Читать книгу: «Возвращение магии»

Особая благодарность двум интернет-котам – Джортсу и Джсину – за полезный контент, просвещение в вопросах рабочего движения и знакомство с «тем котенком Сабо-Табби». «Классический Джортсу» – фраза, которую я теперь часто использую в жизни. И другая фраза, которую я также часто использую, во многом относится к этой книге: «Совесть чиста, когти остры»

TAKE BACK MAGIC DIAMOND UNIVERSE: SIERRA WALKER: BOOK 1

by Casey Blair

Text copyright © 2024 Casey Blair

© Алиса Атарова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Я брожу между арт-стендами, едва замечая их. Просто убиваю время. На Комик-Коне в Эмеральд-сити как будто есть все: яркие арты, толпы людей и шумиха, – но ничего не цепляет глаз, да и я сама как невидимка.

Так я чувствую себя уже долгие годы – с тех пор как меня против воли вернули в этот мир с низким уровнем магии.

Потому что единственное, чего не хватает этому месту, – магии в воздухе.

По правде говоря, я стараюсь вовсе не замечать все эти изображения магии и силы вокруг меня, ведь они напоминают о том, что я когда-то действительно умела. И о единственном, что я когда-либо хотела.

На Комик-Коне я лишь потому, что моей сестре-подростку, которая намного младше меня, нужен был сопровождающий для посещения этого мероприятия – по мнению наших родителей. Она смотрит какую-то популярную передачу, а я между тем предаюсь воспоминаниям о времени, когда могла чувствовать, как магия витает вокруг, и верила, что так будет всегда.

Вот почему мне потребовалась целая лишняя секунда, чтобы осознать: внезапно я могу ее чувствовать.

Воздух электризуется, потрескивает на моей коже. Для тех, кто может ощущать магию, у нее почти есть запах – как у огня без дыма.

А слева меня будто что-то притягивает – не давит, а словно солнце вдруг вышло из-за облаков и залило все светом.

Прямо посреди прохода открывается портал: сияющая белая трещина в пространстве, искрящаяся по краям, как статическое электричество.

Я расставляю ноги шире, крепко упираясь ими в землю, и поворачиваюсь к ней лицом, а люди вокруг меня поспешно расходятся – и, конечно же, достают телефоны.

Бородатый мужчина строгого вида, в тяжелой мантии и с посохом в руках, ступает через портал, за ним еще четверо. Их я не знаю, но они в багровых одеждах – это цвет магической стражи.

Мужчина, которого я никогда не надеялась увидеть снова, выглядит так, будто мы расстались только вчера.

Однако у него есть доступ ко всей магии в мире, и он больше ста лет совершенствовал свои навыки в ее использовании, тогда как наш мир ее практически лишен.

Мое сердце бешено колотится. Прошло десять лет с тех пор, как наставник нарушил данное мне обещание, но, даже зная, что лучше не мечтать об этом, часть меня всегда ждала его. Надеялась, что он не бросил меня и все это время пытался вернуть в Верхний мир, наполненный магией.

Другая часть меня более здравомыслящая, и рана от предательства вдруг кажется такой же свежей, как в тот день, когда я впервые осознала его, так что я не кланяюсь, как прежде.

– Сьерра Уокер, – тепло приветствует меня бывший наставник по магии и силе, будто думает, что я слишком поражена, чтобы помнить о правилах.

Но я все помню.

– Давно не виделись, – говорит он.

Эти слова будто удар в грудь, и мне вдруг становится сложно дышать. Ведь это он – причина, почему мы давно не виделись.

Возможно, я и правда смогу вернуться домой (иначе зачем он здесь?), поэтому максимально спокойным тоном – насколько я вообще сейчас способна на это – говорю:

– Слишком давно, великий маг Эврам. Что привело вас в Нижний мир?

Нижний мир – в алмазной структуре самая низшая Земля почти без магии. Вся наша магия уходит в Верхний мир, а затем то, что остается, направляется в Светлый мир, где над всеми нами обитают ангелы.

(Не ангелы из религии, но они такие прекрасные, золотые, могущественные, с величественными крыльями… что это прозвище, данное людьми, просто прижилось.)

Люди вокруг нас вскрикивают, толпятся, снимают на видео, а остальные наблюдают, как за представлением. Большинство думают, что это фокус. Возможно, великий маг использует простейшее заклинание перевода для общения с жителями Нижнего мира, словно позабыл, что я знаю его язык. Это значит, что все вокруг понимают, о чем мы говорим, хоть и не улавливают смысл.

Четверо стражей расходятся, создавая пространство вокруг меня и великого мага. Он достаточно могуществен, чтобы не нуждаться в их защите, и они, по сути, декоративные элементы – и внезапно я снова оказываюсь в центре происходящего.

Нас окружает прозрачный барьер, и я в одно мгновение из стороннего наблюдателя превращаюсь в центр всеобщего внимания.

Вокруг меня магия, и впервые за десять лет я не невидимка.

Великий маг произносит:

– У меня есть для тебя загадка, Сьерра.

Словно ничего не изменилось. Эврам прежде подкидывал мне тренировочные задачки: «загадка для тебя, Сьерра», «испытание», «игра», – и я, стремясь глубже постигнуть магию, доказать, что заслуживаю право жить в мире, где могу ежедневно ее использовать, разгадывала их каждый раз.

Как дрессированная собачка, я вдруг снова ощущаю пульсирующее возбуждение от предстоящего испытания.

Но на самом деле я больше не его ученица. Я перестала быть ей, когда он отправил меня обратно к остальным ученикам Нижнего мира и пообещал, что это временно. В отличие от других, я прожила больше половины жизни в Верхнем мире и поднялась до высших магических уровней, к которым меня допустили. Я спрашиваю:

– И что я получу, если разгадаю ее?

Один из стражей с недоверием косится на меня через плечо.

Требовать награды от великого мага не принято.

Ну а предательство учеников, очевидно, принято, так что катись к черту.

Великий маг не выглядит разочарованным, из-за чего я могла бы огорчиться, ведь я не хочу воспринимать все это как трогательное воссоединение. Он удивлен и немного раздражен, словно ожидал, что даже после стольких лет забвения я останусь его верной собачкой.

Неужели в его глазах я была вот такой?

Я отгоняю эту мысль. Я и так знаю ответ.

– Награда за хорошо выполненную работу, конечно, будет, – говорит Эврам. И с этими словами разбиваются и те крохи надежды, что у меня оставались.

Он здесь не для того, чтобы вернуть меня.

Он здесь, чтобы снова заставить меня работать на него, а потом снова выбросить.

Я смеюсь – горько, слегка истерично.

– Так вы и не собирались возвращаться за мной, верно?

Лицо Эврама морщится в сочувственной гримасе. Я слишком хорошо знаю, как он непостоянен, так что, возможно, его следующие слова искренны:

– Это было не в моих силах, дитя мое. Ты родилась в Нижнем мире, и, как бы я ни желал иного, вернуть тебя было не в моей власти. Но теперь ты можешь помочь нам всем. На кону жизни, Сьерра.

Это было в его власти. Как один из немногих великих магов, он обладает силой – магической и политической – делать практически все, что пожелает.

Просто для этого надо было заставить его пошевелиться, и, очевидно, тех десяти лет, что я была его лучшей ученицей, оказалось недостаточно.

Сегодня я тоже не собираюсь рвать задницу. Я пыталась сделать себя настолько незаменимой, чтобы он не мог от меня избавиться, и он все равно вышвырнул меня, а теперь думает, что может снова использовать.

