Читать книгу: «Не могу»

Глава 1

Пятница, 04.09.2026

Сегодня решила вести дневник. Не могу больше держать все в себе. Я так сойду с ума. Я спряталась в ванной. Включила воду тонкой струйкой, чтобы не слышать, как Владимир ходит по спальне. Если увидит, что я что-то строчу — начнутся вопросы. Опять скажет: «Аня, тебе заняться нечем? Пошла бы лучше белье погладила или детские вещи перебрала».

Кажется все мои дни одинаковые. Вчера. Позавчера. Да и год назад, наверное также было. Не помню.

Подъем в 6:15. На плите убежало молоко для овсянки. Вонь гари по всей квартире. Я схватила тряпку, обожгла палец, выругалась как сапожница и тут же закусила язык. Заскрипела кровать в детской.

Первым проснулся Тёма. Ему три, и каждое утро у нас начинается с войны. Сегодня трагедия мирового масштаба: на синих колготках нарисованы машинки, а ему срочно нужны динозавры. Динозавры мокрые на дне стиралки, потому что вчера вечером у меня просто не хватило сил развесить бельё. Тёма орет дурниной. Он сразу падает на пол, сучит ногами и требует свое. И все советы из книг по детской психологии не работают. Вот интересно, те, кто их писал проверял советы на своих детях? Или они теоретики?

Успокаиваю Тему и варю кофе Владимиру, а еще собираю Ангелину в школу. Ангелок у нас уже взрослая, десять лет. Стоит посреди прихожей, скрестив руки на груди, и с пренебрежением смотрит, как я ползаю по полу за Тёмой.

— Мам, ты мне рюкзак собрала? И где мои новые белые гольфы? Папа сказал, я должна выглядеть с иголочки. Погладь быстрее, я опаздываю.

В ее тоне — ни капли детской мягкости. Копия отца. Я для нее давно превратилась в обслуживающий персонал. Папа — бог, папа зарабатывает деньги, папа дарит дорогие планшеты и исполняет любые капризы. А мама существует для того, чтобы вовремя подавать чистые вещи и убирать тарелки со стола. Обидная правда жизни.

Единственная, кто подошла и обняла меня в этот момент за шею — Полечка. Ей всего пять, но она смотрит на меня такими взрослыми, понимающими глазами, что мне становится стыдно перед самой собой. Погладила меня по щеке своей маленькой ладошкой и тихонько прошептала: «Мамочка, не плачь, я тебе помогу чашки убрать».

Потом проснулся Вова. Вышел на кухню свежий, выспавшийся, в чистой выглаженной рубашке, от него пахнет дорогим парфюмом. Сел за стол, развернул планшет, проверяет отчеты из своих магазинов. У него два крупных салона бытовой техники. Дела идут отлично, доход стабильный, но в семье каждая копейка на строгом учете. Пока пил кофе, проверил чек из супермаркета, который я оставила на микроволновке.

— Аня, это что за кондиционер для белья за четыреста рублей? — ткнул пальцем в строчку. — В прошлый раз брали за двести пятьдесят. Зачем переплачивать? Ты вообще деньги считать умеешь?

Я промолчала. Просто стояла, опустив глаза, и вытирала столешницу тряпкой. Я всегда молчу. Потому что спорить бесполезно — он тут же начнет лекцию о том, как тяжело достается каждая тысяча, пока я «просто сижу дома с детьми».

В восемнадцать лет, когда мы познакомились, мне казалось, что за ним я буду как за каменной стеной. Он был взрослым, уверенным, моим первым и единственным мужчиной. Сразу после знакомства я забеременела Ангелиной. Университет пришлось бросить — юрфак, горящие глаза, мечты о судах и карьере... Всё это растворилось в пеленках, кастрюлях и бесконечной стирке. Это называется - брак.

А сейчас мне уже двадцать восемь. И сегодня, домывая посуду после ужина, я случайно поймала свое отражение в стекле кухонного шкафа. Сутулые плечи, растянутая футболка, волосы собраны в небрежный пучок, под глазами серые круги. Куда делась та Аня, которая учила кодексы по ночам и верила, что впереди будущее блестящего юриста?

Вечером Владимир закрыл дверь в спальню. Пятница. У него всё по графику — два раза в неделю, без лишних слов и прелюдий. Исполнение супружеского долга. Я лежала на спине, смотрела в потолок на тонкую линию трещины и ждала, когда всё закончится. Он повернулся на бок и уснул через минуту, даже не посмотрев на меня.

А я встала, умылась холодной водой и заперлась здесь.

Сижу на кафельном полу и думаю: неужели это всё? Неужели моя жизнь уже закончилась? А начиналась ли? Почему я не могу быть просто счастливой? Не могу быть желанной? Не могу снова почувствовать себя красивой, живой, настоящей?..

Я больше так не могу.

Глава 2

Суббота, 05.09.2026. 22:15.

Суббота с мужем дома — это в три раза тяжелее обычного буднего дня. В будни он хотя бы уезжает на работу к девяти, и в квартире можно просто дышать.

Вова встал в десять. Развалился на диване в гостиной перед телеком. Ноги на пуфик, в руках пульт. И началось:

— Аня, где мой чай? Чего кружка холодная? Да угомони Темыча, у меня голова раскалывается от этого ора! Ты что не можешь его занять? Аня, а чего грязь в доме такая? Ты же целыми днями дома сидишь, неужели трудно тряпкой пройтись?

Обед - снова скандал. Тёма как обычно. Я налила ему куриный суп с лапшой, дала маленькую синюю ложку. Он швырнул ее через всю кухню. Оказалось, нужна была металлическая с вишенкой. Суп разлетелся по обоям, по полу, по моим штанам. Тёма уже орет в истерике на полу. У меня трясутся руки, я ползаю на коленях с тряпкой.

Папочка зашел на кухню, перешагнул через бьющегося сына, брезгливо посмотрел на меня:

— Ты его распустила. Воспитывать детей вообще не умеешь. Избаловала, он тебе на шею сел. Я в его возрасте уже сам ложку держал и молчал, когда взрослые говорят.

Сказал и пошел обратно на диван. Ни одним пальцем не пошевелил, чтобы помочь. А я уже и ждала.

Ангелина в это время стояла в дверях и снимала Тёму на видео в телефон. Смеялась. Я попросила ее выключить и помочь вытереть стол. Она скривила губы: «Сама убирай, я не твоя домработница. Папа говорит, это твоя обязанность, ты ж безработная». Развернулась и пошла в свою комнату. Ну это просто охренеть. Мне говорили родители, что «Девочка - это твоя помощница на всю жизнь, она всегда за маму будет.» Ну как будто здесь что-то не так. Где-то меня обманули.

Иногда мне кажется, что в этом доме у меня четверо детей. Только самый старший распоряжается деньгами и считает себя вправе указывать остальным, как жить.

Единственная Поля тихонько подошла, принесла сухое кухонное полотенце и молча вытерла мне пятно на коленке. Ничего не сказала. Просто погладила по руке. Я чуть не разревелась.

Понедельник, 07.09.2026. 14:30.

Вчера даже строчки не успела написать. Сил не было вообще. Упала в кровать и отключилась.

Сегодня утром была первая попытка отвести Тёму в детский сад. На адаптацию, всего на два часа. Это был ад.

Он почувствовал неладное еще во дворе. Вцепился мне в подол куртки мертвой хваткой. В раздевалке группы упал на ковер, визжал так, что звенели стекла. Слюни, сопли, слезы ручьем. Я пыталась его переобуть, а он отбивался ногами, заехал мне сандаликом прямо по подбородку. Воспитательница, строгая женщина за пятьдесят, смотрела на меня с неприкрытым осуждением:

— Мамаша, ну что вы стоите сюсюкаете? Оторвите его от себя и уходите. Чем дольше вы мнетесь, тем хуже. Не умеете ребенка к социуму готовить, всё на маминой юбке держите.

Я отдала Тёму воспитательнице, вышла за ворота и пошла в сквер. У меня было ровно два часа.

Села на лавку. Солнце греет, листья шуршат, вокруг тишина. И тут меня накрыло. Я поняла, что совершенно не знаю, что делать. Куда идти? Чем можно заняться? Я сидела и тупо смотрела рилсы в телефоне. Я разучилась просто быть собой. Без детей и мужа я превратилась в пустое место.

Среда, 09.09.2026. 23:50.

Вечером ездили с Вовкой за покупками. В гипермаркет.

Ангелине он сразу купил беспроводные наушники последней модели за девять тысяч — она просто ткнула пальцем на витрину и надула губы. Владимир расплылся в улыбке: «Для моей принцессы ничего не жалко».

В отделе бытовой химии я увидела гель для душа. Самый обычный, с запахом миндаля и лаванды. За триста двадцать рублей. Мой старый закончился еще две недели назад, и я мылась мылом или детской пенкой Тёмы. Положила флакон в тележку.

На кассе Вова выкладывал товары. Увидел гель, взял в руку, покрутил, нахмурился:

— Это что? Зачем тебе гель за триста рублей?

— Так мой закончился.

— Анют, дома три куска мыла лежит в шкафу. Зачем переводить деньги на эту химию? Ты всё равно целый день сидишь в четырех стенах, перед кем тебе благоухать? Перед кастрюлями?

И демонстративно отставил бутылку. Прямо перед кассиршей и всей очередью. Кассирша хмыкнула. Меня осудила продавщица - жесть! Сзади нас стояла какая-то ухоженная девушка в стильном пальто и с жалостью посмотрела на меня. Было так стыдно. Я готова была провалиться сквозь землю. Опять промолчала. Втянула голову в плечи. Я молча убирала покупки в пакеты.

Все уснули. Я полезла в кладовке искать запасное детское одеяло. Сдвинула коробку со старыми сапогами и нашла пластиковую папку на молнии.

Открыла. Внутри — мои конспекты по гражданскому праву. Второй курс. Мой аккуратный, ровный почерк. Схемы, таблицы, выписанные статьи кодекса. На полях нарисованы маленькие солнышки и написано: «Аня Соколова — лучший адвокат города». Моя мечта. а сейчас я о чем мечтаю?...

Десять лет. Прошло десять лет. Девочка, которая мечтала выигрывать процессы в судах, сегодня получила выговор у кассы за бутылку геля для душа за триста рублей. Стыд ценой триста рублей.

Я не убрала папку обратно. Спрятала ее на самое дно шкафа под свои старые свитера.

Не знаю зачем. Просто оставила рядом.

Глава 3

Четверг, 10.09.2026. 16:40.

Второй день адаптации Тёмы в садике закончился тем, что меня отчитали прямо на пороге группы.

Я пришла за ним ровно через два часа. Тёма сидел на скамейке в раздевалке в слезах, с красным опухшим лицом и мокрыми рукавами. Воспитательница, сложив руки на груди, смерила меня тяжелым взглядом:

— Мамаша, он у вас совершенно не готов к коллективу. Ложку в руках не держит, игрушки швыряет в других детей, на горшок не просится — только орет. Дома надо ребенком заниматься, а не в телефон смотреть сутками. Десять минут орал без остановки, пока я его в угол не посадила.

У меня всё внутри сжалось. Я не смотрела в телефон. Я три года только и делаю, что бегаю вокруг него. Но я снова стояла, опустив глаза, бормотала какие-то жалкие оправдания и натягивала на рыдающего Тёму ботинки.

Дома стало еще больнее. Тёма уснул от усталости. Поля сидела на ковре и рисовала семью. Я подошла посмотреть. На листе — огромный, красивый папа в костюме с кейсом, рядом нарядная Ангелина в короне принцессы, маленький Тёмка на машинке... и в самом углу листа маленькая, кривая фигурка с серым лицом, синими кругами под глазами и тряпкой в руке.

— Полечка, а это кто? — тихо спросила я, указав пальцем на угол.

Поля подняла на меня свои ясные глазки:

— Это ты, мамочка.

Я ушла на кухню. Мне нечего было возразить. Ребенок видит со стороны все лучше.

Потом достала в шкафу ту самую синюю папку. Открыла лекции по семейному праву. Прочитала страницу, вторую... Мозг помнит термины, как будто вчера это писала. Я помню. Я всё это помню до единого слова. Будто не было этих лет варки каш и глажки чужих носков. Но кому теперь нужны мои знания? Что мне с того, что я помню?

Суббота, 12.09.2026. 23:55.

Унижение. Чистое, жалкое унижение.

Сегодня Вова решил вывести меня «в свет». Позвал поужинать в дорогой ресторан на набережной со своим новым партнером по поставкам техники Игорем и его женой.

Стою перед открытым шкафом. Надеть нечего. Ни одной нормальной вещи. Мои вещи либо малы (да я разжирела после рождения трех детей), выцвели или растянутые с катышками. В итоге надела длинное вязаное синее платье-свитер — бесформенное, мешковатое, которое мне три года назад подарила свекровь. Вот и старость пришла.

Вот мы вошли в ресторан. Я хотела провалиться сквозь землю. Позорище.

Жена Игоря, Кристина, выглядела как с обложки журнала: стройная, обтягивающее шелковое зеленое платье с открытыми плечами, укладка из салона, ненавязчивый макияж, ухоженные руки с тонким бриллиантовым браслетом. Она пахла дорогими духами и уверенностью в себе. Ей двадцать семь — на год младше меня. Но между нами была пропасть величиной в целую жизнь.

Муж не сводил с нее глаз. Мой муж. Весь вечер. Он жадно ловил каждое ее движение, подавал ей салфетки, смеялся над каждой ее глуповатой шуткой, буквально отымел ее взглядом. У него даже голос изменился — стал мягким, вкрадчивым. Таким он со мной не разговаривал с наших первых свиданий в парке.

А я сидела рядом, как чучело в этом дурацком колючем платье, спрятала под стол руки с сухой от моющих средств кожей и молчала.

В середине ужина Кристина повернулась ко мне с вежливой улыбкой:

— Аня, а вы чем занимаетесь? Где работаете? Или, может, у вас свой проект, бизнес?

Я открыла рот, чтобы сказать, что училась на юридическом и занимаюсь детьми, но мой благоверный громко, с пренебрежением перебил меня:

— Какой бизнес, о чем ты? Аня у нас - хранительница очага. Ее работа — уборка дома да чтоб на плите готовились котлеты. На большее у нее нет времени, да и мозги там совсем для другого устроены.

Игорь с Кристиной вежливо улыбнулись. Вова даже не понял, что растоптал меня перед ними. Для него это было просто забавно. Я - шутка.

Есть уже больше совершенно не хотелось. Я уткнулась в тарелку и молчала весь остаток вечера.

Сейчас мы вернулись домой. Вовка как обычно уснул сытый и довольный. А я сижу в темноте на кухне и смотрю на свои руки.

Больно не от того, что он жадный. Больно от того, с каким неприкрытым голодом и восхищением он смотрел на чужую женщину — и с какой легкостью обесценил меня, превратив в бесплатную кухарку, греющую котлеты. Он сам сделал меня такой за десять лет, а теперь брезгует моим видом.

Чаша терпения переполнена. Я не останусь прислугой в этом доме.

Глава 4

Понедельник, 14.09.2026. 14:15.

Воскресенье прошло. Все как в тумане. Я молчу. Мою. Чищу. Убираю. Внутри что-то сломалось.

Сегодня утром Вова вел себя так, будто в субботу ничего не произошло. Вышел на кухню, напевая песенку, довольный жизнью. Сел за стол, взял чашку.

— Анют, ну ты чего кофе перегрела, горчит же? Сделай по-нормальному, — бросил он, даже не глядя на меня, уткнувшись в рабочий чат.

Ни тени неловкости. Ни капли раскаяния за свои слова про мои «мозги для котлет» и за то, как он пускал слюни на чужую жену. Для него это норма. Я — пустое место.

Смотрит в себя любимого в зеркало, любуется собой.. а мне кинул уходя:

— Ты бы хоть голову помыла и причесалась нормально. Ходишь по дому как чучело огородное. Мне даже перед соседями стыдно.

Хлопнула дверь. Щелкнул замок.

Раньше после таких слов я бы заплакала, бросилась к зеркалу, начала искать в себе изъяны и чувствовать удушающую вину за то, что «не дотягиваю». Но нет. Сегодня внутри не шевельнулось ни одной слезинки. Только злость. Вылила кофе. Хватит.

Среда, 16.09.2026. 17:40.

После обеда забрала Ангелочка из школы. Она шла впереди, уткнувшись в свой новый телефон, и не сказала даже «привет».

— Мам, мне нужны кроссовки. Белые, на массивной подошве, с серебряной вставкой. У Карины из пятого «Б» такие, стоят тринадцать тысяч. Скажи папе, пусть переведет деньги.

— Ангелин, у тебя две пары почти новых кроссовок в шкафу стоят. Зачем третьи?

Дочь остановилась. Снисходительно посмотрела на меня. Вот же избалованная девчонка, это я ее такой воспитала.

— Ты вообще в брендах не разбираешься. Сама ходишь в тряпках со скидок и думаешь, что я должна так же позориться? Папа сказал, я должна быть лучшей в классе. Я ему вечером сама скажу, он купит. А ты даже не лезь.

Отвернулась и зашагала вперед. Десять лет. Родной ребенок разговаривает со мной словами мужа.

Вечером Владимир выдал еженедельную сумму на продукты и бытовую химию. Положил на стол ровно десять тысяч, пересчитав купюры дважды:

— Отчет как обычно. Все чеки сохраняй. Лишнего не бери, на следующей неделе надо платить за аренду второго склада.

Когда он ушел в душ, я взяла купюры. Впервые за десять лет совместной жизни я не положила всю сумму в общую коробку. Одну тысячную купюру я спрятала между страницами конспекта по гражданскому праву в свою студенческую папку.

Меня трясло. Мурашки по телу. Это была моя первая личная заначка. Маленькая, украденная у собственного мужа капля независимости.

Пятница, 18.09.2026. 23:45.

Пятница. Детей уложили к десяти. Вова вышел из ванной, распространяя вокруг запах геля после бритья, закрыл дверь спальни на защелку и лег на кровать.

Потянулся ко мне привычным, хозяйским движением, положив тяжелую руку мне на бедро.

Эти прикосновения не отзываются в моем теле, не хочу его ни капли. Меня затошнило от физического отвращения. Впервые за все годы брака я перехватила его руку и мягко убрала со своего тела:

— Не сегодня. У меня раскалывается голова, сил нет вообще.

Владимир замер. Лицо его вытянулось, брови сошлись на переносице, в глазах вспыхнуло недоумение:

— Ты серьезно сейчас? От чего ты устала? Ты весь день сидишь в квартире на всем готовом! Устала она... Как ночь — так отмазки. Другие бабы на двух работах пашут и успевают за мужиком следить, а ты чашку за день помоешь и уже умираешь.

— Да твои две минуты пыхтения ничего не стоят.

Он со злостью дернул одеяло на себя, отвернулся спиной и через пять минут уже сопел во сне.

Взяла телефон. Включила режим «инкогнито». Чувствую себя шпионом.

Пальцы сами набрали в поиске: «Дистанционное юридическое образование. Восстановление после академического отпуска / онлайн-бакалавриат по юриспруденции с гибким графиком».

Я смотрела на список вузов, программы обучения, условия оплаты семестров. Было страшно. Адреналин бил меня. Я жива.

Глава 5

Воскресенье, 20.09.2026. 23:10.

Вова за ужином объявил: в выходные на обед приезжает его мама, Тамара Петровна. Приедет «проведать сыночку-корзиночку и внуков».

И сразу посыпался список указаний. Вова сидел во главе стола и раздавал приказы, словно генерал перед строем: приготовить ее любимый заливной пирог с рыбой, сварить правильный бульон, навести идеальный порядок во всех комнатах, надеть приличное платье, улыбаться и, самое главное — «Аня, не смей с ней скандалить и спорить, будь умнее».

Спорить? Да я за десять лет слова поперек ей не сказала. Тамара Петровна с первого дня нашего знакомства дала понять, кто я в их семье. «Простушка без роду и племени», «девка, которая женила на себе моего мальчика, обрюхатившись на третьем курсе», «бесприданница». Для нее Вовочка — свет в окошке, гениальный предприниматель, а я — прилипала, которой несказанно повезло занять место возле ее сокровища.

Завтра начнется показательный допрос. Будет водить белым платком по шкафам, цокать языком, проверять детские вещи и учить меня жизни с таким видом, будто делает одолжение одним своим присутствием.

Все спят. Я на на кухне одна. Я шпион? Конечно нет. Я нашла ту самую программу дистанционного бакалавриата по юриспруденции. Заполнила короткую анкету и оставила заявку на обратный звонок. В графе удобного времени указала: «с 13:00 до 15:00». Я точно буду одна. Я не пропущу звоночек.

Понедельник, 21.09.2026. 15:20.

Они позвонили!!! Прямо в супермаркете, когда я стояла у кассы с тележкой продуктов. Было так волнительно.

Звонок. Номер неизвестный. Я сразу ответила. Голос девушки на том конце звучал лаконично и вежливо. Мне всё подробно объяснили: академсправку за мои три курса можно запросить через единый архив, профильные предметы и теорию права перезачтут авто. Учиться можно дистанционно — лекции, семинары, зачеты и экзамены сдаются через личный кабинет платформы в любое удобное время. Это прям то, что надо!

Но есть нюанс… Цена первого семестра — тридцать восемь тысяч рублей. Срок внесения платежа — до конца недели, чтобы попасть в осенний поток зачисления. Где взять такие деньжищи?

Тридцать восемь тысяч.

Я пришла домой в печали. Все, что у меня есть - это спрятанная тысяча. И больше ничего. Не густо. Я на поводке у мужа. Накопить тридцать восемь тысяч на чеках — это дофига времени, так еще и спалить может. А времени у меня нет.

И тут я вспомнила.

На дне старой шкатулки со швейными нитками лежит драгоценное бабушкино кольцо. Бабушка отдала мне его перед смертью, когда мне было семнадцать, со словами: «Береги, Анечка. Это твой запасной выход из любой сложной ситуации».

Кажется, что сейчас именно такая ситуация. Отнесу в ломбард.

Вторник, 22.09.2026. 23:55.

Утром я сделала это. Дошла до ломбарда на проспекте Мира. Оценщик долго крутил кольцо через лупу, проверял реактивами, цокал языком. Вынес вердикт: редкая ручная работа, дореволюционные камни высшей пробы. Мне выдали за него ровно сто тысяч рублей наличными.

Я оформила залог с правом выкупа через шесть месяцев. Забрала квитанцию и пухлый конверт. Сердце разрывалось от боли и вины перед бабушкой, руки дрожали, когда я прятала деньги на груди под курткой. Но вместе с болью пришло ни с чем не сравнимое чувство надежды. Шесть месяцев. Я обязательно выкуплю его обратно. Я придумаю как.

А сейчас... сейчас за стеной снова тишина. Полчаса назад закончился очередной кошмар под названием «супружеский долг». Вторник ведь.

Боже, с каждым разом мне всё противнее его пыхтение надо мной. Ни единого ласкового слова, ни попытки сделать мне приятно. Всё быстро, механически, эгоистично — лишь бы самому сбросить напряжение, кончить и тут же завалиться спать. Он уже храпит вовсю, а я лежу и смотрю в серый потолок.

Где та былая страсть, где та нежность и пылкость, которые были между нами в самом начале, когда мне было восемнадцать? Куда всё это ушло?

Я лежала и перебирала в памяти нашу жизнь по годам. В восемнадцать я забеременела Ангелиной — он женился, как порядочный мужчина. Взял ответственность. Потом родилась Полинка — получилось случайно, когда в отношениях уже пошли первые трещины и ссоры. Мы радовались новой малышке, снова сблизились на фоне забот, казалось, началась вторая жизнь... Потом Вова очень захотел сына, чтобы «разбавить бабское царство» и продолжить фамилию. Стали пробовать, планировать - родился Тёмка. Казалось вот оно, идеальное, долгожданное семейное счастье: бизнес, достаток, трое прекрасных детей. Все задуманное сбылось.

А в итоге? В итоге стало так пусто и душно, как не было никогда в жизни. Мы превратились в совсем чужих людей, живущих под одной крышей. Я стала бесплатной прислугой, а он — сытым тираном с вечными претензиями.

Почему так сложилось? Могла ли я что-то изменить раньше, если бы не молчала все эти десять лет? Не знаю.

Но сегодня я оплатила учебу. Завтра начнется мой первый семестр. И это уже не изменить.

Глава 6

Среда, 23.09.2026. 14:15.

Тёма уснул. На плите варится куриный бульон. А я сижу за круглым столом и смотрю в ноутбук. Открыт личный кабинет студента. Моя первая лекция — Теория государства и права.

Сначала все плыло перед глазами, ничего не понятно было. Мозг кипел от информации. Ну а что, я десять лет читала только составы детских пюре да инструкции к стиральным порошкам. А тут — правовые нормы, прецеденты, признаки государства.

Но через полчаса я втянулась. Я писала конспект в общую тетрадь и поймала себя на том, что улыбаюсь. Я снова почувствовала себя живой. Не удобной женой, не обслуживающим персоналом, а Аней. Той самой Аней, которая уехала от родителей в Москву и сама поступила на бюджет, той девчонкой, у которой горели глаза и были мечты.

Оставшиеся шестьдесят две тысячи я завернула в пакет и спрятала в коробку с зимними сапогами Ангелины на самой верхней полке кладовки. Вова туда в жизни не полезет. Детские вещи его мало волнуют.

Вечером, когда щелкнул замок входной двери, я с замиранием сердца захлопнула крышку ноута. Вова зашел на кухню, снимая галстук, и подозрительно посмотрел на меня:

— Ты чего такая странная? Любовника прячешь? — хмыкнул он, открывая холодильник.

— Ага, двух, — отшутилась я, ставя перед ним тарелку с ужином — Ешь давай.

Он даже не обратил внимания на мой ответ. Телефон был интереснее меня. А у меня внутри всё орало. У меня появилась тайна!

Суббота, 26.09.2026. 16:30.

“Генеральная инспекция” прибыла ровно в час дня. Тамара Петровна, как всегда, вошла в квартиру с таким лицом, будто приехала с проверкой в неблагополучную семью.

Пока снимала плащ, незаметно провела пальцем по верхней полке для обуви.

— Анечка, как же у вас дома пыльно. Вовочка дышит этой грязью, у него же предрасположенность к аллергии. Неужели трудно тряпочкой пройтись лишний раз?

Я промолчала. Просто забрала ее вещи и повесила в шкаф.

Обед прошел по классике. Мой пирог с рыбой был обосран после первого же съеденного куска:

— Рыба сухая, кости, Анечка. И тесто тяжелое. Вовочка такой не любит, у него от тяжелой выпечки изжога будет. По моему рецепту надо было готовить, раз сама не умеешь ничего!

Ангелина сидела за столом, уткнувшись в новый телефон. Бабушка сделала ей замечание, чтобы та убрала гаджет во время еды. Дочь закатила глаза и огрызнулась: «Ба, отвали, я с Кариной переписываюсь».

Тамара Петровна тут же перевела осуждающий взгляд на меня:

— Ну и кого ты воспитала? Совершенно никакого уважения к старшим. Вся в твою родню. Вовочка в ее возрасте со мной так никогда не разговаривал.

Вова сидел рядом, уплетал «сухой» пирог за обе щеки и довольно поддакивал матери:

— Да, мам, распустила она их, хрен знает чем дома занимается. Я на работе целыми днями кручусь-верчусь, тяну на себе всю семью. Никакой отдачи нет: прихожу домой уставший — а тут бардак, дети орут и покоя нет.

— Бедный мой, мальчик, — сокрушенно вздохнула свекровь, подливая ему чай. — Всё на твоих плечах.

Особенно бесит вот это вот “Анечка” - за маской ласки и доброжелательности прячет ненависть ко мне и пренебрежение. Это наверное вечная проблема невестки и свекрови - обоюдное лицемерие.

Суббота, 26.09.2026. 23:10.

Я до сих пор не могу поверить, что я это сделала! Что же случилось? А вот что.

Вечером, когда дети наконец-то разошлись по комнатам, мы сидели на кухне втроем. Вова пил чай, Тамара Петровна рассказывала про свою соседку, невестка которой подала на развод и теперь требует раздела имущества.

— Вот дура баба, чего она там делить собралась - иждивенка? — фыркнула свекровь, размешивая сахар. — Да и кому она будет нужна с прицепом? Мужики же свободных ищут, без чужих проблем. А эта сидела на шее у мужа всю жизнь, и туда же — права качать.

Она сделала многозначительную паузу, выразительно посмотрела на меня и выдала:

— И ты, Анечка, на Вовочку молиться должна. Если бы не мой сын, куда бы ты пошла с тремя детьми? Кому ты нужна без образования и опыта работы? Пропала бы, неумеха.

Вова самодовольно заржал. Он ждал, что я, как обычно, покраснею, опущу глаза в стол и пойду молча мыть посуду. Раньше бы я так и сделала. Внутри всё сжалось бы от обиды и огромным страхом перед будущим.

Я не опустила глаз. Я внешне спокойна (хотя хотелось, конечно, придушить их обоих полотенцем в руках), посмотрела прямо в глаза Тамаре Петровне и с почти снисходительной улыбкой сказала:

— Не волнуйтесь, Тамарочка. На улице не останусь. Жизнь длинная, мало ли как всё повернется.

Свекровь так с чашкой и застыла. Раскраснелась как сеньор помидор от злобы. Она даже моргать перестала:

— Ах. ты…Как ты смеешь так говорить со мной, иждивенка?

— А где же ваше “Анечка”? Анечка рот открыла после десяти лет молчания?

Но тут Вова поперхнулся чаем и вытаращил на меня глаза:

— Ты чего несешь, Ань? Озверела что ли так с матерью говорить? Извинись быстро! Я кому говорю?

— Да иди ты, “Вовочка”! У мамы чай остывает, пейте быстрее! Гостям домой пора! Расходимся! — всё так же ровно сказала я.

Я встала, собрала тарелки со стола и подошла к своей раковине. Они не ожидали. Они привыкли пинать, пихать эту “грушу”. А “груша” вдруг ответила.

Мои руки трясло, пока я мыла посуду, но это была дрожь не от страха. Это был адреналин. Я больше не чувствую себя жертвой.

Глава 7

Понедельник, 28.09.2026. 13:20.

