Читать книгу: «Витар»

Дисклеймер

«Витар» – самостоятельное сюжетно завершённое произведение в жанре городского фэнтези. В книге нет откровенного и жестокого насилия, но роман относится к поджанрам «dark romance» и «dark fantasy», а также содержит такие триггерные темы, как:

✦ Принуждение;

✦ Откровенные сцены;

✦ Преследование;

✦ Дабкон (сомнительное согласие);

✦ Потеря близких (в прошлом);

✦ Особенности анатомии главного героя;

✦ Сцены распития алкогольных напитков;

✦ Убийства (без подробностей);

✦ Нездоровые отношения;

✦ Удержание;

✦ Принудительное лишение свободы (сковывание).

Если какая-то из этих тем вам неприятна, пожалуйста, НЕ читайте эту книгу. Не содержит сцен физического насилия между главными героями.

Строго для читателей старше 18 лет.

P . S . Быстрый переход с «вы» на «ты» связан со сложностями употребления и выражения их в английском языке. Упрощено для аутентичности.

Пролог

Грёбаные узкие ступеньки! Проклятые старинные замки! Вот почему нельзя было сделать переходы хотя бы немного пошире?

Обдирая локти о каменные стены, я мчалась вниз по лестнице, и каждый шаг босых ступней гулким ударом отдавался в груди. Бежать! Пока был хотя бы крохотный шанс сбежать от него, я обязана была им воспользоваться!

В спешке я оступилась, нога предательски подвернулась, и я бы расшиблась о каменные ступени, прокатившись по ним кубарем, но меня резко подхватила за талию сильная мужская рука и приложила спиной об стену, выбивая из лёгких воздух.

Боль пронзила тело, а моё ухо опалило горячее дыхание, а затем бархатный мужской голос, пробираясь под кожу и окутывая своей наигранной усмешкой, издевательски прошептал:

– Попалась, птичка?

Глава 1

Птица

– Нора, семь утра, какого чёрта? – пробормотал спросонья Грег, пытаясь не выпускать меня из кровати.

– У меня сегодня собеседование, так что выметайся, – фыркнула я, уворачиваясь от его ленивых объятий.

– Зачем тебе скучная обычная работа? От неё морщины появляются, а потом ты уже бах – и старуха, – он лукаво улыбнулся, проводя пятернёй по тёмным волосам.

– Грегори, сарказм – это не твоё. Прекращай с этим и выметайся, – добавив в голос толику раздражения, я поднялась и потянулась.

– Злюка, – посетовал он и промурлыкал уже нежнее, тем самым тоном подхалима, который возникал каждый раз, когда мерзавец хотел лишний раз покувыркаться в постели: – Так и оставишь меня неудовлетворённым? – Грег многозначительно опустил глаза вниз, указывая на явное проявление возбуждения под тонкой тканью простыни.

– Да, иначе опоздаю, – не впечатлившись, хмыкнула я и направилась к двери, в проёме обернувшись и предупредив его: – Если завалишься ко мне в душ, я тебя огрею тебя тем, что первым попадётся под руку. Дверь сам найдёшь. Хорошего дня, Грег.

На ходу стянув с себя домашнюю футболку, я зашла в ванную, бросила её в корзину для грязных вещей и забралась в душ. Прохладные струи прогнали остатки сна, но за их шелестом я уловила звук открывающейся двери.

Потянувшись за увесистой чёрной бутылью с шампунем, я сжала в руке горлышко и обернулась к стеклянной перегородке, постаравшись изобразить самый красноречивый взгляд. Мой симпатичный ночной гость слишком уж наигранно свёл густые брови к переносице, напоминая при этом обиженного щенка. Двухметрового и широкоплечего, как будто всё время, что Грег не проводил со мной, он жил в спортивном зале. Впрочем, может, так и было – мне-то всё равно.

Стеклянная створка душевой чуть сдвинулась в сторону, а его голос сразу же проник внутрь, перебивая шелест воды:

– Не бей. Я только попрощаться.

Подозревающе прищурившись, я чмокнула его в подставленные пухлые губы и сразу предупредительно пробормотала:

– Свободен, Грегори.

«Злюка,» – одними губами ответил он, но, покосившись на бутыль с шампунем, рисковать не стал. Проследив за тем, чтобы Грег вышел из ванной, я перевернула бутыль в руке, налила шампуня в ладонь и стала меланхолично наносить его на волосы.

Хорошо, что мы с Грегом знакомы, казалось, всю нашу жизнь. Он прекрасно знал – когда я обращалась к нему, чётко проговаривая каждую букву его полного имени, лучше было меня послушать.

Мы никогда с ним не были в отношениях, а точнее – были, но в странных со стороны и удобных нам обоим. Никаких обязательств, ревности или контроля: списывались, когда нужно было успокоить разыгравшееся либидо, и расставались после. С тем, какую жизнь мы с ним выбрали, это было удобнее и безболезненнее всего.

Порой, такие вот телячьи нежности, когда ему непременно надо было меня поцеловать на прощанье, изрядно напрягали. Вроде бы и обсудили всё с ним давным-давно, но такие мелочи вели к привязанности, а я ни в коем случае не должна была её допустить. Не теперь. Да и никогда в жизни.

И, конечно же, ни в коем случае не с таким, как Грег. Я ни капли не сомневалась, что с такими внешними данными мой распрекрасный любовник был тем ещё кобелём, не упускающим ни одной юбки. Меня это ни капли не трогало, но я была уверена, что это всё лишь благодаря выстроенной годами стены безразличия.

Стоило подпустить Грега чуть ближе, и всей моей моральной стабильности придёт конец. Я слишком долго к этому шла, чтобы потерять её из-за какого-то там парня. Нет, нет и ещё раз нет.

Выключив воду, я обмоталась пушистым полотенцем и пошла собираться на собеседование. Очередное. Из сотен уже, наверное…

Всё-таки Грегори молодец. Заклинание «выметайся» прекрасно работало, ещё и ни разу не было, чтобы Грег на меня за него обижался. Разве что, может, поначалу, когда мы с ним не обсудили ещё все нюансы нашего… сотрудничества.

Закрытие одной, но важной потребности, сильно облегчало жизнь. Ещё и когда секс только в постели, а не с мозгами, так вообще сплошная красота. Увы, в остальных сферах моей жизни был только раздрай. Нескончаемый и бесповоротный.

Шуршание фена возвращало к реальности. Пожалуй, мои волосы всегда были предметом для гордости – густые, гладкие, слегка волнистые и глубокого каштанового оттенка… Которые я неблагоразумно иссушала грёбаным феном, потому что явно опаздывала.

Соглашаться на встречу с Грегом перед важным собеседованием было очень глупой затеей, но я нервничала и не сдержалась. Зато после пары раундов мне уже ничего не хотелось, кроме как отключиться в горячих объятиях, и – никаких переживаний. Ладно, Грег прощён, а мне следовало быть чуточку порасторопней.

Особого дресс-кода пока вроде не затребовали, поэтому я натянула тёмно-синие облегающие джинсы и синий свитер, наспех накрасилась из серии «кто там на меня смотреть будет?» и взяла с полки фото, на котором мы с моей лучшей подругой Джессикой обнимались и показывали фотографировавшему нас папе щенка, подаренного Джесс родителями на день рождения.

– Я не волнуюсь, всё хорошо, – прошептала я улыбающейся подруге. – В этот раз нам точно должно повезти. Пожелай мне удачи, Джесс. Я знаю, ты всегда со мной.

Рамка с фотографией вернулась на полку, а я натянула на себя потрёпанную куртку, купленную ещё в старшей школе, и поспешила на улицу. На этот раз у меня точно всё должно было получиться.

Глава 2

Птица

Старая деревянная лестница привычно заскрипела под ногами, сообщая всем моим соседям о том, что затворница с третьего этажа опять куда-то выползла. Впрочем, им всем было всё равно, ведь у каждого существовала своя жизнь и свой маленький мир. Только сосед-индиец с первого этажа никогда не изменял себе, готовя что-то сильнопахнущее из своей национальной кухни день ото дня.

Тяжёлая деревянная дверь, на которую я навалилась плечом, чтобы получилось её распахнуть, тоже недовольно скрипнула, и в нос ударил сильный запах сырости, явный признак ранней весны в Питтсбурге. Привычно вывалившись на улицу, я чуть не угодила в лужу, кое-как удержавшись на одной ноге на нижней из двух ступеней узкого крыльца.

Шагнула чуть дальше и выдохнула – кроссовки удалось спасти от неминуемого затопления. Уже хороший знак. Весь тротуар состоял из полчищ мелких лужиц, которые приглашали меня поиграть во что-то вроде «пол – это лава». Оступишься – и будешь так хлюпать до самого места назначения. Прекрасный новый работник, да уж…

В силу специфики моей жизни, и – признаю – безалаберного характера, я никогда не задерживалась на какой-то подработке надолго. Впору уже было переезжать в другой город, потому как в Питтсбурге я, казалось, бывала везде, и отовсюду с переменным успехом меня выдворяли.

Сегодняшняя вакансия была, пожалуй, самой необычной из всех предыдущих, и оттого мне очень хотелось попасть на эту работу. Вряд ли у меня были хоть какие-то шансы, но отчего бы не попробовать?

Лавируя меж мириадами луж, я не забывала поглядывать по сторонам, чтобы не пропустить нужный дом. Если выгорит, даже далеко добираться до работы не придётся, а это очень существенный плюс любой работы, какой бы она ни была.

Взгляд упёрся в тёмно-красную кладку здания напротив, под которой висела потёртая вывеска с названием кофейни. Приятный запах кофе смешался с земляной сыростью, отгоняя её, но я только поморщилась. Я работала в этой кофейне. Ровно до тех пор, пока хозяин заведения не стал распускать руки. Повезло ему, что мне не хотелось лишних проблем, а то остался бы он… В лучшем случае – без тех самых шаловливых рук.

Всё-таки руководитель тоже имел первостепенное значение, как бы ни была удобна работа и как близко к дому она бы не находилась. Судя по объявлению, собеседовать меня будет женщина, так что с хозяином старинной библиотеки, в которую я направлялась, мы познакомимся наверняка гораздо позже.

Или, может быть, хозяйкой. Воображение нарисовало представительную даму почтенных лет, непременно с бокалом красного вина в суховатой морщинистой руке и задумчивым мудрым взглядом. Следом в голове появился образ такого же аристократичного господина, и в целом, особой разницы я не заметила. Да, владелец библиотеки совершенно точно не мог быть каким-то там извращенцем.

По крайней мере, в голове это не укладывалось. Как и то, почему нужно было хранить книги в вечно сыром Питтсбурге, где слово «сухо» можно было услышать только от неумелого любовника.

Что ж, это меня как раз не касалось. При наличии должного бюджета, который у владельца частной библиотеки определённо был, все бесчисленные подвалы этого города можно было оборудовать для книжных полок.

– Всё равно странное решение, – пробормотала я себе под нос, вновь блуждая взглядом по отсыревшим фасадам малоэтажных зданий, крыши которых до сих пор тонули в утреннем тумане.

Впрочем, логически докапываться до всего подряд – та самая моя особенность, которая наверняка отвращала от меня всех возможных ухажёров. Кроме Грега, но у нас с ним… деловые отношения, он не в счёт.

Наверняка мои придирки объяснялись просто: владелец библиотеки просто вёл бизнес именно в Питтсбурге, в той части города с многоэтажками, в которой я почти никогда не бывала. Да и кто меня туда пустил бы, вылетевшую из колледжа со скоростью света… Вот, теперь только и оставалось, что жить кое-как, подбирая, что под руку попадётся. Или кому я попадусь, как вариант.

Узкая улочка стала чуть шире, однотипные дома из тёмного красного кирпича сменились мрачноватыми садами за невысокими заборами. За кронами ещё голых деревьев, на ветвях которых только-только проклюнулись ярко-зелёные почки, виднелись пошарпанные крыши каких-то строений. Нужная мне калитка обнаружилась на другой стороне улицы, и я перешла через дорогу, опять чуть не угодив в подвернувшуюся лужу.

Даже в утренний час пик тут было пусто, ни людей, ни машин, как будто я оказалась в далёком прошлом и из-за поворота мог скорее появиться кеб или карета, чем навороченный внедорожник. Тишина стояла обволакивающая, как поднявшийся выше и почти рассеявшийся белёсый туман.

Закралось сомнение, туда ли я вообще пришла. Путать адреса или плутать там, где это, казалось бы, невозможно – моё всё, в этом я мастер. На почтовом ящике значился указанный в приглашении адрес, а около кнопки звонка висела небольшая табличка:

«Соискателям! Дверь не заперта, входите.»

Помрачнев, я толкнула калитку, и та с жалобным скрипом открылась. Видимо, соискателей было много, так что такой как я ловить тут было нечего, но – что? Упрямиться до последнего моя самая неотъемлемая черта. Если биться головой об стену, тут варианта два: либо стена поддастся, либо голову расшибёшь. Так как за второе переживать было уже поздно, оставалось только первое.

Сразу за калиткой куда-то вдаль уводила прямая дорожка, явно вымощенная камнем ещё в юности моей бабушки. Поэтому и сохранилась в довольно пристойном виде, в отличие от асфальта на тротуаре… Приободрившись, я пошла по ней в сторону виднеющегося поодаль тёмного старинного особняка.