Я сыта по горло этой игрой. Его игрой.

Пора придумать новую.

– Но в итоге вам все же понадобилась помощь жительницы Нижнего мира, – говорю я, пытаясь игнорировать магию, которая статическим электричеством танцует на моей коже. – Прошло столько лет, а вы так и не натаскали никого, кто смог бы решить проблему, которая привела вас сегодня ко мне.

Великий маг высокомерно поднимает брови:

– Думаешь, ты сможешь помочь, когда больше некому? Тогда докажи это.

– Конечно, могу, – говорю я так спокойно, словно внутри меня не бушует ураган эмоций – застарелой боли, гнева и отчаяния.

При этом я четко понимаю, что не собираюсь умолять его вернуть мне магию, которая всегда должна была быть моей. Если бы это могло сработать, я бы уже так и сделала.

– Вы знаете, на что я способна, иначе не пришли бы ко мне, – говорю я. – Расскажите свою загадку, великий маг, и я решу проблему за вас.

Это наконец заставляет его задуматься.

– Сейчас не время для игр, Сьерра. Лучше сразу скажи мне решение. – Он сам начал эту игру.

– Вы не позволите мне вернуть магию. – Мой голос срывается, и я не пытаюсь это скрыть. – Не так ли? Разрешите же мне насладиться ей в последний раз. Это все, чего я хочу.

Я лгу.

Великий маг здесь, и он принес с собой магию – она так близко, что я чувствую опьяняющее покалывание вокруг, и я не могу смириться с ее исчезновением лишь потому, что так сказал старый козел, которому я когда-то доверяла.

Если я хочу магию – а это единственное, чего я когда-либо хотела, – я возьму ее сама.

Сказанного мной достаточно, потому что Эврам знает, что для меня значит магия, и он купился. Великий маг кивает.

Но этого мало. Он скользкий тип, и однажды я уже поверила ему, не потребовав официальной клятвы.

Я кланяюсь:

– Великий маг, клянусь, что решу вашу загадку.

Порядок ему знаком, поэтому он не моргнув глазом отвечает:

– Сьерра Уокер, клянусь, что предоставлю тебе для этого магию.

В груди разливается жар, когда клятва пускает корни. Уже одно это чувство – магии внутри меня, легкой, невесомой, – почти доводит меня до слез.

Я беру себя в руки:

– Итак, загадка?

Эврам достает из складок мантии камень-носитель, идеально круглый, абсолютно черный. Эврам касается его палочкой, и перед нами разворачивается сложная магическая диаграмма, золотые нити и древние символы, посреди которых оказываюсь я. Любая линия, которую я пересекаю, будто шипит внутри меня.

Чтобы сотворить заклинание, нужны палочка и доступ к магии. Когда у тебя есть и то и другое, то остается два способа это сделать.

Заклинания – это конструкции из тайных символов. Их можно безупречно визуализировать в своем разуме и направить через них магию – или, как делает большинство неспециалистов в боевой магии вроде меня, установить слово либо жест в качестве своего рода ментальной аббревиатуры для заклинания.

Однако этот способ подходит для разовых заклинаний с временным эффектом, не предназначенных для длительного действия. Для активации последних их нужно как-то физически записать.

Эврам как раз и выгравировал на камне заклинание, которое нужно активировать с помощью другого заклинания, установив своего рода точку удаленного доступа. Это сложный многоуровневый процесс, и когда-то он давался мне так же легко, как и дыхание.

Сейчас я дышу, заземляя себя, и разглядываю диаграмму.

– Чума? – с удивлением спрашиваю я через минуту. В Верхнем мире не так много тех, кто мог бы создать столь сложную структуру заклинания, а те, кому это под силу, обладают политической властью – то есть бессмысленные смерти им невыгодны, иначе как им извлекать прибыль из труда и магии людей?

– Почти треть населения Саренака мертва или на грани гибели, – говорит Эврам.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и теперь замечаю усталость и страх, скрытые в его взгляде. Город Саренак – оплот его власти, процветающий древний мегаполис. Потерять треть его населения – просто немыслимо. Это все равно что кто-то щелкнул пальцами, и все в Париже или Пекине упали замертво. С местами вроде Саренака такого не могло произойти.

Неудивительно, что Эврам настолько отчаялся, что пришел ко мне, чтобы заключить сделку.

– Я с этим разберусь, – обещаю я ему.

Его кадык дергается, и он просто кивает.

Вероятно, потому что великий маг не может заставить себя признать, что при всей его власти, опыте и гениальности он не может исправить это.

Но думает, что я могу.

Я снова поворачиваюсь к заклинанию, бреду среди золотых линий и символов, мои руки и тело проходят сквозь магию. Я изучаю, как все соединяется, и чувствую это. Любой другой бывший ученик из Нижнего мира давно бы все позабыл, а вероятно, никогда и не видел столько символов на тренировках – большинство из них изучают только то, что не опасно для них, и возвращаются домой через год-два.

Но не я.

Я была там десять лет, с семи до семнадцати, и до сих пор, закрывая глаза, вижу во сне заклинания.

А если вдруг не вижу, то провожу часы, мечтая о заклинаниях наяву, чтобы хотя бы в моей голове магия оставалась жива.

Я никогда не забывала. Я не могу – и не хочу.

Так что, остро ощущая, что я наконец на своем месте, я совсем не удивлена, когда спустя несколько минут изучения нахожу фрагмент заклинания, который разрушит все остальное. Учитывая, как Эврам смотрит на мир, я также понимаю, почему он мог пропустить его.

Я смотрю еще мгновение, чтобы убедиться в своей правоте, а затем поворачиваюсь и протягиваю ему руку:

– Палочку.

Его глаза расширяются, а потом на лице проступает гнев – от того, как быстро я все решила.

– Скажи мне.

– Я могу лучше – показать вам.

Эврам сжимает челюсти, и только тогда мне приходит в голову: он не верит, что я действительно решила загадку. Он думает, я играю с ним.

Теперь уже я закипаю:

– Неужели вы правда думаете, что я просто позволю людям умирать?

– Это ведь ты начала торговать жизнями людей, – огрызается он.

– Но ведь это вы пришли сюда только после того, как треть населения вашего города была заражена, – отвечаю я. – И это вы сейчас тратите время. Палочку, великий маг, и я спасу ваших людей.

Не «наших» людей. Больше нет. Он решил за меня.

Великий маг пристально смотрит на меня еще несколько долгих мгновений, и тяжесть официальной клятвы пульсирует в моей груди.

Он чертыхается себе под нос и достает палочку.

Я в самом деле не ожидала, что он даст мне собственную палочку. Должно быть, у стражей слишком низкий уровень, чтобы привлечь достаточно магии для решения. Это объясняет, почему я не узнаю́ их.

Я все еще не совсем верю, что великий маг привязывает свою палочку ко мне.

Магия – это не столько слова, сколько намерение, поэтому я чувствую, как она пускает корни в сердце, будто семя.

Он передает мне палочку, и я чувствую сияющую связь с ней – пуповину между мной и этой проекцией воли.

Я закрываю глаза и глубоко дышу, когда внезапная волна проходит через меня. Эврам, надо отдать ему должное, не мешает, позволяя мне приспособиться.

Он действительно долго учил меня. Когда-то я бы сказала, что он знает меня лучше, чем кто-либо другой.

