, мужики, вы слышали. Отдохнем, а как стемнеет пойдем в дом располагаться – сказал Яромир.

Мужики вернулись на прежние места и продолжили грызть грибы с ягодами, как ни в чем не бывало. Яромир остался стоять рядом с конем и взирал на деревушку и поле. Крестьяне возвращались с поля, но им не разглядеть Яромира средь могучих сосен. Он будто сливался и растворялся во мраке леса. Леший, не проронивший ни слова, все продолжал лежать у дерева. Он не знал зачем он Яромиру, но понимал, что надо соглашаться или вступать во вражду с витязем, чего очень не хотелось. Знал, что витязь не опасен для него, пока Леший не опасен для витязя. Рядом с Лешим возился медвежонок. Зверь проснулся и пытался влезть на дерево, но залазя на длину ствола с человеческий рост, срывались когти и он кубарем валился вниз. Там отряхивался, осматривал себя, будто проверяя на наличие ран и ушибов, и вновь повторял попытку, пока не вымотался и не прилег рядом с Лешим.

Пир не понимал к чему все ведет и, где они окажутся в череде событий. Конь не ведал страха, не предчувствовал рисков, лишь непонимание. Непонимание, но отсутствие сомнений в действиях витязя. Сомневаться не привык, лишь повиноваться, чтобы выживать. И как он слушал витязя, так и витязь слушал его, заботился. Так они выпутывались из кучи историй и похуже и чуднее. Как бы худо ни было дело, в какое бы лихо их не занесло, если они работают вдвоем и сообща, то выпутаются, выживут и продолжат служить на благо человечеству. Пир так не думал, но испытывал чувства беззаветной верности и привязанности к Яромиру, который стоял рядом и гладил гриву коня.

Наступала ночь. Крестьяне укладывались спать, чтобы встать на рассвете и отправиться работать в поле. После трудового дня на свежем воздухе работяг сморил крепкий сон. Вряд ли кто услышал и проснулся, будь то и прискачет несколько всадников, а спокойное переселение нескольких мужиков и маленького медвежонка тем более никто не заметил. В лунном свете показался темный силуэт, после затерялся в высокой траве, появился совсем рядом в кустарниках и послышался хриплый тихий голос:

– Ну, просыпаемся, переселяться надо. Нечего в лесу прятаться. Не разбойники ведь. Айда за мной.

Мужики, уже задремавшие, тут же встрепенулись и стали нащупывать в потемках пожитки. Леший беззвучно встал. Лишь вошканье и недовольное урчание медвежонка оповестило окружающих, что он не спит. Яромир так и стоял рядом с Пиром. Конь не дремал, ждал, когда хозяин даст распоряжение.

Силуэт оглядел ватагу и сказал:

– Двинули, не отстаем. Двигаемся быстро и бесшумно, слушаем меня, без прекословий. Приказ боярина. Вопросов не задаем.

Яромир махнул рукой Лешему и пошел рядом с ним. Медвежонок и Пир не были рады соседству. Пир не возмущался, а Михей слишком боялся, чтобы показать возмущение. Леший шел спокойно и тихо. Тише чем ветер в лесу. Яромира выдавал лишь негромкий звон кольчужных звеньев. Мужики шли за ними и старались не отставать. Поле и дорога освещались лунным светом. Тусклый свет, поэтому легко заплутать и остаться до утра в высокой траве, что росла между лесом и деревней.

Шли быстро. Силуэт, по мере приближения к деревне, останавливался и то и дело поднимал руку. На дорогу выходить не стали и зашли к заброшенной избе со стороны леса. Покосившийся забор в некоторых местах совсем упал. Трава, сломив ограничитель, пустила корни прямо в бревна избы.

Когда оказались вблизи крыльца, силуэт остановился, дождался, когда соберутся все и сказал полушепотом:

– Так, все дела делаем – ссым, пердим, в доме негде будет. Коня, витязь, привяжи к ограде, там уже стоит пойло с колодезной водой и овсом. Все остальные вопросы в доме. У всех времени, пока витязь не вернется от ограды.

Ловчие встали поливать траву вдоль дома. Леший, неведомо как и когда, но сделал все дела, и просто стоял и ждал. Михей присел рядом с ним и обнял его ногу. Яромир постоял, дал глазам привыкнуть к темноте, отыскал взором ограду и лошадиное пойло, двинулся туда, ведя Пира рядом. Когда подошел, то привязал Пира достаточно свободно, чтобы ничего не сковывало движений, и он мог спокойно передвигаться рядом с избой.

Яромир посмотрел, как конь пьет, развернулся и пошел к крыльцу. Все уже стояли у избы и ждали витязя. Когда он подошел, силуэт махнул рукой, приглашая за собой, и ловко запрыгнул на крыльцо. Яромир сказал мужикам ступать вперед. После пошел сам, а следом Леший с медвежонком. Он знал, что силуэт видел медвежонка. Витязь хотел, чтобы силуэт держался от медвежонка подальше и только в присутствии Яромира. Не хотел, чтобы произошел какой нибудь случай, а потом расхлебывай новую историю.

Внутри изба оказалась небольшой. Вход в сени был лишь изнутри. В сенях куча сена, а ворота закрыты на засов и давно проросли травой и мхом. В самой избенке небольшая комнатка, в которой был лишь стол, а на полу валялись стоги сена и лапника. Также стояли мешки, в которых было кое что из еды и несколько ведер с водой. Сам силуэт оказался тем самым стариком из дома боярина. Темная шапка, почти до бровей, из под ней длинные седые волосы, что были заправлены под черный плащ. Оттуда же торчала и борода. Такого же кроя и цвета штаны, а на ногах лапти. Глаза зеленые, как первая трава в мае, что дарит весеннюю свежесть и первое тепло после долгой холодной зимы.

– Располагайтесь. Как понимаю – старца со зверьком в сени, мужики здесь у входа. Еда в мешках, вода в ведрах. Гурьбой из избы не выходить, да поглядывайте, чтобы никого в округе не было, чтобы некому вопросов задавать. С остальным разберетесь. Звать меня Святослав или просто Свят. Приходить буду рано утром, еще до восхода, проведывать вас. Медведь, видать, старца не пускает никуда, а медведю наружу нельзя, стало быть, и старцу нельзя. Ну, пойду я, не хворайте. Доброго сна и благослови вас Господь. Он перекрестил их и пошел к крыльцу, но напоследок сказал:

– И не болтайте почем зря, не шумите, а на все вопросы люда, коль такие будут – посылайте к барину или молчите.

И скрылся в дверях избы. Леший, не говоря ни слова, скрылся в сенях. Вместе с ним исчез и медвежонок. Слышалось только, как они вошкались, устраиваясь поудобнее. Мужики последовав примеру стали располагаться по комнате. Здесь же прилег и Яромир. На еду никто не обратили внимания. Устали и хотели хорошенько вздремнуть. Витязь не стал настаивать на дежурстве и посменной охране. Он знал, как все устали, и был уверен, что Леший не сбежит. Слишком большой риск. С медвежонком он стал заметнее и беспомощнее. Витязь крутил все новые и новые домыслы, убеждая себя в правильности действий, пока не стал погружаться в сон под храп мужиков и медведя.

Не смотря на крепкий сон, Яромир проснулся засветло, пока все храпели. Он не был уверен, что Леший спал. Это и не так важно. Они договорились и теперь ему нужно вернуться в лес. А вот зачем – он не стал говорить. Деревенскому люду можно объяснить – расследование, выяснение деталей, да только Лешего вряд ли удасться провести. Леший знал, что Яромир вернется туда, чтобы раскопать могилу гонцов и найти то, что они несли. Иначе зачем ему возвращаться в лес?

Витязь поднялся и вышел во двор. Еле скрипнула дверь, слегка брякнула кольчуга. Меч он не снимал, как и одежду. Шлем нес в руке. Подошел к Пиру. Поздоровался с конем, разбудил его и погладил по шее. Тот фыркнул в ответ. Потом Яромир умылся, попил воды, подождал пока конь напьется, поест. Взял немного овса с собой, взял коня под узду и отправился в лесную чащу, пока не рассвело.

Леший уже давно не спал, но тихонько сидел в сенях, когда мужики проснулись. Медвежонок все еще кемарил в сене. Долгие переходы и большое количество нового утомили. Зверь хотел вволю отдохнуть, чтобы все новое, как следует улеглось в голове. Леший успел помолиться и собирался умыться и поесть, но не хотел будить мужиков. Не хотел, чтобы они обнаружили его рядом при пробуждении. К тому же, мог проснуться Михей и ломануться в комнатушку. Напугает мужиков и те схватятся за топоры. Не дай Бог, еще кто умрет. Уж лучше подождет.

Сначала проснулся Афанасий и первым делом заглянул в сени ,чтобы поглядеть не удрал ли Леший с медвежонком в ночи. Старец посмотрел на ловчего широко раскрытыми глазами, кивнул и сказал:

– Доброго утра.

– Здравствуй, старче. Кто рано встает – тому Бог подает, не иначе? – ответил на приветствие вопросом Афанасий.

– Именно так. – сказал Леший.

– Небось, изголодались? Голодные звери нам ни к чему. Сейчас принесу воды умыться и напиться и из съестного чего. – сказал Афанасий.

– Спаси Господь, добрый человек. – ответил Леший.

Афанасий скрылся в дверном проеме. Разговоры разбудили Миклуху и Миколу. Оба лежали и не вставали. Миклуха жмурился и корчил недовольные рожи.

– Ну как там наши заключенцы? – спросил Микола.

– Не заключенцы, а лентяи на отдыхе. – вставил Миклуха.

– Поосторожнее, мужики, ведь уважение надо хотя бы к старости проявить. Доживете до таких лет, так поймет. А сейчас бестолку с вами разговаривать, лишь паясничать можете.

– А чего нам еще делать то. И так целыми днями молчим, сейчас хоть попаясничать можно. Хотелось бы еще поспать, так вы своим базаром не даете. – сказал Миклуха.

– И то верно, Афанасий. Мы же не со зла. По братски, по людски. Никто никого обижать не собирался. – сказал Микола.

Афанасий ничего не ответил, лишь взял ведро, один из небольших мешочков с пропитанием и скрылся в дверном проеме. Там полушепотом обменялся несколькими фразами. Послышались слова благодарности и он вновь появился в дверном проеме.

– Хорош валяться, вставай, мужики. Умываемся и завтракаем. Крестьяне уж ушли в поля, небось, а мы все дрыхнем, да храпом своим всю детвору сейчас соберем. И вы уж не горланьте. Вполсилы говорите, а то вмиг все бабы и детишки слетятся к избе, поглядеть, кто же тут обитает. – сказал Афанасий.

– Ну ладно, хоть говорить можно, а то от скуки и повиснуть на суку можно. – сказал Микола.

– Да тебя не каждый сук выдержит. – сказал Миклуха.

– А ты не завидуй зажиточному ловчему, а лучше учись и навыки перенимай. Авось, когда нибудь таким же будешь. Женишься, детишек сладишь, да своей зажиточностью в районе пупа гордиться будешь. – сказал Микола.

– Скорее олень волчью шкуру наденет. – сказал Миклуха и встал с лапня. Зачерпнул воды и брызнул себе в лицо. Растер за ушами и снова прыснул. Протер шею, поднял ведро, приложился к краю губами и стал пить большими глотками.

– О, как! Как будто брагу весь день и всю ночь пил. – сказал Микола, встал и повторил ритуалы Миклухи.

Афанасий посмотрел на них со стороны и присоединился. После все расселись на полу вокруг мешка с провизией и стали рассматривать что-же там для них приготовили.

– Ничего особенного. Снова грибы, да ягоды. Но хоть хлеб есть. – сказал Микола.

– Ух ты! А я мяса сушеного нашел! – сказал Миклуха.

– Стало быть мяса поровну делим. – Сказал Микола.

Так и начинался день, так и продолжался. Никто из деревни не интересовался заброшенным домом. Старик из боярского дома умел держать язык за зубами, а соседские детишки давно потеряли интерес к заброшенным домам. Они успели излазить развалины вдоль и поперек. Больше манил лес и они ждали, когда же ловчие вернутся, чтобы рассказать им новых историй. Бабы занимались делами по хозяйству, а мужики ушли работать в поле. Никому не было дело до старой избы, кроме Лазаря, который то и дело прислушивался и все ему казалось, что, что-то не то. Идти проверять все не решался, а потом и вовсе засел за травничество и позабыл, что что-то слыхал.

Яромир продирался сквозь чащу леса, ведя Пира за поводья. Он двигался все дальше и дальше, на пути отмечая, что движется в правильном направлении. Он хотел бы пойти вдоль реки, чтобы была возможность напиться и искупаться, если будет жарко, но не было времени. Он хотел достичь землянки Лешего, как можно раньше. Там, наверняка, должна быть лопата, иначе как бы он похоронил гонцов. Брать лопату из деревни подозрительно. Привлечешь еще больше внимания, а некоторые мужики станут задавать ненужные вопросы. Дойти до землянки к вечеру, взять лопату, там же напиться, напоить и накормить коня и к закату отправиться к захоронению, придется копать ночью, но там поляна, а значит если будет безоблачно, то лунный свет поможет.

Пир шел рядом, то и дело пофыркивая, недовольный тем, что хозяин взял его с собой в лес. Он уже давно не пускался галопом, не чувствовал, как встречный ветер охлаждает тело, голову, как развивает гриву. Лишь долгие, бесконечные и душные скитания по лесам, вдоль рек и по деревне. Конь был рад, что удалось избавиться от компании невиданного зверя. Он привык подчиняться и слушаться, ведь от этого зависела жизнь и безопасность.

Дошли до землянки к вечеру. Яромир отыскал лопату, припрятанную под одним из скатов крыши, которую прикрывал дерн. Землянка была по настоящему неприступна и замаскирована. Он чуть не прошел мимо. Шел по следам, что они же и оставили, поэтому вовремя заметил оплошность и вернулся. Там же была и вода, что осталась в ведрах. Этого хватило, чтобы умыться и напиться вдоволь. Накормил коня, передохнул, а после они выдвинулись в сторону полянки.

Полянку украшали свежевыточенные кресты, что установили ловчие вчера. Яромир перекрестился, помолился и попросил прощения у Господа и братьев, что были погребены здесь. Знал, что совершает тяжкое преступление против Бога и товарищей, но верил, что это простится ему, ведь он совершал преступление против мертвых на благо живым.

Привязал Пира к дереву, что выглядывало из леса на полянку, подошел к могиле, снял кресты, верхний слой дерна аккуратно отложил в сторону и начал копать. Копал до самой ночи и ночью под светом луны.

Ближе к полуночи Яромир почти закончил раскопки, а когда лопата уперлась во что-то твердое, то понял, что наткнулся на останки гонцов. Дальше копать нельзя, слишком темно. Витязь вылез из ямы. Лунный свет освещал его грязное лицо, руки и одежду. В бороде застряли еловые иголки и кусочки земли. Хорошо, что Леший прикопал не так глубоко и осталось время отдохнуть до рассвета. Руки ныли от усталости. Спина застыла горбом и отказывалась сгибаться и разгибаться. Он начал массировать руки и спину, а потом аккуратно разминал суставы. Небольшая разминка помогла немного прийти в себя. Растянул мышцы, чтобы прилила кровь, и не чувствовать боль на следующий день.

Пир дремал у леса. Из за темного окраса его почти не видно. Лишь белая грива сверкала в лунном свете. Яромир не стал будить коня и беззвучно подошел к стволу сосны, что стояла рядом. Там аккуратно сложены кольчуга, шлем и меч с луком и стрелами. Витязь не любил расставаться с оружием, но другого выхода не было. Махать лопатой и тут же держаться за меч – тогда он бы и за три дня не управился.

Тут же лежали лапни из еловых веток, что он заготовил заранее, чтобы было не так холодно спать. Яромир залез сверху на пару веток, а несколькими прикрылся. Не смотря на летний период, в лесу прохладно. Влажный и спертый воздух беспрестанно вселял тревогу, плохое предчувствие и дурные сны. Но о снах он не беспокоился. Так устал, что как только закроет глаза, так сразу заснет крепким сном без сновидений и никакие покойники поблизости не заставят его проснуться ночью, пускай и придется им встать из могилы. Лишь дурной запах, исходящий из могилы, внушал омерзение.

Диких зверей не боялся, ведь запах был скорее отвратительным, чем притягательным. По полю гулял небольшой ветерок, но глубоко в лес он не унесет вонь, а поблизости падальщиков быть не должны.

В голове Яромира мысли пришли в порядок, он успокоился и заснул крепким и спокойным сном. Такой сон приходил в детстве при звуках колыбельной, что пела ему матушка, когда укачивала на руках.

Глава 7

Чеслав, укутавшись в меха, сидел у костра. Луна взирала на твердь с высока. В округе тут и там горели костры, а рядом спали разбойники. Неподалеку от костров, у чащи привязаны лошади, а сами разбойники предпочитали спать в открытом поле, если не считать дождливой погоды, но сейчас небо было ясно, как никогда и луна полностью освещало поле, что никому не подобраться незаметно. На коленях у Чеслава меч в ножнах. Ножны были кожаными, а на гарде меча был зеленый камень. Зеленый, как глаза Чеслава. Глаза открыты и устремлены в самый эпицентр пламени. На голове его была то ли шапка, то ли колпак темно синего цвета, грудь покрывала накидка из лисьих шкур, на ногах сапоги и черные крестьянские штаны. Чеслав – разбойничий атаман.

Накануне вечером в лагерь прибыли лазутчики, что нашли, кажись, княжеских гонцов или то, что от них осталось. Кажись, их медведь задрал, а старик из лесу прикопал их, только вот неясно, припрятал он себе что либо иль нет. Еще в деревню витязь пожаловал, видимо, искать тех самых гонцов. Сходил в лес и притащил за собой старца, только вот старец с собой медвежонка потащил. И сейчас все вместе кукуют в деревне. Чеслав задумался – княжеский витязь – большой риск. Если оставить кого-то из деревенских в живых, то непременно слухи про шайку дойдут до самого князя и он то уж крепко возьмется за дальнейшую судьбу разбойников. Но с другой стороны – куш, которым обладали гонцы, несомненно весомее всякой опасности и всякого риска. Нужно действовать, но прежде все хорошенько обдумать.

По полю прошло эхо храпа ни одной дюжины спящих мужиков. Некоторые старались не спать и стояли то у лошадей, то обходили лагерь, умывались холодной водой, но кому то не удавалось сохранить бодрость и, оперевшись на ствол дерева, они дремали пьяным сном. В другой раз за такое последовало бы наказание, но не сегодня. Сегодня Чеслав был крепко занят. Сегодня решается будущее его и его шайки. Взять лесного старца в плен и раскопать могилу гонцов – одно, но вот сжечь деревню и убить княжеского витязя – другое. А для чего нужны витязи, коли как не умереть за своего князя? А деревеньку так и так грабить придется. Жратвы осталось мало, а из охотников лишь Денька умелец, да тот лазутчик, что прибыл только вчера и будет отдыхать два-три дня, а то и больше.

Из пламени вырывались искры и уносились в небо, отсеивая сомнения Чеслава и очищая его мысли, как огонь очищал бревно от коры. Еще не потух огонь и не наступило утро, как Чеслав все уже решил и закутавшись в шкуру дремал у костра. Его пьяный разум прояснился, когда явился Денька с вестями и с тех пор он не пил, не ел и не говорил. Разбойники не лезли к нему и отпировали прибытие лазутчика с добрыми, но неоднозначными вестями.

Солнце нехотя всплыло из-за верхушек деревьев. Вместе с ним открылись и глаза Чеслава. Он встал, скинул накидку, оголив грязное тело и огляделся по сторонам. Все часовые тут и там валялись в полупьяном сне. Он отошел в сторону и вылил на себя ведро воды, зарычал будто зверь, вдохнул полную грудь воздуха и свистнул так, что задрожали чаща. Все разбойники как один подскочили. С похмелья от резкого подъема у некоторых подкосились ноги и они тут же попадали на землю. Остальные стали улыбаться, а Чеслав залился смехом. По его лицу, телу и штанах стекала холодная вода, но самого бросало в жар.

– Вставай, брат лихой, хорош спать, пьянствовать и жрать, дело не ждет, что к богатству приведет! – прокричал Чеслав.

Разбойники оживились, засвистели, закричали и стали елозить по лагерю туда и обратно. Все были заняты сборами. Наконец то дело, можно нажиться за столько недель невнятных скитаний по окрестным лесам. Разбойники наскоро набивали мешки всем, что попадется под руку, грузили полные мешки на коней и готовили снаряжение к бою – кто-то точил меч, кто-то топор, а кто-то надевал кольчугу, что уже успела покрыться слоем пыли и мха.

К чеславу подошел Денька и сказал:

– Ну, как, голова, придумал что делать то?

– Мысля есть, но слишком много деталей, что скрыты от нас. Многое придется решать по ходу, но что я знаю точно – придется деревню брать. Уж если не золото, то хоть жрачку возьмем. Брать ночью будем, как обычно. Главное всем сказать, чтоб старца не трогали и витязя. Живыми нужны. – ответил Чеслав.

– Добро, я тоже так думаю. – сказал Денька, откланялся и пошел собираться в дорогу.