Вчера - можно смело - чик-чик ручкой из жизни. Мой любимый Вовочка устроил мне полный разнос за субботний ужин. Весь день ходил за мной, размахивал руками и читал нескончаемые лекции о том, что я должна и не должна делать.

«Ты как с моей матерью разговариваешь? Она жизнь прожила, а ты кто? Сидишь на моей шее и еще огрызаешься!»

Он кричал, брызгал слюной, требовал извинений, хватал за руки. А я что?

А мне впервые в жизни было абсолютно пофиг. Я стояла, кивала, смотрела на его дергающийся кадык и думала о том, что у него воротник на домашней футболке растянулся и это меня веселило. Выслушала и забыла. Собаки лают - караван идет.

Его слова больше не вызывают чувства вины.

Сейчас дома — тишина. Ангелина в школе, Поля и Тёма в садике — да, мой младшенький монстр начал оставаться там до обеда без истерик. Я сижу на кухне и учусь. В одном ухе наушник — слушаю аудиозаписи лекций, а на экране открыты видеозаписи выступлений адвокатов в суде. Конспектирую, вникаю, разбираю статьи.

Всё идет ровно так, как я задумала. Никто в этом доме даже не замечает, что я занята чем-то еще, кроме их грязных носков и обедов. Да и где им - они только о себе думают!!!

Среда, 14.10.2026. 15:45.

Давно не писала. Просто не было времени — ни одной минуточки. Днем быт, ночью, когда Вова отворачивается к стенке и начинает сопеть, я на цыпочках ухожу с кровати, завариваю крепкий кофе и иду на кухню с ноутбуком.

Сегодня я сдала первый зачет. По теории государства и права. Сдала на «отлично».

Когда на экране высветился результат, я знала что так будет! Ведь я не тупая. И мои мозги не превратились в кисель из детских смесей.

Я всё могу. Это очень приятно чувство.

А еще мне позвонили из вуза. Девушка из учебной части поздравила с хорошим стартом и вдруг спросила: «Анна, а какие у вас планы по трудоустройству и практике?»

Я растерялась и промямлила что-то, даже не помню что. Я ведь об этом вообще не думала. Я просто убежала от реальности в учебу, доказывая самой себе, что я на что-то способна.

А действительно... какие у меня планы? Всю жизнь прятать конспекты под детскими сапогами в кладовке? Какая-то это не серьезная идея.

Может, и стоит попробовать? Ну не знаю, пойти стажером, например. Или… или помощником юриста в какую-нибудь фирму. На неполный день или несколько часов, пока Тёмка в саду. Чем я рискую? У меня же нет ничего.

Сегодня же открою сайты с вакансиями. Поищу предложения. За спрос ведь денег не берут.

Пятница, 16.10.2026. 22:30.

Меня трясет. Реально трясет, руки морозит, щеки горят.

Я отправила резюме позавчера. Без опыта работы, с перерывом в учебе десять лет... думала, никто даже не откроет мое письмо. Но мне перезвонили.

Сразу из двух крупных юридических фирм! Им ищут стажеров и помощников юриста на первичную документацию. И меня пригласили на собеседования! На следующую неделю!

Я сначала прыгала по кухне от радости, едва сдерживая визг, а потом открыла свой шкаф.

И села на пол. Мне не в чем идти. Совсем.

Я выкинула всё содержимое на кровать. Джинсы с вытянутыми коленками. Растянутые худи со следами от детского пюре. То самое дурацкое бесформенное вязаное платье от свекрови.

Выцветшие водолазки.

У меня нет ни одной приличной вещи. Я выгляжу как зачуханная домработница, а не как соискатель. На меня посмотрят и сразу выставят за дверь.

Мне нужна белая рубашка. Строгая юбка или классические брюки. Нормальные туфли.

Просить деньги у Вовы бесполезно. Сразу начнутся подозрительные допросы: зачем мне деловой костюм, если мой привычный маршрут — это от кухни до мусорных баков и детской площадки.

Но у меня же есть моя заначка. Завтра суббота. Вова повезет Ангелину на дополнительные занятия, а я оставлю Полю и Тёму на два часа в детской игровой комнате в торговом центре. И пойду по магазинам.

Глава 8

Воскресенье, 18.10.2026. 21:40.

Вчера я сделала вылазку. Пока Вова возил Ангелину на ментальную арифметику, я сдала детей в игровую зону с шариками и батутами. Ровно два часа свободы и тринадцать тысяч из моей заначки.

Я не пошла по дорогим бутикам. Выбрала обычный магазин деловой одежды. Перемерила штук десять юбок и брюк. После троих родов моё тело — это отдельная грустная история. Живот мягкий, бока, бедра пятьдесят второго размера вместо девичьего сорок второго. Но я нашла!

Плотная темно-синяя юбка-карандаш чуть ниже колена, которая утянула всё лишнее и даже нашла у меня талию. И простая, но качественная хлопковая рубашка цвета топленого молока. Не ультрамодная, но сидит строго, аккуратно и по фигуре. Еще взяла туфли на устойчивом каблуке — в них хотя бы можно ходить, а не ковылять, как раненая цапля. Так-то я лет пять ношу исключительно кроссы.

Пакеты с вещами я спрятала в багажник нашей старой семейной машины, запаску которой Вова не проверял года три. Дома такое держать нельзя — найдет и допросит с пристрастием.

Завтра в девять утра первое собеседование. Меня трясет мелкой дрожью. Мандраж такой, будто я иду не помощником бумажки перебирать, а сдавать экзамен всей своей жизни.

Сумею ли я вообще сказать хоть два слова перед чужими людьми?

Понедельник, 19.10.2026. 22:50.

Господи... Сегодня случилось такое, что у меня до сих пор уши горят. Я даже не знаю, какими словами это в дневник записать.

Утро было скоростное. Подъем в шесть. Каша, сборы, крики. Все по расписанию, все как обычно. Запихнула детей в сад и школу, примчалась домой. Сменила удобные треники на свой новый наряд. Волосы собрала в пучок. Глянула в зеркало — не узнаю себя. Нравлюсь. Сердце в пятках.

Без десяти девять я вошла в стеклянный бизнес-центр на Цветном бульваре. Адвокатское бюро “Титов и партнеры”. С порога веет “дорого-богато”: кафель, стекло, тишина, пропуксной режим. Коленки дрожат.

На ресепшене сидит милая девушка, вся накрашенная и наманикюренная. Я назвала фамилию, ожидая, что меня отправят в отдел кадров. Но администратор вежливо произнесла: «Анна Алексеевна? Проходите на двенадцатый этаж, Андрей Иванович лично отбирает кандидатов».

В кабинет руководителя?! Сразу к главе бюро?! Я чуть не убежала. Но поздно. Дело сделано. Пошла позориться.

Андрея Ивановича Титова я видела раньше. Я смотрела записи его заседаний в учебной программе. Это акула суда, можно сказать хищник. “Танк” в арбитражных спорах, циничный и успешный юрист, ни одного проигранного процесса. Он такие дела выиграл, какие мне и не снились еще даже.

Стучусь. Захожу. Кабинет размером со всю мою трехкомнатную квартиру. Огромные панорамные окна, стол из красного дерева, кожаные диваны. За столом сидит он — лет тридцати пяти, в темно-сером костюме “тройка”. Лицо важное, серые глаза, колючий взгляд. Как будто насквозь смотрит.

Он поднял голову от бумаг. Прищурился. Осмотрел меня с головы до пят. Я замерла посреди ковра, чувствуя себя дурочкой-первокурсницей лет восемнадцати, и начала сжимать ткань юбки сбоку.

— Зачем пришла? — бросил он прямо в лоб, без всяких «здравствуйте» и «присаживайтесь».

Я от неожиданности растерялась. Язык прилип к нёбу. Десять лет молчания перед мужем вылезли боком.

— Я... я ищу работу помощника юриста, — промямлила я, чувствуя, как краснеют щеки. — Учусь на бакалавриате, восстановилась... Хотела бы получить практические навыки.

Титов молча отложил ручку. Поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, уверенный в каждом движении. Глухой, четкий стук каблуков его туфель по дорогому паркету раздавался по кабинету громким эхом. Он подошел почти вплотную, засунув руки в карманы брюк, и оглядел меня еще раз.

— Как тебя зовут?

— Аня...

— Анечка, значит, — протянул он с едва заметной усмешкой.

Меня аж передернуло. Это «Анечка» впилось в уши так же противно, как сладкий голос моей свекрови Тамары Петровны. Вспыхнула злоба. А Титов продолжил, произнося каждое слово с безжалостной прямотой:

— Так вот, Анечка. Моя помощница на встречах и в процессах должна быть размеров на шесть меньше тебя в целом. Это я сейчас про твою фигуру говорю, если ты не поняла. Юбочка должна быть сантиметров на десять короче, а каблук — на десять сантиметров выше. И самое главное — под нос себе не бубнить. Ты ведь будущий юрист, должна понимать: от того, как и что мы говорим, зависит исход процесса. А ты стоишь и мнешься, как школьница перед директором.

У меня перехватило дыхание. Это было настолько беспардонно, хамски и цинично, что вся моя робость испарилась в одну секунду. Страх просто испарился. Я столько лет терпела придирки дома, что слушать еще и здесь оценку своих бедер и юбки от незнакомого мужика я не собиралась.

Я выпрямила спину, посмотрела ему прямо в глаза и высказалась на чистом адреналине:

— А короткая юбка и каблуки... это для того, чтобы вашей любовницей быть?

В кабинете повисла секундная тишина. Я похолодела, поняв, что только что ляпнула самому влиятельному юристу города. Титов замер. Его брови взлетели вверх, а в следующую секунду он запрокинул голову и… громко заржал на весь кабинет.

— Ну ты вообще кадр! — отсмеявшись, покачал головой Титов, с новым интересом глядя на меня. — Любовницей? Буду я каждую стажерку шпилить, что ли? За кого ты меня принимаешь, девочка? Работать когда? Мне тридцать пять лет, у меня три фирмы и график расписан по минутам.Да и чпокаю я Мариночку на ресепшене уже, видела же ее? Мне нужно, чтобы помощница нравилась моим партнерам и клиентам. Мужики на переговорах становятся сговорчивее, когда рядом сидит ухоженная эффектная девушка. Ей проще подписать бумаги и выбить нужные условия. Чистая психология бизнеса, ничего личного.

Он вернулся к своему столу, сел в кресло и постучал пальцами по полированному дереву:

— Но за то, что зубы показала и не расплакалась — уважаю. Мышление у тебя живое. Ты ведь на два-четыре часа в день практику искала?

— Да... пока дети в саду, — уже тише, но твердо ответила я.

— Значит так, Анечка. Помощницей на выезды я тебя не возьму, сама понимаешь — дресс-код и форма не те. Но могу взять тебя «офисной» помощницей. Офисной крысой, так сказать. Будешь сидеть в архиве, сшивать дела нитками, сканировать документы, бегать с запросами в канцелярии судов и вычитывать договоры на предмет опечаток. Платить много не обещаю — стандартная ставка стажера — тридцать тысяч в месяц . Но судебную кухню изнутри узнаешь от и до. Ну что? Согласна пыль глотать или обратно к кастрюлям пойдешь?

В горле ком. Он растоптал мое самолюбие, прошелся по моему весу, назвал офисной крысой... Но он предложил мне работу. Настоящую работу в лучшей конторе города! Да и тридцать тысяч не лишние, кольцо бабули выкуплю быстро.

Я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я... я согласна. Когда приступать?

— В среду к девяти утра. Без опозданий. Опоздаешь на пять минут — вылетишь, — бросил он, уже утыкаясь в свои бумаги. — Свободна.

Я вышла из бизнес-центра на ватных ногах. Мариночка на ресепшене… девушка что надо, думала я уходя из офиса.

Меня взяли. Я — стажер в коллегии Титова.

А шесть размеров... я сброшу восемь размеров. К черту. Я докажу этому напыщенному индюку, чего я стою. Они меня еще все узнают!

Глава 9

Вторник, 20.10.2026. 14:30.

Первый рабочий день. И конечно же, всё пошло через одно место.

На улице с самого утра лил дождь. Тёма закатил в садике грандиозную истерику из-за того, что мы взяли не ту игрушку из дома. Я уговаривала его минут двадцать, вся взмокла и в итоге дико опаздывала. Бежала от метро к бизнес-центру практически рысью, молясь, чтобы не вылететь в первый же день за опоздание.

Перебегаю дорогу у самой парковки. И тут прямо передо мной, с визгом шин, в лужу влетает огромный черный «Мерседес». Грязная вода окатила меня с ног до головы. Моя новая светлая рубашка, юбка, лицо, волосы… Всё было в грязных серых каплях.

Я стояла на тротуаре, вытирая лицо мокрой ладонью, и готова была расплакаться от обиды.

Зашла в офис в таком виде. Администратор на ресепшене молча выдала мне пропуск в подвальный архив. Слава богу, там никого нет.

А через час выяснилось самое интересное. Эта машина — личный автомобиль Титова. Это он меня обрызгал, заезжая на парковку. Вот же говнюк!

И ладно бы просто обрызгал и ушел к себе на двенадцатый этаж. Так нет же, не поленился. Спустился ко мне в подвал. Стоит в дверях архива, руки в брюки, костюмчик с иголочки сидит, ни пылинки на нем.

— Ну как первый денек, Анечка? Осваиваешься? — спрашивает, а сам смотрит на мою испорченную рубашку с нескрываемой насмешкой.

Я улыбнулась в тридцать два зуба и выпалила:

— Всё прекрасно, Андрей Иванович. Зонт дома забыла, вот и промокла немного. Дела подшиваю, много нового узнаю.

Он залыбился и ушел. Напыщенный дегенерат.

Но есть и хорошие новости. Когда оформлялась в отделе кадров, менеджер сказала, что для всех сотрудников на третьем этаже работает отличный, а главное бес-плат-ный спортзал. И если есть желание, могу пользоваться.

Желание есть. Ещё какое.

В общем, жизнь кажись налаживается. Жаль только, что босс попался самовлюбленный придурок.

Суббота, 21.11.2026. 23:45.

Совсем забросила дневник. Месяц пролетел просто в каком-то безумном ритме. Вот выдалась свободная минутка в выходной день. У меня есть что рассказать.

1. Я научилась спать по пять часов и при этом не сдыхать к обеду. Я поймала дзен: в первой половине дня бегаю в архив, сшиваю тома судебных дел, впитываю информацию как губка. Потом забираю Тёму, варю супы, тру полы, проверяю уроки у Ангелины. А ночью, когда Вова отворачивается к стене, тихонько учусь. Мой личный день сурка, но теперь в нем есть смысл.

2. Никто ничего не замечает. Всем домашним всё так же пофиг на меня. Вовка уверен, что я просто «исправилась» и перестала ныть. Меня это полностью устраивает. Пусть думает что хочет.

3. Я скинула почти десять килограмм! Серьезно. Видимо, адреналин так действует. Я хожу в корпоративный спортзал пять раз в неделю. Пашу там целый час до седьмого пота, пока не нужно бежать за детьми. Вместо наваристых борщей и пирогов, которые я всё так же исправно пеку для Вовы, я теперь жую зеленые салаты и вареную грудку. Юбка, которую я купила месяц назад, уже болтается - везде.

Но сегодня случилось то, из-за чего я вообще открыла этот файл.

Вова пришел с работы. Не в восемь вечера, как обычно, а в половине седьмого. И принес мне букет красных роз. Да-да.. вам не показалось - принес мне цветы!

Я просто офигела, стоя посреди кухни. Последний раз он дарил мне цветы пять лет назад на выписку из роддома с Полей. И то, это были три помятые хризантемы. Восьмое марта не в счет — там он покупает дежурный букет мимоз по акции.

— Что за праздник? — спросила я, даже не попытавшись изобразить восторг.

Он подошел, поцеловал меня в щеку, улыбнулся так сладко, что аж зубы свело:

— Просто так. Захотелось порадовать любимую жену. Ты в последнее время такая молодец, не пилишь меня, дома чистота и кажется выглядишь даже лучше.

Я поставила цветы в вазу. В голове крутятся шестеренки. Очень подозрительно. Мужики, которые годами не замечают твоего существования и попрекают каждой копейкой, вдруг не начинают дарить розы «просто так».

Или это нормально, и я просто отвыкла от нормального отношения? А может, он где-то жестко накосячил и теперь замаливает грехи?

Не понятно, но очень интересно.

Глава 10

Понедельник, 23.11.2026. 22:15.

Вова снова пришел с работы раньше. В таком же отличном, приподнятом настроении, как и в субботу. Зашел на кухню, пока я жарила ужин, и вдруг принялся помогать.

Сам достал тарелки из шкафа, разложил вилки, ножи на столе. Подошел сзади, обнял за талию и поцеловал в шею.

Очень странно. Прямо до мурашек.

Я не выдержала, повернулась и спросила в лоб:

— Вов, что с тобой происходит?

Он тут же насупился. Обиделся. Отпустил меня, отошел к столу и заявил, что это я странная. Мол, вечно всем недовольна.

— Я что, не могу оказать знаки внимания своей любимой жене? — возмутился он. — Матери троих моих детей? Что в этом такого криминального?

Надо же. Он вспомнил, что я любимая жена. Вспомнил, что у него вообще-то дети есть, ради которых я дома сижу. Все это выглядит как бред при температуре сорок градусов. Я смотрела на него и не верила ни единому слову. Мужик, который десять лет воспринимал тебя как кухонный комбайн, не меняются по щелчку пальцев. Либо он что-то скрывает, либо ему от меня что-то очень нужно.

Пятница, 27.11.2026. 23:50.

“Лихорадка” у мужа продолжается.

Сегодня пятница. Наш классический день унылого супружеского долга. Я уже морально приготовилась лежать в темноте и смотреть в потолок и повторять в голове лекции по семейному праву, пока он быстро сделает свои дела и завалится спать.

Но дежурного секса не было.

Была настоящая ночь любви и страсти. Вова никуда не торопился. Он был нежным, внимательным, ласкал меня так, будто мы только вчера познакомились. Он доводил меня до исступления снова и снова. Старался сделать приятно именно мне, а не просто сбросить свое напряжение.

Такого в моей жизни не было никогда. Вообще никогда, даже в самом начале наших отношений.

Я лежу сейчас в кровати совсем вымотанная, сил нет. Тело горит. А в голове каша. Не та, что подгорает утром на плите. А мысль “Что за подмена мужа? Кто этот человек и куда он дел вечно недовольного Вовку? А может это я какая-то не такая, раз все время ною?"

Воскресенье, 29.11.2026. 18:30.

Заболела Полечка.

Утром проснулась горячая, как печка. Температура тридцать восемь и восемь, кашель, сопли ручьем. То ли ОРВИ из садика притащила, то ли простыла, когда мы вчера гуляли в парке. Не знаю.

Весь день бегаю вокруг нее с сиропами и градусниками. Тёма капризничает, требует внимания, Ангелина хлопает дверью своей комнаты, потому что ей мешают слушать музыку. Дурдом вернулся на круги своя.

Придется завтра звонить на работу и брать больничный. Обидно до слез. Только-только втянулась в работу, только вот начала чувствовать себя увереннее... И вот опять. Быт. Быт. Любимый быт.

Надеюсь, Титов меня не уволит к чертовой матери за то, что стажерка слилась в первый же месяц.

Времени свободного теперь совсем не останется. Учиться придется глубоко в ночь..

Глава 11

Пятница, 04.12.2026. 21:10.

Больничный наконец-то закрыт. Врач выписал Полечку, так что с понедельника она снова идет в сад. Всё хорошо, можно выдохнуть и вернуться в нормальный график.

Но главное событие сегодняшнего дня — мне пришла зарплата! Первая в моей жизни зарплата за полный отработанный месяц.

Телефон коротко пипикнул, я посмотрела на экран, и внутри всё перевернулось от какого-то щенячьего восторга. До чего же это приятно — получить на свою личную карту (о которой, между прочим, в этом доме никто даже не догадывается) средства, которые реально твои. Без необходимости писать отчет за их использование, без сбора чеков из супермаркета и без косых взглядов мужа.

Потрачу их. Хотя нет. Не потрачу. Буду копить. Остается только придумать — на что именно. Как многие говорят: «коплю на мечту». А у меня и мечты-то никакой нет. Вот такая я «синий чулок», забыла, как это делается. Понятно, что сперва я выкуплю бабушкино кольцо в ломбарде — это святое, даже не обсуждается. А потом? Потом надо крепко думать и решать, чего я вообще хочу от этой жизни.

Четверг, 10.12.2026. 23:40.

На работе новость: в конце декабря будет новогодний корпоратив фирмы. И ладно бы просто праздник! Так нам прямо сказали, что на него обязаны идти все сотрудники. Явка строго обязательна.

Личное требование Титова. Ну вот что за человек? Прям диктатор поганый! А если люди не могут? Если у кого-то обстоятельства?

Весь вечер хожу туда-сюда и не знаю, что делать. Придется рассказать все мужу. Прям совсем ВСЕ. Отмазаться не выйдет, Титов таких шуток не понимает и не принимает, а уйти из дома вечером без объяснения причин я не смогу.

Раз уж Вова последние недели ходит такой весь из себя заботливый, помогает по мелочам и вспомнил, что я женщина, а не утварь кухонная ... может, реально поймет? Скажу, что устала сидеть в дома, нашла подработку в архиве, решила немного развеяться. Вдруг он и правда поддержит мои новые увлечения?

Страшно. Но тянуть уже нельзя.

Глава 12

Пятница, 11.12.2026. 23:45.

Я лежу в кровати, смотрю в потолок и тупо улыбаюсь. Кажется, я зря накручивала себя все эти недели. Месяцы.

Час назад у нас с Вовой был потрясающий секс. Снова. Без спешки, без дежурных движений, с долгими, обжигающими кожу поцелуями. Когда всё закончилось, мы лежали в обнимку, я слушала его дыхание и вдруг поняла — сейчас или никогда. Если я не скажу ему про работу сегодня, я не скажу уже никогда.

Сердце убегает из груди. Ладошки вспотели. Я закрыла глаза и на одном дыхании выпалила всё. Про то, что устала сидеть дома. Про архив, про стажировку на полставки, про то, что мне нужно пойти на этот чертов корпоратив.

Я ждала взрыва. Ждала крика, упреков, что я забросила детей и дом, что я плохая мать. А он... он вдруг рассмеялся. Прижал меня к себе крепче, поцеловал в макушку и сказал, что давно заметил, как я изменилась. Что у меня глаза загорелись, появилась энергия, и он этому только рад. Сказал, что я нашла себе занятие по душе, и, возможно, именно этого мне не хватало все эти годы.

Я чуть не расплакалась от облегчения. С плеч упала вся тяжесть этого мира. Но самое главное — он предложил нанять няню! Представляете?! Мой жмот- муж, который отчитывал меня за гель для душа, сказал: «Ань, ну зачем тебе разрываться? Давай найдем нормальную женщину. Пусть она возит Ангелину в школу, забирает младших из сада. А у тебя будет время на себя, на свою работу».

Я просто в шоке. Мы проговорили почти час, строили планы. Нам так давно не было так хорошо и спокойно вместе. Может быть наши чувства и не закончились, просто спали где-то далеко в душе? Может быт заел просто?. Какая же я дура, что молчала, пряталась и боялась собственного мужа.

Понедельник, 21.12.2026. 19:30.

Прошло десять дней. Няня работает, дети довольны, а я сегодня натворила такое…

Сижу я утром в своем архиве. Сшиваю дело Родионовой. Это громкий бракоразводный процесс, наш Титов лично представляет истицу — там делят огромный бизнес и кучу недвижимости.

Вычитываю опись документов перед итоговой сшивкой дела. И догоняю, что цифры не бьются. В перечне не хватает нескольких справок об оценке совместного имущества. Квартиры есть, коммерческие площади есть, а вот загородного особняка на Новой Риге, который мелькал в первичных протоколах — нет.

Мне стало интересно. Полезла в базы. Благо, доступы мне открыли на прошлой неделе. Вбиваю данные мужа этой самой Родионовой. И у меня аж глаза на лоб полезли.

Этот ушлый муженек за месяц до подачи иска на развод тупо переписал огромный дом на своего армейского друга. По договору дарения. Чистой воды вывод активов из-под раздела! И вуаля - масса для раздела уменьшена, прилично так уменьшена.

Я схватила папку, распечатала свежие выписки и помчалась на двенадцатый этаж. Я залетела в кабинет так быстро, что секретарша даже заорать не успела. Титов сидел за столом с одним из своих замов, они что-то активно обсуждали.

Я выложила папку прямо перед боссом и всё сказала.

Видели бы вы лицо Титова. Сначала он покраснел, потом побагровел так, что я испугалась, как бы его удар не хватил. Или самой под его удар не попасть.

Зам просто сам мямля выбежал из кабинета. Титов орал ему вслед, бросая документы. Как помощники и адвокаты могли не перезаказать свежие выписки перед подачей искового заявления?!

Потом повернулся ко мне. Взгляд уже другой. Не могу описать какой. Оценивающий что ли.

— Хватка у тебя есть, Анечка. Молодец, — говорит он, звонко стуча пальцами по столу. — Нашла то, что прохлопали эти идиоты с красными дипломами. Хватит тебе в подвале сидеть.

Переходишь ко мне. Будешь моей личной помощницей. С завтрашнего дня. А я стою, смотрю на него, и меня вдруг прорывает. Вспоминаю нашу первую встречу.

— Андрей Иванович, — говорю, а сама еле сдерживаю победную улыбку. — А как же ваши требования? Я не на шесть размеров меньше. Моя юбочка не короче, да и каблука так и нет. Как же партнеры? Они ведь будут несговорчивы.

Титов прищурился. Ни одна мышца на лице не дрогнула, только в глазах мелькнуло что-то быстрое.

— Ой, да успокойся ты уже Анюта, здесь все решаю я! — усмехнулся он. — Завтра в девять, чтобы была в приемной!

Я вышла из кабинета. Ну что ж, посмотрим.

Глава 13

Вторник, 22.12.2026. 21:30.

Сегодня я с Мариночкой (секретарша и по совместительству любовница босса) ходила по магазинам. Титов, как и обещал, «решил вопрос». Он просто выдал ей корпоративную карту и распорядился. Дословно сказал: «Одень ее, чтоб смотреть на нее можно было без жалости».

Даже не знаю, как дать оценку такой фразе. Мужлан самонадеянный, честное слово! С одной стороны не прикрытое хамство, с другой — меня это особо не задело. Потому что кроме шмоток (а Марина купила мне прям огромную кучу потрясающих, красивых и дорогих вещей), мы еще и в салон сходили!

Боже, я в нормальном салоне красоты лет семь не была! Колдовали надо мной часа три. Домой я вернулась совершенно другим человеком. Муж и дети были просто в шоке. Я наконец-то распустила свою солому из вечного пучка. Теперь у меня длинные волосы, глубокий шоколадный цвет. Они ровные, блестящие, шелковистые... живые такие!

Даже Ангелина оценила. Оторвалась от телефона, посмотрела на меня и сказала, что это очень круто и она тоже хочет такие волосы. Первый искренний комплимент от дочери за столько времени. Я весь вечер кручусь у зеркала и не могу налюбоваться.

Понедельник, 28.12.2026. 02:15.

Пишу, а строчки плывут перед глазами. Корпоратив.

Я пришла на него в красном платье в пол. Огромный вырез, корректирующее белье... и вот я уже не замухрышка из подвального архива. Я женщина-вамп сорок четвертого размера! Да-да... вы не ослышались. Сорок четвертый размер! За моими вечными бесформенными вещами и растянутыми свитерами - весь мой титанический труд этих месяцев в спортзале был просто спрятан. Никто и не догадывался (даже я!!!), какая у меня теперь фигура.

Когда я вошла в зал ресторана, Титов не сводил с меня глаз. Мне кажется, он вообще не сразу узнал меня. Хах... Это была моя маленькая победа.

Короче, вечер прошел как в тумане. Мне подливали алкоголь, кто-то говорил тосты, снова подливали... Развезло меня дико. Я подумала: ну а что? Я расслабилась, я заслужила, могу себе позволить хотя бы один вечер в году побыть не примерной матерью и правильной женой, а просто веселой свободной женщиной.

Домой меня привез Титов. Он, видите ли, «не пьет никогда и ни при каких обстоятельствах». Принципиальный трезвенник получается. Вез меня на своем огромном «Мерседесе», а я хихикала и, кажется, несла какую-то чушь. Не помню.

Всё было так легко и весело... Думала я. Пока мы не подъехали к моему дому. У подъезда стоял Вова.

Я даже не успела сообразить, что происходит, как муж распахнул дверь машины, чуть ли не силой выволок меня из салона и набросился на Титова. Устроил такой скандал прямо на улице, что у меня весь хмель мигом выветрился.

Теперь я сижу в ванной, меня трясет от холода и нервов, а за дверью Вова мечет громы и молнии. Он так-то не ревнивый. То есть никогда раньше не ревновал.

Глава 14

Понедельник, 28.12.2026. 10:15.

Муж на работе. Дети в школе и саду. А я сижу на кухне со звоном в башке и диким похмельем. Пью крепкий чай и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Ночью Вова не просто метал громы и молнии. Он вышиб хлипкую задвижку в ванной. Ворвался, орал, обзывал меня, тряс за плечи. А потом вдруг заткнулся. Впился в губы, задрал мое шикарное красное платье и отымел прямо там, прижав к холодному кафелю.

И знаете что? Это был лучший секс за всю жизнь.

Я была идеально расслаблена от алкоголя, податлива. В голове — ноль мыслей. Только животные инстинкты. Я стонала так громко, что ему пришлось зажать мне жестко рот ладонью. Прямо сейчас вспоминаю это, и низ живота тянет. Хочется бежать к нему.

Я уже даже написала ему короткое сообщение, что он лучший.

Отправила и зависла над экраном. «Лучший»... а мне ведь и сравнить-то не с кем. Он мой первый и единственный мужчина.

Так, стоп. Что за грязные мысли лезут в голову? Я замужняя женщина, мать троих детей. Прекрати немедленно!

Понедельник, 28.12.2026. 21:40.

На работу я сегодня всё-таки опоздала. И получила жесткий втык от Андрея (да, он велел называть его теперь по имени, без всяких отчеств).

