Читать книгу: «Обычный техник»

Глава 1

Меня так внезапно выбросило в ледяную воду, что я даже не успела закричать. Я судорожно вдохнула и тут же наглоталась солёной воды. Быстрыми движениями поплыла вверх. Тут же меня окатила волна. Море… Я оказалась в открытом ледяном бушующем море. Но страшнее всего было не это. Мне нужно было найти сферу — и как можно скорее. Она выскользнула из моих рук при перемещении. Оставалось надеяться, что сфера не утонет.

Я начала лихорадочно осматриваться и вскоре заметила её.

Чёрная сфера размером с чайную чашку покачивалась на волнах, вращаясь во все стороны. Она была идеально круглой, а её поверхность состояла из множества подвижных сегментов, покрытых рядами чисел и россыпью мелких точек. Среди них едва заметно выделялась небольшая круглая выпуклость — кнопка, на которую можно было нажать.

Я попыталась доплыть до сферы, но внезапно чья-то рука схватила меня за запястье и потянула вверх. В следующий миг я оказалась в лодке. Меня тут же обдало ледяным ветром.

Моё внимание привлёк мужчина — тот самый, что вытащил меня из воды. Он бегло осмотрел меня, словно убедился, что я всё ещё жива, а затем отвернулся. Подойдя к носу лодки, мужчина встал на самый край и начал призывать магию. К счастью, направлял он её не в мою сторону.

Он напоминал викинга: высокий, широкоплечий, с длинными каштановыми волосами, собранными в тугой хвост чуть ниже плеч. Лицо пересекал шрам, протянувшийся от правой брови до середины щеки. Один глаз мужчины был голубым, другой — белёсым, словно незрячим. Что странно, шрам проходил именно через правый, голубой глаз.

На нём была тёплая меховая жилетка поверх серой рубашки и свободные чёрные штаны. Я невольно опустила взгляд ниже и поёжилась: мужчина был босиком. В моих кроссовках ноги уже сводило от холода, а он, похоже, вовсе его не замечал.

Я снова принялась искать сферу глазами. Наконец заметила её — та покачивалась на волнах неподалёку. Я не могла позволить себе потерять её. Иначе рисковала застрять здесь навсегда.

Дождавшись подходящего момента, я прыгнула в воду.

Тело мгновенно окоченело. Холод пробрался под кожу, сковывая мышцы и перехватывая дыхание. Но я заставила себя плыть дальше, к сфере. На этот раз мне повезло: волны прибили её ближе к лодке.

Я схватила сферу правой рукой — и в ту же секунду пронзительная боль вспыхнула в правой ноге. Казалось, будто её проткнули тысячами иголок. Нога онемела, движения стали медленными и неуверенными, а тело начало погружаться под воду.

Ледяная морская вода сковывала меня, не позволяя пошевелить ногой. Я уже почти перестала чувствовать руки, когда меня снова схватили за запястье и вытащили из воды.

В следующий миг я снова оказалась в лодке. Сил больше не осталось, и сфера выскользнула из моих пальцев. Она прокатилась по дну и остановилась у противоположного борта.

Я попыталась подтянуться к ней, но над головой раздался грозный голос:

— Лежи, женщина, и не двигайся. Иначе выброшу тебя за борт. Дважды повторять не буду.

Я замерла, а затем осторожно огляделась.

Лодка оказалась небольшой, но на удивление крепкой. Её сколотили из тёмного дерева: борта покрывали глубокие царапины, а потемневшие от воды доски местами проросли тонкими полосками мха. Нос резко загибался вверх, напоминая клюв хищной птицы. На дереве виднелись вырезанные знаки, похожие на древние руны.

Внутри пахло мокрым деревом и солью. На дне лежали свёрнутые канаты, видимо сфера где-то там. Поверх досок была расстелена потёртая шкура, служившая сиденьем. У бортов темнели небольшие деревянные щиты, скреплённые ремнями. Рядом с мужчиной возвышался металлический шест, вокруг которого была обвита толстая цепь.

Провоцировать этого мужчину мне совершенно не хотелось. Я уже успела просканировать его ауру и поняла: он не просто сильный маг — он ещё и настоящая гора мышц. Если он без особого труда поднял меня одной рукой и забросил в лодку, то справиться со мной без магии ему наверняка тоже не составило бы труда. К тому же я окончательно замёрзла. Пальцев на ногах уже не чувствовала, а тело сковывало мелкой дрожью. По крайней мере, сфера лежала рядом — стоило лишь немного к ней приблизиться.

Я осторожно огляделась и только теперь заметила, что вокруг находилось ещё около десяти таких же лодок. Как я могла не увидеть их раньше?

В каждой сидел мужчина. Все они кого-то преследовали и использовали магию. Время от времени один из них поднимался на край лодки, вскидывал длинное копьё и опускал его в воду. На наконечнике мерцал синий треугольник, а затем в глубину устремлялся мощный поток магии, расходясь под водой светящимися волнами.

Наблюдая за их действиями, я постепенно поняла: они кого-то загоняли.

Изредка на поверхности показывалась голова и несколько длинных щупалец. Существо металось между лодками, пытаясь вырваться из окружения, но магические потоки перекрывали ему путь и не давали уйти.

Я продолжала следить за охотой, пока наконец не заметила, как лодки начали смыкаться. И тогда до меня дошло! Они гнали это чудовище прямо на нас.

Лодка резко рванула вперёд. В руках мужчины мгновенно появилась плеть.

Я уже хотела прыгнуть за борт, но меня остановило то ли отчаянное желание не оказаться в воде рядом с чудовищем, то ли страх перед самим варваром. А может, я просто не решалась оставить сферу. В итоге я не сдвинулась с места и лишь молча наблюдала.

Мужчина вложил в удар всю свою силу и хлестнул магической плетью по воде. В тот же миг раздался оглушительный рёв зверя. Поверхность моря заискрилась синим светом, словно по воде прошёл мощный электрический разряд.

Лодки были зачарованы, я заметила, как светятся руны, поэтому ток на них не действовал. А вот если бы я прыгнула в воду, то уже была бы мертва — электрический разряд убил меня. Едва эта мысль промелькнула у меня в голове, как из моря с оглушительным всплеском вырвалось нечто огромное.

Чудовище напоминало жуткий гибрид осьминога, динозавра и касатки. Его массивное тело, покрытое гладкой тёмной кожей, то исчезало под водой, то вновь показывалось на поверхности. По бокам извивались длинные щупальца, а мощный хвост время от времени бил по воде, поднимая фонтаны брызг. Каждый такой удар заставлял лодки опасно покачиваться.

Однако страшнее всего выглядела его пасть.

Она была настолько огромной, что в неё без труда мог бы поместиться взрослый человек — почти такой же, как я. При моём росте в сто семьдесят сантиметров эта мысль казалась особенно пугающей. Тяжёлые челюсти чудовища медленно разошлись, обнажая несколько рядов длинных острых клыков. Они загибались внутрь, словно крючья, и блестели от воды в сером свете дня.

Я невольно задержала дыхание. Взгляд сам собой скользнул по зубам, и я едва не начала считать их, пытаясь хоть чем-то занять мысли и не смотреть на страшную пасть. Но чем дольше я вглядывалась, тем больше клыков замечала — один ряд скрывался за другим, уходя в глубину чёрной глотки.

В этот момент мужчина резко взмахнул рукой. Плеть в его руках вспыхнула и преобразилась в копьё. В отличие от оружия остальных охотников, оно целиком сияло ярко-зеленый светом.

Он взмыл в воздух и, вложив в удар всю силу тела, вонзил копьё прямо в череп чудовища. Наконечник пробил его насквозь. Туша судорожно дёрнулась, а мужчина, оттолкнувшись от неё, ловко приземлился обратно в лодку. В его руках осталась цепь, соединённая с копьём, и теперь она натянулась, потянувшись за ним.

Зверь неожиданно быстро скрылся под водой. Лодка опасно качнулась, а затем её резко потянуло вниз. Я вцепилась в борт, ожидая, что нас затянет вслед за чудовищем, но спустя мгновение всё стихло.

Волны исчезли, и на поверхности воды расплылось большое красное пятно.

Остальные лодки начали сходиться к нам со всех сторон, рассекая вёслами тёмную воду. Их борта мерно покачивались на волнах, а над морем один за другим разносились радостные крики — мужчины приветствовали удачную охоту и кричали что-то друг другу, перекрывая плеск воды.

Несколько охотников быстро набросили на чудовище толстые лассо. Верёвки обвили его массивное туловище, затянувшись под тяжестью туши. Мужчины упёрлись ногами в днища лодок и принялись тянуть, напрягая руки и выкрикивая в такт. Цепь, прикреплённая к копью, натянулась и зазвенела, когда чудовище начало медленно всплывать.

Вода вокруг него забурлила. Тёмная туша тяжело поднялась к поверхности, оставляя за собой мутный след, а с её шкуры ручьями стекала вода. Лодки закачались сильнее, но охотники не ослабили хватку и продолжили вытаскивать добычу, пока голова чудовища наконец не показалась над водой.

Когда туша почти полностью показалась над водой, мужчина, убивший чудовище, поднялся в лодке. Он дождался, пока ближайшая волна подбросит её борт, затем резко оттолкнулся ногами и одним прыжком перемахнул на спину зверя.

Мокрая шкура заскользила под его сапогами, но он устоял, широко расставив ноги. Мужчина наклонился, перехватил древко копья обеими руками и на мгновение замер, выбирая удобное положение. Затем он коротко дёрнул оружие на себя.

Копьё с влажным хрустом вышло из черепа чудовища. Цепь, прикреплённая к древку, звякнула и заскользила по мокрой шкуре. Мужчина не стал задерживаться: отступил на шаг, согнул колени и, оттолкнувшись от туши, легко перемахнул обратно в лодку.

Он приземлился на её дно, смягчив удар ногами. Борта качнулись, но мужчина сохранил равновесие. В одной руке он крепко сжимал копьё, а цепь, звеня звеньями, свисала с древка и тянулась к туше, которую другие охотники продолжали вытаскивать на поверхность.

— Кто это? — спросил один из незнакомцев, поравнявшись с нашей лодкой.

— Она моя, — мрачно ответил мужчина и подхватил меня и прижал к себе.

От него пахло морской водой, металлом и чем-то терпким, незнакомым — запахом ветра, крепкой кожи. Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь удержать равновесие, но он лишь сильнее сомкнул руки вокруг меня. Сначала я хотела сопротивляться, но почти сразу поняла, насколько сильно замёрзла. Мужчина держал меня так крепко, что вырваться было невозможно. От него исходило приятное тепло, и я невольно прижалась к нему сильнее, мечтая обвить его ногами и согреться хотя бы немного. Я промёрзла до костей.

В таком положении мы и подплывали к берегу. Лодка двигалась с помощью магии, мужчина управлял ей. Всё это время я старалась не шевелиться и думала лишь о сфере. Наверняка она закатилась за те канаты. По крайней мере, очень хотелось на это надеяться.

Когда мы добрались до берега, мужчина взял меня за подмышки и спрыгнул в воду. Меня тут же обдало ледяными брызгами. Затем он поставил меня на ноги. И опять я оказалась в ледяной воде.

На берегу уже собрались жители поселения: мужчины, женщины и дети. Их голоса сменяли друг друга. Все были тепло одеты в шкуры, как и полагается при таком прохладном климате. Я же выделялась из этой картины — лёгкое желтое платье с цветами и белые кроссовки казались чужеродными.

— Морской царь сделал мне подарок, — заявил мужчина, вытащивший меня из воды, указывая на меня.

— Я не подарок! — резко возразила я.

Мужчина нахмурился, а затем схватил меня за волосы и потащил прочь. Я кричала, вырывалась, пыталась отбиться, но никто не спешил мне помогать.

Утешало лишь одно: лодки просто вытаскивали на берег. Из них ничего не доставали. Значит, у меня ещё оставался шанс добраться до сферы раньше, чем её обнаружат. Люди были заняты доставкой и разделкой чудовища — а точнее, его мяса.

А пока мужчина продолжал волочить меня за волосы. Я старалась не споткнуться: если упаду, он, скорее всего, просто поволочёт меня по земле.

Возле какого-то здания мужчина остановился, распахнул дверь и швырнул меня внутрь. В помещении оказалось тепло — это было первое, что я почувствовала. А затем мне вдруг стало непривычно легко. Мужчина наконец отпустил мои волосы.

Кажется, от моей пышной рыжей шевелюры осталась едва ли половина.

— Не смей спорить со мной при посторонних, — холодно произнёс мужчина.

— Хорошо, — робко ответила я.

— Тебе нужно помыться.

— Нет… — В сложившихся обстоятельствах мне меньше всего хотелось думать о купании.

Мужчина не стал спорить. Он шагнул ко мне, схватил за волосы и рывком поставил на ноги. Я вцепилась в его руку, пытаясь удержать равновесие. Но едва успела выпрямиться, как он одним движением разорвал моё платье и отбросил с сторону. Затем перекинул меня через плечо и направился к другой двери.

В следующем помещении он без предупреждения сбросил меня в воду. К счастью, глубина оказалась небольшой, и я почти сразу встала на ноги. Вода доходила мне до рёбер и была приятно тёплой. Если бы не обстоятельства, я с удовольствием понежилась бы в ней.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в бане — или, скорее, в купальне. Густой пар давил на грудь, тепло и влажность обволакивали тело. А в центре чана стояла я.

— Разденься и помойся. Иначе я сделаю это сам, — смерив меня тяжёлым взглядом произнёс мужчина.

Глава 2

С некоторой дрожью я сняла с себя бежевое нижнее бельё и кроссовки. Свои вещи аккуратно положила на выпирающий угол чана. Рядом обнаружилось мыло и несколько пахнущих баночек — судя по запаху, что-то травяное, тёплое, как разогретая хвоя.

Скрепя сердце, я начала мыться под пристальным взглядом мужчины.

Он не отворачивался. Не делал вид, что смотрит в стену, не давал мне этой маленькой поблажки, которую обычно дарят незнакомым людям. Просто стоял у стены, около низкой скамьи и смотрел — ровно, без наглости, но и без стеснения. От этого взгляда вода казалась холодной. Я торопилась. Пена сходила быстро, руки двигались суетливо, и каждый раз, когда я наклонялась за мылом, я чувствовала, как взгляд перемещается вместе со мной, будто кто-то ведёт по спине ладонью, не касаясь.

Через некоторое время он встал. Не резко — так, как встают, когда решение уже принято задолго до движения. Молча взял с чана мою одежду — бельё, кроссовки, всё, что я сложила, — прижал к груди и вышел.

Дверь закрылась мягко, почти беззвучно. И стало очень тихо.

Я ещё немного постояла, растерянно глядя ему вслед, а затем бросилась к двери. Дёрнула за ручку, но безрезультатно: дверь была заперта.

Я принялась лихорадочно осматривать помещение в поисках выхода. Высоко под потолком располагалось небольшое окно, но достать до него я не могла. Тогда заметила рядом со скамьёй перевёрнутое ведро, подтянула его к стене, забралась сверху и попыталась выглянуть наружу.

На улице люди разделывали тушу чудовища. Судя по всему, они собирались съесть его. Делали это с таким спокойствием, будто подобное занятие было для них совершенно привычным. Самое удивительное, что никто не удивился моему появлению и даже не попытался выяснить, кто я такая. Словно девушки из других миров падали к ним во двор каждый день.

Небо темнело. Последние полосы заката медленно гасли над крышами, и от этого происходящее казалось ещё более нереальным.

Что же теперь будет со мной?

Нужно было выбраться отсюда и добраться до своей сферы. Надо было схватить её сразу, как только появилась возможность. Эта оплошность могла дорого мне обойтись.

Я осторожно спустилась с ведра и снова принялась осматривать комнату. Здесь обязательно должно было найтись хоть что-нибудь, что помогло бы мне сбежать. Я ведь техник. Мне нужно лишь немного подумать.

Комната была почти пуста. У одной стены находилась большая углублённая ванна - чан, выложенная гладкими сероватыми плитами. Рядом стояли деревянные кадки, кувшин, несколько щёток и какие-то банные принадлежности. Ничего острого, тяжёлого или хотя бы достаточно прочного, чтобы использовать это для побега.

И тут я услышала, как открывается дверь. В помещение снова вернулся мужчина.

Я инстинктивно попыталась прикрыться, но он даже не обратил внимания на мой жест. Резким движением набросил мне на плечи белую меховую шкуру. Затем быстро завернул меня в мех, словно в кокон, перекинул через плечо и вышел.

Меня тут же обдало ледяным зимним воздухом. Судя по всему, весна здесь только начинала вступать в свои права: снег уже осел, обнажив тёмную землю, но ветер по-прежнему пробирал до костей.

Пошевелиться я не могла, зато никто не запрещал мне кричать.Но какой в этом был смысл?

С высоты его плеча передо мной открывалось почти всё поселение. Невысокие дома жались друг к другу, между ними тянулись узкие проходы. Люди, встречавшиеся нам по дороге, спокойно расступались. Никто не возражал мужчине, не пытался остановить его и даже не смотрел на меня достаточно долго, чтобы в их взглядах можно было разглядеть сочувствие.

Когда он объявил, что я принадлежу ему, никто не возразил.Я старалась следить за происходящим, но волосы постоянно лезли в лицо и закрывали обзор.

Наконец мужчина внёс меня в другое помещение и поставил на пол.

Здесь было тепло. Откуда-то доносился приглушённый гул голосов, а в воздухе пахло травами и чем-то горьким. Я замерла, не понимая, что произойдёт дальше.