Денька был невысок, скорее напоминал подростка. Борода и усы росли хило, но сам был ловок и силен, несмотря на щуплое телосложение. Любил носить шкуры, но чаще приходилось надевать легкую одежду, что не издавала бы звуков и могла скрыть в лесах. Голову брил, шляпы или шапки носил редко. Чаще намазывал голову грязью, оставляя чистыми лишь белки глаз, что могли выдать его присутствие в лесу. Вещей у него было немного. Лишь пару клинков, что были больше похоже на кинжалы. Небольшая, но резвая лошадка, у которой на седле покоился лук со стрелами. Лук Денька брал лишь на охоту. Тут же был мешок с овсом, мешочек с ягодами и нож для разделки туш в чехле из плотной ткани, похожей на парусину.

Чеслав затянул ремень с мечом потуже, накинул на плечи плащ из шкур и отправился к коню. Конь белый с рыжеватой гривой. Седло, пара тюков с картами и золотом и ничего более. Чеслав никогда не прятал от шайки что-либо ценное. Ему нечего было скрывать и он всегда доверял разбойникам. Каждый знал, что жестокая кара ждет всех, кто осмелиться красть у своих. Собирать ему было нечего, так что он оседлал коня и стал обходить бывший разбойничий лагерь, взирая на то, как собираются головорезы.

К полудню разбойничья шайка двигалась в сторону деревни. К вечеру они должны были достичь подлеска неподалеку. Дорог избегали, хотя и забрели в такую глушь, что встретить кого либо здесь было бы чудом, но лишний раз Чеслав рисковать не хотел. Двигались медленно, не все оседлали своих лошадей, кто то водрузил на них тюки, а сам шел рядом, ведя лошадь за поводья. Во главе двигался Чеслав с Денькой.

– Так, а что, голова? Хороший прикуп нас ожидает? – спросил Денька.

– Было бы славно отпировать, коли хороший прикуп будет. – отвечал Чеслав.

– Так, а что с гонцами? Думаешь старец себе забрал их добро? А накой тогда витязь его с собой потащил? – спросил Денька.

– Хрен да редька знают, а мне неведомо. Может припрятал где, а сам не колется. Вот и взял его, чтобы к князю притащить и расколоть. – сказал Чеслав.

– А что на счет звереныша? Где же это видано, чтобы люди медвежат приручали. – сказал Денька.

– Хочешь верь, а хочешь нет – был у нас в шайке как то мужичок, но как стариться начал, так вольную у головы попросил и в лес ушел. Так я его встречал после. Он уж состарился, а я уж сам головой стал и свою шайку заимел. Так он, что леший был. Со зверями ладил, законы леса уважал и жил получше деревенских. А самое интересное, что не надо было ему ничего. Но как то повидал я его, а с ним мужик терся. Видать с ним жил. Только на кой хрен ему мужик сдался, сам то он людей избегал. Но он тогда уж совсем старым стал. Может немощь одолела. – сказал Чеслав.

– Ну а медвежат то он имел, как скотину? – спросил Денька.

– Такого не знаю, не видал, но не удивился бы, коли так было. Мне он вообще лешего больше напоминал, нежели человека. Весь зарос. Борода до колен, волосья до пупа и везде веточки, мох. Казалось и одежда из мха, веток, листьев и травы. Слов говорил мало, да они и не нужны были ему. Как посмотрит, так все ясно. В лесу скрывался лучше любого зверя. Если не захочет – в жизни не найдешь. Жаль, ушел тогда и не хотел возвращаться. Хороший мужик был, умелый, да только вряд ли это его витязь нашел. Тот уж помер, поди. – сказал Чеслав.

– Интересные сказки, да только с трудом верится. Ну а как иначе? Старец с медведем, леший, что со зверями говорит. Кажись в такую глушь забрели, где сказки в явь превращаются. Того и гляди бабку Ягу встретим и избу на курьих ножках. – сказал Денька.

– Ну тут ты не перегибай. Мы хоть и разбойничье отродье, но под Богом ходим, как и все люди. Так что не Богохульствуй лишний раз. – сказал Чеслав.

– Прости, Господи, души наши грешные, разбойничьи, да уготовь жизнь райскую всем раскаявшимся разбойникам. – сказал Денька и перекрестился.

Поле двигалось медленно. Чеслав то и дело смотрел на солнце, на колонну разбойников позади и сверялся с картой. Денька все спрашивал у него про небылицы всякие, про прежнюю жизнь разбойничью, про князя, витязей и про все на свете. Парнем он был умелым, но молодым. А оттого, что лазутчиком был и ловчим, то часто ни один день проводил в тишине, поэтому и заткнуть его было сложно при первой возможности. Любознателен и любопытен, но дело свое знал и исполнял знатно, за это можно было простить многое. Да и Чеслав рад был опытом поделиться. Кто знает – не ровен час и он отправиться в мир иной, а Денька может и шайку на себя примет. Станет головой, да продолжит ремесло.

Так и коротали они время по дороге, а к вечеру подошли к подлеску. Там шайка остановилась на привал сделал. Чеслав собрал всех вокруг себя и стал объяснять что к чему:

– Отсюда до деревушки близко, так что песен не поем, брагу не пьем, не орем, костры не жжем. Спрячемся под кустами, в валежнике и под деревьями и ждем ночи. А как луна поднимется, так седлаем коней и в сторону деревни за мной. Сигнал дам – прогугукаю, как сова ак филин. Все тюки припрячьте, да запомните места, где спрятали, после грабежа вернемся и заберем пожитки. В деревушке старец должен быть. С ним, вроде как, медвежонок. Старец нужен живым. Еще витязь должен быть, при нем конь. Он тоже живым нужен. Все остальное – как умеете, как хотите, как получится. Грабьте, жгите, убивайте, да жратвы побольше стащите, чтобы пирушки закатить на будущее осталось. А то невесть сколько из глуши этой выбираться будем. Ну, услышали? Тогда отбой.

Разбойники без лишних слов закивали головами и лица их озарили оскалы в предвкушении скорой добычи. Денька наблюдал со стороны и улыбался. Грамотно все придумал голова и донес до других голов разбойничьих грамотно. Справедливый, мудрый и смекалистый, поэтому так долго и живет и головой приходится – подумал Денька и устроился под деревом, наблюдая как разбойники разгружает лошадей и прячут пожитки то там, то тут. Лишнее стягивают, готовясь налегке налететь на деревушку.

Чеслав сидел у дерева, прислонившись к стволу и вытянув ноги. Накидка из лисы накрывала его голову, закрывая глаза. Он пожевывал травинку, перекатывая из одного угла рта в другой. Особо ни о чем не думал, все действия приведут к последствиям, последствия к раздумьям, а раздумья к другим действиям. Сейчас не хотелось загадывать наперед. Все, что было в его силах, он предпринял. Оставалось взять живьем старца и по возможности витязя, но это необязательно, главное – старец.

Чуть поодаль сидел Денька. Он точил ножи и наблюдал за окружающими. Кто-то тоже натачивал оружие, кто-то жевал что-то съестное, а кто то травил байки полушепотом, собрав вокруг себя нескольких людей. Потом он видел голову. Тот как будто дремал, но об обратном могла доказать травинка, что перекатывалась из одного уголка рта в другой. Он знал голову не так давно, но достаточно, чтобы было что рассказать. Если бы кто спросил у него про Чеслава, то скорее всего он бы ответил так:

– Чем же он отличается от других? Ничем особенным. Также как и все любит девок, выпивку и вкусную жратву. Денег не любит, но любит власть и уважение. Был напитан любовью и нелюбовью. Власть и уважение появилось у него раньше денег, поэтому они тут не при чем. Любил то, что можно обменять на деньги. На деньги можно обменять и отношения. Но договор всегда держится либо на силе и страхе, либо на беззаветной и самозабвенной любви и преданности. В остальных случаях – не стоит забывать, что все купленные могут купиться дважды, трижды и еще много, много раз. Тот кто покупается, тот и продается. Но самой характерной особенностью для него была неутолимая жажды получения удовольствия от самого пребывания в этом тленном мире. Когда большинство из тех, кого он когда либо встречал или кто его окружал – все стремились избежать проблем, он вопреки всем действовал по своему. Он оценивал проблему и если удовольствие стоило того, то непременно приобретал проблему вместе с удовольствием. Проблема решится – иначе никак. Все проблемы решаются, так или иначе, не стоит из-за них переживать. Лучше уж насладимся удовольствием, а проблемы выкинем из головы и жизни, пока она с грохотом не снесет двери, обращая на себя всеобщее внимание. Не факт, что и в этом случае мы не возьмем ее за шкирку и не выкинем вон из нашей жизни еще раз.

Скорее всего это было бы более полным и честным ответом, хотя те, кто по настоящему знали голову уж мертвы или так далеко от разбойничьего мира, что предпочли бы никогда и не знать его. Для шайки Чеслав был честным, справедливым и мудрым предводителем. У него было особое чутье на прибыльные дела, которое он умело применял, что давало постоянный и хороший доход его ватаге. Насилия он не особо любил, но никогда не избегал. Не любил напрасных жертв. Для него любой человек, что золото, даже порой ценнее. Он знал, что именно люди приносят богатства в этот мир. Не будь людей, не было бы и богатств. От того он так щедр со своими собратьями и так жесток со скупердяями.

Солнце близилось к закату. Его огненно розоватые лучи били по макушкам деревьев. Скоро крестьяне пойдут с полей по избам, есть свой скромный ужин и ложиться спать, чтобы встать как можно раньше, набить брюхо скудной едой и отправиться работать до заката. Но завтрашнее утро может для кого-то не наступить. Как и нынешняя ночь не подарит крепкий сон без сноведений. Скорее многие захотят, чтобы эта ночь превратилась в страшный кошмар, но такому не суждено случиться. Все произойдет наяву. И ради чего? Да Денька и сам не знал. Знал, что есть кусок бересты. А на нем то ли карта, то ли какие то указания, что приведут к чему то особо ценному. Голова сказал, что это позволит превратить их ватагу в организованный отряд наемников или в целую армию разбойников, что сделает их мощной боевой единицей и даст большую власть и много денег и возможностей. А что бы хотел получить сам Денька? Ведь случись все это, то он сможет выбирать.

Денька бы выбрал, чтобы его родителей не вешали за кражу булки хлеба, когда княжеские псы выкинули его семью из дома, когда те не смогли уплотить подать. Он бы выбрал не скитаться по холодным улицам города, где люди в богатых одеждах лишь плевали в него и хотели, чтобы таких как он не существовало. Но они сами нас создают! – думал Денька и вздыхал. Но, увы, ничего не вернешь и прошлое не изменишь, как и не сотрешь воспоминаний. Так или иначе – он рад и очень благодарен Голове, что тот подобрал его на улице, дал кров, одежду и еду, а вместе с этим бесценные знания, что помогли бы ему выжить самостоятельно, но самостоятельно он выживать не захотел. Чеслав заменил ему отца, мать, братьев и само государство. Теперь он дышал, чтобы быть подле Чеслава, другой жизни ему не нужно было.

Чеслав негромко присвистнул и встал, снял накидку с головы. Разбойники побросали свои дела и собрались вокруг него.

– Слухай сюда, выдвигаемся. Галопом не идем, идем спокойно и медленно, без шума. Мы всего лишь отряд путников, коли заметят нас издалека. Даже если и побегут в лес, завидев нас, то не страшно, много не утащат, а с нас не убудет. Но главное подойти к деревне незаметно, а значит тихо. Скоро мужики вернуться с работы, отобедают и спать. По полям и дорогам смотреть некому. Купцов здесь не ходят, поэтому золота не ищите. Берите еду – она в цене. Воинов особо не будет, так что не бойтесь, но почем зря в драку не лезьте. Помните, что главное – старец и витязь. Получим их – не будем знать бед. Все остальное – иголки в лесу. Спину друг другу прикрываем и мне и Деньке не перечим. Ну! Собирайся, седлай лошадей! – сказал Чеслав, перекинул лисью накидку на одно плечо и пошел в сторону своего коня.

Все разбрелись к коням, нацепили ножны, кто то заправил топор за пояс, кто то накинул колчан со стрелами на плечо, а кто то привязал к седлу и взял в руки лук. Чеслав запрыгнул в седло и спокойно побрел из леска на поле, вслед за ним по одному стали выдвигаться разбойники. Денька чуть было отстал, но быстро догнал Чеслава и пошел вместе с ним в главе колонны черных путников, у которых мысли были темнее лесных дебрей.

Весь день мужики полушепотом мусолили одни и те же темы по кругу. Время от времени спорили, потом опомнившись, Афанасий велел всем молчать, мол негоже, а то раскричимся сейчас. В ответ на это начинались споры иного рода и так прошел целый день. Споры время от времени прерывались на трапезу. Тогда все были весьма довольны и длительное время разговоры заходили лишь на приятные темы. Еще время от времени Афанасий навещал Лешего. Тот иногда ходил по сеням туда и обратно, иногда разминал старые кости, мышцы и суставы. Михей не отступал от него ни на шаг и следовал вслед за Лешим, даже если тому нужно было сделать лишь шаг, чтобы подойти к Афанасию. Афанасий был не шибко рад столь близкому контакту с Михеем, но уже пообвыкся и совсем не опасался, а скорее тот вызывал в сердце Афанасия отцовскую заботу и умиление, хотя детей у Афанасия не было.

Больше никто не желал заходить к Лешему. Микола и Миклуха провалялись на кроватях целый день. Когда Афанасий предлагал встать и размяться, то они наотрез отказывались, говоря о том, что тело требует отдыха, пока есть возможность. Когда подходила пора отходить ко сну, то они не выразили никакого возмущения по этому поводу, а скорее наоборот были рады. Им выпала хорошая возможность как следует отоспаться, ведь неизвестно что ждет на следующий день. А после ухода витязя придется вернуться к старым делам и наверстывать упущенные дни, прилагая больше усилий. Снова придется не спать подолгу, не есть и работать за двоих. Так что такой отдых был им на руку. к тому же они были очень рады тому, что Леший оказался хорошим пленником и не стремился бежать, устраивать бунт или чего хуже – лезть в драку и устраивать шум.

Сейчас для них наступил достаточно сладкий период жизни, когда можно было спать, есть, говорить вволю, но только не громко, а после этого они могли еще смело претендовать на награду. Душа пела, а тело не торопилось вставать, ведь петь можно и лежа. Когда солнце шло на заход, Афанасий наведался еще раз к Лешему, убедился, что тому ничего не требуется и сообщил о том, что принято решение ложиться спать, как начнет темнеть. Леший согласился. Он вдоволь наслушался дневных разговоров мужиков и с нетерпением ждал захода солнца, когда можно было бы отдохнуть в тишине.

Солнце зашло, мужики поудобнее устроились на своих лежанках и постепенно мерное дыхание превратилось в храп. Медвежонок перестал шубуршаться в сенях и тоже притих, а после, видимо, научившись у мужиков, тоже стал похрапывать. Леший наслаждаясь сперва тишиной, а после ритмичным храпом, медленно погрузился в глубокий, но чуткий сон.

Изба стояла поодаль от жилых домов и храпа никто не мог услыхать, как и дневных разговоров, если только кого не занесет на эту часть деревни, что бывало очень редко и этот день не входил в число тех редких дней. И как и все деревенские дома, так и этот погрузился в спокойный, безмятежный, деревенский, крепкий сон.

Тьма полностью покрыла землю, когда Чеслав с шайкой приближались к деревушке. Вслед за тьмой пришел лунный свет. Огней в деревне не горело, но из-за лунного света все было прекрасно видно.

– Денька, возьми с собой пяток бойцов и обходи деревушку с леса, наблюдай за избами. Если выбежит старец или еще кто – берите живьем. Ты единственный, кто видел его, но он может выглядеть иначе. Постарайтесь не убивать людей, пока не возьмем старца. А мы двинем напрямик. – сказал Чеслав, когда Денька нагнал его вблизи деревни.

– Понял, голова. – Денька кивнул, негромко свистнул и отправился огибать деревушки через небольшой лесок.

К Деньке присоединились пять бойцов. Тех самых, с кем он обычно работал и с кем определил работать Чеслав. Мирослав и Святослав – два опытных и повидавших жизнь разбойника, два близнеца. Успели повидать жизнь с разных сторон и разочароваться в людях, но головы не теряли и на все смотрели с расчетом и хладнокровно, оттого еще остались в живых и топтали землю в шайке у одного из лучших голов. Худшие головы весели в петлях или кормили червей, либо были близки к этому. Оба были в темных плащах, но капюшоны были скинуты с бритых голов. Бород не носили из-за удобства, из-за этого же и брили головы друг другу, как выпадет возможность. Те же темные штаны и черные блестящие сапоги. Денька иногда удивлялся, как их сапоги всегда оставались такими чистыми и блестящими. Мирослав прекрасно владел луком и в ближнем бою хорошо управлялся с кинжалами, мечи не использовал, но иногда мог взяться за топор. Из-за небольшой стычки, взял с собой лишь пару кинжалов, ручки для которых вырезал самостоятельно и украсил их изображением обнаженных девушек. Еще взял лук с колчаном стрел, а топорик оставил в лесу, вместе с остальным скарбом.

Святослав предпочитал пользоваться большим двуручным мечом или копьем, но иногда упражнялся и в кинжальных боях с братом. Сам он был крупнее своего брата близнеца, но ненамного. Меч носил за спиной. Ножны были прорезаны сбоку, чтобы можно было достать без задержки. Приходилось наклоняться чуть вперед и толкать меч задом, а после подхватывать рукоять. Святослав так отработал этот прием, что выполнял его молниеносно. Вместе с ним он обычно проделывал выпад вперед, который заставал любого противника врасплох и оставлял истекать кровью раньше, чем враг поймет что-либо.

Трое бойцов были помладше. Никон, Яр и Миромир. Все трое разделили в свое время судьбу Деньки и были взяты Чеславом с улицы. Все трое были безоговорочно и самозабвенно преданы Чеславу и ненавидели современное общество, которое несправедливо обошлась с ними и их семьями. На общем горем они быстро нашли общий язык, в основном, проводили время вместе, но не чурались и общих попоек. Упражнялись с короткими мечами и щитами. Ими же и владели лучше всего, но не забрасывали стрельбу из лука и кинжальный бой. Иногда участвовали в рукопашных боях, которые частенько устраивались во время затяжных попоек шайки. С собой взяли лишь мечи. Все кудрявые с небольшими молодецкими бородками. Носили крестьянскую одежду, что иногда помогало взять врасплох купцов, но во время переходов верхом носили сапоги и плотные штаны из парусины.

Они двинулись вокруг деревушки вдоль леса, чтобы зайти в нее со стороны дороги, где стояли заброшенные дома. Сам Чеслав приближался к деревне со стороны боярского дома. Сперва он хотел взять боярина за бороду и выведать, где они прячут старца и витязя. Если старец и витязь почуют неладное, то Денька со своими ребятами сможет остановить их раньше, чем те успеют скрыться, если только витязь не припустит галопом и не бросит старца. Но тогда Чеслав не станет его приследовать и скроется, сделает, что желает раньше, чем князь пришлет свою дружину, а уж там сможет и сам помериться силами с князем.

Топот копыт скрывался мягкой травой. Никто из шайки не торопился. Все знали, что никто из них не пострадает, если они возьмут деревню врасплох. А там уж можно не торопясь делать все, что пожелают и брать все, что хотят.

– Вот и боярский дом. Прохор и Свят, вы со мной. Остальные сбейтесь в группы по два – три человека и обыскивайте дома вокруг. Можете сжигать те, где не нашли старца, но лучше сжечь после того, как найдем что нибудь ценное. Сами знаете, ну за дело! – сказал Яромир подъезжая к боярскому дому и слезая с коня.

Вместе с ним спешились Прохор и Свят. Оба – могучие витязи, что раньше служили у князя, которого взяли в плен и казнили. Они же не захотели служить иному и стали скитальцами и бандитами. Встречали ни одну шайку, из которых поступали предложения присоединиться, но они отклоняли все, пока не встретили Чеслава. А Чеслав устроил им знатную попойку и тогда и убедил их присоединиться. Оба в кольчугах и шлемах. На ногах броня в районе колен и тяжелые сапоги со стальными вставками. Свят сжимал в руках топор, который напоминал колун, но лезвие было намного больше. Чем-то топор походил на секиру. Прохор носил в ножнах на поясе богато украшенный меч, который забрал силой у одного из купцов. Раз он не согласился даже биться за этот меч, то не был достоин и носить его. На седле у его лошади был лук со стрелами. Прохор подумал о погоне за витязям или если боярин решить дать деру, то неплохо было бы их замедлить попаданием стрелы куда нибудь пониже шеи и головы.

Неслышными шагами Чеслав приближался к двери боярского дома, а сзади позвякивая кольчугой шли два богатыря, что по стечению обстоятельств оказались на стороне сил зла. Хотя с точки зрения Чеслава все эти понятия про зло и добро были расплывчатыми, а граница между ними быстро менялась. Раз добрые и честные люди живут в городах и никого не убивают и не грабят на дорогах, то они истинное добро? А когда заставляют нищать кого-то из других людей, чтобы самим жиреть? Когда плодят сирот и бездомцев, обрекая их на голодную смерть в холоде? Разве тогда они остаются добрыми, когда спокойно спят с полным брюхом, даже не думая о тех, кто сейчас умирает от голода и холода? Разве тогда они добры, когда их дети накормлены, а другие не заслужили получить от них и крошки хлеба? Чеслав думал, что люди придумали понятия добра и зла, чтобы оправдывать свои темные делишки и отемнять темные делишки друг друга. Лично Чеслав не считал себя ни добрым, ни злым. Он был умен и расчетлив и как любые другие люди, заботился лишь о благосостоянии и благополучии себя и своих людей, коль семью у него отобрали те самые добрые люди. Но он их простил и зла не держал. Он научился прощать у Господа, а у дьявола научился брать, что пожелает у добрых людей.