Справедливости ради, половина конторы вообще не явилась в офис, сославшись на внезапную «болезнь». Ага, похмелье теперь так называется. Смешно. Ха-ха-ха.

Мы с Андреем еще раз от и до проверили дело Родионовой. Теперь там всё чики-пуки, комар носа не подточит. Завтра он будет лично представлять ее интересы в суде.

Желаю этому снобу удачи. Хотя такие, как он, на удачу не надеются — только на голые факты и отличную подготовку. Для хорошего юриста это важно!

Среда, 20.01.2027. 22:10.

Вот и Новый год наступил. Праздники отгремели, длинные выходные закончились.

За всей этой новогодней суетой, салатами, гостями и подарками детям я не успела сбегать в ломбард до праздников. Срок залога еще не истек, поэтому я была абсолютно спокойна.

А сегодня пришла... и кольца там уже не оказалось.

Оценщик просто развел руками через окошко. Сказал, пришел человек, предложил цену вдвое выше рыночной, хозяин ломбарда плюнул на договор и продал. Вернули мне только мой залог, и всё.

Это трагедия. Кольцо потеряно навсегда.

Прости меня, бабулечка. Ты спасла меня этой вещью, дала мне шанс на новую жизнь, а я тебя так подвела. Ладно. Чего теперь об этом бумагу марать слезами. Сделанного не воротишь.

Первый семестр учебы я закрыла на «отлично», второй уже оплатила. Дети слушаются, муж любит, на работе всё кипит. Жизнь наладилась, получается. Идеальная картинка.

Глава 15

Вторник, 09.02.2027. 19:40.

Сегодня я впервые присутствовала на по-настоящему крупной и тяжелой встрече. Андрей Иванович взял меня с собой на переговоры с новым клиентом фирмы. Борисов Сергей Алексеевич — фигура в бизнесе известная, владелец нескольких крупных виноделен в Крыму, большой и серьезный человек.

Он обратился к нам за помощью в семейном споре. Классика жанра, казалось бы, но с каким уродливым оскалом. После долгого и тяжелого развода бывшая жена категорически не дает ему видеться с детьми. Вот же сучка! Просто блокирует все контакты, настраивает против отца и при этом, естественно, хочет получать от него всё больше и больше денег на их содержание.

Я сидела с ежедневником, делала пометки, а внутри у меня всё кричало от возмущения. Вот же женщины пошли... Собственными детьми торгуют, как на рынке, исключительно ради своей личной финансовой выгоды! Прикрываются материнством, а сами превращают детей в разменную монету. Могла бы пойти на работу ради приличия, попытаться хоть разок в жизни заработать копейку своим трудом, узнать цену деньгам. Но нет, проще сидеть на всем готовом и доить бывшего мужа, шантажируя его самым святым.

Но юрист, конечно, не имеет права произносить таких слов вслух. Наша работа — это только голые факты, сухие цифры и статьи Семейного кодекса. Никаких эмоций. Я молча фиксировала каждое слово Борисова, сохраняя на лице выраженный профессионализм.

Так вот, Сергей Алексеевич настроен решительно: он хочет отсудить у бывшей супруги право на проживание детей с ним, а ей назначить жесткий, контролируемый график встреч. Благо, дети в этой семье уже достаточно взрослые — мальчикам пятнадцать и двенадцать лет. По закону, суд обязан учитывать их личное мнение при вынесении решения о месте жительства. Борисов уверен, что сыновья выберут его, если только бывшая жена окончательно не промыла им мозги.

А я слушала его и вдруг поймала себя на страшной мысли, от которой по спине пробежал ледяной пот. А вот интересно... если бы я оказалась в подобной ситуации, если бы мы с Вовой разводились и делили детей, моя Ангелина встала бы на мою защиту? Или ушла бы к отцу?

Мой Ангелок, моя старшая девочка, которой десять лет и которая уже так сильно любит комфорт, новые гаджеты и брендовые шмотки. Вова для нее всегда был “праздник, спонсор, безлимитная банковская карта, решающая любую проблему”. А я? Я для нее долгое время была просто прислугой. И пусть сейчас многое меняется, пусть я работаю и учусь, но если поставить на чаши весов отцовские деньги и мою материнскую любовь... какую чашу выберет мой ребенок?

Эта мысль настолько жуткая, что я постаралась затолкать ее как можно глубже в подсознание.

Примерять на себя судьбу клиента — последнее дело для юриста. Но червячок сомнения уже поселился.

Пятница, 12.02.2027. 21:15.

Я очень много работаю. Это уже не просто стажировка на пару часов в день, это полноценный факт моей жизни. Дома сегодня непривычная тишина.

Вовка утром собрал свою кожаную дорожную сумку и сказал, что уезжает в командировку почти на неделю. Возникли какие-то серьезные проблемы с поставками — партию бытовой техники задержали на границе, нужно срочно ехать разбираться с таможней и поставщиками лично.

Когда за ним захлопнулась дверь, мне вдруг стало немного грустно остаться одной. Мы так хорошо ладили в последнее время, в доме была гармония, и его отсутствие ощутилось на удивление остро. Няню мы попросили заняться детьми по полной программе на всю эту неделю, пока я остаюсь одна на хозяйстве, чтобы я могла спокойно задерживаться в офисе.

Сижу в пустой квартире и думаю: чем бы занять вечер субботы? Коллега по работе, Яна Полякова, предложила сходить потанцевать в караоке. Яна — очень хорошая, светлая девочка из корпоративного отдела. Мы с ней вместе ходим в наш офисный спортзал, страхуем друг друга на тренажерах и, можно сказать, здорово подружились за эти месяцы.

У нее непростая судьба. Она замужем семь лет. Любят друг друга с мужем до безумия, но деток у них пока нет. Ну вот не получается и все! Они лечатся. Лечатся и лечатся. Я вижу иногда, как она тихонько плачет в раздевалке, глядя в экран телефона с очередными результатами анализов. Кучу денег уже всадили в это дело, в эти бесконечные попытки ЭКО, а гарантий никто не дает никаких.

Ну перестали бы обнадеживать, нет же деньги выкачивают. Вот же жизнь пошла!

Мда... жалко её до слез. Может, и правда стоит сходить с ней, развлечься, спеть пару дурацких песен, чтобы она хоть немного отвлеклась от больницы? Она наверное мне немного завидует, а может и осуждает. Я рассказывала ей, что быт домашний заел совсем… А она о таком вроде как мечтает…

Воскресенье, 14.02.2027. 13:40.

Пишу это, лежа на диване с огромной чашкой крепкого кофейку. Вчера вместо караоке был клуб. Настоящий, шумный, неоновый ночной клуб. Я в клубе никогда не была раньше. Когда мне туда идти было.. и с кем. Юность прошла мимо.

Яна взяла меня за руку и привела. Привела меня к дверям этого заведения, а я стояла и упиралась руками и ногами, как Темка в саду. Он наверное в меня упрямец! Это радует! Я, конечно, отказывалась: куда мне идти туда, где одни малолетки тусуются? Я же буду там смотреться как тетка, которая перепутала двери!

Но она настояла. Затащила меня внутрь, заказала нам выпить у барной стойки, и... И в какой-то момент басы ударили по ушам, напряжение последних месяцев отпустило, и меня просто унесло.

В конце концов, мы танцевали так, что горели подошвы. Танцевали, пока не сбилось дыхание, смеялись, расслабились на все тысячу процентов. В зеркалах клуба я видела не уставшую мать троих детей, а молодую, горячую, красивую женщину. И зумеров вокруг я как-то не замечала — да всем вообще было плевать, кто сколько лет прожил, все просто ловили ритм.

Читаю сейчас свои же строки. Осуждаете? В голове у многих сразу же, как по щелчку, вырастает 100% барьер: «мать троих детей, замужняя женщина — какой еще тебе клуб? Сиди дома, корми детей и жди мужа из командировки».

И знаете что? Я поняла одну невероятно важную вещь. Когда тебе всего двадцать восемь лет — тебе не нужны такое стереотипное мышление. Особенно, когда ты не делаешь ничего из ряда вон выходящего: не изменяешь, не предаешь, не совершаешь преступлений. Ты просто танцуешь. Просто отдыхаешь.

Нужно жить для себя тоже. Это я точно усвоила за последние полгода. Невозможно быть хорошей матерью и женой, если внутри ты мертва и заперта в добровольной клетке. Не знаю, когда именно я стала такая смелая, в какой момент эта робкая, затюканная бытом Аня превратилась в женщину, которая не боится жить, но факт остается фактом.

И мне это чертовски нравится!

Глава 16

Среда, 17.02.2027. 20:15.

Голова идет кругом. Сижу туплю в экран ноута. Не верю в случившееся!

Утром Титов вызвал к себе. Захожу — он стоит с дорожной сумкой, застегивает пальто. «Я на Урал, недели на две. Дело Борисова на тебе. Не просри». И всё! Просто взял и хлопнул дверью, оставив меня одну. Хорош босс, ничего не скажешь - промолчишь. Даже возразить некому!

Ни «держись», ни «если что — звони», ни вообще хоть слова поддержки. Просто: «на тебе». Я стажерка! Но паника паникой, а суд через неделю.

Пошла по выпискам этой Борисовой (бывшей жены нашего клиента). И знаете что? Да она самая обыкновенная кукушка и пиявка до денег!

Борисов ей переводит бешеные деньги на «содержание и развитие детей». И куда они идут? Шмотки, рестораны дорогущие, элитное спа, ювелирка и все в этом духе. Ни одного, слышите, ни одного чека за школу или секцию. Я запросила звонки, справки из школ... И меня просто накрыло! Пацаны уже два месяца не учатся в школе! Они живут в Ростове у ее матери! Два месяца!

Сразу представила, как моих детей забирают хоть на день и дрожь по телу. Дети и я — мы целое, как бы тяжело не было.

А эта "чика" рассказывает всем, что умрет без детей, так их любит и не может без них… а сама сплавила их матери и тупо тратит денюшки бывшего мужа на себя любимую.

Конечно, она умрет без детей, без денег отца этих детей если быть точнее! Если я это всё грамотно преподнесу в суде, то смогу ее размазать по стенке. Дело реально можно выиграть. Я красотка просто. И мне чертовски нравится это чувство. Видимо не зря пошла в профессию. Это мое.

Пятница, 19.02.2027. 23:50.

Меня трясет. Я сижу на кухне. В руками чашку с давно остывшим чаем. Смотрю в одну точку. Весь мой хрупко выстроенный мир сейчас рухнул.

Вернулся Вова. Я ждала его, накрыла на стол, накрасилась. Но когда открылась входная дверь, на пороге стоял не мой самоуверенный, успешный муж. Это был какой-то старикашка, какой-то маленький человек с трясущимися руками. Все прям по Чехову.

Он даже куртку не снял. Прошел на кухню, со скрипом упал на стул и... заплакал. Натурально, по-мужски, страшно зарыдал, закрыв лицо руками. И сразу начал свой рассказ.

Оказалось, что командировка — это всё от полного отчаяния. Его успешный бизнес летит в бездну. Чтобы перекрыть одни долги, он влез в другие. А потом решился на полнейшую дичь — попытался прогнать через границу левую партию электроники по сомнительной схеме. И конечно же — попался. Груз арестован, заведена уголовка. Срок грозит реальный, от пяти до восьми лет. Предложили мирно договориться (сейчас только ленивый не предлагает взятки): срочно заплатить огромный штраф и дать на лапу решалам, чтобы дело перевели в административку.

— Аня, мне нужны деньги, — он смотрел на меня такими умоляющими, печальными глазами, в которых был настоящий ужас.

— Я не могу.. — хотела было возразить я, но он продолжал уговаривать.

— Мои счета под арестом. Так повезло, что ты работаешь... Помоги мне. Пожалуйста.

Я сидела. Хорошо, что я тогда сидела — иначе упала бы. Повезло ему значит с моей работой?! Мой гордый муж ползал передо мной на коленях. "Это же ради семьи, Ань! Ради детей! Ты хочешь, чтобы меня посадили?! Я вытащу нас и все исправлю, клянусь, только помоги!"

Такого поворота в своей жизни — я точно не ожидала! Я видела, что он не врет. Это не спектакль. Это реальный крах человека, загнанного в угол. Какие тут могут быть обиды на прошлые ссоры, когда отец моих детей одной ногой в тюрьме?

Я достала телефон. Зашла в приложение банка. И дрожащим пальцем нажала «Одобрить». Ну все, на мне кредит в несколько миллионов. Я тут же перевела их по реквизитам каких-то людей, которые он мне дал.

Господи, только бы это помогло.

Четверг, 25.02.2027. 21:10.

Вова исчез. Сказал, что надо «залечь на дно» и всё разрулить. Вернется недели через две-три. Снова оставил меня одну. С детьми, кредитом и паникой, потому что телефон его с тех пор "вне зоны действия сети". Может его вообще прибили уже, кто ответит?

А сегодня был суд по Борисову.

Я шла туда как зомби. Не спала двое суток. В суде адвокат его бывшей жены улыбался так мерзко, думал, сейчас порвет в два счета девчонку без диплома. А я просто достала свою папку. И начала выдавать собранные материалы, четко и по факту.

Выписки. Справки. Я говорила уверенно и монотонно. Меня вообще ничего не трогало. Адвокат поник, "бывшая" начала орать матом прямо в зале, что это клевета и "подкуп ее бывшего". Судья ее даже слушать не стала.

Мы выиграли.

Детей оставили с отцом. Борисов пожал мне руку. Перевел на фирму бешеный гонорар за успех дела, а мне лично выписал премию. Это мой первый личный триумф. Я сделала это сама, без чье-то помощи. Я настоящий юрист.

Но, сука, как же тошно. Я ехала домой в метро, смотрела на конверт с премией, которой хватит на один платеж по Вовиному кредиту, но где мой муж? Что с ним? Как дальше жить? Победа есть, а счастья — ноль.

Среда, 03.03.2027. 23:50.

Титов вернулся. Загорелый, явно не с Урала прилетел. Позвал в кабинет, пожал руку. Реально искренне поздравил с делом Борисова. Сказал, что я молодец.

А вечером потащил меня в дорогой ресторан — отмечать. Сидим, едим какие-то гребешки в сливочном соусе - что-то на богатом. Он ведет себя сдержанно. Босс и подчиненная, ничего личного. Но Титов же как рентген. Смотрит на меня и выдает: «Ты выиграла дело года, Аня. Только вот глаза как у побитой собаки. Что стряслось?»

Я выпила бокал вина залпом. Я рассказала всё. Про кредит. Про то, что Вова пропал и телефон недоступен. Рассчитывала ли я, что он пожалеет? Возможно. Надеялась, может, скажет какие-то утешающие слова?

Ага, щас. Только не он.

Титов откинулся на спинку стула.

— И зачем ты это сделала? — произнес он, даже не скрывая презрения. — Ты юрист или терпила?

Я аж поперхнулась вином.

— Аня, — он наклонился через стол. — Мужик годами тебя ни во что не ставил. А как запахло жареным, приполз на коленях, и ты с закрытыми глазами повесила на себя миллионы? Ты хоть реквизиты проверила, когда деньги кидала? Договоры видела? Ты дура.

Я сидела, глотая слезы. Было так обидно, что хотелось плеснуть ему остатками вина в лицо.

— Я ждала, что вы меня поддержите... — прошептала я.

— Я не жилетка для слез, — отрезал Титов, подзывая официанта за счетом. — Ты взрослая баба. Ты работаешь юристом. Если хочешь быть жертвой — иди домой и поплачь в подушку. Жди, когда коллекторы дверь выбьют или бандиты еще пару кредитом навесят. Если ты хочешь выжить — включай голову и работай. Сама. Учись защищать себя, а не только мужиков.

Он посадил меня в такси, хлопнул дверью и уехал.

И знаете... я сижу сейчас дома, злая как собака. На Вову, на Титова, на саму себя. Меня трясет от злости. Но Титов прав. Никто не прилетит в голубом вертолете. Никто меня не спасет.

Хорош ныть. Приду в офис и все проверю. От и До.

Глава 17

Вторник, 09.03.2027. 14:20.

Титов оказался прав. Сука, ну почему именно он? Пришли ответы по всем запросам, связанным с фирмами мужа. Красные флажки везде.

Сплошные долги и исполнительные листы на миллионы рублей. Иски от поставщиков, долги по аренде складов, суды с налоговой. И это началось ведь не вчера. Он скрывал это от меня последние четыре года.

Мой муж давно уже почти банкрот. Его «успешный бизнес» — это просто карточный домик, который держался на его же соплях и перекредитовании.

И тут меня осенило. Пазл сошелся. Вот почему он сходил с ума из-за мизерных трат на второй гель для душа! Вот почему требовал отчитываться за каждый чек из супермаркета! Выдавал деньги под роспись! Я все эти годы думала, что он просто жадная скотина и тиран, который кайфует от власти надо мной. А он был — в панике. Он банально тонул, считал копейки, но при этом из последних сил пытался сохранить лицо «хозяина жизни» перед друзьями и родственниками.

Получается, я ошибалась? Он не был просто жадным. Он был в отчаянии.

Но тогда возникают другие вопросы, на которые увы нет ответа. Где он брал деньги всё это время, чтобы закрывать дыры и поддерживать иллюзию? И как так вышло, что он всё это просрал, ни слова не сказав мне, своей жене?

Суббота, 13.03.2027. 21:00.

Сегодня я поняла, что дна не существует. Оно всегда может провалиться еще ниже. Вчера вечером я решила пересчитать свою заначку. Мои сбережения с работы плюс то, что осталось от залога кольца. Сумма там скопилась небольшая, чуть больше двухсот тысяч рублей, но это была моя подушка безопасности. Мой “на всякий случай”.

Коробка пустая.

Я перерыла все другие коробки, может перепутала. Ничего. Денег нет.

Туда никто не заходит. Няня туда не суется. Это мог сделать только один человек. Вова. Перед тем как сбежать, он обшарил наш дом и нашел мой тайник. Неужели он забрал и их?

Значит, он знал, что у меня есть деньги. Знал, что я что-то скрываю, молчал и просто обокрал меня напоследок. Так выходит?

Я сидела на полу среди разбросанных ботинок. Просто смотрела в стену, думала... Как можно так выпотрошить человека, с которым ты прожил десять лет и родил троих детей?

Пятница, 23.04.2027. 23:15.

Вестей от мужа всё нет. Месяцы идут. От него ни звонка, ни сообщения. “Абонент не отвечает или временно не доступен, попробуйте позвонить позднее”. Вот так вот.

А тем временем уже списался второй платеж по кредиту. Банк получил почти всю мою зарплату и премию, оставив жалкие копейки, на которые нужно кормить троих детей и оплачивать няню. Если бы не авансы, которые Титов выписывает мне, мы бы уже сидели на гречке и воде.

Учиться нет никакого настроения. Да и вообще — ничего нет. Радости нет. Нет той легкости, которая появилась, когда я только пошла на работу. Я существую. Я еще большая тень, чем была раньше.

Утром — офис, суды, договоры. Вечером — дети, уроки, быт. Ночью — учебники. Я сдала все экзамены за второй семестр в срок. Без хвостов, без троек. Но я смотрю на зачетку и не чувствую ничего. Отчаяние поглотило меня целиком.

Я заперта в клетке, которую сама же захлопнула. И самое страшное — я не знаю, где отец моих детей. Жив ли он вообще, или эти серые схемы давно свели его в могилу? Можно ли считать меня вдовой?

Глава 18

Вторник, 25.05.2027. 22:15.

Сегодня, стоя перед зеркалом в комнате, не могла оторвать от себя глаз. Любовалась.

Я сделала это. Купила вещи сорок второго размера. Легко надела их. И они застегнулись. Не в натяг, не с задержкой дыхания, а сели просто идеально. Можно смело себя похвалить.

Это моя огромная, личная победа. Победа над ленью, над телом, измотанным тремя беременностями, а затем и родами, ну и конечно же бытом. Месяцы в спортзале, правильное питание, пот и жесткая дисциплина наконец-то дали свой результат.

Из зеркала на меня больше не смотрит та замученная домохозяйка с серым лицом и тусклым пучком на голове. На меня смотрит красивая, стройная, успешная девушка. А главное - уверенная в себе девушка! Я трогаю свои ключицы, провожу руками по талии и чувствую невероятную внутреннюю силу. Мое тело снова принадлежит мне. И оно прекрасно.

Так может каждая! Это точно! Главное начать и не бросить на полпути.

Пятница, 28.05.2027. 23:30.

Сегодня мой день рождения. Мне двадцать девять лет. Последний год перед тридцатником.

Очень странный выдался день. Утром Полечка прибежала ко мне в кровать, повисла на шее и подарила чудесный рисунок, где мы все держимся за руки под огромным желтым солнцем. Тёмыч подарил мне самое дорогое, что мог дать трехлетний ребенок: отсутствие истерик. Золотой мой мальчик, горжусь им!

Но вот с Ангелиной...все не так как хотелось бы. Я не могу найти с ней точек соприкосновения. Подросток. Буркнула под нос «с днем рождения», уткнулась в свой телефон и закрылась в своей комнате. Она очень тоскует по отцу. Каким бы Вова не был мужем, для нее он всегда был главным в семье, ее опорой и авторитетом. Ангелина почти не проводит с нами время, отгородилась от всех. Я просто не знаю, что делать. Как достучаться до подростка, который считает, что ее предали?

На работе всё было гораздо теплее. Коллеги заказали красивый тортик, подарили подарочный сертификат в спа и наговорили кучу приятностей.

Поздравили абсолютно все... кроме нашего начальника — Титова. Он как сыч не выходил из своего кабинета весь день, его даже не видел никто в этот день. Только слышали, как он орал в кабинете по телефону.

Ну, а что с него взять? Биг-босс. Я не могу на него обижаться — мне его поздравления для галочки не нужны. Но как-то это... не по-людски, что ли. Мог бы просто, по-человечески, выйти и сказать пару слов. Язык бы не отвалился.

Суббота, 29.05.2027. 11:00.

Утро. Я еще в пижаме. Дети только-только позавтракали. Звонок в дверь. Открываю, а на пороге — курьер. Вносит в квартиру корзину. Не букет в целлофане, а именно огромную, плетеную корзину шикарных белых роз. Их там, наверное, больше ста! Не сосчитать. Аромат потрясающий.

Нашла среди бутонов маленькую открытку. Смотрю, а там ровным, мужским почерком написана всего одна строчка:

«Прошу простить, что вчера не нашел времени тебя поздравить. Андрей».

Немногословно. Без соплей и пожеланий. Но как же это... неожиданно и приятно. Я перечитывала эту записку, глупо улыбаясь. Цветы мне лет сто не дарили. А может и никогда не дарили.

Радость длилась не долго. Из своей комнаты вышла Ангелина.

Она замерла у дверей. Посмотрела на эту огромную корзину, потом на меня с открытой запиской в руках. Подошла, выхватила картонку прежде, чем я успела среагировать. Прочитала вслух: «Андрей...»

Лицо дочери исказилось. В ее глазах вспыхнула такая взрослая ненависть, что я невольно попятилась.

— Так вот почему папа ушел?! — закричала она на всю квартиру, сжимая кулаки. — Из-за твоего Андрея?!

Я попыталась ее успокоить, потянулась к ней, но она с силой отшвырнула мою руку.

— Не трогай меня, предательница! — визжала Ангелина, и лицо ее пошло красными пятнами.

— Я всё поняла! Ты для него вырядилась! Для него похудела, волосы перекрасила! Прикрывалась своей дурацкой работой, а сама шашни крутила за спиной! Папа всё узнал, поэтому и бросил нас! Это ты во всем виновата!

Она несла этот несправедливый бред, а у меня перед глазами стоял Вова, ползающий на коленях, мой кредит, пустая коробка из-под обуви и бессонные ночи.

— Ангелина, замолчи немедленно! Ты ничего не знаешь! Все не так как ты думаешь! — попыталась я перекричать ее, но она только закрыла уши руками.

— Ненавижу тебя! Ты променяла моего папу на какого-то урода! Ты... Шлюха!

— Замолчи, дрянь!

Удар! Звонкая пощечина!

Я сама не поняла, как это произошло. Тишина. Дыхание.

Ангелина медленно прижала руку к краснеющей щеке. В ее глазах видны были слезы, но она не заплакала. Она смерила меня полным отвращения и презрения взглядом, развернулась и убежала в свою комнату. Щелкнул замок.

А я сползла по стенке. Я впервые в жизни ударила своего ребенка.

Что я наделала... Господи, что я наделала.

Глава 19

Воскресенье, 30.05.2027. 07:15.

За весь вчерашний день, Геля так и не вышла из комнаты. Не ела, ни пила. Я не спала ни секунды. Всю ночь просидела на кухне, ждала ее.. Хотела поговорить с ней, извиниться. Я ударила своего ребенка. Впервые в жизни. Сорвалась. Я столько лет терпела унижения от мужа, сглаживала углы, прятала слезы, а собственную дочь ударила. И самое страшное — я понятия не имею, как зайти к ней и как смотреть ей в глаза.

* * *

Я заблокировала экран телефона, оборвав эту короткую запись в заметках, и медленно поднялась с пола. Младшие еще спали. Я подошла к двери Ангелины, набралась смелости и дернула ручку. Заперто.

— Геля... — позвала я тихо, прислонившись лбом к дверному полотну — Ангелина, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

В ответ — ни звука. Я знала, что она не спит. Я чувствовала ее враждебную энергию даже через стену.

— Геля, прости меня за вчерашнее. Я не должна была распускать руки, это непростительно, — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Но ты должна меня выслушать. Ты винишь меня в том, что отец ушел, но ты не знаешь всей правды!

Щелкнул замок. Дверь распахнулась.

Дочь стояла на пороге уже одетая, с рюкзаком на плече и большой спортивной сумкой у ног. На ее щеке виднелся бледный след от моих пальцев, но в глазах не было ни капли слез. Только презрение.

— Мне не нужна твоя правда, — высказалась она, поднимая с пола сумку. — Я ухожу к бабушке. Она меня ждет. Она меня любит!

— Никуда ты не пойдешь! — я телом загородила проход. — Ангелина, твой идеальный попочка, которого ты так защищаешь... он оставил нас долгами! Он тупо сбежал! Ты хоть представляешь какого мне с тремя детьми остаться?! Он обокрал нас, Геля!

Ангелина замерла. Она посмотрела на меня, и вдруг ее губы скривились в злой улыбочке.

— Папа ничего не крал.

— Не защищай его! Только он знал...

— Это я взяла, — бросила она с такой легкостью, словно речь шла о пачке печенья.

Я замолчала. Комок из слов и разочарования застрял в горле. Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты... что?

— Я взяла эти деньги, — повторила Ангелина, скрестив руки на груди, не отводя взгляда. — А что мне было делать? Папы нет, денег на карманные расходы мне никто не дает. Ты же у нас теперь «карьеру» строишь, тебе не до меня. Я знала где деньги, вот и взяла.

“Моя десятилетняя дочь украла у меня двести тысяч рублей?”

— Ангелина... как ты могла? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты хоть понимаешь, что это были наши последние деньги? На еду, на коммуналку! Зачем тебе вообще такие суммы?! Отец давал тебе столько денег? За что?!

— За то, чтобы я молчала! — сорвалась она на крик. Ее лицо исказилось от злости. — Папа всегда давал мне деньги, чтобы я не расстраивала тебя!

— О чем не расстраивала? — мой голос упал до шепота.

Ангелина шагнула ко мне, ее глаза горели от жестокости, она хотела добить меня своими словами, это я ясно чувствовала. Она хотела сделать мне очень больно. И она знала, куда бить.

— О тех женщинах, с которыми он встречался! Думаешь, я слепая? Думаешь, я не видела, кто сидел у него в машине, когда он забирал меня с продленки? Или с кем он говорил по телефону, когда мы гуляли в парке, пока ты с Полей дома сидела? Он покупал мне планшеты, давал наличку, только чтобы я тебе ничего не говорила! Потому что он знал, что ты истеричка! А теперь его нет, и всё из-за тебя!

Слова били: сильно и больно.

Любовницы. Случайные связи. И моя дочь... Какой неожиданный ряд.

Моя, еще вчера, совсем маленькая девочка, которой я посвятила лучшие годы своей юности, так жестоко обманывала меня и при этом брала за это деньги. Она продавала меня. Годами.

Хотелось пойти проблеваться. Сколько желчи. Это было мерзко. Подло. Я отступила на шаг, прижав руку ко рту. Вся моя иллюзия, что Вова хотя бы был хорошим отцом, рассыпалась в грязную, отвратительную пыль. Он развратил деньгами и ложью дочь, превратив ее в соучастницу своих измен и приучив к тому, что молчание и предательство имеют свою цену. А предать можно даже мать! Я где-то упустила ее воспитание. Но где? Я не знаю, я всегда была рядом, всегда была внимательна, читала ей сказки перед сном и целовала в мягкую щеку..

— За что ты так со мной, Ангелочек? За что?

Ангелина схватила свои вещи и протолкнулась в коридор.

— Я не останусь с тобой. Удачи тебе с Андреем! Прощай, мамочка!

Я смотрела на ее спину, на то, как она натягивает кроссовки. Раньше я бы бросилась на колени, закрыла бы дверь собой, умоляла бы остаться. Пустота. Темнота в глазах.

Я поняла, что если остановлю ее силой, мы возненавидим друг друга. Возможно навсегда. Ей нужно уйти, чтобы остыть. А мне нужно отпустить ее, чтобы не сойти с ума. Мне тоже нужно время, чтобы простить ее. Сейчас я к этому была не готова. Ни морально, ни физически.

— Иди.

Ангелина остановилась на секунду у входной двери. Кажется, она ждала, что я буду ее держать. Но я стояла на месте.

Дочь открыла замок и громко хлопнула дверью, отрезая себя от меня. Я медленно опустилась на пуфик в прихожей. С этого момента я была совершенно одна. И, странное дело, вместо паники я почувствовала ясность. Вся ложь, существовавшая в моей жизни, казалось, была вскрыта.

Глава 20

Квартира казалась совсем пустой, несмотря на то, что в детской все также весело играли Поля с Тёмой. Я как обычно собирала с пола разбросанные игрушки, закидывала их в ящик. Переходила на кухню: включала воду, выключала воду, брала тряпку, терла и без того чистую столешницу.