Под сенью величавых дубов, росших ближе к дому, царил полумрак, вполне свойственный для этого города, даже в редкие солнечные дни. Распускающиеся на ветвях ярко-зелёные почки выглядели неестественно, как будто их привнёс в этот мрачный пейзаж неумелый пользователь фотошопа, отчего они казались массой мелких зелёных глазок, смотрящих на направляющуюся в особняк жертву.

Сунув руки в карманы куртки, я фыркнула. Пенсильвания испокон веков слыла довольно мистическим местом, но, когда долго где-то живёшь, привыкаешь ко всему. Я не верила в призраков, кроме тех, что постоянно вылезали из скелетов в шкафах, бередя душу болезненными воспоминаниями.

Мрачный полумрак сада, темнеющие вдали тёмно-серые стены старинного поместья, наверняка когда-то принадлежавшего местному «стальному барону», щемящийся на краю сознания непонятный страх, бегущие по спине холодные мурашки… а главный бледный призрак здесь – я. Здрасть.

Пожалуй, больше всего меня удивит, если на работу возьмут именно меня. А так… чтобы не умирать с голода и с привидением подружишься, чего бы и нет.

В мощных арочных окнах двухэтажного особняка вроде бы нигде не горел свет, а грубая тёмно-серая кладка создавала ощущение неприступной каменной крепости. Окинув взглядом тяжёлую дубовую дверь, я не нашла возле неё звонка, только тяжёлый медный молоток в форме головы ворона, опустившего клюв вниз и смотрящего на гостей провалами чёрных глазниц.

По счастью, под клювом раритетной штуковины, которой я боялась касаться, чтобы не сломать, была ещё одна маленькая записка, приклеенная прямо к дереву двери:

«По правой лестнице наверх. Первая дверь справа.»

Отлично, люблю, когда квесты интуитивно понятны, а таким, как я, закидывали подсказочки. Дверь оказалась ещё тяжелее той, что была в моём доме, поэтому пришлось наваливаться на неё всем моим субтильным естеством, и то, открыть её получилось не сразу. Хороша бы я была, упустив такой шанс только потому, что не смогла банально открыть дверь…

Увы, с набором веса у меня последние пару лет были серьёзные проблемы. Хорошо ещё, что мои родители жили в Юте и виделись мы крайне редко, не то мама уже затаскала бы меня по врачам, не понимая, что проблема была не физическая, а ментальная.

Сразу за дверью открывался старинный огромный холл, по стенам которого вверх, на второй этаж, и правда вились две широкие парадные лестницы – собственно, левая и правая. На всякий случай, на отделанной тёмным лакированным дубом стене у правой лестницы висел белый лист, с нарисованной на нём большой красной стрелкой, указывающей наверх.

В холле пахло деревом и чем-то неуловимым, какой-то аристократичной стариной, а свет проникал только через большие окна, поэтому здесь царил приятный полумрак. Держась рукой за широкую периллу, я стала неспеша подниматься, отмечая про себя, что ни одна половица под ногами не скрипела, только звук моих шагов и больше ничего.

Всегда казалось, что в таких поместьях на стенах в холле непременно висели какие-нибудь портреты, но здесь не было картин, только тёмные стены без единого светильника. Мрачненько.

За верхней площадкой лестницы обнаружился коридор, в котором также услужливо повесили табличку со стрелкой. Сердце в груди пустилось в пляс, подсказывая, что что-то тут не так. Что же у них были за «дополнительные условия», что на такую отличную вакансию потребовалось огромное количество соискателей?

Коридор уже не был столь мрачным, как холл, скорее напоминая обычные коридоры дорогих отелей из старых фильмов про Джеймса Бонда. Красиво, строго, спасибо, что хотя бы тут с освещением по стенам. Первая дверь справа находилась в десятке шагов, и я в задумчивости остановилась перед ней. Интуиция вопила, чтобы я немедленно сбежала отсюда и не вздумала возвращаться.

Что мы говорим интуиции? Правильно, не сегодня. Выдохнув и подняв сжатую в кулак руку, я постучала костяшками пальцев ровно под надписью:

«Вы на месте. Стучите.»

Глава 3

Птица

Услышав приглушённое разрешение войти, я открыла дверь и на мгновение замерла от изумления. Наверное, так могли бы чувствовать себя путешественники во времени, если бы они существовали. Вот ты идёшь по старинному особняку, и тут раз – телепортируешься в современность. Через дверь, но всё же.

Просторный кабинет был обустроен максимально минималистично. Светло-серые стены, такого же цвета ковролин, ближе к окнам массивный стол из чёрного стекла, за которым на вращающемся компьютерном стуле сидела приятная дама средних лет в сером деловом костюме. Кроме компьютера на её столе не было ничего, а помимо всего этого в углу стояло только обтянутое светло-серым бархатом пустующее кресло.

Возле одного из двух окон кабинета, спиной ко мне, стоял высокий светловолосый мужчина в чёрных брюках и в чёрной рубашке с высоким воротом, полностью скрывающим шею. Судя по позе, его руки были сложены на груди, а надменность чувствовалась даже со спины. Ну, или потому, что этот странный тип даже не обернулся, когда я зашла.

– Проходите, присаживайтесь, – учтиво предложила мне дама за столом, жестом указывая на стул по эту сторону её стола.

Я послушно опустилась на него, чувствуя, как во рту пересохло. Наверняка у окна стоял владелец всего этого помпезного безобразия, и то, что хозяин самолично проверял кандидатов немного успокоило. Не исключено, что такое их количество как раз утыкалось именно в строптивость и требовательность владельца.

Дама перевела меланхоличный взгляд на экран своего компьютера, клацая мышкой, а затем вопросительно посмотрела на меня и поинтересовалась:

– Нора Вейл, верно? – Я кивнула и заметила, что мужчина еле заметно подёрнул плечами, услышав моё имя. Неужели слышал его от кого-то? Ну всё, значит, я уже в пролёте…

Какое-то время рекрутер молчала, уткнувшись обратно в экран и, видимо, изучая моё резюме. Иногда она задавала незначительные вопросы, кивала, и снова возвращалась к чтению, хотя… Что там было читать?

Заправка, кофейня, другая заправка, кафе, кафе, булочная, супермаркет… Из всего этого можно было сделать только один вывод: меня выпирали отовсюду, а это я указала всего лишь половину моих подработок…

Вроде как дочитав, она задумчиво нахмурилась, смотря куда-то сквозь экран. В кабинете повисло напряжённое молчание, и я уже приготовилась отчалить в свою обитель неудачницы, но в этот момент мужчина склонил голову чуть вбок и медленно обернулся, с интересом разглядывая меня.

От неожиданности я сжала пальцами край своей куртки до бела. Старик? Ну да, конечно… Наверное, наследник? Впрочем, сказать, какого он был возраста я бы не решилась: ему могло с равной степенью быть и двадцать, и сорок. Какой-то безвозрастный странный тип.

Будь я в толпе, была бы уверена, что такой точно смотрел не на меня. Красивый, как холёный парень-фотомодель с рекламного билборда, но при этом явно хитрый и очень умный, что особенно читалось в необычных лукаво прищуренных светло-серых глазах, где у края радужки они были чуть темнее, а к зрачку наоборот, светлели.

При этом выражение его лица не напоминало какого-то отличника из колледжа, вовсе нет. Оно было мужественным и одновременно аристократичным, а острые скулы и ровный прямой нос добавляли впечатления опасности и хищности, цепкости и внимательности во всём.

Вот и сейчас его взгляд мне показался особенно внимательным, и в повисшей тишине он медлил как будто бы специально, позволяя мне его разглядывать и дрожать всем естеством. Даже не осознавая, почему: он же ничего не делал, просто смотрел на меня… ага, как змей смотрит на наивную жертву, которая его не замечает из-за его камуфляжа…

Помимо прочего, мужчина был буквально «упакован» в свою явно дорогую одежду, добавляющую его стати ещё большего аристократичного лоска. Она могла бы показаться обычной, если бы не одно «но»: с ним явно что-то было не так, может, ожоги на теле или ещё что-то.

Этот вывод был очевиден, потому что его рубашка закрывала не только руки до запястий, но и была застёгнута на все пуговицы на груди и даже на стилизованном вороте, застёгнутом так, что шею не было видно вообще.

Длинные рукава рубашки были методично заправлены в чёрные утончённые перчатки, скрывавшие явно длинные аристократичные пальцы. Задумавшись, что пялиться на человека с какими-то физическими отклонениями или ранениями не очень-то учтиво, я опустила глаза в пол, но его взгляд продолжал пугать меня и ощущаться практически физически.

Мужчина сделал несколько шагов в мою сторону и остановился, опершись ладонью о чёрную столешницу. Краем глаза я заметила, как он постарался спрятать свою хищность под маской надменного мерзавца, и обволакивающим бархатным голосом представился, говоря с приятным, еле уловимым акцентом:

– Мисс Вейл, позвольте представиться. Меня зовут Корвин Северин Драгош, я хозяин… библиотеки.

Сглотнув вязкую слюну, я подняла на него обалдевший взгляд и еле выдавила:

– Здравствуйте.

– Кэролайн, вы можете сходить на перерыв, дальше я побеседую с госпожой… с мисс Вейл лично, пожалуйста, – он улыбнулся уголком рта, а мне от этой фразы стало дурно, но я вновь ощутила себя жертвой змея, загипнотизированной и боящейся пошевелиться.

– Благодарю вас, мистер Драгош, – быстро согласилась Кэролайн и поспешила раствориться за дверью.

Когда она проходила мимо меня, я еле сдержалась, чтобы не схватить женщину за рукав, как за спасательный круг. Сердце застучало в висках, отчаянно убеждая поднять свою ленивую задницу и бежать, но я как будто приросла к грёбанному стулу.

– Нора, – выдернул меня из паники спокойный дружелюбный голос мистера Драгоша, – позвольте поблагодарить вас за проявленный интерес к нашей вакансии. Увы, для неё уже нашёлся подходящий кандидат, который приходил прямо перед вами, но… у меня есть для вас другое предложение, если позволите.

– Какое? – охрипшим от волнения голосом произнесла я, всё ещё старательно пытаясь не пялиться на смазливого блондина, нависающего прямо надо мной.

– Видите ли, я в США бываю нечасто и только по вопросам моего бизнеса, – охотно ответил он, и его спокойный тон, на удивление, успокаивал и меня. – Проживаю я в Румынии, как вы могли догадаться по моему имени.

Мистер Драгош вновь дружелюбно улыбнулся, а я почувствовала, как припекло щёки – разумеется, сложно по такому зычному имени и акценту не догадаться, что он был иностранцем.

– В связи с моей занятостью, – продолжил он, – мне сложно вести хозяйство в моём… родовом имении, и я ищу для себя домоправителя, а по совместительству ещё и человека, который мог бы содержать дом в подобающем виде. Оплата высокая. С документами на работу я помогу и решу всё сам.

– Ищете горничную… в США? Вы серьёзно? А местные чем не угодили? – я замялась, понимая, что от удивления переборщила с дерзостью и прикусила язык.

– Справедливый вопрос, – ничуть не осклабился мистер Драгош. – Во-первых, не горничную, а домоправителя. Повар в имении есть, нужен человек, который присмотрит за моим скромным хозяйством. Не переживайте, домашнего скота у меня нет. Ваша забота – исключительно… само поместье. Во-вторых, с местными жителями у нас давнее… недопонимание, увы. Они не доверяют таким, как я, а я не доверяю им. У знакомых бывали случаи воровства и даже поджога. Понимаю, что наём работника из другой страны не гарантирует мне спокойствия в этом плане, но вы показались мне человеком честным и ответственным.

Честным. Ответственным. Особенно с последнего я еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть и не спросить, в чём тут подвох. То, что он определённо был, интуиция вбивала мне молотком в висок, но я всерьёз задумалась над озвученным предложением. Как ни крути, оно было из серии «такое бывает раз в жизни».

Доводы мистера Драгоша звучали вполне логично, хоть и странно. Впрочем, человек, который мог позволить себе постоянно мотаться из одной части мира в другую, иметь какой-то там бизнес и частную библиотеку в Питтсбурге, как и ещё одно поместье здесь, мог позволить себе любые вольности и странности.

Углубившись в свои раздумья, я подняла на него задумчивый взгляд, отмечая, что вся его хищность уступила место наигранной мягкости, и мистер Драгош сейчас напоминал скорее милого кота, лениво наблюдающего, как его жертва направилась к мышеловке. Хм. А что мне, собственно, терять? Ещё посмотрим, кто из нас более наивный, мистер хищник.

– Очень интересное предложение, – наконец, кивнула я и уточнила, что означало «оплата высокая». От названной им суммы у меня отвисла челюсть, а мистер Драгош поспешил уточнить:

– Разумеется, это в месяц. Зарплату я не задерживаю.

В месяц. Мой годовой заработок. Руки похолодели от переживаний, а дышать стало тяжело. Кое-как взяв себя в руки, я согласилась, тихо уточняя:

– От меня что-то требуется?

– Я попрошу вас прислать некоторые документы на мою почту, остальным займутся мои юристы, не переживайте, – мистер Драгош склонился ко мне и взял меня за руку, учтиво касаясь губами руки, как это делали джентльмены когда-то давно.

От такого я вовсе зависла, а он отстранился, поправил рубашку и резко попрощался:

– Все инструкции и сам договор пришлю вам по почте, которую вы указывали в резюме. Спасибо вам, мисс Вейл. Вы меня очень выручили, – и с этими словами мистер Драгош вышел из кабинета, оставляя меня наедине с моим ошеломлением.