Когда я открываю глаза, то сосредотачиваюсь на ангельском символе в заклинании чумы и искажаю его, вызывая водопад, который разрушает все чары.

И пока великий маг Верхнего мира в изумлении смотрит на то место, не обращая на меня никакого внимания, у меня появляется время. Всего мгновение.

И я им пользуюсь.

Я снова собираю свою волю, визуализирую заклинание, которое мне нужно, и направляю палочку на портал.

Эврам резко вскидывает на меня глаза:

– Ты что делаешь?

– Изгоняю тебя и твоих людей из этого мира, – говорю я. – Возвращайся через портал и никогда больше не приходи сюда.

Глаза моего бывшего наставника расширяются, и на лице появляется возмущение, но он не успевает ничего сказать – закричать, приказать стражам отобрать у меня палочку, – как портал, словно вакуум, засасывает его и ничего не понимающих стражей. И исчезает, будто его никогда и не было. Вся магия, которую принесли с собой жители Верхнего мира: барьер, камень-носитель, – испаряется вместе с ними.

Остаюсь только я. Я и палочка, все еще привязанная ко мне, и великий маг не изменит этого, пока не отберет ее обратно. А эта палочка связана с Верхним миром и может черпать из него магию.

Звуки обрушиваются на меня, и я больше не невидимка.

Магии вокруг уже нет, но я чувствую себя наэлектризованной – живой – впервые за много лет.

Я оборачиваюсь и использую крошечное зернышко магии, чтобы раздвинуть море людей вокруг меня. Игнорируя толпу, я крепче сжимаю палочку и направляюсь к дверям.

Я держу в руках магию.

Магию, которую я украла.

И у меня есть крошечное окно возможностей, чтобы убедиться, что я смогу ее сохранить.

Глава 2

Когда я приближаюсь к выходу с Аллеи авторов, какой-то мужчина не уступает мне дорогу, несмотря на магию.

Это значит, что он обладает своей.

Не замедляя шага и держа наготове палочку Эврама, я оцениваю его. Издалека я не ощущаю никакой магии – значит, он пока не использует ее или, возможно, активировал некую пассивную защиту.

И он один из самых красивых людей, что я встречала вживую, будто сошедший с арта какого-то здешнего художника. Угольно-черные волосы, художественно взъерошенные, как у аниме-персонажа, и идеально бронзовая кожа – такое в Сиэтле нечасто встретишь, даже в августе. Не обращая внимания на толпу, он небрежно прислоняется к дверному проему, будто знает, что никто не пройдет мимо него. Его хенли¹, куртка и темные джинсы каким-то образом подчеркивают его стройное, но мускулистое тело.

Честно говоря, я одета не ярче, чем он: темные обтягивающие джинсы и удобные ботинки, черная расстегнутая толстовка поверх футболки, что мне подарила сестра, – на ней надпись «Даже в самой мягкой лапе скрывается коготь» и изображение кошки. Мои каштановые короткие волосы, собранные в хвост, контрастируют с по-сиэтловски бледной кожей.

Но я здесь сливаюсь с толпой, а он точно нет.

Когда я подхожу ближе, он выпрямляется, его черные как смоль глаза сосредотачиваются на мне.

Я крепче стискиваю палочку Эврама. Магия потрескивает между мной и ею, когда я приближаюсь к мужчине, и наше столкновение кажется неизбежным. Напряжение нарастает, тысячи возможностей кружатся в воздухе…

Но я не замедляюсь и прохожу мимо него.

Мужчина – ходячий секс, но если он ожидает, что это заставит меня заговорить с ним, то он ошибается.

Время, отведенное на сохранение украденной магии, тает, и никто не вынудит меня остановиться.

Однако вместо того, чтобы замереть в изумлении, напасть сзади – да сделать что угодно, чего я бы ожидала, – «ходячий секс» начинает шагать рядом со мной в ногу, будто мы это отрепетировали.

Мужчина, который способен поспеть за мной и не заставляет замедляться ради него? Я, конечно, фантазерка, но не настолько.

Посмотрим, как пойдет.

– Я не мог не заметить, что ты одолела великого мага, – непринужденно говорит мой таинственный преследователь, его голос – чертов бархат. – Мне любопытно, что ты собираешься делать с этой палочкой.

– Не сомневаюсь, – отвечаю я, даже не взглянув на него.

– Ах, ты не знаешь, стоит ли мне доверять. Разумно, я ведь даже не представился. Натаниэль.

Он протягивает руку, не замедляя темп.

Натаниэль, значит. Учитывая своевременность его появления, Натаниэль вряд ли маг Нижнего мира: никто в этом измерении не имеет доступа к такому количеству магии, чтобы знать, что только что произошло. Не говоря уже о том, чтобы так быстро сюда попасть. В лучшем случае он мог бы нечаянно оказаться поблизости – не невозможно, но крайне маловероятно.

Так что он либо из другого мира, либо вовсе не человек.

Или и то и другое.

Я пожимаю его руку, старательно игнорируя мысль, что мы как будто идеально сочетаемся – тьма и неподвижность в этом море цвета. Видимо, я слишком долго разглядывала здешние арты.

– Сьерра. Надеюсь, ты извинишь мои манеры, Натаниэль, но я немного спешу.

– Так у тебя есть план, или ты просто сбегаешь? Великому магу, вероятно, потребуется время, чтобы собрать силы без своей палочки, но ты же понимаешь, что он вернется за ней.

Вот почему у меня узкое окно возможности.

– Вернется с реальной поддержкой, да-да. Я бы не смогла украсть палочку, будь я идиоткой.

Натаниэль ухмыляется. Я едва замечаю это, но меня все равно будто пронзает. Вау.

– Тогда не стану тебя задерживать, – бормочет он. – Могу я вместо этого предложить свою помощь?

Инстинктивно я хочу тут же наотрез отказаться. Я не очень хорошо лажу с людьми, и мне сейчас не нужны лишние неизвестные переменные. Но поскольку я не знаю, откуда он явился, то не могу позволить себе и грубость – это может создать большие проблемы.

– Зачем тебе это?

– Какой у тебя план? – невозмутимо парирует он.

Я фыркаю. Один – один. К сожалению, мне нравится, что, кем бы он ни был, этот мужчина явно не глуп.

– А какую помощь ты можешь мне предложить?

– У меня очень быстрая машина с легким доступом к скоростной трассе.

Я чуть не оступаюсь. Черт, а это правда помогло бы. Раз он умен и знает о магии, то, вероятно, уже догадался, что я направляюсь к месту силы, которое, скорее всего, находится в природной глуши – то есть явно не в центре Сиэтла. Улицы вокруг конференц-центра забиты транспортом из-за Комик-Кона, а мне нужно как можно быстрее перебраться через мост на восточную сторону города. Вряд ли таксист захочет ради меня нарушать скоростной режим, не говоря уже о том, чтобы ехать куда-то в лес.

Блин. Учитывая, что я тороплюсь, я и правда не могу устоять перед соблазном согласиться, какие бы интересы он ни преследовал. Тем не менее я все же спрашиваю:

– И что ты хочешь взамен?

Он смеряет меня взглядом:

– Ты спросила о моих причинах. Скажем так, я не питаю особой любви к великому магу и хочу посмотреть, что маг этого мира сможет сделать против него.

Моя рука крепче сжимает палочку – единственная реакция тела, которую я себе позволяю.

Хотелось бы мне, чтобы больше волшебников в Нижнем мире задавалось этим вопросом.