Старик из боярского дома собирался сходить и проверить как обстоят дела у ловчих, Лешего и маленького звереныша, но было слишком рано. Крестьяне возращались с поля. Боярин ходил по двору и не мог найти себе места. Он раздавал бессмысленные указание. Все и так знали чем им стоит заниматься, а особенно знали как надо и как не надо делать свое дело. В доме чувствовалась напряженность, хозяин был на взводе. Еще старик куда то уходит на ночь глядя, а потом возвращается. Как и пропадает куда то под утро, а потом приходит вновь. Это не могло остаться незамеченным и Никола не хотел, чтобы пошли толки, поэтому постоянно был рядом и гонял придворных, чтобы не было ни возможности, ни времени посплетничать по углам.

Близился закат и уставшие крестьяне возвращались с поля. Многие из них заметили, что что-то неладное происходит в деревне и вовсю рассуждали о событиях последних дней. Появился невесть откуда витязь, потом исчез вместе с ловчими, потом вернулся без ловчих и вновь исчез и до сих пор нет ни весточки, ни духу. Боярин молчит и делает вид, что все хорошо, а меж тем, как на иголках гоняет крестьян, будто уж князь приедет или хочет всех в могилу свести, чтобы самому горбиться у себя ну углу. Крестьяне тут и там гоняли сплетни. Бабы на хозяйстве тут и там урывали несколько минут, а то и часов, чтобы посплетничать и родить новые домыслы. А как рождались новые домыслы, то с нетерпением ждали момента, когда смогут поделиться ими с другими бабами. Детвора все также носилась по деревне и дороге, иногда недалеко заходили в лес или добегали до поля, где трудились мужики. Бабы из-за ситуации в деревне ослабили свое внимание и присмотр за ребятишками, поэтому большую часть времени они были заняты сами собой и всегда находили время для разноса сплетен и свежих новостей. Они судачили об этом с мужиками на поле, пока те не поняли, что дети приносят им лишь домыслы баб. А как поняли, то стали прогонять ребятню, только завидев.

Бабы придумали, будто ловчих забрал князь на войну и боярин боится, что будут забирать все больше и больше крестьян. Кто-то говорил, что витязь с ловчими отправились ловить лешего. Кто-то предположил, что в лесах разбойничают бандиты и витязь отправился на их поимку, а вместе с собой прихватил ловчих. Детишки говорили о лешем, лесных зверях, мистической силе леса, что требует жертв, чтобы деревня оберегалась. Мужики с поля не находили времени для придумывания небылиц, оттого и делились теми, что слышали от жен или детей, но через пару дней им это надоело и они решили, что витязь с ловчими либо вскоре придут, либо уже не вернутся вовсе, а думать об этом и не стоит. У барина голова большая, ума полно, что аж волосы выпадают, вот пусть он думает, беспокоится и переживает, а они уж как нибудь что-то и поинтереснее обсудят.

Единственные, кому в деревне было абсолютно все равно на эти толки, так это Лазарь, Леший с медвежонком и ловчим. Они мирно поживали у себя в избушках, про которые давно забыла все деревня. Никоим образом не выдавали своего присутствия, а деревня и не ходила в ту сторону, так что особо можно было и не скрываться. Главное не шуметь, да по деревне не расхаживать. Но кто, чтобы ни говорил, но Миклуха не мог дождаться, когда они смогут закончить дело и он, возгордившись, расскажет местной детворе о своих подвигах. Как он помог витязю обнаружить следы, как они сопровождали старца, что похож на лешего, вместе с медвежонком до деревни, как все вместе скрывались от деревенских у них же под носом и, как защищали спокойный сон работяг, детей и баб от лешего и его зверька.

Миклуху распирало нетерпение, но не смотря на это, он так вымотался и столько всего пережил за эти дни, что мог крепко спать и все его желания и мечты непременно сбывались во сне, от чего он улыбался и выпячивал грудь, пока спал. Иногда даже махал руками.

Афанасий беспокоился о том, что будет с ними дальше и хотел вернуться, как можно скорее, к прежней жизни. Миколе было безразлично все, кроме награды. Он надеялся, что боярин за хорошую службу наградить большим рябчиком, а лучше – закатит пирушку в честь удачного дела. Авось и сам князь наградит.

Леший не думал ни о чем. В одно время он отдал свою жизнь в руки Господу и с тех пор не переживает за свое будущее. Он пожил немало, но и не так уж и много. Хотя его и зовут старцем, но он не чувствовался оковы, что приходят с возрастом, а ум его оставался все также гибок и легко приспосабливался к внешним изменениям. Он не думал, но был уверен, что вся эта история с гонцами, что скрывались от кого то, с витязем, что решил вернуться в лес и найти улики без участия ловчих и Лешего, связана с чем-то неимоверно важным для конкретных людей. Важно для одних и может принести в жертву еще ни одну человеческую жизнь. Скольким еще придется заплатить жизнью, чтобы кто-то получил то, чего жаждет? Леший не знал, но лишь молился, чтобы все души были вознесены, коли им уготовано стать частью платы за чью то жадность или алчность.

А вот медвежонок не думал ни о жизнях, ни о смертях, ни о прибытке, ни об убытке. Он был лишь счастлив, что кто-то появился в его жизни, кто защищал и кормил его, как медведица. Был тот, за кем можно было всюду следовать и чувствовать тепло, что греет в груди и приятно вибрирует, поглаживая нутро изнутри.

Так вечерело. Солнце зашло за горизонт. Деревню накрыл лунный свет и старец отправился из дворянского дома к ловчим. Спешил, но двигался без шума, стараясь не привлекать взглядов из домов, все время прячась в траве. Но не дойдя до ловчих, он заметил, как вдоль леса пронеслись всадники в сторону заброшенного дома. Сперва он не распознал в них всадников, а увидел лишь тени и силуэты, что скрывала лесная тьма. Но после услышал тяжелое дыхание лошадей и как всадники покачиваются в седлах. Ехали они молча и, судя по всему, были без лат и кольчуг. В тот момент руки затряслись, волосы на спине задрожали и он решил вернуться к боярину, чтобы поделиться увиденным. Он не желал брать ответственность и принимать решение. Он с детства привык подчиняться и докладывать, а думать и решать было не для него.

Но когда он возвращался к боярской избе, прячась по кустам, то услышал звон кольчужных колец, а после увидел двух богатырей у самого крыльца боярина, а на крыльце стоял силуэт, который напоминал зверя. По крайней мере его спину и плечи покрывала шерсть, что переливалась и поблескивала в лунном свете. Старик перекрестился и решил, что от такого черта сможет защитить лишь такой же черт или же сам Господь. Он вспомнил о Лешем, что сидел в избе. А после вспомнил про Лазаря, что мог бы объяснить ему, что же все же творится, коли сам увидел. Осталось лишь побыстрее добраться до конца деревни, где были и ловчии, и леший, и старый знахарь Лазарь. Туда и отправился старик, освещенный лунным светом.

День прошел для Лазаря без потрясений. Он уж и забыл, что накануне ночью и под утро слышал какие то звуки неподалеку. В тот момент он перекрестился, прочитал Отче Наш, перевернулся с бока на спину и уже через несколько мгновений все также мирно и крепко спал.

Проснулся он с рассветом. Вышел во двор. Сходил до колодца за водой. Еще было слишком рано, чтобы кого-то встретить. Он любил одиночество, покой, поэтому выбирал время для походов за необходимым тогда, когда все деревня еще не проснулась. Когда все спят, темно и ничего не видать, а днем, когда крестьяне уходят на поле, по дороге вовсю шныряет ребятне, что при виде Лазаря несется к нему на всех порах и донимает бесконечными расспросами, на которые сами же и отвечают друг другу. Когда Лазарь был помоложе, то он с удовольствие рассказывал детям всекие небылицы, сказки и истории. То поколение уж выросло и успело рассказать о Лазаре собственным детям, отчего дети в деревне испытывали нескончаемый интерес к старичку. Но сам Лазарь становился с возрастом все нелюдимее и нелюдимее.

Днем к нему зашел крестьянин. Он не мог работать на поле второй день и попросил у Лазаря какую нибудь мазь или средство. Ноги его были иссечены ссадинами, кое где на пальцах и на пятках вздулись волдыри. Пахли мерзко, а каждый шаг приходилось переживать невыносимую боль, отчего невозможно было не только работать, но и дойти до самого поля. Боярин разрешил ему подлечиться дома, но обязательным условием было обратиться к Лазарю. Второй день к ряду, Лазарь натирал ему ноги истертыми травами вперемешку с водой и каким то жиром, а после перевязывал лопухами и подорожником. Эту процедуру он проводил утром, до того, как все крестьяне уйдут в поле и вечером, до того как вернуться.

После утренних манипуляций, он вышел во двор, выпустил из курятника двух куриц, одна из которых была достаточно стара, чтобы перестать нести яйца. Лазарь любил животных и не хотел убивать куриц, чтобы съесть. Он становился нелюдимее, но все больше любил животных, птиц и разных тварей, сотворенных Господом. Поэтому с такой любовью смотрел на молодую несушку и старую курицу, кидал им зернышки и наблюдал, как они кудахчут и носятся по двору. Потом налил им воды в поилку и пошел на свой огородик.

До обеда он проработал в огороде. Вырывал сорняки, пропалывал грядки, собирал созревшие травы, а потом поливал. После обеда поставил сушить травы в небольшой сарайчик рядом с курятником. Тут и там в нем просвечивались прорехи. Зимой тут холодно, ветер продувал со всех сторон, а на полу иногда выростали сугробы, хотя крыша еще не дала прорех. Поэтому этот сарайчик Яков использовал только летом для сушки и хранения трав.

Зимой травы особо не просушишь. Выращивать их негде, а в лесу они в спячке под толстым слоем сугроба. Яков сомневался, что спящие травы сохраняют свои полезные свойства, поэтому все лето он трудился не покладая рук, чтобы был запас на зиму. А зимой многие крестьяне кашляли, чихали и из носа у них текла слизь. Нужно много трав, но не всех удавалось излечить, а некоторые даже умирали, как бы это не было прискорбно.

Должен был прийти Леший. Его давненько не было. Лазарь не делал заказ на травы в последний раз, так как ему особо нечего было предложить Лешему, да и к тому же он успел сформировать кое какие запасы. Но странно, что Леший все не появлялся и не появлялся. Он заходил летом, чтобы сходить в баню к Лазарю. Иногда Лазарь угощал его настоем из трав и они сидели за столом в избе. Оба нелюдимы и неразговорчивы, поэтому наслаждались тишиной и отваром. Недолго посидев после бани, Леший спрашивал про заказ и говорил, что собирается принести в деревню и чтобы хотел за это получить, после прощался и уходил. Лазарю после этого нужно было сходить к боярину и выведать о том, нужен ли товар Лешего и у кого можно получить то, в чем нуждается Леший. Лазарь был неким мостом сообщения между Лешим и внешним людским миром.

Лазарь и не мог догадаться, что через дом от его избушки скрыть Леший вместе с медвежонком, а его охраняют те самые ловчие, кто не очень хорошо относятся к Лешему. Ведь Леший иногда приносил шкуры животных и отдавал их на мену дешевле, чем ловчие, а сами шкуры зачастую были качеством лучше. Он делал это нечасто, поэтому не представлял большой конкуренции для ловчих, но вызывал гримасу недовольства на лицах ловчих, когда их шкуры сравнивали со шкурами, которые снял Леший. Леший мастер, в сравнении с ними.

После просушки трав, вновь пришел крестьянин. Лазарь повторил утреннюю процедуру. Крестьянин подметил, что ноги теперь болят меньше и спросил про то, когда ему можно будет вернуться к работе. Лазарь сказал, что завтра будет известно. Он всегда так говорил, ведь если он скажет точный день, то скорее всего за пару дней до этого крестьянин выйдет на работу, не станет ходить к Лазарю, разболеется пуще прежнего и может умереть.

После перевязки Лазарь помолился, поужинал и уселся за стол, где изготавливал всякие лечебные снадобья. Так он провел время до заката. Потом покормил кур и загнал их в курятник на ночь. Вернулся в дом и на закате улегся на печку спать. Сон его был спокоен и безмятежен. В рутине дел, он уже и забыл думать про Лешего и шум прошлой ночи. Для него это были мимолетные мысли, что пришли и ушли.

Глава 8

Дверь не поддалась. Заперта изнутри. Чеслав показал жестом Святу и тот перепрыгнул ограду и зашел к избе со стороны сеней. Прохор стоял у ограды ждал знака. Дождавшись, он помотал головой из стороны в сторону. Двери в сенях были заперты. Тогда Чеслав негромко постучал три раза. Он не думал, что это так просто сработает – Никола не спал и ждал появление своего придворного, чтобы перехватить его и не допустить сплетен.

Приоткрылась дверь и в проеме показалась реденькая длинная борода, а вслед за ней лицо с плешивой макушкой. Чеслав, не веря своему счастью, расплылся в улыбке и схватил бороду в проеме, вытянул из-за двери голову и схватив второй рукой за шею потянул боярина за собой. Никола, не удержав равновесия, с визгом полетел кубарем с крыльца. Чеслав открыл дверь и протянул руку, жестом предлагая Прохору зайти. Прохор скрылся в проеме за дверью. Послышался скрип половиц от тяжелых шагов богатыря, а после стук деревяшки о землю. Прохор скинул засов и пустил Свята внутрь. Богатыри вовремя сообразили что к чему и быстро повязали весь двор. Сперва всех, кто в доме, а после всех дворовых. Чтобы женщины не визжали и не орали они втыкали им кляпы из грязной одежды или мешков. Особо буйных успокаивали ударами тяжелых ручищ в кольчужных варежках и тяжелыми сапогами с набойками. От такого удара люди теряли сознания, а некоторые черепа раскалывались, поэтому после нескольких ударов, остальные вели себя тихо.

– Здарова. Ты, стало быть, барин. А я вот Голова. Можешь меня так и звать. Видишь ли, я тут с определенной целью и чем быстрее ты мне поможешь, тем быстрее мы уберемся. А коль противиться будешь, то вся деревня сгорит до тла. Все бабы будут изнасилованы, мужики посажены на кол, а детишки, кто захочет отправится в ганзу, а кто не захочет будут проданы, как рабы. Так что, думаешь? – сказал Чеслав.

– Думаю, что морда твоя бандитская треснет, когда княжеская дружина сюда нагрянет. – ответил Никола.

– Может и так, да только ни твоя морда, ни чья либо еще морда с этой деревушки этого не увидит. – сказал Чеслав.

– Ладно, чего хочешь бери и сваливай отсюда. Только вот разжиться у нас особо нечем. Купцы не ходят здесь, а стало быть ни золота, ни роскоши не имеем. – сказал Никола.

– Дурья твоя башка. Вот ты боярин, а строишь из себя крестьянина. Самое ценное в мире – информация, не считая людей. Вот за информацией я сюда и пришел. И за жратвой. Ну и за пойлом. Ну может еще и за девками, но тут уж тебе решать. Чем дольше ты треплешься, тем больше мы успеем взять. – сказал Чеслав.

– И чего ты хочешь узнать? – спросил Никола, сплюнул кровь на траву у крыльца и опершись рукой о колено стал подниматься. Бок болел, как и руки. Он сильно приложился при падении. С макушки текла кровь и заливала глазам. Он вытирал струйки крови, чтобы хоть что-то разглядеть, но рукав так пропитался красной липкой жижей, что отказывался впитывать больше.

– Я хочу знать, где вы прячете старца и где скрывается богатырь. Не так уж и много. Можешь даже ничего не говорить, а просто показать пальцем. – сказал Чеслав.

– Да ты рехнулся? Или мухоморов обожрался? Какой богатырь в наших краях? А старцев треть деревни. Только какой тебе нужен? – спросил Никола.

Чеслав ухмыльнулся, глянул в темный проем двери. Оттуда донесся девичий визг, но тут же раздался хлопок и воцарилось молчание.

– Смотри, там может и череп раскололся. Не тяни. – сказал Чеслав.

Никола побагровел от злости, но лицо все заливало и заливало кровью. Он чувствовал себя слабым, беспомощным старым пнем, что уже не послужит для людей, а лишь станет логовом для змей. Он мог защитить свою деревню, только сдав витязя и старика. Они все равно найдут их. А чем дольше он будет тянуть, тем больше людей умрет. Он метался в сомнениях внутри головы, но после очередного крика, что раздался уже в соседнем доме не выдержал и сказал:

– Ладно, оставь нас в покое. На окраине деревни старик. Ловчие его охраняют. Витязь в лес ушел. Завтра вечером вернется. – сказал Никола и стряхнул кровь со лба.

– Так то намного лучше, вот теперь ты больше похож на делового боярина, а не тупоголового крестьянина. Только я тебе не особо верю, так что пусть мои люди присмотрят за тобой, а я пока схожу за стариком. Прохор! Пригляди за боярином, только не калечь. – сказал Чеслав, развернулся и подошел к коню, запрыгнул и поскакал на другую сторону деревню к заброшенным избам.

В темном проеме появился Прохор. Он подошел к боярину и положил ему тяжелую руку на плечо и потянул вниз. Никола сел и прижался спиной к ограде. Встать он больше не пытался.

По пути к избам, тут и там доносились бабские визги, плачь детей и ругань мужиков. Кое где был виден свет факелов. Деревня оживала, как не жила даже во время свадеб и праздников. Он проехал избу с обширным огородом и увидел, как по дороге ему навстречу скачет Денька. Глаза большие, аж на лоб лезут, на лице кровь.

– Стой, Денька, ты куда мчишь? Что стряслось? – останавливаясь, спросил Чеслав.

– Голова, там леший! В доме ловчие лешего охраняли! Тот с медведем! Наши полезли, ловчих повалили, а в сенях старик с медведем. Близнецы старика под руки, он не особо сопротивлялся. Миромир медвежонка в пузо пнул, а тот возьмись и лапой его, поронил на пол и давай кататься, тут Яр подключился, да только медвежонок тому в горло. Никон увидав это, выхватил меч и по зверю хлыстнул. Старик как увидал это, заревел не по человечьи, выхватил нож, что на канате на пузе болтался и зарезал Никона. Я с близнецами на рев вбежал, а там трое ребят моих лежат в крови и старик весь кровью обмазан и ревет как зверь. Я кулаком его в морду, близнецам сказал вязать и быстро к тебе. – как скороговорку проговаривал Денька, а у самого из глаз текли слезы.

Чеслав схватился за голову. Сегодня он потерял своих детей, кого подобрал на улице и растил, как своих сыновей. Страшная жертва, которую он не готов был заплатить ни за одно из богатств в мире. Голова знал, что разбойничья жизнь связана с большим риском, поэтому всегда пытался прикрыть ребят, пока они не наберутся опыта и не станут опытными бойцами.

Сейчас Чеслав не мог выдавить из себя и слова. Он махнул рукой, стряхнув слез с глаз и жестом показал Деньке следовать за собой. Они отправились в сторону заброшенной избушки.

Ловчие спали, когда дверь приоткрылась. Медвежонок ворочался, Леший услышал дверной скрип, а после половицы заходили ходуном. Свет факела и удары во тьме. Потом ругань мужиков и шуршание веревки.

– В доме есть кто? – спросил голос, похожий на подростковый.

– Ты напился, малец или что? Давайте так – развязывайте нас и сваливайте, пока зубы молочные не повыбивали. – крикнул Микола.

– Заткнись и отвечай! – повторил уже другой голос, что набирал мужиковую басистость.

– А не поцеловать ли тебе мои рабочие, крестьянские пятки, а после не сходить ли мне за брагой, пока я подумаю, что с тобой сделать? – повторил Микола.

Затем послышался удар. Афанасий, охал, ахал и вздыхал. Миклуха молчал, стиснув зубы и лишь изредка слышалось крепкое словцо, слетавшее с губ молодого ловчего.

В сенях показался свет факела.

– Кажись нашел. Все сюда. Сейчас свяжем его и можно валить с этой выгребной ямы. Ничего не понимаю. – сказал силуэт в дверном проеме сеней.

– Я и так пойду. – сказал Леший.

Он встал и показался в свете факела. Медвежонок поплелся за ним, напуганный звуками, светом и новыми враждебно настроенными лысыми медведями.

– Етить ту кобылу, после завтрака в обед! Да тут медведь! – послышался голос из проема.

– Плевать. Тащи старика. Медведи нам ни к чему. – послышался голос из комнаты вперемешку с руганью ловчих.

– Ладно, пойдем, старик. Медведю скажи остаться. – сказал голос из проема.

Леший повернулся к медвежонку, посмотрел ему в глаза, погладил по голове, на его глазах показались слезы:

– Послушай, Михей, теперь наши пути расходятся. Тебе придется выживать самостоятельно, без меня. – сказал Леший.