Глава 4

Птица

Добравшись до дома, я какое-то время сидела на кухне и пила кофе, пытаясь сообразить, на что я подписалась и как так вообще вышло. Смотрела в потемневший кирпич стены, которая была частым элементом интерьера в наших краях, и перебирала в голове всё случившееся по кругу.

Забрав с собой чашку с кофе в спальню, я поставила её на тумбочку и вытащила свой старенький потрёпанный ноутбук, недовольно зашумевший запылёнными кулерами спросонья. Я редко его включала, особенно после того, как меня выперли с учёбы. Не люблю напоминания…

Взгляд невольно скользнул на фото, стоящее на комоде, и сердце сжалось от тоски. Зажмурившись, я помассировала переносицу и вернулась к наконец-то загрузившемуся экрану ноутбука. На почте уже обнаружилось письмо от мистера Драгоша, где тот учтиво интересовался, есть ли у меня паспортная книжка. Вопрос хороший и логичный, с учётом, что у большинства американцев её банально нет и никогда не было.

Повернувшись в сторону и на время зависнув в серости за окном, я впервые в жизни задумалась о том, что, имея возможность путешествовать по всему миру, мы очень часто оставались дома, в своём мирке, каком-то старом городке. Даже поездка в соседний штат – это уже было путешествие века, что там о загранице говорить…

У меня паспорт-бук был, как бы странно это не выглядело для бывшей студентки, никогда не покидавшей страну. А всё потому, что когда-то, а на деле – всего лишь три года назад – я была очень амбициозной, целеустремлённой и упрямой. С тех пор осталось только упрямство… и синяя маленькая книжица, которая неожиданно оказалась очень кстати.

Поднявшись с кровати, я порылась в верхнем ящике комода, недовольно скрипнувшим, когда я его закрыла. Держа в руке непривычный документ, я вернулась к ноутбуку и вбила данные в письмо, на всякий случай поинтересовавшись, нужно ли мистеру Драгошу моё ID. Ответ пришёл сразу же, и я снова отправила данные, всё больше чувствуя себя мышью, добровольно идущей в мышеловку по хлебным крошкам.

В последнем письме мистер Драгош написал, что передал мои данные своим юристам, и от меня больше ничего не требовалось. «Вылет ориентировочно через три дня,» – завершалось письмо.

– Чего? – я округлила глаза, с сомнением уставившись в экран.

Пальцы неосознанно застучали по клавиатуре, отправляя запрос в нейросеть, которой я пользовалась крайне редко, но сейчас сердце настойчиво подгоняло кровь, а растёкшийся по венам адреналин намекал, что что-то здесь явно было не так. У меня были знакомые, уехавшие на учёбу и работу заграницу, и вот у них такая процедура занимала месяцы, а никак не «три дня».

Ответ на отправленный запрос подтвердил мои опасения. Ускорить процесс получения рабочей визы никак нельзя, и я переключилась на вкладку с открытой почтой, поджав губы и стесняясь это уточнить.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я написала мистеру Драгошу волновавший меня вопрос. Ответ вновь прилетел практически сразу: «Мисс Вейл, вам не о чем переживать. Все сопутствующие вопросы решат мои юристы. Трудоустройство официальное и полностью законное для обеих стран.»

– О как, – пробормотала я, но легче почему-то не стало.

Допустим. Наличие настолько сильных юристов у работодателя меня немного напрягало, ведь если меня решат как-то подставить – это означало, что я ничего не смогу против него сделать. Это всё равно, что судиться с Гуглом или Амазоном – проще каменную стену головой пробить.

Сомнения вновь закопошились в голове, а по спине пробежал неприятный холодок. Фантазия тут же нарисовала множество картин того, что со мной могло произойти в другой стране, где я даже языка не знала… Кстати, о нём.

Судя по ответу на новый запрос, местные меня будут понимать только если знают английский. Буду ли их понимать при этом я, даже если они будут говорить на английском, вопрос весьма актуальный. Впрочем, мистер Драгош говорил вполне понятно, но он-то бизнесмен, ещё и часто бывающий в США, если я правильно поняла.

«Кто такой Корвин Северин Драгош?» – ввела я запрос, с замиранием сердца следя за появившимся на экране текстом.

И что я узнала? Ничего, что могла бы понять. Судя по всему, он занимался чем-то в сфере нанотехнологий или какой-то там заумной штуковины, которая мне ровным счётом ничего не говорила. А вот то, что кроме официального бизнеса ничего найти об этом таинственном человеке не удалось, вновь навело на нехорошие мысли.

Вкладка с почтой вновь замигала, сигнализируя о входящем письме. Прочтя его, я вновь округлила глаза, а затем нахмурилась. Мистер Драгош прислал мне солидный аванс, который я решила потратить на оплату жилья в ближайшие полгода. Мало ли, надо же было куда-то возвращаться в случае чего? К родителям очень бы не хотелось…

Чёрт, точно, родители. И Грегу надо написать, что я уезжаю. Написать им, что меня несёт аж в Румынию? Ну, мой недопарень вряд ли чему-то удивится, а вот мама может устроить допрос с пристрастием… И, если белобрысый интриган действительно опасен по каким-то причинам, для неё и папы он будет опасен втройне, если они по какой-то причине решат ехать искать меня на другом конце света.

– Куда тебя всё время несёт, Нора, – пробормотала самой себе, ища телефон под скомкавшимся одеялом.

Ясное дело, куда. Подальше от себя и того, что я натворила в этой жизни и в чём была повинна. Взгляд вновь метнулся к памятной фотографии, и я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, я справлюсь. Я не вернусь к тому, что было раньше. Джесс была бы не рада такому.

Покрутив в руках телефон, я написала сообщение родителям и Грегу. Парню короткое, маме и папе более развёрнутое, но без подробностей. Подумав, стёрла слово «Румыния» и заменила на «Канада». Что бы меня ни ждало впереди, так будет спокойнее и безопаснее для всех. Не стоило утягивать близких в моё личное адреналиновое безумие.

Почему о мистере Драгоше не было информации на его родине? Он скрывался? Это вряд ли, тогда бы нашёл способ жить здесь постоянно, раз такой всесильный. Нет, скорее, дело было в чём-то другом. «Что-то другое» пугало и интриговало одновременно, а у меня было ещё три дня, чтобы не бросаться в омут с головой.

Поразмыслив, я ввела запрос по-другому: «Корвин Северин Драгош. Разбери по значению в румынском.»

«Корвин» – по-румынски «Ворон».

«Северин» – по-румынски «Суровый, строгий, жёсткий».

«Драгош» – по-румынски «Драгоценный, возлюбленный».

– Господин противоречие, – пробормотала я, сложив руки на груди.

Впрочем, кто сейчас следил за подобным? Нравилось имя на слух – так и называли. Хотя, второму имени мистер Драгош вполне соответствовал, с этими его ужимками и тайнами даже во внешнем виде. Не исключено, что это просто были образ и наигранность, но интуиция подсказывала: нет, Нора, там скрывалось нечто ещё. Нечто ещё – это нам надо. Даже с суровым господином Вороном.

Поморщившись, я вспомнила, где в особняке мистера Драгоша я видела ворона – он красовался прямо на входной двери, и выглядел размещённым на ней с самой постройки здания. Впрочем, тут тоже было логично – наверняка, у напыщенных старых аристократов имелась какая-то традиция называть детей в честь каких-нибудь предков, так что Корвинов в семействе Корвина могло быть довольно много.

В любом случае, эта информация мне ничего не давала. Точного адреса проживания мистера Драгоша не было нигде, поисковик только предположил, что искомый бизнесмен обитал где-то в Румынии. Ну да, я бы до такого в жизни не догадалась, конечно…

От размышлений отвлекло сообщение от Грега, который предлагал встретиться завтра, раз я его «так надолго бросаю». Хмыкнув, я согласилась. Перед длительной поездкой разрядка точно не помешала бы, тем более что мой новый начальник уж слишком хорош собой. И молод. Лучше бы он был таким, каким я его представляла, идя на собеседование…

По спине вновь пробежал холодок. У меня не просто так не было отношений ни с кем, кроме Грега, которому я доверяла. И то, исключительно настолько, чтобы впустить его разве что в свою постель, но никак не в свою душу и сердце. Ни за что на свете я такого не допущу ни с одним мужчиной. Хотя бы из солидарности с Джесс.

Глава 5

Птица

Следующие три дня прошли как в тумане. Собралась я быстро: мои скромные пожитки уместились в объёмный рюкзак, так как чемодана у меня отродясь не было. Питтсбург несколько лет назад стал моим самым дальним путешествием за всю жизнь…

Беспокойство точило душу скользкой змеёй. Вся эта спешка и внушительный аванс не намекали, а кричали, что я ввязываюсь во что-то весьма дурное, но… что я делала? Паковала вещи навстречу приключениям на свою непоседливую.

Масла в огонь подлил и Грег. Обычно его несильно заботило, куда меня несло и чем я вообще занималась по жизни, если это не касалось нас двоих. В последнюю нашу встречу он с чего-то решил, что мог высказывать мне свои опасения и изображать заботу, хотя я прекрасно знала, что у этого ловеласа таких, как я, даже… не хотелось бы узнавать, сколько.

Хорошо, что сделал он это после бурной ночи, которая проходила у него дома, поэтому я шустро от него улизнула, отговорившись тем, что не хотела застать его вернувшихся откуда-то там братьев. Бормоча что-то недовольное, Грегори нехотя проводил меня, а я умчалась, делая вид, что не заметила того, как он потянулся ко мне для прощального поцелуя.

Не надо мне лживых поцелуев. До чего доводили отношения, доверие лицемерным мужчинам и лживые клятвы-обещания, я увидела воочию. Спасибо, больше не надо.

Вчерашним вечером мистер Драгош сообщил мне, что после обеда за мной приедет машина и обозначил время. Прямых рейсов из Питтсбурга в Бухарест не существовало, поэтому нам предстоял короткий перелёт до Нью-Йорка, а оттуда уже через полмира в Румынию. Рейс там был только один, вечерний, и на том спасибо – всегда ненавидела вставать по утрам.

Принимая душ, я задумалась, что не уточнила у мистера Драгоша о распорядке дня и своих полных обязанностях в его поместье. Да и вообще как-то сразу не спросила, а теперь было неловко. Мы ведь даже срок договора с ним не обсудили. Впрочем, если я продержусь полгода-год, заработаю достаточно для нормальной жизни на ближайшие лет десять.

Высушивая волосы феном, я незряче уставилась в стену, проворачивая в голове одну и ту же мысль по сотому кругу. Нора, ты же вроде не дура, видишь, что что-то не так… В памяти всплыли воспоминания из разных фильмов на этот счёт и возможные риски, связанные с подобными переездами чёрт знает куда.

Досушив волосы, я поднялась и взяла с комода фотографию в рамке, сунув её между вещей так, чтобы она не пострадала, если рюкзак заберут в багаж. Она мне точно пригодится, если опять появится мысль смотреть на своего работодателя, как на мужчину. Грустные уроки должны усваиваться на всю жизнь.

Оделась я специально потеплее. Кроссовки остались на дне рюкзака прозапас, а я сунула ноги в невысокие осенне-весенние полуботинки. Куртку достала зимнюю, которую носила довольно редко, заодно она и выглядела получше моей привычной. Вроде как в Румынии было попрохладнее, чем у нас здесь, лишним не будет.

В целом, если вдруг окажется, что в работе нет никакого подвоха и мистер Драгош столько платит просто за свой комфорт, то уже в следующем месяце можно будет съездить за новыми вещами в какой-нибудь молл. Если они в Румынии вообще были…

Разумеется, я поискала фотографии в интернете и описания страны, куда я направлялась, но особой погоды это не сделало. Для меня она по-прежнему ассоциировалась с чем-то мрачным, готичным, древним, даже вампирским… от этой мысли я грустно улыбнулась. Драгош даже как-то созвучно с Дракулой, Корвину не бизнесменом стоило быть, а как раз вампиров играть в кино, внешний колорит был один в один.

Прокололся только на том, что позволял себе шастать при свете дня. Хотя, какой «свет дня» в вечно туманном, сером и промозглом Питтсбурге? Если бы я была каким-нибудь сверхъестественным существом, определённо поселилась бы где-то здесь. Или вела бизнес, как пример.

Глупые забавные мысли немного приподняли настроение, а я про себя окрестила мистера Драгоша «упырём». Впрочем, кровью с ним поделиться – всегда пожалуйста, главное, не нервными клетками. Они не восстанавливаются.

Взвалив рюкзак себе на плечи, я закрыла входную дверь на все замки. Хозяйка квартиры была предупреждена, что меня какое-то время не будет, но её мало это волновало, пока жильё было оплачено.

Деревянные ступени привычно отозвались скрипучей песней, с первого этажа опять тянуло чем-то съестным и индийско-специфическим… Никогда не замечаешь, как уютно и привычно дома, пока не отправишься из него куда-то далеко-далеко…

Крамольная мысль развернуться и остаться дома, послав всё к чёрту, засвербела под ложечкой предательским трусливым звоночком, но я упрямо спустилась вниз и остановилась на крыльце так, чтобы меня случайно не пнули тяжёлой дверью выходящее из подъезда соседи.

Пока что улица была пуста – я вышла чуть раньше обозначенного времени. Привычно пахло сырой землёй, сырость витала в воздухе и было ещё что-то еле уловимое, что всегда навевало ощущение неминуемо приходящей весны.