Но сейчас это уже неважно, правда? Мне отчаянно нужна скорость, которую он может обеспечить. Что бы он ни задумал, придется разбираться по ходу.

Я коротко киваю:

– Можешь наблюдать при условии, что не станешь вмешиваться.

– Договорились, – отвечает он. Слишком легко.

Неужели все, что ему нужно, – понаблюдать за мной и кому-то доложить? Не верю. Придется быть начеку, когда он попытается вмешаться и сделать ход. Как будто у меня и без того мало забот.

«Скорость того стоит, – напоминаю я себе. – Ты справишься. С ним. Кем бы он ни был».

– Тогда поехали? – спрашивает Натаниэль, и ключи от машины появляются у него в руке, словно по волшебству.

Я прищуриваюсь. Я не видела, как он использовал магию, и, даже идя рядом, едва почувствовала ее. Интересно.

Напрягает, но интересно.

– Окей, и как можно быстрее, – говорю я ему. – Спасибо.

Пока он за рулем, я смогу следить за ним, и моя палочка будет наготове, если он – или кто-либо другой – попытается что-то предпринять.

Натаниэль бросает мне еще одну острую улыбку, и мне кажется, что он читает мои мысли.

* * *

Как только мы выезжаем на шоссе, звонит мой телефон. Что ж, наблюдение временно откладывается, но, может, это и к лучшему – а то ведь сколько можно пялиться.

Натаниэль пока держит слово, вывозя нас из Сиэтла на максимальной скорости и даже без трюков (если не считать крошечного заклинания с моей стороны, чтобы немного растолкать пробки и быстрее влиться в поток) или вопросов. Он даже выглядит так, будто у него их нет. Играет в союзника – пока что.

Я по-прежнему крепко сжимаю палочку Эврама в той руке, что дальше от Натаниэля, чтобы он не мог внезапно выхватить ее, и залезаю в карман в поисках телефона.

Я даже не смотрю на экран, принимая вызов, потому что в мире есть всего один человек, звонящий мне без предупреждения. Честно говоря, я удивлена, что она не написала, но значит, она реально злится. Могу ее понять.

– Привет, Брук.

– Что, черт возьми, за видео распространяются по соцсетям? – резко спрашивает моя младшая сестра. – Где ты?

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же захлопываю его. Не из-за Натаниэля, а потому что Эврам знает, где живут Брук и наши родители: они были там, когда я отправилась в Верхний мир и была сослана обратно. Раньше я особо не задумывалась, насколько это рискованно, но, с другой стороны, я никогда и не ожидала, что у меня появится шанс выступить против Верхнего мира. Эврам, конечно, сначала попытается отследить свою палочку, но не исключено, что он попробует использовать мою семью против меня.

Это маловероятно – раз уж подростковые годы я провела в Верхнем мире, он вряд ли посчитает, что у меня крепкие отношения с родителями, и будет прав. Но если он не сможет легко отследить палочку, – а я постараюсь не допустить подобного, – то обратится к целям попроще.

Как бы то ни было, это значит, что чем меньше Брук знает, тем лучше.

Я говорю ей:

– Я буду немного занята в ближайшее время. Прости, что внезапно исчезла, но мы обе знаем, тебе не нужна нянька.

Пауза на другом конце провода.

– Сьерра. В последний раз, когда ты так уклончиво отвечала, мне было семь, и я как раз сказала, что не верю в магию.

Я морщусь. Я действительно совсем не подготовила сестру к подобному. С тех пор как я вернулась из Верхнего мира и узнала, что родители решили завести еще одного ребенка в мое отсутствие, я была с ней предельно честна.

Когда ребенка из Нижнего мира забирают в Верхний, родителей заклинанием заставляют поверить, будто тот поступил в престижную зарубежную школу-интернат. Дети обычно отсутствуют недолго, так что это не сильно влияет на их образование в длительной перспективе. Но в моем случае я была полностью отрезана от мира на десять лет, и папа с мамой заскучали без детей и поклялись во второй раз точно стать образцовыми родителями. Так что я уехала в школу магии, а моя сестра жила под их гиперопекой. Я стараюсь помогать ей, когда могу, будь то поездки без присмотра родителей или отсутствие лжи в нашем общении.

Но сейчас все иначе.

Честно говоря, я не думала, что она запомнит тот разговор, ведь ей было семь – кто вообще помнит разговоры в таком возрасте, да еще и так подробно? – но, хотя у нее нет магических способностей, ум такой же цепкий, как у меня.

И эта память остра, как лезвие. Тогда я начала делиться с Брук воспоминаниями о магии, что так много для меня значила, а она меня отбрила, сказав не относиться к ней как к глупому ребенку. И я поняла, что не смогу ничего ей доказать, и, раз уж я не могу показать ей магию, давать надежду было бы жестоко.

Тогда я впервые поняла, что, возможно, потеряла магию навсегда, и это меня раздавило. Больше я никогда не заводила с сестрой подобный разговор.

Молчание затягивается. Брук нарушает его:

– Видео, Сьерра. Так ты не врала мне насчет магии? Что происходит?

Натаниэль смотрит на дорогу, но явно прислушивается – я ведь сижу совсем рядом.

Что ж, к черту. Я не вру сестре, и, если понадобится, я наложу на него заклятье, кем бы он ни был и на кого бы ни работал.

– Я возвращаю ее, – говорю я. – Для всех.

Я практически чувствую, как магия пронзает меня, резонируя с моим заявлением.

Руки Натаниэля на мгновение сжимают руль. Единственный знак, что он услышал. Я на всякий случай покрепче стискиваю палочку.

– Это опасно? – спрашивает Брук.

Опаснее некуда.

– Да, – отвечаю я, стараясь разделить внимание между Брук, которая его заслуживает, и Натаниэлем, чье присутствие того требует. – Есть небольшой шанс, что ты станешь мишенью. Я пока не могу тебя защитить, но стараюсь действовать как можно быстрее. Они не очень разбираются в технологиях нашего мира, но, когда вернешься домой, убери все напечатанные фотографии, где мы вместе, на случай, если они решат взять заложников.

– Господи, Сьерра. Ты сейчас серьезно?

– Да, но я не думаю, что тебе реально что-то угрожает. Просто мера предосторожности.

Думай я, что ей действительно угрожает опасность, сделала бы я по-другому? Я не отвечаю на этот вопрос, даже про себя.

Я уже ступила на этот путь.

Брук молчит дольше обычного. Потом говорит:

– Когда мы увидимся в следующий раз, покажешь мне магию?

У меня в горле ком. Когда все кончится, я все же смогу поделиться магией с младшей сестрой.

Я с трудом выдавливаю:

– Покажу. Позвоню, когда все сделаю.

Я отключаюсь и убираю телефон обратно в карман.

Глубокий вдох. Сосредоточься на незнакомце рядом с тобой.

– Итак, – говорит эта загадка своим бархатным голосом, – вот твоя цель. Ты же знаешь, что они тебя убьют.

Я старалась не думать об этом, но как будто то, что Верхний мир игнорировал меня десять лет, хуже, чем то, что все мои знакомые оттуда попытаются меня убить.

По крайней мере, теперь им придется признать, что я существую.

Мне приходит в голову, что для Брук все выглядит иначе. Но я не собираюсь позволить им меня убить, так что все в порядке.

– Я знаю, что они попытаются, – говорю я.