Автопилот. Рутина. А в голове множество мыслей, которые никак не замолчат. Но все это не работало. Перед глазами стояло озлобленное лицо моей десятилетней дочери. В ушах снова и снова, как заезженная пластинка, крутились ее слова.

«Он покупал мне планшеты, давал наличку, только чтобы я тебе ничего не сказала! О тех женщинах, с которыми встречался!»

Ну какой же это масштаб этой грязи. Мой муж, человек, с которым я делила постель, не просто изменял мне. В этой лжи жил наш ребенок. А Ангелина...

Господи, она ведь еще совсем ребенок, но она годами жила с этим секретом. Смотрела мне в глаза за ужином, брала мои испеченные блинчики и знала, что папа спит с другой женщиной. И молчала. За деньги.

Как мы докатились до такого дна? Как я могла быть настолько слепой, удобной, правильной дурой?

Ближе к обеду, когда я пыталась впихнуть в Тёму остывшую кашу, мой телефон на столе завибрировал. На экране высветилось «Тамара Петровна».

Ну конечно, она не могла не позвонить! Хотелось нажать сброс и швырнуть мобильник в стену, но я посчитала до десяти, вытерла руки о полотенце и ответила.

— Да, Тамара Петровна, — ровно произнесла я.

— Ну что, добилась своего, дрянь неблагодарная?! — с ходу, без всяких прелюдий, заверещала в трубку свекровь. Ее голос срывался на театральный визг, в котором отчетливо читалось садистское удовольствие. — Довела ребенка! Прибежала ко мне вся в слезах, трясется! Как ты вообще посмела поднять руку на мою внученьку?! Что ты за мать такая, от которой собственный ребенок с вещами сбегает к бабке?!

Я молчала, давая ей выговориться. Раньше, еще полгода назад, я бы уже начала оправдываться, захлебываясь слезами, доказывая, что я не плохая, что я просто сорвалась, что я люблю Гелю. Я бы умоляла ее помочь. Но я молча слушала ее выпады, словно адвокат, изучающий материалы противной стороны в суде.

— ...кукушка! Мужика упустила, теперь детей калечишь своей дурью! — надрывалась Тамара Петровна. — Не отдам я тебе девочку, поняла?! И в опеку позвоню, пусть посмотрят, как ты там с младшими обращаешься, пока по своим судам жопой крутишь!

— Вы закончили? — спокойно спросила я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух.

На том конце провода повисла озадаченная тишина. Тамара Петровна явно не ожидала такого тона.

— Послушайте меня внимательно, — я прислонилась спиной к стене. — Ангелина сама приняла решение уйти, и я не собираюсь тащить ее обратно силой. У нее сейчас сложный возраст, а вы с вашим сыном отлично постарались, чтобы промыть ей мозги. Раз уж она выбрала вас — будьте добры, заботьтесь о ней. Кормите, следите за уроками и секциями. Но я категорически запрещаю вам лезть в мои дела. Еще один звонок с оскорблениями, еще одна угроза про опеку — и мы будем разговаривать в другом формате. Через суд. И поверьте, Тамара Петровна, я найду способ доказать, из каких именно средств ваш сын оплачивал свое молчание и где он сейчас прячется от следствия.

— Ты... ты как со мной разговариваешь, хамка?! — задохнулась она, но в ее голосе уже проскользнул страх. Упоминание следствия сработало как надо.

— Я говорю с вами так, как вы того заслуживаете. Всего доброго.

Я нажала отбой и тут же заблокировала ее номер. Пальцы немного потряхивало, но на душе неожиданно стало чуточку легче. Я больше не жертва в этой семье. Я не позволю об себя вытирать ноги.

Я вернулась на кухню. Тёма уже играл с кашей на столе, Поля что-то рисовала фломастерами на обоях в коридоре. В прихожей стоял невероятный аромат, который расходился от огромной корзины с розами. Мой вчерашний подарок. Взгляд зацепился за белый конверт с короткой подписью.

“Андрей.”

Я взяла телефон. Надо было позвонить еще вчера, но после скандала с Ангелиной я просто выпала из реальности. Я открыла контакты, нашла его номер и, пока не передумала, нажала вызов.

Гудки шли долго. Я уже хотела сбросить, решив, что “большой босс” в воскресенье отдыхает, как в трубке раздался его низкий, спокойный голос:

— Да, Анна. Слушаю.

— Добрый день... то есть, здравствуйте, — я мысленно дала себе подзатыльник за эту нелепую заминку. — Андрей... Ой.. Андрей Иванович. Я хотела сказать.. м-м-м..Спасибо. За цветы. Это было очень неожиданно и... приятно. Еще раз спасибо большое.

На том конце провода повисла короткая пауза. Было слышно, как на фоне шуршат какие-то бумаги.

— Рад, что угодил, — ровно ответил он. А потом вдруг сменил тон, отбрасывая официальность: — Аня, у тебя голос, как будто ты с похорон звонишь. Что-то случилось?

Я замолчала. Вот как он это делает? Я же старалась говорить максимально бодро. Но видимо Титов читал меня, как открытую книгу.

— Всё нормально, — соврала я — Просто... сложные выходные. Домашние дела, быт. Накопилось. Навалилось. Бывает.

— Врешь, — констатировал он без тени сомнения. — Дети дома?

— Да. Младшие.

— Собирай их.

— Что? Куда собирать?

— В парк. На карусели, за сладкой ватой. Куда там еще детей водят по воскресеньям? — скомандовал Титов. — Прекращай сидеть в четырех стенах дома и киснуть!

— Андрей Иванович, вы с ума сошли? У меня дома бардак, да и сама я не в форме, какие мне карусели... И вообще, у вас наверняка свои дела, выходной день...

— Аня, — его голос стал грубее, в нем послышались те самые нотки, которыми он всех поражал в суде. — Возражения не принимаются. Я буду у твоего подъезда через сорок минут. Быстро собирай детей, а ты — без заплаканных глаз. Выезжаю.

Он повесил трубку. Я не успела вставить ни слова. В парк? С Титовым? Моим боссом. Боссом, которого я боюсь как огня.

Но времени на размышление не было. Я бросилась в ванную, умылась освежающей водой, чтобы снять отеки, нанесла легкий макияж, натянула джинсы и свободный джемпер. Потом заметалась по квартире, вылавливая детей и пытаясь запихнуть их в куртки и кроссовки.

Ровно через сорок минут мы вышли из подъезда. Огромный черный «Мерседес» уже стоял около моего дома. Андрей вышел из машины. На нем не было привычного офисного дресс-кода. Обычные джинсы, мягкое, как облачко, кашемировое поло, наброшенная на плечи легкая куртка — он выглядел даже моложе и как-то... по-домашнему. Он стал похож на нормального человека.

— Привет, — он подошел, легко забрал у меня из рук Тёму, который поначалу насупился на чужого дядю, но уже через секунду с интересом разглядывал блестящие часики “Ролекс” на его запястье. — Здравствуйте, барышня, — кивнул он Поле, открывая перед ней заднюю дверь машины. — Грузимся.

Мы поехали в «Остров Мечты». Всю дорогу я сидела, как на иголках, не понимая, как себя вести. На ты? На вы? Напряженная ситуация. Но Андрей был совершенно расслаблен. Он не спрашивал меня о работе, не выпытывал, из-за чего я грустила. Он просто включил музыку и изредка отвечал на бесконечные «А почему?» от Полины.

В самом парке творилось что-то невообразимое. Сначала дети стеснялись сурового дядю Андрея, жались к моим ногам, но Титов оказался потрясающим мужчиной.

Он просто купил им огромное ведро попкорна, два облака розовой сладкой ваты и повел на самые яркие аттракционы.

Я смотрела, как этот строгий, циничный человек с невозмутимым лицом стреляет в тире, чтобы выиграть для Тёмы огромного плюшевого медведя, и не могла поверить, что это реальность. Он катался с Полей на каких-то безумных крутящихся чашках, пока я махала им рукой из-за оградки, и смеялся. Искренне, открыто смеялся.

В какой-то момент я поймала себя на том, что мои плечи опустились. Я расслабилась. Я стояла у бортика автодрома, смотрела на своих визжащих от восторга малышей и поняла, что впервые за долгие месяцы я просто весело провожу время. Я не думаю о кредитах, не прокручиваю в голове грязь, никого не боюсь. Я просто молодая женщина, которая пришла в парк в выходной день.

Мы гуляли до самого вечера, пока на Москву не опустились сумерки, а аттракционы не зажглись неоновой подсветкой. Дети вымотались так, что Тёма начал клевать носом прямо на ходу. Андрей подхватил его на руки, и мы пошли к парковке.

В машине было тепло и тихо. Играл какой-то легкий джаз. Я обернулась назад — Поля и Тёма спали в детских креслах, прижавшись друг к другу в обнимку с выигранным медведем.

— Устали, бедняги, — тихо улыбнулась я, отворачиваясь от заднего сиденья.

Машина плавно выехала на проспект. Огни уличных фонарей скользили по салону. Андрей вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль.

— Спасибо тебе, Андрей. — я посмотрела на его лицо. Острые скулы, прямой нос, легкая небритость выходного дня. — Я правда не знаю, что бы я сегодня делала одна дома. Хорошо провели день.

Титов бросил на меня короткий взгляд, затем перевел глаза на дорогу.

— Для этого и нужны выходные, Аня, чтобы позволять себе просто жить.

Повисла комфортная, мягкая тишина. Он остановился на светофоре, посмотрел в зеркало заднего вида на спящих детей, а затем повернул голову ко мне. Он смотрел не как начальник. Он смотрел как мужчина.

— Они очень похожи на тебя, — вдруг негромко сказал Андрей. Его голос заполнил всё пространство машины, заставляя мое сердце пропустить удар. — Такие же красивые.

Я была не в силах отвести взгляд. Просто один взгляд и несколько слов, от которых по спине побежали мурашки.

Зеленый свет вырвал нас из этого оцепенения. Андрей плавно нажал на газ, устремляя машину вперед, а я отвернулась к окну, чувствуя, как меня одолевает смущение. В этот момент я впервые за долгое время осознала: моя жизнь не закончена. Возможно, она только начинается.

Глава 21

Воскресенье, 30.05.2027. 23:45.

Дети спят. В квартире тишина, только монотонно гудит холодильник. А я сижу с телефоном в руках и никак не могу заставить себя лечь.

Сегодня был сумасшедший контраст. Если бы утром, когда Ангелина перешагнула порог и ушла к свекрови, мне сказали, что вечером я буду чувствовать себя живой — я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Но появился Титов.

Я впервые посмотрела на него не как на своего босса, а как на мужчину. Живого, интересного, неожиданно веселого. До сих пор глупо улыбаюсь, когда вспоминаю, как мы дурачились в этой нелепой деревне смурфиков. А на автодроме? Этот взрослый, солидный человек с таким азартом и мальчишеским смехом таранил нашу с Полей машинку, что я смеялась до слез.

Настоящих слез радости, а не того отчаяния, в котором тонула последние месяцы, ожидая мужа.

Больше всего меня поразило, как отреагировали дети. Тёма обычно терпеть не может чужих, прячется за мои ноги, а тут... они оба сразу потянулись к Андрею. Не испугались его сурового вида, с удовольствием сидели на руках. Видимо, моим малышам настолько сильно не хватает папы, что они интуитивно цепляются за сильное мужское плечо. И Андрей отвечал им такой взаимностью…

И вот тут у меня возникает вопрос: почему же он один? Почему мужчина, который так искренне любит детей и настолько легко умеет с ними обращаться, до сих пор не построил свою семью?

Что скрывается за его маской трудоголика?

Так — стоп. Аня — тормози.

Я поймала себя на том, что размечталась.

Нужно быть реалисткой. Никаких иллюзий. Никаких розовых очков. Я, так сказать, проблемная женщина. Вот такущими, мать его, проблемами! Мать с тремя детьми (и пусть Геля сейчас живет у свекрови, это ничего не меняет, она моя дочь). Трое детей — это тяжелое бремя, огромная ответственность, которую я не имею права вешать на первого встречного мужчину, пусть даже он сам вызвался помочь мне в трудный день. За это ему отдельное — спасибо.

Титов — мой начальник. Моя работа — это мой источник дохода и шанс вылезти из долговой ямы. Если я сейчас допущу романтику между нами или перейду черту — то всё испорчу и мы с малышами останемся на улице.

Так что, Анна Алексеевна, страдания прекращаем. И фантазии тоже. Впереди сессия и новые судебные дела. Мой главный приоритет на ближайшее время — это диплом юриста и карьера.

Только став сильной, независимой единицей, я смогу решать, кого пускать в свою жизнь, а кого держать на расстоянии. Работаем в этом направлении.

Глава 22

Утро на работе началось с планерки. За столом в кабинете Титова сидели двое: сам Андрей и Анна. Титов был собран, хмур и говорил тише обычного, без своей привычной начальственной иронии. На удивление, он не пытался возвышаться над Аней, как это делал ранее.

— У меня новый клиент. Станислав Борзов, — Андрей опустился в кресло напротив Анны и небрежно ослабил узел галстука. Затем придвинул к ней тонкую синюю папку. — Крупный застройщик. Меценат. Но есть нюанс… У него есть одна “клиническая” слабость, которая сейчас может стоить ему не только бизнеса, но и, возможно, жизни. Он лудоман. Игрок со стажем. Ранее от него уже ушла жена с детьми, пару фирм всрал и заново вот поднялся.

Анна молча скользнула взглядом по обложке. После их воскресной поездки в парк атмосфера в кабинете неуловимо изменилась. Исчезла привычная дистанция «начальник-подчиненная», а на ее месте появилось что-то непонятное, что оба старательно игнорировали.

— В чем конкретно проблема? — Анна потянулась к документам.

— Конечно же долги. Подпольное казино, закрытый клуб для своих. Долг такой, что Борзову хоть почку продавай на рынке. Но кредиторам не нужны его деньги. Ему все простят, но с условием..

Титов подался вперед, опираясь локтями в стол. Его голос стал ниже, опаснее.

— Им нужен тендер. Госконтракт на строительство бизнес-центра, который Борзов скорее всего выиграет в эту пятницу. Если он не сольет конкурс своим конкурентам, его просто найдут где-нибудь в лесополосе. А может и вообще не найдут уже… Я думаю, что там заранее знали кто пришел играть и что он должен проиграть. Эти казино же именно так работают — под заказ.

Анна нахмурилась, пролистывая первые страницы. — И мы должны защитить его? Или его бизнес? Не совсем понятно, чем мы можем помочь, тут же чистый криминал?

— Я с коллегами займусь его активами. Перепишем всё на его партнера, спрячем деньги в офшорах — это не проблема для меня. От тебя требуется другое.

Андрей постучал пальцем по папке и продолжил мысль:

— Вот здесь, смотри… Борзов умудрился скопировать часть их внутренней “чернухи” через своих людей. База должников. Мне нужно, чтобы ты нашла там “слабые звенья”. Нам нужен компромат на владельцев казино. Да такой, чтоб почернее. Ведь нам нужен рычаг серьезного давления, чтобы воспользоваться им, когда они придут ломать Борзову ноги за непокорность. Чтобы нам не отрекошетило, если ты понимаешь о чем я?!

Он замолчал, внимательно глядя ей в глаза.

— Аня, я понимаю, что это дело грязное. Легального там ничего нет. Заплатит Стас нам дофига, собственно за это я согласился. Если ты откажешься участвовать — слова не скажу. Никаких обид и непоняток.

Анна смотрела на папку. Грязь ее не пугала, она жила в этой самой грязи почти полжизни.

Она молча взяла папку в руки.

— До пятницы надо все успеть?

Уголок губ Титова едва заметно дрогнул:

— Надо.

Среда. Девять вечера. Офис давно опустел. Анна сидела за монитором в пустом оупен-спейсе, с силой растирая воспаленные глаза. На столе уже третья кружка кофе.

Слитая база казино представляла собой отвратительный хаос: клички, суммы, левые номера телефонов. Она пробивала каждый контакт, искала реальные имена через базы судебных приставов и утечки курьерских служб.

Она набрала очередной номер. Пошли гудки. — Да? — раздался хриплый, напряженный мужской голос. — Илья Сергеевич? Здравствуйте. Меня зовут Анна, я юрист. У меня перед глазами ваш долг перед клубом на Ордынке. Три с половиной миллиона.

В трубке повисла мертвая тишина. Затем послышался судорожный выдох. — Идите к черту. Я всё отдам. — Не отдадите, — ровно отрезала Анна. — Вас уже ищут, я знаю. У меня есть предложение. Вы даете показания на владельцев, а моя фирма обеспечивает вам юридическую защиту. Либо кладете трубку, и завтра может я услышу вас голос в трубке, как повезет. — Вот ты сука... — прошептали на том конце. — Выбирайте, Илья Сергеевич. У вас минута.

К вечеру четверга у нее было два реальных свидетеля, доведенных до ручки вышибалами казино, и пачка аудиозаписей с прямыми угрозами. Ну красиво же?!

Оставалось только свести всё в один итоговый документ для Андрея. Анна открыла последнюю таблицу с самыми крупными долгами за последние три года. Она на автопилоте крутила колесико мышки вниз, выравнивая столбцы перед печатью.

Суммы. Имена. Даты. Строка 142. Анна остановилась. Вернула список на пару позиций вверх.

Внутри всё внезапно замерло. Сердце упало куда-то в пятки и перестало стучать.

Сумма: 8 450 000 рублей

Статус: активно

ФИО: Соколов Владимир Николаевич.

— Что? Это он? Да ну нет…

Дрожащими пальцами Аня проверила номер паспорта из соседней ячейки. Она отчаянно пыталась доказать самой себе, что это нелепая случайность. Ошибка. Совпадение. Но нет. Тот самый адрес регистрации. Ее адрес регистрации. Это был ее муж.

Как бы Аня не относилась к мужу, после правды от дочери, но измены и ложь — это одно, а игры в казино… Другое.

— Эх, Вова, что ты натворил… Чертов ты подлец! Как ты мог?!

Пятница, 04.06.2027. 01:20.

Я смотрю в монитор уже несколько часов. Вова в этом списке конченых людей. Восемь с половиной миллионов. Мой кредит на восемь миллионов. Пазл. Точка. Фиаско.

Никакого бизнеса. Никаких «таможенных задержек» и фур, застрявших на границе. Не было никаких кризисов. Был только карточный стол, фишки и азартный блеск в глазах. Мой муж — жалкий, никчемный лудоман. А я наивная дура. Даже не влюбленная дура. Просто ДУРА.

А много ли таких как я? Думаю, что дофига! Верят своим “ненаглядным” слепо, а они и рады жить в свое удовольствие, пока ты стоишь у плиты жрать готовишь да обстирываешь, как бесплатная прислуга.

Осознание этой истины делает меня счастливее? Нет. Однозначно. Это мое прошлое. Это не мое будущее.

Завтра я положу эту распечатку на стол Титову. И я не просто спасу его клиента. Я сотру этих тварей в порошок. Это будет моя личная месть — за мою сломанную семью.

Глава 23

В кабинете Андрея Титова распивали в эту субботу дорогой коньяк и курили дорогие кубинские сигары. Станислав Борзов, крупный мужчина с едва заметной сединой на висках, залпом выпил алкоголь из хрустального бокала и вальяжно опустился в кожаное кресло, закинув ногу на ногу.

— Я у тебя в долгу, Андрей. По гроб жизни, — Борзов вытер пот со лба платком. — Вчера тендер закрыли. Всё прошло чисто, моя компания забрала контракт. Если бы твои не прижали Бесова... я бы уже кормил рыб в Москве-реке. А тут… и жизнь при мне, и бабки.

Борзов ржал во весь голос. Титов сидел за своим столом, расслабленно откинувшись на спинку стула, и небрежно крутил в пальцах золотую ручку Parker.

— Мои “необычные” услуги стоят дорого, Стас. Ты это знал с самого начала.

— И они окупаются до копейки.

Борзов поставил пустой бокал на стол, достал из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт из плотной бумаги и толкнул его к Титову.

— Здесь десять миллионов. Сверху того, что договаривались, — Борзов понизил голос. — Моя благодарность за то, что вытащил меня из этой щепетильной ситуации. Бесовские шавки отвалили в ту же секунду, как только услышали ваши аудиозаписи с угрозами и поняли, что у нас есть реальные свидетели.

Титов спокойно кивнул, даже не притронувшись к конверту.

— Больше не садись за карточный стол, Стас. Мы этой грязью — не занимаемся, я не посмотрю, что мы давно знакомы. В следующий раз я тебя вытаскивать не буду.

Когда за Борзовым закрылась дверь, Андрей нажал кнопку селектора на столе.

— Аню ко мне, быстро.

Аня вошла почти сразу.

Элегантная юбка с разрезом по правой ноге, светлая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Если задаться такой целью, то можно и бюстгальтер с тонким кружевом рассмотреть. Впечатляющее декольте, изящное. Туфли на шпильке. Красоточка.

После выходных в ней появилась какая-то новая уверенность, которую Титов не мог не оценить. Она остановилась у стола, ожидая распоряжений.

Титов молча открыл конверт, отсчитал ровно половину тугих пачек пятитысячных купюр и положил их на край стола прямо перед ней.

— Что это? — Аня непонимающе посмотрела на деньги, не спеша протягивать к ним руки.

— Твоя доля. Пять миллионов. Борзов щедро заплатил нам за спасение его задницы.

Аня побледнела. Огромные деньги. Наличными. Куда их потратить — она даже не размышляла — конечно же на погашение долга перед банком.

— Андрей... — она запнулась, переводя взгляд с денег на босса. — Я не могу это взять. Это “не честные” деньги. Я просто выполняла свою работу.

— Анна, — сразу же перебил ее Титов, вставая со стула. — Деньги не пахнут. Мы поработали — нам заплатили. Все честно. Без тебя бы не вышло так красиво. Ты нашла компромат. Ты продавила свидетелей. Это твои деньги, ты их заработала. Бери и иди работать! И еще... ты молодец.

Аня взяла деньги и ушла прочь. Молча.

На другом конце Москвы, настроение было совершенно иным.

Иван Бесов, владелец того самого казино, метал гром и молнии в своем кабинете. Он со всей дури бросил тяжелую пепельницу об стену. Осколки полетели во все стороны, заставив вздрогнуть стоящего у дверей охранника.

— Как это, твою мать, понимать?! — прорычал Бесов.

Напротив него, совершенно спокойно закинув ногу на ногу, сидел мрачный Игнатов — главный конкурент Борзова по строительному бизнесу.

— А вот так, Ванюша, — сквозь зубы выдал Игнатов. — Борзов увел тендер прямо из-под моего носа. Твои люди обосрались по полной! Ты налажал! Уговор был совсем другой: я заношу тебе бабло, ты давишь Борзова его карточным долгом, он сливается с конкурса. Я победитель. Где результат? Я еще раз повторю вопрос: где, сука, ре-зуль-тат?

— Он прикрылся друзьями-юристами! — рявкнул Бесов. — Какая-то сука из конторы Титова нашла моих должников и прижала их. У меня крыса завелась, им слили доки! Если они дадут этому ход, то сюда уже завтра нагрянет ОМОН.

— Да это все твои проблемы, мне плевать! — Игнатов холодно поднялся, застегивая пуговицу пиджака с направляясь к выходу. — Мои бабки вернешь. Все до рубля, к концу недели! И неустойку заплатишь — за проигранный тендер тоже. Иначе разговаривать будем по-другому. Закопаю тебя в лесочке на мягкой земельке. Пока!

Когда за Игнатовым закрылась дверь, Бесов рухнул в кресло, задыхаясь от злобы и страха. Он потерял не только карточный долг Борзова, но и огромную взятку от Игнатова. Такое в его кругах не прощали.

Он нажал кнопку вызова на телефоне.

— Рома, зайди.

В кабинет с грохотом зашел здоровенный мужик со шрамом на щеке.

— Слушаю, Иван Сергеевич.

Бесов поднял на него налитые кровью глаза.

— Пробей контору этого Титова. Всё, что сможешь узнать. И найди мне эту наглую юристку, которая обзванивала наших клиентов. Мне нужно знать всё: где живет, с кем спит, что она на завтрак ест - ВСЕ. Она мне сегодня стоила слишком дорого. Я хочу, чтобы эта тварь пожалела, что вообще полезла туда, куда не просили.

Глава 24

Пятница, 11.06.2027. 21:40.

Прошла ровно неделя с того дня, как я получила деньги. Казалось бы, я должна выдохнуть — кредит досрочно погашен и можно расслабиться. Но вместо этого меня одолевает дикая паранойя.

Мне постоянно кажется, что за мной следят. Я чувствую чужой взгляд на затылке около дома. Около садика, когда забираю Полю и Тёму. Около бизнес-центра. А вдруг мне не кажется?

У Ангелины начались летние каникулы, она всё еще у свекрови. Наверняка Тамара Петровна уже увезла ее на свою дачу. Я даже позвонить нормально не могу, чтобы спросить, как дела у моего ребенка — эта женщина блокирует любые попытки общения. Будь она неладна.

Вот даже сейчас... я стою у окна на кухне и смотрю во двор. Там, под фонарем, припаркован тонированный черный джип. Это точно он. Тот самый джип, который я вижу каждый день на протяжении этой недели. Может, у нас просто появился новый сосед? Или я реально поехала головой на нервной почве?

Рассказать об этом Андрею? Но как? Он посмотрит на меня и решит, что я истеричка, насмотревшаяся криминальных сериалов.

* * *

Аня дописала заметку в телефоне, с силой нажала на кнопку блокировки и отложила аппарат на подоконник. Поддаваться панике — последнее дело. Если она будет вздрагивать от каждой тени, то точно сойдет с ума.

Она решительно накинула на плечи вязаный свитер. Младшие давно и крепко спали в своей комнате, поэтому она лишь тихо повернула ключ в замке и спустилась на лифте на первый этаж.

Аня вышла из подъезда в теплую летнюю ночь. Было страшно. Волнительно. Сейчас или никогда. Она подошла к машине. Черный тонированный внедорожник стоял абсолютно безмолвно. Аня затаила дыхание, прижалась лицом к стеклу, прикрыв глаза ладонями от бликов уличного фонаря, и всмотрелась внутрь.

В салоне никого не было. Пусто. Она выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает сжатые мышцы. «Наверное, всё же показалось», — пробормотала она себе под нос. Обычная машина. Обычный двор. Надумала себе хрен знает чего.

Аня вернулась домой, заперла дверь на два оборота и прошла на кухню. Домашние дела никто не отменял, как и подготовку к последним экзаменам. Она включила на ноутбуке лекцию по арбитражному процессу, попутно протирая плиту и раскладывая по контейнерам еду на завтрашний день.

Диплом юриста скоро будет у нее в кармане. Еще немного усилий, и она станет специалистом с корочкой.

Глава 25

В кабинете клуба-казино на Ордынке, Иван Сергеевич Бесов сидел за столом и попивал ирландский виски. Лед давно растаял, превратив дорогой напиток в разбавленное пойло, но Бесову было плевать. Он ненавидел проигрывать. В его продажном мире, где всё решалось по звонку или дракой, поражение было равносильно слабости.

А слабых в этом бизнесе быть не должно. Терпилы тут долго не играют.

Потерянный клиент — Игнатов. Бесов не терял клиентов. Дело было не в упущенных миллионах — это полная ерунда. А вот репутация — это тема! Станислав Борзов, этот зажравшийся строитель, который еще неделю назад трясся, умоляя об отсрочке долга, вдруг взбрыкнулся и сорвался с крючка. И не просто свалил, а прикрылся какими-то друзьями-юристами, которые умудрились переиграть его, самого Бесова, на его же поле.

— Надо было сразу вдолбить Стасику, как надо долги отдавать — ругался на себя Бесов. — Меня вздумали брать на шантаж. И не таких ломали в нулевые!

Дверь открылась и в кабинет ввалился Рома. Широкоплечий, бритоголовый, с массивной квадратной челюстью, которую пересекал кривой, уродливый шрам — долгая память о бурных разборках молодости. Рома не был тупым быком с фейс-контроля в задрипаном клубе. Он был глазами и ушами Бесова, его личным псом, который умел думать, умел искать и, главное, умел находить ответы там, где другие не видели нихрена!

— Ну что нашел, говори! — произнес Бесов, не поднимая глаз.

Рома подошел к бару, кинул пару кубиков льда в чистый стакан и налил себе минералочки. Пить на работе он себе не позволял, особенно когда шеф находился в таком опасном состоянии.

— Пробили мы контору эту, Иван Сергеевич. И Титова — от и до пробили, — голос Романа звучал ровно. — Слежку установили по всем правилам.

— И что? — Бесов наконец поднял взгляд. — Где у него гнильцо? Кого он прячет? Кому должен бабки? На чем его можно подвесить за яйца, чтобы он сам приполз?

Рома усмехнулся, делая глоток воды.

— Да нет там никакой гнили, Иван Сергеевич. В том-то и проблема. Мужик живет как гребаный “паинька”. Скучный, правильный до тошноты. Маршрут отработан годами: дом на Новой Риге да офис на Цветном бульваре. Изредка выезжает в дорогие рестораны, но там только деловые встречи с такими же скучными мудаками. Мы за ним плотно ходили. Никакой наркоты, никаких левых счетов, никаких сомнительных связей. Всё чисто, всё по закону.

Бесов скривился, словно проглотил лимон.

— Так не бывает, Рома. Ты же это прекрасно знаешь. У каждого есть слабая точка. Скелет в шкафу. Бабы?

— Ну, бабы есть. Точнее, одна постоянная, — Рома поставил стакан на стойку и облокотился на нее. — Заезжает иногда к своей же сотруднице. Марина зовут, сидит у них администратором на ресепшене. Он ей квартиру снимает приличную, недалеко от офиса. Но это всё. Приехал, дело сделал, штаны застегнул и уехал. Никакой романтики, соплей и привязанности. Пытаться шантажировать Титова бабой, которую он сам же и нанял для утех — дохлый номер. Он ее завтра уволит, выкинет на улицу и новую найдет, помоложе. До нее была другая — такая же. Больше о нем и рассказать нечего.

Бесов с силой ударил кулаком по столу.