Рюкзак давил узкими лямками на плечи, и я очень своевременно задумалась о том, что не стоило лениться и надо было бы прикупить себе чемодан. Эх…

Спокойно. Тихо. Прохожих и машин почти не было.

Тревога вновь толкнулась в виски участившимся пульсом, но отступать уже было поздно. Возле дома остановился какой-то дорогущий сверкающий чёрными боками и тонированными стёклами автомобиль. Я в них не разбиралась вообще, но дорогие вещи видно сразу, как и очевидность того, кто мог заявиться к моему обшарпанному старинному дому на такой вот… карете.

Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел представительный мужчина средних лет. Поздоровавшись и уточнив моё имя, он кивнул и забрал у меня рюкзак, не представившись сам. Открыл для меня заднюю пассажирскую дверь и шустро направился к багажнику.

– Здравствуйте, мисс Вейл, – послышался из салона приятный мужской голос, который сложно было бы спутать с другим. – Присаживайтесь.

– Здравствуйте, мистер Драгош, – натянуто поздоровалась я, смущённо заглядывая внутрь машины.

– Корвин, пожалуйста, – в полумраке салона блеснули его светло-серые глаза, а затем и белозубая улыбка. Само обаяние, чтоб его...

– Нора, – кивнув, поджала я губы, неуклюже усевшись на пассажирское сидение и чувствуя, как щёки запекло от собственной неловкости.

Далеко не всегда мои прошлые руководители позволяли себе переход на «ты», как будто бы упиваясь своим статусом, а Корвин снизошёл почти сразу. Ещё один показатель действительно богатого человека, а не того, кто хотел таковым только казаться.

Водитель закрыл за мной дверь, а я ощутила себя в замкнутом пространстве наедине с хищником. Чувство это показалось настолько явственным и ярким, что я нахмурилась и посмотрела на Корвина исподлобья, на полном серьёзе ожидая нападения, но он только учтиво кивнул мне в ответ и отвернулся к своему окну.

Не скажу, что это выглядело как «ты мне неинтересна и тебя как будто тут нет». Скорее, наоборот, как уважение к личному пространству, которое трудно соблюсти на заднем сидении кожаного салона автомобиля.

Моя мнительность однажды сведёт меня с ума. Если новый работодатель не съест меня раньше. Я прикрыла глаза и выдохнула. Ну и глупости же вечно лезли мне в голову…

Глава 6

Птица

От моего дома до аэропорта было чуть больше часа езды, который мы провели в довольно уютной тишине. Иногда Корвин поглядывал в свой телефон, хмурился и что-то кому-то отвечал, чем будил во мне праздное любопытство. Как он это делал, если постоянно перчатки носил? Слышала, что бывают специальные, с какими-то прорезиненными штуками на пальцах, но на его вроде бы такого не было.

Пялиться на своего руководителя в первый рабочий день – а именно так он и был записан в нашем договоре – идея плохая, поэтому я предпочла отвернуться и смотреть в своё окно. Хорошо, что мы ехали вместе. Я никогда в жизни не летала, даже внутри страны, поэтому квест с самолётом, да ещё и не одним, был для меня в новинку.

Автомобиль остановился возле терминала, огромные синие буквы на котором подтверждали, что мы достигли пункта назначения. Корвин не стал дожидаться, пока ему откроют пассажирскую дверь и вышел сам, а я замешкалась, не совсем сообразив, как открывалась необычная ручка на двери.

Щёки запекло от стыда, а крутить её лишний раз я боялась – вдруг, сломаю? Она, небось, стоит больше моей обычной зарплаты… За стеклом появился тёмный силуэт, а затем дверь открылась, и Корвин учтиво протянул мне руку, помогая выбраться из салона.

Очередная учтивость меня немного напрягла. Уж слишком странно было такое отношение… кого? Мужчины к женщине? Аристократа к прислуге? Просто кто-то – собирательница коллекции подонков, вот и удивляюсь, ага. Дожили. Меня стала удивлять в людях адекватность и вежливость…

– Если в багаже есть что-то ценное и хрупкое, лучше забери сейчас, – Корвин кивнул в сторону багажника, куда уже направился водитель. – До Румынии мы его больше не увидим.

Замявшись, я решила ничего не доставать. Если рамка разобьётся, я куплю новую, а нести её в руках, так как сумку взять я не догадалась, будет как-то странно.

– Да вроде бы нет ничего такого, – хрипловатым от переживаний голосом ответила я.

– Прекрасно. Документы с собой?

Кивнув, я достала из широкого кармана куртки и показала ему паспорт. Корвин слегка склонился в мою сторону и подставил мне локоть, терпеливо ожидая, когда я за него возьмусь. Кажется, мой граф провалился во времени, не иначе, но выглядело это мило и даже забавно, поэтому я осторожно взялась за его локоть одеревеневшими от переживаний пальцами.

Мы неспеша направились к стеклянным дверям терминала. Я чувствовала себя не в своей тарелке, даже больше потому, что старалась очень осторожно касаться его явно дорогущего… как оно там называется? Пусть будет плаща… Мало ли, почему он такой упакованный? Что, если там ожоги какие-нибудь? С его учтивостью, он ведь не скажет, что ему больно или неприятно.

Впрочем, может, и скажет. При всей напускной мягкости и вежливости, Корвин всё равно распространял вокруг себя какую-то буквально осязаемую ауру холодности, властности и даже величия. Я ощущала себя букашкой у него на плече, и впасть в немилость к этому человеку очень не хотелось бы. А вот быть букашкой почему бы и нет, прицепилась и едешь…

Через рамку досмотра мы прошли быстро и отправились дальше. Так как меня вели, я несильно-то и поднимала глаза, предпочитая смотреть в пол – это помогало успокоиться. Мне казалось, что я вполне морально подготовилась к поездке за эти дни, но сердце всё равно бешено колотилось в груди, а огромное пространство регистрационного терминала давило так, будто мне на плечи свалилась целая Вселенная.

Особенно это почувствовалось тогда, когда Корвин спокойно провёл меня мимо огромной очереди, ведя к стойке регистрации пассажиров бизнес-класса. Там вообще никого не было, а сидящая за стойкой девушка улыбнулась нам так, что у меня зубы свело от глянцевой неискренности.

– Мистер Драгош, мисс Вейл, ваша регистрация уже произведена удалённо, – отчеканила она, и тут же стушевалась под блистательной улыбкой Корвина:

– Я предпочитаю иметь на руках бумагу, она во все времена была куда надёжнее.

Девушка услужливо кивнула ему и выдала посадочные талоны, пожелав счастливого пути. От её слащавого тона у меня опять стало сводить зубы, а это я ещё старательно не обращала внимания на явно завистливый взгляд. Надеюсь, что Корвин не женат, а то, не ровен час, мои риски на новой работе сведутся к тому, чтобы не быть отравленной его ревнивой супругой.

Спускаясь вниз на очень длинном эскалаторе после очередной зоны досмотра, я пришла к выводу, что вряд ли Корвин был женат. Спрашивать о таком было бы верхом невежливости, но, мужчины с такой внешностью и самодовольным самолюбованием обычно сразу попадали в мой чёрный список под названием «беги от него, дура, беги». Такие никогда не женятся, ибо, зачем? Главная любовь у него всегда рядом, в зеркале отражается.

От этой мысли стало неожиданно легче. Корвин – всего лишь мой работодатель, и воспринимать его исключительно так было несложно. Ну, почти. Если только не смотреть на высокомерную смазливую физиономию, старательно пытающуюся изобразить налёт наигранного беспокойства. Ну да, поверю я, как же…

Оказалось, что между терминалами тут ходил автоматический челнок, который выглядел как бело-серебристый футуристичный поезд. На платформе было шумно и многолюдно, поэтому мой мистер не-такой-как-все принципиально отошёл подальше в ожидании, пока большая часть толпы загрузится внутрь, а затем уже зашёл вместе со мной.

Двери закрылись за нашими спинами с тихим шипением, а вот в вагоне стоял такой галдёж, что захотелось закрыть уши руками. Корвин смерил наших соседей подозрительным недовольным взглядом и каким-то неуловимым движением задвинул меня за себя, а затем развернулся ко мне лицом, уткнув ладони в стекло окна двери позади меня.

От неожиданности я чуть воздухом не поперхнулась. Он не смотрел на меня, принципиально глядя в окно, и я повернулась к нему спиной, тоже пялясь в серый бетон желоба, мелькающего за матовым стеклом. По-хорошему, я от такого перфоманса должна была почувствовать неловкость, но почему-то на душе стало спокойнее.

Панорамные окна залил белый свет, и через пару мгновений поезд остановился. Нерезко, но стоящий рядом грузный мужчина не удержался и сделал непроизвольный шаг. Будь там только я, снёс бы и не заметил, но об выставленный Корвином локоть он разбился сам, как о скалу. Надо же. А так и не скажешь даже…

Хотела было поблагодарить его, но двери с шипением открылись, и толпа вынесла нас на платформу. Когда мы отошли в сторону, Корвин неожиданно извинился:

– Потерпи немного, в Нью-Йорке с организацией получше.

– Спасибо, – просипела я, не представляя, что ещё можно было на это ответить.

Снова ухватившись за его локоть, я последовала за ним, стараясь изобразить из себя тень. Ощущение, что меня тащили на какой-то убой, раздувалось всё с большей силой, и я держалась за Корвина, как за спасательный якорь. От волнения в глазах заплясали чёрные точки, и пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы неприятное предобморочное чувство прошло.

Не знаю, что на меня нашло, обычно я не переживала так сильно, но сейчас остальной путь до Нью-Йорка слился в одну череду различных действий: гейт, билеты, посадка на самолёт, перелёт… Питтсбург растворился внизу в привычном для него тумане, а я жалась в мягком кресле бизнес-класса с ужасом осознавая, чего сотворила со своей жизнью.

Всегда было интересно, испугаюсь ли я перелёта. Выходило, что нет: в голове сложился паззл, что я никак не могу повлиять на свою судьбу в данный момент, вверяя свою жизнь пилоту. Забавно, что моё весьма странное отношение к жизни и смерти, сложившееся небезосновательно, оказалось тут очень даже к месту.

Корвин весь перелёт беспристрастно потягивал принесённое ему вино, неугомонно вертя бокал за ножку и думая о чём-то своём, уткнувшись пустующим взглядом в светлую жидкость. Да, мой упырюшка решил сломать мне все каноны, и предпочитал пить белое вино, а не красное.

Заметив, как я украдкой поглядываю на его бокал с нервной усмешкой, Корвин предложил заказать что-то и мне, но я отказалась, стушевалась и отвернулась к иллюминатору. Надеюсь, ему одного бокала будет слишком мало, чтобы мы «случайно» не умчали вместо Бухареста в Будапешт, например. И хорошо, если только Будапешт…

Когда самолёт приземлился в Нью-Йорке, Корвин слегка повёл рукой в мою сторону, останавливая меня, решившую уже подорваться и бежать дальше. Я так-то не была в курсе, сколько времени у нас на пересадку.

– Подожди немного, – бархатный голос вновь успокоил, обволакивая, как шёпот змея-искусителя. – Я заказал нам вип-сопровождение. Нас отвезут.

Вопросительно подняв брови, я кивнула. Вип так вип. В конце концов, когда у меня ещё будет такой опыт в поездке? Скорее всего, никогда. И это не потому, что меня съедят, а потому что такие шансы выпадали раз в жизни. Даже если это шансы стать чьим-то блюдом… Главное, Корвину об этом не говорить, а то решит, что нанял сумасшедшую. Впрочем, договор я подписала, куда он теперь от меня денется? Мой граф, вы так наивны…

Мило улыбнувшись безэмоциональному Корвину, я сложила руки на животе в ожидании, но долго ждать не пришлось. Вскоре нас позвали, сопроводили до терминала, но затем повели к какой-то лестнице вниз, где никого не было. Я инстинктивно прижалась к Корвину, сейчас максимально соответствующему своему второму имени «Северин» – «строгий, суровый».

Поразительно, как он умел менять маски. Вот только мягко улыбался мне одними губами, а вот уже выглядел средневековым холёным аристократом, которому «все должны, только потому что его величество соблаговолил им явить себя». Очень интересный навык, мне бы поучиться, да самовлюблённости не хватит.

Лестница быстро закончилась, выводя нас на лётное поле, где у дверей ждала какая-то очередная чёрная машина. С виду попроще той, на которой Корвин забрал меня от дверей дома, но всё равно явно дорогая. Нам обоим открыли двери с разных сторон, и оказавшись в кожаном чёрном салоне я снова сжалась, сложив руки в замок на коленях.

Все эти поездки, конечно, хорошо, но закрадывалась мысль, что Корвин мне оказывал медвежью услугу: вот как я потом обратно поеду? Без него, как сопровождающей няньки? Всё-таки, слишком уж быстро привыкаешь к хорошему…

Ощущение от того, что автомобиль спокойно мчал среди самолётов, колёса которых были чуть ли не с него размером, были те ещё. Всё казалось, что нас не заметят и раздавят… Я ощутила на своих руках прикосновение тонкой ткани и вздрогнула от неожиданности. Оказалось, что Корвин положил свою руку на мои, побелевшие от страха, но, как только я дёрнулась, тут же её убрал.