– А ты так уверена, что победишь в смертельной схватке с магом? – спрашивает Натаниэль. Он как будто спрашивает из праздного любопытства.

Вероятно, пытается понять, не сошла ли я с ума.

– Ты только что видел, как я разгадала заклинание, с которым не справился даже великий маг, – напоминаю я ему.

– Это не то же самое, что битва насмерть, – парирует Натаниэль. – Я также прекрасно видел твое выражение лица, когда ты произносила то заклинание. У тебя все на лице написано, и в смертельной схватке это тебя убьет. А если они поймают нас до прибытия в точку назначения, меня сочтут твоим сообщником, поэтому убеди меня, что мне не стоит просто остановиться на обочине прямо сейчас.

Значит, у него тоже есть опыт смертельных схваток. Все становится лучше и лучше.

Однако мне все еще нужна его машина, черт возьми.

Я откидываюсь на сиденье, пальцы скользят по палочке Эврама, от каждого прикосновения кожу покалывает. В уме я быстро перебираю заклинания, которыми могу в любой момент атаковать Натаниэля, не разнеся машину. И правда хорошо, что я не за рулем и мне не приходится беспокоиться об этом.

Так как же его убедить? Натаниэль не знает, что я не боюсь магических поединков – Эврам годами выставлял меня своим чемпионом на дуэли, и никто не думал, что я смогу в них победить.

Я долго не понимала, что это было не из-за его веры в меня, а потому что я была расходным материалом.

– Великий маг Эврам, – говорю я, – был человеком, которому я доверяла долгие годы. Это он разглядел, на что я способна, тренировал меня дольше и тщательнее, чем должен был, и заставил поверить, что я могу остаться и владеть магией всегда. А потом он предал меня – просто потому, что так было проще. Даже не потому, что чувствовал угрозу из-за моего прогресса – я бы проползла по битому стеклу ради него, благодаря за возможность, и он это знал. Он должен был защитить меня и имел на это власть, но вместо поиска другого пути просто выбросил меня, словно мусор. Так что да, я была в смешанных чувствах, но нет, когда он придет за своей палочкой, я не буду сомневаться. Я лучше всех знаю, на что он способен.

Ладно, возможно, я сказала больше, чем нужно. С магией буквально на кончиках пальцев все подавленные чувства словно всплывают на поверхность. Может, Натаниэль прав, и мне нужно разобраться с эмоциями до того, как Эврам вернется.

Но у меня не так много времени.

Я чувствую на себе тяжесть взгляда Натаниэля, но, когда смотрю на него, у него нечитаемое выражение лица.

– Мне жаль, – говорит он. – Я слишком хорошо знаю, каково это.

– М?

Он задумывается на минуту, решая, сколько рассказать мне.

– Я всегда считал, что у всех должен быть равный доступ к магии, но люди, которых я когда-то называл семьей, осудили меня за эту, как оказалось, дерзкую мысль. А последствия этого… скажем так, мягко говоря, сильно изменили мою жизнь. Признаю, я отчаялся найти единомышленников, что уж говорить о случайной встрече.

«У всех должен быть равный доступ к магии». Его небрежное заявление отзывается во мне до самых костей.

Это с натяжкой можно назвать ответом, но он ведь ничем мне не обязан, даже после моей откровенности. Однако совсем свежие воспоминания о противостоянии с Эврамом, воспоминания, которые всколыхнул разговор с сестрой, и мысль о том, как отчаянно я пыталась найти в этом мире хоть кого-то, кто бы думал так же, как я, заставляют меня признаться:

– Я бы хотела сказать, что это чистый альтруизм. Но я никогда не могла отпустить магию, тогда как у всех остальных магов, возвращенных из Верхнего мира, кажется, получилось. Я легко рискну всем, и плевать на последствия, потому что для меня шанс на магию важнее жизни без нее. Я всегда задавалась вопросом: если бы другие действительно верили, что магию можно вернуть, стали бы они за нее бороться? Я не хочу, чтобы кто-то проходил через то, что прошла я, – ощутить всю магию мира на кончиках пальцев, а потом потерять ее.

Он молча смотрит на меня, его глаза темны, и у меня внезапно возникает ощущение, что он понимает, каково это – чувствовать, когда силу отбирают у тебя.

Я просто проецирую. Не то чтобы каждый сталкивался с подобным.

Я добавляю, удерживая его взгляд:

– По сути, я законченная эгоистка. Я не откажусь от магии и сделаю все, чтобы снова иметь ее на моих условиях, а не на условиях Верхнего мира, ангелов или еще кого. Так что, если хочешь остановиться, я пойму. Но я не остановлюсь.

Долгие несколько секунд Натаниэль изучает меня, его глаза темнеют, и я чувствую трепетный отклик магии в сердце. Он коротко кивает и снова смотрит на дорогу.

– Но ты возвращаешь магию не только для себя.

– Нет, – признаю я. – Потому что ты прав: у всех должен быть равный доступ к магии, и к черту тех, кто поставил нас в такое положение.

– Тогда ты не законченная эгоистка.

Мое сердце сжимается. Как приятно было услышать это от него, хотя я и не ожидала, что мне это будет так важно. Может, потому что он незнакомец? Но он ошибается. Я уже предупредила его, так что пусть верит во что хочет, если это заставит его давить на педаль газа.

Чарующая улыбка появляется на губах Натаниэля.

– А если бы я остановился, ты бы просто попыталась украсть мою машину, чтобы добраться до места, верно?

Я прикусываю губу, чтобы не засмеяться. Он разгадал меня.

– Стопроцентно.

– В таком случае я с радостью составлю тебе компанию до конца пути.

– А потом? – спрашиваю я, стараясь сохранить голос равнодушным, хотя все нервы напрягаются. Я перевожу внимание на палочку великого мага в руке.

У меня снова есть палочка. Я справлюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сказал, что у всех должен быть равный доступ к магии. Насколько далеко ты готов ради этого зайти?

Лицо Натаниэля напрягается.

– Я уважаю то, что ты собираешься сделать. Но я не знаю тебя, а ты не знаешь меня.

– Именно, – говорю я. – Я не знаю, чем ты рискуешь, помогая или не помогая мне. Так что, если ты не готов помочь, я пойму, но тогда не мешай.

– Я уже пообещал не вмешиваться.

Почему мне этого недостаточно?

– И я хочу убедиться, что мы оба понимаем, что это значит. Когда мы доберемся до рощи, мне нужно будет полностью сосредоточиться на заклинании. Я не хочу оглядываться через плечо, особенно если великий маг Эврам явится с подкреплением.

– Тогда я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы не мешать тебе, – непринужденно отвечает Натаниэль.

Я прищуриваюсь:

– Что означает?..

– Если я решу, что ты пытаешься меня убить, я постараюсь не позволить этому случиться, – сухо произносит он.

Я фыркаю. Это лучшее, на что я могу рассчитывать в данных обстоятельствах. Недостаточно, но придется смириться, если только я не хочу связывать его клятвой. У меня нет времени, да и тратить магию не хочется, хотя так было бы безопаснее.

Однако факт в том, что я еще и не хочу этого делать. Это то, что сделал бы Эврам. Я эгоистична и беспощадна, но я не хочу становиться такой, как он. Надеюсь, это не станет роковой ошибкой.

Меня беспокоят не мои чувства во время смертельной схватки. А вот это.

– Справедливо, – выдавливаю я, будто в этом есть хоть капля адекватности. – Спасибо.

