Читать книгу: «Идеальное совпадение»

ОТ АВТОРА

Все имена, персонажи, события и описанные ситуации являются результатом художественного вымысла автора. Любые совпадения с реальными людьми, организациями или событиями носят случайный характер.

В тексте произведения могут упоминаться социальные сети и интернет-платформы исключительно в целях художественного повествования и раскрытия сюжета.

Компания Meta Platforms и принадлежащие ей социальные сети Instagram и Facebook признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории Российской Федерации. Упоминание данных ресурсов в произведении не является их рекламой, продвижением или призывом к использованию.

ГЛАВА 1

Эта история родилась из моей любви к романтическим комедиям нулевых — тем самым, где герои ненавидят друг друга ровно до тех пор, пока не влюбляются. И да, турбулентность там обычно начинается не в воздухе.

Taylor Swift – «I Knew You Were Trouble»

Скарлетт

В современной жизни хватает раздражающих мелочей: медленный интернет, ожидание, пока загрузится видео, борьба с ливнем и зонтом, который упрямо выворачивается наизнанку, кто-то, намеренно спойлерящий финал книги или фильма, отчаянный рывок к поезду метро или лифту — только для того, чтобы двери захлопнулись прямо перед носом. И так далее. Мелкие неудобства. Типичные проблемы благополучной жизни, если угодно.

А потом приходит осознание: твоим соседом по креслу на восьмичасовом рейсе домой оказывается не кто иной, как заклятый враг и соперник со школьных времён. Идеальное завершение поездки в Лондон и моего первого отпуска за последние пять лет. Сарказм, разумеется.

Это могло бы стать началом моей собственной романтической комедии. Я могла бы сидеть рядом с милым незнакомцем. Мы болтали бы ни о чём, возможно, слегка жаловались на жизнь. Началась бы турбулентность, я схватила бы его за руку и в конце концов «случайно» уснула бы у него на плече. А когда полёт закончился бы, мы разошлись бы каждый своей дорогой, но каким-то невероятным образом продолжали бы сталкиваться снова и снова в самых неожиданных местах. Но, конечно, у вселенной были другие планы.

Я опускаюсь в своё кресло, и мой взгляд невольно скользит к темноволосому мужчине рядом, полностью погружённому в чтение газеты. Она закрывает половину его лица, но одного взгляда на профиль достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Карие глаза, тёмно-каштановые волосы, идеально выточенная линия челюсти. Лицо с большой буквы, из тех, что заставляют задержать взгляд, из тех, что могли бы украсить обложку любого модного журнала. Но не вздумай обманываться внешностью Эйдана Синклера.

Казалось бы, карма должна была сработать, но нет. Вот он, во всей своей безупречности, в тёмно-синем костюме, который сидит на нём так, будто сшит точно по фигуре, подчёркивая широкие плечи и грудь. Резкий контраст с теми пятью слоями одежды, которые я в спешке натянула на себя.

Разумеется, он из тех людей, кто наденет полноценный костюм даже на восьмичасовой перелёт.

Почему на мне пять слоёв, спросите вы? Всё просто: при регистрации выяснилось, что мой багаж превышает норму веса. А я человек принципиальный. Платить дополнительный сбор или что-то выбрасывать? Ни за что. Поэтому сейчас я выгляжу так, будто пытаюсь побить рекорд Джоуи из «Друзей»: «А можно ли надеть ещё больше одежды?» Это не самый элегантный образ в моей жизни, но я всегда считала, что мода — способ самовыражения. И сейчас моя одежда идеально отражает тот хаос, в котором я оказалась.

Но это уже детали.

Я краем глаза наблюдаю, как Эйдан переворачивает страницу газеты. Он пока даже не взглянул в мою сторону, не повернулся. Не знает, что я сижу рядом. А может, заметил, но просто не вспомнил, кто я. Всё-таки мы не виделись восемь лет. Или же делает вид, что меня не существует. Любой из вариантов звучит вполне правдоподобно.

И поскольку у меня, очевидно, есть талант собственноручно закапывать себя в могилу, я первой нарушаю тишину.