– Не переживай, все пути просчитаны. Скоро будем в первом терминале. Остался ещё один досмотр по эту сторону и всё. В вашей стране нет будок с суровыми пограничниками, всё заносится в систему практически у трапа, – он слегка нахмурился, видимо, решил, что я могу обидеться оттого, что он разговаривал со мной, как с несмышлёным ребёнком.

Нет, я не из таких с раздутым самомнением. Именно ребёнком я сейчас себя и чувствовала, тем, которого отрывали от матери и увозили в неведомые дали. И вот наличие такого «дяди», пусть и вампирской наружности, всё равно меня хотя бы немного успокаивало.

В этот раз досмотр почему-то прошёл гораздо быстрее, возможно, дело было в этом его випе, но я настолько перенервничала, что мне было всё равно, лишь бы всё побыстрее закончилось. Только очутившись в следующем самолёте, когда тот стал взлетать, я почувствовала, как по спине пробежал ещё более пугающий холодок.

Огни Нью-Йорка остались внизу, постепенно удаляясь, а вместе с ними и моя родная страна. Повернувшись к Корвину с ошалелым взглядом, я увидела, что он прикрыл глаза и закинул голову слегка назад, явно намереваясь проспать весь полёт.

Мне бы так…

Глава 7

Птица

Полёт показался бесконечно долгим. Я куталась в плед, но теплее и спокойнее не становилось. Иногда я тихонько грела замёрзшие руки дыханием и косилась на своего начальника, опасаясь его разбудить, но Корвин никак не реагировал на меня, притворяясь спящим.

Может быть, и не притворялся, но мне его поза показалась слишком напряжённой для спящего человека. Ещё и не шевелился всю дорогу… Странный. Но, безмерно красивый, особенно, когда безмятежно откинулся в кресле, а не казался хитрым хищником с леденящими душу глазами.

Поёжившись, я отвернулась и снова начала греть руки. В салоне не было холодно, скорее всего, я нервничала и оттого меня мелко потряхивало, а конечности мёрзли. Вот и надо же было ввязаться в такую авантюру? Чёрт меня дёрнул согласиться…

Наконец, самолёт пошёл на посадку и в ушах знатно заложило. Корвин попросил для меня воды у стюардессы, и я не стала отказываться. Оказалось, что это помогло и мне стало немного легче. Корвин заказал себе ещё вина, как мне показалась, больше для того, чтобы снова в задумчивости водить пальцами по ножке бокала.

Приземлившись, самолёт стал выруливать на место стоянки, а я нахмурилась, разглядывая серый унылый пейзаж аэродрома за окном. В душу стала заползать щемящая тревога, но меня отвлёк успокаивающий и тихий голос Корвина:

– Здесь тебе нужно будет проходить границу. По-хорошему, окна у нас должны быть разными, но я пойду с тобой.

– Спасибо, – обернувшись, рассеянно ответила я.

На удивление, он и правда всё время шёл рядом со мной, а я держалась за его локоть и смотрела вокруг волчонком. Учтивость и тактичность моего нанимателя могла бы меня насторожить, но не после выматывающего перелёта. Сейчас я была благодарна ему как никогда в жизни.

Когда мы подошли к пограничному контролю, я поняла, что он имел ввиду: тут очередь делилась на два потока. Один был совсем небольшим, и надпись над ним приглашала проходить граждан Евросоюза, а вот во второй, в который мы и встали, значилось «Все паспорта».

Сначала Корвин попросил меня показать свой паспорт-бук, а затем уже достал его собственный и положил на стойку. Пограничник, видимо, хотел возмутиться, почему тот не пошёл в другое окно, но стоило ему поднять глаза на мистера Драгоша, как он замер, словно мелкий зверёк, зачарованный змеиным взглядом.

Нахмурившись, я украдкой покосилась на Корвина. Он выглядел всё таким же спокойным и леденяще холодным, излучающим уверенность в себе и какую-то древнюю непоколебимость, которую ощущаешь на уровне инстинктов. Быть может, я уже успела к нему привыкнуть? Ничего необычного я не заметила.

Ровная густая светлая бровь моего нанимателя слегка приподнялась в немом вопросе, и пограничник вздрогнул, спешно возвращая ему паспорт и бурча какое-то дежурное пожелание на румынском. Не знаю почему, но мне стало не по себе ещё больше, чем в тот момент, когда самолёт приземлился и я впервые в жизни оказалась заграницей.

Странное ощущение отстранённости поглотило меня, от усталости и вымотанности казалось, что всё происходило не со мной, а где-то в странном фильме на большом экране. Кое-как в себя я пришла в очередной навороченной машине, в которую меня любезно усадили на пассажирское сидение. Я встрепенулась, понимая, что мы не забрали багаж, но Корвин улыбнулся мне одними губами и сообщил, что все вещи уже у нас в багажнике.

С этими словами он захлопнул дверь и неспеша обошёл машину, опустившись на водительское сидение и захлопнув дверь со своей стороны. Спрашивать его, почему в Америке у него был водитель, а здесь его услугами Корвин не пользовался, я не стала. Мало ли какие причуды бывают у этих бизнесменов…

Корвин завёл мотор, и машина плавно двинулась вперёд, постепенно набирая скорость. Я уставилась в чёрную ленту шоссе перед нами, отмечая про себя, что дорога была на удивление гладкой и ровной, как будто её только что заасфальтировали. Почему-то в своей наивности я думала, что здесь дороги все исключительно гравийные…

Сосредоточиться на отстранённой теме не получилось. Перед глазами вновь возник образ пограничника, и я задумалась о том, что наверняка выгляжу ровно также, когда украдкой кошусь на Корвина исподлобья. Было в нём что-то… от чего естество сжималось, чувствуя себя маленькой птичкой в клетке со зверем.

Будто прочитав мои мысли, он решил отвлечь меня разговором, немного рассказывая о стране, в которую меня привёз. Усталый мозг не сказать, что хорошо воспринимал информацию, и я уловила только какие-то разрозненные факты о том, что в Румынии был какой-то там диктатор, национализация фамильных земель, а затем – их возвращение.

На задворках сознания появилась мысль, что белокурый хитрец меня к чему-то готовил. Допустим, я догадывалась, что обозначенное им раньше поместье было наследством от предков. Сейчас это ещё и подтверждалось тем, что мы ехали по шоссе очень долго. Уверена, если бы не личная привязанность к дому, Корвин давно бы его поменял на гораздо более близкий к Бухаресту, чтобы жить поближе к аэропорту. Или нет?

Хотела бы я жить в таком месте… в старости в своём поместье, пожалуй. Чтобы сидеть в кресле, пить вино, курить мундштук и смотреть на невероятно высокие величественные горы, вершины которых были покрыты шапками снегов. Вокруг нас поднялась стена векового леса, глухого и дремучего, хранящего тёмные мрачные тайны.

Дорога стала уже, видимо, я не заметила, как мы съехали с шоссе, а может быть, оно просто становилось здесь таким… пустынным, как в фильмах ужасов. Антуража добавляло ещё и раскинувшееся над нами свинцовое небо, которое иногда подпирали вершины гор, не давая свалиться на плечи тяжёлым грузом.

Именно так я и чувствовала себя после почти суток дороги – атлантом, на плечах которого лежало небо. Тело затекло от долгой поездки в одной позе, за всё время мы останавливались на заправках всего пару раз, и как-то недолгая разминка ни капли не помогала.

Пока Корвин заходил на заправку оплачивать бензин и выносил мне стаканчик с кофе, я обратила внимание, что местные на него как-то недобро косились. Тоже думали, что холёный аристократ на вампира похож? Я хмыкнула про себя, отмечая, что и в США на такого бы косо смотрели, а в некоторые районы я мистеру Драгошу настоятельно бы ходить не рекомендовала.

– Почти приехали, – уверил он, выуживая меня из мрачных мыслей. – Если боишься высоты, лучше не смотри на дорогу.

– Боюсь высоты? А? Матерь котья! – я закрыла лицо руками, но обрывистое ущелье, увиденное всего на мгновение, настолько отпечаталось перед глазами, что это не помогло.

– Можешь открывать, – сдержанно усмехнулся Корвин, поясняя: – До деревни больше таких видов не будет, а после уже стемнеет и будет не так страшно.

– Как тут жить вообще можно… – выдохнула я, недоверчиво выглядывая из-за своих пальцев и только после этого опуская руки.

– Ко всему привыкаешь, – откликнулся Корвин, и я увидела впереди деревню, о которой он говорил.

Здесь ещё местами лежал снег, остатками сугробов подпирая покосившиеся заборы, из-за которых торчали похожие друг на друга черепичные серые или тёмно-синие крыши. Домов было немного, высокий хвойный лес обступал их со всех сторон, закрывая от внешнего мира безмолвной стеной.

Вокруг было пусто и очень тихо, только где-то вдалеке каркала ворона, а затем ей стал вторить глухой собачий лай, напоминающий, что тут вообще была жизнь. От того, насколько было неуютно и непривычно, стало не по себе. Я вновь поёжилась, а Корвин включил обогреватель побольше, и от сиденья стало приятно припекать, убаюкивая и успокаивая.

За деревней дорога пошла круто вверх и была уже не такой ровной и гладкой. Темнело очень быстро, и вскоре я заметила, что Корвин был прав: какие бы там ни были обрывы и ущелья по сторонам, мне удавалось разглядеть только то, что попадало в свет фар перед нами: последний тусклый фонарь остался на отшибе деревушки, а здесь властвовал только ночной мрак, кое-как разрезаемый светом фар.

От казавшегося бесконечным серпантина меня начало понемногу мутить, но путь оказался недолгим. Вскоре Корвин проехал по довольно узкому мосту и остановился возле какого-то громадного забора, мигая фарами перед воротами. Те спустя полминуты послушно открылись, и Корвин кому-то махнул в окно со стороны водителя.

На небольшой парковке загорелся тусклый единственный фонарь, освещая тёплым слабым светом круг под собой. Именно в него Корвин и припарковался, заглушив мотор и открывая дверь. Я покрутила головой по сторонам, но ничего толком не разглядела: за кругом света фонаря царила кромешная непроглядная тьма.

Дверь с моей стороны открылась, и Корвин протянул мне руку, приглашая выбираться из ставшего уютным тёплого царства салона его автомобиля. Нехотя заёрзав, я вложила свою ладонь в его и кое-как выбралась, чувствуя, как взвыли затёкшие мышцы, разгораясь противной болью.

– Вещи принесут тебе в комнату через полчаса. Идём.

Мы снова пошли с ним рядом по уводившей вверх, уложенной покатым булыжником, узкой дорожке. Редкие автоматические фонари загорались по пути, освещая короткие участки, и вот честное слово – не будь я здесь с хозяином этого пугающего места, я бы дальше одна не пошла. Даже не знаю, почему, но мне казалось, что мы шли с ним не в дом, а на кладбище, настолько замогильным холодом тянуло откуда-то сверху.

Дорожка круто повернула влево. Как только мы обогнули нависавшую над нами тёмную скалу, поросшую в выбоинах кустарником, я замерла в ступоре, остановившись. Корвин деланно-невинно поджал губы, следя за моей реакцией, а я… теперь поняла, почему он столько платил за работу у него и привозил сюда для этого иностранцев. Местные ни за что бы на такое не купились.

Мой распрекрасный упырь жил… в замке! Настоящем! Это ж сколько убирать его придётся, всей жизни не хватит…

Глава 8

Птица

Никуда меня не торопя, Корвин стоял рядом, давая мне возможность осознать. Ему ещё его бокала с белым вином в руках не хватало, чтобы и визуально смаковать мою растерянность. С другой стороны, я очень устала с дороги, а факт понимания, что платить мне будут за содержание этого великолепия, которое в темноте разглядеть пока было сложно, немного расслабил.

Выходило, что Корвин меня не обманул, просто скрыл немаловажные детали. Весьма логичные, кстати. На его месте, я бы поступила также. Наверное. Кто в здравом уме решится на такую работу?

Уличив на моём лице принятие, он положил поверх моей руки, лежащей на его локте, свою ладонь. Из-под шероховатой тонкой ткани перчаток почувствовалось приятное тепло, а его бархатный низкий голос убаюкивающе произнёс:

– Обо всех нюансах твоей работы я расскажу завтра, а пока провожу тебя до твоей комнаты.

– Спасибо, – устало кивнула я, направляясь за ним ко входу в замок.

Мне всегда казалось, что в такие строения можно было попасть только через какие-нибудь тяжёлые кованные ворота, на худой конец – двустворчатую дверь, тяжёлую и дубовую. Возможно, когда-то так и было, но сейчас ко входу вела неширокая лестница, примерно такая же, как к моему подъезду в Питтсбурге, только ступени были каменными и их было чуть больше.

Входная дверь оказалась железной, но не кованной, а самой обычной. Сделанной под старину, чтобы не портить исторический антураж, но всё-таки современной. Сразу за ней в свете луны просматривался небольшой внутренний двор, но разглядеть я его не успела, потому что Корвин мягко потянул меня в сторону, где была ещё одна дверь.

А за ней – очередная неожиданность для человека, который никогда не бывал в старинных замках. Почему-то мне казалось, что в них непременно был огромный простор помпезных залов, коридоры с высокими потолками и ковры… Ну, может, где-то такое и было, а кино снимали либо в лживых декорациях, либо в замках гораздо западнее.

Корвин взял меня за руку и повёл за собой по очень узкому проходу наверх, по массивным добротным деревянным ступеням. Рядом друг с другом мы бы в нём не поместились, даже сейчас широкоплечий хозяин этого безобразия еле умещался, чтобы не передвигаться по коридору боком.