Мужчина сорвал с меня меховую накидку и принялся осматривать. Он медленно ходил вокруг, словно оценивал не человека, а вещь, которую собирался приобрести. Я попыталась прикрыться, но он перехватил мои запястья и отвёл руки в стороны.

— Отпусти меня, — потребовала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он не ответил. Несколько мгновений молча изучал моё лицо. В его взгляде не было ни жалости, ни сомнения — только уверенность человека, привыкшего распоряжаться чужими судьбами.

Наконец он отпустил мои руки и отступил на шаг.

— Бог моря привёл тебя к нам, — произнёс он. — А значит, ты стала его даром.

— Я не дар. Я человек.

— Для нашего племени это одно и то же,-на его лице появилась едва заметная усмешка.

— Я не принадлежу ни тебе, ни вашему богу. И не собираюсь оставаться здесь.

— Сегодня ночью ты разделишь со мной ложе, — продолжил он, словно вовсе не слышал моих возражений. — Со временем станешь матерью моего сына. Нашему племени нужна новая кровь.

Он говорил спокойно, почти буднично. От этого его слова звучали ещё страшнее.

— Я не люблю прибегать к принуждению, — холодно добавил мужчина. — Но если ты не согласишься добровольно, мне придётся распорядиться своим подарком иначе.

Он развернулся и направился к кровати.

Я осталась стоять посреди хижины, стараясь скрыть дрожь. Внутри всё сжималось от страха, но я заставила себя не отводить взгляда. Если он считал меня беспомощной добычей, это могло стать моей единственной надеждой.

Нужно было играть по их правилам. Хотя бы до тех пор, пока не появится возможность сбежать.

Я медленно огляделась. Это помещение скорее напоминало хижину, чем жильё: стены из грубых потемневших досок, низкий потолок, узкие окна, затянутые промасленной кожей. В очаге тлели угли, отбрасывая на стены неровные красноватые отблески. Возле кровати стоял тяжёлый сундук, у дальней стены — стол. На столе находились графин с водой, миска с едой и нож. Нож!

Я задержала на нём взгляд всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Внутри вспыхнула отчаянная мысль: если сейчас не попытаться вырваться, второго шанса может не быть.Я сделала шаг к столу.

Пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Она была холодной и скользкой, но я сжала её изо всех сил. Сердце колотилось так громко, что мне чудилось — он вот-вот услышит его биение.

Я бросилась вперёд.

Всё произошло слишком быстро. Мужчина резко обернулся и выставил руку, пытаясь защититься. Лезвие вошло в кисть. Он глухо выругался и на мгновение замер.

Я тоже застыла.

Кровь выступила между его пальцами и тонкой струйкой потекла вниз. От вида раны меня затошнило, но я не успела отступить. Мужчина ударил меня левой рукой по лицу.Перед глазами вспыхнули белые круги. Я потеряла равновесие и рухнула на пол, ударившись плечом о доски.Нож выпал из моих пальцев.

Мужчина медленно вытащил его из раны и отбросил в сторону. На его лице не осталось прежнего спокойствия. Взгляд потемнел, губы сжались в тонкую линию.

Я поползла назад, стараясь увеличить расстояние между нами. Спиной наткнулась на меховую накидку, схватила её и прижала к груди, словно она могла защитить меня от того, кто стоял напротив.

— Неверный выбор, — процедил мужчина.

Меня охватил липкий, животный страх. Я пыталась вдохнуть, но воздух застревал в горле.

Что я натворила?

Он ведь сейчас убьёт меня.

Мужчина шагнул вперёд и схватил меня за волосы. Боль пронзила кожу головы, когда он рывком поднял меня на ноги.

— Я ведь сказал, — прошипел он, наклоняясь к моему лицу. — Дважды не повторяю.

Я вцепилась пальцами в его запястье, но это ничего не изменило. Он распахнул дверь и вышвырнул из жилища.

Я рухнула на землю. Ещё секунду назад меня окружало тепло, а теперь ледяной воздух мгновенно пробрался под одежду и впился в кожу. К счастью, я не выпустила меховую накидку и вылетела наружу вместе с ней. Торопливо завернулась в мех, стараясь хоть немного защититься от холода.

Вокруг уже собрались мужчины и женщины. Они молча наблюдали за мной — одни с любопытством, другие с равнодушием. Никто не сделал ни шага, чтобы помочь. Никто даже не попытался отвернуться.

Из хижины вышел мужчина. Кровь всё ещё стекала с его пробитой кисти, капая на снег, но он, казалось, не замечал боли. Остановившись у порога, он окинул меня холодным взглядом и произнёс:

— Она ваша.

Я едва успела отступить, как один из мужчин схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, словно железный обруч. Я попыталась вырваться, но он только усмехнулся и, подхватив меня, понёс к соседней хижине.

Крики вокруг становились громче. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал слова, смысла которых я не понимала.

Почти сразу мне стало ясно, насколько беспомощно выглядела моя прежняя попытка. Нужно было согласиться на первого мужчину. По крайней мере, он ясно обрисовал мою участь. А теперь меня, похоже, собирались передавать из рук в руки, как вещь, не имеющую права голоса.

И всё же в нынешней ситуации был один несомненный плюс: теперь я знала, куда меня несут, где находится выход и в какой стороне стоят лодки.

Мужчина занёс меня в другую хижину и поставил на пол. Дверь за его спиной захлопнулась, отрезав нас от криков и ветра.

Внутри было темнее и теснее, чем в первой хижине. В очаге почти погас огонь, а от стен тянуло сыростью. Возле дальней стены стояли две деревянные лавки и низкий стол. На нём лежали верёвка, глиняная кружка и небольшой топор.Я заставила себя не задерживать на нём взгляд.

Мужчина повернулся ко мне. Он был моложе первого, но гораздо крупнее. На его лице не отражалось ничего, кроме самодовольства, будто происходящее было для него обычным развлечением.

Я подняла на него взгляд, заставила себя улыбнуться и произнесла:

— Я всё поняла. Я сделаю всё, что вы захотите, -слова дались с трудом. Пришлось сжать зубы, чтобы голос не дрогнул.

— Правда? - Мужчина прищурился.

— Правда, — ответила я и осторожно отступила на полшага. — Только… мне холодно. И я едва держусь на ногах.

Он оглядел меховую накидку, потом перевёл взгляд на моё лицо.

— Ты быстро передумала.

— Я поняла, что сопротивляться бессмысленно.

Это было не совсем ложью. Сопротивляться сейчас действительно было бессмысленно. Но я не собиралась прекращать попытки. Просто теперь нужно было действовать осторожнее.

Мужчина улыбнулся, скинул с себя серую меховую накидки и приспустил штаны. Его боец уже был готов. Я приблизилась к мужчине и встала на колени. Протянула куки к его члену, обхватила его губами. Собрала все силы и укусила. Я вцепилась изо всех сил и не отпускала, пока мужчина не ударил меня. Он с криком схватился за раненое место, а я воспользовалась заминкой и бросилась прочь.

Во рту стоял металлический привкус. На бегу я сплёвывала кровь и краем глаза замечала, как на меня оборачиваются мужчины и женщины. Их недавнее веселье мгновенно угасло: теперь все поняли, что происходит нечто серьёзное.

Главное — добраться до сферы.

Позади раздался яростный крик. Пострадавший мужчина, всё ещё держась за пах, выскочил из хижины и что-то громко проревел своим соплеменникам. Его голос прокатился над поселением, будто боевой сигнал.

Я прибавила скорости, хотя каждый шаг отдавался болью в боку. Воздух обжигал горло, дыхание сбивалось, но я не смела остановиться. Сфера должна была находиться у лодок.

Однако преследователи не бросились за мной сломя голову. Они двигались спокойно и уверенно, постепенно окружая меня. Казалось, они заранее знали, что мне некуда бежать. Один из них снял с плеча секиру и двинулся следом — без спешки, без лишних движений, словно был уверен, что рано или поздно настигнет меня.

Я добралась до лодок и принялась лихорадочно обыскивать их одну за другой. В первой сферы не оказалось. Ни во второй, ни в третьей.

Тяжёлые шаги приближались.

Варвар был уже совсем близко. Я слышала его дыхание и скрип кожи, когда он перехватывал рукоять секиры.

И тут, в четвёртой лодке, я наконец увидела сферу.Она лежала под мокрой сетью, тускло поблёскивая в сером свете. Я схватила её обеими руками. На поверхности проступили знакомые цифры:12.27.83.45

Пальцы дрожали, но я всё же повернула устройство, не сводя взгляда с почти настигшего меня преследователя. Что именно я набрала, понять не успела.

Сферу залил ослепительный свет.

На миг исчезло всё: крики, запахи, тяжёлое дыхание. Меня будто выдернули из собственного тела и швырнули в бездонную пустоту. Желудок сжался, в ушах зазвенело, а затем земля внезапно ударила меня в плечо.

Я рухнула на поле боя. Тут проходили сражения на мечах

— Да твою же мать…

Не саблей, так мечом меня убьют.

Я не сводила взгляда со сферы. На её гладкой поверхности светилась комбинация цифр: 7.27.83.45. Они мерцали, будто отсчитывали последние секунды.

Один из воинов заметил меня и на миг застыл, ошеломлённо уставившись. Ещё бы: посреди поля боя перед ним оказалась голая девушка, прикрытая лишь меховой накидкой.

В ту же секунду мне в спину врезался другой мужчина. Он отступал, отбиваясь мечом от противника, и не заметил меня. От сильного толчка я пошатнулась — сфера выскользнула из рук, ударилась о камни и покатилась прочь.

— Нет!

Я рухнула на колени и поползла за ней.

Вокруг звенели мечи, гремели удары, раздавались хриплые боевые крики. Поле боя превратилось в кровавую кашу из грязи, камней и тел. Мне приходилось пробираться прямо по павшим: ладони и колени то и дело упирались в холодную кожу, цеплялись за одежду и оружие. Несколько раз я прижималась к земле, когда над головой со свистом проносились клинки.

Меховая накидка быстро пропиталась кровью — чужой или моей, я не знала. Да и не хотела знать. Сейчас существовала только одна цель: сфера.

Я ползла к ней, не замечая ни боли, ни ужаса вокруг. Вот она — совсем близко. Ещё немного…

Пальцы сомкнулись на холодной поверхности. Я прижала сферу к груди и лихорадочно принялась вводить комбинацию:

7.21.83.45.

Подняв глаза, я увидела над собой воина. Он занёс меч, и я успела лишь замереть, глядя, как блеснуло лезвие.

Но клинок так и не опустился. Грудь нападавшего пронзило оружие — он дёрнулся и рухнул рядом со мной. За его спиной стоял тот самый мужчина, который совсем недавно пристально меня рассматривал.

Я запомнила прежде всего его глаза — яркие, изумрудно-зелёные. В них не было ни удивления, ни страха. Только холодная решимость.

Не раздумывая, я схватила меч, лежавший рядом. Воин, спасший меня, хотел что-то сказать, но не успел: резко развернулся и отбил удар противника, целившегося ему в спину. Сталь звякнула о сталь.

Я снова посмотрела на сферу.

- Надеюсь, я всё ввела правильно, - чуть слышно прошептала.

Коснувшись её поверхности, я нажала на последнюю цифру.

В тот же миг пространство вокруг вспыхнуло ослепительно-белым светом.

Раздался оглушительный рёв чудовища — такой громкий, что у меня заложило уши. Оно было раза в три выше меня, хотя маленькой я себя никогда не считала. Чёрное паучье тело тяжело нависало над трупами людей; массивные лапы скребли по кафелю, а длинный хвост извивался за спиной, словно живая змея.

На монстра обрушилась девушка, осыпая его магическими атаками. Стройная блондинка двигалась стремительно и точно: уклонялась от ударов, тут же отвечала своими и не давала чудовищу ни мгновения передышки. Но с каждым новым выпадом становилось яснее: долго так продолжаться не может. Один неверный шаг — и она окажется под его лапами.

Я только сейчас заметила, что всё ещё сжимаю меч, поднятый во время сражения.

Вот же глупость! Я ведь могла нарушить ход событий.

Очередной рёв оборвал мои мысли. Я попятилась к стене, стараясь не сводить глаз с чудовища, и лихорадочно огляделась. В этот миг хвост хлестнул по воздуху и выбил сферу из моих рук. Она отскочила от стены и исчезла среди трупов.

Во время перехода сферу нужно держать обеими руками. А я вместо этого вцепилась в меч.

Неразумно. Просто невероятно неразумно.

Я заставила себя вдохнуть и принялась искать внимательнее, всматриваясь в пространство между обломками и неподвижными телами..

Наша троица оказалась в душевой. Между рядами кабинок громоздились обломки, а по кафелю расползались следы бойни. Если бы сфера не была круглой, она, возможно, не укатилась бы так далеко. Но теперь мне оставалось только искать её среди мусора и тел.

Тем временем девушка проскользнула под брюхом чудовища и полоснула по нему магией. Раздался влажный треск, и из глубокой раны брызнула зелёная жижа. Зверь взревел и развернулся быстрее, чем я ожидала. Его хвост хлестнул девушку по боку, а затем резко метнулся вперёд.

Она попыталась отползти, но было поздно. Только теперь я разглядела острый шип на кончике хвоста — тот впился ей в тело.

Чудовище нависло над поверженной девушкой. Она ещё шевельнулась, будто пытаясь подняться, но зверь наклонился и одним движением откусил ей голову.

Я застыла, не в силах отвести взгляд.

Из распоротого брюха монстра хлынула густая зелёная слизь. Она стекала на кафель, заполняя душевую липкой, отвратительной жижей. Чудовище пошатнулось, но не упало.

И тут я заметила сферу.

Она закатилась в слив, прикрытый наполовину открытой решёткой. Я бросилась к ней и просунула руку в щель, но пальцы лишь скользнули по гладкому краю. Тогда я дёрнула решётку — и вместо того, чтобы приподнять её, неловким движением захлопнула окончательно.

Металл лязгнул.

За спиной взревело чудовище.

Я резко обернулась и выставила меч. Зверь оказался быстрее: его лапа сомкнулась вокруг моего тела и рванула меня к себе. Воздух выбило из лёгких. Я вцепилась в рукоять, пытаясь удержать клинок, и упёрлась ногами в скользкий кафель.

Чудовище раскрыло пасть. Из неё пахнуло гнилью и горячим дыханием. Оно собиралось проглотить меня целиком.

Я подняла меч, направив остриё под углом к его раскрытой пасти. Зверь дёрнул меня к себе — и сам напоролся на клинок. Лезвие глубоко вошло ему в горло.

Раздался хриплый, нечеловеческий звук. Лапа разжалась, но я не успела вырваться: чудовище рухнуло вперёд, придавив меня всей своей тяжестью. Из груди вырвался короткий стон. Я попыталась пошевелиться, но тело монстра прижало меня к полу.

Похоже, я его убила.

Мысль казалась нелепой. Я не чувствовала ни торжества, ни облегчения — только боль, нехватку воздуха и холодный кафель под щекой.

И тут я ощутила знакомое воздействие магии.

Воздух задрожал. Где-то рядом зазвенела решётка, а стены замерцали и поплыли, будто отражение в воде. Пространство вокруг нас начало скручиваться, стягиваясь в невидимую воронку. Мир рушился, и я понимала, что ещё мгновение — и он исчезнет.

- Сфера!

Я рванулась к сливу, но тело чудовища удерживала меня. Пальцы беспомощно скребли по полу.

— Нет! — закричала я, протягивая руку к решётке.

Слишком поздно.

Магия накрыла меня с головой. Пол, стены, чудовище — всё распалось на дрожащие полосы света. На миг я перестала понимать, где верх, а где низ. Потом меня швырнуло на твёрдую поверхность.

Я закашлялась и попыталась вдохнуть.

Надо мной раскинулось огромное небо. Я находилась на просторном поле, окружённом трибунами. Стадион — или что-то очень на него похожее. Сотня людей стояла вокруг, и все смотрели на меня.

Нет, не только на меня.

Рядом лежало убитое чудовище. Его массивное тело распласталось на поле, а меч всё ещё торчал в пасти. Чуть поодаль виднелось тело девушки — обезглавленное и неподвижное.

Я с трудом приподнялась. Боль отозвалась в рёбрах, но, кажется, ничего не сломано. Только теперь я заметила, что по-прежнему сжимаю рукоять меча обеими руками.

Вокруг собрались вооружённые люди. Сначала я приняла их за студентов, но быстро поняла, что ошиблась: это были бойцы. Одни держали копья и мечи наготове, другие целились из луков. Никто не спешил приближаться.

Их взгляды скользили от чудовища ко мне, затем — к телу девушки.

Я опустила глаза на меч, торчавший из пасти монстра. Потом посмотрела на свои руки.

Похоже, во время переноса нас словно отзеркалило, поменяв местами относительно друг друга.

Я перехватила оружие обеими руками и потянула на себя. Клинок не поддавался: он глубоко засел в туше. Пришлось упереться ногами в землю и рвануть изо всех сил. Наконец меч вышел с влажным чавкающим звуком. Руки заметно дрожали.

Главное — не паниковать.

Сфера давала мне одно важное преимущество: после переноса она автоматически наделяла меня способностью понимать язык мира, в который я попадала. Благодаря этому я хотя бы могла разобраться, что происходит.

Я снова посмотрела на убитое чудовище. От одного его вида к горлу подступила тошнота, но я заставила себя сглотнуть и прижала ладонь ко рту. Когда я опустила руку, на коже осталась кровь — ярко-красная, человеческая. Видимо, она принадлежала той девушке… Или тому варвару.

Тем временем боевые маги сомкнули вокруг меня кольцо. Они были готовы атаковать. Я чувствовала исходящую от них силу: любое резкое движение могло стать для меня последним.