— Ты хочешь сказать, что этот чертов адвокатишка неуязвимый?! Мы что, просто сглотнем и будем смотреть, как он наши бабки тратит?!

— Титов Андрей — да. К нему не подступиться, нормальная охрана, камеры на каждом углу, — Рома выдержал театральную паузу, зная, как шеф любит такие моменты, и медленно достал из внутреннего кармана кожаной куртки сложенный вдвое лист бумаги. — А вот его помощница...

— Какая еще помощница?

— Та самая. Дерзкая юристка, которая наших должников на прошлой неделе обзванивала. Которая Илью прижала и на аудио его сопли записала.

Бесов заинтересованно подался вперед, опираясь предплечьями на стол.

— Ну? Давай, не тяни.

— Мы ее пасли очень плотно. Черный джип у ее дома ставили, от работы вели, до садика провожали. Ребята дежурили посменно. Утром она выскакивает из подъезда, тащит мелких в сад, сама прыгает в такси или метро и гонит на Цветной бульвар. Вечером обратно. На первый взгляд — обычная баба, ничего особенного. Бегает с вытаращенными глазами, вечно в мыле, то на работу, то с работы. Домой пакеты из супермаркета таскает. Но мы копнули ее документы. Пробили через человечка нашего. И тут вылезла очень интересная история.

Рома развернул лист и бросил его на стол перед шефом.

— Соколова Анна Алексеевна.

Бесов опустил глаза на распечатку. Черно-белая фотография с паспорта, прописка, даты.

— Соколова... Соколова... — Он покатал фамилию на языке, нахмурив лоб. — Что-то очень знакомое крутится. Ром, у нас половина Москвы Соколовых, говори прямо, кого мы нашли.

— Да, Вань, всё верно. Фамилия тебе, ох как знакома, — Рома хищно оскалился, обнажив ровные белые зубы. — У нее муж — Соколов Владимир Николаевич.

Глаза Бесова медленно расширились. Лицо, напряженное от злости, вдруг расслабилось, а губы растянулись в широкой, совершенно безумной улыбке.

— Вовчик? «Фортовый»? Да ладно!

— Он самый, Иван Сергеевич. Тот самый пацанчик, который нас с деньгами кинул полгода назад на восемь с половиной мультов и свалил в закат с любовницей искать лучшей жизни на морях.

Бесов откинулся в кресле и вдруг рассмеялся.

— Твою же мать... Москва — большая деревня! Ха-ха-хахх… — Бесов хлопнул себя по коленям. — Этот ублюдок торчит мне кучу бабок, прячется от моих людей, а его баба в это время работает на контору, которая меня рожей по асфальту возит перед партнерами!? Да это же просто джекпот! Это судьба, Ромчик!

Рома кивнул, довольный произведенным эффектом. Он знал, что эта информация изменит весь расклад сил на доске.

— Согласен. Ирония судьбы, мать ее. Жизнь у нее веселая. Эта Анна — мать троих детей. Младшие, пацан и девчонка, в садик ходят, она с ними возится. А старшая дочка сейчас живет с бабкой — матерью Вовчика.

— С бабкой? — Бесов мгновенно перестал смеяться, его мозг уже просчитывал варианты давления. — Почему не с матерью?

— Да там семейные терки, похоже. Старуху зовут Тамара Петровна. Живет в своей квартире, внучку к себе забрала недавно, сейчас, говорят, на дачу укатили в Подмосковье. Сама Анечка с ней, судя по всему, в жестких контрах — мы ни разу не видели, чтобы они пересекались или созванивались. Соседи говорят, бабка ту еще стерву из себя строит. Но суть не в этом. Суть в том, что Вовчик свою мамашу обожает. Если он когда-то вернется — так точно к драгоценной мамочке под крылышко спрячется.

Бесов встал из-за стола, медленно прошелся по кабинету, потирая подбородок. В его движениях

появилась тяжелая, уверенная грация, свойственная хищнику, почуявшему свежую кровь.

— Значит так, Рома. Тут есть за что зацепиться. Причем давить будем с двух сторон, чтобы им мало не показалось.

Он остановился напротив помощника, его глаза снова стали холодными и расчетливыми.

— Во-первых, отправь пару аккуратных людей к этой бабке. Пусть найдут ее дачу. Поговорят. Просто незаметно следят за ней.

— Понял. Сделаем чисто, — Рома уже достал телефон, готовясь раздавать указания своим бригадирам. — А во-вторых? Что с юристкой делать?

— А во-вторых, займемся нашей Анной, мать ее, Соколовой. — Бесов подошел к бару, налил себе еще одну порцию виски, на этот раз без льда. — Она, значит, чужие долги выбивает? Посмотрим, как она свои защищать будет.

Он сделал глоток и поморщился, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

— Отправь к ней в гости пару наших ребят. Кого-нибудь из отмороженных, но с тормозами. Седого и Кабана, например. Они умеют разговаривать с красивыми девушками. Пусть дождутся, когда она одна останется, без своих спиногрызов. Зайдут на огонек, чаю попьют, поговорят за жизнь. Пусть в квартиру к ней завалятся, покажут, что замки для нас — не преграда.

— Прессовать физически? — деловито уточнил Рома.

— Трогать можно, если очень хочется, но чтоб без уголовок! — резко бросил Бесов. — Мне не нужны менты под окнами. Пусть спросят ее очень “вежливо, ласково” — не хочет ли она долги отдать за любимого мужа? Восемь с половиной миллионов — это не шутки. Заодно пусть передадут личный привет от меня. И скажи пацанам, чтобы напугали ее до усрачки. Чтобы она по ночам спать боялась, чтобы вздрагивала от каждого шороха в подъезде. Сучка тупая!

— Мне нужно, чтобы она запаниковала. Чтобы она к Титову побежала в истерике, соплями заливалась. Посмотрим, как этот правильный юрист будет свою телочку из-под нашего пресса вытаскивать. Если он за нее впряжется — мы выставим ему счет за всё. И за Борзова, и за Вовчика. А если не впряжется... ну что ж, тогда девочке придется отрабатывать долг мужа натурой. До конца своих дней. У нас для всех работа найдется!

Рома усмехнулся, пряча телефон обратно в карман куртки.

— Всё понял, Иван Сергеевич. Завтра же устроим ей сюрприз. Жизнь у нее теперь будет веселая.

— Выполняй, — бросил Бесов, возвращаясь к своему креслу.

Впервые за последние несколько дней он почувствовал, как предвкушает хорошую, интересную игру. Карты снова ложились так, как ему было нужно. И эту партию он проигрывать не собирался.

Глава 26

На часах ровно 20:00. Аня повернула ключ в замке и с громко переступила порог квартиры. Сегодня был тот редкий, почти сказочный вечер, когда тишина не напрягала, а успокаивала и радовала. Няня забрала Полю и Тёму в детский развлекательный центр на другом конце города, освободив для Ани как минимум три часа покоя.

Она бросила кожаную сумочку Guess на пуф в коридоре. Скинула узкие туфли, от которых невыносимо гудели ноги, и босиком пошлепала в ванную. День выдался тяжелым. Что-то всем потребовались услуги Титова, в офисе дурдом творился.

Душ. Горячая вода. Аня стояла под теплыми струями, закрыв глаза, и чувствовала, как напряжение последних дней медленно стекает по плечам. Закончив, она насухо вытерла волосы, отбросила полотенце и достала с крючка легкий шелковый халатик розового цвета.

Накинула его прямо на голое, распаренное тело. Никакого белья. Сегодня она имела право на комфорт. Завязав поясок на талии, она пошла на кухню, чтобы заварить чай, почитать новости и просто отдохнуть.

В коридоре было темно. Аня сделала несколько шагов по паркету. Щелк. Яркий свет. Паника.

Аня была испугана и не знала, что делать. Замерла на месте. За ее кухонным столом сидели двое огромных мужиков.

Это были не соседи. Не гости. Вонь от немытого мужского тела уже пропитал ее чистую кухню. Ужас ударил по нервам.

Аня открыла рот, чтобы завизжать во всю силу и резко развернулась, собираясь броситься к входной двери.

— Кабан, лови пташку! — лениво скомандовал голос с кухни.

Она успела сделать только полшага. Огромная туша выросла на ее пути с пугающей скоростью. Тяжелая, жесткая рука в кожаной перчатке намертво впечаталась в ее лицо, с силой зажимая рот и нос. Вторая лапища с силой схватила ее за плечо и грубо швырнула назад. Аня со стуком впечаталась спиной и затылком в стену. Лицо скривилось от боли.

Амбал навалился на нее всем своим огромным, горячим весом, вдавливая распаренное тело в обои. Аня замычала, забилась в его хватке, пинаясь босыми ногами. Бесполезно. Для него она была не тяжелее котенка.

С кухни неспешно вышел второй. Сухощавый, в старомодной кожаной куртке, с аккуратной седой бородкой и абсолютно равнодушными глазами. Он остановился в метре от нее, сунув руки в карманы, и растянул губы в приторно-ласковой улыбке.

— Ну здравствуйте, Анна Алексеевна, — мягко, как старый знакомый, пропел он. Его голос был таким наглым, прилипчивым, что от него хотелось скорее отмыться. — Вы уж нас извините великодушно, что мы вот так зашли. Без приглашения, без звонка. Замки у вас больно хлипкие. Ах, да! Забыли представиться. Меня зовут Седой. А этот фактурный молодой человек, что вас так крепко обнимает — Кабан.

Аня задыхалась под перчаткой, из глаз брызнули слезы отчаяния.

— Мой друг вас обязательно отпустит, — продолжил Седой, склонив голову набок. — Если вы дадите слово, что сядете с нами за стол и мы спокойно поговорим. Без лишнего шума, без визгов. Договорились?

Кабан за ее спиной утробно хмыкнул. Вдруг его свободная рука легла на ее влажные волосы. Медленно, с наглым собственническим жестом скользнула по шее. Пальцы сжали плечо, грубо сминая шелк, и уверенно поползли вниз, на грудь.

Аня вздрогнула, пытаясь выскользнуть из его лап, но амбал только сильнее вжал ее в стену. Его ладонь откровенно и жестко ощупала грудь через тонкую ткань. Затем рука опустилась ниже, на бедро, бесцеремонно задирая подол халатика. Кабан шумно втянул воздух, уткнувшись носом в ее макушку. Он откровенно пускал на нее слюни, тяжело дыша прямо в ухо.

— Какая телочка, горячая и нежная…

— Ну так что, Анна Алексеевна? Мы договорились? — Седой кивнул своему напарнику.

Кабан чуть ослабил хватку на ее лице.

— Х-хорошо... — выдавила Аня, давясь собственными слезами. — Я не буду кричать. Пустите.

— Вот и умница, — удовлетворенно кивнул Седой. — Отпусти ее, друг. Пусть хозяйка присядет. Тяжесть чужого тела исчезла. Аня едва устояла на ногах. Она судорожно поправила халат, запахивая его на груди так плотно, как только могла. Ее колотило от нервного озноба. На ватных, непослушных ногах она прошла на кухню и опустилась на край стула. Кабан тут же перегородил дверной проем, скрестив руки на груди. Он не сводил с нее скользкого, наглого и раздевающего взгляда.

Седой сел напротив, по-хозяйски отодвинув в сторону ее любимую чашку.

— А теперь к делу, Анечка, — тон его голоса мгновенно изменился. Показная вежливость исчезла, остался только разговор по фактам. — Нас к тебе прислал Иван Сергеевич Бесов. Знаешь такого?

— Д-да.. Это его казино..

— Ой, да молчи и слушай, кукла! Ваша фирма на прошлой неделе очень сильно испортила ему настроение. Но мы люди не злопамятные. Ты зря светанулась, конечно — не спорю. И вот мы пришли за твоим мужем. За Владимиром Соколовым!

Сердце Ани провалилось под стул. Это треш. Это конец.

— Твой любимый супруг, — произнес Седой, — торчит Ивану Сергеевичу восемь с половиной миллионов рублей. Полгода назад кинул его. Должок висит. Проценты капают каждый день. А Вовчика нет нигде. Мы грустим по этому поводу.

— Это не мой долг! — крикнула Аня, вцепившись в стол. Паника смешалась с отчаянной злостью. Аня понимала, что так просто не отвертеться теперь. — Я ничего об этом не знала! Я не видела его полгода, он же бросил нас давно! Ищите его сами, при чем тут я?!

Седой устало вздохнул и закатил глаза.

— Вот вечно вы бабы так. Как деньги мужа тратить — так вместе, а как отвечать — так “он меня бросил”, “я ничего не знала”. Ты же юрист? Знаешь значит, что по закону долги в браке — общие. Так что муж и жена — одна сатана!

— Да пошли вы! — она уже во всю истерила. — У меня нет таких денег! У меня трое детей, он оставил меня с кредитами! Мне нечем вам платить!

Лицо Седого исказилось от раздражения. Он лениво щелкнул пальцами.

— Не понимает… Кабан, объясни девушке, что голос на нас не надо повышать!

Амбал шагнул вперед. Аня попыталась вскочить, чтобы убежать, но он с силой толкнул ее обратно на стул. Его огромные ручищи вцепились в кусочки ткани шелкового халата. Резкий рывок — и ткань с громким треском разорвалась пополам. Поясок улетел на пол.

Аня пронзительно закричала, инстинктивно прикрывая голую грудь руками, сжимаясь в комок от стыда и ужаса. Кабан хрипло рассмеялся. Его грубые, шершавые пальцы оторвали ее руки, больно сминая кожу на ребрах. Аня рыдала, отбиваясь ногами, но он лишь сильнее прижимал ее к спинке стула.

Внезапно он наклонился. Мерзким, влажным языком прошелся по ее шее, спускаясь к ключице. От него несло перегаром и кислой капустой. Аню едва не стошнило прямо на него.

— Видишь, Анечка, какой у меня друг ненасытный? — с саркастичной усмешкой протянул Седой, наблюдая за происходящим. — Прямо дикарь. Я его еле сдерживаю. Слюной весь изошел. Или ты хочешь с нами прямо сейчас развлечься? А что? Восемь мультов — это долго отрабатывать придется. Быстрее начнешь… быстрее закончишь!

Аня рыдала. Тело совсем не слушалось. Дрожь бегала по ее мягкой коже Она изо всех сил вцепилась в остатки рваного шелка на животе, чувствуя себя абсолютно раздавленной, сломанной вещью.

— Ладно, Кабан, отойди от нее. А то испортишь наш товар раньше времени, — брезгливо бросил Седой.

Здоровяк с неохотой отстранился, напоследок больно, до синяка ущипнув ее за бедро. Он вернулся к двери, горя от желания и похоти.

Седой достал из внутреннего кармана плотную белую визитку без имени, только с номером телефона, и бросил ее на стол перед Аней.

— Это номер босса. Личный пламенный привет от него, — Седой поднялся со стула. — У тебя есть время до конца недели, Анечка. Позвонишь и скажешь свое решение. Не найдешь бабки — мы придем снова. И тогда милых и любезных разговоров не будет. Мы уже скучаем по твоему горячему телу. А еще есть дети ведь…

Он вышел в коридор. Хлопнула входная дверь. Щелкнул замок.

Аня соскользнула со стула на пол, обхватив себя руками за голые ноги. Ее трясло в жестоком ознобе. Слезы душили, вырываясь из груди рваными хрипами. Ее безопасность и реальность треснули и осыпались. Они знали, где она живет. И самое страшное — она понимала, что спасать ее некому. Она совсем одна перед лицом этой опасности.

Глава 27

Пятница, 18.06.2027. 02:40.

Я вымылась. Терла себя мочалкой до кроваво-огненных полос, вылила половину бутылки геля для душа, чтобы смыть с кожи этот тошнотворный запах чужого пота и следы мерзких, грязных рук, слюней. Потом надела старые спортивки, худи, взяла ведро, хлорку и вымыла кухню и коридор. Стерла все следы их обуви, продезинфицировала ручки дверей, стол, стулья. Тряпку и разорванный халат просто засунула в мусорный пакет и вынесла в мусоропровод.

Когда няня привела сонных Тёму и Полю, дома пахло свежестью и лимоном. Я улыбалась, кормила детей и поила их теплым молоком, читала им сказку на ночь. Ничто на моем лице не выдавало непрошенных гостей этим вечером. Ни капли страха при детях. Это мое главное правило.

Сейчас два часа ночи. Дети спят. На столе передо мной лежит эта белая визитка с номером. Руки больше не трясутся. Хватит. С меня довольно роли жертвы. Прошло то время, когда я забивалась под плинтус и тихо плакала от бессилия. Я мать, я юрист, и я придумаю как защитить свою семью.

Первая мысль была типичной: набрать Титову. Завыть в трубку, потребовать защиты. Сказать, что это из-за его клиента и его схем ко мне в дом заявились отморозки. Но я быстро выкинула эту слабость из головы. Андрей то здесь ни при чем? Он не виноват в том, что мой благоверный — конченый игрок, спустивший миллионы за покерным столом. Бегать к боссу с соплями — значит расписаться в собственной несостоятельности. Он мне уже однажды сказал, чтобы я сама защищала себя.

Итак, включаем голову и думаем о вариантах. Что мы имеем? А много ли их? Что мы знаем?

“Иван Бесов. Хозяин нелегального казино. Потерял кучу бабок и жирный куш из-за того, что мы спасли Борзова. Плюс мой муженек висит у него в должниках Но если Вова торчит эти деньги Бесову... то куда ушли те миллионы, которые я взяла в банке и перевела по его указке? На какие такие «взятки таможне»? Он меня нагло обманул. Снова. Забрал деньги и просто свалил с ними с очередной любовницей?

Вопрос номер раз: где этот ублюдок? Найти его точно надо. Сдать Бесову. Поможет ли это? Кто точно знает, где он прячется? Ответ очевиден — дорогая свекровь, Тамара Петровна.

Она его точно покрывает, кормит слухами и, возможно, пересылает ему деньги. Но добровольно она мне ни слова не скажет. Скорее ядом подавится. А если предложить ей денег? Свекровь падкая на купюры. Но где мне взять столько, чтобы она продала любимого сыночка? Соврать Титову, что мне нужны деньги? Но на что? Глупо. Глупо это все. Андрей не дурак, сразу раскусит ложь. Сразу полезет со своей помощью как рыцарь, мать его, на белом коне.

Значит, остается второй путь. Самый опасный, но, возможно, самый верный. Иван Бесов. Он ведь мужик. Властный, самовлюбленный, привыкший к тому, что все перед ним ползают на коленях. Наверняка такой же слабый на передок и падкий на красивых баб, как и большинство этих «хозяев жизни». Кабан и Седой вели себя как похотливые псы, потому что хозяин дал отмашку припугнуть. Но в эту игру можно поиграть и вдвоем.

До конца недели у меня есть время. Я не буду прятаться. Я сама наберу этот номер. Но не для того, чтобы умолять о пощаде, а чтобы предложить Бесову то, от чего он не сможет отказаться. Посмотрим, кто кого переиграет.

Глава 28

Суббота. Желтое эконом-такси неспешно потряхивало на выбоинах подмосковной грунтовки. Младших Аня оставила с няней дома, строго приказав не покидать пределы двора.

Сейчас она ехала в дачный поселок под Чеховом, где проводила лето Тамара Петровна с Ангелиной. Машина затормозила на развилке у переулка. Аня расплатилась с водителем и вышла на пыльную обочину. И тут же взгляд зацепился за знакомую деталь: метрах в пятидесяти, под тенью старых раскидистых берез у соседнего заброшенного участка, стоял тяжелый черный автомобиль с тонированными стеклами.

Тот самый джип. Бандиты Бесова пасли дачу свекрови. Аня лишь ожидаемо усмехнулась. Расчет верен: они тоже ждут, когда «Фортовый» выйдет на связь с матерью. Страх отступил. Это она уже проходила, удивляться нечему.

Аня толкнула старенькую деревянную калитку. Возле грядок стояла Ангелина в коротких шортиках и выцветшей футболке. Дочь поливала клубнику из лейки. Услышав шаги, девочка повернула голову. На миг в ее глазах показалась искренняя радость, но уже через секунду лицо Ангелины вновь омрачилось. Гордая. Вся в отца. Она сразу отвернулась и продолжила лить воду под куст, показывая всем видом, что мать ей безразлична и здесь ей не рады.

— Здравствуй, Геля, — негромко сказала Аня, подходя ближе.

— Привет, — буркнула дочь в землю. — Ты чего здесь забыла?

Дверь дома открылась, и на крыльцо быстрыми шагами вышла Тамара Петровна в пестром халате. Свекровь уперла руки в боки. Лицо скривилось в привычной гримасе желчи.

— Явилась — не запылилась! — заголосила она на весь поселок. — Чего приперлась? Вспомнила, что ребенок есть? Или совесть заела, что девчонку из дома выжила своими скандалами да побоями?!

Раньше Аня бы засмущалась под осуждающим взглядом или начала оправдываться себе под нос. Но сейчас она включила опытную актрису. Плечи мягко опустились, взгляд наполнился виноватой, глубокой тоской. Она подошла к ступенькам, держа сумочку перед собой.

— Здравствуйте, Тамара Петровна. Я же не ругаться приехала, — тихо, подчеркнуто покорно и виновато произнесла Аня. — Повидать Гелю захотела. И конечно же денег привезла. Знаю ведь, как сейчас тяжело растить ребенка. Продукты все дороже. Одевать подростка тоже не дешево...

Свекровь осеклась на полуслове, подозрительно прищурившись. Аня расстегнула молнию, достала денег и протянула его свекрови. Тамара Петровна скорее схватила их цепкими пальцами, тут же пересчитывая купюры. Ровно двести тысяч рублей.

— Ну... ладно хоть ум включила, — тон свекрови мгновенно сменился на снисходительный, а в глазах заплясали алчные огоньки. Она спрятала пачку денег в карман халата и поджала губы: — Но этого мало будет, Анечка. Если думаешь двумя сотнями отделаться от материнского долга — ошибаешься. На следующей неделе еще соточку переведи безналом.

— Конечно, Тамара Петровна, если надо — достану, — послушно вздохнула Аня, опустив глаза. — Я хорошо зарабатываю. Много дел веду. Гонорары хорошие платят, так что деньги теперь есть. Я вообще... многое переосмыслила за это время.

Свекровь навострила уши. Жадность и любопытство боролись на ее лице.

— Это что же ты там переосмыслила? — прищурилась она.

— Жизнь свою, — Аня прижала ладонь к груди, выдавая тоску в голосе. — Одной так тяжело. Дом пустой. Малыши так тоскуют. Как же я скучаю по Вове, каждую ночь рыдаю в подушку. Жить без него не могу, Тамара Петровна. Гордость эта дурацкая, карьера... Всё это ерунда полная. Я бы всё отдала, чтобы его вернуть. Деньги у меня теперь есть, долги его помогу закрыть, с чистого листа всё начнем. Только бы знать, где он... жив ли, как он там один? Вы кстати, не знаете где он?

Тамара Петровна буквально сожрала наживку и не поперхнулась. Сладкие речи и восхваление ее ненаглядного сына сработали стопроцентно. В глазах старухи вспыхнуло торжество: невестка сломалась, приползла просить прощения, признала, что без ее мальчика она никто.

— Ну вот, говорила я тебе, дуре, что плакать будешь! — самодовольно заявила свекровь, пропуская вопрос Ани мимо ушей. — Вова у меня орел! За таких мужиков держаться надо! Ну гульнул разок, а кто не гуляет? Зато все в семью, все для тебя! Ладно уж, пойду чай согрею, посиди с дочкой пока.

Старуха забежала в дом, счастливая и уже представляющая, как порадует сынка новостью о деньгах.

Как только закрылась дверь, Аня быстро подошла к стоящей недалеко Ангелине. Девочка стояла, опустив голову, но ее плечи мелко подрагивали. Аня опустилась перед ней на корточки и мягко поглаживая пальцы дочери.

— Геля... посмотри на меня, — шепнула Аня.

— Ты правда хочешь, чтобы он вернулся? Ты все простишь ему?— с дрожью в голосе спросила девочка, кусая губы.

Аня убрала прядь волос с ее лица. Ее взгляд стал предельно откровенным и взрослым.

— Я хочу, чтобы вы с братом и сестрой были в безопасности. Запомни: что бы я ни говорила бабушке, что бы ты ни слышала вокруг — я люблю тебя больше жизни. Ты моя любимая, маленькая девочка. Но сейчас... сейчас тебе нужно быть здесь. С бабушкой. Обещай мне, что будешь осторожна? Ради меня. Договорились?

Ангелина не выдержала. Бросила лейку на траву и крепко, почти до удушья обняла мать за шею, спрятав лицо в ее плечо. Вся ее напускное равнодушие рассыпалось в пыль. Она снова была ее десятилетней девочкой, нуждающейся в маме.

— Мамочка... прости меня, пожалуйста! Я так виновата перед тобой… — всхлипнула Геля.

— Тихо, солнце мое, всё прошло, я давно не сержусь, — гладила ее по голове Аня, едва сдерживая слезы. — Всё будет хорошо. Главное — верь мне.

Они посидели на террасе, попили неспешно чай со смородиновым вареньем, пока Тамара Петровна с умным видом поучала Аню покорности. Аня молча кивала, поддерживая созданную иллюзию.

Через час она вызвала обратное такси. Усаживаясь на заднее сиденье машины, Аня посмотрела в окно. Наживка сидела глубоко в глотке свекрови. Тамара Петровна свяжется с Вовой со дня на день, и тот, почуяв халявные деньги и «раскаявшуюся» жену, обязательно вернется в Москву. А значит, у Ани оставалось совсем мало времени: нужно действовать на опережение, брать Бесова за яйца и перехватывать контроль над ситуацией до того, как здесь появится муж.

Глава 29

Воскресенье. Аня сидела на диване, теребя в пальцах белую визитку, оставленную Седым. Она не стала тянуть до вечера или ждать понедельника. Решать вопросы нужно на своих условиях и в тот момент, когда противник меньше всего к этому готов. Она разблокировала телефон и набрала номер.

Гудки шли долго. Может ей казалось, что это было долго. Аня уже хотела было повесить трубку, как на том конце что-то щелкнуло, и тяжелый, низкий голос ответил с легким раздражением:

— Слушаю.

— Добрый день, Иван Сергеевич, — ровным, нежным голосом произнесла Аня. — Это Анна Соколова.

В трубке повисла секундная пауза. Бесов явно не ожидал услышать ее так скоро. Он рассчитывал на пару дней слез, паники и метаний, но никак не на деловой звонок в полдень воскресенья.

— Быстро же ты объявилась, Анечка, — в его голосе послышалась . — Решила вернуть долги мужа?

— По телефону такие вещи не обсуждают, — отрезала она мягко, но уверенно. — Я хочу встретиться с вами лично. Сегодня. На ваших условиях, Иван Сергеевич…

Бесов хмыкнул, явно заинтригованный такой внезапной дерзостью.

— Ох ты какая.. Шустрая. Ну давай, поглядим на тебя. Познакомимся поближе! Ресторан гостиницы «Рэдиссон». Сегодня в девятнадцать. Не опаздывай.

Гудки прервали связь. Аня медленно опустила телефон на стол. Внутри всё дрожало. Она сама себе не верила, что смогла. Этот разговор запросто мог перерасти в нечто совершенно иное, и она должна быть готова к любому сценарию. Отступать было некуда.

Сборы заняли почти четыре часа. Она готовилась не к переговорам, а к главному спектаклю в своей жизни. В ход пошло то самое шикарное красное вечернее платье с открытой спиной, глубоким декольте и рискованным, сводящим с ума разрезом вдоль правого бедра. На ноги — изящные черные лобутены на высокой шпильке. Волосы каштанового цвета игриво струились по обнаженным плечам шелковистыми волнами. Выразительный вечерний макияж, алые чувственные губы и конечно же дурманящий парфюм с нотами гибискуса и лемонграсса.

Аня посмотрела на себя в ростовое зеркало в прихожей и на секунду затаила дыхание. Оттуда на нее смотрела ослепительная, роковая женщина. Ни следа замученной матери троих детей. Хищница, готовая выйти на охоту.

Она вызвала такси бизнес-класса. Черный седан мягко притормозил у парадного входа «Рэдиссона» без пяти девять. Водитель распахнул перед ней дверь. Аня ступила на широкую лестницу, расправила плечи и направилась к стеклянным дверям отеля.

У входа ее уже ждали. Иван Бесов стоял в расстегнутом сером пиджаке. Вальяжный, уверенный в себе и своей неотразимости. А прямо за его спиной, словно две тени, возвышались Седой и Кабан. При виде знакомых рож внутри Ани на миг вспыхнуло омерзение, но лицо осталось в эффектной маске соблазна.

Она подошла вплотную к Бесову. Не давая ему опомниться от ее внешнего вида, Аня грациозно положила ладонь с алым маникюром прямо на его плечо, чуть подалась вперед и прошептала ему прямо в ухо, касаясь дыханием щеки:

— Не думаю, что такому видному и властному мужчине, как вы, требуется помощь в общении с хрупкой привлекательной женщиной...

Бесов от неожиданности замер. Его взгляд скользнул по ее открытому декольте, жадно впился в тонкую талию и разрез платья. Аня попала точно в цель. В Бесове все мужское нутро зашевелилось....Он разве что не прыгал от счастья, предвкушая завершение вечера в жаркой постели.

Он широко улыбнулся, по-хозяйски приобнял Аню за талию, прижав ее к себе, и небрежным жестом руки бросил охране:

— Свободны на сегодня. С глаз долой отсюда!

Седой и Кабан молча переглянулись и растворились в сумерках у входа.

Они вошли в роскошный зал ресторана. Приглушенный свет, негромкая живая музыка, звон бокалов в глубине ресторана. Официант проводил их к уединенному столику. Бесов заказал дорогое вино и морепродукты, не сводя с Ани горящих глаз.

Она вела партию виртуозно. Ни слова о долгах, ни слова о казино или пропавшем муже. Аня смеялась над его шутками, невзначай касалась пальцами его запястья, ловила каждый его жест с притворным, жадным восхищением. Бесов плыл на глазах.

— За встречу, Анна. Признаться, когда пацаны доложили про помощницу из конторы Титова, я представлял себе мымру в сером футляре и очках с толстыми стеклами. А тут… просто подарок судьбы. Анечка, за вас!