По потолку и по каждой ступени была протянута скрытая светодиодная подсветка с датчиком движения. Холодный белый свет сопровождал нас, будто был создан древней магией и следил за живыми в мёртвых тёмно-серых стенах.

Лестница закончилась, за ней был такой же узкий коридор, затем опять лестница… Я обратила внимание, что Корвин передвигался совершенно бесшумно – слышно было только мои неуклюжие шаги и шарканье подошвы об деревянный пол.

На очередном повороте я поймала себя на мысли, что замок представлял из себя какой-то странный лабиринт, выход из которого мог найти только ведущий меня минотавр. От этой мысли стало как-то не по себе, и Корвин тут же обернулся, тепло улыбнувшись мне. Его серые глаза в тусклом свете сверкнули гранями холодных мистических льдинок, и от этого по спине пробежал ещё больший холодок. Не очень-то и помог, вообще-то!

– Пришли, – возвестил он, и я от неожиданной остановки чуть не влетела в его спину лицом. – Твоя комната здесь, – Корвин повернул позолоченную ручку двери из красного дерева, но только открыл её, а входить не стал. – Соседняя дверь – твоя личная ванная, у меня своя на другом этаже. Если пойдёшь в душ сейчас, оставь дверь в спальню открытой, чтобы носильщику не пришлось долго стучать и ждать разрешения войти. Он оставит твои вещи не у двери, а в комнате.

– Спасибо за заботу, – смутилась я.

– Пожалуйста, – Корвин слегка склонил голову, и светлая прядь упала ему на лоб. Откинув её назад размашистым движением руки, он задумчиво добавил: – Ах да, сегодня выходить дальше этого коридора не рекомендую – архитектура у замка довольно сложная, можно легко заблудиться. Я зайду завтра в десять, проверь, перевела ли ты часы на местное время. Позавтракаем, и познакомлю тебя с твоими обязанностями. Пароль от вай-фая на тумбочке. Приятных снов, – учтиво откланявшись, Корвин буквально растворился в темноте ведущей в этот коридор лестницы – только померкшие светодиоды напомнили, что он не призрак, а человек.

Ужасно бесшумный, аж не по себе!

– Пароль от вай-фая, – эхом пробубнила я, не веря своим ушам. Мне казалось, я тут буду без связи сидеть, даже книжек себе накупила электронных…

За порогом спальни было видно пушистый тёмно-синий ковролин, и я сняла ботинки, оставив их чуть в стороне у входа. Мягкие ворсинки приятно защекотали ступни через тонкие носки, но я так и замерла на пороге, осматривая свою новую комнату.

Мебель выглядела относительно новой: высокий шкаф из тёмного дерева, небольшой письменный стол, приставленный к узенькому окну-бойнице, обычный компьютерный стул возле него, и… огроменная кровать, занимающая две трети пространства. Аккуратно заправленная, как в хорошем мотеле, и со сложенными на покрывале полотенцами.

Присев на её край, я призадумалась. Куда делся прошлый работник Корвина на этой должности? Свинтил от тоски? От тоски же… да?

Я подняла голову наверх, ища постоянный источник приглушённого света. Так и просидела пару минут с открытым от удивления ртом и пялясь… во вполне натуральное звёздное небо. Огоньки светодиодов так мастерски были раскиданы по тёмному потолку, горя с разной степенью яркости, что я не сразу поняла, что это просто качественная инсталляция…

Красиво, даже чересчур как-то… для прислуги. В голову закралась мысль, что красивая клетка остаётся клеткой, но в целом, для привыкшего к одиночеству интроверта более чем сойдёт. Мистер Драгош ещё сам от меня взвоет и билеты домой купит, лишь бы я свалила обратно в США. Вот ни капли не сомневаюсь.

Под стопкой полотенец обнаружился махровый банный халат, а у выхода мягкие тапочки в пакете. Держа всё это в руках, я вышла из комнаты, оставляя дверь открытой, и направилась к соседней. Плакать, переживать, накручивать себя и тревожиться я буду завтра. Сегодня на это не было сил.

Ручка легко повернулась от упёршегося в неё моего локтя, потому что руки были заняты. Дверь плавно открылась, и здесь свет уже был ярче, и тоже завязанный на датчиках движения, как в коридоре.

Ванная комната оказалась такого же размера, как и спальня, только отделка здесь была под чёрный мрамор с белыми и золотистыми прожилками. Вряд ли, конечно, это был натуральный камень, но выглядело довольно дорого. Широкая чёрная столешница с раковиной, большая белая ванная в углу, закрывающаяся тёмными матовыми стёклами створок.

Щёлкнув замком, я положила вещи на миниатюрную стиральную машинку, разделась и забралась в ванную. Включила воду и стала дожидаться, пока та станет тёплой. Уже отчаявшись и смирившись, что тёплая ванная теперь будет только в мечтах, я ощутила, как вода наконец-то потеплела. Облегчённо вздохнув, я блаженно улеглась в ванную.

Закрыв за собой перегородку, я задумалась, что было странно то, что сюда заморочились притащить стиральную машину. Обычно в больших домах бывали отдельные прачечные, а в таком большом в наличии подобной комнаты я ни капли не сомневалась. Отметив про себя поинтересоваться у Корвина на досуге о причине такой роскоши, я постаралась выкинуть из головы все мысли.

На удивление, это вполне удалось. На одну минуту где-то. Даже в тёплой воде по спине пробежал неприятный холодок от ощущения, что за мной кто-то пристально наблюдает. Я посмотрела сквозь матовое стекло, но ванная была пуста, а дверь закрыта на замок.

Только шуршание воды в тишине и ничего больше. Ощущение всё равно продолжало щекотать кожу, и я нахмурилась, ища на полке чуть выше моей головы какую-нибудь штуковину, чтобы ванная хотя бы наполнилась пеной. Пожалуйста, ну хотя бы что-то на английском…

Хм, да там везде были наклейки с описанием на английском. Удобненько. Ещё и полный набор всяческих уходовых средств… Даже не знаю, что меня напрягало больше: странное ощущение пристального взгляда или мужчина, который неожиданно знал досконально, как заботиться о женщине и какие средства ей могли понадобиться…

Думала ли я о том, что холёный румынский аристократ мог быть каким-нибудь маньяком? Думала, конечно. Но мысль эту отмела по нескольким причинам.

Во-первых, какой толк тащить жертву через весь мир? Даже при его финансовых возможностях это совершенно невыгодно. Во-вторых, это же возня с документами, по которым легко можно было бы отследить, где и с кем жертва была в последний раз.

В-третьих, как вишенка на торте, была моя прекрасная самооценка. Здравая, как я всегда считала. Реалистичная. Не скажу, что я была дурнушкой, но и красоткой точно не являлась. При прочих равных, такому холёному мерзавцу вряд ли могла быть интересна какая-то там Нора Вейл. Я бы на его месте себя точно не выбрала.

Вспомнилось, как Корвин резко обернулся тогда, на собеседовании. Я ничего такого не сказала, а на внешность он внимания не обратил. Но, на что-то же явно обратил? На что?

На твой дурацкий бесконечный послужной список, Нора. Я фыркнула. Да, вполне логично, что такая вот отчаявшаяся, как я, легко согласится ломиться аж в Румынию, лишь бы не умереть от голода без работы. Фантазия штука интересная, но правда всегда проста и прозаична.

Смахнув рукой пену, я поднялась, чтобы смыть с себя этот день под душем. Мерзкое чувство ненужности и несамореализованности грызло душу, но ещё больше мучило то ощущение, что не покидало меня уже несколько лет. Вина… опять она. Бесконечная, всепоглощающая, убивающая…

Выбравшись из душа, вытершись и укутавшись в мягкий халат, я поплелась обратно в спальню, протирая полотенцем длинные волосы. Носильщик принёс мой рюкзак и поставил его у стены. Жаль, пропустила этот момент. Интересно же, как выглядел Ренфилд моего дорогого графа?

Хмыкнув, я закрыла дверь на замок, достала из рюкзака только рамку с фотографией и поставила её на низкую прикроватную тумбочку, на тёмной деревянной поверхности которой и правда нашлась записка с паролем от вай-фая.

Родители привыкли, что я довольно нерадивая дочь, которая писала и звонила им редко, поэтому сообщение о приезде вполне могло подождать до завтра. Грег наверняка уже кувыркался с другой, хотя, вроде как в США сейчас день… что, собственно, не мешало ему этим заниматься прямо сейчас. Не факт, что все пассии моего «постельного» друга также спокойно относились к его… раскрепощённости. Мы-то сразу обговорили всё «на берегу», благо, берег у нас с ним схож…

Больше никому и не напишешь. Забравшись под мягкое одеяло, я мысленно пожелала Джесс спокойной ночи, касаясь стекла рамки и радуясь, что оно пережило перелёт и не треснуло где-то по дороге. Усталость навалилась с новой силой, и я провалилась в сон, так и уронив голову на вытянутую руку…

Глава 9

Птица

Утром я резко подскочила на кровати, в панике ища телефон. Сердце глухо застучало в висках, напоминая, что я умудрилась облажаться даже на работе в другом конце света. Проспала!

Трясущимися руками я сжала телефон и громко выдохнула. До часа икс было ещё полчаса, но забыть поставить будильник – в этом вся я. Надо будет уточнить у Корвина распорядок моего рабочего дня, и поставить себе и будильники, и напоминалки.

Поднявшись, я отправилась в ванную умываться, рассуждая о том, что сама загнала себя в тупик, о котором по неопытности даже не подумала. Если Корвин по какой-то причине решит выставить меня за дверь, я не имела ни малейшего представления, как выбираться из этих дебрей. Пешком до деревни, а там, наверное, если предложить круглую сумму, кто-то да довезёт до Бухареста…

…если я вообще кого-то в той деревне найду. Помрачнев, я поёжилась, задумчиво смотря на текущую из крана воду и грея под ней задеревеневшие руки. Надо не думать о плохом, по крайней мере, пока.

Вытершись, я побрела обратно в спальню. В замке не было холодно, что удивительно: вроде бы мы находились где-то в горах, а его толстые стены были только из камня. Или мне так только казалось?

Иногда я слышала тихий, едва уловимый шорох, напоминающий звук работающей вентиляции. Вероятно, это она и была. Раз уж хозяин так озаботился ремонтом, наверняка, всё остальное тоже было подведено по высшему разряду. У древних обитателей этого монументального строения уж точно не было подведённой к ванной воды и светодиодной подсветки повсюду.

Единственным естественным источником света в спальне было очень маленькое окошко-бойница, которое выглядело утопленным в стене. Приблизившись, я обнаружила, что на нём был стеклопакет, рама которого искусно была сделана под старину.

За окном наметилось какое-то движение, и я пригляделась. Моя комната находилась на высоте примерно второго или третьего этажа, а окно выходило во внутренний двор. При свете дня тот выглядел как-то неестественно вылизано: ровная тёмно-серая дорожка окаймляла его по периметру, а в центре зеленел круг ярко-зелёного коротко подстриженного газона.

Внутри располагалась небольшая тренировочная площадка с несколькими снарядами, а на самой высокой перекладине подтягивался мистер Драгош собственной персоной. В этот раз Корвин тоже был упакован в одежду под завязку, не забывая про свои излюбленные перчатки, которые наверняка для тренировок были сделаны специально с прорезиненной внутренней стороной, иначе не могу представить, как он умудрялся не соскальзывать.

В светло-сером спортивном костюме Корвин выглядел как-то непривычно, больше напоминая того же Грега, чем европейского аристократа и владельца, чтоб его, целого замка. Неужели он жил тут совсем один, не считая прислуги? А семья где? Ну, родители хотя бы…

Отпустив перекладину, Корвин пружинисто приземлился на газон и резко обернулся в сторону моего окна. Я ошарашенно отпрянула, нахмурившись. Увидеть он меня точно не мог, окошко было слишком маленьким, и моя фигура скрывалась в тени спальни, но всё равно стало не по себе.

Может, просто почувствовал взгляд, как я вчера? Странное интуитивное чувство постороннего присутствия не отпускало с того момента, как я тут оказалась. Надеюсь, в замке нет призраков… Никогда в такое не верила, в отличие от Джесс, которая всегда подшучивала надо мной: «Как ты умудряешься жить в мрачном Питтсбурге и не верить, что в нём не обитает хотя бы одно привидение?»

Тяжело вздохнув, я стала одеваться, попутно раскладывая вещи из рюкзака в шкаф и тумбочку. Не так-то их у меня и много… И вряд ли прибавится в ближайшее время, потому что любительницей молов я никогда не была, а тут до них ещё добираться по бесконечному серпантину…

За дверью послышались нарочито громкие шаги, а затем в неё учтиво постучали. Надо же, даже топать для меня научился? Вот где магия и мистика – когда твой работодатель тебя так уважает.

– Нора, я тебя жду, – возвестил Корвин и перестал стучать, а я распахнула дверь с боевым настроем:

– Я готова, мистер Дра… Корвин. С чего начнём?

– С завтрака, – явно умилившись, улыбнулся мне он, а по коже пробежали холодные мурашки, недвусмысленно намекая не вестись на учтивость. – Если позволишь? – Корвин протянул мне руку в уже другой перчатке, и я нахмурилась, вложив в неё ладонь. – Все лестницы в замке имеют специальное покрытие, но по-прежнему по ним не очень безопасно ходить, – пояснил мне он, увлекая за собой в полумрак короткого коридора, за которым скрывалась лестница вниз.