Медленно разжав пальцы, я позволила мечу упасть на землю.

— Как ей вообще удалось убить хавáнга? — недоумённо спросил один из магов.

— Да вы только на неё посмотрите, — отозвался другой, окинув меня оценивающим взглядом.

Я не выдержала и нервно рассмеялась.

— Ха… ха-ха…

Смех вырвался сам собой — резкий, чужой. Похоже, нервы окончательно сдали и требовали хоть какого-то выхода. Я не знала, что сказать этим людям, почему они окружили меня и чего от меня ждут. Оставалось только стоять посреди них, чувствуя, как дрожь пробирает тело.

Смех оборвался так же внезапно, как начался. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Даже маги, казалось, на миг забыли о чудовище у моих ног.

Я невольно перевела взгляд на мужчину, стоявшего впереди остальных. На нём была длинная мантия, почти касавшаяся пола, — что-то вроде преподавательского одеяния. Высокий, спортивный, с длинными золотистыми волосами и приятными, но волевыми чертами лица, он выглядел спокойнее всех. Ни удивления, ни страха — только холодное внимание.

Его голубые глаза изучали меня так пристально, словно он пытался понять, кто я и как мне удалось одолеть хавáнга. Я невольно выпрямилась, хотя ноги всё ещё дрожали.

Но сильнее всего ощущалась исходившая от него магия. Она давила на кожу невидимой тяжестью, заставляя сердце биться чаще. Сомнений не было: среди всех присутствующих он был самым могущественным.

— Гарри сказал, что будет весело, — произнесла я, пытаясь хоть немного разрядить напряжённую атмосферу.

Мужчина не улыбнулся. Даже бровью не повёл — только пристально посмотрел на меня.

— Ты демон? — спросил мужчина с золотистыми волосами.

— С чего ты взял? — удивилась я.

Он медленно окинул меня взглядом с головы до ног и чуть приподнял бровь.

И тут до меня наконец дошло, как именно я выгляжу.

Растрёпанные рыжие волосы наверняка торчали во все стороны. На мне была только белая меховая накидка — точнее, когда-то она была белой. Теперь передняя часть пропиталась грязью и кровью, а местами мех покрывала вязкая зелёная жижа, вытекшая из убитого монстра.

Но главным украшением моего образа было лицо. Губы перепачканы кровью — той самой, которую я всего минуту назад размазала по ним, пытаясь вытереть. На скуле уже наверное наливался синяк, каждое движение отзывалось острой болью. Казалось, ещё немного — и кость раскрошится.

Я машинально коснулась щеки и тут же зашипела сквозь зубы.

Хорошо же меня приложил этот варвар.

— Ну? — мужчина всё ещё ждал ответа. — Я задал вопрос.

Я опустила руку и посмотрела на него исподлобья.

— А если бы я была демоном, разве стала бы признаваться?

На этот раз в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес. Вокруг снова зашептались маги. Кто-то отступил на шаг, кто-то, наоборот, потянулся к оружию.

Я покосилась на поверженного хавáнга. Его массивное тело лежало у моих ног, а зелёная кровь медленно растекалась по земле. Вряд ли я выглядела как человек, который только что случайно забрёл сюда с прогулки.

— Демон, это ты убил Эбигейл?

Я нахмурилась.

— Та белокурая девушка? — уточнила я и сделала шаг к блондину.

Он тут же отступил. Движение было почти незаметным, но я всё равно его уловила. Вокруг мужчины мерцал защитный покров — тонкий, тщательно скрытый от посторонних глаз. Он боялся меня, хотя изо всех сил старался этого не показывать. Не стой он так близко, я бы, пожалуй, ничего не почувствовала.

Стало ясно: чудовище убили не случайно. Маги явились сюда не просто так, а заклинание призыва наверняка подготовили заранее. И использовали его прямо на поле боя — в месте, где с существом было проще всего расправиться.

Вот только теперь они получили вместо чудовища меня.

Ладно. Придётся импровизировать. Другого выбора всё равно не было.

Я улыбнулась — медленно, почти беззаботно, надеясь, что никто не заметит, как напряжены мои плечи.

— Твой защитный покров тебя не спасёт, — сказала я. — Но отвечу честно: Эбигейл убила не я. Это сделало то существо.

— Думаешь, я тебе поверю?

— Мне всё равно, поверишь ты или нет. Я предлагаю сделку. Отправь меня туда, откуда меня призвали, — туда, где я убила чудовище. — Я поморщилась, вспомнив, чем закончилась наша встреча. — Как только я окажусь там, меня здесь больше не будет. Я вернусь в свой мир, а вы забудете, что всё это вообще произошло.

Я выдержала его взгляд, стараясь не выдать тревоги.

— Ну что, договорились?

Мужчина недоверчиво оглядел меня, словно пытался решить, насколько опасной я могу быть. Затем его пальцы дрогнули, и в воздухе разлилась магическая сила.

Поток был слабым — лишь бледным отголоском его истинной мощи. Но я не владела магией и не умела защищаться от неё. Незнакомец явно проверял мою устойчивость, а заодно пытался просканировать ауру.

Заклинание коснулось меня — и ничего не обнаружило. Ни магического дара, ни знакомого ему следа силы.

Могу представить, как сильно это его удивило.

Меня же удивило другое: даже такой слабый импульс оказался невыносимым. Воздух будто сгустился, придавив к земле. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, не успев выставить руки.

Я стиснула зубы и попыталась подняться, но тело не слушалось. В ушах звенело, перед глазами расплывались лица.

— Не знаю, кто ты, — произнёс блондин, и в его голосе больше не осталось ни капли сомнения. — Но я это выясню. В темницу её!

Двое магов шагнули ко мне. Я подняла голову, стараясь скрыть страх за вызывающей усмешкой.

— А сделку ты даже не обдумаешь?

Блондин не ответил. Только отвернулся, будто разговор был окончен.

Маги схватили меня за руки и рывком подняли на ноги. Я едва удержалась, но не стала сопротивляться. Пока. Сначала нужно понять, куда меня тащат и как выбраться.

Меня сопроводили в темницу. По дороге я окончательно убедилась, что нахожусь в академии. Навстречу то и дело попадались студенты в мантиях разных цветов: зелёных, жёлтых, оранжевых, синих и серых. Они провожали меня любопытными взглядами, перешёптывались и пытались разглядеть получше. Но стоило кому-нибудь задержаться, как сопровождавшие тут же отгоняли зевак.

Боевики, в отличие от студентов, не проявляли беспечности. Ещё на поле они надели на меня антимагические наручники. Теперь двое шли по бокам, крепко удерживая меня за руки, а третий замыкал шествие. Все держались настороженно и поглядывали на меня так, словно я могла в любой момент вырваться и наброситься на них.

В подвале пахло сыростью и железом. Мы прошли по узкому коридору мимо нескольких камер, пока один из боевиков не остановился у нужной двери. Он отпер замок и бесцеремонно втолкнул меня внутрь.

— Сидеть тихо, — бросил он напоследок.

Дверь захлопнулась с глухим лязгом. Я осталась одна — если не считать часового, который тут же встал у входа.

Я оглядела каменные стены, тяжёлую решётку и антимагические наручники на запястьях. И невольно усмехнулась. Из обычной темницы я, пожалуй, и то вряд ли выбралась бы. А из этой, защищённой от магии, — тем более. Хотя… за кого они меня принимают? Неужели действительно считают демоном?

Улыбка быстро исчезла. Я тяжело вздохнула и прислонилась к холодной стене. Попала так попала.

Меня боялись как могущественного мага, хотя я была всего лишь техником. Ни дара, ни заклинаний — только знания, как улучшить и усилить мага. Вот расскажи им правду, всё равно не поверят. А если поверят, вряд ли это что-то изменит: для них я всё равно оставалась опасной неизвестностью.

Я сжала пальцы в кулаки, насколько позволяли наручники, и прислушалась. Если выбраться самой не получится, придётся ждать ошибки. А ошибки совершают даже те, кто уверен, что держит ситуацию под контролем.

Глава 3

У Решётки я заметила мужчину. Он стоял почти неподвижно и пристально разглядывал меня. Его скрывал покров тени — сильный, искусно наложенный. Для любого другого он, наверное, был бы невидим. Но не для меня.

Я подошла ближе, не сводя с него глаз, и встретилась с ним взглядом. К решётке не прикоснулась: по прутьям пробегали магические искры. Даже камеру защитили от магии. Стоило коснуться металла — и разряд отбросил бы меня назад.

Вот почему в этом мире мои способности были так ценны: я видела магию. Но важнее всего для меня была не эта способность, а собственная жизнь.

— Не трать магию, — негромко произнесла я. — Тебя всё равно видно.

— С кем ты разговариваешь? — насторожился боевик у двери.

Я не успела ответить. В коридоре раздались шаги, и вскоре в темницу вошёл блондин в сопровождении нескольких боевиков.

Тайный гость тут же отступил. Приложив палец к губам, он беззвучно попросил меня молчать, а затем скользнул к стене и замер в глубокой тени.

Я перевела взгляд на незваных посетителей, стараясь ничем не выдать, что заметила чужака. Блондин выглядел спокойным, но его спутники держались настороженно. Один остался у двери, другой встал чуть позади, а третий внимательно следил за моими руками — будто наручники могли в любую секунду перестать сдерживать меня.

— Ты не демон. Демоны не могут держать адамантовую сталь, — сказал блондин.

— А при чём здесь я?

— Не играй со мной. Лучше ответь честно. Меч, которым ты убила хавангa, сделан из адамантовой стали.

Я едва не присвистнула. И правда, металл редчайший. Даже в моём мире адамантовое оружие считалось утраченным. Им можно было убить любое магическое существо: адамант пробивал любые барьеры, и никакая магия не могла его остановить.

Вот это мне повезло прихватить меч с поля боя.

Я промолчала. Пауза затягивалась, и блондину это явно не нравилось. Он мог в любой момент приказать пытать меня — или просто убить. Я бросила взгляд на мужчину, скрытого покровом тени. Он по-прежнему молча наблюдал за происходящим, не выдавая ни единого намерения вмешаться.

Другого выхода не оставалось. Придётся импровизировать.

— Может, я демон. А может, и нет. Приходи через час — и мы вернёмся к этому разговору.

Я надеялась, что мужчина под покровом поймёт намёк. Если он скрывается, возможно, ему удастся помочь мне выбраться отсюда. По крайней мере, стоило попытаться. Вряд ли эти люди поверят, что перед ними обычная двадцатилетняя студентка, которая доверилась Гарри, а он, сам того не зная, подставил её. Девушка, которая теперь отчаянно пытается вернуться домой.

Блондин прищурился.

— Силы восстановить хочешь? — спросил он.

— Тебе нечего бояться. Я в антимагической тюрьме, — я обвела руками камеру. — А через час всё тебе расскажу. Обещаю.

Блондин некоторое время молча смотрел на меня, обдумывая ответ. Я старалась не выдать тревоги и не отводить взгляд. За его спиной мужчина под покровом всё так же не двигался.

— И что изменится за этот час? — наконец спросил блондин.

— Может, я передумаю. Может, ты решишь, что пытать меня не лучшая идея. А может, кто-нибудь из нас наконец начнёт задавать правильные вопросы.

Я сама не знала, откуда взялась эта дерзость. Наверное, от страха. Иногда он заставляет замолчать, а иногда — говорить больше, чем следует.

Блондин усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Ты думаешь, время тебе поможет?

— Я надеюсь, что оно поможет нам обоим.

Он ещё несколько секунд изучал моё лицо, словно пытался понять, блефую ли я. Потом бросил взгляд на дверь и коротко кивнул.

— Час. Но если решишь сбежать или солгать, второй возможности не будет.

— Поняла.

— Сомневаюсь.

Он развернулся и направился к выходу. У двери задержался и, не оборачиваясь, добавил:

— И не рассчитывай, что антимагические стены защитят тебя от меня.

Дверь захлопнулась. Я дождалась, пока шаги стихнут в коридоре, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Мужчина под покровом тени не шевелился.

— Помоги мне — и я помогу тебе, — сказала я, глядя прямо на мужчину под покровом.

Он не ответил. Резко шагнул к охраннику и ударил его рукоятью кинжала по затылку. Тот осел на пол. Мужчина наклонился, проверил, дышит ли он, и только потом повернулся ко мне.

— Теперь нас никто не подслушает.

Он снял покров.

Я невольно напряглась. Лицо у него оказалось спокойным, почти бесстрастным. Но от него исходила такая мощная волна магии, что воздух вокруг словно стал плотнее.

— Заключим сделку?

Это было единственное, что пришло мне в голову. Раз все здесь решили, что я демон, придётся вести себя соответственно. Демоны любят сделки. А для меня это, похоже, единственный шанс выбраться отсюда.

Мужчина прищурился.

— Ты меня видишь, — произнёс он. Не спросил — констатировал.

— От тебя магией несёт так, что тебя и слепой заметит, — ответила я.

— Хорошо демон, давай заключим сделку, — сказал он.

Я придвинулась к решётке.

— И чего же ты хочешь?

— На четвёртом этаже есть запретная комната. В ней хранится артефакт. Ты достанешь его, а я выпущу тебя отсюда.

— Слишком расплывчато. Что за артефакт? Почему ты сам не можешь его забрать?

Мужчина помедлил, будто решал, сколько мне рассказать.

— Его охраняют чары. Я не могу пройти защиту. А ты, судя по всему, видишь магию отчетливо. Значит, сможешь найти в ней слабое место.

— А если не смогу?

— Тогда сделка не состоится.

— Удобно, — усмехнулась я. — Рискую только я.

— Ты уже в тюрьме. Хуже не станет.

— Уверен?

На этот раз он промолчал.

Я попыталась понять, можно ли ему доверять. Он оглушил охранника и предложил помощь, но это ещё не делало его союзником. Возможно, ему просто нужен был кто-то, кого можно отправить за артефактом вместо себя.

И всё же другого выхода у меня не было.

Я и без того успела наследить в чужих мирах. Теперь всё могло пойти совсем не так, как должно. Кто знает, что ждёт меня, если я сумею вернуться домой? Но посвящать незнакомца в правду я не собиралась. Любое лишнее признание могло только усугубить моё положение.

— Мне нужно, чтобы ты проводил меня туда, где я появилась, — сказала я. — Туда, где убили чудовище. И сделать это нужно в течение часа.

Мужчина нахмурился.

— Зачем?

— Это не часть сделки.

Он пристально посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло сомнение, но вскоре оно сменилось холодным расчётом.

— Хорошо. Я покажу тебе место. Но сначала ты достанешь артефакт.

— Договорились? Ты поможешь мне выбраться и проводишь к месту, где убили чудовище. А я достану тебе артефакт.

Я обвела руками овал, словно очерчивая границы сделки, а затем потянулась назад, будто разминая затёкшую спину. Между прутьями камеры мерцала антимагическая преграда. Я осторожно просунула сквозь неё руку и подняла ладонь вверх, чуть наклонив её в сторону.

— По рукам?

Мужчина нахмурился, но не отступил. Несколько секунд он изучал мою ладонь, словно подозревал подвох. Потом всё же протянул свою.

Я дождалась, пока его пальцы коснутся моих, и резко перевернула кисть. Теперь моя ладонь лежала поверх его.

Вспышка света ослепила меня. На наших руках проступили одинаковые знаки — тонкие линии сплетались в замысловатую печать. По коже прокатилась жгучая боль. Не слишком сильная, но такая внезапная, что я едва удержалась от вскрика.

Мужчина резко отдёрнул руку и посмотрел на ладонь. Руна уже темнела, будто впитывалась в кожу.

— Что ты сделала? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

Я опустила руку. На моей ладони тоже остался знак — такой же, как у него.

— Закрепила нашу договорённость.

— Ты не говорила, что будешь связывать нас магией.

— Ты и не спрашивал.

Он перевёл взгляд с руны на меня. Теперь в его глазах не было прежнего спокойствия.

— И что именно она делает?

Я улыбнулась, стараясь не показывать, как сильно колотится сердце.

— Следит, чтобы мы оба выполнили обещанное. Ты помогаешь мне выбраться и проводишь к месту, где убили чудовище. Я достаю артефакт. Когда сделка будет исполнена, печать исчезнет.

— А если кто-то из нас передумает?

Я посмотрела на знак. Тот отозвался слабым покалыванием, словно услышал вопрос.

— Тогда узнаем.

За дверью снова послышались шаги — на этот раз ближе. Мужчина сжал пальцы, проверяя, не мешает ли руна, затем бросил взгляд в коридор.

— Ты могла хотя бы предупредить.

— Тогда ты мог отказаться.

— А ты боишься, что я откажусь?

— Я боюсь, что нас поймают, пока мы обсуждаем правила.

Он помолчал, а потом коротко кивнул. В его взгляде всё ещё оставалось недоверие, но теперь к нему примешивалось уважение — или, возможно, раздражение.

Он поспешно отпер дверь темницы и снял с меня антимагические наручники. Металл с тихим звоном упал на пол. Я потёрла запястья: кожа горела.

— Бежим, — бросил он.

Мы рванули по коридору. Я то и дело придерживала сползающую с плеч шкуру — единственную одежду, которая у меня была. А босые ступни больно отзывались на каждом шаге по холодному каменному полу.

За поворотом я заметила длинную стойку, заставленную аккуратно сложенными комплектами формы. Судя по эмблемам, такую выдавали ученикам. Я схватила первую попавшуюся стопку.

— Что ты… — начал мужчина.

— Переодеваюсь.

Я сбросила шкуру и быстро натянула брюки и футболку. Смущения я не испытывала: после темницы и всего, что случилось за последнее время, стыд казался нелепой роскошью. Мужчина, тем не менее, задержал на мне внимательный взгляд.