Медвежонок не понимал, что говорит старец. Он лишь потянулся к нему, как новорожденный младенец тянется к груди матери, чтобы укрыться ее теплом, спрятаться за ней, почувствовать сытость, уют и заботу. Он потянулся, чтобы почувствовать, как бы это сказали люди, любовь. Леший обнял Михея, после отстранился, посмотрел на него строго и сказал:

– Прощай, Михей. Больше не шали в лесу и не забывай то, чему я тебя научил. Даст Бог – мы еще свидимся.

Старик повернулся и направился навстречу факелу. Медвежонок побежал за ним и толкал его в ноги, тянулся лапами и открывал рот, но из него не доносилось ни звука, как тогда, когда сердцебиение медведицы останавливалось, а тело ее остывало. Когда она прилипла к своему дитя в мгновении перед смертью.

– Тебя с нами не по пути, косолапый. – сказал силуэт из проема и толкнул медвежонка сапогом в живот.

Медвежонок зарычал. Он отказывался терять родителя во второй раз и ударил лапой силуэт по ноге, а когда тот согнулся, то прыгнул на него.

– Михей, прекрати! Ты же совершаешь ту же ошибку! Вспомни, чему я тебя учил! – закричал Леший.

– Ну ты поплатишься за этой, тварь лесная! – завопил голос с пола.

В одно мгновение начал кататься клубок по полу сеней. Телами они погасили факел, но подпалили шкуру и кожу. В воздухе запахло чем то приторно сладковатым. У старика к горлу подступили ягоды, что он съел на ужин. Он не знал, что делать. Людской мир обескураживал его. В лесном было все проще и понятнее.

В проеме появился второй силуэт с факелом. Он обнажил меч и двинулся к борьбе. Только вот борьба прекратилась и факел осветил пол, залитый кровью. На полу лежало окровавленное тело подростка и рядом медвежонок, весь перепачканный в крови.

– Ну ты, мразь! Тут падла из лесу Миромира завалила! – сказал силуэт и с размаху разрубил медвежонку череп.

Полилась кровь ярко алым фонтаном и оросила и Лешего, и силуэт, погасила факел и уже никто в сенях не видел, как обмякло тело молодого животного, которого старик так и не смог научить выживать ни в лесу, ни за его пределами. Участь несчастного Михея повторила участь его мамы медведицы, только кончина его оказалась практически мгновенной.

Глаза подростка залились кровью. Он тер их, пытаясь открыть и рассмотреть, что происходит вокруг. В этот момент позади него раздался страшный вопль, из-за которого каждая клетка тела замерла и отказывалась двигаться. Он хотел повернуться и посмотреть, что произошло, но тело отказывалось, как и рот не мог произнести и слова. Не успел прийти в себя и опомниться, как его ударило в затылок что-то острое, пробивая череп и силой бросая уже безжизненное тело на пол. Когда тело достигло земли, то рот уже не хватал воздух, а сердце ударилось в последний раз.

В дверном проеме показался еще один силуэт. Он не успел даже разглядеть, что здесь происходит, как мощная рука схватила за грудки и с силой толкнула внутрь сеней. Из руки выпал факел и упал на пол. Факел зашипел и начал гаснуть, утопая в крови, которая толстым слоем покрыла землю. Сверху на тело прыгнул старик и начал с силой бить кулаками по голове и телу. Силуэт пытался отбиваться, но не хватало ни воздуха, ни сил, ни пространства. Леший прижимал его руки к полу, а ногам мешало что то мягкое и тяжелое. А потом раздался свист и горло силуэта проткнуло что-то острое. Сердце задыхалось и билось в предсмертной агонии, но спустя несколько минут, так и не найдя крови для перекачки по сосудам, остановилось. Сознание заснуло, а тело обмякло.

Старик собрался рывком подняться и ломануться в комнату, неся с собой смерть и расплату за смерть невинного существа, что создал Господь. Но только он подумал об этом, как по затылку пришелся сильный удар рукоятки кинжала. В глазах и без того залитых кровью стало совсем темнеть. И вместе с темнотой в глазах пришла темнота в сознание. Мышцы ослабли и Леший уснул, упав лицом в кучу тел, что смешались с кровью. На момент он подумал, чтобы сейчас не произошло, было бы неплохо оказаться с медвежонком на том свете и оставить этот жестокий и бессердечный мир.

Леший всегда жил по законам этого мира, но каждый раз мир обходился с ним так жестоко. Старик подчинялся и с мужеством старался переживать все невзгоды и горести. Он жил с молитвой, но сейчас он не успел даже вспомнить Бога, как глаза его залили те самые, чувства, что он копил в себе с самого детства, когда остался один без семьи в небольшой избе, а после на улице.

У заброшенной избы стояли близнецы. Они держали под руки старика. Тот свисал вниз, тело обмякло, по полам тряпья стекала то ли грязь, то ли кровь. Из дома слышалась ругань ловчих.

– Кто в доме? – спросил Чеслав.

– Ловчие связаны. – ответил один из близнецов.

– А чего рты не заткнули? – спросил Чеслав.

– Голова, тут такая заварушка началась, троих малых положили. – сказал другой близнец и вытер слезу свободной рукой.

Второй близнец держал факел и было видно, как по щекам стекают слезы. Чеслав сдерживал себя, нельзя показывать слабость.

– Денька, свяжи старца как следует и на лошадь мою. Сам пробегись по округе и поищи беспризорников, шпану, сирот. Кто захочет – возьмем с собой. Особо не усердствуй, бери только тех, кто пойдет добровольно. Братья – укутайте тела павших товарищей и поищите телегу или повозку. Нельзя их здесь кидать, заберем с собой и похороним по христиански. Только поспешите, времени до рассвета остается немного, а к рассвету нам надо выступить из леса, где оставили вещи. Не распускать слезы, оплакивать будем после. Чтобы жертвы были не напрасны, соберите волю в кулак и сделаем дело. Денька, давай помогу. – сказал Чеслав.

Близнецы передали обмякшее, но живое тело старца Деньке и Чеславу. Денька уже приготовил веревку и стал накладывать крепкие путы на запястья и щиколотки. Близнецы скрылись в проеме избы. Послышались ругань и удары, после – тишина. Чеслав посмотрел в сторону дома – видимо, злость сбили.

Наложив путы, Чеслав и Денька закинули старика на седло. Чеслав залез рядом, кивнул Деньке и поскакал в сторону боярской усадьбы. Денька тряхнул головой, смахнул слезы, пришел в себя и принялся за работу. Он знал, где могут прятаться дети и как выглядят глаза тех, кто готов будет пойти с ним в шайку. Хотя он никогда не видел своего отражения, но почему то был уверен, что знает как выглядит такой взгляд. Он запрыгнул в седло и поскакал по деревне, заглядывая в уже разграбленные дворы в поисках мальчуганов.

Когда Чеслав проезжал по деревне, то услышал, что крики доносятся уже почти из каждого дома. Кое где вспыхивает огонь. Кто-то из бандитов выволакивает баб и мужиков за волосы из изб. Он хотел бы устроить все по другому, но его люди не видели женщин уже с месяц, как и других людей. Весь этот долгий месяц они гонялись за гонцами князя. За это время они успели одичать и превратиться в зверей. Он бы хотел все сделать по иному, но уже было сделано, как сделано. Нет времени на разборки, а в пылу эмоций возможны вооруженные стычки между бойцами. Поэтому он пролетая мимо прокричал:

– Собираемся, уходим! Хватай еду и ценности, мы уходим!

Прискакав к барскому дому, он увидел, как Прохор все стоит рядом с боярином. Тот лежит опершись спиной на изгородь. Свят грузит в телегу мешки и бочки.

– Хорошая работа, славные богатыри. Боярин не обманул. Прохор, помоги закинуть старца на телегу. Только аккуратно, нужен живой. Вот так. – сказал Чеслав и они вдвоем погрузили тело старика на мешки, рядом с бочками. Сверху Чеслав кинул веревку и привязал старца к телеге, чтобы тот не выпал на ходу и не смог сбежать, коли очнется.

– Ну вот, видишь, барин, сколько времени и всего ты потерял. Сказал бы сразу – мы бы уже убрались восвояси. – сказал Чеслав, запрягая свою лошадь в телегу.

– Бог видит, что вы не люди! Хуже зверей и по зверским законам судить вас будут! – прохрипел Никола. Из его рта сочилась кровь. Небось пытался бунтовать, а Прохор его угомонил.

– И то верно, только тебя на тот суд не позовут. Прохор, Свят, седлайте лошадей, я на телеге. Уходим! – сказал Чеслав.

Прохор и Свят тяжело и с раскачки залезли в седла и поехали вслед за телегой. Чеслав ехал по деревне и кричал, что пора уходить. Бандиты быстро рыскали в поисках наживы, которую можно быстро схватить и скрыться.

– Доеду до конца деревни, развернусь и уходим. Кто не пойдет – может оставаться в деревне и ждать виселицы. – прокричал Чеслав.

Когда Голова приблизился к концу деревни, увидел, как близнецы складывают тела павших товарищей на повозку. Тела были уложены в мешки, но и те насквозь пропитались кровью и напоминали бесформенную, липкую, грязно-алую массу. Потом они закинули несколько мешков с едой, что нашли в доме.

Чеслав спрыгнул с телеги, взял одну из лошадей павших бойцов и стал запрягать ее в телегу. Потом впряг вторую.

– Запрягите двух лошадей в повозку. На одной езжай ты, а ты залезай в телегу – будешь править. Давайте, поспешите, добры молодцы. – сказал Чеслав и стал разворачивать телегу. Вслед за ним отправились богатыри, а следом близнецы – один в телеге, другой верхом.

Пока они проезжали по дороге, к ним стягивались разбойники. Парочка угнали телеги и уже образовалась колонна. Телеги позади были полупустыми, но неустанно пополнялись разбойниками, когда проезжали мимо крестьянских изб. На середине пути подбежал Денька с мальцом к повозке Чеслава.

– Голова, только одного нашел. Остальные либо хорошо прячутся, либо безостановочно рыдают. Этот точно подойдет, хотя и слова сказать не хочет. – сказал Денька.

– Запрыгивай в телегу, малой. Там старик спит, ты его не буди. Да не боись, не мертвец, живой! Денька, подсади его. – сказал Чеслав, не останавливая повозки.

Денька подсадил мальца и тот на ходу оказался в телеге груженной мешками. По инерции он полетел вперед, но его руки уперлись во что то мягкое. Малец испугался и отдернул руки, но понял, что это старик, про, которого сказал извозчик. Вроде теплый и дышит, значит действительно не мертвец. Он устроился рядом, схватился за веревку и наблюдал, как покачивается расслабленная старческая голова.

Денька скрылся во дворе одной из изб и спустя несколько мгновений появился верхом. Он скакал, ругался и разгонял разбойников, что тащили и тащили в уже и так полные телеги еще больше запасов.

– Уходим, Денька! К лесу! Там привал и с рассветом уходим. Богатыря не видал нигде? – сказал Чеслав.

– Чего нету, того нету. Ту не то, что витязя, тут и коня то его не видно. Видать нет его в деревне. – ответил Денька.

– Видать, боярин правду сказал. Он к вечеру вернется. Нам к вечеру нужно быть далеко. Один он для нас не опасен, но нужно уйти как можно дальше, чтобы следы успели исчезнуть. – сказал Чеслав.

Денька кивнул и посмотрел через плечо на телегу, которой правил близнец. Чеслав кивнул ему на них и покивал головой – ступай, мол, к ним. Денька кивнул в ответ и притормозил, чтобы поравняться с ними.

Разбойничья шайка покидала деревню, оставляя после себя убитых и раненых крестьян, изнасилованных женщин и сирот. Некоторые из изб горели и крестьяне в панике бегали к колодцу за водой, чтобы остановить пожар и не дать ему перекинуться на другие дома. Крики не прекратились с уходом разбойников. Кричали раненые, кричали бабы, оплакивая свою честь и мертвых мужей. Кричали дети, в панике зовя, родителей, некоторые из которых, уже никогда не вернутся домой. После разбойников остался неизгладимый след в сердцах, душах и на телах обычных крестьян, боярина и придворных. Теперь им сложнее будет пережить зиму, ведь большинство запасов были украдены. Новыми сложнее запастись, так как рабочих крестьян стало в два, а то и в три раза меньше. Но сможет ли князь помочь им в такие темные времена, ведь это по его прихоти деревня оказалось в таком бедственном положении, а ее жители подверглись страшным надругательствам, убийствам и грабежу.

Чеслав покидал деревню первым. Рядом неторопливо шли лошади двух богатырей, а сзади тянулась небольшая колонна. Чеслав торопился, до рассвета оставалось немного, но с рассветом они должны покинуть окрестности деревни. Уйте за лес и реку, чтобы скрыться от возможной погони, там отдохнуть пару деньков и отправиться в путь.

Нужно расколоть старика и разузнать, где то, что несли гонцы. На поиски можно было отправить Деньку и близнецов. Чуть что, они быстро должны нагнать шайку. Только вот ценность могла быть при витязе. Хотя он не сомневался в умениях близнецов и Деньке, но витязь представлял серьезную опасность. Не просто так, князь отправил его одного. Не будь он уверен в способностях и силах этого витязя, он бы в жизнь не отправил его в одиночку. К тому же, в деревушке остались крестьяне, но витязю вряд ли удастся склонить их на свою сторону. Особенно после того, что они пережили. Возможно кто-то пойдет из-за отчаяния или из желания отомстить, но большинство впадут в тоску и займутся восстановлением деревни и созданием запасов на зиму, ведь разбойники существенно обеднили их зимний провиант.

Это было непрактично со стороны Чеслава и шайки. Он понимал это. Ведь если хочешь съесть ягоду, то срываешь лишь ее, а не отпиливаешь всю ветку. Но они спешили и поэтому пришлось вырвать целый куст, чтобы не съесть сразу, но взять с собой. Все прошло слишком шумно и грязно. Будь они в более людных местах ,то не прошло бы и недели, как все их головы висели на пиках или шеи болтались в петлях. А у кого то головы бы помещались в корзины, а кому то пришлось бы корчиться на кольях. Всем была бы уготована страшная смерть за такие беспорядки. Да только вот угодья князя слишком велики, чтобы везде за всем уследить, всех защитить. Он даже гонцов не смог сохранить, что несли неимоверную ценность, а про деревню и нечего думать.

Однако, осадок остался, как бы себя не оправдывать и как бы не объясняться перед собой. Осадок остался, а вместе с ним обида и жалость. Жалость из-за бессмысленных смертей и пустой растраты людского ресурса. Даже Голова не всегда мог остановить шайку, когда она начинала грабить, но он мог бы отогнать ее раньше, если бы не боярин. Отчего то он очень злился на этого упрямого и тупого боярина, который как будто везде и во всем искал выгоду, но пока он думал, то серьезно просчитался и ошибься, в результате, чего погибло много людей. Теперь ему придется не меньше Чеслава нести эту непосильную ношу. И Чеслав знал это.

Ещё Голове не давала покоя мысль, что из-за ошибок и просчетов погибли трое мальцов, что были беззаветно преданы ему. Хотя Чеслав ожидал, что они будут готовы умереть за него, что возможно когда то и произойдет, но все же надеялся, что этого не произойдет так скоро. Как и надеялся на то, что им не придется убивать. Но это было невозможно, ведь именно такая жизнь уготована для всех, кто прибывал в шайку. Неписаный закон – каждый из ганзы живет убийствами и грабежом, и именно это и принесет смерть каждому из разбойников. Стариков среди бандитов не водится, как и святош.

Позади Чеслава ехали близнецы и Денька. Молчали и, время от времени, хлюпали носами. Они были близки с мальцами, хотя и проводили с ними меньше времени, чем друг с другом, но все они составляли отдельный отряд в шайке. Они ели, пили, спали, убивали и грабили – все делали вместе. Делили последний кусок хлеба, переживали голод, холод, болезни и невзгоды совместно. Но самое главное – никому не нужно было рассказывать другим про свою горькую участь, ведь все знали, что случилось, пускай, и не знали каким именно образом.

Так и двигался разбойничий караван из деревни, неся с собою смерть и оставляя после себя трупы, нищету и слезы. Таких же трупов, нищету и слезы они несли с собой. Кто то в сердце, а кто то на деревянном полу деревенских телег.

Все устали и вымотались. Грабеж трудное дело. Не каждый выдержит эмоции, когда отбираешь у слабых, лишь отчаянные подонки, каким и становился каждый, кто вставал на разбойничий путь. Грабеж и убийства отнимают много сил и бывают очень опасны. Опасность и потеря сил тянется до самой смерти. Иногда во сне приходит убиенные и без конца проклинают убийц, что приближает их день смерти в безумстве.

Повозка все тянулась и тянулась, как поток дурных мыслей Чеслава, но наконец они стали приближаться к лесу, где оставили пожитки. Чеслав молниеносно переключился с отвлеченных мыслей на вполне конкретное планирование. Теперь живые волновали его больше мертвых.

Яромир открыл глаза. Занимался рассвет. Подул свежий ветерок, с травинок слетели капли росинок. Стало зябко и холодно. Хотелось укрыться и поспать еще, но нужно доделать дела и немедленно отправляться в деревушку, а после к князю. Он встал, размял суставы, спину и ноги. Подвигался, чтобы разогнать кровь, согреться и проснуться. Конь, казалось, проснулся и переминался с ноги на ногу. Видимо, тоже замерз.

По центру поляны была вырыта яма, а рядом лежала куча земли. Яромир заглянул в яму. Внутри была земля, из которой торчали кости, кое где были видны клочки перепачканной одежды. Неприятно и грешно спускаться в эту яму и рыться в останках. Яромир пересилил отвращение, но к запаху так и не привык. Он залез в яму и стал копать руками. Он аккуратно доставал кости и складывал рядом с ямой. После необходимо закопать все обратно. Клочки одежды также извлекал и складывал рядом, но прежде внимательно изучал каждый из них. Где то мог быть двойной карман, где и была спрятана береста или кусочек коры с данными, что нужны были князю.

Солнце уже поднялось, когда Яромир перерыл всю яму. Теперь рядом с кучей земли появилась куча костей, одежды и оружия. Бересту он так и не нашел. Он еще раз стал копаться в одежде и искать потайной карман. Солнце уже пекло как следует и его спина стала мокрой. Пир стоял поодаль и наблюдал за хозяином. Запах не привлекал, а такое занятие было для него непонятно, но несмотря на все происходящее, он терпеливо ждал и наблюдал за Яромиром.

Перерыв кучу одежды, он достал нож и стал очищать каждый клочок. Неужели карты были вытатуирована на одном из гонцов? Тогда дела хуже некуда. Или быть может Леший всех надул и где-то припрятал карту? Но ведь он не знает ни про бересту, ни про то, что на ней изображено, ни про ценность всего этого. Он просто не мог знать.

Перелопатив кучу одежды, он все же отыскал кусок ткани, в которую был очень плотно вшит кусок бересты. Весь покрыт спекшейся кровью и грязью, что сверток, что Яромир. Так тщательно прилип к одежде, что невозможно было отодрать Он стал аккуратно очищать бересту, но ничего по прежнему не мог разглядеть. К тому же ему казалось, что кора порвана и где-то еще должны были скрываться куски. На это ушел бы целый день. Пришлось собрать все клочки и сложить в небольшой холщовый мешок, что был в седле.

После он аккуратно сложил кости обратно в могилу, сверху положил оружие. Трижды прочитал Отче Наш, попросил прощение у Господа и у павших братьев. Стал закапывать могилу. Яромир спешил, но старался делать все с почтением, уважением и молитвой. Но черезчур спешить не удавалось. Очень хотелось пить, а усталость валила витязя с ног. Конь стоял в стороне и тоже страдал от жажды, голода и солнца. Яромир глянул на него:

– Придется все же дойти до речки. Смоем с нас этот запах, напьемся и чуть отдохнем, но тогда запоздаем в деревушку. Надеюсь, что Никола простит.

Витязь закончил закапывать, перекрестился и воздвиг вырезанные кресты. Подошел к коню, погладил по шее. Взял мешочек с тканью в руку, а второй взял коня за поводья и повел его в сторону реки. Мешочек немного попахивал, но не вонял так сильно, как захоронение и сам витязь.

Яромир все также обходил преграды и тщательно выбирал дорогу, но ноги уже переплетались, запинались и витязь то и дело спотыкался. Пир держался пободрее и шел увереннее, нежели чем хозяин. В отличии от него ему удалось как следует выспаться, но его по прежнему мучил голод и жажда.

– Потерпи немного, мой старый и верный дружище. Скоро выйдем к речке, взбодримся, умоемся и напьемся. – сказал Яромир, остановился и погладил Пира по шее. Тот фыркнул в ответ. Яромир двинулся вновь.

– Надеюсь дойдем раньше полудня. Нам нужно в полдень выйти в деревню. – сказал Яромир. Глаза начинали слипаться. Кольчуга тянула к земле, шлем давил на голову.

Пир хотел бы помочь хозяину, но привык подчиняться и не стал тянуть его за собой, а лишь послушно шел рядом и не тянул поводья.