— Эйдан Синклер, какая встреча, — начинаю я, щедро приправив голос сарказмом. — Что читаешь? «Как быть самовлюблённым придурком: курс для начинающих»?

Эйдан наконец опускает газету и поворачивается ко мне. На его лице на несколько секунд появляется растерянность. Взгляд скользит по моему лицу, затем по пятислойному «шедевру» одежды. Потом он приподнимает бровь. Взгляд меняется — он меня узнал.

— Скарлетта Митчелл, — усмехается он. — Боюсь разочаровать, но нет. На самом деле я читаю «Как справляться с раздражающими людьми: продвинутый уровень». Удивительно своевременно, кстати.

У меня перехватывает дыхание, и все раздражающие воспоминания об Эйдане, об Эйдане - Придурке, мгновенно накрывают меня волной, словно старую коробку, закопанную где-то в глубине сознания, насильно и без предупреждения вытащили на свет. Пример номер один: он всегда называл меня Скарлеттой, хотя прекрасно знал, что меня зовут Скарлетт.

— Скарлетт, а не Скарлетта, — однажды поправила его я.

— Хорошо, Скарлетта, — ответил он тогда с самодовольной ухмылкой.

Придурок.

Но это было ещё не всё.

Я никогда не считала себя конкурентным человеком до тех пор, пока не перешла в новую школу на первом курсе и не встретила Эйдана Синклера в Оукридж Хай. Я и представить не могла, что мне когда-нибудь так отчаянно захочется побеждать, пока в моей жизни не появился он. Но Эйдан умел вытаскивать из меня самое худшее.

Неважно, были ли это дебаты, школьный проект или обычный урок физкультуры, он неизменно превращал всё в соревнование. И, разумеется, ему нужно было победить. Почти. Каждый. Чёртов. Раз.

Да, случалось, что я всё же его обыгрывала, но он неизменно находил способ всё усложнить, причём куда больше, чем требовалось. Эйдан Синклер стал проклятием моего существования.

Он не брезговал ничем, если это помогало ему добиться своего, даже флиртовал с девчонками, чтобы заполучить их голоса на выборах президента класса.

В тот день, когда я узнала, что он уезжает из Нью-Йорка в Великобританию, я поставила «Party in the USA» Майли Сайрус на повтор и слушала её часами.

— Ой, как мило, — усмехаюсь я. — Но я удивлена, что единственный и неповторимый Эйдан Синклер летит бизнес-классом, а не первым. Что случилось? Семья перекрыла финансирование?

— Твоя забота о моём благополучии трогательна, — спокойно отвечает он. — Но если удовлетворить твоё очевидное любопытство, то нет.

Я машинально прикидываю, хватит ли огнетушителя в салоне, чтобы потушить его пылающее эго. Вряд ли. Даже десяти было бы мало.

— Знаешь, казалось бы, ссылка в Лондон должна была немного тебя приземлить, — продолжаю я. — Но, думаю, скорее на этом рейсе внезапно появятся единороги и эльфы.

Его обманчиво тёплые карие глаза впиваются в мои, и он одаривает меня своей фирменной улыбкой на миллион долларов, одновременно постукивая по циферблату часов.

— Можно было бы подумать, что взросление научило бы тебя управлять временем, — произносит он. — Но, похоже, ты по-прежнему опаздываешь. Как всегда.

Ладно, признаю: я была последней, кто поднялся на борт. В панике мчалась по залам Хитроу, пока из динамиков гремело: «Это последний вызов на посадку для Скарлетт Митчелл». А потом мне пришлось пережить тот самый позорный проход по салону, протискиваясь между рядами и чувствуя на себе осуждающие взгляды пассажиров. Но это не значит, что я не могу добавить ещё одну ядовитую реплику.

— Ты вонючий, скользкий, жалкий маленький слизняк, — цежу я сквозь зубы.

— Благодарю, — саркастично отвечает он, снова поднимая газету. — Мне очень приятно.