– Не за что. – В его голосе звучит нотка удивления, он тоже это понимает. – Но, если позволишь, ты кажешься чересчур самоуверенной, думая, что тебе не понадобится помощь, – говорит Натаниэль, – чтобы провернуть то, что никто не пытался совершить веками, не говоря уже о том, чтобы преуспеть.

Из этих слов легко сделать вывод, как я выгляжу в глазах нового знакомца: высокомерной, неопытной, слабой чудачкой, охваченной горечью и жаждой мести. Я бы тоже не согласилась помочь такому человеку, учитывая то, что он обо мне знает.

Но если можешь подтвердить свои слова, то это уже не считается высокомерием. А я как раз собираюсь это сделать.

– Я не рассчитывала ни на чью помощь десять лет, – говорю я. – Я понимаю, что ты не знаешь, на что я способна. И они тоже на самом деле не знают. Но скоро узнают.

Глава 3

Иногда кажется, что в Вашингтоне все реки называются Медвежьим ручьем, особенно в восточной части штата². Так что, если скажу, что была в роще у Медвежьего ручья, вряд ли кто-то сможет найти ее на карте, потому что леса здесь повсюду. И тропа к ней не ведет, потому что я не настолько тупая.

В общем, до этой конкретной рощи я доберусь запросто, а вот случайному прохожему ее найти будет непросто. Так оно и задумано.

Годами я вливала крошечные частицы магии, которые можно накопить в Нижнем мире, в это место, вместо того чтобы использовать заклинание, которому нас учили в Верхнем, и отправлять магию им. Это практически единственное, что мы можем делать в Нижнем мире без палочек, чтобы получить доступ к магии и управлять ею. Возможно, я провалила подготовку людей к ничтожно маловероятному событию, но никто не скажет, что я не подготовилась с точки зрения магии.

(Очень в моем стиле, если честно: плоха с людьми, но в магии – блестяща.)

Эта мысль убеждает меня наколдовать легкий щит вокруг себя, пока мы с Натаниэлем быстро идем через сосновый лес. Поскольку он не знает, куда мы идем, мне приходится вести, и я не хочу рисковать, ожидая, что он ударит в спину. Но я также стараюсь сохранить как можно больше магии, так что этот щит должен просто предупредить меня, если он подойдет слишком близко, и тогда я смогу применить заклинание посерьезнее.

Он замечает это.

– Я же дал тебе слово, – говорит он тихим, опасным голосом.

Негромко, но звучит так, словно в тишине леса упала капля чернил. Мы окружены соснами, на земле лежит мох, и все будто затаилось и выжидает.

Такая тишина возникает прямо перед тем, как враг выпрыгивает из-за дерева.

Я совершенно не привыкла идти по этой тропе с кем-то.

– И я ценю это и надеюсь, что могу доверять твоему слову, – отвечаю я, – но я также не знаю, чего оно стоит. Я не собираюсь рисковать своим единственным шансом из-за того, что меры предосторожности тебя обижают.

Он вздыхает.

– Полагаю, совет не тратить магию понапрасну только усилит твою паранойю.

– Но ты блестяще ввернул его в разговор, аплодирую стоя.

Натаниэль фыркает:

– И ты не собираешься объяснить, почему так боишься мне что-то рассказать, но в то же время не беспокоишься, что я буду рядом, пока ты сражаешься с великим магом?

Я задумываюсь:

– Нет.

Он снова фыркает:

– Значит, меня должно быть видно, но не слышно?

Я слишком легко представляю, с какой гибкой грацией он идет сзади, а в моей голове отдается эхом его бархатный голос.

– Подозреваю, что ты в любом случае опасен. Пока ты не вливаешь свою магию в мою рощу, у нас не будет проблем.

Шаги позади меня на мгновение замирают, а затем он догоняет меня снова.

– Ты победила, – говорит Натаниэль. – Я заинтригован.

– Я на грани обморока от экстаза, – рассеянно отвечаю я, и он снова фыркает. Мы на месте.

Моя роща у Медвежьего ручья – это небольшая поляна, окруженная вечнозелеными деревьями с одним лиственным прямо посередине. Я не эксперт по деревьям – для моей магии это неважно.

Важно то, что оно достаточно большое, чтобы быть крепким, но достаточно маленькое, чтобы я могла забраться на него и обломать ветки потоньше, не нанося серьезного ущерба.

Натаниэль резко вдыхает:

– Я чувствую. Это место не может быть полностью твоим.

– Здесь было место силы до того, как я его нашла.

Я вхожу в круг и делаю глубокий вдох, ощущая, как магия окружает меня.

Магия естественным образом накапливается в местах и в людях – но не везде и не во всех. Люди, в которых она собирается, – маги. Пространства – места силы.

Люди могут черпать силу из мест, наполненных магией, а также могут наполнять места магией. Любое место или человек, пытающиеся удержать больше магии, чем могут вместить, переполнятся. У людей это обычно проявляется как внезапный отказ органов и смерть; у природы исход не менее драматичный: неожиданные землетрясения, наводнения и тому подобное.

К счастью, место может накопить слишком много магии, только если процессу способствует человек, – само по себе это не происходит, только если наполнять место чересчур быстро, силами множества людей или увеличивая заклинаниями.

К несчастью, люди могут накопить слишком много магии в себе, даже не пытаясь.

Весь смысл того, чему нас учат в Верхнем мире, – как безопасно выпускать магию из себя обратно в мир, чтобы мы не погибли.

Но причина этого обучения в том, что магию, которую мы выпускаем, забирают они в свой мир, иссушая наш.

Раньше я приходила сюда, чтобы просто почувствовать покой, снова стать целой.

Сегодня знакомая магия ощущается как электричество на коже.

Сегодня я не ищу покоя.

Натаниэль внимательно осматривается, но не пытается войти в рощу, так что я ослабляю мертвую хватку на палочке Эврама и приступаю к делу: разгребаю листья на земле, чтобы создать холст.

– Почему камни расположены вокруг таким образом? – спрашивает Натаниэль.

Значит, он знает достаточно, чтобы заметить якорь заклинания, но недостаточно, чтобы понять, что́ именно он делает, – или просто притворяется, что не знает. Интересно, но ничего не говорит мне о его прошлом.

– Эксперимент. Это заклинание сдерживания, – отвечаю я. Заклинание, на создание которого у меня ушли годы, особенно учитывая, что я не могла просто потратить магию, чтобы эти чертовы камни не унесло сильным ветром.

Сегодня такой проблемы не возникнет.

Натаниэль резко вдыхает, и вот это уже интереснее: значит, даже без знания механики заклинаний он мгновенно понял последствия.

– Ты проверяешь, сколько магии способен принять этот мир, – произносит он с удивлением. – Ты не веришь тому, чему тебя учили.

Я оглядываюсь на него:

– И ты тоже, разве нет?

Он медленно качает головой:

– Я всегда верил, что этот мир может вместить столько же магии, сколько и любой другой. Ты нашла доказательства?

Ответ на этот вопрос сложнее, чем он думает.

– К своему удовлетворению, да. Сдерживание не позволяет магии утекать в окружающий лес или Верхний мир, и я вливала сюда всю свою естественную магию последние десять лет. Это дерево и те, что по краям круга, цветут без каких-либо побочных эффектов.

– Никаких мини-ледниковых периодов или эпидемий? – В голосе Натаниэля мягкая насмешка, но он смеется не надо мной. Его явное презрение заставляет симпатизировать ему сильнее, и это опасно, ведь я не знаю, могу ли ему доверять, а он явно того и добивается.