Казалось, что он уже и не помнил зачем они здесь. Иван ловил томные взгляды Ани, обращал внимание на то как нервно она теребит свои прекрасные волосы, как сладко закусывает губу смущаясь под его комплиментами.

Аня кончиками пальцев коснулась ножки бокала, но пить не спешила. Она слегка склонила голову набок, разглядывая Бесова сквозь длинные ресницы.

А ведь он был чертовски неплох собой: мужественное лицо не испорченное шрамами, высокий, широкоплечий, неплохо сложен, с легким и приятным мужским шармом. Говорил уверенно, без блатняка, свойственного таким людям по роду деятельности, с той вкрадчивой хрипотцой, от которой у неопытных девушек подгибаются колени.

“Если бы не твои грязные дела и бандитские замашки, — мелькнула циничная мысль, — ты вполне мог бы свести с ума любую. Пожалуй, ночь с таким как ты может оказаться не такой уж и мерзкой. Стоп. Замолчи.”

— Подарок, говорите? — Аня слабо усмехнулась, коснувшись губами края бокала и оставив на стекле алый след помады. — А вот ваши методы знакомства, Иван Сергеевич, на подарок совсем не тянут. Ну прям совсем!

Бесов замер с бокалом у губ, удивленно приподняв бровь:

— Неужели мои орлы перегнули палку?

— Ваши… «орлы», — Аня чуть скривила чувственные губы, вложив в голос легкую, капризную обиду, от которой у мужчин обычно перехватывает дыхание, — вломились ко мне в дом, испортили мой любимый шелковый халат и едва не оставили синяков. Особенно этот ваш… Кабан. Абсолютно не умеет обращаться с женщинами. Дикарь.

Она намеренно опустила взгляд на свое декольте, словно проверяя, не осталось ли следов, и тут же заметила, как зрачки Бесова расширились, а дыхание участилось.

— Кабан — громила, работа у него такая, — хрипло произнес Иван, подавшись вперед через стол и накрывая своей тяжелой, теплой ладонью ее тонкие пальцы руки. — Но я с ним проведу воспитательную беседу. За порванный халат все компенсирую! Десятикратно! Обижать такую красоту — смертный грех!

— Ловлю вас на слове, — прошептала Аня, не отнимая руки, но чуть поведя пальцами так, чтобы ее ноготь легонько царапнул его запястье. — А то я уже подумала, что весь ваш авторитет держится только на запугивании слабых женщин.

— Я умею быть очень разным, Анечка, — вкрадчиво понизил голос Бесов, впиваясь глазами в ее губы. — С теми, кто проявляет ко мне уважение, я щедрый. И ласковый.

— Ласковый? — она тихо, кокетливо рассмеялась, откидываясь на спинку кресла. Ткань платья натянулась на груди, а разрез на бедре приоткрыл гладкую кожу. — Опасное обещание, Иван Сергеевич. Я ведь могу это проверить…

— Проверь, — Бесов провел рукой по открытому бедру, поднимаясь выше и улавливая шлейф ее гибискуса и лемонграсса. — Давай снимем номер в этом отеле, самый лучший? Прямо сейчас. Можем подняться, и я докажу, что умею не только вышибать долги, но и благодарить тех, кто мне по-настоящему дорог.

Как же это было легко! Он весь горел, желая получить ее здесь и сейчас, уверенный, что роскошный ресторан и его напор сломали молодую женщину.

Аня медленно, с легкой полуулыбкой вытянула руку из-под его ладони, оставляя между ними дистанцию:

— Не так быстро, Ванечка… К хорошему вину нужно привыкнуть, а не пить его залпом. Разве ожидание — это не самая сладкая и приятная часть зарождающихся отношений?

Глава 30

Понедельник, 21.06.2027. 09:15.

Вчера был самый безумный и опасный вечер в моей жизни. До сих пор все паникует во мне, когда вспоминаю этот ресторан. Я ведь так распалила Бесова... Но самое страшное — я и сама нормально так выпила, расслабилась и поплыла под его взглядом. Мужик так-то видный, уверенный, очень харизматичный. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне даже хочется пойти с ним в этот чертов номер.

Мое тело, истосковавшееся по настоящей страсти, буквально кричало мне:

«Соглашайся, чего ты теряешь?!»

Но мозги все-таки победили. Я вовремя дала по тормозам. Чудом смогла соскочить, сделав невинные глазки и включив недотрогу: мол, я не такая, после первой же встречи прыгать в постель к мужчине не умею. Скажу честно: думала вспылит, прямо там за локоть схватит и потащит силой — он же привык брать все, что захочет. А вышло наоборот! Я похоже его реально зацепила. Оказывается получать добычу не так интересно, как добиваться! Интересный конечно вывод, который я смогла сделать лишь в двадцать девять лет!

Он лично посадил меня в машину со своим водителем, довез до самого подъезда и только жарко, жадно поцеловал на прощание у двери, прижав к себе так, что я уже собиралась передумать и вернуться в “Рэдиссон”. Прошептал на ухо: «Раз первая встреча для тебя табу, значит, вторая будет очень скоро». И отпустил.

Пока все идет по моему плану. Ой... шаги в коридоре. Кто-то идет к моему кабинету.

* * *

Аня торопливо захлопнула крышку ноутбука и глубоко вздохнула, принимая рабочее выражение лица. Через секунду ручка повернулась, и дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла Марина. Как всегда — при полном параде, на шпильках, в чересчур обтягивающей юбке, но ее лицо выражало крайнюю степень растерянности и плохо скрываемой зависти.

— Аня, ты вообще в курсе, что там творится? — с порога сказала она, даже не поздоровавшись. — Тебя курьер на ресепшене требует. Лично в руки расписаться просит.

— Меня? — Аня искренне нахмурилась. — Какой курьер? Документы из суда?

— Ага, документы… Иди сама посмотри! — фыркнула Марина, скрестив руки на груди. — Там во всем холле работу парализовало.

Аня поднялась из-за стола, одернула темно-серую юбку-карандаш, поправила манжеты своей рубашки и вышла вслед за секретаршей в общий коридор. Уже на подходе к зоне ресепшена в нос ударил сладкий цветочный аромат. Слышались приглушенные смешки, восторженные охи и шепотки коллег.

Выйдя в просторный светлый холл, Аня буквально охренела.

Стойка ресепшена, стеклянные журнальные столики, диваны для клиентов и даже часть пола у окна были заставлены цветами. Это был не один букет и даже не два. Огромные охапки сортовых роз всех мыслимых оттенков — от нежно-кремовых до темно- бордовых, почти черных. Корзины с белоснежными лилиями, источающими очень сильный запах, воздушные шапки пышных розовых пионов, авторские сборные композиции в шляпных коробках. Настоящий ботанический сад посреди строгой юридической фирмы.

Вокруг уже собралась добрая половина всех сотрудников. Девчонки из бухгалтерского и корпоративного отделов крутились вокруг цветов, фотографируя букеты на телефоны и делая завистливые селфи. Даже мужчины — высунулись из своих кабинетов с кружками кофе, с любопытством разглядывая невиданное оживление.

Посреди этого великолепия переминался с ноги на ногу вспотевший паренек-курьер с планшетом для накладных в руках.

— Соколова Анна Алексеевна? — с надеждой в голосе спросил он, завидев ее.

— Да, это я, — тихо выдавила Аня, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Слава богу! Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Мы на двух фургонах это добро везли, еле подняли на этаж, — парень протянул ей стилус. — Доставка полностью оплачена.

Аня машинально черканула подпись на экране. Из самого пышного, центрального букета темно-алых роз торчал конвертик из золотой бумаги. Поймав на себе десятки любопытных взглядов коллег, Аня подошла ближе и достала карточку. Открыла.

Внутри всего две строчки:

«Не знал, какие цветы ты любишь, поэтому купил все, что продавались. Жду звонка. Иван».

Аня была в глубоком шоке. Бесов. Черт побери, он с ума сошел! Притащить этот цветочный разврат прямо на работу!

— А у нас что здесь, филиал Рижского рынка открылся? — раздался за спиной тяжелый, холодный голос, от звука которого все замолчали и замерли, ожидая, что сейчас будет скандал.

Толпа сотрудников мгновенно расступилась. В зону ресепшена вошел Андрей Титов. Как всегда при параде, по-деловому одетый. В руках папка с документами. Взгляд серых глаз метал такие искры, что температура в помещении упала на десяток градусов.

— Почему никто не на рабочих местах? — поинтересовался он, обводя притихших подчиненных осуждающим взглядом. — У нас процессы в арбитраже отменили? Или сроки подачи жалоб перенесли на пару недель? Я кому зарплату плачу — юристам или зевакам на ярмарке? Быстро все по кабинетам. Живо работать!

Сотрудников как ветром сдуло. Через пять секунд в холле остались только Аня, замершая возле охапки роз с открыткой в руке, и Марина, которая злорадно переглядывалась с шефом, явно надеясь на публичную порку выскочки.

Титов медленно повернулся к Соколовой.

— Это что еще за цветочный базар в офисе, Анна Алексеевна? — произнес он, подходя ближе. Он был в ярости.

— Доставка, Андрей Иванович, — ровно ответила Аня, стараясь не страха и незаметно пряча записку в карман юбки.

— Я вижу, что не гуманитарная помощь, — Титов остановился в полушаге от нее. — Клиенты прислали? В благодарность за выигранный процесс?

— Нет. Это... личное, — робко вымолвила Аня, глядя ему прямо в глаза.

— Ах, это личное??? — разорался Андрей. — Простите пожалуйста, Анна… Значит, у нашей скромной матери семейства завелся щедрый воздыхатель? Кто этот богатый идиот, скупивший пол-Москвы ради банальной показухи?

— Андрей, прекрати. Это не имеет отношения к работе, — спокойно отвечала Аня.

Никто не смел так разговаривать с Титовым. Лицо Андрея на мгновение потемнело. Он сделал еще один короткий шаг вперед, практически прижимая Аню к цветочной корзине, так что между ними не осталось и сантиметра.

— Ошибаешься, Аня. Все, что происходит тут, в этом самом месте — это мое дело, — прошипел он так тихо, чтобы слышала только она. — Ты устраиваешь цирк на глазах у всех сотрудников. Ты привлекаешь ненужное внимание. Это недопустимо!

Аня почувствовала, как внутри закипает злость. Его тон был не просто грубым. В нем чувствовалось что-то еще — уязвленное мужское эго или может даже ревность, о которой Андрей сам не подозревал. Он ведь наверняка считал ее своей удобной помощницей, которая оказалась в сложной жизненной ситуации, которой он помогал. Может даже и на “благодарность” рассчитывал? И вдруг на горизонте нарисовался кто-то с куда более широким размахом и далекими планами.

— Андрей Иванович, держите себя в руках, — не понижая голоса, с легкой улыбкой произнесла она. — Мужчина просто красиво ухаживает. Имеет право. А мне, если вам так интересно, очень нравится такой смелый подход.

Титов замер, глядя на нее бешеными глазами. Аня не прятала глаз, не краснела и не мялась, как девчонка-стажерка в их первую встречу. Она стояла перед ним уверенная в своей привлекательности взрослая женщина, способная свести с ума любого.

— Чтобы через пятнадцать минут этого гербария здесь не было, — сквозь зубы бросил Титов, резко развернулся и ушел в кабинет. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что казалось она сейчас сорвется с петель и вылетит к чертовой матери!

Аня не ожидала, что все так получится ни с Бесовым, ни с Титовым. Дальнейшего плана у нее не было.

Глава 31

Остаток понедельника превратился в хождение по минному полю. Из кабинета шефа доносились лишь крики и рычания в телефонную трубку — к Титову сегодня боялись заходить все.

Цветочный базар Аня ликвидировала за десять минут. Забрать домой эту оранжерею было нереально — да и зачем? Она просто улыбнулась притихшим коллегам и махнула рукой: «Девочки, разбирайте».

Через пару минут в офисе не осталось ни одной недовольной женщины. Даже строгая Мария Петровна, главбух фирмы, утащила к себе тяжелую корзину с белыми лилиями, а оупен-спейс запестрел пионами и розами. Себе в кабинете на стол Аня поставила всего одну розу — темно-бордовую, пахнущую терпким медом и опасностью.

Ближе к обеду, когда эмоции немного улеглись, Аня решилась на звонок. Признаться честно, набрать этот номер хотелось еще утром, в ту самую секунду, когда курьер занес первые охапки. Внутри все ликовало от запретного женского превосходства, но выдать свою детскую радость было нельзя. Настоящая хищница держит паузу.

Выждав три часа, Аня достала телефон и нажала вызов. Раздался всего один гудочек и сразу ответили.

— Понравился сюрприз, киса? — низкий, самоуверенный голос Бесова прозвучал прямо в ухо, с хрипотцой, от которой по коже тут же побежали мурашки.

Аня медленно выдохнула, включив свой самый ровный, прохладный тон:

— Добрый день… Иван Сергеевич. Сюрприз эффектный, не спорю. Но такие жесты — лишние.

На том конце повисла короткая тишина. Бесов явно ожидал восторженные возгласы и слова о вечной любви. Именно так всегда себя вели другие женщины, окружающие его.

— Вот как? — протянул он с ноткой обиды. — Розы уже не в моде что ли?

— Мне жаль, если ты решил, будто меня можно купить за цветы, — произнесла она, мастерски играя с ним. — Я не продаюсь, Вань. Ни за букеты, ни за рестораны. Или за что ты там обычно телок себе покупаешь?

— Эй… Притормози, маленькая, — Бесов перебил ее резко, в его голосе прорезалось настоящее волнение. Этот волк не привык оправдываться, но сейчас он не хотел потерять свою дичь. — Даже в мыслях не было тебя обидеть. Клянусь. Просто захотелось сделать приятно красивой, эффектной женщине. Без всякого подтекста. Ты хоть улыбнулась?

— Улыбнулась, — смягчила тон Аня, позволив себе загадочно закатить глаза, глядя на розу на столе. — Если тебе это так важно, то весь офис до сих пор на ушах стоит и гадает: кто же этот богач, подарившей мне все цветы Москвы? Сегодня ты сделал меня персоной для зависти номер один! Ну, а начальник хотел всех поувольнять от злости.

— Да мне плевать на твоего шефа, — хохотнул Бесов, заметно расслабляясь. — Главное, чтобы ты довольна была. Когда уже увидимся? Я… соскучился, Аня. Сегодня вечером?

— Не сегодня. И не завтра, — мягко парировала она.

— Почему это? Опять правила придумываешь? Ты по тонкому льду идешь…

— Да не кипятись ты! У меня на этой неделе выпускные госэкзамены и защита диплома. Решается моя профессия. Я на взводе, нервы ни к черту. Не дави на меня, прошу тебя...

— Да брось ты эти бумажки, — с жаром выдохнул он в трубку. — Зачем тебе корячиться в судах? Я решу любые твои вопросы. Обеспечу так, что до конца жизни ни о чем думать не будешь. У меня денег дофига же…

— Нет, — твердо оборвала Аня. — Мой диплом — это мое дело. И потом... нельзя нам сейчас встречаться.

— Это еще почему?

— Ну хотя бы потому, что между нами слишком сильно искрит, — шепотом, почти интимно протянула она, накручивая прядь волос на палец. — Если мы сейчас окажемся рядом, в этой бешеной страсти... я просто потеряю голову. А мне нужны ясные мозги на экзамене. Ты ведь опасный мужчина, Иван Сергеевич… Обожгусь — не соберешь.

В трубке послышалось тяжелое, прерывистое дыхание, перерастающее в кашель. Бесов зарычал, как голодный зверь, которому показали кусок мяса и тут же захлопнули клетку.

— Черт... Анька, что ты творишь со мной? — простонал он. — Я сейчас брошу все к чертовой матери, прыгну в тачку и приеду прямо к твоему офису.

— Не смей, — со смехом осадила его Аня. — Спугнешь меня, заплачу тебе долг мужа и больше никогда не увидишь.

— Да в жопу долг, в жопу твоего мужа…

— Терпи, охотник. Скоро ты сможешь поиметь дипломированного юриста! Я наберу тебе… Обещаю.

— Ловлю на слове, ведьма. Не дай бог обманешь, — сдался Бесов, не скрывая жадного предвкушения. — Удачи, мой будущий адвокат. Буду ждать твоего звонка, но не сильно долго… терпения может не хватить и тогда я украду тебя! Целую, киса!

Она сбросила вызов, прислонилась спиной к стулу и перевела дух. Игра шла как по нотам. А была ли это игра? И кто тут рыбка, а кто червяк? Может она уже не кошка, а мышка?

Рабочий день закончился. Офис пуст. Аня собрала сумку, закрыла свой кабинет и пошла к выходу. Проходя мимо приемной, она заметила тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета Титова.

Он все еще был там. Один. Без секретарши, без клиентов. В полной тишине.

Аня замерла. В голове всплыли утренние колкие взгляды, его достаточно резкие слова и эта нелепая сцена перед всеми. Оставить все в таком виде казалось неправильным. Она подошла ближе и несмело постучала.

— Войдите, — глухо отозвался голос изнутри.

Аня толкнула дверь. Андрей сидел за своим столом без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей. Галстук лежал скомканным на краю дивана (видимо кинул его от злости). Перед ним стоял его ноутбук и ежедневник с расписание встреч. Горела настольная лампа.

Он поднял на нее взгляд. Ни слова не сказал. Просто смотрел.

— Андрей... — Аня сделала пару нерешительных шагов в кабинет. — Я хотела сказать... Прости. За все, что произошло сегодня. Я правда не хотела… Я не хотела устраивать эту показуху... Ваня сделал этот нелепый поступок, желая показать свой кошелек. Я уже сказала ему, что так настоящих женщин не завоевывают…

Она ждала чего угодно. Крика. Комментария по “ухажера”. Лекции о том “что так нельзя”. Но Титов молчал. Молчание и взгляд давили сильнее слов. Хотелось провалиться сквозь землю. “Скорее бы это молчание закончилось.”

Он медленно поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, непривычно молчаливый. Не говоря ни слова, он обошел стол и направился прямо к ней. Его шаги по ковру были мягкими, уверенными. Шаг. Еще шаг. Он все ближе.

Аня не успела отступить. Андрей подошел вплотную. На секунду его серые глаза впились в ее лицо — злые, голодные, выражающее что-то неконтролируемое. Его сильные руки вдруг властно легли ей на талию, притягивая к себе рывком, выбивая воздух из груди.

— Андрей... — только и успела выдохнуть она.

Он не дал ей договорить. Он просто взял и поцеловал ее. Поцеловал как самую желанную на свете женщину. Это был поцелуй мужчины, который слишком долго сдерживал себя. Так долго, что кажется опоздал и вот-вот потеряет.

Глава 32

Понедельник, 21.06.2027. 23:45.

Как же все запуталось. Когда я начинала учиться, заниматься спортом, устраиваться на работу, думать о себе как о самостоятельной личности, а не части детей и мужа, я не думала, что все так сложится.

Я целовалась сегодня со своим начальником. Точнее не так. Сначала он меня целовал, а потом я растаяла в его руках и целовала в ответ. Вот такие дела.

Я должна была его оттолкнуть. Должна была влепить пощечину, напомнить про чертову субординацию, про его же правила конторы, а может даже про Мариночку, в конце концов

Но вместо этого руки сами выпустили сумочку и мягко легли Андрею на грудь — сначала робко, пытаясь отстраниться, но уже через пару мгновений они вцепились в его рубашку прижимая его к себе.

Мне кажется, что если бы Андрей не держал меня своими объятиями, как пушинку, я бы свалилась перед ним. Это чувство было мне не знакомо. Я не могу объяснить себе, что это было в кабинете.

Но затем в моей голове что-то щелкнуло. Что-то остановило меня и вернуло с небес на землю. Перед глазами на миг пронеслись самодовольное лицо Бесова в полумраке «Рэдиссона», его рука на ее бедре, эти чертовы розы в офисе... и конечно же дети. Дома ждут Поля и Тёма, которых надо уложить спать. Поцелуй оборвался. Я собрала волю и оттолкнула Титова, хотя признаться не хотелось.

Взгляд Андрея надо было видеть… он ничего не могу понять. Что не так, если все так. Он не отпускал. Ждал, что я скажу. Может ждал пощечины. Но я так не могла поступить.

Я робко попросила отпустить меня и отвести домой. Ну а что я еще могла сказать?

Я не могла сказать ему:

“Андрей, я встречаюсь я бандитом, которому муж задолжал кучу денег. Люди, которого прессовали меня, угрожали. Я в себя поверила. Решила, что я теперь самая сильная и ничего не боюсь. Буду любовницей этого Бесова.”

“Ах да, самое главное, я буду любовницей, потому что испытываю непреодолимое желание полностью завладеть этим опасным мужчиной. Потешить свое эго.”

Красивая правда матери троих детей? Очень!

В итоге Андрей сумел взять себя в руки, мы прошли на парковку, сели в его “Мерседес” и домчались до моего дома. Ехали в полной тишине.

Он между прочим тоже, не объяснил мне свой поступок. Зачем он меня поцеловал? Почему именно сейчас?

Я думаю, что он считает меня удобной помощницей, которая всегда рядом. И тут кто-то оказывает знаки внимания ей и она может стать чьей-то еще. Он, как и абсолютное большинство богатых и властных мужчин, считает меня вещью. Собственностью.

Только это не так. Я могу сама решать как мне поступать. И ответственность за эти решения будут на мне.

Могу честно себе признаться, что Бесов мне реально понравился. Чем? Да хрен его знает! Он опасный, наглый, самодовольный индюк. При этом очень харизматичный и красивый, чего уж тут лукавить. Я десять лет была примерной матерью, женой, невесткой. Да кем угодно, только собой не была никогда.

Наверное, мне захотелось приключений на свою жопу.

Только это не я начала… Жизнь сама мне предложила попробовать пожить иначе. А я не сломалась и не сдалась.

Оказывается, я могу.

Глава 33

Утром Аня вспомнила, что забыла вчера оформить отпуск для сдачи экзаменов.

— Андрей, не хотела тебя утром беспокоить. Вчера… — произнесла она в трубку телефона.

— Аня, доброе утро. Мне нужно было самому извиниться, еще вчера… — начал было говорить Титов — Я не знаю, что на меня нашло. Видно трудный день был.

— Ничего страшного, я и сама хороша. Я не об этом хотела поговорить. Мне нужно сдать экзамены, для получения диплома. Надо было вчера согласовать с тобой отпуск, а я этого не сделала…

— Ой, да без вопросов! — перебил ее Андрей. — Жду тебя с дипломом в понедельник на работе. Удачи! Ты точно справишься.

— Спасибо, до встречи.

И понеслось. Повторение лекций, перечитывание записанных конспектов… Быстрые сборы детей.

Уже в полдень она сидела на скамейке в сквере перед главным корпусом университета. Только что завершилась первая письменная часть госов по теории права. Билеты попались легкие, сложностей не вызвали никаких. Только писать так много и отвечать очно было непривычно, ведь сам обучение было дистанционным.

Телефон в сумке завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Аня нажала на зеленую трубку и неуверенно произнесла.

— Алло?

— Не отвлекаю будущую грозу московских судов? — в трубке раздался низкий, сонный голос Бесова .

Аня невольно улыбнулась, откидываясь на деревянную спинку скамейки. Усталость как рукой сняло.

— Смотря с какой целью интересуетесь, Иван Сергеевич, — протянула она, позволив себе мягкий, вкрадчивый тон. — Ты что еще спишь, уже обед почти?

— Да какой тут сон, Ань... — Бесов хмыкнул, на фоне послышался глухой шум зажигалки и щелчок колесика. — Сижу в кабинете, бумаги смотрю, а перед глазами то красное платье с разрезом до самого неприличия. Ты надо мной издеваешься, женщина. Я третий день места себе не нахожу. Думаю: то ли сорваться и украсть тебя прямо с твоего экзамена, то ли терпеть, как примерный мальчик.

— А ты знал, что терпение украшает мужчину, Ваня, — тихо рассмеялась Аня, накручивая прядь каштановых волос на палец. — Особенно такого властного и нетерпеливого, как ты. Первую часть я только что сдала, если это тебе интересно.

— Конечно, я именно за этим и звоню. Умница ты моя, — в его голосе проскользнула такая обволакивающая нежность, что по спине Ани пробежали мелкие мурашки. — Отметим? У меня на примете есть уютный ресторанчик за городом. Закрытая веранда, лес, джаз. Никаких лишних глаз. Заберу тебя в восемь?

— Не получится, Ваня, — с легким сожалением, но твердо отказала она — Впереди уголовка и защита диплома. Если я сейчас расслаблюсь в твоем уютном ресторанчике... кто знает, чем закончится этот вечер? Ты ведь не собираешься просто кормить меня ужином, правда?

— Не собираюсь, — откровенно и без тени смущения признал Бесов, и его дыхание в трубке стало чаще. — Я хочу снять с тебя эту строгую блузку пуговица за пуговицей. Хочу целовать так, чтобы ты забыла все свои законы к чертовой матери. Ты мне снишься, понимаешь? Твои ключицы, твои губы, этот чертов запах лемонграсса.

Щеки зарумянились. Стало жарко. Аня расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Этот мужчина умел говорить прямо, с напором, не прячась за вежливыми фразочками.

— Вань, ну вот зачем? Сам нервно куришь там, как после секса, так еще и меня распаляешь… А я между прочим в общественном месте, тут люди кругом. — шепнула она, закусив губу.

— Да ты ж моя, девочка! Погнали за город?

— Увы нет… Слишком опасное предложение для примерной студентки. Жди пятницы. Сдам диплом — и поговорим.

— До пятницы я изведусь весь, — прорычал он в трубку, но в его рыке слышался азарт. — Ладно, юристка. Учись. Но учти: в пятницу я за себя не отвечаю. За все бессонные часы заплатишь...

— Ловлю на слове, — Аня отключила вызов с глупой, пьянящей улыбкой на губах.

Не успела она убрать телефон в сумку, как он зазвонил снова. На дисплее высветилась короткая надпись: «Титов» [cite: 22].

Улыбка мгновенно сползла с ее лица. Однако возбуждение не успело исчезнуть.

— Слушаю, Андрей — с придыханием в голосе ответила она.

В трубке повисло секундное молчание. Было слышно как ручка упала на пол и покатилась, потом ерзание в трубке. Кажется он заметил ее тон.

— Хм.. Сдала? — коротко спросил он.

— Да, комиссия осталась довольна.

— Кто бы сомневался, — в его интонации чувствовалась с одной стороны привычная насмешливость, а с другой была недоговоренность. — Я звоню по делу Захарова. Арбитражное заседание перенесли на четверг. Ты же проверяла выписки по их кредитной линии в прошлую пятницу?

— Да, папку я оставила у тебя на столе, под синим скоросшивателем. Там всё проверено, штрафные санкции банка незаконны. Ты справишься с этим делом за пять минут в суде.

— Хорошо, — бросил Титов.

Опять тишина. Он не клал трубку. Вопрос по Захарову был явно предлогом продолжить разговор — Это был рядовой вопрос, ответ на который можно узнать просто открыв папку. Но он держал звонок. Аня слышала, как он нервно щелкает ручкой.

— Ты... сейчас где? — внезапно спросил он, отбрасывая напускное равнодушие.

— Возле вуза. В сквере на лавочке. Отдыхаю перед консультацией.

— Одна?

Вопрос неожиданный. Резкий. Как будто он хотел спросить совсем другое. Он хотел спросить: «С кем ты была вчера после того, как я уехал? Кто прислал те чертовы цветы? Сейчас ты с ним?»

— Одна, Андрей, — мягче ответила она. — Сижу с конспектами по уголовному процессу. Они меня не отпускают. Пью кофе из автомата.

Титов с облегчением в голосе продолжил:

— Не пей эту дрянь из автомата, у тебя от нее желудок заболит, — Но затем его голос дрогнул, стал ниже, интимнее — Аня... по поводу вчерашнего в офисе...

— Не надо, Андрей, — мягко, но уверенно перебила она, глядя на кружащиеся на ветру зеленые листья берез. — Не сейчас. Давай не будем всё усложнять. Пожалуйста.

— Я просто хочу знать... — он запнулся, и в этой паузе было столько уязвленной мужской гордости, столько ревности, что у Ани защипало в глазах. — Тот человек. С букетами. Он... он много для тебя значит?

Тишина. Аня прикрыла глаза и стала думать, что же ответить. Андрей тоже молчал — ждал ответа и волновался. Аня не могла допустить, чтобы Титов схлестнулся в борьбе за нее. Это кончилось бы точно трагедией для всех.

— Он ухаживает за мной. Я не могу сказать, что люблю его. Да и он в любви не клялся. Но буду честна, я встречаюсь с ним.

— Понял, — глухо произнес Титов. В его голосе смешались облегчение и едва сдерживаемая злость. — Защищайся. На работе тебя ждут дела. И... я жду.

Гудки прервали разговор. Аня уронила телефон на колени и заплакала. Два сильных, самодостаточных мужчины, каждый из которых умели подстраивать мир под себя — и она между ними. Очень странная и взрывоопасная ситуация.

Вот уже и четверг. Ноги дрожат, сердце стучит. Какая ответственность! Защита дипломного проекта проходила в главном зале кампуса. Огромный зал, строгая комиссия из пяти человек.

Аня вышла к трибуне третьей по списку. Скромная элегантная одежда, ничего лишнего. Но осанка, уверенный взгляд и стать выдавали в ней не испуганную студентку-заочницу, а практикующего помощника юриста, который провел уже не одно заседание в суде.

Тема: «Особенности оспаривания фиктивных сделок при выводе активов супругов в бракоразводных процессах».

Личное и профессиональное нашло отражение в этой теме. Она говорила двадцать минут. Без шпаргалки, без запинок. Четко, емко, приводя аргументы из свежей судебной практики Верховного суда, на ходу разбирая реальные прецеденты, с которыми сталкивалась за время работы у Титова. Председатель комиссии, сначала слушал не особо внимательно, но уже через пять минут снял очки, подался вперед и начал делать пометки в своем ежедневнике по ее выводам.

Когда прозвучали последние слова доклада Анна наконец смогла выдохнуть и расслабиться. Все что она могла — она сделала и дальше решение за преподавателями.