— Если закончил изучать форму, можем идти, — сухо сказала я.

Он отвёл глаза, а я торопливо заправила футболку и затянула пояс. Одежда оказалась велика: брюки свободно болтались на бёдрах, рукава почти закрывали ладони. Зато ботинки подошли идеально. Я затянула шнурки и выпрямилась.

— Теперь готова.

— Тогда не отставай.

Мы снова бросились бежать. Впереди раздались голоса, и мужчина резко свернул в боковой проход. Я последовала за ним, стараясь не шуметь. Свободная форма путалась под ногами, но теперь хотя бы не приходилось ступать босиком по камню.

За спиной хлопнула дверь. Кто-то заметил пропажу.

— Они уже знают, — прошептала я.

— Знают, что ты сбежала. Но пока не знают, куда мы направляемся.

Впереди коридор разветвлялся: один проход уходил к лестнице, другой — к высоким окнам, за которыми темнел внутренний двор.

— Есть выход через учебное крыло, — наконец сказал он. — Если повезёт, доберёмся до него раньше стражи.

— А если не повезёт?

— Надеемся на лучшее.

Я крепче сжала край слишком длинного рукава и ускорила шаг. Печать на ладони едва заметно покалывала, напоминая о заключённой сделке. Мы оба были связаны обещанием — но это ещё не означало, что я могла ему доверять

Мы добрались до комнаты, где его хранили артефакт. Стоило переступить порог, как стало ясно: помещение превратили в сплошную ловушку. Тонкие красные лучи пересекали пол, стены и даже пространство над головой. Между ними мерцали едва заметные защитные чары.

Я присела и внимательно осмотрела проход. Лучи были видны только мне. Я техник, я вижу магию и чувствую ее силу. Медленно, почти бесшумно, я поползла вперёд, лавируя между ними. Один неверный шаг — и тревога поднялась бы раньше, чем мы добрались до артефакта. Но куда страшнее нарваться на ловушки, спрятанные среди этих лучей.

— Ты уверена, что справишься? — прошептал мужчина у двери.

— Нет. Но это не повод стоять на месте.

Я обогнула последний красный луч и уже почти добралась до постамента, когда за спиной взвыла сирена.

Звук ударил по ушам. На стенах вспыхнули сигнальные руны, а красные линии замерцали и начали медленно смещаться.

— Времени почти не осталось! — крикнул мужчина.

Я заметила впереди зеленоватую тень — контур ещё одной ловушки. Затаив дыхание, перешагнула через неё и оказалась у постамента. Артефакт лежал в центре, на бархатной подушке. Синий кристалл отбрасывал на стены холодные отблески.

И тут я увидела жижу.

Тёмная вязкая масса растеклась вокруг постамента. Она блестела в свете сигнальных рун и едва заметно пульсировала, словно была живой. Я знала такие ловушки: эта дрянь не просто пачкала одежду. Она оставляла на человеке магический след, по которому создатель мог отыскать его где угодно.

Отмыть её было невозможно. А тот, кто установил ловушку, наверняка быстро понял бы, кто забрал кристалл.

Сирена завыла громче. В коридоре послышались голоса.

Выбора не оставалось.

Я шагнула в жижу. Она тут же обхватила подошву, холодная и липкая, будто пыталась удержать меня. Я подавила отвращение, схватила кристалл и рванула обратно. На этот раз осторожность пришлось отложить: я перепрыгнула через красные лучи, едва не зацепив один рукавом, и выскочила из комнаты.

— Держи! — Я сунула артефакт мужчине.

Он протянул руку, но едва коснулся кристалла, как его скрутило от резкой боли. Мужчина согнулся, схватившись за грудь. На лице проступила бледность, а пальцы судорожно сжались. Через мгновение он опустил взгляд на руку — там темнел знак нашей сделки.

— Что ты сделала? — выдавил он.

—Ты не сможешь причинить мне вред — ни прямо, ни косвенно, — пока сделка не завершена.

Я произнесла это увереннее, чем чувствовала. Заклинание было древним и опасным. Такие сделки заключали редко: одно неверно сформулированное условие могло обернуться против обоих. Поэтому сроки и обязательства следовало оговаривать заранее. Но наш договор был составлен чётко — по крайней мере, я на это надеялась.

Мужчина выпрямился, всё ещё прижимая ладонь к груди.

— И если я не выполню сделку?

— Умрёшь, — прошипела я. — Не сразу. Заклинание даст тебе время понять, что именно ты нарушил. Но исход не изменится.

В ответ он лишь крепче сжал кристалл. Его синий свет отразился в глазах — холодных и настороженных.

Сирена внезапно смолкла.

В тишине за дверью отчётливо раздались шаги. Кто-то приближался к комнате.

За дверью оказались боевики.

Мужчина не стал ждать, пока они ворвутся внутрь. Он рванул по коридору, крепко сжимая артефакт, и я бросилась следом. Мне нужно было добраться до сферы первой — пока он не решил избавиться от меня. Но сначала следовало уйти от преследователей.

За спиной загремели выстрелы. Боевики бросились в погоню. Мужчина резко остановился и открыл ответный огонь, выигрывая для меня несколько секунд.

До душевой оставалось совсем немного. Я влетела внутрь и захлопнула за собой дверь. В полу темнела тяжёлая металлическая решётка. Под ней, должно быть, находилась сфера.

Я ухватилась за прутья и потянула. Решётка не поддалась. Попробовала снова, упёрлась ногами в плитку, но с тем же результатом. Снаружи донеслись крики и глухой удар — кто-то навалился на дверь.

— Давай же… — прошептала я.

Между прутьями оставался узкий зазор. Я просунула руки внутрь и нащупала гладкую поверхность сферы. На ней вспыхнули цифры. Я знала эту комбинацию: 7.27.83.45.

Пальцы дрожали, но я начала вводить числа одно за другим. На последней цифре правую ладонь обожгло так сильно, что я едва не вскрикнула. Боль прошила руку до плеча, а на коже проступил тёмный след.

Сделка закончена.

Дверь содрогнулась от нового удара, а в душевую влетел синий шар. Он пронёсся над полом и метнулся прямо ко мне, оставляя за собой мерцающий след.

Я отшатнулась, но отступать было некуда. Комбинация осталась незавершённой. Нужно было нажать ещё одну кнопку — я видела её, совсем рядом, но шар уже летел в меня.

В панике я прижала ладонь к сфере.

Мир вспыхнул ослепительным белым светом.

Я рухнула прямо на одного из воинов. Мы покатились по земле, и в тот же миг подо мной развернулось сражение. Один мужчина лежал на спине, выставив перед собой меч. Другой налетел на него сверху — и я, сама того не желая, придавила нападавшего всем телом. Клинок вошёл ему под рёбра.

На мгновение я замерла, не в силах осознать, что произошло. Потом поспешно отползла, тяжело дыша.

Мужчина с мечом поднялся на локте. Его лицо показалось знакомым. Я вгляделась в него — и узнала: те самые ярко-зелёные глаза. Я уже видела его. Именно он спас меня от удара меча.

Я снова оказалась на поле битвы.

Вокруг звенела сталь, кричали раненые, гремели команды. Мужчины сражались совсем рядом, и каждый миг промедления мог стать последним. Я вскочила на ноги и крепче сжала сферу.

Пальцы сами нашли нужные кнопки. Я набрала комбинацию: 7.21.87.45. Кажется, именно её я искала.

Вспышка ослепила меня. На миг мир исчез — остались только гул в ушах и ощущение, будто меня выдернули из одного места и бросили в другое. Когда зрение вернулось, я уже стояла в узком переулке.

Я прижала сферу к груди и огляделась. Каменные стены по обе стороны были сложены из тёмных, неровных блоков. Между ними тянулись верёвки с выстиранной одеждой, а под ногами блестела грязная вода. Из-за угла доносились голоса, звон металла и мерный стук колёс по каменной мостовой.

Город казался знакомым — и всё же чужим. Узкие улицы, высокие дома, резные вывески над лавками… Но стоило присмотреться, как сходство рассыпалось. Здесь не было ни проводов, ни машин, ни привычного шума современного города.

Я осторожно выглянула из переулка.

По улице шли женщины-воительницы. На них были кожаные куртки и металлические нагрудники, на поясах покачивались ножны. Они держались уверенно, не уступая дорогу прохожим. Рядом шагали мужчины в ярких, тщательно подобранных одеждах: длинные рукава, вышитые воротники, украшения на пальцах. Их манеры казались почти нарочито изящными.

Я невольно задержала дыхание. Ого. Где я оказалась?

В этот момент кто-то налетел на меня со спины. Я пошатнулась, но удержала сферу — теперь сжимала её обеими руками. Мужчина рухнул у моих ног, больно ударившись плечом о камни. Он попытался подняться, но тут же застонал и осел обратно.

На его лице темнели свежие синяки, губа была разбита. Одна рука безвольно прижималась к боку, а дыхание выходило короткими, хриплыми толчками. На шее виднелась красная полоса — словно недавно там был ошейник.

Я не успела спросить, что случилось. Из-за угла появилась женщина в тёмной броне. Она двигалась спокойно, но рука лежала рядом с рукоятью меча. За ней шли двое мужчин, соединённых цепью. При каждом шаге звенья тихо звякали о металлические кольца на их поясах.

Женщина остановилась перед нами и посмотрела сначала на незнакомца, потом на меня.

— Здравствуй, Лира, — произнесла она так, будто мы были знакомы. — Этот раб без ошейника. Видимо, решил сбежать. Он твой?

Я растерянно взглянула на неё. Лира? Она приняла меня за кого-то другого. И что теперь отвечать?

Мужчина у моих ног едва шевельнулся. Если я скажу, что он не мой, что с ним сделают?

— Спасибо за помощь, — произнесла я, стараясь говорить ровно. Не зная, как к ней обращаться, я слегка склонила голову. — Я… прослежу, чтобы он усвоил хорошие манеры.

Женщина внимательно изучила моё лицо, затем улыбнулась. Кажется, поклон пришёлся ей по вкусу.

— Если он тебе надоест, приводи его ко мне. Дом Айреви.

— Спасибо, — повторила я.

Она развернулась и продолжила путь. Двое рабов последовали за ней, натягивая цепь между собой. Один из них шёл, опустив глаза; второй то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам. Прохожие расступались перед ними, но никто не вмешивался. Лишь торговец у ближайшей лавки на мгновение замолчал, а потом снова принялся раскладывать товар.

Я проводила женщину взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Только тогда опустила глаза на мужчину.

Он всё ещё лежал у моих ног и тяжело дышал.

Вот же чёрт.

Я снова попыталась вызвать на сфере знакомый экран. Пальцы скользили по гладкой поверхности, а от волнения я несколько раз промахнулась. Набрала: 12.21.87.51. Кажется, так. Оставалось ввести последнюю цифру, когда мужчина вдруг схватил меня за лодыжку.

Я вскрикнула и едва не выронила сферу.

— Спасибо, — хрипло произнёс он.

В его голосе было столько усталости, что я на мгновение замерла. А потом пространство вокруг нас вспыхнуло белым.

Я зажмурилась. Под ногами дрогнул пол, в ушах тонко зазвенело. Вспышка погасла так же внезапно, как появилась. Я пошатнулась и ухватилась за ближайшую стену, пытаясь понять, где нахожусь.

Мужчина отпустил мою ногу. Услышала, как он тяжело втянул воздух, затем зашуршала одежда: он поднимался. Когда я обернулась, он уже стоял во весь рост, хотя заметно покачивался и держался одной рукой за бок.

Я подняла глаза — и застыла.

За высоким стеклянным окном простирался космос. Звёзды неподвижно мерцали на фоне черноты, а вдали медленно двигался корабль, очерченный тонкой полосой огней. Отражение моего лица на стекле накладывалось на эту бездну, и на секунду мне показалось, что я сама парю среди звёзд.

Да твою ж мать. Когда это закончится?

Я отступила от окна. Пол под ногами был ровным и тёплым, стены — гладкими, без швов и украшений. Где-то над головой тихо гудела вентиляция. Ни каменных улиц, ни запаха сырости — только сухой воздух с лёгким металлическим привкусом.

Из коридора донеслись голоса. К нам приближались двое мужчин. Они шли неторопливо, переговариваясь; их тёмная одежда сидела безупречно, а на воротниках поблёскивали одинаковые серебряные знаки. Увидев нас, оба замолчали.

Я растерялась и невольно посмотрела одному из них в глаза.

Он остановился.

— Как ты смеешь смотреть мне в глаза, женщина?

Я тут же опустила взгляд. Ого. Похоже, здесь всё наоборот. Зеркальный мир — или просто место, где правила ещё хуже, чем в предыдущем?

Не зная, чего от меня ждут, я опустилась на колени. Колени больно ударились о твёрдый пол. Сферу я быстрым движением спрятала под собой, затем сложила руки перед собой и протянула их к мужчине, развернув ладони вверх. Не поднимая головы, уставилась на носки своих ботинок.

— Простите, сэр, — произнесла я тихо. — Я не хотела вас оскорбить.

Потом повернулась к своему спутнику. Скорее всего, он был ошарашен.

— Простите, что заговорила с вами, сэр, — продолжила я, обращаясь уже к нему. — Я заслуживаю наказания. Я буду хорошо вам служить, и такое больше не повторится.

Мужчина, из другого мира, кажется, не понимал, почему я вдруг стала просить у него прощения.

Один из прохожих коротко усмехнулся.

— Воспитывай её как следует, — бросил он моему спутнику.

Второй ничего не сказал. Они прошли мимо, и их шаги постепенно растворились в ровном гуле коридора.

Я ещё несколько секунд не решалась поднять голову. Только когда стало тихо, осторожно посмотрела на мужчину.

Он всё ещё стоял рядом, бледный и избитый. Я тоже, наверное, выглядела не лучше. Никто не удивился нашему виду. Ни в этом мире, ни в том. Люди смотрели на нас так, словно быть побитыми и измученными это норма.

Мужик ошарашенно озирался. Вокруг простирался космос. Он явно никогда прежде не видел ничего подобного. В его глазах застыл ужас, но постепенно к нему примешалось любопытство. Похоже, здесь ему и правда будет лучше, чем там. А я и без того уже натворила дел сполна.

Я набрала на сфере: 7.21.87.51. Пальцы сами легли на нужные символы — моя комбинация, в этом я не сомневалась.

— У тебя есть шанс на новую жизнь, — сказала я и улыбнулась ему.

Затем нажала на сферу.

Мир вспыхнул ослепительным светом. На мгновение меня оглушила тишина, а потом под ногами снова оказался твёрдый пол. Я вернулась в знакомое место.

Осторожно водрузила сферу на прежнее место. Едва отпустив её, почувствовала, как силы разом покинули меня. Колени подогнулись, и я рухнула на пол.

Глава 4

Не знаю, сколько я так лежала.

Потом дошло. Время. Сколько сейчас времени?

Я села так резко, что в глазах потемнело. И первое, что я почувствовала, — даже не страх, а холодный вопрос где-то под рёбрами: в своём ли я времени? Не отстала. Не забежала. Не выпала куда-то, откуда не возвращаются.

Сумка лежала рядом. Я узнала её сразу — по потёртой лямке и пятну на боку, которое сама когда-то посадила и так и не отстирала. Руки дрожали, пока я её расстёгивала, а молния, как назло, заела на середине. Я сделала глубокий вдох и медленный выдох, а затем потянула ещё раз — пошла.

Телефон вспыхнул слишком ярко, и я на секунду зажмурилась: 16:47.

Двадцатое августа. Суббота. Никакого сдвига, никакого провала, никакой чужой эпохи — просто суббота, которую я, оказывается, не пропустила.

Пропущенные шли столбиком и не заканчивались. Гарри — четыре. Люда — два, и оба с сообщениями: «ты где?» и «алло, ты живая?». Работа. Незнакомый номер. Ещё раз Люда. Ещё Гарри.

Семнадцать штук.

Семнадцать раз кто-то нажимал «позвонить» и ждал, пока я возьму.

И вот тут пришло облегчение. Я попала в своё время. А своё — это когда на экране твоя дата, твои имена, твои пропущенные. Когда кто-то ещё не перестал звонить.

Палец завис над номером Гарри. Я выдохнула и стёрла с лица влажное — оказывается, всё-таки плакала.

Он ответил почти сразу.

— Ты где? — спросил он.

Я хотела сказать: «Дома». Но слова не складывались. Застряли где-то между горлом и грудью.

— Я… — начала я.

На другом конце повисла короткая тишина. Потом Гарри выдохнул — так резко, будто до этого всё это время не дышал.

— Ты живая?

— Кажется, да, - я посмотрела на свои руки.

— Где ты?

Я подняла голову и огляделась. Вокруг всё было на месте — или почти. Я не стала проверять, что именно.

— Возле сферы, у тебя дома.

— Хорошо. Не двигайся. Я сейчас приеду.

— Гарри…

Но он уже отключился.

Я ещё немного держала телефон у уха, слушая короткие гудки. Потом опустила руку и снова посмотрела на экран: 16:49.

Всего две минуты.

И именно это испугало меня сильнее всего. 16:47 было доказательством, что я вернулась. А 16:49 — что время снова пошло. И оно не собиралось ждать, пока я пойму, откуда вернулась.

Закрыв глаза, я мысленно вернулась туда, где всё только начиналось.

— Давайте повеселимся! — сказал Гарри, его голос прозвучал легко и непринуждённо. Он красивый, взбалмошный парень, с улыбкой, которая словно говорила: «Жизнь — игра, и я её выигрываю».