– Буду осторожней, – ответила я ему в спину, а Корвин кивнул, не оборачиваясь, и больше ничего не говорил, пока мы не спустились вниз.

Без прикосновения его руки, которую он вежливо убрал, как только я спустилась с последней ступени, я почувствовала себя ребёнком, брошенным посреди хэллоуинского базара. Сразу стало не по себе, а переходы замка вновь ощутились, как нескончаемый лабиринт. Даже странно, снаружи он казался меньше, чем внутри. Или мне так только казалось…

Остановившись, Корвин понизил голос и объяснил:

– Димитр – единственный обитатель этого замка, помимо тебя и меня, который живёт здесь постоянно. И работает, соответственно. Помимо того, что он прекрасный повар, Димитр выполняет ещё и обязанности садовника и дворника. Каждый день и исправно, как часы, поэтому следить за ним в твои обязанности не входит. Меню завтраков, обедов и ужинов тоже принимает он сам, в это не вмешиваюсь даже я. Уборка кухни также за ним, и было бы здорово, если бы вы пересекались максимально редко.

– Могу я узнать, почему? – насторожилась я.

– Конечно, – Корвин кивнул, но нахмурился, явно подбирая слова. – Я не имею права распространяться о чужой жизни, поэтому скажу тебе так: Димитр пережил очень глубокую психологическую травму в раннем возрасте. Он не разговаривает ни с кем, кроме как со мной, и только по делу. Не уверен, понимает ли он английский в принципе, но даже если будешь пытаться с ним заговорить, это… – Корвин замялся, снова пытаясь подобрать что-то подходящее, и я тихонько подсказала:

– Доставит ему дискомфорт?

– Да, скорее всего, – кивнул он, будто извиняясь за своего работника. – Димитр… очень не любит… людей. – Натянуто улыбнувшись, Корвин пошёл дальше по уже более широкому коридору, а я поплелась за ним, пробормотав себе под нос:

– Как я его понимаю…

В конце коридора находилась небольшая арка, за которой располагалась то ли гостиная, то ли столовая. Маленькая, но довольно уютная: круглый массивный стол на четыре персоны, под стать ему деревянные лакированные стулья из тёмного дерева, сиденья и спинки которых были обтянуты тёмно-синим бархатом.

Относительно всего остального замка, окно здесь было довольно большим и скорее выглядело таким… полубалконом… кажется, это называлось эркером? Я такое только на фотографиях видела где-то. Смотрелось необычно и винтажно, особенно, полки с книгами по его бокам и уютный тёмно-синий диванчик без задней спинки.

Усаживаясь за стол, я стеснительно поблагодарила Корвина за пододвинутый стул и в глубине души понадеялась, что он тот ещё интроверт. Как горничной, мне бы очень здорово это облегчило жизнь.

Впрочем, контрастируя с выбеленной стеной тёмным красным деревом, в углу стоял резной высокий сервант, стеклянные полки которого были до верху забиты винтажной хрустальной посудой… Я скрестила пальцы, про себя молясь проведению, чтобы этой красотой за стеклом в этом доме пользовались не чаще, чем никогда.

Задавать такой вопрос было верхом хамства, но я всё же покосилась на Корвина, застывшего за столом, как прекрасная статуя умелого скульптора. Притом в самом прямом смысле слова: от рассеянного утреннего света его и без того белая кожа казалась ещё более светлой, а серые глаза обрели пронзительную глубину, став слегка серебристыми.

Не обращая на меня внимания, Корвин был поглощён какими-то своими раздумьями, и выглядело это, как будто он прислушивался к чему-то, что я не могла услышать, как ни старалась. Коснувшись большим пальцем своих губ, он словно переключился и ожил, тут же спрятав свою холодную пугающую маску задумчивости и улыбнувшись мне одними губами.

Интересно, Корвин осознавал, насколько жутко это выглядело со стороны? Не скажу, что я строила из себя заумного психолога и хорошо разбиралась в людях, но какие-то моменты в поведении вполне себе улавливала. И вот наигранная учтивость заметно для него была неприятным амплуа, которое он с радостью бы сбросил, становясь тем, кем являлся на самом деле.

Возможно, я слишком мнительная, но жизнь научила, что осторожность никогда не повредит. Особенно, при моей неуклюжести и склонности к глупым косякам даже на ровном месте, где любой другой в жизни бы не поскользнулся.

Дверь за спиной Корвина, которая, похоже, вела на кухню, отворилась, и в её проёме нарисовался рослый детина, по виду мой ровесник или чуть постарше. Белый длинный фартук, свисающий с массивной шеи и завязанный на поясе, резко контрастировал с полностью чёрной одеждой под ним и чёрными, как смоль, волосами чуть выше ушей.

Суровое лицо с тяжёлым квадратным подбородком тут же повернулось ко мне, и в бездонных тёмно-карих глазах я не увидела ничего, кроме холодной пугающей тьмы. Вздрогнув от неожиданности, я сглотнула ставшую вязкой слюну и опустила взгляд вниз, делая вид, что разглядывала идеальную белую скатерть, расстеленную на столешнице.

Пожалуй, Димитр напугал меня ещё больше, чем Корвин, кивнувший повару в приветствии. Краем глаза я заметила, что тот коротко кивнул ему в ответ и вновь скрылся за дверью. Меня посетило ощущение, что я восприняла приглашение на завтрак немного не так, как это видели эти жуткие мужчины, и завтраком стану я…

– Не бойся. Димитр, как и многие пережившие нечто… страшное, но не озлобившиеся, очень добрый малый. Просто молчаливый, – беспечный тон Корвина вытащил меня из накатившей паники, вновь успокаивая. Как он только это делал?

– Спасибо, что нам не надо контактировать, – призналась я. – Так будет удобнее всем.

– Разумеется, я всё понимаю, – он поднял ладони в защитной позе. – Я же не чудовище какое-нибудь.

На это я успела только кивнуть, как дверь снова открылась, и Димитр занёс большой поднос с завтраком. Он расставил тарелки, два небольших чайника, чашки и столовые предметы, на моё счастье оказавшиеся обычными, а не этими вот странными орудиями пыток для запоминания, что чем едят, о которых я читала в книгах про аристократов.

Следующим заходом Димитр принёс ароматный свежеиспечённый хлеб, яичницу с беконом и тарелку с нарезанными на ней сырами. Получив благодарность от Корвина, Димитр ушёл, и напряжение сразу же спало.

Какое-то время мы завтракали молча, а я немного подняла себе настроение тем, что «упырь» вполне питался нормальной человеческой едой, поэтому все мои глупые мистические фантазии отправились в пешее интересное. Чтобы избавиться от лишних мыслей, я решила задать Корвину первый рабочий вопрос:

– Мне полагается какая-то форма? Ну, как у горничных в кино…

Запнувшись, я увидела, как у Корвина от удивления вытянулось лицо. Прочистив горло, он осторожно произнёс:

– Ты не горничная, Нора. Уборка помещений входит в твои обязанности – это так, но она не является первостепенной задачей. Если тебе для её выполнения требуется какая-то специальная одежда, можешь прислать мне на почту свой размер и что конкретно нужно, я закажу. По большей части, твоя задача совсем иная. Дело в том, что содержание подобного актива, – он махнул рукой, обрисовывая интерьер и имея ввиду замок в целом, – тот ещё логистический ад. Поэтому мне и нужен помощник. Впрочем, как и договаривались, я всё тебе покажу, и ты убедишься воочию, моя уважаемая домоправительница.

Глава 10

Птица

В последнем слове Корвина сарказма я не услышала. Только то, что я, похоже, влипла не по-детски. Оно и к лучшему, честно скажу. Заодно такой поток обязанностей и ответственности убьёт последние мысли о том, что меня привезли сюда для чего-то… не обозначенного в договоре.

От встречи с Димитром на душе по-прежнему было не по себе, но объяснение Корвина о печальной судьбе его подопечного многое проясняло. В любом случае, Димитр хотя бы не был бесшумным призраком, как некоторые, и его приближение я точно буду слышать и стараться избегать.

После завтрака Корвин проводил меня обратно до комнаты и порекомендовал взять с собой куртку: оказалось, что помещение самого замка – лишь малая часть вверенного мне хозяйства. Сам хозяин, казалось, холода не чувствовал вообще, щеголяя на промозглом ветру в довольно лёгком, длинном, чёрном плаще.

На улице я поёжилась, уставившись себе под ноги и боясь свалиться на скользких булыжниках ведущей вниз дорожки. Хорошо, что мой руководитель такой весь из себя аристократ, без его поддержки я бы точно растянулась уже через пару шагов, а то и покатилась вниз с пригорка, на котором возвышался замок. Его я решила рассмотреть при свете дня на обратном пути, сосредоточившись на спуске.

– Замок полностью оснащён всем необходимым современному человеку, а также максимально автономен, – тем временем своим холодным спокойным голосом вещал рядом Корвин. – Увы, пока не изобрели вечного двигателя и системы, которая могла бы работать без перебоев, поэтому ты и здесь.

Дорожка наконец-то выровнялась, и я оторвала от неё взгляд, с любопытством озираясь. С одной стороны расположилась небольшая парковка на пять-шесть машин, что ещё раз подтверждало, что гостей Корвин не очень-то жаловал. С другой стороны стояло тёмно-серое современное здание без окон, довольно вытянутое и имеющее несколько входных дверей.

– Начнём с пункта охраны, – сказал Корвин, ведя меня дальше к воротам, оказавшимся высокими и кованными, вполне подходящими под антураж старинного замка. – У сторожей три смены, каждая длится сутки. Сменяют они друг друга исправно, а живут в Ва́тра Умбре́лор – посёлке, который мы проезжали вчера. Если сменщик задерживается по каким-то причинам, охрана связывается со мной. В твои обязанности входит только внешний вид и коммуникации в сторожке – если что-то сломается, необходимо вызвать мастера. Все контакты я тебе предоставлю, самой искать не нужно.

– Поняла, – ответственно кивнула я, пытаясь запомнить название деревни, чтобы вечером почитать про неё, а заодно и про сам замок. Быть может, что-то интересное и про его хозяина отыщу.

Удовлетворённо кивнув, Корвин развернулся и неспеша повёл меня к серому зданию, на ходу объясняя:

– Всё, что как-либо касается кухни – вотчина Димитра. Он сам заказывает все необходимые продукты, подбирает меню и, конечно же, готовит, – Корвин открыл дверь и нам в глаза ударил мертвенный свет, довольно яркий, даже после дневного на улице.

В этом небольшом помещении располагались огромные холодильники, от одного вида которых я непроизвольно поёжилась, убеждая своё пересмотревшее в своё время тру-крайма сознание, что здесь хранилась только еда. Только продукты, Нора, хватит фантазировать…

Из накрывшей меня паники вывело прикосновение руки Корвина к моей талии, и я ойкнула от неожиданности, а он нахмурился и быстро нашёлся, подхватывая мою ладонь своей рукой и проникновенно спрашивая:

– Всё в порядке? Тебе нехорошо? – Он прищурился, и его глаза сверкнули любопытствующим стальным огоньком: – Какие-то плохие воспоминания, может быть?

– Нет, я в порядке, – натянуто улыбнулась я. – я просто не хочу тебя подвести, а… если они сломаются, что мне делать?

– Вызывать мастера, – терпеливо ответил Корвин, убирая от меня руки и грозя мне пальцем: – И ни в коем случае не вздумай влезать сама. Это опасно.

Корвин сложил руки за спиной и направился к двери в соседнее помещение, а я поспешила за ним, стараясь не смотреть на нагромождение холодильников и гоня от себя мысль, что эта комната напоминала морг. Откуда мне знать? Я же такое только в кино видела… Надеюсь, мне не придётся сюда заходить слишком часто…

В соседнем помещении было не лучше: куча непонятного оборудования, местами накрытого брезентом, местами торчащего из ящиков… Где-то имелись подписи, что это вообще такое. На румынском, разумеется, и не говорящие мне ровным счётом ничего. Хотя, предположу, что будь они на английском, моё понимание тоже закончилось примерно на том, что «ну… буквы-то знакомые…».

Проход между стеллажами был узким, и Корвин шёл впереди меня, ведя вперёд, откуда доносилось какое-то дребезжание. Распахнув ещё одну дверь, из-за которой доносились громкие шуршащие и дребезжащие звуки, он пропустил меня первой.

В следующей комнате находилась…

– Дизельная электростанция? – нахмурившись, поинтересовалась я.

– Именно, – улыбнулся мне Корвин, входя следом. – У неё и у насосной станции с системой фильтрации, – он махнул рукой на ещё одну дверь, – есть свои наблюдатели. Они имеют пропуск на территорию и мониторят системы два раза в неделю, так что, если заметишь кого-то незнакомого – не переживай, скорее всего, это мастера. В твои обязанности входит только визуальный осмотр этих систем на предмет очевидных неполадок: потекло масло, вода, отвалились какие-то детали. Всё, что может заметить любой человек.