К полудню им удалось достичь берега реки. Конь почувствовал свежий, прохладный ветерок, что дул с реки. Он сдувал прелость и духоту леса. Смывал своими потоками тот лесной запах смерти, что источал Яромир и мешочек. Оживился и витязь. Он подвел коня к берегу. Не стал привязывать и отпустил поводья. Пир склонил голову к воде и стал жадно пить. Сам же Яромир стянул с себя шлем, кольчугу, грязную одежду и сапоги. Подошел к воде в стороне от Пира и ниже по течению, чтобы не мешать ему напиваться водой и не испортить вкус воды неприятным запахом, каким казалось пропиталась не только одежда, но и все тело. Поднес ладони к водной глади, зачерпнул и омыл лицо. Погрузил в воду руки, потер их как следует подставляя под течение, а после набрал в ладони воду и поднес к губам. Он пил не спеша, смакуя каждый глоток, как будто пил самую дорогу брагу на пиру у самого царя или, словно, причащался.

Не спеша напившись, он разбежался и нырнул в воду. Прошло больше времени, чем обычно, прежде чем над речной гладью показалась голова. Яромир пустил несколько струй изо рта и начал махать головой в стороны, а потом засунул палец то в одно ухо, а после в другое. Вновь нырнул, а когда вынырнул, то казалось, будто глаза его раскрылись шире, ум вернул свою ясность, трезвость и остроту, а тело впитало в себя энергию со всей реки.

Яромир вышел из реки прежним витязем, который состоит на службе у князя. Шаги его были тверды и уверенны. Взгляд стал проницательным и внимательным. Он вновь все примечал, а голова не переставала думать, анализировать и планировать все наперед. Осталось еще раз как следует все взвесить, но это можно было сделать и по дороге в деревню. Солнце близилось к зениту, стало быть, скоро полдень, нужно выступать. Яромир взглянул на коня. Оказывается его друг тоже успел искупаться и теперь прилег на солнце у берега, обсыхал и грелся. С гривы падали капельки воды, переливаясь на солнце всеми цветами радуги.

Когда подъезжали к подлеску с вещами, тогда Чеслав все обдумал и понял, что с рассветом им не выдвинуться. Будет неплохо, если они выдвинуться днем. Хотя бы отойти хоть куда нибудь, чтобы не стоять прямо под деревушкой. Не то, чтобы соседство было опасным, но не хотелось рисковать, хотя и из воинов был лишь витязь, но и с крестьянами и должной смекалкой он может недурно им повредить. Чего стоил один медвежонок заставший их врасплох. К тому же, с телегами теперь передвигаться было сложнее. Нельзя пойти лесами, нужно двигаться по дорогам. Чеслав надеялся, что вскоре они закатят пирушку, запасы поисчерпаются и можно будет пересесть на лошадей, а телеги бросить где-нибудь на дороге или сжечь.

Денька смурной, как и близнецы. Наверняка еще несколько дней будут сильно горевать, даже если напьются как следует. Их можно понять и ничего с этим не поделаешь. Все переживания будут неизменно мешать работе, что в конечном итоге создает большой риск для их собственных жизней и существования шайки. Но нельзя взять и выволочь их из этого состояния. Они еще дети и не поняли, что жизнь ганзы – неизменный риск, как для своей жизни, так и для жизни окружающих.Нужно время на захоронение, сборы, завтрак какой-никакой, иначе сонные и голодные воины станут легкой добычей даже для крестьянской засады во главе с витязем. В деревне не было приличных лошадей, кроме нескольких, которые занимались вспашкой поля. Вряд ли они нагнали бы шайку, если разбойники двигались бы налегке. Но с телегами их можно нагнать даже пешком, налегке.

Начинало светать. Показалось солнце, трава покрылась росой, по полю гулял свежий, влажный ветерок. Это бодрило. Разбойники подъезжали к подлеску с вещами. От веселья былой ночи не осталось и следа. Большинство клевали носом или двигались с понурыми головами. Лица украшали сонные, недовольные гримасы. Нужен был привал.

Когда они достигли подлеска, то оставили телеги у дороги. Леший еще был без сознания, а малец дремал рядом с ним. Чеслав не стал их трогать и будить. Старик никуда не денется, а малец не сможет развязать крепкие путы. Потихоньку подъезжали остальные телеги, разбойники так и оставляли их на дороге, даже не привязывали лошадей. Все помнили распоряжение головы – двинуться с рассветом. Они привыкли доверять ему собственные жизни и, не смотря на все невзгоды и усталость, было необходимо слушать его , чтобы выжить, даже если возникал внутренний протест.

Чеслав зашел в лес. Внутри было холодно и влажно. Мох и трава покрылись росой. Ступаешь и роса омывает сапоги, будто вода из реки. Трава касается штанов и пропитывает их водой. Влажность и холод бодрили, приносили тонус в мышцы и трезвость разума. Чеслав стоял, опершись на дерево и ждал, пока разбойники соберутся.

Денька с близнецами стояли в стороне. Они о чем то успели поговорить и теперь Денька то и дело смотрел на Чеслава, но не решался подойти и заговорить.

И вот в лес зашел последний разбойник. Все лениво ходили, искали вещи, собирали и подносили поближе к телегам. Чеслав негромко свистнул. Все замерли и повернулись в сторону Головы. Денька, который уже собрался с духом и пошел в сторону Чеслава, остановился на месте. Голова знал, что он хочет схоронить товарищей, но ему было неловко просить об этом, зная, что он может рисковать всей шайкой. Поэтому Чеслав решил заговорить первым:

– Вы славно потрудились нынче, братцы, но к нашей скорби и сожалению не всем удалось вернуться в этот лесок верхом или пешком. Сегодня ночью погибли наши товарищи. Я знаю, что говорил, что мы должны выдвинуться с рассветом, но планы изменились. Дело не только в наших товарищах, боевых братьях, но и в том, что вы очень истощились. Необходимо скрыться и отдохнуть. Иного пути не будет. Отдохнув и набравшись сил здесь, мы будем в большей безопасности, чем истощенные в дороге по открытой местности. – сказал Чеслав и остановился, чтобы оглядеть всех. В ответ закивали головы в знак согласия, кто-то снял шлем, кто-то шапку.

– Так давайте же похороним с почестями наших боевых братьев, помянем как следует и отдохнем. Полумертвые крестьяне вряд ли полезут к нам. Даже витязь будет не в состоянии убедить их на такое безрассудное действие. – сказал Чеслав и глаза разбойников оживились, все активно закивали головами, кто-то даже хотел присвистнуть, но Прохор и Свят смерили наглецов суровыми взглядами. Денька с надеждой и благодарностью взглянул на Голову.

– Разгружайте телеги, устраивайте лагерь. Разделите обязанности, выройте могилы, разведите костер и спрячьте телеги. Не забудьте напоить и накормить лошадей и тоже привяжите их в лесу. Прохор, Свят, не забудьте про старика и притащите его ко мне. Только не калечьте. Денька, ты займись мальчишкой, а после – придите ко мне. За работу, братцы, осталось немного и отдохнем. – сказал Чеслав и махнул рукой. Разбойники с большим энтузиазмом занялись делами. Сперва они сбились в кучку распределяя обязанности. Деньку и близнецов не трогали, знали, что утрата задела их больше остальных. Но близнецы не остались в стороне и вызвались рыть могилу. Кто-то пошел за дровами, кто занялся костром и обедом, а кто-то разбирал вещи. Несколько человек ушло прятать телеги и кормить коней. Прохор и Свят с Денькой отправились за стариком и мальчишкой.

Денька толкнул мальца, тот проснулся и взглянул на молодого разбойника. Тот не говоря ни слова кивнул ему головой в сторону. Малец глянул на старика без сознания, посмотрел на Деньку и кивнул. Он слез с телеги и отправился вслед за Денькой. К телеге подошли Прохор и Свят. Прежде всего Свят снял нож с каната старика и стал осматривать его и вертеть в руках, толкнул Прохора в бок и кивнул на нож. Прохор развязывал веревки, которые удерживали старика в телеге, но отвлекся и взглянул на нож.

– Знакомый клинок. – сказал Прохор.

– Не Лешего ли случайно? – спросил Свят.

– Кажись его, да только Леший ведь помер, небось. – Сказал Прохор.

– Неужто думаешь, что клинок умирает вместе с хозяином? – спросил Свят и протянул нож Прохору.

– Дааа, знатная и славная работа. Рожденный в лесу, как клинок, так и его владелец. Но был ли рожден в лесу этот старец? – сказал Прохор, покрутил нож в руке, достал из ножен, полюбовался гравировкой на ручке, очистил клинок от спекшейся крови, проверил остроту, сбрив несколько волосинок с могучего запястья и вернул обратно Святу.

– Он медвежонка на ватагу натравил и всех троих положили. А ты сомневаешься, что он был рожден в лесу? – сказал Свят, взял клинок у Прохора, спрятал в ножны и убрал за пазуху, где тот провалился и затерялся.

– Твоя правда. Истинный и достойный наследник дел Лешего. Только вот неправильно таких людей в путах держать и на телегах волочь. Не по христиански это. Да и лесные законы преступать ни к чему. – сказал Прохор.

– Согласен с тобой, Прохор, но ты ведь знаешь, что приказы головы обсуждению и суждению не подлежат. Так что давай за дело – притащим старца к голове, а он пусть дальше думает. И на клинок поглядит и со старцем поговорит и решит как надо, не ошибется, не сомневайся. – Сказал Свят и принялся развязывать старика.

– Твоя правда, но давай тогда с уважением с ним. Коль очнется и сможет – пусть сам идет. Нечего его таскать в путах, как пленника. – Сказал Прохор и стал помогать Святу.

Веревки упали на землю. Леший все еще лежал без сознания. Прохор аккуратно взял его на руки и понес в сторону Головы. Свят шел рядом и прижимал легендарный клинок Лешего к груди. Сложно было поверить, что они живьем повстречали Лешего, но страшнее то, что они напали на него. В разбойничьих кругах это было тяжелейшим преступлением и они могли очень сильно поплатиться за такой поступок, но оба богатыря всегда и во всем доверялись Голове и были верны ему до конца. Даже свой последний вздох они были готовы отдать ему.

Ствол дерева приятно холодил спину, даже через накидку из лисьих шкур. Чеслав снял сапоги и теперь его ноги находились в приятной прохладе травы. Он не зря решил остановиться и подождать. Было не ясно – у старика ли береста или у витязя или где-то припрятана в лесу. Деньке не совладать с витязем, даже если он и возьмет с собой близнецов. наверняка понадобится подмога богатырей. Нужно подождать, пока старик в себя придет и узнать, что к чему. Может он и знает кое-чего, но будет ли говорить?

Голова наблюдал за выполнением приказов. Ему давно не приходилось распределять обязанности и говорить отдельно с каждый членом шайки. Все прекрасно знали суровый нрав Головы и умело выполняли приказы. Сам же Чеслав вмешивался только в сложных и необычных ситуациях, когда это было необходимо.

Вот уже вспыхнул костер, а парочка поваров строгали что то в котелок, наливая себе из бочонков брагу. Другая пара разбойников, то и дело, ходила и возвращалась из леса, чтобы притащить веток и бревнышек. Они не знали сколь долго придется осесть здесь, поэтому и запасались впрок. Но знал ли это Чеслав? Когда они двинутся на поиски того, что изменит их жизнь? Пока не знал, но планировал выяснить это у старца, хотя и тот не знал, но знал такое, что поможет принять решение, которое так необходимо не столько ганзе, как лично ее Голове.

Вот замаячили богатыри на горизонте взгляда Чеслава. Прохор нес старца на руках, что было странно видеть. К чему такая забота и нежность? Обычно богатыри использовали грубую силу и испытывали уважение лишь к умным, либо же равным себе по силе. Слабых они не замечали, а сильных ненавидели и жаждали убить, во чтобы то ни стало, чтобы вернуть первенство в силе и ловкости себе.

Под тяжелыми ногами проминалась трава, оставляя глубокие следы. Казалось, что дрожит земля от каждого шага. Свят держался за грудь, казалось, что он тоже что-то несет, также бережно, как и Прохор нес старца. Но из-за больших ручищ не было видно.

Прохор подошел к деревцу, под которым отдыхал Голова и положил старца к деревцу напротив. Чеслав удивился, когда увидел, что на старце не было пут и посмотрел на богатырей. Свят достал клинок в ножнах и протянул Чеславу, вместо ответа, на его немой вопрос, что он задал лишь своим взором. Голова взял клинок, изучил ручку, где был изображен старец в окружении зверей. Повертел в руках ничем не примечательные ножны, достал лезвие и осмотрел. Тут и там виднелись остатки спекшейся крови, небось кто-то из богатырей попытался почистить клинок, но не слишком усердствовал. На лезвии виднелся черный короткий волосок – небось и на остроту проверили.

– Голова, кажись это Леший. – сказал Прохор, наблюдая за тем, как Чеслав вертит в руках клинок.

– Может не тот, кого знал ты, но клинок Лешего – это точно. – подтвердил Свят.

– Теперь ясно откуда столько почтения к лесному старцу. Только вот Леший умер. – ответил им Чеслав, спрятал клинок в ножны и привязал к поясу. Клинок торчал и топорщился, упираясь в землю.

– Ясно, как день, что слова твои правда, но разве кто-то кроме Лешего мог приручить медвежонка и устроить такое, что полегла ватага. – сказал Прохор.

Чеслав хотел вспылить. Напоминания про жертвы, что они оставили за собой разбудили в нем гнев и досаду. Вины богатырей в этом не было. Чеслав взглянул на близнецов, что копали могилу и уже практически полностью скрылись в яме. Были видны лишь головы, что то поднимались, то вновь исчезали, и лопаты, что в такт головам исчезали и прятались под землей. Свежесть в ногах придавало трезвость уму. Чеслав вдохнул и медленно и спокойно выдохнул трижды и внутреннее равновесие вернулось.

– Ваша правда, славные воины, что кроме Лешего вряд ли кому было бы это под силу. Только вот давно видали Лешего с мужиком. Не я видал, но были слухи. Скрывался, мол от ганз и разбойников. Жил в дремучих лесах, куда и люд никой добраться не мог, но был с ним мужичок. Потом стал жить поближе, но один, стало быть. Но дел с разбойниками и ганзой не имел. Лечил всех и всегда, не смотря на происхождение и род деятельности. Накормит голодающих, помолится за грешников, но не более. – сказал Чеслав.

– Думаешь, Голова, что тот мужичок – это он и есть? Только зачем Леший оставил его? Почему не стал жить дальше вместе? – спросил Прохор.

– Неизвестно. Только вот, что и этот старец тот сам мужик – я тоже сказать не могу. Как и не могу сказать откуда у него клинок. Увы, все надо выяснять у самого старца. Без его ответов наши рассуждения – лишь пустые блуждания по догадкам и не более. Сходи за ведром воды, Свят. Будем приводить в порядок нашего лесного мудреца. – Сказал Чеслав и взглянул на Лешего. Тот еще в беспамятстве лежал у дерева. Свят кивнул и пошел за водой. Прохор стоял и смотрел то на старца, то на Голову.

– Чего беспокоишься, Прохор? – спросил Чеслав.

– Голова, а не думаешь ли ты, что будить его с помощью ведра воды будет слишком резковато и грубо? Ведь, если это Леший, то мы и так делов то натворили больших, и жертвой ватаги будет не откупиться. – сказал Прохор.

В Чеславе вновь стала закипать злоба. Каждое упоминание смерти ватаги крюком спускалось в недра его души и выволакивало чувство вины, что стремилось утолить боль лишь новыми жертвами и возмездием. Голове понадобилось какое то время, чтобы вновь успокоится, взглянуть на Прохора и спокойно ему ответить. Богатырь все эти долгие мгновения стоял и терпеливо ждал.

– Понимаешь, ведро мне нужно не для того, чтобы выплеснуть на него, а чтобы он мог помыться, напиться. Привести себя в человеческий вид и тогда мы с ним и поговорим. Не будем мы его насильно вырывать из сладких сновидений, что должно быть сейчас снится ему. Иначе отчего он так долго не приходит в себя? – сказал Чеслав.

– Поистине светла твоя голова, Чеслав. Я уж и не подумал. Ты уж не серчай, я умом не блещу, лишь в силе состязаться могу. – сказал Прохор.

Чеслав кивнул и прикрыл глаза. Подошел Свят с ведром воды и поставил рядом с головой.

– Отдохните, добры братья. Для нас нет пока работы, коли старец не проснется. Ночка небось не измотала вас, как прочих, ведь силы вам на всю ганзу хватит. Но силы ваши я бы не хотел тратить на то, что принесет меньше пользы, чем могло быть. Устраивайтесь, да отдохните. Попейте, поешьте, покимарьте. Но будьте рядом, когда старец проснется, коли хотите услышать ответы на все свои вопросы. – сказал Чеслав, не открывая глаз.

– Да будет так, Голова. Свят, я схожу за едой, водой и брагой. А ты пока следи за старцем. Как проснется – окликни меня. – сказал Прохор.

– Добро. – сказал Свят и начал устраиваться под деревцем чуть подальше от Чеслава и Лешего. Все это время он не спускал глаз с прикрытых век неведомого ему лесного старца, что так напоминал прежнего Лешего, но только моложе.

Сознание пришло раньше, чем открылись веки. В затылке теплилась тяжесть. Она нависла и давила на голову, вызывая спазмы боли, что разливались по голове и не давали собраться с мыслями. Веки наполнили камнями, как мешки. Поднять такой груз не в силах ни один человек. Старик попробовал вдохнуть. В груди отдалось болью и из рта донесся слабый стон. Стон был еле слышен, но как Чеслав, так и богатыри смогли расслышать его сквозь шум, что раздавался от костра. Ватагу уже похоронили. Чеслав произнес речь, тела опустили в мешках, что насквозь пропитались кровью и застыли в позах, которые невозможно было изменить. Денька с мальцом стояли рядом. Тот смотрел на него, а Денька отворачивался в сторону и отводил глаза. По щекам стекали слезы. Позади него стояли близнецы. Они опускали глаза в землю и прятали взоры, чтобы не видеть как еще вчера живые, веселые и бодрые братья превратились в груды мертвых тел, застывших в нелепых позах. Разбойники аккуратно спустили тела вниз, на дно ямы. Чеслав спросил – нет ли тут священников, что вызвало небольшие смешки, что были уместны у разбойников. Они каждый день играли со смертью и это было частью жизни. Деньке и близнецам предстоит узнать это, но сейчас они будто и не услышали шутки Головы, погруженные в собственные мысли.

Тела опустили. Чеслав прочитал Отче наш. Сказал напутственные слова и пожелал им обрести покой души в рае, как и первому человеку попавшему туда с Христом – разбойнику. Бросил горсть земли, а вслед за ним подошли богатыри, что то сказали едва слышно и бросили по горсти. Так прошли все разбойники. Мешки с телами успели покрыться слоем земли, прежде, чем к яме подошли Денька с близнецами и мальчишкой.

– Смотри, малец. Это часть разбойничьей жизни, на которую ты подписался, когда в ответ на мой вопрос кивнул головой. – сказал Денька, стряхнул слезу со щеки и бросил горсть земли.

Мальчуган посмотрел на него, кивнул, хотя Денька и не смотрел на него. Взял горсть земли и бросил, как и Денька. Близнецы подошли последние. Они не хотели, чтобы остальные видели их красные от слез глаза. Они валились от усталости, но горе еще удерживало их на ногах. Они бросили по горсти земли, перекрестились, взяли в руки лопаты и стали закапывать могилу.

Денька с мальцом отошел в сторону. Мальчуган шел рядом и все время цеплялся за плащ молодого разбойника. Сейчас для него было два проводника с окружающим миром – Денька и старец, за которого он держался, пока ехали в телеге. Кажется он тогда упал на него и что-то повредил, но он не думал об этом.

Денька обрубил несколько веток побольше и стал выстругивать из них кресты. Мальчик сидел рядом и молча наблюдал за ним.

– Ты же наверняка знаешь, что пускай мы и разбойники, но в Бога веруем. А всем православным нужно быть похороненным по всем заветам, чтобы душа могла упокоиться, не смотря на все прегрешения. – сказал Денька и стал вырезать на небольшом бревнышке имена своих друзей.

Мальчуган сидел рядом и смотрел на него. Он наблюдал, как Денька выводит каждое имя на бревнышке, потом снимает кору в местах разреза, чтобы буквы виднелись лучше. Мальчонка не умел читать, поэтому для него это были лишь невиданные символы, что используют лишь взрослые. Почти все разбойники не были обучены грамоте. Ее понимал и мог использовать лишь голова и Денька с близнецами. Он научил их этому еще, когда повстречал. Все остальные разбойники никогда не изъявляли желания научиться писать или читать, да необходимости в этом не было, поэтому Чеслав не занимался обучением всей шайки.

Закончив с именами, Денька достал веревку и стал связывать бревнышки между собой так, чтобы образовался крест. Соорудив три креста, на каждом было высечено по имени и рядом красовалось изображение меча, он встал и пошел в сторону могилы. Рядом плелся мальчуган. Когда он подошел, то увидел, что близнецы почти закончили хоронить. Денька передал им по кресту и они установили их на могиле на небольшом расстоянии друг от друга. Еще постояли какое то время, пока их не окликнул Чеслав и не позвал поминать добрых разбойников, что погибли молодыми, но прожили храбрую и честную разбойничью жизнь. Тогда они развернулись и пошли в сторону костра, где собралась уж вся разбойничья шайка, кроме Свята. Свят вернулся к старцу и продолжил следить за ним.