— Простите, сэр? Мэм? У вас всё в порядке? — рядом с нашими креслами останавливается стюардесса.

— Да, — невозмутимо отвечаю я, указывая на Эйдана. — Этот мужчина представляет угрозу для всех на борту.

— А эта женщина — общественное бедствие, — сухо добавляет Эйдан.

Я тут же прожигаю его взглядом. Эйдан в ответ лишь улыбается — фальшиво, как в рекламе зубной пасты. Стюардесса, на бейджике которой значится «Линдси», тихо усмехается, явно забавляясь нашим обменом любезностями.

— Мистер Синклер? Он совершенно безобиден, — говорит она и подмигивает ему.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Разумеется. Спустя столько лет он по-прежнему магнит для женщин.

— Надеюсь, переезд обратно в Нью-Йорк пройдёт удачно, мистер Синклер, — добавляет Линдси томным голосом. — Пожалуйста, дайте знать, если вам понадобится что-нибудь, чтобы сделать перелёт ещё комфортнее.

Сердце у меня ухает куда-то вниз. Я замираю и резко поворачиваюсь к Эйдану.

Какого чёрта? Он возвращается в Нью-Йорк? То есть… насовсем?

Эйдан заметно напрягается в кресле. Не нужно быть гением, чтобы понять: он явно не в восторге от того, что Линдси только что выдала эту новость. Между нами повисает неловкая тишина. Наконец он прочищает горло и, избегая моего взгляда, произносит:

— Спасибо, Линдси.

Ситуация вот-вот стала бы ещё более неловкой, но в салоне раздался голос пилота с приветственным объявлением, и я почти благодарна за это вмешательство. Линдси уходит, вероятно, готовиться к демонстрации техники безопасности, но не раньше, чем одаривает Эйдана ещё одной кокетливой улыбкой. Он остаётся невозмутимым, словно ему всё равно.

Интересная реакция.

Я пристёгиваюсь и откидываюсь в кресле, когда самолёт начинает движение. Он делает несколько кругов по рулёжным дорожкам, затем выезжает на взлётную полосу. Гул двигателей и рокот колёс по бетону возвещают о взлёте. Я закрываю глаза. Во взлётах и посадках есть нечто такое, будто острый нож вонзается прямо в уши.

— Ну и чем ты занимался всё это время? — спрашиваю я, когда мы уже в воздухе. — Нобелевскую премию успел получить?

— Конечно, — отвечает он. — Получил Нобелевскую премию и заодно открыл две новые планеты.

— Всего две? Я ожидала большего.

— А ты? Нашла себе новые увлечения, кроме как проливать что-нибудь людям на голову?

Я хмурюсь, сдерживая желание распахнуть иллюминатор и вытолкнуть его наружу.

Думай о хорошем. Спокойствие. Представь цветок. Одуванчик. Бабочек и ромашковые луга.

— Вообще-то да, — отвечаю я с приторно-сладкой улыбкой. — Бокс. У меня даже есть груша с распечатанной фотографией твоего лица. Отлично снимает стресс.

Для протокола, это неправда. Но после этого перелёта я всерьёз об этом подумаю. Мы оба блефуем на протяжении всего разговора. Но для двух бывших академических соперников, стоявших по разные стороны баррикад на школьных дебатах, словесная война — любимый вид спорта.

— Как интересно. И какое именно фото ты использовала?

— Насколько сильно ты хочешь это знать?

— Я умираю от любопытства.

Я осторожно оглядываюсь по сторонам, будто собираюсь выдать государственную тайну.

— То самое фото из твоей предвыборной кампании на пост президента школьного совета, — говорю я и наклоняюсь ближе, переходя на шёпот.

— Ты о том снимке, где ты ещё в старших классах пририсовала мне дьявольские рога, и всё выглядело так, будто над ним поработал детсадовец? — парирует он.

— Именно! — бодро отвечаю я. — Заслужил один золотой балл.

В этот момент самолёт резко проваливается в воздушную яму, и я дёргаюсь в кресле, громко ахнув. Эйдан остаётся абсолютно невозмутимым.