В насосную Корвин меня не повёл, открыв ещё одну дверь с другой стороны и выводя на улицу. Настроение изрядно испортилось. Ну куда доверять такое… мне? Я же обязательно где-нибудь облажаюсь… А что, если это свалят потом на меня? Надо будет внимательнее почитать договор на предмет материальной ответственности…

– Не переживай, – будто прочитав мои мысли, Корвин мягко взял меня под руку и повёл обратно в сторону замка. – Это только поначалу выглядит сложным, потом привыкнешь. В целом, твоя зона ответственности здесь совсем мала, в основном – всё-таки это сам замок. Осмотр территории два раза в день, чаще не вижу смысла.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила я. Окинув взглядом окружающий площадку и замок вековой лес, на всякий случай поинтересовалась: – А дикие звери сюда не захаживают? У тебя даже собак сторожевых нет…

– Обычно сюда никто не захаживает, – улыбка Корвина показалась мне какой-то хищной, и я поёжилась, а он тут же исправился, добавляя уж слишком приторно бархатным голосом: – Территория огорожена по периметру высоким забором, часть которого видна у ворот, а дальше уходит в лес. Есть пара мест, где забор утыкается в отвесные скалы или в обрыв, но, в основном, он закрывает территорию замка и от посторонних глаз, и от непрошенных диких гостей. В разведении собак здесь… нет необходимости.

Держа под руку, он повёл меня обратно к замку, вдохнув холодный свежий воздух и задумавшись. Я тоже призадумалась, смотря на стелящийся вдалеке над вершинами деревьев белёсый туман, который слабый ветер гнал в сторону виднеющихся тёмно-серых скал. Снег уже изрядно подтаял, но всё равно весна тут ощущалась не так ярко, как в Питтсбурге, скорее только самое-самое её начало.

Появившийся из-за поворота замок выглядел одновременно пугающе и помпезно. Тёмно-серые стены из каменной кладки, мелкие окошки, как тёмные глаза огромного чудовища, устремлённые исключительно на того, кто посмел приблизиться и нарушить покой этого уединённого места. Сам замок издалека вполне мог сойти за часть скалы, особенно, если на него попадало облако или туман.

Мне всегда казалось, что черепица должна быть яркой, но здесь она соответствовала всему зданию, будучи ещё более тёмной, чем слегка покрытые утренней росой серые стены замка. Привычный запах сырой земли и немного древесного от стоящего вокруг стеной леса щекотал ноздри, напоминая о доме. Я негромко хмыкнула, на что Корвин посмотрел на меня вопросительным взглядом.

– Понимаю, почему в США ты выбрал для бизнеса Питтсбург, – ответила я на незаданный вопрос, – как будто и не уезжал с родины… Очень странное ощущение. Мы вроде бы за полмира в другой стране, а так похоже…

– Не без этого, – лукаво улыбнувшись, кивнул он, подводя меня к двери. – Хотя, обычно людям нравится менять обстановку, но мне привычнее стабильность. К слову, в переводе на английский мой дом зовут не иначе, как «Пепельный замок». И мне это название кажется очень даже… подходящим.

– Угу, – я кивнула, но умолкла, заметив в светлых глазах Корвина какую-то глубинную тоску и печаль. Он быстро спрятал свои эмоции под холодной маской безразличия, жестом приглашая меня войти внутрь замка.

В этот раз мы не стали блуждать по коридорам, а остановились в первой попавшейся комнате, стены которой были увешаны гобеленами и старинным оружием – мечами и алебардами.

– Есть жилые комнаты и вот такие… м… исторические, – пояснил мне Корвин. – Уборку нужно производить во всех, а также следить за работой систем через пульт «умного дома», – он жестом пригласил меня в другую комнату.

Нет, как бы это странно не выглядело, двери здесь как будто служили порталами между временем и пространством. Вот только что мы стояли посреди комнаты из Средневековья, а теперь шагнули в киберпанк. Под словом «пульт» мне представилось что-то маленькое, может быть, даже в окне на компьютере, но никак не огромной светящейся штуковиной во всю стену.

Натолкнувшись на мой ошарашенный взгляд, Корвин усмехнулся и протянул мне связку ключей:

– Изучай. Инструкции на том компьютере, – он указал рукой в угол комнаты, где стоял простой стул, стол и компьютер на нём. – Замок только кажется лабиринтом, на деле всё довольно просто: лестницы ведут либо кардинально вверх, либо кардинально вниз, а коридоры между ними как этажи в обычном доме. Под одной из крыш расположена небольшая серверная, под соседней – спутниковая тарелка для связи. Учти, что в плохую погоду могут быть перебои со связью, потому что приходится её скрывать, опуская механизмом под крышу. Будет интересно – покажу потом.

– А если я всё-таки заблужусь? – я стеснительно закусила губу, вертя в руках огромную связку ключей.

– Не стесняйся – звони мне, – сразу же кивнул Корвин. – Поначалу это вполне нормально. Ключи, – он указал пальцем на связку, – есть от всех дверей, кроме подвала. Там находится фамильный склеп, и это очень личное для меня место, уборка в котором не требуется.

– Принято, – кивнула я, принимая к сведению, что призраки тут могли водиться вообще запросто. Ещё и склеп! Жуть какая… – А, последний вопрос. Если мне нужно будет убраться в твоей комнате или кабинете?

– Просто постучись и сообщи мне об этом, – Корвин подёрнул плечами. – Если я буду занят, сразу об этом сообщу. Если что-то понадобится – я всегда на связи, – он достал из кармана телефон, показывая мне, а затем убрал его и добавил: – Все чертежи замка и расположение комнат есть на компьютере в папке «Чертежи». Добро пожаловать в Пепельный замок, Нора.

Глава 11

Птицелов

Раскинувшись в своём рабочем кресле, я откинул голову назад и прикрыл глаза, млея от приятного ощущения. Нора прибиралась в соседней комнате, и её утончённое, но яркое и прекрасное чувство вины просачивалось в рабочий кабинет, наполняя его умопомрачительным ароматом.

Разумеется, люди такого никогда не ощущали, но я чувствовал всё. Буквально. Каждая эмоция, каждый порыв, каждое тайное желание имели свой вкус и уникальный аромат, причину физиологического осязания которого никому из моих сородичей так и не удалось постичь. Мы чувствовали… и забирали, когда хотели ощутить максимально ярко.

В силу моих предубеждений, меня интересовало конкретно именно это человеческое чувство. Вина была горько-сладкой, больше всего напоминая по вкусу шоколад с солёным арахисом внутри. Чем сильнее она засела в человеке, тем больше в ней было изысканных контрастов.

О том, что в мою клетку заглянула та самая маленькая и сладкая пичужка, я понял ещё тогда, когда Нора остановилась у порога моего поместья в Питтсбурге. Стоило ей войти в кабинет, и мне потребовалось немало усилий, чтобы сдерживать себя и не уволочь её… куда-нибудь от посторонних глаз.

Нельзя так просто взять и всё испортить. Поэтому пришлось стоять и слушать, выверять момент, когда моё предложение не показалось бы ей странным или необычным. Сложнее всего при первой встрече держать естество при себе, не давать ему волю и не позволять явить себя… Слишком рано.

В финальном аккорде это всегда выглядело великолепно, приправляя горько-сладкую вину нотками перчинки страха. Тягучую, с потрясающим послевкусием, смешивающимся со сладостью вины. Чудесный букет для гурмана, который мне нравился больше всего вот уже третью сотню лет.

Именно для такого десерта стоило пересекать океан. Диковинные заморские деликатесы я привозил домой крайне редко, но они всегда стоили того. В том числе и тот, что сейчас старательно вытирал пыль в соседней комнате с висящей на стене скрипки. Нора была такой забавной в своей старательной попытке исполнять свои обязанности, указанные в её договоре найма… И такой наивной в том, что он вообще существовал…

Сейчас уже не осталось ни одного упоминания, что некая Нора Вейл устроилась ко мне на работу. Рекрутер каждый раз у меня был новый, получивший достойную оплату за найм подходящего работника и канувший в небытие. Оформление – фальшь, фиктивный договор, который мало кто из работников читал внимательно, а очень зря…

Тем не менее, у меня были большие связи, позволявшие ввозить в страну кого-либо одновременно и законно, и незаконно, но главное – невидимкой, которую никто никогда не найдёт, даже если очень постарается. Со странами Европейского союза это сделать было гораздо проще, но оттого и не так интересно, а за столь долгий срок жизни от упрощений можно заскучать.

Сжав пальцами подлокотники, я вновь посмотрел сквозь ресницы прикрытых глаз на экран ноутбука, стоящего на лакированной столешнице. Камера отчётливо показывала, что Нора опять задумалась о чём-то своём, рассеянно замерев с тряпкой в руке.

Дурманящий аромат её вины усилился и стал невыносимым, проникая в меня и заводя, притягивая к себе, как сильнейший магнит. Хотелось взметнуться и, подобно мотыльку, лететь на свет, чтобы… поглотить его целиком, к чёртовой матери!

Раздражённо скрипнув зубами, я захлопнул крышку ноутбука и поднялся, направившись к двери кабинета. В неё как раз учтиво постучали, и я сразу же распахнул её, натягивая на лицо свою холодную надменную маску.

Нора вздрогнула от неожиданности и раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, но я не мог позволить себе задерживаться рядом с ней сейчас, поэтому кивнул и быстро проговорил первый:

– Конечно-конечно, заходи. Буду признателен, если поторопишься, у меня слишком много работы.

Лжец. Вся моя работа сейчас стояла передо мной, смущённо выпучив на меня бездну своих карих глаз и нервно теребя в руках тряпку для пыли. Хорошо, что в моих владениях никогда не водилось пипидастров – совершенно бесполезная вещь, как по мне. Хотя, если приобрести для Норы костюм горничной, как в соответствующих фильмах, то метёлка ей была бы очень в тему…

Распалённое чувство голода резко уступило место нахлынувшему возбуждению, стоило представить эту картину. Треклятая девчонка… всегда знал, что с возрастными жертвами было куда проще, но каждый раз наступал на одни и те же грабли.

Вру. Таких умопомрачительных я себе ещё не подкладывал, идиот. Кое-как сохраняя лицо, я пропустил Нору в кабинет, а сам вышел в соседнюю комнату.

Обычно у моих коллег по бизнесу в таких сидели секретарши, но у меня их никогда не водилось. Весь бизнес давно был переложен на плечи ответственных руководителей, а я лишь следил за их работой удалённо, похваляясь про себя в том, какой я знатный умелец по отбору персонала.

Ну да, оно и видно, вот и ещё одна представительница моего «персонала», вопросительно уставилась на меня, а я лишь натянуто улыбался, представляя, как прекрасно она смотрелась бы, распластавшаяся на моём столе и ожидающая, когда я в неё войду…

Шумно выдохнув, я собрал остатки самообладания, махнул рукой, обозначая, что кабинет в её власти, а затем поинтересовался больше для галочки:

– Ты не против музыкального сопровождения? Нужно немного отвлечься, чтобы привести разум в порядок.

– Конечно, я постараюсь освободить кабинет побыстрее, – смутилась она, а я учтиво кивнул и вышел в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь.

Спокойно. Никуда не денется. Она уже моя. Да, соития с жертвами нежелательны, но от такого искушения трудно было отказаться. Трудно, но сейчас определённо было необходимо.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я сменил свои обычные перчатки на специально приспособленные для игры на скрипке. Каких только у меня не было, уже привык к ним, как к собственной коже. Когда живёшь с проклятьем, ко всему можешь привыкнуть…

У меня даже был личный мастер, создающий что угодно под мою не совсем стандартную руку. Поначалу он просил меня всё-таки хоть раз дать снять ему мерки с моей пятерни, независимо от того, что было не так с моей кожей. Мол, его ничем не удивить и не отвратить, а его работы так выходили бы более точными и качественными. Наивный малый, ничем его не удивить… Я бы к нему не обращался в таком случае, если бы никого не мог удивить.

Аккуратно сняв скрипку с держателя, я отметил, что Нора действительно прекрасно справлялась с поставленной ей задачей. Не будь она столь вкусной, могла бы задержаться здесь и подольше, но такого откровенного мазохизма не выдержу даже чопорный и сдержанный я.

Нижняя дека скользнула по плечу от рассеянности, и я тут же вернул скрипку обратно, опершись на подбородник. Благородное тёмное дерево сверкнуло, ловя на себе солнечный блик из узкого окна. Такое же ровное и гладкое, как столешница у стола в кабинете, на котором можно было бы сейчас… Чертовка!

Фыркнув, я попытался сосредоточиться на игре. Хотелось успокоить себя спокойными старинными мотивами из очень далёкой юности, но не в этот раз.

На душе бушевал настоящий шторм, и только агрессивное стаккато моего давнего хорошего друга могло вырвать из моей груди эти бушующие эмоции. Струны завибрировали от напористых движений смычка, а пальцы быстро перебирали их, давно привыкшие к этой невероятной мелодии моей тёмной заблудшей души.

В те времена поговаривали, что Паганини продал душу дьяволу, чтобы так играть на скрипке. О, как они… почти не ошибались. Почти. Не продал. Никколо со мной дружил, и был самым лучшим и, пожалуй, поистине последним моим другом. Благодаря ему я смог подняться из низов и стать тем, кем стал, но до сих пор меня грызла совесть, что я был недостаточно умел в те времена в дипломатии, чтобы уломать папский престол на нормальные похороны.

Тридцать шесть лет скитаний после смерти. Никто такого не заслуживал, а я облажался… зато приобрёл много нового опыта и умений, а главное – неоспоримых и прочных связей по всему миру. Вот только «талант» Никколо был в поистине адском труде и жуткой муштре с детства, а не в том, что он заключал с кем-то там сделки. Виртуозами не рождаются. Ими становятся. День ото дня борясь за свою мечту…