Разбойники устроили шумную пирушку, не опасаясь преследования крестьян. Чеслав знал, что они не осмелятся нападать на них после такой тяжелой и истощающей ночи. Наверняка они еще не пришли в себя, собирают запасы и ищут выживших. Пытаются вылечить тех, кого возможно, а здоровые хоронят мертвых. Поэтому он не прекратил шумного провожания боевых братьев на тот свет.

Разбойники расположились прямо на земле вокруг костра. Многие были босы. Подступал полдень и становилось тепло, а брага согревала изнутри. Ноги устали и хотелось их проветрить и освежить, ведь вскоре возможен долгий переход. Денька с близнецами устроились чуть подальше. Взяли небольшой бочонок браги и несколько ковшей. Они наливали по ковшу и закусывали солеными грибами и квашеной капустой. Мальчуган смотрел на них и иногда брал у Деньки из рук квашенную капусту, пихал в рот и жевал.

– На, держи малец, помяни наших братьев – сказал один из близнецов и протянул ему ковшик с брагой.

– Мал он еще – сказал Денька, но ковш не убрал.

Близнец так и сидел с протянутой рукой, а мальчуган смотрел то на Деньку, то на близнецов. Второй близнец смотрел куда то вдаль, поверх голов. Он иногда приходил в себя, смотрел на еду и брагу, потом сделал глоток и закусывал, а после вновь устремлял взгляд вдаль.

Денька кивнул мальцу и тот осторожно взял небольшой ковшик у близнеца, что показался целым ковшом в его маленьких ручонках. Он опустил его вниз и заглянул. Там болталась мутная и темноватая жидкость. Он осторожно приблизил край ковшика к губам, а противоположный край стал поднимать, чтобы жидкость приблизилась ко рту.

– Не бойся – сказал Денька и осторожно помог ему, но так, чтобы он сам мог контролировать процесс и не вылил ковш на себя.

Жидкость из ковша хлынула в рот. Она показалась кисло сладкой и была неприятно на вкус. После первого глотка мальчишка стиснул губы и часть жидкости попала на одежду. Брага была холодной и невкусной, но спустя время внутри затеплился огонек, что согревал и дарил надежду.

Близнец забрал ковшик из руки Деньки обратно и усмехнулся.

– Видать не так уж и мал. Плохое пойло от хорошего уже отличить может. – сказал близнец, усмехнулся и сделал глоток. Повернулся к брату и устремил свой взор туда же, куда и он.

Дальше сидели в молчании. Близнецы смотрели невесть куда и думали о чем то своем. Быть может об одном и том же, но свои мысли не высказывали вслух. Денька ел вместе с мальчуганом, то и дело поглядывая на него. Тот смотрел то на еду, то на ковшик в руках Деньки. В его светлых голубых глазах светилось сочувствие. Денька наделся, что ватага попала в рай, где все окружено таким же нежно голубым цветом, что источает сочувствие ко всем и каждому, ведь зачастую людей на грехи толкают другие люди. Тогда ему в голову и не пришла мысль о том, что это может быть не так. Это могут быть испытания Господни для очищения души, а не толчок других людей на грех.

Разбойники продолжали пить, веселиться, поминать. Произносили различные речи, вспоминались разные веселые и грустные истории, что были связаны с погибшей троицей. Не смотря на их обособленность от шайки, вряд ли что-то можно было скрыть, коли вся твоя жизнь и быт проходят совместно с разбойниками. Они не могли отлучиться или иметь какие либо секреты, которые рано или поздно не попали бы под всеобщую огласку. Каждый в ганзе знал, что можно обманывать, убивать и воровать у всех, кроме церкви и своих же братьев. Этот негласный закон соблюдался особенно строго среди тех, кто был в шайке у Чеслава.

Солнце перевалило за зенит, когда пировать оставались немногие. Кто-то в беспамятстве упал и заснул прямо там, где ел и пил, вывалив на себя остатки пищи и вылив брагу.

Денька не спешил идти к голове, поскольку видел, что дело со старцем еще не решено, поэтому можно было и вздремнуть. Близнецы прижавшись спинами друг к другу уже похрапывали. Мальчуган, лег рядом с Денькой, прижался к его ноге спиной и посапывал, посасывая палец. Денька тоже решил вздремнуть. В лесу было тепло, поэтому он лег на траву как есть. Подложил руки под затылок и начал смотреть но покачивающиеся на ветру верхушки деревьев. Голоса смолкали то ли наяву, то ли в голове Деньки и все громче становился гул ветра и шелест веток. Незаметно для самого себя он закрыл глаза и погрузился в сон. В крепкий сон без сновидений и беспокойств, что так часто приходили к нему после тяжелых переживаний и испытаний.

– Кажись, пришел в себя. – сказал Свят, но Чеслав и Прохор и так это поняли и внимательно следили за стариком.

Веки до сих пор тяжелы, поэтому Леший открыл рот, силясь сказать что-то, но передумал и вдохнул еще раз, но не так сильно. Новый порыв воздуха проник в легкие, расправил их и вызвал приступ боли, но не такой сильный, как в прошлый раз, поэтому обошлось без стона.

– Доброе утро, старец, или добрый день. Ты не серчай, что приложили тебя, ты ведь сам понимаешь, у нас злого умысла в отношении тебя не было, но началось не Бог весть что. Поэтому так все и вышло. – сказал Чеслав.

В ответ он получил лишь выдох, а следом вдох. Вместо разговора старик пытался поймать ритм и силу вдохов и выдохов, которые не будут причинять боль.

– Отдышись, старец. Надо бы поговорить. Приди в себя. Мы не собираемся тебя мучить или пытать. Скорее наоборот. Хотим спросить тебя кое о чем, а ты уж сам выбирай – отвечать или нет, а после поможем встать на ноги и ступай, куда хочешь. – сказал Чеслав.

– Леший… – сказал на выдохе старик, простонал и вновь принялся подбирать нужную череду вдохов и выдохов.

– Леший? Знавал его или сам Леший? – спросил Прохор.

Богатыри и Голова полу сидели, полу лежали и наблюдали за тем, как старец дышит и пытается прийти в себя. Глаза его были по прежнему закрыты. Чеслав понял, что в результате спешки было совершенно множество ошибок и на этот раз он решил не торопиться, чтобы не совершить новых.

– Я… Леший… – сказал старик на каждом выдохе с паузами на вдохи.

– Понял. Рад встреч, Леший, хотя и в таких не слишком уж радушных обстоятельствах. Хочешь умыться или пить? – спросил Чеслав.

Старик кивнул и медленно протянул руки вперед. Руки были сжаты, ладони сложены в лодочке. Свят понял, что он просит налить ему воды в ладони. Он встал, взял ведро и подошел к Лешему. Склонился к нему и налил немного воды в ладони. Старик поднес ладони ко рту, смочил губы и сделал глоток. Действия были неспешными и осторожными. Он успел сделать лишь глоток, к тому моменту, когда остатки воды сбежали меж пальцев. Он вновь вытянул руки вперед.

Чеслав и Прохор наблюдали молча, как старик пил и умывался. Постепенно стало ясно, что веки не налились камнями, а слиплись и сухая кровь не давала их разжать. Одежда и лицо – все было в крови. Леший умывался и сперва размазывал кровь и грязь по лицу. Постепенно лицо стало очищаться и тут и там показался цвет кожи среди участков запекшейся крови.

– Благодарю. – сказал старик. Дыхание его стало ровным и уже не вызывало таких приступов болей, как прежде. Голова болела, но не так сильно. Он почувствовал свежесть от выпитой воды, а состояние чистоты хотя и не наполнило его тело и душу, но он вновь вспомнил о существовании такой вещи в мире.

– Рад, что тебе лучше… Леший. – сказал Чеслав.

– К чему бойня? – спросил старик. Несмотря на наладившиеся дыхание, ему было тяжело гооворить длинным фразами.

– Бойня из-за князя, витязя и то, что они задумали своровать или похитить, называй как угодно. Да только вот негоже князю и витязям вести себя так, будто это они разбойники, а не мы.

Старик кивнул. Сложно было разобрать – согласен он со сказанным или просит продолжать рассказ. Чеслав продолжил:

– Княжеские гонцы кое-что похитили. И держали свой путь лесами, не выходили на большие дороги и всячески скрывались от людей. Под разными оправданиями тебе это мог рассказать и сам витязь, что был в деревне. Так вот. Это кое что не принадлежит ни князю, ни его людям. Нам оно тоже не принадлежит, но в наших интересах то, чтобы оно не принадлежало и князю. Было бы неплохо это получить, но мы будем довольны, если это хотя бы не попадет в руки князя.

– Что ты ищешь? – спросил старик.

– Всего навсего кусок бересты, который слишком дорог, чтобы разжечь им костер. – ответил Чеслав.

Леший молча указал на дерево и усмехнулся. Смешок вызвал небольшой приступ боли, из-за чего пришлось прокашляться.

Чеслав улыбнулся в ответ и спросил:

– А ты знавал Лешего?

– Я. – ответил Гриня.

– Не тот, что в сказках, а тот, что в лесу жил. Старый и мудрый мужик, что жил в дебрях лесных и прятался от людей. У тебя его нож. Если ты не знал его, то откуда клинок? – сказал Чеслав.

Свят уже опустился рядом с деревом и теперь оба богатыря уставились на старика и не сводили глаз. Казалось, что они внимательно слушают не только то, что он говорит, но и его дыхание, будто и оно в силах утолить жажду знаний.

– Меня подобрали сиротой… Вырос в лесу… Это был дедушка… – сказал старик и сам стал прислушиваться к своему дыханию, будто боялся, что оно остановится и затихнет.

– Да, теперь ясно. Хоть ты и выглядишь старцем, но судя по всему не сильно старше меня. По искусству ты превзошел Лешего, хотя и казалось ,что это невозможно. – сказал Чеслав.

– Уважайте… лес… Останетесь живы. – ответил Леший.

– Стараемся. А что с берестой? – спросил Чеслав.

– Я мертвых не обираю. – ответил Леший.

– Стало быть, я предположу, а если моя догадка верна, то ты просто кивни. Вижу, что тебе тяжело говорить. Хочешь еще пить? – спросил Чеслав.

Старик кивнул. Свят встал и поднес ведро к ладоням старца. Все ждали, пока старец напьется, а Чеслав выскажет свое предположение.

– Значит, ты похоронил добрых молодцев, гонцов княжеских. После явился витязь, спровадил тебя в деревушку и под видом расследования упер в лес, оставив тебя под стражей. Не столько боясь, что ты сбежишь, сколько то, что медвежонок устроит бойню крестьянам из-за их истерик. Сам же витязь вернулся в лес, чтобы выкопать могилу и отыскать документ, позже хотел вернуться и либо отпустить тебя, либо тащить с собой к князю, коли бересты там не будет. Так? – спросил Чеслав.

Леший молча кивнул и потер лоб. Лоб был практически чист, но этим движение старец вновь размазал грязь.

– Получается, что ты думаешь, что так было. Предполагаешь, но не знаешь наверняка. Так? – спросил Чеслав.

Леший вновь кивнул и прикрыл глаза. Он устал. Дыхание наладилось, но голова вновь стало тяжелой. Захотелось спать, чтобы хоть на миг избавиться от этих корыстных расспросов, что преследуют его не первый день. Забыть о том, что есть то, ради чего люди готовы убивать друг друга и вести себя хуже зверей.

– Я понял тебя. Отдохни. Ты здесь не пленник, поэтому если сочтешь нужным – уходи. А если что понадобиться – без стеснения подходи ко мне. Мы уважаем лес, но не всегда получается проявлять уважение, как это делаешь ты. Но безусловно мы уважали Лешего и уважаем тебя. Тебя никто не тронет и всякий поможет из моей шайки. Свят, Прохор, принесите еще воды и еды, если Леший захочет поесть, умыться или попить, а после оставьте его, как сейчас это сделаю я. Пусть отдохнет и восстановиться. До завтрашнего утра мы точно будем здесь, поэтому можете располагаться как следует. – сказал Чеслав.

Чеслав встал, закутался в накидку, хотя и было тепло и пошел к своему коню. Вслед за ним встали и богатыри и пошли за водой и съестным. Леший остался один. Он закрыл глаза и стал погружаться во тьму, что так напоминала тьму, когда он просыпался у себя в землянке, еще до рассвета. Он сидел в землянке и привыкал, чтобы что-то разглядеть. Но эта тьма не рассеивалась, а наоборот затягивала все внутрь себя. Старику не было страшно, он как будто наблюдал за всем со стороны и размышлял, пока сознание его не погрузилось в крепкий сон, что изредка нарушался болями на вдохе и головной болью.

Лагерь разбойников затих после полудня. Раздавались лишь храп и пение птиц. Недолго эти звуки разбавляли негромкие разговоры Головы со старцем. Пару раз прозвучал тяжелый бас богатырей, но на этом все. Денька мирно спал, а рядом с ним мальчуган. Он пришел в сознание, когда Чеслав подошел к нему и потянулся к плечу. Денька подскочил и схватился за ножны. По инерции мальчуган слетел с его ноги, перекувыркнулся и упал в корнях дерева.

– Спокойно, спокойно, Денька. Свои, не нервничай, а то мальца зашибешь. – сказал Чеслав и подошел к мальчугану, помог ему подняться, отряхнул спросил – Ну как? Сильно пришибло? Живой?

Мальчик посмотрел на него испуганными, но еще сонными глазами, а потом коротко кивнул.

– Ну вот и славно. Скоро научишься также чутко спать, как и твой братец постарше. Даже не подкрадешься к нему. Научил на свою голову. – сказал Чеслав.

Чуть поодаль спали близнецы. Они так и не проснулись или сделали вид, что спят.

– Ну как ,малец. Осваивается? – спросил Чеслав.

– Молчит и ко мне тянется. С другими не особо. – ответил Денька.

– Ну а ты себя вспомни. Хотя лучше не надо. Ничего, освоится. Тебя как звать? – спросил Чеслав.

Мальчуган взглянул на него светло голубыми глазами, что дарили неведомую безмятежность и спокойствие. Чеслав не пугал его, а вызывал чувства сострадания и заботы, вопреки своему устрашающему виду. Голый торс выглядывал из под накидки, тело было жилистым, мускулистым, но талия тонкая ,как у женщин. Всюду виднелись шрамы, где то совсем мелкие, что еле виднелись из-за грязи и крови, а где-то больше.

– Ииииван – проблеял мальчуган тонким голосом, будто не человеческий ребенок, а ягненок.

– А я Чеслав – он же Голова, называй, как удобно. Я здесь за старшего, поэтому чуть что – ко мне. Пока что у меня не шибко много времени, но вскоре мы освоим с тобой грамоту и кое какие приемчики, что помогут тебе выжить в этом не всегда дружелюбном мире. Еще я тебя научу где брать еду и как отличить то, что можно есть, а что нельзя. А вот про то, что можно пить, а что нельзя – это к близнецам – сказал Чеслав и кивнул в сторону близнецов, усмехнулся и улыбнулся во весь рот. Несмотря на желтизну зубов, они были у Чеслава целые и ровные, только с верхних передних резцов были сбиты самые верхушки, из-за чего образовывалась щель, когда он улыбался. Но Голова не стеснялся этой особенности, а скорее гордился и использовал, чтобы свистеть, частично затыкая ее языком, что помогало менять громкость свиста.

– Простите, господа, что разбудил. Хотел удостовериться, что у вас все впорядке. Ну, Иван, хочешь что нибудь узнать? – сказал Чеслав и заглянул ему прямо в глаза.

– Старец. – сказал без запинки Иван. В его глазах не читалось страха, он полностью проснулся и с интересом взглянул Чеславу в глаза в ответ.

– Интересно. Пойдем, покажу, он, правда, сейчас отдыхает, но думаю, что будет не против, если ты посмотришь на него со стороны. – сказал Чеслав, развернулся, махнул рукой, приглашая Ивана за собой, и пошел в сторону Лешего.

Денька стоял с удивленными глазами. Его поразило, что мальчуган не сказал ему и слова, хотя они провели столько времени вместе, а с Головой заговорили сразу же. Не прошло и нескольких минут разговора. В этом и состояла особая магия и волшебство Головы. Он умел разговорить любого собеседника. Слова его были обычны, угрозами он пользовался редко, а насилия и вовсе избегал. То ли дело было в его глазах, то ли в самой его натуре, которая не смотря на бандитский вид вызывала большое доверие. Придя в себя, Денька двинулся вслед за ними, но чуть поодаль. Проходя мимо близнецов, он заметил, как один из них подмигнул ему.

Когда Чеслав подходил к Лешему, то заметил ,что богатыри уже принесли ему и воды и еду и скрылись где-то в лесу, обустраивать себе убежище для отдыха.

– Вот, видишь, это тот старец, с кем ты ехал в телеге. Он мудрый, но не такой уж и старый. Живет в лесу и с животными ладит. – сказал Чеслав полушепотом, поглядывая на старика. Казалось, что тот спал, но сложно было разобрать наверняка.

Иван долго смотрел на него. Наконец Чеслав устал ждать, он уже не прочь был прилечь и вздремнуть. Он подал жесть Деньке – пригляди, мол, за пацаном. А сам пошел к коню. Нужно проверить сыт ли конь, напоили ли его, а после можно лечь где то недалеко на свою накидку из лисьих шкур и вздремнуть до вечера. А там сообразим чего делать. Наверняка, нужно будет отправиться кому то в деревню и проследить за витязем. Самому идти опасно – нельзя оставлять шайку без головы. Богатыри не смогут подойти слишком близко, несмотря на свою врожденную силу и ловкость, они слишком большие и заметные, чтобы проводить слежку. К тому же не шибко любят снимать кольчугу и оставлять свое двуручное оружие. На Деньке пацан. Если он потащится за ним, то ничего хорошего не будет.

Так и перебирая мысли Чеслав подошел к коню. Тот спал, а рядом стояло ведро с водой и ведро с овсом. Что-что, а о конях разбойники заботиться умели как следует. Все же в иной раз – конь единственное средство для выживания. Он со спокойной душой устроился под деревом неподалеку ,на небольшом холмике, чтобы было видно поле и слышно, что твориться в лесу. Он расстелил накидку в теньке и улегся на нее. Было жарко и дул ветерок. Рядом он поставил сапоги и смотрел на поле в сторону деревушки, ожидая вскочить, если кто появится с той стороны, но никого не появлялось. Глаза его закрылись, а ветер унес все мысли, оставив голову чистой, а после пришел крепкий сон.

Иван смотрел на старика. Денька устал и устроился у ствола дерева, где некогда сидели и слушали богатыри. От их мощных тел еще оставались вмятины не только в траве, но и казалось, что в земле и на корнях деревьев. Потом мальчуган подошел к Лешему. Тот еще спал. Он уселся рядом, не отрывая глаз, уложил голову на его живот и закрыл глаза. Денька долго смотрел на них, но никто не открывал глаз. Казалось, что оба заснули. Потихоньку и Деньку сморил сон. Но он так и не понял, почему Иван заговорил с Головой и чем его так заинтересовал старик. Что-то неведомое влекло его к нему, как того медвежонка. Неужели, если попробовать насильно разлучить их, то это вновь станет причиной чьих-то смертей. Он уже находился в полудреме, когда его разум настигли дурные мысли, тогда он махнул головой, словно отгоняя мух, и погрузился в глубокий сон.

Теперь глубокий сон водрузился во всем лагере. Казалось, что люди учинившие такие беспорядки сегодня ночью, не смогли бы спать так спокойно и глубоко. Люди, которые оплакивали своих павших товарищей и так весело пили после, а теперь мирно и спокойно спят. Как этот мир непостоянен, противоречив и не закономерен. Или же наоборот сбалансирован и последователен. Сперва одно, потом одно сменяет противоположное, потом вновь другое. Как и лес сменяется полем, где-то протекает река, но до куда-то не доходят ее рукава. Так и в мире всему есть место, но не везде все есть.

Глава 9

От деревни веяло жаром. Приторно сладкий запах. Утром деревенские не пошли на поле, а тушили пожар. С рассветом удалось предотвратить последние зачатки огня, что остались после разбойников. Николе наложили повязку на голову и, не смотря на головную боль и боль при движении, он вовсю участвовал в спасении того, что осталось от деревни.

Когда разбойники скрылись, то вернулся и старик, которого Никола отправил проведать ловчих и Лешего. Он развязал ловчих и те хотели пуститься в погоню за шайкой, но Никола отговорил их. Разбойники превосходили ловчих числом, оружием, навыками, да и к прочему сейчас очень нужны люди в деревне. Пришлось остаток дня хоронить покойников, таскать раненых к Лазарю.

Оказалось, что Лазарь спокойно спал на печке, а разбойники приняли его дом за заброшенный и не стали врываться. А он, проснувшись ночью, подумал, что его беспокоят кошмары, что привиделись прошлой ночью, перевернулся, заткнул уши и проспал так до рассвета. Когда он по своему обычаю проснулся утром раньше крестьян и вышел во двор за водой, то обнаружил, что деревню охватил пожар, а крестьяне бегают с ведрами воды. Добравшись до Николы, он выяснил что произошло за ночь, наложил боярину повязку и незамедлительно сказал тащить к нему раненых.