«Для нашего же блага» – вот то оправдание, которое Верхний мир использовал, чтобы высасывать естественную магию нашего мира еще со времен падения Рима.

Как будто природные катастрофы вроде эпидемий и ледниковых периодов не случались до и после. В семь лет я не так хорошо разбиралась в истории Земли, чтобы понять абсурдность этого заявления, но теперь-то я все знаю. Знакомый гнев наполняет меня.

– Просто старая добрая жадность до силы. Будь это правда, они могли бы просто привязать палочки Нижнего мира к местам силы Верхнего, чтобы мы все получали достаточно магии для настоящих заклинаний.

Эврам не пошел на это даже ради меня, и поэтому я что-то заподозрила.

А потом начала действовать.

Стоя в центре места силы, я чувствую, как отзывается магия Натаниэля. Я оборачиваюсь и вижу, как он смотрит на меня так пристально, что перехватывает дыхание.

Не может быть, чтобы у человека в этом мире была такая сила. Невозможно.

– Но теперь у тебя есть палочка, – мурлычет он, – и место резонанса.

Что ж, если он не человек, значит, он вряд ли служит Верхнему миру, но ведь именно ангелы помогли им создать заклинание, высасывающее магию.

Впервые за долгое время кто-то смотрит на меня так, поэтому я без всякого напряжения улыбаюсь ему. Будто совершенно не беспокоюсь, что этот незнакомец, которому у меня нет причин доверять, находится здесь в самый важный момент моей жизни и разгадал, что я задумала.

– Ты кое-что упустил, – говорю я, удерживая его взгляд. – У меня есть палочка, резонанс с магией и чертова куча теоретических знаний о магии.

– Да-да, – медленно кивает Натаниэль, а я подавляю дрожь и напрягаюсь, крепче сжимая палочку Эврама. Не уверена, хотел ли он, чтобы прозвучало угрожающе. – Будет интереснее, чем я думал.

Моя очередь фыркать.

– Счастлива получить твое одобрение. Может, заткнешься и дашь мне сосредоточиться?

– О, разумеется. – Он отступает в тень деревьев и словно растворяется в ней, что невозможно без магии. Я слышу, как неподалеку скрипят ветви – должно быть, он забрался на дерево для наблюдения, – но его мурлыкающий голос все еще звучит так, будто он рядом: – Покажи, на что ты способна.

Ощущение вызова снова пронзает меня, как тогда с Эврамом. Загадка для тебя, Сьерра. Я закатываю глаза и решительно поворачиваюсь спиной.

– Я и так собиралась это сделать.

Земля очищена. Я закрываю глаза, представляя заклинание, которое мне нужно начертить. Открываю их, прижимаю палочку Эврама к земле и начинаю рисовать сложные символы. Я направляю магию через палочку, чтобы они врезались в землю. Так они сохранятся, даже если ветер развеет мои следы.

Это лишь первый шаг: теперь мне нужно привязать палочку Эврама к магии Нижнего мира и к себе, чтобы, даже когда он отрежет связь палочки с местом силы в Верхнем мире, я смогла продолжить свое дело. Скорее всего, первое, что он сделал по возвращении, это ослабил связь, чтобы легко найти палочку, но ограничить использование магии.

К сожалению, я даже не успеваю закончить этот этап, когда открывается портал.

Черт. Я знала, что время на исходе, но правда надеялась, что успею до того, как Эврам соберет силы и отправится по мою душу.

Однако через портал проходят только два человека, что не похоже на карательный отряд и объясняет скорость.

Один из них, конечно, Эврам, но у него нет палочки – он планирует забрать ту, что у меня.

Второго я узнаю́, в отличие от ситуации на Комик-Коне.

Дестиен.

Он выглядит старше и мощнее, позволил себе состариться до тридцати, и это ему очень идет – густые каштановые волосы с идеальными локонами, четко очерченная линия подбородка, теплая коричневая кожа, которая будто нарочно подобрана к безупречно сидящей мантией цвета шампанского. Честно говоря, ему всегда все шло, даже без косметической магии, которую он легко мог себе позволить благодаря своему происхождению. Так что его нынешний вид меня не удивляет. Когда он входит в комнату, все взгляды следуют за ним – не как мотыльки, летящие на пламя, а скорее так, будто у него есть собственная гравитационная сила. Он крепкий, сильный, и, когда он движется – или бьет, – ты, черт возьми, это чувствуешь.

Дестиен – маг-адепт, всего на один уровень ниже великого мага. Он родился в богатой старинной семье магов, которая могла позволить ему все магические курсы, какие он только пожелает, и он имел все возможности, о которых я всегда мечтала.

Однако при всех своих преимуществах Дестиен не так умен, как я, и, пока я жила в Верхнем мире, он так и не смог сместить меня с позиции чемпиона великого мага.

Мы не то чтобы друзья, вот к чему я клоню.

Я не жду, когда Дестиен атакует, потому что, в отличие от великого мага, мы с ним скрещивали палочки множество раз, и он прекрасно знает: если не застанет меня врасплох, то ему тут же придется уйти в оборону.

Я выскальзываю из рощи, создавая щит и прикрываясь им. Пусть он и прозрачный, это настоящая защита, а не та хлипкая преграда, что я возвела, чтобы Натаниэль не вздумал ничего провернуть.

Мне ни в коем случае нельзя позволить им истощить мое место силы. Это стоит траты волшебства.

Как я и думала: оранжевая молния Дестиена с треском ударяет в щит там, где я только что стояла. Промедли я хоть мгновение – и уже лежала бы на земле.

Судя по заряду, он лишь хотел оглушить меня – значит, Эврам приказал ему не убивать, по крайней мере пока.

Это уже кое-что.

– Дестиен, как всегда, рада тебя видеть, – говорю я. – Твои манеры все такие же изысканные.

– Хватит пороть чушь, Уокер, – рычит он. – Что за игру ты затеяла? Украла палочку великого мага? Вечно забываешь о своем месте.

Он швыряет в меня новый заряд, и я отвечаю ему тем же. Один взмах палочки – и моя молния отлетает прочь вместе с вихрем листьев, который я подняла, чтобы опутать его щиколотки. Черт. После схватки мне понадобится больше сил, а щит уже вытянул из меня прилично, так что я в беде. Мне нужно каким-то образом победить Дестиена, не расходуя волшебство.

Раньше я не раз побеждала его, но никогда – в таких обстоятельствах.

Это не мешает мне сделать листья на земле под его ногами скользкими. Пустяковый трюк, но, когда он двинется – а он любит эффектность, он точно двинется, – это даст мне время.

– А как насчет твоего места? – спрашиваю я. – Каково это – стать чемпионом великого мага по умолчанию только потому, что меня больше нет, а не потому, что ты победил?

– Сегодня я одержу победу, – мрачно клянется он. Он не скован моими ограничениями, так что создает пять огненных молний, которые со всех сторон обрушиваются на меня.

Нет времени увернуться, а щит слишком энергозатратный. Приходится импровизировать: в последний момент я превращаю заряды в безобидные искры. Они шипят, касаясь кожи, а их магическая мощь превращается в дым.

Такое я смогу провернуть максимум еще один раз или задохнусь.

Я ловлю палочкой дым и начинаю придавать ему форму.

– Какое захватывающее состязание, – протягиваю я, – против той, что десять лет не держала палочки в бою.