До сих пор не понимаю, почему мы вообще общаемся. Всё началось месяц назад, но за это время он успел притянуть меня к себе, словно магнит. Мы принадлежим к разным мирам: он — к миру богатых и влиятельных, а я — всего лишь обычная сирота, без связей, денег и каких-либо перспектив.

В этот день Гарри познакомил меня с Альбертом и его девушкой Кирой. Они тоже были из тех самых «обеспеченных» — это читалось в каждом движении, в том, как небрежно Альберт поправил манжету, как Кира чуть приподняла бровь, скользнув по мне взглядом. И сразу стало ясно: я здесь лишняя. Между нами пролегла не просто дистанция — целая пропасть, которую не перешагнуть ни улыбкой, ни парой вежливых слов. Я чувствовала себя так, будто надела чужое платье: слишком тесное, слишком яркое, слишком не моё.

-Пора повеселиться! — бодро объявил Гарри, будто не замечая этой тяжёлой тишины. И тут же принялся рассказывать про Сферу. -Это штука, которую создал мой отец, — говорил он, и в его голосе звенел восторг, почти детский. — Она не просто показывает другие миры — она переносит туда. Ты можешь стоять посреди чужого города, чувствовать ветер с чужой планеты, видеть, как живут люди, у которых технологии, о которых мы даже не мечтаем…

Звучит очень интересно: всего двести лет назад к нам на планету прибыли жители Архвы. Они существенно расширили наш кругозор. Привезли технологии, знания и много всего такого, что сильно упростило нашу жизнь. Благодаря им мы узнали, что далеко за пределами нашего мира существует гораздо больше, чем мы когда-либо могли представить.

— Гарри, почему такая важная вещь вообще находится здесь, а не в какойнибудь защищённой правительственной лаборатории? — спросила я, не сводя глаз со Сферы.

Он долго молчал, глядя на своё отражение в окне. Стекло делало его лицо чуть размытым. Казалось, он сам не был уверен, стоит ли мне всё это рассказывать. Наконец он тихо произнёс: — Потому что отец… не доверяет ни одной лаборатории. Ни одному куратору.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается неприятное, колючее недоумение: — Но почему? Если проект настолько важный, разве не безопаснее хранить его там?

— Этот аппарат может изменить жизнь. А отец… он всё же думает убрать её в другое место.

Он ненадолго замолчал, будто прислушиваясь к собственным словам. Потом продолжил, понизив голос: — В теории с её помощью можно ходить по мирам. А если изучить её гораздо глубже… возможно, даже управлять временем. Будущим и прошлым.

У меня по спине пробежал холодок. Я посмотрела на Сферу — теперь она казалась не просто устройством, а чемто живым, опасным, будто внутри неё тихо шепчет сама вечность.

— Давай просто заглянем одним глазком в какойнибудь мир, — предложил Гарри, и в его голосе звенело то самое мальчишеское нетерпение, которое всегда заставляло меня волноваться. — Ничего больше. Посмотрим, что там, и всё.

Я посмотрела на него так, будто он предложил прогуляться по чужой планете без скафандра — и, честно говоря, это было не так уж далеко от истины. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — твёрдо ответил он.

Гарри быстро, почти торопливо объяснил: отец совсем скоро перевезёт Сферу в другое, более надёжное и засекреченное место. После этого вряд ли комуто, кроме вышестоящих, вообще удастся её увидеть. А значит, это мог быть наш единственный шанс.

Мне эта идея сразу не понравилась. Слишком много неизвестного. Слишком много всего, что могло пойти не так: сбой калибровки, потеря связи, непредсказуемые физические условия в другом мире… Я мысленно перебрала с десяток сценариев, и ни один из них не заканчивался хорошо.

— Ты первая заметишь, если чтото будет неправильно. Ты же сама говоришь, что разбираешься в таких вещах лучше нас. Ты же техник.

Я понимала, что он просто пытается меня убедить. И, что самое ужасное, у него почти получилось.

Альберт и Кира тоже подключились к уговорам. Альберт говорил про «исторический момент», Кира — про «просто посмотреть, ничего не трогать». Каждый говорил своё, но смысл был один: мы всего лишь заглянем. Ничего не изменим. Просто один раз увидим другой мир.

Я ещё долго сомневалась, взвешивая в голове все «против» и пытаясь найти хоть одно надёжное «за». Но под этим дружным напором всётаки сдалась. И когда я наконец кивнула, в груди у меня всё сжалось — будто я только что подписала согласие на чтото гораздо большее, чем просто «одним глазком».

Мы решили заглянуть в другой мир — просто посмотреть, что там происходит. Но как задать координаты? На Сфере засверкали цифры: 7.21.87.51 — стартовая точка. Она крутится; вокруг слышится шепот приборов и тяжёлый запах дорогих духов. Я смотрю на Гарри — он улыбается: уверенный, бесстрашный. Я слушаю потоки магии, ищу логику, но нахожу лишь интуицию: чуть сдвинула Сферу, прислушалась к отклику, проверила — воздух не дрожит. И тогда поток исказился: как трещина на спокойной воде. Он идёт к Сфере, не от неё — как будто кто-то тащит её к точке. «Что то не так!» — кричу, и мой голос рвётся. Все замерли. Я пытаюсь вернуть Сфере ее прежние координаты, но она уже запустила механизм: вспыхивает свет, рывок — и меня тянет внутрь, в звенящую пустоту между мирами.

Я резко открыла глаза.

Нет. Нет-нет-нет. Гарри и его друзья в безопасности. Они из влиятельных семей — если что-то случится, за них вступятся родители, адвокаты, нужные люди. Их не станут обвинять первыми и уж точно не бросят разбираться с последствиями в одиночку.

А вот я…

Я в полной заднице.

— Дура, — прошептала я, стиснув зубы. — Какая же я дура.

Надо было сначала подумать, оценить риски, хотя бы на минуту остановиться и спросить себя, чем всё это может обернуться. Но нет. Я поддалась панике и первым делом позвонила Гарри, втянув его и остальных в историю, о которой им лучше было вообще не знать.

Теперь придётся врать. Улыбаться, делать вид, что всё под контролем, уверять, будто я нигде не наследила и не перевернула ни один мир с ног на голову. Сказать, что всё прошло гладко, что никто ничего не заметил, что причин для беспокойства нет.

И главное — не выдать себя.

Потому что стоит хоть кому-нибудь узнать правду, и всё закончится. Меня не станут слушать и разбираться, почему я так поступила. Никого не заинтересует, что я пыталась исправить ситуацию или спастись. Для них я буду не испуганной девчонкой, которая совершила ошибку, а угрозой. Нарушительницей. Преступницей.

В лучшем случае меня вызовут на допрос и заставят отвечать за каждый мой шаг. В худшем — объявят в розыск, запрут где-нибудь до выяснения обстоятельств или просто сотрут мне память, чтобы я больше не смогла повторить подобное.

Я обхватила себя руками и заставила дыхание выровняться.

Гарри нельзя ничего рассказывать. Ни ему, ни его друзьям. Чем меньше они знают, тем безопаснее будут. А я… я как-нибудь справлюсь сама.

По крайней мере, должна справиться.

Я резко вскочила и уставилась в зеркало. Синяк на скуле — красивый, свежий, уже начинает темнеть. Одежда — не пойми что: порванная, в крови и какой-то липкой зелёной жиже, от которой воняет болотом. Вот же ж попала.

Ладно. Время — не резиновое. Действую быстро и без истерик.

Я набрала Люду: – Привет. Критическая обстановка. Не спрашивай. Просто слушай. Помнишь, мы покупали одинаковое жёлтое платье? Оно мне нужно прямо сейчас. Быстро. И обувь к нему. И крем от синяков — самый сильный, быстро-заживляющий, какой есть. Я в доме у Гарри.

На том конце провода пауза, а потом испуганный голос Люды: – О боже… Гарри?! Он что, над тобой надругался?! Вызвать стражу улицы?! Сказать в правовую охрану?!

– Люда! Никаких стражей! Никакой охраны! — я почти кричу, но держу себя в руках. — Принеси всё это и отправь магией на тридцать четвертый этаж. Я заберу через окно. И побыстрее, пожалуйста.

Я отключила звонок и заметалась по комнате. Каждая секунда на счету.

Я сорвала с себя одежду и бросила её в утилизатор. Крышка захлопнулась с тихим щелчком, и я тут же рванула в ванную. Горячая вода обожгла кожу, смывая пот и липкое ощущение чужого прикосновения. Я торопливо растёрла себя полотенцем, нашла на полке тюбик крема от синяков и выдавила на пальцы. Крем пах мятой и чем-то аптечным. Я размазала его по лицу, рукам и ногам, стараясь не смотреть на темнеющие следы на коже.

Из ванной я вышла, завернувшись в полотенце. Гостиная встретила меня холодным блеском старинных вещей: тяжёлые часы тикали на каминной полке, в витрине поблёскивали серебряные безделушки, а над диваном висела потемневшая от времени картина. В обычный день я бы разглядывала каждую деталь. Сейчас всё это казалось декорацией, за которой вот-вот появится опасность.

И тут щёлкнул замок. Он слышался очень отчетливо.

Я замерла. Сердце ударило так сильно, что на миг заглушило тиканье часов. Потом я бросилась к окну и прижалась к стеклу.

— Ну же, Люда… пожалуйста, — прошептала я.

На тридцать четвёртом этаже пакет возник в воздухе. Люда успела вовремя: пакет качнулся у окна, зацепился за край карниза и начал сползать вниз. Я распахнула створку и метнулась вперёд. Пальцы сомкнулись на ручке в последний миг — ещё секунда, и пакет сорвался бы с высоты.

В коридоре послышались шаги.

Я разорвала упаковку и лихорадочно вытащила одежду. Дверная ручка повернулась.

Я успела поднять голову — и в гостиную вошёл Гарри. Он остановился на пороге и окинул меня взглядом: я стояла перед ним, закутанная в одно полотенце, и прижимала к себе платье с обувью.

На миг мы оба замерли. Я старалась держаться спокойно, хотя сердце отчаянно колотилось. К счастью, пакет уже был спрятан среди вещей — Гарри его не заметил.

— С тобой всё в порядке? — спросил Гарри, задержав на мне внимательный взгляд.

— Да. Просто испачкалась и решила быстро помыться, — ответила я, стараясь говорить, как можно непринуждённее.

— А это откуда? - указал он на синяк у меня на ноге

Я невольно опустила взгляд. Тёмное пятно на коже казалось куда заметнее, чем минуту назад.

— Упала в лесу, прямо в грязь. Наверное, тогда и ушиблась. Я даже не сразу заметила.

Гарри ничего не ответил, но его молчание тревожило сильнее любого вопроса. Я поспешно оделась. Платье оказалось тесновато, однако сейчас это было меньшей из моих проблем. Туфли на каблуках тоже не подходили: они были на размер больше и непривычно болтались на ногах. Зато каблуки прибавили мне роста — возможно, именно поэтому Гарри заметил, что во мне что-то изменилось, но не понял, что именно.

Пришлось рассказать ему нелепую историю: сфера перенесла меня в лес, а потом, после множества неудачных попыток, наконец вернула обратно. Я старалась не сбиваться и не смотреть ему в глаза. Каждое слово давалось с трудом, будто ложь застревала в горле.

Гарри слушал молча. По его лицу было трудно понять, поверил ли он. Наконец он подошёл к сфере и внимательно осмотрел её, словно надеялся найти подтверждение моим словам.

— Кажется, она цела, — произнёс он. — Хорошо. Нам лучше здесь больше не задерживаться.

Гарри направился к камере видеонаблюдения и несколько минут возился с записью. К счастью, просматривать её он не стал — просто стёр последние четыре часа, будто нас здесь никогда не было.

Я стояла неподвижно, сжимая пальцы до боли, и старалась даже не дышать. Каждый щелчок клавиш отдавался у меня внутри глухим ударом. Казалось, ещё секунда — и он передумает, откроет архив, заметит несоответствие, увидит меня в непонятном виде.

Но запись исчезла.

— Об этом никто не должен узнать, — сказал Гарри, обернувшись. — Ты меня поняла?

— Да, — ответила я.

Я была с ним полностью согласна. И всё же внутри не отпускало тревожное чувство: тайна, которую мы пытались скрыть, уже успела изменить всё.

Глава 5

После всего этого безумия я наконец добралась до общежития.

Комната была маленькой и обставленной просто, без излишеств. Узкая кровать у стены, небольшой шкаф, стол со стеклянной столешницей и старый стул, который слегка поскрипывал, если на него садиться. Мебель явно повидала не одно поколение студентов, но всё было чистым и аккуратным.

У окна висели простые светлые занавески. На подоконнике стоял горшок с неприхотливым растением. Кто-то оставил здесь плед, связанный крупной вязкой; он лежал на кровати и выглядел куда уютнее, чем тонкое казённое покрывало.

В углу стоял проектор, подключённый к общепланетной платформе. Он был стареньким, с потёртым корпусом, но работал исправно. Ванная и кухня находились на этаже — делить их с другими студентами было не слишком удобно, зато в комнате помещалось всё необходимое.

Как хорошо, что я успела помыться заранее. Теперь хотя бы не придётся стоять в очереди.

Я закрыла дверь, сбросила обувь. Одна туфля задела ножку стола, и та жалобно скрипнула.

— Прости, — пробормотала я ей. — Тебе тоже досталось.

Потом рухнула на кровать. Я отвернулась и уткнулась лицом в подушку, пахнущую стиральным порошком. Подтянула к себе плед и закрыла глаза. Стоило мне устроиться поудобнее, как усталость накрыла с головой. Я ещё успела подумать, что завтра нужно будет разобраться со всем, что произошло, — и почти сразу уснула.

Разбудил меня стук — резкий, настойчивый, будто за дверью не собирались ждать ни секунды.

Я с трудом открыла глаза. Несколько мгновений не понимала, где нахожусь. Утренний свет лежал на стене бледным прямоугольником, проектор тихо мерцал заставкой общепланетарной платформы, а сбившийся плед цеплялся за ноги. Голова гудела. Всё тело будто налилось свинцом.

Стук повторился.

— Иду! — крикнула я, хотя голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Я кое-как поднялась, пригладила волосы ладонью и добралась до двери. Распахнула её — и сон слетел мгновенно.

На пороге стояла Люда.

Стройная, невысокая, с мягкими чертами лица и большими карими глазами, в которых сейчас застыла усталость. Светлая кожа казалась ещё бледнее. Тёмно-русые волосы коротким каре обрамляли лицо, но были растрёпаны, словно она то и дело запускала в них пальцы, не замечая этого.

Под глазами залегли тени, веки покраснели, а губы были плотно сжаты. Она выглядела так, будто всю ночь провела в тревожном ожидании, не позволяя себе ни уснуть, ни расслабиться.

— Я всю голову себе сломала! — выпалила она и шагнула в комнату, едва я успела отступить. — Ты даже не поставила меня в известность! Я звонила тебе раз сто! Ты вообще понимаешь, как я за тебя переживала? Я тебя сейчас прибить готова!

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Хотела ответить, но слова застряли в горле.

— Прости, — наконец выдавила я. — Я не хотела…

— Не хотела? — Люда резко обернулась. — Ты исчезла! Просто исчезла, а потом объявилась так, будто ничего не произошло!

Она замолчала, словно сама испугалась того, как громко сказала последнее. На секунду в её лице снова проступила тревога — голая, незащищённая. Потом Люда села на край кровати и провела ладонью по лицу.

— Я думала, что с тобой что-то случилось, — произнесла она уже тише. —Или…

Она не договорила.

Я знала, чем она собиралась закончить фразу. «Или я больше тебя не увижу».

От этого стало хуже, чем от крика.

— Люда…

— Нет. Сначала ответь: ты цела?

Я кивнула.

— Да.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Она внимательно вглядывалась в моё лицо, будто искала раны, следы магии или хоть какое-нибудь доказательство, что я действительно невредима. Когда убедилась, что я стою перед ней, плечи Люды немного опустились. Но облегчение не исчезло — оно смешалось с обидой и всё ещё не отпускало её.

— Ты понимаешь, что я не знала, где ты? — спросила она. — Я не знала, жива ли ты вообще.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Я звонила тебе, пока телефон не сел. Потом искала. Спрашивала у всех, кто хоть что-то мог знать. А ты…

Она осеклась и стиснула руки на коленях.

Я не нашла, что ответить. Всё, что могла сказать, звучало бы как оправдание. А оправдываться было нечем.

— Прости, — повторила я. На этот раз тише. — Я не хотела заставлять тебя нервничать.

— Но заставила.

Я подошла и села рядом.

— Я правда не успела тебе написать. Всё произошло слишком быстро.

Люда ничего не ответила. Только посмотрела на меня — долго, будто пыталась решить, можно ли мне ещё верить. А затем наклонилась и поцеловала меня.

Я не успела понять, что происходит. Лишь машинально протянула руку вперед — и в тот же миг тело под моей ладонью вздрогнуло.

Её плечи постепенно стали шире, фигура изменилась прямо у меня на глазах. Черты лица за несколько мгновений стали резче, подбородок — более выраженным. Даже волосы будто легли иначе, подчёркивая изменившиеся очертания лица.

Я от неожиданности задержала дыхание.

Люда попыталась что-то сказать, но вместо привычного голоса прозвучал низкий, грубый звук.

— Подожди…

Я сама не поняла, как легко оттолкнула её ладонью в грудь.

Люда тут же отстранилась, растерянно глядя на меня. Ещё несколько секунд назад передо мной сидела она, а теперь я видела совершенно другого человека — мужчину, в котором всё же угадывались знакомые глаза.