— Отличная работа, Анна Алексеевна, — подвел итог председатель комиссии с уважительной улыбкой. — Тема раскрыта со всех сторон, замечаний нет. Единогласная оценка — «отлично».

У нее победно расширились глаза, появилась милая улыбка. Все эти бессонные ночи на кухне, слезы над первыми конспектами после десяти лет кастрюль и пеленок, страх оказаться никому не нужной «домохозяйкой для котлет» — всё это осталось позади.

Она смогла. Она сделала это без чьей-то помощи! Сама!

Через час в торжественной обстановке деканата ей вручили заветную красную корочку. Аня прижала диплом юриста к груди, как ребенка. Впервые за долгие годы она чувствовала себя счастливой и главное — свободной. Та мечта, написанная в тетрадке первокурсницы “Аня Соколова — лучший адвокат города” теперь могла стать явью!

Она спустилась по ступеням к тротуару, достала телефон, чтобы вызвать такси до дома и обнять детей, но экран снова ожил. Входящее сообщение от Бесова:

«Мои поздравления, госпожа юрист. Я в тебе не сомневался. Не спрашивай откуда я все знаю.»

Глава 34

Ощущение нереальности происходящего не отпускало Аню. Она сидела на своей тесной кухне, подперев подбородок рукой, и просто смотрела на красную обложку, лежащую прямо на скатерти. Диплом. Настоящий. С ее фамилией. Отличница.

Няня, получив щедрые чаевые по случаю праздника, ушла полчаса назад, оставив на плите кастрюлю с еще горячими макаронами. Из детской доносились звуки игр — Поля пыталась уговорить Тёму собрать конструктор, а тот упрямо требовал включить мультики.

Все было по-семейному комфортно. Ангелине Аня тоже сразу позвонила и рассказала, что теперь дипломированный специалист. Дочка обрадовалась за маму и спросила:

— Когда ты заберешь меня? Бабушка все время плохо о тебе говорит, я не хочу это больше слушать. Я точно ей нагрублю.

— Потерпи, надо решить все дела с твоим отцом. Я люблю тебя, малышка!

Когда звонок был закончен Аня снова погрузилась в свои размышления о том, как ей жить дальше. Завтра пятница. Завтра встреча с Бесовым. С Ваней. Мысль о встрече с ним будоражила кровь, вызывая странную смесь страха и неконтролируемого возбуждения. Желания. Она зашла слишком далеко и ей нравилось, что такой опасный мужчина был у нее под каблуком.

Дверной звонок заставил прервать Аню эти странные размышления. Она бросила взгляд на настенные часы. Половина девятого. Курьер? Соседи? Ваня не смог дождаться завтра?!

Аня тихонько подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. В подъезде мигала лампочка, но света от нее было достаточно, чтобы разглядеть мужчину, стоящего на площадке. Это был Андрей Титов.

Аня быстро посмотрелась в зеркало в прихожей. Пальцы дрогнули, поворачивая замок. Дверь распахнулась.

Андрей стоял на пороге, засунув одну руку в карман джинсов. На нем не было привычного шика — только темное кашемировое поло, обтягивающее широкие плечи, и легкая куртка нараспашку. В другой руке он держал букет. Шикарный букет синих и белых ирисов, перевязанных грубой крафтовой нитью.

— Надеюсь, твои любимые цветы не розы? — вместо приветствия усмехнулся он, перехватывая ее растерянный взгляд. В его голосе звучала та самая легкая ирония, за которой он всегда прятал свои настоящие эмоции. — Привет! Пустишь?

— Андрей... — Аня моргнула, окончательно теряя связь с реальностью. — Что вы... что ты здесь делаешь?

— Приехал поздравить своего сотрудника с успешной защитой. Без лишних ушей и показушности, — Титов шагнул через порог, заполнив собой тесную прихожую. Ему явно было здесь мало места, но он держался так, словно всю жизнь ходил по этим истертым коврикам. — Держи. Это тебе. За упертость.

Аня на автомате приняла букет.

— Спасибо. Откуда ты узнал, что я защитилась? Я еще никому не говорила об этом, кроме детей.

— У меня свои связи, — он небрежно скинул куртку, повесив ее на крючок рядом с детскими ветровками. — Ты что, забыла, что я лучший юрист города? Я почти в каждом институте выступал с докладами перед студентами, давал им советы в будущей профессии, так сказать. Я горжусь тобой, Аня. Честно.

Она смущенно опустила глаза, утыкаясь носом в прохладные лепестки.

— Проходи на кухню. Я как раз собиралась ужинать. Там, правда, ничего особенного… макароны по-флотски и овощи.

— Отлично. Я зверски голоден, — Андрей разулся, оставшись в одних темных носках, и прошел за ней.

На кухне он выглядел до комичного инородно. Высокий, сильный мужчина с дорогими швейцарскими часами на запястье, сидящий на шатком табурете за столом из ИКЕИ. Аня суетливо поставила цветы в банку — единственную подходящую емкость — и начала доставать тарелки.

— Давай помогу, — Титов неожиданно поднялся, подошел к раковине и тщательно вымыл руки. Затем взял с разделочной доски нож и придвинул к себе деревянную миску и овощи. — Огурцы резать кубиками или соломкой?

Аня застыла с тарелками в руках, глядя на него во все глаза. Глава крупнейшего адвокатского бюро столицы, стоял на ее кухне и спрашивал как резать огурец.

— Кубиками, — ответила она, чувствуя, как краска заливает щеки. — Андрей, не надо, я сама...

— Режь помидоры, — не оборачиваясь, бросил он. — У нас сегодня разделение кухонного труда.

Они встали рядом, плечом к плечу у узкой столешницы. Аня физически ощущала тепло, исходящее от его тела. Слышала его ровное дыхание. Запах его парфюма — что-то древесное, с нотками табака и морской соли — кружил голову похлеще любого вина. Это было так просто, так по-домашнему правильно. Никаких игр. Никаких ультиматумов и угроз. Просто мужчина и женщина готовят ужин.

— Знаешь, — нарушил тишину Андрей, сгребая нарезанные овощи в миску, — я хочу с тобой серьезно поговорить вот о чем. Я хочу, чтобы ты стала моим партнером по бизнесу.

Аня выронила нож. Лезвие со звоном ударилось о раковину. Она резко повернулась к нему, не веря своим ушам.

— Я?

— Ты, — Титов вытер руки бумажным полотенцем и посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах плясали теплые смешинки. — Я давно об этом думал. Мне нравится твой нестандартный подход, твой азарт. Ты не боишься браться за работу, не впрягаешь долго. Мне нужен такой человек, чтобы я мог доверять ему как себе. Мы сможем расшириться. Ты заслужила это, Аня. И да, сразу скажу, это не из-за минутной слабости в кабинете. Я ценю тебя как профессионала.

Она не знала, что сказать. Ее оценили по достоинству. И тут же добавили “минутная слабость в кабинете”. Но в этот момент в коридоре раздался топот мелких ног.

— Ма-а-ам! — на кухню с ревом влетел Тёма. В руках он сжимал пластиковую пожарную машинку со сломанным колесом. Слезы катились по пухлым щекам в три ручья. — Она сломалась! Почи-и-ини!

Аня привычно вздохнула, готовясь к долгой истерике, и присела на корточки, вытирая руки о фартук.

— Тёмочка, ну что ты кричишь. Давай я посмотрю... сейчас изолентой примотаю, будет как новая.

Но Тёма, завидев чужого дядю, внезапно замолчал. Он шмыгнул носом и недоверчиво уставился на Андрея, прячась за мамину ногу.

Титов опустился на одно колено прямо на линолеум, оказавшись на одном уровне с мальчишкой.

— Ну здорово, шеф, — серьезно, по-мужски сказал Андрей, протягивая руку. — Что за авария на производстве? Давай сюда свой транспорт, проведем экспертизу.

Тёма нерешительно протянул ему машинку и сломанное колесо. Титов покрутил игрушку в руках, прищурился.

— Диагноз ясен. Пациент скорее жив, чем мертв. Ось целая, просто пластик вылетел из паза, — он с силой надавил большим пальцем, раздался громкий щелчок, и колесо встало на место.

Андрей крутанул его — оно свободно завертелось.

— Принимай работу. С тебя пять рублей.

Тёма округлил глаза, схватил машинку и вдруг расплылся в беззубой, счастливой улыбке.

— Работает! — завопил он. — А ты сильный! Сильнее всех!

— Обычное дело, — усмехнулся Титов. — Настоящие мужики из-за куска пластика не плачут, Тёмыч. Они либо чинят, либо находят другой транспорт. Ездить умеешь?

Мальчишка непонимающе захлопал ресницами.

В следующую секунду Андрей опустился на четвереньки прямо посреди кухни.

— Залезай. Поехали.

Тёма завизжал от восторга и с разбегу запрыгнул Андрею на широкую спину, вцепившись маленькими ручками в его рубашку. Титов заржал, громко зацокал языком и рванул из кухни в коридор, имитируя конское ржание.

Аня прислонилась спиной к столешнице. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах. Из коридора доносился оглушительный, заливистый смех Тёмы и низкий, басистый смех Андрея.

Через минуту в дверях показалась Поля. Девочка стояла и с робкой улыбкой смотрела, как большой и страшный мамин начальник катает ее брата по ковру в гостиной.

— Иго-го! — орал Тёма. — Быстрее, лошадка!

— Держись крепче, ковбой, сейчас взлетаем! — отзывался Титов, резко меняя направление и заставляя мальчишку хохотать до икоты.

Аня смотрела на них, и внутри у нее что-то с обрывалось. Это было слишком идеально. Слишком правильно. Вот он — мужчина, который приходит в твой дом не для того, чтобы требовать отчет за потраченные копейки, не для того, чтобы унижать или прятаться по подвалам казино. Мужчина, который чинит детские машинки, готовит салат и без капли смущения ползает на коленях, катая чужого ребенка. Мужчина, который смотрит на нее так, словно она — единственная женщина в мире.

Она так отчаянно хотела этого уюта все десять лет. Хотела шагнуть в гостиную, сесть рядом на ковер, прижаться к его плечу и сказать: «Останься навсегда».

Но затем реальность. Она завтра проведет ночь с другим мужчиной. Выбора нет. Любой выбор тут — иллюзия. За ее спиной — криминал, шантаж, грязь и ложь. Она по уши в этом болоте. И если она сейчас сделает шаг навстречу Андрею, если позволит себе слабость... она утащит за собой. Зачем?

Он ее не отступит. Он полезет защищать и подставит под удар свою жизнь. Аня зажмурилась.

Она отошла от столешницы и шагнула в коридор. Голос прозвучал ровно, слишком звонко и искусственно:

— Так, ковбои, привал! Тёма, слезай немедленно, Андрею уже давно тяжело. Мойте руки и за стол, ужин стынет.

Смех в гостиной оборвался. Титов медленно поднялся с ковра, отряхивая колени джинсов. Тёма недовольно заныл, но Поля тут же взяла брата за руку и потащила в ванную.

Андрей подошел к Ане. Его глаза, еще секунду назад светившиеся весельем, потемнели. Он сразу уловил перемену.

— Что случилось? — тихо, без улыбки спросил он.

— Ничего, — Аня отвернулась, избегая его взгляда, и пошла обратно на кухню. — Просто дети разыгрались, потом не уложишь. Садись за стол.

Титов последовал за ней. Он не стал садиться. Подошел сзади, пока она раскладывала макароны по тарелкам, и тяжело положил руки ей на плечи. Его пальцы сжались, не давая ей отстраниться.

— Ты снова отстранилась, Ань, — его голос звучал прямо над ее ухом, заставляя кожу покрываться мурашками. — Я же чувствую. Что тебя пугает?

— Меня ничего не пугает, Андрей, — соврала она — Я просто устала. Экзамены, нервы, дети. А ты своим приходом все путаешь! Я не понимаю тебя! Ты ничего не говоришь прямо, чего тебе от меня нужно!

— Я хочу помочь тебе. С любой проблемой, — он чуть развернул ее к себе, заставляя посмотреть в глаза.

— А мне разве нужна помощь? — отрезала она холоднее, чем планировала. — Я самостоятельный человек. Спасибо за цветы, спасибо за должность. Но давай, ты не будешь лезть в мою семью, в мою личную жизнь. Ты мой начальник, я твоя подчиненная. Не нужно все усложнять.

Слова попали точно в цель. Титов медленно, словно не веря услышанному, убрал руки с ее плеч.

— Как скажешь, Анна Алексеевна, — процедил он — Не смею лезть в твою личную жизнь. Я все понял, я здесь лишний.

Он резко развернулся, вышел в прихожую, на ходу натягивая куртку. Через мгновение дверь закрылась с громким стуком.

Аня растерянная таким поведением Андрея так и осталась стоять возле столешницы.

“Что ты хочешь Андрей? Ты ведешь себя как глупый ребенок…”

Глава 35

Утро пятницы началось с крепкого, обжигающего горло кофе и гудящей от бесконечных мыслей головы. Аня стояла перед большим зеркалом в прихожей, поправляя воротник строгой белой блузки, и в сотый раз прокручивала в памяти вчерашний вечер.

Ситуация с Титовым совершенно не давала ей покоя и откровенно бесила. Он заявился к ней домой с цветами, поздравил с получением диплома, они вместе резали салат... А потом всё пошло наперекосяк.

И что это вообще было? Чего он в итоге от неё хочет? Он ведь прямо ничего не говорит о своих чувствах, только ходит вокруг да около, играет в «хорошего босса», иногда срывается на собственническую ревность и тем самым просто сбивает ее с толку. Ане нужна была взрослая ясность, а не эти подростковые игры в гляделки. Она устала разгадывать мужские ребусы.

Так стоп, мысли прочь! Она решительно встряхнула волосами, прогоняя назойливый образ Титова. Сегодня ее первый официальный день на работе дипломированным специалистом. Пора браться за работу и строить свою жизнь.

Аня толкнула тяжелую дверь подъезда и вышла на улицу. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая жаркий день. Она сделала шаг к тротуару, потянувшись за ключами от машины в сумочку, и вдруг замерла, словно налетела на забор.

У обочины, небрежно прислонившись к капоту припаркованного автомобиля, стоял Вова. Ее муж. Но выглядел он совсем не как загнанный в угол лудоман, скрывающийся от кредиторов и уголовного преследования. На нем был дорогой, явно новый светлый костюм, свежая голубая рубашка, волосы аккуратно уложены гелем. А в руках он держал огромный, претенциозный букет каких-то странных экзотических цветов.

Увидев Аню, он расплылся в своей фирменной, наглой и самоуверенной улыбке, словно они расстались только вчера утром после кофе.

— Анечка! Красавица моя! — он отлип от капота и сделал широкий шаг навстречу, протягивая букет. — С дипломом тебя, родная! Выглядишь просто отпад, фигурка точеная. Я прям глаз оторвать не могу, честное слово.

Аня стояла как вкопанная, не делая ни малейшей попытки забрать цветы. Она смотрела на этого человека, который повесил на нее кредит, сбежал хрен знает куда и не чувствовала абсолютно ничего, кроме нарастающего раздражения.

— Вам об этом что, в утренних новостях по центральному телевидению рассказали? — ядовито спросила она. — Откуда вообще все всё знают?

Вова хохотнул, ничуть не смутившись ее тоном. Он вел себя так, словно был хозяином положения.

— Земля слухами полнится, малыш. Мама мне все рассказала. Я же за тобой слежу, переживаю за свою семью. Иди ко мне, дай я тебя обниму крепко, я так скучал по вам всем.

Он раскинул руки и шагнул вплотную, пытаясь по-хозяйски прижать ее к себе. Аня брезгливо поморщилась, словно от запаха тухлятины, и резким, уверенным жестом выставила руки вперед, с силой отталкивая его от себя в грудь.

— Ты совсем дурак что ли? — ее голос лязгнул, а в глазах полыхнула неприкрытая ярость. — Ты что думал, я тут сижу у окна почти год, рыдаю в подушку, страдаю по тебе и жду твоего возвращения? Совсем мозги пропил? Мне на работу пора, уйди с дороги.

Она попыталась быстро обойти его, но показная веселость Вовы мгновенно испарилась. Лицо исказила ужасная злоба. Он грубо схватил ее за предплечье, сминая дорогую ткань нового пиджака, и сжал пальцы так, что Аня тихо вскрикнула от боли.

— Слышь, ты, королева нашлась! — прошипел он ей прямо в лицо, обдавая запахом вчерашнего перегара, замаскированного мятной жвачкой. — Ты берега не путай. Я твой законный муж, и ты будешь слушать...

Договорить он не успел.

С оглушительным визгом тормозов к бордюру прямо перед ними влетел черный, хищно приземистый «Ягуар». А буквально через секунду следом за ним, поднимая клубы уличной пыли, резко затормозил огромный тонированный «Лэнд Крузер».

Двери внедорожника распахнулись еще до полной остановки. Из салона выпрыгнули двое. Аня сразу узнала эти широкие спины и фактурные лица — Кабан и Седой. Охрана Бесова. Они оказались рядом с Вовой за доли секунды. Огромный Кабан просто оторвал руку мужа от Ани, как сухую трухлявую ветку, и одним отработанным движением жестко заломил ее за спину, заставив Вову со стоном согнуться пополам.

Водительская дверь «Ягуара» неспешно открылась. Из машины вышел Иван Бесов. На нем была темная, идеально сидящая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, стильные джинсы и темные солнцезащитные очки. Он излучал такую тяжелую и спокойную власть, что воздух вокруг, казалось, загорелся от напряжения. Иван даже не посмотрел на скулящего в захвате Вову. Он шел прямо к своей королеве.

— Анечка, девочка моя, как же я скучал, — бархатным, низким голосом произнес Бесов, снимая очки. И только после этих слов он неохотно, как на кусок грязи, скосил глаза на скрученного мужика. — Что за хмырь смеет тебя трогать?

И тут Аня сделала то, чего сама от себя совершенно не ожидала. Адреналин горячей волной ударил в голову. Она смело шагнула к Ивану, обвила руками его крепкую, горячую шею и всем телом интимно прижалась к его груди.

Бесов на секунду замер. Он явно не ожидал, что эта строгая, колючая и вечно ускользающая юристка так открыто, жарко и при всех прильнет к нему прямо на улице. Но уже в следующее мгновение его сильные руки по-хозяйски легли на ее талию, прижимая еще крепче к себе. Ему было чертовски приятно это публичное признание ее покорности.

— Ваня, — ласково мурлыкнула Аня, глядя ему в глаза и чувствуя себя за его спиной в полной безопасности. — Это же Вова... мой муж.

Вова, которого Кабан продолжал держать в позе пьющего страуса, побагровел от ярости и унижения. Увидев свою некогда забитую жену в объятиях другого мужика, да еще этого, он окончательно потерял остатки разума.

— Шлюха! — истерично заорал он, брызгая слюной. — Продажная тварь! Ты под бандитов легла ради бабок?! Я детей у тебя заберу, слышишь меня?! Сука!

Звук глухого, тяжелого удара прервал его словесный понос. Кабан, совершенно не меняя каменного выражения лица, коротко и мощно пробил ему коленом под дых. Вова издал сдавленный хриплый писк и рухнул бы на асфальт, если бы охрана не продолжала держать его за заломленные руки.

Но Бесову этого показалось мало. Он мягко отстранил от себя Аню, неспешно подошел к задыхающемуся Вове. Брезгливо, двумя пальцами взял его за воротник дорогого светлого пиджака, вздернул вверх, заставляя посмотреть себе в глаза, и с короткого, профессионального удара всадил тяжелый кулак прямо ему в челюсть.

Раздался громкий хруст. Вова обмяк, как тряпичная кукла. Из разбитой губы на рубашку и асфальт брызнула кровь.

— Никто не смеет так разговаривать с моей женщиной, — смертельно опасным тоном произнес Иван, пожимая свои руки от удара. — Особенно жалкие неудачники вроде тебя.

Он отвернулся от мужа Ани и кивнул своим людям:

— В офис его отвезите. В подвал. Посидите с ним там, чаем напоите, манерам общения научите. Я как смогу приеду, поговорю с ним за наши дела.

Седой молча кивнул. Они подхватили бесчувственное тело Вовы под мышки, не обращая внимания на выпавший букет, и потащили к джипу, закидывая на заднее сиденье.

Бесов развернулся к Ане. Его глаза горели триумфом и желанием. Он галантно распахнул перед ней пассажирскую дверь своего роскошного «Ягуара».

— Прошу, моя королева. Садись.

Аня грациозно скользнула на низкое спортивное сиденье. В салоне пахло богатством: дорогой кожей, мужским парфюмом и легкими нотками хорошего табака. Иван быстро обошел машину, сел за руль и захлопнул дверь, отрезая их от уличного шума и суеты спального района.

— Анечка, надеюсь, этот урод не сделал тебе больно? — Иван сразу же осторожно коснулся ее предплечья, где еще минуту назад жестко смыкались пальцы мужа и нежно погладил. В его взгляде читалась искренняя мужская забота, смешанная с неописуемой агрессией ко всем, кто смел посягнуть на его собственность. — Я так хотел сделать тебе сюрприз этим утром. Просто ждать твоего звонка не смог больше, всю ночь не спал.

Он отвернулся назад, потянулся рукой к заднему сиденью и достал оттуда потрясающий, огромный букет ярко-алых роз, который едва поместился в салоне. А следом за ним — небольшую, перевязанную белой шелковой лентой коробочку мятного цвета.

— Это тебе, — он мягко положил бархатную коробку ей на колени.

Аня затаила дыхание. Дрожащими пальцами она потянула за ленту и откинула крышку. Внутри, на черном бархате, переливалось невероятной красоты колье с россыпью чистейших бриллиантов. Камни ловили утренний свет из окна и рассыпали по темному салону машины десятки радужных, слепящих бликов. Это стоило целое состояние.

— Ваня... это же безумие, я не могу их принять — выдохнула она, не в силах оторвать завороженный взгляд от украшения.

— Такие камушки должны украшать твою изящную шейку, — низко, с хрипотцой произнес он.

Иван бережно достал колье, ловко обогнул ее шею своими большими, горячими руками и застегнул замочек на затылке. А затем, не убирая рук, наклонился и нежно, с обжигающей, сводящей с ума чувственностью поцеловал ее в открытую мягкую кожу на шее.

Аня закрыла глаза, откидывая голову на подголовник. Она была просто поражена всем случившимся. Бесов произвел на нее неизгладимое впечатление. Она вообще не ожидала, что этот жесткий, криминальный босс способен на такие красивые, щедрые и по-настоящему мужские жесты и заботы. Непонятные, робкие ухаживания Титова, его метания и недомолвки теперь казались какими-то пресными и детскими. А здесь была такая сражающая наповал мужская энергия. Мужчина пришел, увидел проблему, уничтожил ее и одарил шикарным подарком. Могла ли, одинокая мать троих детей об этом мечтать?

Она повернула голову и смело положила ладонь ему на колено, мягко, интимно поглаживая плотную ткань джинсов, продвигаясь чуть выше.

Бесов шумно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он просто не верил своему счастью. Эта недоступная, шикарная и умная женщина сама проявляла инициативу. Она реально запала на него, и он чувствовал ее отклик всем телом.

Но Аня на секунду остановила движение руки, глядя ему прямо в темные глаза.

— Вань... пообещай мне кое-что.

— Всё что угодно, детка. Проси.

— Пообещай, что вы не убьете Вову. Каким бы он ни был конченым козлом, он всё-таки отец моих троих детей. И я категорически не хочу быть причиной его смерти. Мне не нужна кровь на руках.

Бесов довольно усмехнулся, накрыв ее ладонь на своем колене своей широкой, теплой рукой.

— Не волнуйся, малышка. Никто его валить не собирается, мы же не мясники. Ребята просто доступно, на понятном ему языке объяснят политику партии. Договорятся с ним по всем его долгам, заберут то, что он должен, и отпустят на все четыре стороны. Тебя этот хмырь в этой жизни больше никогда не потревожит. Слово даю.

Аня улыбнулась. Защита, которую он ей давал, пьянила покруче дорогого шампанского. Она придвинулась ближе, продолжив дразняще гладить его ногу, и сама потянулась к его губам. Их поцелуй вспыхнул мгновенно. Жадный, мокрый, глубокий, сметающий все границы. Все произошедшее за это безумное утро — драка, защита, бриллианты на шее — сильно ее возбудило.

Она отвечала на его откровенные ласки со всей страстью, сплетаясь с ним языками, позволяя его наглым рукам хозяйничать на своей талии и бедрах.

В салоне спорткара стало невыносимо жарко. Воздух искрил от напряжения. Но боковым зрением Аня заметила часы на приборной панели. Без пятнадцати девять.

— Вань... подожди, — Аня с огромным трудом оторвалась от его губ, тяжело и прерывисто дыша, поправляя сбившуюся блузку. — Мне нужно ехать на работу. Я не могу опоздать...

— Давай ты не пойдешь ни на какую работу сегодня, детка? — хрипло простонал Бесов, зарываясь носом в ее каштановые волосы и кусая мочку уха. — Я так не могу больше. Ты же видишь, что я весь горю. Я тебя сейчас прямо здесь, на этом сиденье разложу и плевать на всех. Я же от офиса твоего уехать не смогу... это просто низко и жестоко так поступать со мной после такого утра!

Аня кокетливо и звонко рассмеялась, поправляя растрепавшуюся прическу и заглядывая в его потемневшие от желания глаза.

— Давай сделаем так. Ты сейчас быстро отвезешь меня к офису. Я зайду к начальнику и что- нибудь придумаю, сошлюсь на обстоятельства и отпрошусь на сегодня. А ты пока будешь ждать меня внизу... и придумаешь, куда мы с тобой поедем праздновать мой диплом. Договорились?

Глаза Бесова игриво блеснули. Он довольно оскалился, предвкушая грядущий день, нажал кнопку запуска двигателя. Шестисотсильный мотор «Ягуара» взревел, и машина с пробуксовкой рванула с места. До офиса на Цветном бульваре он довез свою королеву быстро и с особым комфортом.

Глава 36

Аня быстрым шагом зашла в холл адвокатского бюро. Адреналин играл в ее крови, губы еще горели от требовательных и жарких поцелуев в салоне «Ягуара», а на шее ослепительной удавкой лежало колье за несколько миллионов. Остатки страха и сомнений покинули Аню. Сегодня, точнее сейчас, она чувствовала себя всесильной. Женщиной, ради которой бьют подонков и бросают к ногам все деньги мира.

Она миновала оупен-спейс, ловя на себе удивленные взгляды коллег, и распахнула стеклянную дверь приемной. Марина сидела за своим столом, лениво обрабатывая пилочкой и без того идеальный ноготь. Увидев Аню, секретарша смерила ее оценивающим, неприязненным взглядом, на секунду задержавшись на сверкающих камнях на ее шее.

— Титов у себя? — резко, без предисловий спросила Аня.

— У себя, — Марина вальяжно отложила пилочку и поправила блузку. — Но он просил никого не пускать. Сказал, что занят важными документами.

— Отлично. Я зайду, — Аня решительно направилась к двери. — И сделай одолжение, Марина. Тоже никого к нам не пускай. Вообще никого.

Секретарша так и замерла с приоткрытым ртом. Она офигела от такой наглости. Стажерка, которая еще пару чуть больше полугода назад зашуганно бегала в архив и у всех на посылках, сейчас отдавала ей приказы тоном хозяйки положения.

— Эй, Соколова, ты вообще берега попутала?! — возмущенно пискнула Марина ей вслед, но Аня уже толкнула дверь и уверенно вошла в кабинет.

Андрей сидел за столом, уткнувшись в бумаги. Услышав звук открывающейся двери, он резко вскинул голову. Его лицо было серым от усталости, под глазами залегли тени. Видимо, эта ночь для него выдалась такой же бессонной, как и для нее.

— Я же просил Марину... — начал он раздраженно, но осекся, увидев Аню.

Она закрыла за собой дверь до щелчка и быстрым, уверенным шагом подошла прямо к его столу. Уперлась в полированную столешницу обеими руками, наклонилась вперед и посмотрела ему прямо в глаза.

— Андрей, давай поговорим, — ее голос звучал твердо и звонко, разрезая эхо кабинета. — Я совершенно не поняла твоего вчерашнего поведения. Ты приехал ко мне домой, поздравил с дипломом, мы нормально общались. А потом ты вдруг надулся на пустом месте, обиделся на что-то и ушел. Ведешь себя как мальчишка, которому не дали игрушку!

Титов отложил ручку. Его серые глаза сузились, превращаясь в две узкие щелки. Он медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Я веду себя как мальчишка? — глухо переспросил он.

— Именно так! — Аня не собиралась сдавать назад. — Давай сразу расставим точки над «i». Я приняла твое предложение о партнерстве. Я готова вступить в бизнес, готова работать с тобой бок о бок, и поверь, ты никогда об этом не пожалеешь. Я оправдаю твое доверие и буду пахать за троих…

Она выдержала паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжила, выговаривая каждое слово:

— Только я не понимаю, почему ты лезешь в мою личную жизнь. Какое ты имеешь право оценивать, готова я к чему-то или нет? Да, я давно живу без мужа. Мой благоверный, кстати, сегодня утром решил вернуться и подкараулил меня у подъезда. И хорошо, что было кому защитить меня от него, пока ты отсиживался после своих обид! Ну да ладно, мы сейчас не об этом… Я взрослая, свободная женщина, Андрей. Я давно без нормального мужского внимания и имею полное право на близость с кем захочу!

Лицо Титова каменело с каждой ее фразой. Он начинал медленно закипать. А Аню уже несло, ведь адреналин требовал выхода.

— Я своих детей ни на кого вешать не собираюсь! Я сама прекрасно справляюсь со своими обязанностями и как мать, и как юрист! — она с силой хлопнула ладонью по столу. — Но контролировать мою постель и указывать, с кем мне спать, я своему начальнику не позволю!

В кабинете повисла звонкая тишина. Андрей смотрел на нее так, словно видел впервые. Он был в настоящем шоке от ее тона, от этой бешеной, неприкрытой прямоты. Перед ним стояла не его покладистая, удобная помощница. Перед ним стояла разъяренная фурия. Чертовски сексуальная фурия.