Раненых оказалось очень много. Лазарь не был уверен, что сможет помочь всем. Лета не те, да и у самого здоровье не столь крепко, чтобы оказывать помощь всем, кто в этом нуждался. Он не любил торопиться, но это было необходимо. Ему помогали несколько деревенских баб и старик из дома боярина. Всем безнадежным, по его мнению, он подставлял баб, чтобы они заботились, а всем, кто мог выжить, он оказывал помощь в первую очередь. Так прошли день и ночь.

Жертв оказалось не так много, больше было раненых и покалеченных. Мужики сопротивлялись до первых увечий, а потом попросту были не в состоянии, поэтому могил выкопали пять, по числу погибших, а после Никола отправил крестьян подсчитывать убытки, перебирать то, что осталось, чтобы рассчитать то, как им придется пережить зиму, если князь не поможет. Хотя Никола верил, что князь не оставит их в беде, в ответ на услугу, что они оказали Яромиру. К тому же, пришлось заплатить достаточно высокую цену за помощь княжескому витязю.

Из-за нескольких погорелых домов, пришлось поселить несколько семей в одну избах. Жильцы были не шибко рады новым гостям, поэтому новеньких располагали в сенях, а скот переселили во двор. Было лето, поэтому не стоило опасаться морозов и болезней. Погорельцы были рады и тому, что им досталось и благодарили Бога, что остались живы, а их семьи в сохранности.

Несколько заброшенных изб пришлось переоборудовать под временное размещение раненых. В том числе под это дело и пошла изба, где недавно жил Леший с ловчими. Вытащили оттуда тело мертвого медвежонка и тщательно все вымыли. Но даже после этого оставался стойкий запах железа.

Ловчие решили вычислить следы разбойников. Никола был против, но после решил, что когда вернется Яромир, то возможно захочет сделать вылазку и вернуть Лешего и мальчишку Ивана, чьи родители были убиты этой ночью, поэтому, посомневавшись, он все же разрешили им пойти на разведку. Дел и так было достаточно, чтобы еще заниматься спорами и уговорами. Возможно, удастся рано или поздно вернуть награбленное. Может крестьяне под предводительством витязя смогут на равных сразиться с разбойниками и выбить эту нечисть со своих земель и отправить в Царствие Небесное.

Ловчие быстро вышли на след. Разбойники достаточно долго двигались по дороге. И неудивительно, ведь они использовали телеги, чтобы увезти награбленное. Но идти по дороге было опасно, поэтому ловчие шли пригнувшись по полю, рядом с дорогой. Такое передвижение было медленным и отнимало много сил, отчего приходилось время от времени делать привалы. К счастью, запасливые и продуманные ловчие прихватили с собой припасы, что остались в их временном жилище.

Они уж и забыли, что недавно со скукой думали о предстоящей работе, которая должна была возобновиться с уходом витязя. Забыли уже и о наградах, что казались так близки. Забыли о радости, которую испытывали, будто уже получили в награду все, что желали. Теперь в них кипела лишь злоба и желание поквитаться с обидчиками родной деревни. Злоба придавала сил и, не смотря на бессонную ночь, они были полны сил. Не зря провалялись целый день накануне и как следует выспались. Теперь им ничего не мешало достичь намеченного.

Первым дым от костров увидел Миклуха, а после Микола заметил, как вдалеке кто-то прячет телеги в лес. Время подходило к полудню, солнце стояло в зените. Остановились и спрятались в поле. Ловчие сели и стали обсуждать – что же им делать.

– Они прячут телеги, значит останутся тут на день или на два. – сказал Миклуха.

– Да, значит можно возвращаться к боярину, докладывать и ждать дальнейших приказов. Может и витязь вернется, придумает что, там и поквитаемся. – сказал Афанасий.

– Да ты сбрендил! Они же сейчас храпака дадут! Это же наш шанс прокрасться в лагерь. Перережем всех и вернем награбленное. – сказал Микола.

– Сбрендил, видать, ты, Микола! Там же шайка целая. Это мы лежали связанные в избе и видели только подростков, но наверняка были и не только они, раз натворили столько делов в деревне. Мы хотя и не стали слушать рассказов, как никто и не стал рассказывать, так как делов и без того хватало, но мне кажется, что твоя затея не принесет ничего доброго. – сказал Афанасий.

Миклуха молчал и наблюдал за старшими. Он не хотел показаться трусом, но идти втроем в лагерь разбойников, пускай и спящих казалось ему чрезвычайно рискованной затеей. Он не хотел бы умереть, к тому же зазря. Если бы цена его жизни могла низвергнуть справедливость, наказать виновников и возместить убытки деревни, то он не задумываясь бы отдал ее. Но он знал, что эта вылазка может и не принести ничего подобного.

– А ты чего молчишь, Миклуха? Неужели не хочешь поквитаться с этим зверьем? – спросил Микола и взглянул на Миклуху.

– Как же! Бить их надо, разговору быть не может! Да только вот что мы сделаем втроем то! Сам подумай! – ответил Миклуха.

– Ладно, коль трусите, ступайте в деревню, я останусь здесь. Витязь придет, может он и подтянется с крестьянами. Да только поздно будет! Разбойники выспятся, а крестьяне будут, как сонные мухи. И ничего у нас не выйдет. – сказал Микола.

– Микола, послушай, не валяй дурака! Ведь трезво мыслишь! Давай вернемся в деревню и спланируем нападение. Мы втроем не выстоим против шайки. А если кто-то проснется? А если там часовые? – сказал Афанасий.

– Дядь Микола, я очень уважаю тебя, но не хочу, чтобы нынче яму под тебя копали. Давай здраво сообразим. Ведь они спланировали все, не с руки рубили, а разумно, не сгоряча. – сказал Миклуха в поддержку Афанасию.

Микола нахмурился, потряс головой и ответил – Пускай будет по вашему, хотя это очень огорчает. Это бездействие, ожидание и беспомощность. Пока мы страдаем, то любой бандит может нагрянуть и отобрать все, что нажито непосильным трудом.

– И у меня сердце болит, Микола, но нам нужно оставаться разумными, а не горячими, чтобы выиграть эту борьбу.

Он резко встал и пошел прочь прямо по дороге, будто не боялся, что разбойники его увидят. Миклуха, хотел встать и побежать вслед за ним, но Афанасий взял его за плечо, поднес палец к губам и махнул рукой, указывая следовать за собой. Они двинулись также, как и пришли – вдоль дороги, полуприсев, а Микола гордо, злой походкой шел по дороге, но никто из бандитов, так и не увидел, что ловчие приходили посмотреть, где они разбили лагерь. Им даже не могло прийти в голову, что крестьяне отважатся на такое безрассудство.

Яромир вернулся в деревню под вечер, когда многие жители валились с ног от усталости. Ловчие уже вернулись и ушли ночевать в свой домик. Микола так и не разговаривал с Миклухой и Афанасием и не пошел к боярину, поэтому все доложил Афанасий, а Миклуха уточнил пару деталей. Никола же решил не действовать, пока не вернется витязь. Он тут исполняет волю князя, а значит его слово тут во многом превосходит слово боярина. К тому же, Никола ничего не смыслил в военном деле и не имел никакого представления о том, как нужно бороться с разбойниками. Меньше всего он хотел понести более сильные потери, не дай Бог, лишиться деревни и хозяйства и в конце оказаться бродягой, проиграв битву шайке бандитов из-за мести и желания вернуть свое. Разбойники редко хозяйничали, вернее в этих краях здесь не видели их уже не одно поколение. Такая глушь. Все ценное, что здесь было – это земля и ее урожай. Никакого золота, богатств, оружия – ничего здесь не изготавливалось и никогда не присутствовало в изобилии. Чего то и вовсе не было в обиходе. Например, золота. Здесь использовали старую, но проверенную систему обмена. В город ходили редко и только в случае крайней необходимости. Да и в городе также менялись, в результате чего золото просто не попадало в деревню. А даже если бы и попало, то никто не знал бы, что с ним делать, а тем более вряд ли захотел бы поменять на него что-то полезное.

Витязь вернулся уставший, когда солнце уже закатилось за горизонт. Еще издали он приметил запах пожара и дым. Забеспокоился – неужто крестьяне прознали про медвежонка с Лешим и сожгли избу? Он поспешил, но приблизившись к окраине, обнаружил избу в целости, чего не скажешь о всей деревне. Подошел к изгороди и заметил, что трава измята не одним десятком следов, а из избы доносятся стоны. Он привязал коня и поспешил в избу.

Витязь старался бесшумно подняться по крыльцу, но на последней ступеньке доска предательски скрипнула и из дома донесся голос:

– Венька, ты? Иди, спи! Нечего шастать! Я ночью за больными слежу! Сказала ведь!

Яромир отворил дверь и увидел деревенскую бабу. На лице ее были синяки. Она сидела на полу рядом со стогом сена, который был укрыт мешком, а рядом лежал крестьянин с перебинтованной головой. В комнате ютилось человек пять, так что и негде было ступить.

– Ооо, витязь пожаловал! Так это не сюды! Тут уж нет ни ловчих теперь, ни старца вашего, будь он неладен! Ступайте к барину, а мы тут все заняты! Некогда разговаривать да базары вести! – сказала баба и обиженно отвернулась в сторону больного и стала поить его с ковша.

Так обиделась, будто Яромир виноват во всем, что произошло. Полностью отрицать свою вину не удасться. Он замешан во всем деле, а значит несет вину за то, что эти люди пострадали. Он прикрыл дверь, спустился с крыльца, отвязал Пира и пошел по дороге к дому барина. Из избы Лазаря доносились стоны, иногда крики и указания. Сам дом не пострадал.

По дороге встречались избы, которые пожар не обошел стороной. Кое где погорели лишь заборы или изгороди. Ближе к дому боярина, во дворе, Яромир приметил несколько свежих могил, которые украшали свежевытесенные кресты из бревен. В доме Николы был слышен шум. Кто-то там явно спорил или отчитывал. Яромир привязал коня у изгороди. Корыто оказалось пустым и витязь решил принести воды из колодца. Все же, они ничего не ели и не пили с полудня, когда оказались на берегу реки и стоило воспользоваться передышкой, чтобы Пир отдохнул, попил и поспал.

Яромир принес воды. Споры в доме прекратились. Он подошел к крыльцу, поднялся, думал постучать, но дверь отворилась и в проеме показался старик.

– Ступай, боярин только тебя и ждет, ничего сам решать не хочет. – сказал старик и прошел мимо Яромира не наградив его и взглядом. Спустился с крыльца, выругался и пошел по дороге.

Куда он пошел? Он ведь живет здесь? – Подумал Яромир, смотря старику вслед. После повернулся и вошел в дом. Скрипнула дверь, витязь оказался в прихожей. Никола сидел, оперев руки на стол. Руки же подпирали его голову. Глаза были закрыты, лицо опущено к столу, казалось, что он спит.

– Чего вернулся? Ступай, коли противишься своему барину! Мне здесь своевольники не нужны. – сказал Никола.

– Я вернулся, барин. – сказал Яромир.

Никола устало повернул голову и посмотрел на витязя.

– Что же, проходи, присаживайся. Тут такое случилось. небось дружину надо звать. Я все тебе расскажу. Ты присаживайся. – сказал Никола и жестом перебинтованной головы указал Яромиру на лавку напротив.

Яромир устало присел, Никола налил ему браги в чарку из кувшина и поставил рядом. Витязь сделал несколько глотков и барин, не дождавшись пока он напьется, стал рассказывать ему события ночи, что была накануне. У них был долгий разговор, иногда Никола пускался в рассуждения и причитания, тогда Яромир вопросами направлял в нужное русло повествования. Казалось, что этот разговор длился до рассвета. Никола не раз наливал Яромиру браги и ходил в погреб, чтобы наполнить кувшин, оттуда подхватывал и мешочек с сушеными грибами или олениной. Единожды Яромир попросил у него овса и вышел покормить Пира. Никола ждал в избе. Потом витязь вернулся и слушал рассказ почти до рассвета, пока Никола не свалился на стол от усталости и опьянения, что подарила ни одна кружка браги. Тогда Яромир решил, что было бы неплохо вздремнуть и ему. Погасил свечу, снял кольчугу и улегся на лавку, на которой прежде сидел.

Закричали петухи. Их осталось немного. Большинство закололи и забрали бандиты. Яромир открыл глаза. Голова болела то ли от браги, то ли от тяжести последних дней. Никола еще спал. Витязь сходил до колодца. Набрал ведро воды и вылил на себя прямо у колодца. Одежда стала мокрой, на улице свежо. Он начал зябнуть, поэтому набрал еще ведро, принес к избе, налил коню, а остатки внес в дом. Ведро он поставил рядом со столом. С его одежды стекала вода, но он мокрый уселся за стол и посмотрел на спящего барина. В голове стало проясняться. Боль уходила. Яромир наделся, что на ее место придут здравые мысли, которые можно будет превратить в хороший план, который поможет исправить ситуацию.

В деревне из умельцев остались лишь ловчие, остальные – крестьяне. Крестьяне, что в жизни не держали оружие в руках, не то, что не упражнялись. Мужики они может и сильные и выносливые, но коли не владеешь мечом или луком, то дело пустое. Падешь бессмысленной жертвой любого бандита, что взял в руки меч только вчера. С ловчими идти против шайки рискованно. Да и ради чего? Ради мести? Конечно, пока он вернется к князю, доложит, вернется с дружиной, то пройдет неделя, дело может затянуться, а разбойники заметут следы и затеряются в лесах. Да и станет ли князь отправлять дружину? Если он получит пергамент, то с дружиной отправится не на поиски бандитов, а на поиски того, что обозначено на бересте. Конечно, для прикрытия он будет делать вид, мол ищет бандитов, чтобы не потерять преданность подданных, но на деле все будет иначе.

Яромир действительно очень хотел исправить ситуацию, в которую они поставили эту деревушку своими действиями. Но он не князь, а лишь витязь – тот, кто повинуется и исполняет приказы. Исходя из приказов, которые были отданы ему, он отдает приказы людям более низкого звания и положения, чем он. В редких случаях он мог командовать боярами, как сейчас, но случалось это редко и в особенных случаях.

Гнаться за Лешим не было смысла. У него не было ничего. Когда бандиты поймут это, то захотят нагнать витязя и взять его, чтобы узнать о месте нахождения той самой бересты, на которой начертана карта. Возможно они уже узнали про это и следят за ним. Получается, что самое верное решение – сейчас, пока все спят, разбудить Николу, объясниться и скакать во все мочи к князю. Или не будить Николу? Тогда ведь все подумают, что витязь княжеский заварил такую кашу и струсив сбежал без объяснений. Молва пойдет и рано или поздно может выйти за пределы деревни. Например, когда крестьяне решат сами прийти к князю и просить его о помощи. Или же недовольные придут бунтовать. Так делать негоже. Надо будить Николу, а после собираться и отправляться в путь.

– Никола, вставай. – сказал Яромир.

Боярин махнул перевязанной головой, откуда торчали клочья редких волос. Яромир взял его за плечо и потряс. Боярин поднял на него отекшее лицо и взглянул заплывшими глазами.

– Надо к князю. Без дружины не сладить с шайкой, будь у нас хоть и две и три деревни полные крестьян. – сказал Яромир.

– Почему? Медведь вот троих завалил! – сказал сонным голосом Никола и схватился за голову.

– Да потому и справился, что там подростки были. Ты же сам сказал! И не ожидали они! – сказал витязь, взял ведро и налил чарку воды Николе.

Никола попил, а после брызнул себе в лицо, потер глаза, поелозил мокрой ладошкой по лицу, отчего оно не стало чище, скорее грязнее.

– Может и так. Ты же исполняешь княжескую волю, так что тебе и решать. – сказал Никола.

– Послушай, я не бросаю вас, а уезжаю за подмогой. – сказал Яромир из-за стола и посмотрел на Николу. С его одежды до сих пор капала вода и она была насквозь мокрая, будто он только вылез из реки.

Никола с удивлением разглядывал витязя. Глаза его стали большими, но лицо оставалось отекшим. Он решил не спрашивать по этому поводу и лишь сказал – Пускай так. На все воля Божья.

– На все воля Божья. – сказал Яромир, встал и вышел из избы. Уже светало, но никого не видать. Все отсыпались после тяжелой ночи, дня и снова ночи.

Дай и Бог с ними. Что я могу сделать в одиночку? Ничего. Только умереть почем зря. Но разве моя смерть сможет помочь? Что то изменить? – думал Яромир, отвязывая коня. Он искал новых оправданий для своих действий. Витязь не мог поступить иначе, не мог ослушаться приказа, но сердце велело ему отступиться от княжеских указаний. Совесть твердила, что это не по людски. Неправильно. Разум повторял, что сердце безумно. Все с похмелья. Нутро выворачивало, голова кружилась. Яромир отвязал коня и пошел с ним по дороге до выезда из деревни. Он наделся, что ему полегчает, а на пути не встретятся деревенские ребятишки..

Все еще было свежо и дул влажный ветер. Кольчуга тоже промокла и холодными железными звеньями обжигала тело сквозь одежду. Яромир надел шлем, погладил коня по шее, дал ему горсть овса и двинулся дальше. Подойдя к бывшим заброшенным, а ныне заселенным ранеными крестьянами, избам, он оседлал коня и медленно поехал в поле. Он перестал думать, а лишь выполнял все действия, как неведомый механизм, которым управляют. В груди ныло, сердце разрывалось, рыдая кровавыми слезами, но витязь затыкал его холодной кольчужной ладонью. Оно цеплялось последними доводами за камни, что лежали на дороге, но Пир оказался сильнее и утаскивал его дальше. Отойдя подальше, Яромир поскакал в сторону города, к князю. Кольчуга холодила тело.

Никола стоял на крыльце и тер глаза. Витязь исчез из его поля зрения, но он все вглядывался, будто надеялся, что кто-то приедет и поможет им. Ну не могут же лишь они помогать князю. Кто-то должен их спасти. Но горизонт оставался пустым, лишь облаками поднималась пыль с дороги, что оставил после себя Пир. В деревне по прежнему все спали, хотя петухи уже и откукарекали не раз.

Чеслав проснулся под вечер. Солнце еще не зашло за горизонт, но стремилось к закату. Он встал, размял суставы и мышцы. Накинул плащ, хотя дневная жара еще не спала, и пошел к коню. Накормил, напоил, погладил по шее и сказал несколько ласковых слов. Сказал, что вскоре им придется отправиться на небольшую прогулку. Двинулся в сторону места, где спал Леший. В лагере разбойников все еще слышался храп, хотя кое кто уже проснулся и вовсю занимался приготовлением пищи для продолжения пира.

Леший не спал, а сидел и жевал грибы. Подле него сидел Иван и вовсю расспрашивал у старца про жизнь в лесу. Напротив сидел Денька, но не перебивал, не лез в разговор и просто внимательно слушал. Рядом с ним, опершись на ствол дерева стояли близнецы.

– Удивительно, как старец разговорил мальца. – сказал близнец.

– И не говори, очень удивительно. – ответил второй.

Казалось, что столь нежное зрелище помогло им свыкнуться с собственной утратой. Кто-то теряет близких, а кто то находит новые родственные души среди тех, кто остался бродить по земле.

Чеслав подошел и встал позади близнецов, не говоря ни слова. Те не оборачивались, но знали, что Голова стоит сзади, оттого и замолкли. Чеслав постоял, тронул за плечи братьев и сказал им так, чтобы никто больше не услышал:

– Собирайтесь. Нас ждет одно дельце. И Деньке скажите, только, чтобы никто не слышал. Авось малец и останется со старцем. Видать тот пока уходить не собирается.

Близнецы одновременно кивнули . Чеслав повернулся и пошел на поиски богатырей.

Свят и Прохор расположились чуть поодаль в лесу, подальше от общего лагеря. Ветви сосен не сотрясал их мощный храп, а значит они проснулись. Они обычно вставали в стороне от лагеря не из-за презрения или брезгливости, а скорее из-за того, чтобы их братья спали спокойно, ведь их храп соответствовал их сложению.

– Проснулись, добры молодцы. У нас тут дело появилось. Надо бы витязя перехватить. У него то, что мы ищем. – сказал Чеслав, как оказался рядом.

– Добро, Голова. – сказал Прохор, вставая.

– Втроем пойдем? – спросил, Свят?

– Втроем, еще возьмем близнецов и Деньку. – ответил Чеслав.

– А не боишься? – спросил Прохор.

– Такова наша жизнь, как и жизнь любого воина, любого бандита. Постоянно есть риск и ребята должны это хорошенько усвоить. Как бы я их не любил и как бы я их не оберегал, они должны быть готовы жить самостоятельно. – ответил Чеслав.

– И то верно, Голова, пускай лучше усвоят уроки, когда мы рядом. Да и к тому же, если что – придем на помощь. – Сказал Свят.

Чеслав кивнул и пошел в сторону коня. Он не сказал, когда выдвигаемся, а это означало, что нужно как можно скорее собраться и быть готовыми выехать так, чтобы никто в лагере не заметил. Богатыри знали, где стоял конь Чеслава и оставалось отправляться туда, пока не проснулся весь лагерь. Поэтому наскоро надев кольчугу, латные щитки и шлема, взяв в руки оружие, они направились в сторону, где стоял конь головы.

Когда Чеслав подошел к коню, то там уже были близнецы и Денька.

– Как Иван? Со старцем остался? – спросил Чеслав.