— Не надо, — тихо сказала я. — Я…

Он замер, явно не зная, что ответить.

— Джулия, это я, — наконец произнёс он своим, голосом.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я знаю. Именно поэтому мне страшно.

Он отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на меня. В этих глазах всё ещё была Люда — та самая, которую я знала столько лет.

— Тогда расскажи, — сказала она. — Где ты была? Что случилось?

Я глубоко вдохнула.

— Я…

Договорить не успела.

Люда вздрогнула, будто по её телу прошла невидимая волна. На несколько секунд она замерла совершенно неподвижно, а затем её облик начал меняться обратно.

Сначала сузились плечи. Изменились линия шеи и подбородок, черты лица постепенно стали мягче. Голос, когда Люда тихо выдохнула, тоже вернулся к прежнему звучанию.

Всё произошло почти бесшумно и удивительно быстро.

Особенно необычным для меня всегда оставалось другое: одежда совершенно не менялась. Свободная серая футболка, одинаково хорошо сидевшая на ней и в мужском облике, теперь снова привычно спадала мягкими складками с её плеч. Джинсы тоже оставались на месте, словно превращения вовсе не происходило. Ткань не рвалась, не морщилась и не становилась тесной — она каким-то невозможным образом следовала за изменениями тела, каждый раз идеально подстраиваясь под новую форму.

Я посмотрела на Люду и поняла: отговорками уже не отделаюсь.

Она была моей лучшей подругой. Человеком, который всегда оставался рядом. И сейчас, глядя на её уставшее лицо, я особенно остро чувствовала свою вину. Она всю ночь не находила себе места, не зная, жива ли я, где нахожусь и что со мной происходит.

А после этого поцелуя всё стало ещё сложнее.

Но разбираться в этом сейчас было некогда.

Я начала рассказывать.

Сначала — про сферу. Про то, как всё началось, как эта странная вещь втянула меня в события, которым я до сих пор с трудом находила объяснение. Я рассказала о погоне, о страхе, о попытках скрыться и о странном переходе между мирами, после которого привычная реальность для меня закончилась.

Потом был тот другой мир.

Чужой, непонятный и совершенно не похожий на наш. Я рассказала о людях, которых там встретила, о постоянном ощущении опасности и о том, как мне приходилось действовать, не понимая ни правил этого места, ни того, кому можно доверять.

Пришлось рассказать и о дикаре.

На этом месте я сама невольно поморщилась. До сих пор не могла толком определить, чего именно он от меня хотел. В какой-то момент всё зашло настолько далеко, что я едва не стала его женой или, возможно, наложницей. Я до сих пор не знала, какое из этих слов точнее, и предпочитала вообще не вспоминать об этом.

Потом я рассказала о человеке, которому помогла достать артефакт. О том, как постепенно разбиралась в происходящем и спасала себя как могла. А следом — о другом человеке, которого случайно перекинула из одного мира в другой. Даже сейчас мне казалось невероятным, что всё это действительно произошло со мной.

Люда слушала молча.

Я видела, как меняется её лицо, как временами она хмурится, как пытается сопоставить услышанное. Но она не перебивала.

Самое важное я оставила напоследок.

Я рассказала о барьере поиска.

О том, как наступила в ловушку. Барьер был почти невидимым — зеленая жижица, растворяющаяся в воздухе.

Я не знала, как убрать барьер. Не знала, сколько он будет существовать. Но одно понимала точно: пока ловушка действует, меня могут выследить.

Тот, кто поставил её, мог узнать, где я нахожусь.

Я замолчала и посмотрела на Люду.

— Как хорошо, что он в другом мире, — тихо сказала я.

Произнеся это вслух, я сама поняла, насколько хрупким было моё успокоение.

Потому что если я смогла случайно перейти между мирами не один раз, не было никакой гарантии, что однажды не сможет сделать то же самое и тот, кто меня ищет.

— Ладно. Сейчас тебе нужно поесть и немного отдохнуть, — тяжело сказала Люда. Казалось, мыслями она была где-то далеко.

Она вытащила меня на улицу и привела в небольшое кафе неподалёку от общежития. На улице ярко светило солнце, дул лёгкий тёплый ветерок. Лето радовало своей теплотой и солнечной погодой.

— Не переживай за деньги, я угощаю. И хочу кое-что тебе рассказать.

Мы сели у окна. Люда заказала кофе, пирожные и сытные салаты, но есть почти не стала. Только крутила чашку в руках, то и дело бросая взгляд на улицу.

Наконец она решилась:

— Кажется, я нашла способ изменить свой дар.

— Как?

— Обмен.

Она произнесла это так спокойно, что я не сразу поняла смысл.

— С кем?

— С оборотнем.

Я замерла с ложкой в руке.

Несколько секунд просто смотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Но Люда даже не улыбнулась.

В нашем мире магия была частью жизни. От неё зависело почти всё: профессия, заработок, положение в обществе. Почти каждый мог найти своему дару применение. Кто-то использовал магию в медицине, кто-то — в промышленности, строительстве или сельском хозяйстве. Одни лечили людей, другие выращивали растения, третьи работали с животными или управляли металлом. Даже самые необычные способности рано или поздно находили своё место в жизни.

А я была техником. Могла видеть магию и её потоки, замечать нарушения, помогать другим управлять своими способностями.

Только вот мой дар никому не был нужен.

Правительство и различные органы власти постоянно утверждали одно и то же: дар не должен меняться. Каждый должен принять его таким, каким получил. Рано или поздно применение найдётся для любой способности — нужно лишь дождаться своего места в жизни.

Главной политикой жителей Архвы как раз и было это правило: дар не нужно улучшать.

До появление Архванцев люди пытались изменить свои способности. Сначала они просто хотели сделать их сильнее, удобнее, полезнее. Но постепенно этого стало мало. Одним понадобилось больше силы, другим — больше влияния. Кто-то хотел получить преимущество над соседями, кто-то — над целыми городами.

Жадность к собственной силе постепенно превратилась в жажду власти.

Так начанались войны.

После появления Архванцев всё изменилось. Жители стали жить намного лучше. Войны прекратились, города восстановились, а магия перестала быть причиной постоянной борьбы. Теперь каждому с детства объясняли: тебе дан определённый дар — научись жить с ним и найди ему применение. Не пытайся стать сильнее других.

Повстанцы иногда пытались выступать против этого порядка, требовали разрешить совершенствование способностей, но их было немного. Для большинства людей прошлое было слишком страшным, чтобы снова рисковать миром.

Я и сама понимала этот страх.

У нас больше не было войн. Люди могли спокойно учиться, работать, создавать семьи и не думать о том, что завтра их город может исчезнуть из-за чужой жажды силы.

Наверное, поэтому никто не хотел менять установившийся порядок.

Только вот от этого мой дар не становился нужнее.

Но в мире, где каждый должен довольствоваться тем, что ему дано, моя способность почти никому не требовалась.

И я иногда задавалась вопросом: если система действительно создана для того, чтобы сохранить мир, что делать человеку, которому в этой системе просто не нашлось места?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

У Люды всё было иначе.

Её способность приносила деньги, роли, известность. Она могла построить карьеру, о которой другие даже не мечтали. Казалось безумием добровольно отказаться от всего этого.

— Зачем? — только и смогла спросить я.

Люда долго молчала, крутя чашку в руках.

— Я устала, — наконец сказала она.

Всего два слова.

Но почему-то именно они прозвучали тяжелее всего.

Я посмотрела на неё внимательнее. Впервые за долгое время Люда не казалась мне уверенной и беззаботной. За привычной улыбкой скрывалось что-то совсем другое — усталость, которую она слишком долго старалась не показывать.

— Все думают, что мне повезло, — тихо продолжила она. — А я иногда даже не понимаю, где во всём этом я сама.

Я не нашла, что ответить.

Она хотела не просто избавиться от дара. Ей хотелось узнать, кем она станет, если убрать то, что всю жизнь определяло её место в мире.

После обмена она могла стать девушкой. Могла мужчиной. Могла получить совершенно другую силу. Никто не знал, что именно произойдёт.

И, кажется, Люду это пугало.

Но ещё сильнее её пугала мысль, что ничего не изменится.

Оборотень тоже искал перемен. По словам Люды, всё было связано с какой-то семейной историей, о которой она сама знала совсем немного. Что именно произошло и почему ему понадобился обмен, она не понимала. Да и расспрашивать его не стала.

Мне это не нравилось.

Слишком много неизвестного. Слишком большой риск.

Но, глядя на Люду, я поняла: решение она приняла не сегодня. Она носила его в себе уже давно.

— Ты ведь всё решила? — спросила я.

Люда кивнула.

— Да.

Всего одно слово, сказанное спокойно и без колебаний.

В нём было столько окончательности, что я больше не стала спорить. Иногда человек принимает решение задолго до того, как решается произнести его вслух.

Я ненадолго вышла в туалет.

Когда вернулась, Люды за столиком уже не было.

Сначала я решила, что она просто вышла на улицу. Но потом заметила на столе несколько купюр и сложенный лист бумаги.

Записка.

Я развернула её и сразу узнала почерк Люды.

«Я не хочу снова отступить только потому, что мне страшно.

Сегодня я долго сомневалась, но поняла, что очень сильно тебя люблю.

Если всё получится, я попробую завоевать твоё сердце уже как мужчина.

Сегодня вечером я обменяю дар.

Прости, что ушла вот так. Я боялась, что, если скажу тебе всё в лицо, ты попытаешься меня остановить».

Я перечитала записку несколько раз.

Особенно одну фразу.

Я тебя люблю.

Я никак не могла её осмыслить. Люда любила меня? Почему я никогда этого не замечала?

Я вскочила и выбежала из кафе.

На улице все так же ярко светило солнце. Я огляделась, надеясь увидеть знакомую фигуру, но Люды нигде не было.

Я не знала, куда она ушла и где собиралась проводить обмен. Даже не знала, кому можно позвонить.

Пришлось вернуться в кафе.

— Девушка, которая сидела здесь… Вы не знаете, куда она ушла?

Официантка покачала головой.

— Нет. Она расплатилась и вышла.

Я медленно вернулась к столику.

На нём осталась чашка остывшего кофе, нетронутое пирожное и несколько крошек.

И её записка в моей руке.

Где-то там, в городе, Люда готовилась изменить свою жизнь.

А я даже не знала, где её искать.

Глава 6

Я много раз звонила Люде, но телефон был недоступен.

Не зная, что ещё делать, я пришла к ней домой. Постучала. Никто не открыл.

Похоже, оставалось только ждать.

Я села у двери, прислонилась к ней спиной и стала ждать Люду. Не знаю, сколько прошло времени, когда мне позвонили с работы.

Пришлось соврать, что я плохо себя чувствую. А потом наврать ещё и про температуру, чтобы меня не стали расспрашивать.

Моя работа организатором мероприятий как минимум требовала настроения. Нужно было улыбаться, общаться с людьми, поддерживать веселье, создавать вокруг себя ощущение праздника.

А мне сейчас не хотелось создавать настроение никому.

Я слишком хорошо видела магию. Для меня она никогда не была просто красивым зрелищем. Я видела её потоки, чувствовала их изменения и замечала то, чего другие даже не могли представить. Поэтому детские мероприятия давались мне особенно легко. Я быстро понимала, какая магия нужна для праздника, как её направить и где могут возникнуть проблемы.

Дети смеялись, взрослые были довольны.

Обычно я умела создавать настроение для всех. Только сегодня не могла создать его даже для себя. Я снова прислонилась к двери и закрыла глаза. Оставалось только ждать Люду.

Не знаю, сколько я так просидела. Время тянулось медленно. То и дело затекали ноги и спина, приходилось вставать, разминаться и снова садиться у двери.

Несколько соседей поглядывали на меня с явным неодобрением. Наверное, им было странно видеть человека, часами сидящего на лестничной площадке перед чужой дверью. Но никто ничего не сказал. Видимо, решили, что это не их дело.

Время постепенно близилось к вечеру.Я уже начинала думать, что Люда сегодня не придёт, когда услышала шаги на лестнице.Кто-то поднимался наверх.Я подняла голову и замерла.

На лестнице появился мужчина. Высокий, широкоплечий. Он двигался уверенно, почти бесшумно, и в его походке было что-то странно знакомое.Я не сразу поняла, что именно. А потом увидела глаза. Янтарные.От неожиданности я даже не сразу смогла подняться.

Это была Люда.

Точнее, человек, который ещё совсем недавно был Людой.

Теперь её тело стало другим — выше, крупнее, шире в плечах, сильнее. Изменилось лицо, изменились движения, даже само присутствие рядом с ним ощущалось иначе.

Но я всё равно узнала её.

Он остановился передо мной.

И я впервые увидела Люду в её новом облике.

Я не знала, что сказать.

Обмен действительно состоялся.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом достал ключи.

— Пойдём.

Всего одно слово, сказанное низким голосом, заставило меня снова ощутить странность происходящего.

Люда открыла дверь и пропустила меня внутрь.

Я переступила порог и на несколько секунд замерла. В квартире всё оставалось прежним: знакомая прихожая, те же стены, привычные вещи на своих местах. Казалось, будто ничего не произошло.

Только сама Люда теперь была другой.

Она закрыла дверь, заперла её и прошла в комнату. Я последовала за ней.

Первые минуты мы почти не разговаривали. Я всё ещё пыталась привыкнуть к её новому облику.

В тот вечер мы проговорили почти до ночи. Люда — а теперь уже Люк — рассказывал, как прошёл обмен, что чувствовал в первые минуты и насколько странно было впервые увидеть себя в зеркале в теле оборотня.

Я слушала и старалась не задавать слишком много вопросов. Ему и без того пришлось за один день оставить позади привычную жизнь и проснуться в совершенно другом теле.

В ту ночь многое изменилось.

Не только Люда стала Люком. Изменилось и наше привычное «мы». Нам обоим предстояло заново привыкать к мелочам, которые раньше казались совершенно естественными.

А потом началась новая, совершенно чужая для меня жизнь. Первый месяц после обмена пролетел с пугающей быстротой, словно сама судьба подгоняла меня, не давая опомниться. Люку пришлось пройти через множество препятствий: он переехал в незнакомую квартиру, оставив позади всё, что знал, – друзей, родных, привычный мир. Мне до сих пор неизвестно, где именно он нашёл новую работу, какую роль теперь играет в чужом для меня обществе. Ведь такие, казалось бы, магические манипуляции с законом не проходят бесследно. Но у бывшего оборотня, с кем он поменялся, как оказалось, были связи, способные переписать саму реальность. Он смог так искусно внедрить новые данные Люка в мировую систему регистрации граждан, что тот теперь выглядел оборотнем с рождения. Всплыли и фальшивые сведения о его учёбе, о якобы потерянных родственниках – всё, чтобы создать убедительную легенду. Позже я узнала, что человек, который помог ему, принадлежал к повстанцам, и чем меньше мы знали о тех, кто их поддерживает, тем безопаснее нам было – ведь это было вне закона, смертельно опасно.

Люку пришлось покинуть город, где всё ещё могли быть отголоски его прежней жизни. Наши встречи стали редкими, всего раз в неделю, но в эти моменты между нами росло нечто большее. Мы стали парой. Это было хрупкое счастье, построенное на лжи и страхе. А что Гарри? Он просто испарился, полностью игнорируя меня, будто я стала призраком. Я пыталась связаться с ним, надеясь хоть на какое-то объяснение, но тщетно. Его молчание было болезненным, но, признаюсь, отсутствие каких-либо новостей о нём приносило странное облегчение. Возможно, забвение – это единственный способ отпустить тот ужас.

Люк, словно чувствуя мою внутреннюю борьбу, уговорил меня переехать к нему. Это было безумно, рискованно, на грани здравого смысла, но я позволила чувствам взять верх. Люк знал, как я боюсь близости, как считаю себя проклятой в отношениях. Стоило мне лишь чуть-чуть открыться кому-то, как он тут же встречал другую. Этот паттерн повторялся пять раз, оставляя меня разбитой и опустошенной. Поэтому довериться Люку было невероятно сложно, но что-то в его глазах, в его надёжности заставило меня решиться. Я уволилась с работы, взяла академический отпуск в училище, решила искать новую жизнь в другом городе. Собрав все необходимые документы для выписки из общежития, я отправилась навстречу неизвестности – навстречу ему.

Я села в скоростной поезд, взяв с собой лишь одну капсулу с вещами. Оказалось, что вся моя прежняя жизнь умещалась в неё, да ещё и в небольшой контейнер с одеждой, аккуратно уложенной. Сердце сжалось от внезапной, пронзительной грусти. Я – сирота, всегда грезила о крепкой дружбе, о настоящей любви, о большом семейном очаге, о детском смехе, который наполнял бы дом. Пусть это всё сбудется, – прошептала я, борясь с накатывающим чувством одиночества, с тихим шепотом прошлого, которое никак не хотело отпускать.

Люк должен был встретить меня на привокзальной платформе. Но, выйдя из корпуса экспресса, я оказалась в гулком, пустом терминале. Нигде не было видно его – ни знакомой фигуры, ни даже его сигнального маячка. Его телефон молчал. Это было не просто странно, а тревожно. Неприятное предчувствие, словно холодный туман, начало закрадываться в душу. Мне ничего не оставалось, как отправиться самой к нему домой – в наше будущее, в наше убежище.

Грави-лифт бесшумно поднял меня на седьмой этаж. Дверь апартаментов, управляемая биометрическим замком, оказалась приоткрыта.

Я толкнула дверь.

Она поддалась не сразу — заела в пазу, будто квартира уже знала, что мне здесь не место. Я осторожно переступила порог.

Из комнаты донёсся тихий шорох.

— Люк?

Ответом была тишина.