Дестиен явно не сидел сложа руки с тех пор, как я его в последний раз видела: раньше он тоже метал молнии, но всегда под предсказуемыми углами, и даже тогда он не позволял мне расслабляться.

Он меняет стойку – и поскальзывается на моих листьях. Даже такого сильного противника, как Дестиен, это застает врасплох, и я не упускаю шанс. Когда он теряет равновесие, я вытягиваю из воздуха электрический заряд и бью в него.

Как бы то ни было, он не сражался со мной десять лет, так кто мог держать его в форме? А у меня были годы, чтобы продумать каждое движение на случай, что у меня появится палочка.

Увы, электричества в этом месте слишком мало. В городе вышло бы лучше.

Дестиен ловко восстанавливает равновесие и атакует, пока я завлекаю его в дымовую завесу, пряча свой следующий ход.

Так мы и мечемся меж деревьев.

Пока что я держусь, несмотря на скудные запасы магии, но проблема в другом: Дестиену не нужно побеждать. Ему лишь надо отвлечь меня, пока я не высосу все резервы Верхнего мира, к которым у меня остался доступ.

Я не могу одновременно биться с ним и завершать заклинание.

Проходит вечность из нескольких минут, прежде чем Эв-рам удивленно вскрикивает. Значит, он увидел заклинание, которое я пишу. У меня не было времени следить и за ним, и за Дестиеном. Следовало бы скрыть то, над чем я трудилась, но я не успела – они уже увидели деревья, а иллюзия такой сложности требует усилий. Вместо этого я могла бы полностью заблокировать им вид на рощу, но тогда они бы на нее и нацелились.

– Сьерра Уокер, что ты, черт возьми, делаешь? – кричит старик.

Ни Дестиен, ни я не останавливаемся.

– Дестиен, немедленно вернись сюда, – резко говорит Эврам. – Сними этот щит.

Черт. Все-таки нужно было заблокировать вид.

Я бросаюсь назад и опережаю Дестиена, вставая между своей рощей и двумя могущественными магами Верхнего мира.

Тяжело дыша, я вытягиваю украденную палочку перед собой и заземляюсь.

Я не пущу их.

Даже если придется убить обоих.

– Поверить не могу, – говорит Эврам, – что ты используешь все, что я тебе дал, ради вот этого.

«Вот это» в его понимании значит «эгоистичное накопление магии и наплевательское отношение к возможному ущербу».

Но если копнуть глубже, реальная причина – в «восстании против него».

Переменчивый, как всегда, великий маг внезапно так разочарованно вздыхает, что у меня сжимается сердце.

– Что с тобой стало, Сьерра?

Это приводит меня в ярость.

– Что со мной стало? – повторяю я. – Я считала тебя отцом, Эврам. Я годами охотно делала все, что ты просил, но это оказалось пустяком. Я была так верна тебе, что даже не заметила, как ты предал меня. Я стала такой из-за тебя. А теперь у тебя хватает наглости ожидать, будто я просто отступлю и позволю тому, кто смотрит на меня свысока, удерживать меня и целый мир от того, что ты не имел права забирать с самого начала? Да пошел ты!

Мой голос, резкий и прерывистый, эхом разносится в воздухе. Лицо Эврама мрачнеет.

– Дестиен. Щит.

Я вытянула столько магии, сколько смогла. Я буквально достигла дна колодца. Эвраму это, должно быть, известно, и он рассчитывает, что моя атака провалится или что Дестиен меня одолеет.

Я чувствую внезапный мощный выброс магии от Дестиена и впервые по-настоящему беспокоюсь, что великий маг может быть прав.

Дестиен бьет магией по щиту. Снова, и снова, и снова. Неумолимо. Щит этого не выдержит.

Я меняю план. Если они доберутся до рощи, все будет кончено.

Щит растворяется, и я направляю всю свою магию на палочку Дестиена. Сначала я пробью его щиты, но…

Палочка Дестиена ломается.

Я удивленно смотрю на свою палочку, будто та может подсказать ответ. Но нет – я еще не атаковала.

Это была не я.

Тени рядом со мной принимают облик Натаниэля.

Натаниэль, мать твою.

– Ты связалась с демонами, Сьерра? – вопрошает Эврам.

«Демон» – разговорный термин для духов, и под этим обычно имеется в виду, что они необычайно и, возможно, неестественно могущественны или необычайно, но естественно злы.

Великий маг, как и многие люди, использует этот термин для обозначения всех духов, потому что считает их ниже себя.

Но кем бы ни был Натаниэль, сила, исходящая от него сейчас, определенно ненормальна для духа, так что уместнее звать его демоном.

– Я лишь возвращаю долг за нарушенную клятву, – мягко говорит Натаниэль – на языке Верхнего мира.

В обычной ситуации я бы подумала, что для духа логично его знать, ведь их вызывают в Верхний мир, но я никогда не видела такого могущества.

– Если бы не я, она закончила бы все до вашего прибытия, – говорит Натаниэль. – На том мой долг погашен.

Я не могу понять, вранье ли это, или просто предлог для вмешательства, или это был его план с самого начала, – но я не колеблюсь.

Я заканчиваю заклинание, которое начала ранее, привязывая палочку Эврама к роще. Дерево пульсирует магией, ударная волна расходится во все стороны. Я отламываю ветку. Я не знаю, как была сделана первая палочка, но в наши времена для ее создания нужна другая. Именно поэтому обучение магов проходит в форме ученичества: наставник должен помочь сделать палочку. И мой помогает, сам того не желая.

Дестиен смотрит, разинув рот, как будто не может поверить в мою наглость, а мой бывший наставник сверлит меня яростным взглядом.

– Сьерра, обратного пути не будет, – шипит Эврам. – Это твой последний шанс вернуть мне палочку, иначе я не смогу тебя спасти.

Я игнорирую его, глубоко вдыхая магию вокруг меня, мою магию и магию этого мира, сплетенные воедино, и фокусируюсь.

Я касаюсь его палочкой ветки от моего дерева и создаю первую палочку этого мира за многие годы.

Меня словно бьет молнией, но я не электризуюсь – я громоотвод.

Я была создана для этого.

Я стою в центре рощи, окруженная сиянием, и мое лицо озаряется.

Я вернулась, детка.

Магия снова моя.

Я хочу смеяться и плакать.

Вместо этого я смотрю в глаза великому магу Верхнего мира, и улыбка сходит с моего лица, хотя свет в глазах остается.

– Ты никогда не хотел меня спасти, – говорю я бывшему наставнику.

Я ломаю его палочку о колено, и Эврам разражается бранью, когда еще одна ударная волна магии расходится во все стороны, сбивая нас всех с ног.

Кроме Натаниэля, который легко подпрыгивает, словно гравитация на него не действует, и снова замирает в расслабленной позе.

Боже, мне нравится его стиль. Кем бы он ни был.

Дестиен и я сразу же перекатываемся в стойки для заклинаний, и его лицо темнеет, когда он рефлекторно сжимает обломок больше не работающей палочки.

С самым мрачным лицом, какого я никогда у него не видела, Эврам медленно поднимается.

– У тебя закончится магия. И тогда ты столкнешься с последствиями своих действий.

Я поднимаю свою палочку – свою – и говорю ему:

– Меня больше не нужно спасать.

И палочкой, которую я создала из своей магии и магии этого мира, я изгоняю их обоих обратно в Верхний мир.

И остаюсь наедине с демоном.