– Да, стало быть они теперь не разлей вода. Видать также близки стали, как старик с медвежонком. – ответил Денька. В углах его глаз блеснуло.

– Славно, наверное. В нашем нынешнем деле оно, наверное и к лучшему. Седлайте коней и выезжайте незаметно. Встретимся на дороге, там и объясню наш план.

Близнецы кивнули и пошли за лошадьми. Денька посмотрел на Чеслава, но тот взял коня за поводья и пошел в сторону дороги. Тогда и Денька развернулся и пошел за конем.

Богатыри выехали из леса другой дорогой, чтобы миновать проход через весь лагерь. Они увидели Голову на дороге и пошли не спеша в его сторону. Когда они дошли, то из леса показались близнецы и Денька. Когда все собрались, Чеслав принялся рассказывать план, который как будто пришел ему во сне, но был спланирован еще перед сном, когда он слушал Лешего. А вернее говорил сам и увидел кивок в знак согласия со сказанным.

– Дело такое. Ночью иль под утро должен явиться витязь в деревню. Сейчас уже темнеет Стало быть время устроить слежку. В лагере пусть попируют, думаю ,что не шибко заметят наше отсутствие, а тут много народу и не надо. Витязь может и останется в деревушке, но ненадолго. Наверняка он нашел то, что мы ищем, а стало быть попытается доставить это князю. Против нас он вряд ли пойдет. У них народу маловато, да и не обучены они, не говоря уже про оружие. Он знает, что эту битву ему не выиграть. И как бы он не хотел помочь бедному люду, все же придется ему держать путь к князю за дружиной и бересту доставить. Поэтому Денька с близнецами, вы следите за деревушкой, но так, чтобы вас не приметили. Мы с Прохором и Святом встанем на дороге поодаль, устроим засаду, коли не заезжая в деревню, витязь ломанется к князю. Будьте осторожны, близко не приближайтесь, на глаза не попадайтесь и в битву с витязем не вступайте. Хоть он и один, но очень опасен, иначе князь не отправил бы его в одиночку разгребать дела. – сказал Чеслав.

– А не боишься, Голова, что завидев деревню, лесами скроется? – спросил Прохор.

– Не думаю. Он сперва подумает, что деревенские облаву на старика с медвежонком устроили. Не даром ведь они его прятали и охраняли. Заедет в деревню и только там все разузнает, все поймет и примет решение. А выход у него один – гнать отсюда. – ответил Чеслав.

– Добро, Голова. Вопросов нет. Веди. – сказал Свят.

– А вы как? Все поняли, добры молодцы? – спросил Чеслав и посмотрел на Деньку с близнецами.

– Да, Голова. В драку не лезть, на глаза не попадаться, быть осторожными. – сказал Денька, а близнецы лишь кивнули.

– Вот и хорошо. Тогда давайте поработаем, а завтра уж отдохнем. – сказал Чеслав и они двинулись по дороге в сторону деревушки.

Солнце почти зашло, когда Чеслав выбрал место для засады. Рядом был густой кустарник, за которым спрятались богатыри с конями. Сам Чеслав прихватил веревку и пошел натягивать ее между сосен на уровне глаз всадника, что помчиться по этой дороге. Близнецов и Деньку он предупредил об этой ловушке, поэтому не стоило боятся, что они напорются и лишатся зрения или покалечат голову. Хотя и молоды, но все же осторожны и осмотрительны. С ватагой была оплошность, но так мог напороться и опытный воин, тем более разбойник.

Натянув веревку, Чеслав пришел к богатырям и устроился в кустах так, чтобы было видно дорогу и в случае, если ловушка не сработает, чтобы было время оседлать коня и ринуться в погоню. Богатыри коротали время, поедая жареного петуха, что прихватили с собой из лагеря. Чеслав не стал есть и пить. Он переживал и хотел, чтобы все получилось как надо и без жертв на этот раз. Голова был уверен в правильности своих мыслей, но всегда стоило опасаться уверенности. Дурак всегда уверен, а мудрец постоянно сомневается – так однажды сказал ему Леший. Именно сейчас ему в голову пришла эта мысль. Постепенно полностью стемнело. Богатыри кемарили по очереди, но у Чеслава не было сна ни в одном глазу. Он предложил Прохору и Святу не дежурить, но они отказались. Да и не спали богатыри, а так – дремали. Уж если бы уснули, то не за одну версту всадник услышал храп. Чеслав ухмыльнулся, кивнул головой и вернулся на свой наблюдательный пункт.

Тем временем Денька и близнецы следили за деревней. Они не обнаружили, как витязь вернулся в деревню, но увидели, как он шел по дороге в сторону боярской избы. Было темно, но это несомненно был он. Рядом он вел на поводьях коня. Витязь почти до самого утра просидел в барском доме, лишь единожды вышел, чтобы накормить и напоить коня. Близнецы и Деня по очереди кемарили, а один всегда дежурил на стволе сосны, поодаль от деревни. Второй ждал внизу, чтобы при уханье совы разбудить спящего и быть готовыми пуститься в погоню. Под утро витязь вышел, но не отправился в путь, а облился водой, напоил и накормил коня и скрылся в избе. Через какое то время он показался вновь. Движения его были неуверенны. Он сомневался. В это время дежурил Денька и, наблюдая за неуверенными движениями, он понял, что сейчас витязь покинет деревню. Он проухал дважды. Один из близнецов разбудил второго. Они подготовили коней. Денька дождался, когда витязь двинется в нужном направлении, слез со ствола. Втроем они оседлали коней и не спеша двинулись вдоль леса в сторону дороги, где должен показаться всадник. Яромир шел пешком по деревне, из-за этого Денька забеспокоился, что он скроется в лесу, но через какое то время он показался на дороге, оседлал коня и поскакал стремглав в сторону ловушки, которую подготовил Чеслав. Денька с близнецами двинулись вслед, но аккуратно, чтобы их не приметил ни всадник, ни деревенские, из-за чего стали отставать. Но Деньае не переживал из-за этого, ведь всадник двигался аккурат в засаду, где его ждал сам Голова с двумя богатырями.

Топот подкованных копыт о твердь высушенной жарой дороги раздавался эхом по тихому лесу, где только защебетали ранние птахи. У Чеслава как рукой сняло сонливость и он негромко присвистнул

Казалось, что свист затерялся в стуке копыт, но богатыри его услышали и уже готовили коней к погоне. Оба оседлали коней, но прятались в роще так, чтобы их не было видно.

Яромир несся сломя голову. Даже если бы разбойники узнали когда и какой дорогой он поедет, то у него было время, пока они не подготовили засаду. Да и к тому же разве они не готовились к нападению со стороны деревни в отместку за их погром. Все могло быть – разбойники непредсказуемы в действиях, но редко разумны. Хотя эти зарвались. Посягнули на княжеских гонцов, на деревню и на добычу самого князя. Это было не то, что умно, а совсем безумно. А разве у безумных людей могут виться дельные мысли в голове.

Не успел Яромир закончить рассуждения, как его по лбу прилетело. Витязь слетел с коня, шлем слетел с витязя, Пир встал на дыбы. Яромир даже не успел понять, что произошло, как удар сотряс его голову с такой силой, что он полностью потерялся.. Голова кружилась, все ходило ходуном, то всплывало, то уходило вдаль. Окружение потеряло четкость. Мысли не собирались во что-то единое, а лишь роились в голове, как облако мух. Он даже не мог собрать слова из букв в голове. Он простонал и сознание угасло.

Из-за кустов появился Чеслав. Он держал лук с натянутой тетивой, но в этом не было нужды. Конь стоял на дыбах, не понимая что произошло. Сзади приближались близнецы с Денькой. Ход замедлили, увидев всадника на земле и коня на дыбах. Чуть дальше из чащи выехали богатыри, ведя коней за поводья. Чеслав ослабил тетиву, убрал стрелу в колчан за спину и туда же спрятал лук. Лицо разрезал серп улыбки. Как сладостен момент, когда ты просчитал и продумал все наперед и все решения и поступки оказались верны. Когда все прошло, как надо, и никто из твоих людей не пострадал. Вряд ли витязь будет в состоянии сейчас сражаться, даже если и окажется в сознании, что маловероятно. Лишь подойдя поближе, Чеслав увидел, как шлем валяется далеко от княжеского воина. Он жестом подозвал к себе богатырей, а близнецы и Денька уже подъезжали с другой стороны.

– Прохор, Свят, свяжите его и заберите оружие и броню. Денька с близнецами, снимите веревку с деревьев. Я проверю, нет ли чего у него в седле и успокою коня. Конь славный, незачем бросать на произвол судьбы. – сказал Чеслав.

Прохор и Свят подошли к витязю. Он был меньше размером, чем они, но мышцы скрывающиеся под кольчугой говорили о крепком телосложении.

– Судя по всему, не обычный воин. – сказал Прохор.

– А то! Княжеский витязь! В одиночку пошел разгребать навоз за княжескими гонцами! На такое дело не любого из дружины отправляют. – ответил Свят.

Они принялись стягивать с него кольчугу и снимать щитки, сняли и пояс с мечом. Тело его обмякло, дыхание еле заметно, но богатыри поняли, что он еще жив. На лбу красная черта, что наливалась кровью и набухала, увеличивая голову в размерах.

– Да, вряд ли в скором времени шлем наденет. Смотри как голова распухла. – сказал Прохор, связывая витязю руки.

– Крепко досталось, пускай и не совсем честно. – сказал Свят.

– А разве он честно поступил, когда оставил деревушку на произвол судьбы? Тоже мне, княжеский витязь, народ свой же не может защитить. – ответил Прохор.

– И то верно. – сказал Свят, связывая пленнику ноги.

В это время Чеслав подошел к коню, нашептывая что-то. Пир не любил чужих людей, но в голосе этого человека чувствовалась особая магия и он повиновался. Конь успокоился. Чеслав погладил его по шее, достал из кармана горсть овса и протянул коню. Тот лишь фыркнул и отвернул голову в сторону.

– Ну ничего, если не хочешь, то не ешь. Мы тут силой не заставляем. – сказал Чеслав и стал обыскивать седло.

Среди лука, небольшого количества снеди, бурдюка с водой и колчаном со стрелами он обнаружил небольшой мешочек. Внутри мешочка находились обрывки ткани, покрытые то ли кровью, то ли грязью. разобрать что-либо на них было сложно. Вряд Ли это можно было назвать берестой, на которой значилась карта. Чеслав спрятал все обратно в мешок и решил сперва привести в чувство витязя, а после уж разбираться, что это.

В это время близнецы залезли на противоположные сосны. Сперва один близнец отвязал веревку, скинул конец Деньке, а тот начал ее сматывать. Когда Денька, сматывая, дошел до второго ствола, то второй близнец отвязал второй конец и скинул вниз. К этому времени богатыри справились с делом, а Чеслав закончил осматривать клочки неизвестного происхождения.

– Прохор, Свят, давайте в лесу скроемся. Нечего на дороге маячить. Еще крестьяне придут, увидят. Тащите его в лес. Близнецы, возьмите его снаряжение и пойдем с нами. Денька, возьмем коней и заведем чуть в лес и привяжем. – сказал Чеслав.

Разбойники скрылись в лесу. Чеслав с Денькой привязали коней, тут же оставили вещи близнецы, а богатыри ушли чуть вглубь.

– Подождите здесь, посторожите коней и поглядывайте за дорогой, если кто-то появится, то скажите. – сказал Чеслав.

Близнецы кивнули, а Денька спросил – Голова, вы убивать его будете?

– Если бы хотели убить, то убили бы на дороге. Нам информация нужна – это самое ценное. Информация и жизни людей, помнишь? – сказал Чеслав.

Денька кивнул в ответ, Чеслав посмотрел на него, подмигнул и скрылся в чаще вслед за богатырями с пленником.

Лицо обожгли то ли иголки, то ли льдинки. Яромир открыл глаза и резко вдохнул, задыхаясь и хватая ртом воздух.

– Вот и очнулся. – сказал Чеслав, убирая бурдюк с водой в сторону. – Пить хочешь?

Яромир взглянул на него, не совсем понимая, где он и что происходит. Голова будто налилась раскаленным железом и теперь тяжело клонилась вперед. Как прохлада от воды пропала, то лоб начало жечь, а сам череп будто сдавливался, отчего стало еще больнее и Яромир простанал. Хотел было схватиться за голову, но руки были связаны, а тело привязано к стволу дерева.

– Тише, тише. Если хочешь пить – просто скажи, я дам. Не нужно ничего делать – видишь, как хорошо, как будто ты князь, а мы слуги. – сказал Чеслав.

Богатыри в стороне ухмыльнулись. Послышался басовитый смешок Прохора.

– Где?… Кто?… – простонал Яромир.

– Шуткую, не князь ты, а пока княжеский витязь. Ты тут из деревни гнал, чтобы князю бересту отвезти. Припоминаешь? Где береста? – спросил Чеслав.

Яромир хотел было широко открыть глаза и взглянуть туда, откуда шел голос, но в голове вновь прошла волна тяжелой боли, будто в колокол ударили, и перед глазами все поплыло, отчего он лишь простонал и опустил голову.

– Понимаю, тяжко сейчас. Держи, попей водицы, оно и легче станет. – сказал Чеслав и поднес бурдюк с водой к губам Яромира. Тот потянулся губами к горлышку. Чеслав помог ему напиться. Витязь пил жадно, вода проливалась через уголки рта и падала ему на одежду, что так и не высохла после утреннего обливания.

– Ну как? Полегчало? Давай, вспоминай и рассказывай. – сказал Чеслав.

Яромир огляделся в поисках чего то знакомого и увидел на поясе у спрашивающего мешочек. Знакомо – подумал Яромир. Мешочек, то приближался и становился четким, то вновь отдалялся и растворялся в окружении. Чеслав заметил его взгляд, снял мешочек с пояса и поднес к голове Яромира.

– Неужто береста здесь? – спросил Чеслав.

Голова как в тумане, Яромир все еще не соображал, но воспоминания и мысли потихоньку возвращались, но до сих пор не мог понять кто он и что здесь делает.

– Стало быть, это береста или то, что от нее осталось. Да, плохи дела, ничего не скажешь. Тяжело тебе пришлось, витязь. Разорил могилу товарищей, бросил деревню на разграбление и голод, чтобы принести это рванье князю? И стоило ли оно того? – сказал Чеслав.

Во взгляде Яромира по прежнему ничего не изменилось. Он не понимал и уже терял сознание. Слова, что доносились из пространства, отдалялись и отдавались эхом в сознании Яромира, пока не затихли полностью. Вместо картинки глаза застелила темнота. В темноту погрузилось и сознание. Шея расслабилась и подбородок ударился о грудь. Дыхание ослабевало, а сердцебиение замедлялось. Остановиться оно или нет? Сложно сказать. Да и Яромир сейчас об этом совершенно не думал. Он перестал беспокоиться, от того, что перестал понимать кто он, где находится, что делает и что ему нужно делать. Он наконец то стал обретать покой. И никакая обжигающая влага и холод не могли его вырвать из теплой темноты, куда он погружался. Он хотел оказаться там и рвался всеми силами. Почувствовав эту беззаботность, нежность, теплоту и заботу, он не хотел покидать этих мест. Чеслав знал это.

– Он умрет, если еще не умер. – сказал Свят, наблюдая со стороны.

– Да, смерть уже держит его в своих цепких лапах, а он не хочет из них вырываться. – подтвердил Прохор.

Чеслав знал, поэтому и не стал тратить воду на то, чтобы привести витязя в сознание. То, что ему было нужно он и так знал. Береста здесь, у него, но в каком состоянии и, что с ней делать? Неужто все было проделано, чтобы получить маленький мешочек с рваными кусками коры, измазанных грязью, кровью и дерьмом? Обидно, но не безнадежно. Нужно лишь вернуться в лагерь и подумать, а после наверняка придет какой нибудь дельный план на ум. Чеслав усиленно убеждал себя в этом, но как всегда не был уверен до конца. А богатыри стояли в стороне и наблюдали, как Чеслав склонился над витязем и молча стоял и наблюдал за его смертью, будто он и был той самой смертью, что схватила воина в свои объятия.

– Неужели это все – сказал Чеслав, но хотел лишь подумать. Мысли вырвались вслух.

Леший сидел и говорил с Иваном.

– Знаешь у меня был друг. Его звали Михеем, он не так давно умер. – сказал Леший.

– Это больно, когда умирают друзья. Я не знаю умерли ли мои, но родители умерли. – сказал Иван.

– Мои тоже, но очень давно.

– Это грустно.

– Знаешь, когда то давно, когда я остался без родителей. Я скитался по деревне в одиночестве. Часто не было еды, тепла и воды. Люди сторонились меня и никто не хотел помогать. Никому не нужен был лишний рот и лишние заботы. Тогда из леса пришел старец. Его звали Никодим. Он позвал меня с собой и всему обучал. Как и что можно есть, как ходить по лесу и какие лесные законы существуют.

– А разве у леса есть законы? Законы же придумывают люди?

– Не все законы придумывают люди. Есть Божьи законы, а есть законы леса. Божьи законы необходимо соблюдать, чтобы душа оставалась чистой и попала в рай.

– Это я помню, родители рассказывали, когда обучали молитвам.

– Это хорошо, что ты знаешь молитвы. Не забывай читать и соблюдать заповеди. Ты ведь знаешь заповеди Божьи?

– Да, знаю, их не так много. А ты расскажешь мне про законы леса?

– Конечно, если захочешь.

– А они не нарушают Божьих законов?

– Конечно же нет. Лес создан Богом, как и все создания, а значит лесные законы не могут противоречить Небесным. Такими же законами должны быть и людские, но некоторые люди отрекаются от Бога, поэтому и возникают противоречия и междоусобицы.

– Я хотел бы узнать законы леса.

– Это хорошее желание, но не забывай про Божьи законы и молись, тогда твоя душа попадет в рай и перед смертью тебе не о чем будет сожалеть.

– Я не боюсь умирать, но сейчас не хочу. Хочу пожить и узнать о законах леса.

– Тебе и не придется умирать. Хотя меня и называют старцем, но все же я не так стар и еще могу обучить тебя законам леса, научить находить еду, пропитание, построить жилище и жить в тепле и сухости. А самое главное помогу тебе научиться жить в согласии и гармонии с лесом и природой.

– А как же гармония и согласие с людьми?

– Тут все сложнее. Не все люди следуют Божьим законам и лишь немногие следуют лесным. Большинство даже не знает об их существовании.

– А мы останемся с этими людьми или пойдем скитаться по лесу?

– А как ты хочешь?

– Не знаю, я хотел узнать о законах леса.

– Как бы то ни было и что бы ни случилось, ты узнаешь о них.

После этих слов Ваня замолчал и посмотрел ясными голубыми глазами в глаза Лешего. Спустя несколько мгновений, что показались такими долгими для старца, Ваня потянулся к нему, как когда то тянулся медвежонок, когда Леший уходил из сеней. Дитя искало ту же любовь и поддержку, что не чужда любому живому существу. На этот раз Леший не хотел совершать прежнюю ошибку и становиться причиной смерти невинного живого существа, будь то человеческий ребенок или медвежонок из леса. Он обнял Ваню и в уголках глаз появились слезинки. Сперва блеснула одна и побежала по щеке, затем вторая и по его щекам потекли ручьи слез, что стекали и падали на плечи Ване.

– Не плачь, мы в безопасности, все хорошо. Я тоже буду рядом и защищу тебя. Ты веришь? – спросил Ваня.

– Верю. – ответил Леший, прижал Ваню крепче, но не смог остановить слез.

Он вспомнил Никодима, медведицу, гонцов. Столько жертв пало. Он думал, что все из-за нарушений законов леса, но все пало жертвой человеческой алчности и жадности. И виной всему не только бандиты, но и князь. Его город и люди, кем правит князь. Тот же витязь. Единственные невиновные – лесные жители и жители деревни, что стали подобны лесным существам. Они живут обособленно. Их не волнует ни золото, ни богатства. Они всего лишь хотят существовать в мире с природой и людьми. Но тут водворяются люди, кто нарушают Божьи законы. Одни прикрываются благими намерениями, а другие в открытую грешат. И кто из них хуже или лучше известно лишь самому Господу Богу. Ему же и остается их судить.

Старик думал об этом, а слезы все текли и текли по его щекам. Единственное, что он мог сделать в этом мире, так это научить мальца жить так, чтобы не нарушались Божьи законы и соблюдались лесные. Чтобы по его вине не гибли живые и почитались мертвые. Но разве оставшись здесь, сможет ли он дать такое воспитание, когда кругом пьянство, разбой, жадность и нарушение всех заповедей Божьих? Но с другой стороны – разве сможет он вернуться в лес и жить по соседству с деревней, что сожгли отчасти и по его вине? Разве примет его в гости Лазарь? Разве не захотят отомстить жители? Их священный и мирный быт был нарушен греховным движением рук алчных нарушителей заповедей Божьих. Их мир отравили грехом извне и теперь им долго предстоит очищаться. Теперь Леший понял, почему Никодим так долго скрывался в чаще леса, когда воспитывал его. Почему не появлялся на людях. Он оберегал его.

– Знаешь, Ваня, пока останемся, но вскоре покинем шайку. – сказал Леший.

– Хорошо, я буду рядом с тобой. – ответил Ваня.