Я нахмурилась. Он должен быть дома — его куртка висела на крючке, ботинки стояли носками к стене, как он всегда оставлял. Может, в ванной.

Я поставила у входа контейнер с вещами. Дешёвый пластик скрипнул.

Из спальни донёсся приглушённый шум. Потом — женский голос. Тихий. Довольный.

Я застыла.

Разум ещё не успел понять, что происходит, а сердце уже всё поняло. Оно сжалось так резко, будто узнало правду раньше меня и теперь пыталось удержать на месте. В ушах зашумело.

Я медленно прошла по коридору. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по мокрому песку. Остановилась у приоткрытой двери и заглянула внутрь.

Люк. И незнакомая девушка.

Они были слишком близко, чтобы этому можно было придумать невинное объяснение. Его ладонь лежала у неё на талии — под футболкой, на голой коже. Её пальцы — на его шее, в волосах, у самой кромки, где он не любил, когда его трогают. Они целовались так, будто остального мира не существовало. Не спеша. Как люди, у которых впереди вся ночь.

Ещё несколько минут назад я стояла на пороге подъезда и представляла, как буду жить здесь. Куда поставлю книги. Какие чашки оставлю на кухне — две, а третью уберу, потому что третья всегда лишняя. Как мы будем спорить из-за пустяков и мириться за завтраком, не глядя друг на друга.

Теперь всё это рухнуло — ещё до того, как успело стать правдой.

Пальцы разжались.

Капсула выпала из рук и глухо ударилась о пол. Внутри что-то звякнуло. Покатилось. Остановилось где-то у плинтуса.

Люк резко обернулся.

— Джулия…

Он тут же отстранился от девушки и встал между нами. Шаг. Ещё один — назад, спиной, нащупывая её за собой.

И именно это движение обожгло сильнее всего.

Он заслонил её собой. Будто защищал от меня. Будто чужой в этой комнате была я.

— Не надо, — выдохнула я.

— Джулия, я могу всё объяснить.

Я коротко усмехнулась. Губы дрогнули. Голос дрожал, и я ненавидела себя за это.

— Правда? Тогда объясни.

Он замолчал.

Ответ был передо мной. В его молчании, в том, как он стоял рядом с ней, в том, что не решался посмотреть мне в глаза. Он смотрел на пол. На мою обувь. Куда угодно, кроме меня.

И всё-таки я спросила:

— Она твоя истинная?

Люк не ответил сразу. На одно мучительное мгновение я позволила себе надеяться, что ошиблась. Что он сейчас покачает головой, шагнёт ко мне, скажет, что всё не так. Что это какая-то глупая ошибка, которую мы потом будем вспоминать и смеяться.

Девушка за его спиной сделала маленький вдох — и от этого звука у меня в груди что-то заскребло.

Он лишь опустил взгляд.

— Да.

Во мне что-то оборвалось. Тихо, без хруста. Просто перестало быть.

— Понятно.

— Мне правда жаль,- сказал Люк понзив голос.

Я посмотрела на него. На человека, которому ещё утром собиралась признаться, что люблю его — и репетировала это всю дорогу в скоростном поезде. На человека, ради которого собрала последние вещи и выбросила половину, чтобы влезло в один контейнер. На человека, с которым собиралась начать новую жизнь. Ради которого бросила всё: работу, учёбу, общежитие.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я.

Он молчал.

— Я ведь почти поверила.

— Джулия…

— Почти поверила, что со мной всё нормально.

Глаза защипало. Я быстро вытерла слёзы ладонью, но они уже текли по щекам, горячие, быстрые, как будто тело решило за меня: больше притворяться не получится. Я не плакала — оно плакало.

— Я думала, что не проклята. Что в этот раз всё будет иначе.

Люк сделал шаг ко мне.

— Это не из-за тебя.

— Тогда почему?

Он не ответил. И в этой паузе было больше правды, чем в любых его объяснениях.

Только тогда я заметила девушку. Она молчала — бледная и растерянная, прижимая пальцы к шее. Её волосы были примяты с одной стороны. Под её ладонью виднелась тёмная отметина — два маленьких прокола, обведённых лиловым.

Укус.

Он был свежий. Ещё кровоточил по краям.

Я смотрела на неё, пока всё не встало на свои места.

Истинная.

Конечно.

Как же я могла забыть? Как могла поверить, что судьба вдруг перестанет играть по своим жестоким правилам? Она никогда не играет. Она просто ставит и ставит одну и ту же партию, а я снова сажусь за стол.

Я наклонилась и стала собирать вещи, выпавшие из коробки. Мне нужно было занять руки. Нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы не смотреть на них и не развалиться прямо здесь, на этом полу, у этой двери.

Среди разбросанных вещей лежала маленькая хрустальная статуэтка — пегас. Я купила её случайно, на ярмарке, у старухи, которая сказала: "Возьмёшь — поможет". Мне понравилось, как свет преломлялся в прозрачных крыльях. Тогда она казалась мне символом свободы, чем-то чистым и светлым.

Я даже подумала: если держать такую вещь рядом, всё обязательно станет лучше.

Глупая мысль.

Я подняла пегаса и посмотрела на него сквозь слёзы. Крылья расплывались, множились.

— Знаешь… Я почему-то всегда думала: если у меня будет что-то настолько чистое и красивое, то и жизнь моя станет такой же.

— Джулия, пожалуйста, — повторил Люк.

Он снова шагнул ко мне. Я сжала статуэтку в ладони — слишком сильно. Почувствовала, как края впились в кожу, как тепло от пальцев растекается в хрустале.

Раздался тихий хруст.

Хрусталь раскололся прямо у меня в руке. Осколок упал на пол. Потом ещё один — звякнул и уехал под шкаф. Я разжала пальцы и увидела в ладони несколько прозрачных обломков и одну каплю крови — тонкую, аккуратную, будто порез был запланирован заранее.

Пегас был разбит.

Я почему-то не заплакала сильнее. Наоборот — внутри стало пусто и тихо, будто все слёзы кончились разом. Как выключили звук.

Я осторожно положила осколки в коробку. Они легли между свитером и книгой — как мелкий белый мусор.

— Мне больше ничего здесь не нужно.

Он словно хотел возразить, поднял руку — и не нашёл слов. Рука так и повисла в воздухе.

Я развернулась, подхватила свой контейнер с вещами и вышла.

Я не смотрела под ноги. Я знала этот коридор наизусть — он был короткий, всего шесть шагов.

Я больше туда не вернулась.

Меня накрыло опустошение. Ничего больше не хотелось, кроме как забыться. Но жизнь, словно издеваясь, подталкивала меня обратно, туда, откуда я так стремительно ушла. Пришлось восстанавливаться на работе и, после недолгих, но напряженных переговоров, уговаривать коменданта. Она не хотела меня пускать, ссылаясь на мой статус временно отстраненной от учебы. Тогда я предложила выход: буду бесплатно, с полной отдачей и энтузиазмом, заниматься всеми училищными мероприятиями. Эта хитрая сделка, скрепленная моим обещанием, сработала. Так прошли полгода.

Боль стала тише, но никуда не исчезла. Она научилась прятаться. Иногда возвращалась по ночам, когда я оставалась одна и случайно вспоминала его голос. Его руки. То, как он называл меня упрямой.

Я научилась жить дальше.

Работала, проводила праздники, смеялась вместе с детьми, улыбалась. Возвращалась домой и включала музыку — погромче, чтобы не слышать собственных мыслей.

А Люк ушёл.

Вместе со своей истинной — на Запад, в стаю. Оказалось, она тоже была волчицей.

Когда я узнала об этом, то только усмехнулась. Даже не удивилась.

Разумеется. Конечно, она была волчицей. Почему бы судьбе не довести эту историю до идеального конца?

Иногда я пыталась убедить себя, что всё произошло случайно. Что Люк не знал заранее. Что он любил меня по-настоящему, пока не встретил её.

Я старалась не думать об этом. Но однажды вечером, спустя время после расставания, всё-таки решила разобрать старый ящик — тот самый, куда убрала вещи, напоминавшие о Люке.

Долго сидела перед ним, не решаясь поднять крышку.

— Ну давай, — тихо сказала я себе. — Хватит уже прятаться.

Крышка поддалась с сухим скрипом.

Сверху лежал старый браслет, потом маленький брелок, фотография, записка и несколько совершенно бесполезных мелочей. Ничего ценного. Но каждая вещь хранила свой кусочек прошлого — и я не была уверена, что готова снова к нему прикоснуться.

Я достала фотографию.

На ней были мы с Людой — ещё до превращения, до других миров, до Люка. Мы сидели рядом и смеялись, запрокинув головы. На снимке не было ни страха, ни потерь. Только мы вдвоём и уверенность, что всё ещё впереди.

Я долго смотрела на фотографию, пока вдруг не поняла, по кому скучаю.

По Люде.

Не по Люку — по моей лучшей подруге. По человеку, которому я могла рассказать всё и который знал обо мне то, чего не знал никто другой.

— Может, не надо было тебе меняться… — прошептала я.

Я понимала, насколько эгоистично это звучит. Люда имела право выбрать свою жизнь, своё тело, своё будущее. Я никогда не захотела бы отнять у неё этот выбор.

Но всё равно скучала.

И мне тоже хотелось счастья. Хотелось хоть раз оказаться той, кого выбирают. Не запасным вариантом. Не временной остановкой. Не человеком, которого любят до тех пор, пока не появляется кто-то «настоящий».

Я провела пальцем по краю фотографии и вспомнила кое-что, о чём раньше почти не думала.

Наши отношения с Люком никогда не заходили дальше поцелуев.

Может, он уже знал, что где-то существует его истинная. Может, чувствовал её и потому держал между нами эту границу.

Или…

Я закрыла глаза.

Может, он действительно любил меня. А потом встретил её и выбрал ту, кого судьба назвала своей.

От этой мысли стало ещё больнее.

Потому что тогда всё, что было между нами, не было ложью. Он мог быть искренним. Мог любить меня.

И всё равно уйти.

Я тихо рассмеялась — без веселья, почти беззвучно.

— Как же всё сложно…

Я убрала фотографию назад в коробку и тут наткнулась на два билета.

Их покупала ещё Люда. Билеты в клуб «Акрайн» — место известное, дорогое, запись за год вперёд. И билеты именные: никто, кроме тебя, по ним не пройдёт. Твоё имя, твоя кровь, твоя личность.

Клуб-сказка.

Я держала их в руках и думала: хватит. Хватит сидеть в этой комнате. Мне двадцать, и я дожила жить.

Надо перестать грустить. Надо начать развлекаться.

Я нашла в шкафу простое чёрное платье — то, в котором не жаль раствориться. И туфли на маленьком каблуке, чуть тесные, не разношенные. Оделась быстро, не глядя в зеркало. В зеркало мне смотреть было не за чем.

И пошла в клуб.

«Акрайн» не был похож ни на один клуб, в котором я бывала раньше.

Здание стояло в стороне от центра, за высокой кованой оградой, увитой чем-то живым — лианами, которые двигались, даже когда ветра не было. Фасад тёмный, почти чёрный, из камня, отполированного до блеска, и в этом камне отражались огни города, хотя сам город был далеко. Над дверью — ни вывески, ни цифр. Только знак: тонкий круг, а внутри него глаз без зрачка.

Я подошла, и ограда сама разошлась передо мной. Никто не вышел, никто не окликнул. Только воздух стал плотнее, будто клуб уже впустил меня внутрь до того, как я сделала шаг.

Внутри пахло не алкоголем и не потом. Пахло чем-то цветочным и терпким одновременно — как ночной сад после дождя, где кто-то оставил открытую бутылку вина. Свет шёл не сверху, а словно бы из-под пола: мягкий, тёплый, он поднимался и раскрашивал всё в золото и багрянец. Потолка я не увидела. Вместо него была темнота и в ней медленно двигались тени — огромные, плавные, будто подводные.

Музыка здесь была не громкой. Она была глубокой — бас отдавался где-то в костях, в груди, в зубах. Люди вокруг двигались не в такт, а будто по собственной внутренней волне: каждый в своём ритме, каждый в своём образе.

Потому что образы здесь были у всех. Кто-то шёл на длинных звериных ногах, кто-то не шёл, а плыл в полуметре от пола. У одной женщины вместо волос был дым, у другого мужчины на плече сидело маленькое существо, похожее на лису, и смотрело на меня. Никто ни на кого не оборачивался. Здесь это было нормой.

У входа, чуть в стороне от главного зала, работали иллюзионисты. Их было трое, и сидели они за отдельными столиками — каждый в своей нише, отгороженной полупрозрачной занавесью. Меня направили к тому, что был свободен.

Он оказался стариком — или так выглядел. Худой, с длинными пальцами, слишком длинными для человеческой руки, и с волосами, заплетёнными в тонкую косу. Лицо у него было спокойное и равнодушное, как у доктора, который видел столько, что его уже ничем не удивить. Глаза — светлые, почти прозрачные, и в них не отражалось ничего.

Он не поздоровался.

— Имя, — сказал он.

Я назвала. Он кивнул, будто так и думал.

Потом окинул меня взглядом — долгим, внимательным, скептическим. Он смотрел не на платье и не на лицо. Он смотрел глубже, туда, где во мне ещё сидели разбитый хрусталь и чужой женский голос из спальни. Я почувствовала себя открытой книгой, которую листают без разрешения.

Он покачал головой. Кажется, я ему не понравилась. Или, наоборот, понравилась слишком — настолько, что он сомневался, стоит ли вообще со мной связываться.

— Много в тебе лишнего, — сказал он. — И тяжёлого.

Я не ответила.

— Что ж, — он развёл пальцами воздух перед моим лицом, и я почувствовала, как пространство вокруг натянулось, точно полотно. — Будь по-твоему.

Дальше он делал что-то, чему я не знаю названия. Водил ладонями — не касаясь, но я чувствовала каждое движение, будто он лепил из меня что-то новое. Прохладой по коже. По горлу. По запястьям. Там, где раньше была я, оставалось пусто, и в эту пустоту вливалось другое — чужое и своё одновременно.

— Три часа, — сказал он, не глядя. — Ни минутой больше.

Я поблагодарила. Он уже отвернулся. Иллюзионист ушёл, не оставив ни имени, ни взгляда на прощание.

И осталась я — уже не совсем я.

А потом я почувствовала зов.

Кто-то меня вызывал. Тело передёрнуло. По коже прошёл холод — и следом горячая волна. Музыка за стеной не смолкала, людской гул не прерывался, никто в этом клубе ничего не заметил.

Кроме меня.

Когда зрение прояснилось, я поняла, что стою посреди чужого кабинета.

Передо мной стоял золотоволосый мужчина с холодным, цепким взглядом. Я узнала его сразу: наставник боевой академии — по крайней мере, об этом говорила обстановка. Оружие на стенах, книги на полках, стол без единой лишней бумаги. Даже пыль, казалось, побоялась бы осесть здесь без разрешения.

Я испуганно опустила глаза.

Под ногами мерцала зелёная жижа — густая, почти светящаяся. По её поверхности разбегались тонкие круги, будто она всё ещё помнила, как я в неё угодила.

Чёрт возьми. Если бы я не наступила на эту гадость, он бы меня не призвал. Столько времени прошло — я уже думала, он обо мне забыл.

Вокруг меня сомкнулась аура. Она давила на плечи, сковывала движения и словно выжигала из воздуха все пути к отступлению. Кожа покрылась мурашками. Мужчина держал магию наготове — я чувствовала её напряжённое гудение, как перед ударом молнии. Если он решит, эта сила расплющит меня раньше, чем я успею придумать остроумный ответ.

— Вот и встретились, демон, — произнёс он.

Опять демон. Почему именно он?

Я покосилась на зеркало и едва узнала себя. Иллюзия вытянула голову, выпустила из волос рога и распахнула за спиной огромные крылья, похожие на летучемышиные. Добавила хвост и клыки — вампирские, разумеется. Весь набор сразу, будто ей захотелось не просто напугать, а окончательно убедить его, что перед ним демон.

Ну да. Образ под стать.

Иллюзионист говорил, что иллюзия продержится три часа.

Импровизация — наше всё. А воображение, как известно, умеет подкинуть самые неуместные идеи в самый неподходящий момент.

У стены стояло кресло. Я пересекла комнату так спокойно, как только могла, опустилась в него и закинула ногу на ногу. Кожаная обивка тихо скрипнула. Я улыбнулась, стараясь не показывать, как сильно колотится сердце.

— Вызывал? — спросила я.

Глава 7

Я старалась не показывать, что чувствую. Во всяком случае, изо всех сил изображала, будто всё под контролем. Хотя какой, к чёрту, контроль? Как мне вообще выбраться из этой передряги? Я не маг. Без чьей-либо помощи вернуться домой почти невозможно. И сама по себе это была бы серьёзная проблема — если бы не одна маленькая деталь.

Златовласый мужчина.

Я украла у него невероятно могущественный артефакт. А потом собственными руками передала его врагу. До этого ещё и сбежала из его темницы, окончательно закрепив за собой репутацию существа, которому нельзя доверять. Перспектива — хуже некуда. Особенно если учесть, что он считает меня демоном.

Возможно, если бы я с самого начала призналась, что всё это ошибка… Возможно, тогда у меня ещё оставался какой-то шанс. Можно было бы попытаться объяснить, что я не собиралась никому вредить. Что я вообще понятия не имела, куда попала и что происходит.

Но теперь?Теперь поздно.После всего, что произошло, мои объяснения будут звучать как жалкие оправдания.

Я сглотнула и украдкой посмотрела на него. Одного взгляда хватило, чтобы внутри всё сжалось. Он не выглядел человеком, которого можно разжалобить парой сбивчивых объяснений. Да и поверил бы он мне после всего, что я натворила?