А потом его взгляд медленно опустился ниже. На ее шею. На сверкающую в утреннем свете дорожку бриллиантов, плотно обхватывающую нежную кожу.

Мозг Титова мгновенно сложил пазл. Цветы на ресепшене, ее звонки в обеденные перерывы, этот чертов муж у подъезда и кто-то, кто ее «защитил» и подарил колье стоимостью в хорошую квартиру в центре Москвы.

Его накрыла черная, слепая, животная ревность. При мысли о том, что она делит с кем-то другим свою постель, что чьи-то чужие руки снимали с нее эти камни, внутри Андрея всё перевернулось.

Он резко, рывком поднялся из кресла, опираясь кулаками о стол. Его лицо оказалось в опасной близости от ее лица.

— Защитил тебя? Кто? Тот хмырь, который осыпает тебя цветами и этими цацками?! — прорычал он, и в его голосе не осталось ничего от сдержанного интеллигентного адвоката. — Я лезу в твою личную жизнь, потому что я хочу быть с тобой, Аня! Ясно тебе?! Я хочу быть с тобой, а не смотреть, как ты ложишься под какого-то богатого ублюдка ради его денег!

От его откровенности Аня на секунду опешила. Но злость оказалась сильнее. Ее гордость, которую так долго топтали в прошлом, взбунтовалась мгновенно.

— А меня ты спросил?! — сорвалась она на крик, не отступая ни на шаг. — Ты спросил, хочу ли я этого?! Кто вообще дал вам всем право решать за меня?! Мой муж десять лет решал, как мне жить. Теперь ты решил, что можешь диктовать мне свои условия, потому что вовремя дал мне работу?! Я не игрушка, Андрей! Я не вещь, которую можно просто захотеть и забрать!

Андрей побелел от гнева. Ее слова сильно ранили его. Он медленно обошел стол и подошел к ней вплотную. Так близко, что Аня почувствовала жар, исходящий от его тела. Он возвышался над ней, подавляя своей физической силой.

— Я отношусь к тебе как к игрушке? — прошипел он, глядя на нее сверху вниз. — Значит, я для тебя просто начальник-тиран, а тот, кто вешает на тебя ошейник из брюликов — благодетель?

Он поднял руку. Аня инстинктивно вздрогнула, но Андрей лишь жестко ухватил ее за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть ему прямо в глаза.

— Так скажи мне это здесь и сейчас, — его голос стал пугающе тихим. — Глядя мне в глаза. Скажи, что ты не хочешь быть со мной. Скажи, что я тебе совсем безразличен, Аня.

Сердце стучало так сильно, что причиняло боль в груди. В кабинете стало душно, атмосфера накалилась до предела и вот-вот будет взрыв. Аня смотрела в его серые, полные боли и агрессии глаза, и понимала, что если сейчас отступит — он сломает ее под себя так же, как делал это со всеми остальными.

Она сглотнула пересохшим горлом и с вызовом бросила ему в лицо самую жестокую ложь, на которую была способна:

— Я не хочу с тобой быть. Ты мне безразличен. Ты самодовольный тиран и диктатор.

Титов замер. Его сильные грубые пальцы на ее лице дрогнули, но хватка не ослабла. Он медленно поднял вторую руку и большим пальцем, с пугающей, почти больной нежностью, провел по ее нижней губе.

— Это мы еще посмотрим, — едва слышно произнес он.

Он резко отпустил ее, словно обжегшись. Резко развернулся и прошел к своему креслу, тяжело опустившись в него. Лицо Андрея снова ничего не выражало. Он был выше пустых разборок с запутавшейся женщиной, которая не понимает куда влезает.

— У тебя отпуск еще не закончился, Анна Алексеевна, — безразличным, спокойным голосом сказал он, перебирая какие-то бумаги на столе. — Как ты знаешь, он до понедельника. Я пришлю утром за вами машину, как договаривались ранее. А пока — свободна. Иди.

Он небрежным жестом руки указал ей на дверь, даже не поднимая глаз.

Аня стояла посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё закипает от этого унизительного, приказного тона.

— Я никуда не поеду ни на какой машине! — возмутилась она, делая шаг к столу. — И отпуск мне не нужен, я пришла работать...

— Я сказал — ИДИ! — внезапно заорал Андрей громко и страшно. Он с силой ударил кулаком по столу. — У меня встреча! Я сказал вон отсюда!

За дверью в приемной испуганно пискнула и выронила что-то Марина. Аня вздрогнула. Вся ее уверенность на секунду испарилась. Она смотрела на бушуещего мужчину перед собой и не узнавала его. Да как он смеет так с ней разговаривать?! Выгонять ее, как провинившуюся школьницу! Но делать нечего, надо подчиниться.

Она развернулась на каблуках и почти бегом выскочила из кабинета. Хлопнула дверью. Пронеслась мимо бледной, притихшей Марины, не сказав ей ни слова.

Пока лифт спускался на первый этаж, Аня очень злилась: на себя, на Марину, на весь мир… и конечно же на Титова. Чертов Титов! Возомнил о себе невесть что! Думал, что она будет послушной и удобной, а когда игрушка показала характер и отказалась плясать под его дудку — просто вышвырнул ее за дверь! Никто не посмеет так говорить с ней. Но блин, что она могла сделать — он босс!

Она всё поняла не так. Ее ослепила собственная обида и злость, она не видела отчаянной боли, которая пряталась за его злобой.

Аня выскочила из бизнес-центра на улицу. Внутри ее разрывало на части, она поддалась всей своей женской импульсивности. Злость, обида на Андрея, его властный тон — всё это неожиданно превратилось в огромный адреналин. Ей нужно было выплеснуть эту энергию, нужно было почувствовать себя желанной, живой и тоже принимающей решения в своей жизни!

Она быстро огляделась по сторонам. Черный «Ягуар» Бесова все так же стоял на парковке. Иван ждал ее, как и обещал. Аня, не раздумывая ни секунды, быстрым шагом направилась к машине.

Высоко на двенадцатом этаже, стоя у окна, Андрей Титов сжимал в руках мятый стакан для воды и смотрел, как его женщина уверенно идет к чужому автомобилю.

Аня дернула ручку дверцы и села на низкое кожаное сиденье спорткара. Бесов, вальяжно откинувшийся на спинку кресла с телефоном в руке, удивленно повернул голову. Он явно не ожидал, что она вернется так быстро, да еще в таком состоянии.

— Анечка? — он отложил телефон, улыбнувшись. — Что, начальник не оценил твоего трудового порыва?...

Аня не дала ему договорить. Вся ее сдерживаемаое возбуждение и ярость выплеснулись наружу. Она резко подалась вперед, перемахнула через консоль упралвения и, обхватив лицо Ивана руками, впилась в его губы безумно агрессивным поцелуем.

Бесов глухо зарычал от неожиданности и восторга. Его сильные руки мгновенно с силой обхватили ее, сминая дорогую офисную блузку. Аня не отставала. Ее пальцы торопливо скользнули по его груди, безжалостно вырывая пуговицы из петель темной рубашки, добираясь до горячей мужской кожи.

— Эй, детка, полегче... — хрипло выдохнул он в ее губы, пытаясь перехватить ее мечущиеся руки, но сам уже завелся с пол-оборота, отвечая на поцелуй с двойной силой.

Аня оторвалась от него на миллиметр. Ее глаза горели. Она прижалась губами к его уху, обжигая кожу горячим, прерывистым дыханием.

— Я хочу тебя, Ваня, — прошептала она, и в ее голосе звучала неприкрытая похоть. — Прямо сейчас. Как никогда. Увези меня отсюда.

Бесова долго уговаривать не пришлось. Уже в следующее мгновение мотор «Ягуара» взревел так, что машина сорвалась с места, оставляя на асфальте черные следы жженой резины.

Глава 37

Черный «Ягуар» летел по загородной трассе, с ревом проглатывая километры раскаленного асфальта. Аня сидела на пассажирском сиденье, вцепившись пальцами в кожаную обивку. Внутри нее все горело. Это пожар, который вспыхнул в кабинете Титова, не давал ей покоя. Обида, злость, унижение от того, как Андрей вышвырнул ее за дверь, сейчас превратились в ничем не прикрытый адреналин. Ей хотелось разрушать. Хотелось доказать, что она желанна. Хотелось напрочь стереть из памяти холодные серые глаза начальника и утонуть в чем-то опасном, мощном, не требующем сложных душевных объяснений.

Иван гнал машину так, словно за ними гнались черти. Одной рукой он уверенно держал руль, а вторая по-хозяйски, жарко и тяжело лежала на бедре Ани, то и дело поглаживая гладкую кожу через тонкую ткань офисной юбки. Его пальцы оставляли на ней ожоги. Каждый раз, когда он сжимал ее ногу чуть сильнее, Аня стонала, прикрывая глаза. Бриллиантовое колье от «Тиффани» на шее напоминало о том, кому она теперь принадлежит.

Она повернула голову и посмотрела на профиль Бесова. Жесткая линия челюсти, напряженные скулы, потемневшие от откровенного желания глаза. Он весь был как натянутая струна. Опасный хищник, который наконец-то загнал свою самую желанную добычу. Аня подалась к нему, положила ладонь на его напряженное плечо и провела ногтями по ткани рубашки, спускаясь к груди.

— Долго еще? — томно выдохнула она, намеренно касаясь губами его уха.

Бесов втянул воздух всей грудью, и машина слегка вильнула на дороге.

— Не провоцируй, Аня. Я и так на пределе, — прорычал он, сильнее вдавливая педаль газа в пол. — Еще минут десять, и мы на месте. Если не прекратишь, я остановлю тачку прямо на обочине и возьму тебя прямо на капоте.

— А кто сказал, что я против? — кокетливо, с откровенным вызовом прошептала она, скользнув рукой ниже, к пряжке его ремня.

Иван грязно выругался сквозь зубы, его глаза хищно блеснули в зеркале заднего вида.

— Ты доиграешься, девочка моя. Ох, доиграешься.

Вскоре «Ягуар» свернул на узкую, закрытую шлагбаумом дорогу, уходящую в густой сосновый лес. Показалась территория элитного частного парк-отеля.

Машина с визгом тормозов замерла у главного корпуса. Иван выскочил из-за руля, быстро обошел капот и распахнул дверь перед Аней. Он не стал церемониться: просто сгреб ее за талию, рывком прижав к себе, и повел к дверям администрации. В холле было прохладно и тихо. Увидев входящую пару, молодой администратор за стойкой сначала дежурно улыбнулся, но, узнав Бесова, мгновенно изменился в лице. Он выскочил из-за стойки, чуть ли не кланяясь, всем своим видом выказывая, что перед ним глубокоуважаемый человек.

— Иван Сергеевич! Какая честь! Добрый день, безумно рады видеть вас в нашем комплексе! — залебезил он, нервно потирая руки. Его взгляд быстро метнулся к Ане, пробежался по ее раскрасневшемуся лицу, растрепанным волосам и безумно дорогому колье, сверкающему в лучах ламп. — Ваша спутница просто ослепительна. Чем могу служить? Какой домик желаете снять? Надолго ли?

Бесов даже не взглянул на него. Он был сосредоточен только на женщине, которую властно сжимал в своих объятиях. Аня, чувствуя его дрожь и нетерпение, специально прижалась бедром к его паху, томно проведя ладонью по его груди.

Иван закрыл глаза, на его скулах заходили желваки от возбуждения.

— Ключи! — заорал он на администратора так, что парень подпрыгнул на месте. — Самый лучший домик из всех, что у вас есть! На все выходные! Быстро!

— Да-да, конечно, Иван Сергеевич! Вилла номер один, у самого озера, полная изоляция! — затараторил администратор, трясущимися руками хватая с панели магнитную карту. — Я сейчас провожу вас...

— И чтоб не докучали нам! — Бесов вырвал карточку у него из рук. — Чтобы ни одна живая душа не смела подойти к дверям. Никакой обслуги. Понял?

— А-абсолютно, Иван Сергеевич! Идеальная тишина и приватность!

Их наспех проводили до нужной тропинки. Бесов развернулся, увлекая Аню за собой, и они быстрым шагом направились по вымощенной камнем дорожке вглубь леса, подальше от главного здания.

Каждый шаг давался с трудом. Возбуждение, сдерживаемое всю дорогу, сейчас накрывало их обоих с головой. Лес, сосны, щебетание птиц — всё это смазалось в одно сплошное пятно. Имело значение только его тяжелое дыхание рядом и сильная мужская рука, сильной и властной хваткой сжимающая ее талию.

Вилла стояла на самом берегу озера, скрытая от посторонних глаз густыми кустами сирени. Бесов приложил карту к замку. Едва дождавшись тихого писка и зеленого огонька, он распахнул входную дверь, втолкнул Аню в прихожую и прямо перед носом удивленного вдалеке персонала захлопнул створку, едва не снеся дверь с петель.

Щелкнула задвижка.

И тут началось сущее безумие. Иван бросился на Аню, как дикое животное, сорвавшееся с цепи. Он с размаху впечатал ее спиной во входную дверь, выбивая воздух из легких. Его рот жадно накрыл ее губы, язык властно и глубоко вторгся внутрь, забирая каждый ее вздох.

Аня застонала как никогда. Это был открытый, неприкрытый стон бешенного желания. Вся ее накопившаяся усталость, все нервы из-за Вовы, вся боль от слов Титова — всё это сгорело в одно мгновение. Она хотела только одного: чтобы этот сильный, жестокий в своем напоре мужчина взял ее прямо здесь.

Его рука уже бесцеремонно задирала узкую офисную юбку до самой талии, нащупывая тонкое кружево нижнего белья. Иван даже не стал пытаться его снять. Раздался резкий треск рвущейся ткани, и остатки кружевных трусиков просто улетели куда-то прочь в темноту прихожей.

— О боже... Вань... — Аня томно дышала ему в ухо, запрокидывая голову и подставляя шею под его обжигающие, собственнические поцелуи. — Да... я хочу тебя... прямо здесь и сейчас...

Ее руки лихорадочно заскользили по его телу. Она срывала с него рубашку, нетерпеливо рвала ремень на его джинсах. Пальцы нащупали пряжку, металл звякнул в тишине. Она отчаянно тянула плотную ткань вниз, требуя его плоти, желая почувствовать его целиком, немедленно.

Бесову дважды повторять было не нужно. Он подхватил ее за бедра, с легкостью удерживая на весу, и одним мощным, резким движением вошел в нее.

Аня громко вскрикнула. По спине больно ударила деревянная поверхность двери, но это лишь добавило остроты. Ощущение его невероятной силы, его объема внутри себя было настолько ошеломляющим, что на секунду у нее потемнело в глазах. Спустя мгновение они уже жадно трахались прямо у двери, стирая все границы приличий.

— Вань... о да... не останавливайся... — стонала она, до боли сжимая пальцами его волосы. — Мне нужен ты... еще...

Иван вбивался в нее с ненасытной силой. Каждый толчок отдавался гулким стуком в створку. Бесов так сжимал Аню, что ей казалось, он сломает ей кости, раздавит ее всю своим весом. Но до чего же было безумно приятно ощущать такого сильного, властного мужчину рядом. Ощущать его внутри себя. Чувствовать, что она полностью контролирует его разум, доводит этого опасного авторитета до абсолютного исступления.

— Какая же ты... охуенная, — рычал он, сбиваясь с дыхания и кусая ее плечо. — Моя...

— Сильнее... — выдыхала она, в исступлении царапая его спину.

Такая пылкость, порожденная долгим недельным ожиданием близости и сумасшедшим утренним адреналином, длилась недолго. Напряжение было слишком велико, искры летели во все стороны. Бесов ускорил темп до предела. Аня почувствовала, как волна горячего, слепящего удовольствия накрывает ее с головой. Она громко, не сдерживаясь, вскрикнула, содрогаясь в его сильных руках, и в ту же секунду Иван глухо застонал, изливаясь внутри нее мощными, обжигающими толчками.

Они замерли у двери, тяжело и прерывисто дыша. В тишине прихожей было слышно только их сбитое дыхание и стук двух бешеных сердец. Аня без сил прижалась мокрым лбом к его плечу, всё еще обнимая его ногами за талию. Волосы растрепались, юбка задрана, на губах блуждала пьяная, сытая улыбка. Иван крепко держал ее на весу, зарывшись лицом в ее волосы, глубоко вдыхая запах лемонграсса и разгоряченной женской кожи.

Они довольно быстро сняли томившее их напряжение, сбив первую, самую дикую волну голода. Но они не остановились.

Этот быстрый, грубый секс у входной двери не утолил их жажду до конца. Он лишь разжег пламя. Иван поднял голову, посмотрел в ее затуманенные глаза и хищно улыбнулся.

Он перехватил ее поудобнее и, не разрывая близости, понес ее прямо так вглубь виллы. Они быстро переместились в роскошную спальню. Огромная, застеленная шелковым бельем кровать занимала почти всю комнату. Панорамные окна выходили прямо на гладь лесного озера, но им было абсолютно плевать на вид.

Бесов повалил ее на матрас, нависая сверху. Теперь не было былой спешки. Было только ослепляющее желание.

Аня потянула его к себе, впиваясь в его губы уже по-другому: глубоко, чувственно, растворяясь в его вкусе. И они снова и снова предавались охватившему их пламени. Иван ласкал ее тело, изучал каждый изгиб, каждый дюйм кожи, заставляя Аню выгибаться дугой и стонать от новых приливов наслаждения. В этой спальне, на этих смятых простынях, она окончательно сбрасывала с себя образ удобной жены и строгой помощницы, превращаясь в женщину, которая позволяет себе всё. Они, забыв обо всем на свете, горели в этом огне, не оставляя друг другу ни шанса на спасение.

Глава 38

Дневной свет бил сквозь неплотно задернутые портьеры, разрезая полумрак просторной спальни яркой золотой полосой. Пылинки лениво танцевали в этом луче, оседая на разбросанную по дорогому паркету одежду. Аня медленно, с неохотой открыла глаза. Тело гудело приятной, почти сладкой болью. Каждая мышца, каждая клеточка кожи помнила жесткие прикосновения, влажные поцелуи и ту сметающую все границы страсть, которая царила в этой комнате всю ночь.

Она повернула голову, зарываясь носом в белоснежную подушку. Иван спал на животе, раскинув руки и откинув шелковое одеяло. Широкая, загорелая спина с россыпью мелких шрамов, сильные плечи, темные волосы в легком беспорядке. Даже во сне он казался опасным, как крупный хищник, который просто решил немного перевести дух перед новым броском. Он дышал ровно, глубоко, излучая почти осязаемый мужской жар.

Аня тихонько потянулась под простыней. Десять лет. Десять долгих лет она делила постель с человеком, который использовал ее тело как бездушный тренажер для быстрой разрядки. А этой ночью... этой ночью она словно заново родилась. Она вспомнила, как кричала, срывая голос, как впивалась ногтями в спину Ивана, требуя еще, как они катались по этим смятым простыням, не в силах оторваться друг от друга ни на секунду. Он брал ее так, как не делал никто и никогда.

Ее рука непроизвольно потянулась к его плечу. Кончики пальцев мягко, почти невесомо скользнули по горячей коже, очерчивая линию позвоночника.

Иван тут же перехватил ее запястье. Не открывая глаз, потянул на себя, подминая под свой тяжелый бок.

— Не спишь, ведьма? — его утренний голос был низким, хриплым, вибрирующим прямо в грудной клетке. Он уткнулся небритой щекой ей в шею, вдыхая ее аромат. — Мне кажется, я вообще не спал. Боялся, что глаза открою, а ты сбежала.

Аня тихо, глубоко рассмеялась, зарываясь пальцами в его густые волосы и прижимаясь к его груди.

— Куда я от тебя сбегу в таком виде? Ты все мои вещи разорвал, теперь ты мне должен купить новые вещи. Я теперь твоя заложница.

Иван приподнялся на локте, нависая над ней. Его темные глаза смотрели внимательно, жадно, без капли утренней сонливости. Он медленно провел большим пальцем по ее припухшим от поцелуев губам.

— Знаешь, Вань... — Аня перестала улыбаться, ее взгляд стал откровенным, обезоруживающе честным. Она накрыла его ладонь своей. — Я хочу сказать тебе спасибо.

Он удивленно вскинул бровь, уголок его губ дрогнул в усмешке.

— За что? За порванную блузку?

— За эту ночь. За то, как ты... как ты заставил меня себя чувствовать, — она говорила тихо, но каждое слово шло от самого сердца. — Я столько лет жила с ощущением, что я просто удобная, бессловесная кухонная мебель. Скучная, замученная бытом вещь. Я забыла, что значит быть желанной женщиной. А ты... боже, Ваня. Ты просто уничтожил всё это к чертовой матери. Если я скажу, что это была лучшая ночь в моей жизни — это не будет преувеличением. Ты потрясающий мужчина.

Лицо Бесова дрогнуло. Этот жесткий, циничный криминальный босс, привыкший к лести продажных девиц и купленному вниманию, вдруг замер, словно пораженный током. Ее искренность, ее открытая женская уязвимость пробили его защиту. Ему чертовски льстило, что он стал тем самым, кто разбудил в этой роскошной женщине настоящий вулкан.

Он наклонился и поцеловал ее. Не жадно и грубо, как вчера у двери, а глубоко, нежно, с какой-то пугающей собственнической привязанностью.

— Ты сама не понимаешь, какая ты, Аня, — прошептал он ей в губы, заправляя прядь волос ей за ухо. — Я таких, как ты, никогда не встречал. Настоящая. Смелая. Дикая. Моя.

В этот момент идиллию разорвал резкий, настойчивый звук вибрации. Телефон Ани, валяющийся где-то на ковре среди сброшенной одежды, настойчиво требовал внимания.

Аня вздрогнула. Иллюзия обособленного от всего мира оазиса мгновенно дала трещину. Реальность настойчиво стучалась в двери.

— Мне нужно ответить, Вань, — она с неохотой выскользнула из-под его руки, свесилась с

края кровати, сверкнув идеальным изгибом обнаженного бедра, и нащупала аппарат.

Иван недовольно цокнул языком, падая обратно на подушки и закидывая руки за голову. Он мрачно наблюдал, как она быстро заворачивается в белую простыню.

Аня нажала кнопку вызова.

— Да, Вера Ивановна. Доброе утро. Нет-нет, всё в порядке, я просто... по работе сильно задержалась. Скажите, Поля ночью не кашляла? А Тёмочка как, кашу съел без истерик?

Лицо Бесова неуловимо изменилось. Расслабленность и нежность ушли, уступив место глухому, брезгливому раздражению. Он смотрел в потолок о чем-то мрачно размышляя.

— Да, я понимаю, — продолжала Аня, прижав трубку к уху плечом и нервно расхаживая по комнате. — Вера Ивановна, вы сможете остаться с ними до вечера воскресенья? Пожалуйста. У меня форс-мажор, срочные документы. Я оплачу по тройному тарифу, клянусь. Скиньте номер карты, я прямо сейчас переведу. Спасибо вам огромное. Поцелуйте их от меня крепко-крепко.

Она сбросила вызов, с облегчением выдохнула и повернулась к кровати. Иван смотрел на нее тяжело, исподлобья.

— Это еще что за новости? — холодно поинтересовался он, садясь на постели. — Кашель, каши, няни? Мы вообще-то отдыхать приехали. Праздновать наше уединение.

— Это мои дети, Вань, — Аня положила телефон на тумбочку, стараясь говорить максимально мягко, чувствуя сгущающиеся тучи. — Я мать. Я должна была убедиться, что у них всё хорошо. Няня останется с ними на все выходные, так что я полностью в твоем распоряжении.

— Ань, послушай меня сюда, — Бесов скрестил ноги, его тон стал тем самым — командирским, не терпящим никаких возражений. Авторитет включился на полную мощность. — Давай сразу решим этот вопрос, чтобы он больше не всплывал и не портил нам кайф. Я готов дать тебе всё. Деньги, шмотки, цацки, любые курорты. Ты моя женщина, и ты ни в чем не будешь нуждаться. Но вот этот детсадовский геморрой — это не ко мне.

Аня замерла. Простыня в ее руках натянулась. Внутри мгновенно похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — он раздраженно махнул рукой. — Найми ты им нормальный круглосуточный персонал. Гувернантку, водителя, повариху. Сними дом за городом. Пусть с ними возятся специально обученные люди, это их работа. Я всё оплачу, не вопрос, бабок у меня хватит на десяток таких спиногрызов. Но когда я зову тебя, ты должна быть рядом со мной. Свободная, легкая, без этих сопливых звонков про кашки посреди нашего времени. Я мужик, Аня. Я хочу свою женщину целиком, а не делить ее внимание с детьми. Тем более хрен знает от кого, например этого ублюдка Вовчика.

В спальне повисла оглушительная тишина.

Слова Бесова ударили ее под дых. Вся магия ночи, весь этот флер безумной страсти мгновенно рассеялся, как дым. Перед ней сидел не пылкий, благодарный любовник. Перед ней сидел эгоистичный собственник, который хотел купить красивую, горячую куклу и посадить ее в золотую клетку. Без ее прошлого, без ее детей, без ее обязательств. Просто покорную вещь для обслуживания своего огромного эго.

— Мои дети — это не «геморрой», Иван Сергеевич, — голос Ани лязгнул металлом. Иллюзии разбились вдребезги. Она плотнее запахнула простыню, чувствуя себя внезапно голой и уязвимой. — И это не «спиногрызы». Это моя жизнь. Я мать. И если ты думаешь, что можешь просто откупиться от этой огромной части меня своими деньгами и круглосуточными нянями, то ты глубоко ошибаешься.

Бесов нахмурился. Ему категорически не понравилось, что ему перечат. Ему вообще никто не смел перечить.

— Аня, не выноси мне мозг с утра пораньше! — рыкнул он, хлопнув ладонью по матрасу. — Я тебе реальное дело предлагаю. Жить для себя предлагаю! Хватит! Я мужик, я всё решу. Я не буду делить тебя ни с кем, ясно? Ты теперь моя женщина.

— Значит, мы с тобой друг друга не поняли, — Аня гордо вздернула подбородок. Внутри всё сжималось от горечи, но она не собиралась прогибаться под очередного тирана. — Мои дети всегда будут на первом месте. Всегда. И если тебя это не устраивает...

— Что? Уйдешь? — Иван криво, зло усмехнулся, но в глубине его темных глаз мелькнула тревога. Он резко вскочил с кровати, подошел к ней вплотную и перехватил ее за плечи, больно сжав пальцы. — Куда ты от меня уйдешь, девочка? Ты же моя. Ты сама ночью кричала, что хочешь быть моей. Я тебя не отдам никому, даже не думай.

Его напор пугал и заводил одновременно. Аня смотрела в его разъяренное, красивое лицо и понимала: сейчас они сорвутся в грандиозный, безобразный скандал. Он не уступит из своей бандитской гордости, она не предаст детей из принципа. Эти противоречия казались непреодолимыми.

Но она не хотела сейчас войны. Она не хотела портить эти выходные, которые сама же себе подарила. Она только что вырвалась из ада, ее тело всё еще сладко гудело от его грубых ласк. Она как никогда ясно осознала, что у этого сумасшедшего романа нет и не может быть будущего, что Бесов — не тот человек, с которым можно строить настоящую семью.

Но здесь и сейчас... здесь и сейчас она хотела взять от этой страсти всё до последней капли. Впервые в жизни побыть абсолютной эгоисткой. Использовать его так же, как он пытался использовать ее.

Аня сделала глубокий вдох. Ее лицо вдруг смягчилось. Злость в глазах уступила место темному, кошачьему, порочному блеску. Она разжала пальцы, позволяя белой простыне с тихим шелестом соскользнуть на пол, оставляя ее абсолютно обнаженной перед его пылающим взглядом.

Грудь Ивана тяжело вздымалась. Его мертвая хватка на ее плечах мгновенно ослабла. Завораживающая нагота Ани подействовала на него безотказно. Руки сами собой скользнули ниже, судорожно оглаживая талию, спускаясь на крутые бедра.

— Мы не будем ссориться из-за этого сейчас, Вань, — ее голос упал до интимного, хриплого шепота. Она шагнула вплотную к нему, прижимаясь голой, упругой грудью к его горячему торсу.

Обернула руки вокруг его шеи, чувствуя, как мгновенно напряглись его мускулы под кожей. — Зачем нам тратить наше драгоценное время на крики о том, что будет за пределами этого номера?

— Аня... — он тяжело сглотнул, его взгляд затуманился. Вся его бандитская логика, все попытки выстроить свои жесткие патриархальные правила мгновенно разбились вдребезги о ее ласку.

Она прикусила его нижнюю губу. Нежно, дразняще. Ее бедро мягко, намеренно потерлось о его просыпающееся возбуждение, вызывая у Ивана глухой, почти мученический стон.

— Ты же сам сказал, что мы приехали сюда отдыхать, — прошептала она, толкая его в грудь так, что он попятился и тяжело, послушно опустился обратно на край огромной кровати.

Аня не дала ему опомниться. Она грациозно перекинула ногу и смело оседлала его бедра, садясь сверху. Впилась длинными пальцами в его темные волосы, заставляя откинуть голову назад, и начала целовать его шею, ключицы, спускаясь всё ниже, покрывая поцелуями каждый шрам на его груди.

— Забудь про все проблемы, Ваня. Забудь про всех — жарко выдыхала она между поцелуями, чувствуя, как его огромные руки судорожно сжимают ее ягодицы, притягивая еще плотнее к своей твердости. — Покажи мне... на что ты еще способен. Я требую продолжения банкета.

Бесову не нужно было повторять дважды. Вся его злость испарилась, сметенная лавиной неконтролируемого желания. Он был рад, чертовски рад прямо сейчас закончить этот дурацкий тяжелый разговор о детских соплях и пеленках, чтобы снова утонуть в этой роскошной женщине.

— Маленькая дрянь, — прорычал он. Резким, властным рывком он перевернул ее на спину, нависая сверху и вдавливая ее в мягкий матрас. — Я из тебя всю душу вытрясу за эти выходные...

— Попробуй, — дерзко рассмеялась Аня, обхватывая его ногами за талию и с силой притягивая к себе.

И они снова рухнули в этот безрассудный огонь, жадно сплетаясь телами и заглушая громкими стонами все нерешенные вопросы их невозможного будущего.