— Ты жива? — саркастично интересуется он. — Может, нажать кнопку вызова экипажа?

— Со мной всё прекрасно, спасибо за заботу, — фыркаю я. — Хотя, признаться, я бы не отказалась от апгрейда соседа по креслу. Но, видимо, в жизни не всегда получаешь то, чего хочешь.

Я уже готовлюсь к очередной колкости, поэтому его следующий ответ застаёт меня врасплох.

— Нет, — говорит он ровно. — Не получаешь.

Его голос становится ниже, глубже, и в нём вдруг звучит едва уловимая тень меланхолии. Странно. Но я не придаю этому особого значения.

Я сглатываю и откидываюсь в кресле. Это всего лишь один перелёт. Через восемь часов я выйду из самолёта и больше никогда его не увижу. И что с того, что он возвращается? Нью-Йорк — огромный город. Я спокойно останусь в своём маленьком пузыре, и вероятность снова столкнуться с ним ничтожно мала.

Решив, что мне нужно отвлечься, я включаю экран бортовой системы и начинаю листать список фильмов и сериалов. Когда в подборке появляется «Реальная любовь», я невольно издаю писк, возможно, чуть громче, чем следовало бы. Смотрела ли я этот фильм уже тысячу раз? Да. Выберу ли что-то другое? Нет.

— Не могла бы ты немного умерить свой энтузиазм? Я вообще-то пытаюсь работать, — внезапно говорит Эйдан, поджав губы.

Я сверлю его взглядом и замечаю, что он уже открыл ноутбук и что-то печатает. Я не была такой уж громкой. А даже если и была, прямо перед его креслом лежат шумоподавляющие наушники, и он прекрасно знает об их существовании. Но, как и в школе, Эйдан предпочитает вести себя со мной как законченный идиот. Похоже, некоторые вещи действительно не меняются.

— Не мог бы ты немного снизить уровень своей невыносимости? Я пытаюсь смотреть фильм, — парирую я.

Уголок его губ едва заметно дёргается.

— А ты не могла бы перестать быть занозой в заднице каждый божий день?

— Тогда, возможно, тебе стоит обратиться к физиотерапевту, — не остаюсь в долгу я.

На его губах появляется самодовольная улыбка.

— В таком случае, пожалуй, счёт за лечение я выставлю на твоё имя.

Я раздражённо хмурюсь. Если честно, у меня есть занятия куда приятнее, чем продолжать эту словесную перепалку. Например, вернуться к своему фильму.

— Знаешь что? Делай что хочешь. Я больше с тобой не разговариваю.

— Я вижу белый флаг капитуляции, — доносится его голос.

— Заодно сходи к офтальмологу, — язвительно бросаю я.

— И счёт тоже на тебя оформить?

— Как скажешь. Лишь бы тебе спалось спокойно.

— Мне казалось, ты закончила со мной разговаривать.

Закатив глаза, я откидываюсь в кресле, вставляю наушники и возвращаюсь к фильму. Краем глаза замечаю, как Эйдан снова утыкается в ноутбук. Я мысленно «закрываю вкладку» с его присутствием, будто в браузере, и отсекаю раздражающий фактор.

Следующие три часа пролетают быстро и почти в полной тишине. Я досматриваю «Реальную любовь», позволяю себе бокал шампанского и наслаждаюсь ужином: овощи с киноа и жареным лососем, а на десерт — мороженое с сиропом.

В конце концов свет в салоне приглушают, и я воспринимаю это как сигнал разложить кресло в полноценную кровать. Устраиваюсь поудобнее, надеваю маску для сна. Я всегда завидовала людям, которые способны заснуть где угодно. Для меня сон в самолёте, да ещё и среди людей, обычно настоящая пытка. Но сегодня, возможно, виновато шампанское. А может, дело в том, что я вымотана самим присутствием Эйдана. Так или иначе, я довольно быстро проваливаюсь в сон.

И той ночью мне снится мой первый день в Оукридж Хай. И по какой-то странной причине во сне я слышу голос, который шепчет мне, что всё начинается снова.