Нет. Уговоры не помогут. Остаётся хитрить, изворачиваться и цепляться за любую возможность.

Например, заключить договор.

От одной этой мысли по спине пробежал холодок. Об этом договоре я когда-то читала в древнем фолианте. Тогда сведения показались мне очередной старой сказкой — в древних книгах полно странностей, которым не стоило верить. Но я отчётливо помнила написанное: договор питается магией. И расплачиваться за него необязательно собственной силой. Платой может стать магия того, с кем заключаешь сделку.

Я — техник. Магии во мне нет. Значит, по идее, договор не должен подействовать на меня так, как на обычного мага. А если платить можно чужой магией…

Я медленно выдохнула. Лазейка. Возможно, единственная.

Именно с помощью договора я выбралась из темницы. Тогда я заключила сделку с врагом златовласого — и каким-то образом это сработало. Но проверять, чем обернётся договор на этот раз, мне совершенно не хотелось.

Только выбора почти не оставалось.

Я должна была заставить златовласого отправить меня домой. Сама я не справлюсь: для этого нужна магия, а у меня её нет. Значит, придётся заключить с ним договор. Он считает меня демоном — что ж, возможно, пора сыграть эту роль до конца.

Я снова посмотрела на него, стараясь не выдать страха.

Сначала — заставить его согласиться. А потом… потом разберусь по обстоятельствам.

—Может, хоть познакомимся, блондин? А то мы так часто встречаемся, что уже неловко не знать имени друг друга.

Я попыталась усмехнуться. Получилось плохо: губы дрогнули, а внутри всё сжалось.

—Раз уж ты меня вызвал, неужели захотел заключить сделку? — Я чуть склонила голову. — Что, готов отдать душу?

Смех вырвался сам собой — резкий, громкий, чужой. Я не смогла остановиться сразу. Он звенел в тишине, слишком похожий на истерику.

Мужчина нахмурился. Веселья в его глазах не было. Он молча разглядывал меня, и от этого взгляда становилось не по себе: будто он уже решил, чем всё закончится, и лишь выбирал, каким способом.

—Ты не в том положении, чтобы торговаться, — произнёс он наконец. — И всё-таки признала, что ты демон. Может, мне не стоит тратить время на разговоры? Просто убить тебя?

—Если бы ты хотел меня убить, уже сделал бы это, — сказала я.

Голос не дрогнул. По крайней мере, снаружи.

—Значит, тебе от меня что-то нужно.

Он не ответил сразу. Пауза затянулась. Я слышала собственное дыхание и старалась не смотреть на его руки.

—Ты вернёшь мне артефакт, который украл демон.

—Не смогу. Артефакта у меня нет. Я заключила сделку и отдала его в обмен на кое-что для себя.

Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал холоднее.

—Андриан, — неожиданно представился он. — И я хочу заключить с тобой сделку.

Вот он. Мой шанс. Или ловушка.

—Какую?

—Убьёшь человека, на которого я укажу. Взамен останешься в живых.

На миг я забыла, как дышать. Потом всё-таки втянула воздух — слишком резко, едва не поперхнувшись.

Вот же… Он даже не пытался притвориться, что предлагает мне выбор. А у меня не было ни сил, ни магии, ни возможности просто развернуться и уйти.

Оставалось блефовать.

—Хорошо, — сказала я. — Убивай меня.

Андриан дёрнулся. Всего на мгновение — но я заметила. Его уверенность дала трещину.

—Понимаешь, — продолжила я, не позволяя себе замолчать, — ты притащил меня в этот мир, и я осталась без магии. Здесь я беспомощна. Хоть котёнка мне подставь — и с ним будет непросто справиться. А ты хочешь, чтобы я убила человека. Да ещё, судя по всему, не самого слабого.

—И чем ты тогда можешь мне помочь?

—Я обошла все твои ловушки без магии. Я не такая безнадёжная как ты думаешь.

—И всё же в одну ловушку попалась, — усмехнулся он.

—У меня было мало времени. А твою небрежно наложенную магию трудно не заметить, — огрызнулась я. — И, честно говоря, я не думала, что ты вообще сумеешь меня призвать.

Его усмешка исчезла.

Я тут же пожалела о сказанном. Возможно, задела его гордость. Возможно, только что лишилась последнего шанса. Но отступать было поздно.

Андриан долго молчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, будто он пытался понять, где заканчивается блеф и начинается правда. Я заставила себя выдержать этот взгляд, хотя сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был услышать каждый удар.

Наконец он заговорил:

—Хорошо, демон. Ты поможешь мне убить одного человека, а я отправлю тебя обратно.

В его голосе не было ни сомнения, ни просьбы. Только холодная уверенность человека, который уже решил, что сделка состоится.

Я медленно кивнула.

—Тогда нам нужно обсудить условия.

И только произнеся это, я поняла: страшнее всего не согласиться на сделку. Страшнее — выяснить, что именно Андриан назовёт помощью.

—Я уже обозначил условия, — отрезал он. — Заключай договор.

Мне это совсем не понравилось. Он даже не сказал, кого именно я должна убить. Ни имени, ни причины — ничего. А древнее заклинание требовало точности: стоило оставить в договоре хоть одну лазейку, и он мог обернуться против меня.

Но выбора не было.

Я протянула руку. Андриан без колебаний подал свою. Я перехватила его запястье и положила ладонь поверх его ладони.

Вспышка ослепительного света озарила наши руки. По коже пробежал жар, и на ладонях проступили руны — одна за другой, чёткие, тёмные, будто их выжгли изнутри.

—Готово, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Андриан чуть наклонился ко мне.

—Запомни, демон: если попытаешься меня обмануть, я убью тебя. А тело отправлю домой. Формально договор я не нарушу.

Вот же сукин сын. Он и правда хорош.

И, что хуже всего, теперь это было совсем не в мою пользу.

—Идём, — бросил он.

Я последовала за ним по знакомым коридорам. Вернее, знакомым лишь отчасти: в темнице я успела увидеть их мельком, в спешке и полумраке. Теперь же стало ясно, насколько всё здесь изменилось. Коридоры выглядели так, словно по замку прокатилась ярость стихий: местами обрушились стены, где-то исчезла лестница, камень был расколот и обуглен. Казалось, сама магия вышла из-под контроля и оставила после себя руины.

Мы шли быстрым шагом. Андриан не оглядывался, и мне приходилось торопиться, чтобы не отстать.

—Времени мало, — сказал Андриан на ходу. — Отправляемся сегодня. На поле соберутся все. Нужно выбрать лучших и сразу выдвигаться.

—Мне надо переодеться, — выпалила я. — Не могу же я отправиться в путь в этом.

Он наконец посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по платью и задержался на каблуках. Судя по выражению лица, просьба ему не понравилась.

—Хорошо. Но позже, — сухо ответил он.

На этом разговор закончился. Мы продолжили путь, и вскоре впереди показалось поле. Когда-то здесь был стадион. Теперь от него остались обломки трибун и широкая площадка, изрытая трещинами. Поле скорее напоминало пустырь после стихийного бедствия, чем место для занятий.

Ученики уже собрались. Их оказалось почти вдвое меньше, чем я ожидала. Многие выглядели измученными: у одних руки были туго перевязаны, другие прятали ожоги под рукавами. Несколько человек молча смотрели на разрушенную башню — так, словно всё ещё надеялись, что она вот-вот появится на прежнем месте.

Когда мы с Андрианом вышли на поле, разговоры оборвались. Все повернулись к нам. На меня смотрели с любопытством, тревогой и плохо скрытым недоверием. Я невольно одёрнула подол платья.

Андриан поднял руку. Воздух дрогнул, и его голос, усиленный магией, разнёсся над площадкой:

—Я выберу тех, кто отправится со мной. Для этой миссии нужна небольшая группа: действовать будем скрытно. Остальные останутся здесь и будут защищать академию. Нельзя позволить монстрам пробраться внутрь.

Он принялся отбирать бойцов: называл имена, указывал на учеников, и те выходили вперёд. Я следила за каждым, стараясь почувствовать силу и потенциал всех собравшихся. Чем дольше продолжался отбор, тем тревожнее мне становилось.

Андриан выбирал не тех.

Если мы собирались в бой, нужны были сильнейшие. Не просто крепкие и уверенные в себе — те, кто действительно сумеет выстоять.

—Выберу я, — сказала я.

Андриан обернулся. На мгновение в его взгляде мелькнуло раздражение.

—Ты?

—Я вижу, кто из них силён. Ты ведь хотел, чтобы я помогла? Тогда позволь мне выбрать бойцов. Иначе нет смысла идти с теми, кого выбрал ты.

Перед нами уже выстроились восемь человек: пять мужчин и три женщины. Они держались уверенно и явно считали себя лучшими. Некоторые и правда выделялись на фоне остальных — но до сильнейших им было далеко.

Я покачала головой.

—Они слабы.

Один из мужчин шагнул вперёд. Он был широкоплечим, с суровым лицом и свежим шрамом у виска.

—Мы лучшие, — сказал он, глядя на меня сверху вниз.

—Нет, — ответила я. — Если бы вы были лучшими, мне не пришлось бы вмешиваться.

По толпе прокатился недовольный гул. Мужчина сжал челюсть, но промолчал.

Я повернулась к Андриану:

—Либо выбираю я, либо убей меня прямо здесь. Но не отправляй нас на бой с теми, кто не справится.

Я не знала, почему он не напомнил о договоре, не пригрозил. Несколько долгих секунд Андриан просто смотрел на меня, будто пытался что-то понять.

Затем он молча отступил и жестом предложил мне продолжать.

Я вышла вперёд и принялась осматривать учеников. Магия каждого ощущалась по-своему: у одних — плотная и ровная, у других — рваная, словно пламя на сильном ветру. Я старалась не торопиться. От моего выбора могли зависеть их жизни — и моя тоже.

И тут под кожей что-то дрогнуло.

Я замерла.

Магия, поддерживавшая иллюзию, слабела. Сначала исчезло едва заметное покалывание у основания хвоста. Потом по спине словно скользнуло холодное лезвие — и крылья за плечами начали таять, рассыпаясь невидимой пылью.

Рога побледнели и растворились. Клыки исчезли. Всего за пару ударов сердца от демонического облика не осталось ничего — только платье и каблуки.

На поле повисла тишина.

Я опустила глаза на свои ноги. Платье, каблуки, десятки взглядов — и ни одной возможности спрятаться.

Отлично. Отбирать бойцов в платье и на каблуках — именно так я представляла себе обычный день.

Я заставила себя собраться и продолжила отбор. Указывала на магов одного за другим, прислушиваясь к потокам магии.Выбор пал на пятерых магов.

—Этого достаточно, — сказала я.

Андриан не возразил. Но мужчина со свежим шрамом у виска, похоже, решил, что его молчание — приглашение высказаться.

—И это твой выбор? — Он насмешливо оглядел пятерых, задержав взгляд на худощавом парне, стоявшем чуть поодаль. — Особенно этот? Да он в бою и минуты не продержится. А эта зелёная сопля? — Мужчина кивнул на девушку. — Ей только и остаётся, что ублажать мужиков.

Парень вздрогнул и опустил глаза. Пальцы его сжались в кулаки — он явно изо всех сил старался не показать, как сильно его задели слова.

Я посмотрела на него и едва заметно улыбнулась. Хорошо, что мой дар видел больше, чем глаза. С виду он и правда казался слабым. Но под этой хрупкой оболочкой переплетались два потока магии — светлый и тёмный. Сила, которую остальные либо не замечали, либо предпочитали не замечать.

—А эта «зелёная сопля», — я кивнула на миниатюрную девушку с русыми волосами до лопаток и большими, почти невинными глазами, — уложит тебя в бою секунд за десять.

На лице мужчины проступило презрение.

—Сомневаешься? — спросила я. — Можешь проверить. Только не удивляйся, если не успеешь понять, что произошло.

Он хотел что-то ответить, но я уже повернулась к парню.

—А у него два вида магии. Светлая и тёмная.

По собравшимся прокатился гул. Шёпот вспыхнул сразу, со всех сторон. Кто-то произнёс слово «тёмная» так, словно это было обвинение. Несколько человек отступили, освобождая вокруг парня пустое пространство.

Тот резко дёрнулся, будто готов был броситься бежать. Лицо побледнело, плечи напряглись. Но он остался на месте.

—Что-то не так с тёмной магией? — спросила я, переводя взгляд с него на остальных.

—Сейчас не время разбираться, — грубо оборвал меня Андриан. — И мне всё равно, какая у него магия. Если выживем, пусть хоть демоном окажется.

Шёпот оборвался. Парень медленно расправил плечи и поднял голову. В его взгляде мелькнуло удивление — а может, облегчение. Он всё ещё выглядел настороженным, но теперь хотя бы не пытался исчезнуть из поля зрения.

—У вас полчаса на сборы. Жду здесь, — распорядился Андриан. Затем посмотрел на меня: — А ты, демон, за мной.

Он не стал проверять, последую ли я. Просто развернулся и зашагал прочь.

Я поспешила за ним, стараясь не отставать. В голове крутились вопросы, и один из них не давал покоя сильнее остальных.

—Что не так с тёмной магией? — спросила я. — В моём мире маги ценятся за свои способности. Любая магия может быть полезна. Нет какой-то «плохой» или ничтожной… — Я запнулась. — Ну, кроме меня, конечно.

Последнее вырвалось само собой. Андриан бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал.

—Тёмные маги могут управлять тварями, — ответил он наконец. — А твари уже уничтожили слишком многое. Несколько часов назад академия пережила нападение. Мы отбились, но потери есть. Поэтому тёмных не любят. Мы воюем с теми, кто использует эту магию, и мало кто хочет разбираться, чем один тёмный маг отличается от другого.

—Понятно, — пробормотала я.

Хотя на самом деле всё было не так уж понятно. Парень не выглядел угрозой. Скорее испуганным и загнанным в угол. И всё же окружающие смотрели на него так, будто он уже успел предать их.

Мы прошли несколько шагов в молчании. Я снова взглянула на Андриана и вдруг спохватилась: его ответ напомнил мне о другом вопросе — куда более важном.

—Как долго ты пытался меня призвать?

Андриан сбился с шага. Всего на миг, но я заметила. Он тут же выровнял походку, словно ничего не произошло.

—Полгода.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

Полгода. Он пытался вытащить меня в этот мир целых полгода — и в конце концов у него получилось. А теперь я зависела от него и от договора, который заключила, толком не зная, во что ввязываюсь.

Я хотела спросить, сколько времени займёт обратный путь. Но этот вопрос вдруг показался слишком простым. Дело было не в том, как скоро Андриан сможет отправить меня домой.

Если ритуал призыва занял у него полгода, сколько времени потребуется, чтобы вернуть меня обратно?

Я стиснула пальцы. На ладони едва заметно потеплели руны договора.

Нет. Правильный вопрос был другим.

Если я вообще выживу, как скоро я смогу вернуться домой?

Мы подошли к высокой двери, почти скрытой в каменной стене. На её тёмной поверхности поблёскивали странные знаки — тонкие, словно вырезанные остриём, линии складывались в узор, который будто менялся, стоило отвести взгляд.

Андриан приложил ладонь к замку. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно распахнулась.

За ней обнаружилась небольшая комната, освещённая голубоватым светом. Вдоль стен тянулись полки, заставленные коробками и свёртками. Андриан быстро нашёл нужную одежду и протянул её мне.

— Должна подойти.

Я взяла вещи и скрылась за дверью, чтобы переодеться. Боевой костюм оказался легче, чем выглядел: плотная ткань не сковывала движений, а усиленные вставки защищали плечи, грудь и предплечья. На поясе нашлось место для ножен, а высокий ворот закрывал шею. Я проверила, удобно ли сгибаются колени и не мешают ли рукава двигать руками.

Когда я вышла, Андриан окинул меня быстрым взглядом и протянул меч.

Я узнала его сразу — тот самый адамантовый меч, который случайно прихватила с поля боя, а потом совсем забыла в этом мире.

Я задержала на нём взгляд и помедлила, прежде чем взять. Мне не хотелось снова связываться с этим оружием, но я понимала: в дороге он может пригодиться.

Мы вернулись к стадиону. Там было шумно и многолюдно, но стоило нам приблизиться, как голоса вокруг начали стихать. Я старалась не смотреть по сторонам и думать лишь о том, как поскорее со всем покончить.

Ждать пришлось недолго. Вскоре к нам подошли пятеро — те самые люди, которых я выбрала.

Первой шагнула вперёд невысокая девушка. Большие ясные глаза придавали её лицу почти детское выражение, а русые волосы были заплетены в две аккуратные косы.

— Я Риме. Моя магия позволяет усиливать физическую силу, — сказала она и улыбнулась. — Чем больше энергии я вкладываю, тем мощнее становятся мои удары.

Следом представился крепкий парень с короткими тёмными волосами. Прямой взгляд и уверенная осанка выдавали в нём человека, привыкшего полагаться на себя.

— Рон. Я управляю растениями, — произнёс он. — Могу заставить корни вырываться из земли, оплетать противников стеблями и направлять ветви, словно собственные руки. Если рядом есть семена или зелень, мне проще призывать и контролировать растения.

Третьим был высокий худощавый юноша с растрёпанными светлыми волосами. Он держался чуть в стороне и внимательно наблюдал за всеми, словно пытался заранее понять, кому можно доверять.

— Лоин. Я создаю собственные копии, — коротко сказал он. — Они повторяют мои движения и могут действовать самостоятельно, но чем больше их становится, тем быстрее я устаю. Если копию ранить, она исчезает.