Читать книгу: «Стокгольмский Синдром»

Глава 1 – Знакомство

Второй год обучения обещал быть обманчиво солнечным, пряча под тёплыми лучами холодное дыхание ветра. До сих пор не верилось, что два беззаботных месяца пролетели так быстро. Я усердно выводила стрелки, надеясь, что макияж отвлечёт внимание от следов недосыпа, но получалось не очень успешно. Образ сегодня аккуратный и не броский, как и полагается в первый учебный день. Волнистые волосы цвета дуба завязаны в небрежный пучок, а непослушные пряди на макушке спрятаны под кепкой. Вроде бы… готова. Напоследок проверила, всё ли необходимое в рюкзаке, и выбежала из дома.

Визинфол славился обилием высоких деревьев, красивой природой и приятным хвойным ароматом, сплетающимся с каждым дуновением ветерка. Это был то ли маленький городок, то ли деревня городского типа: каждый считал по-разному. Многие друг друга знали в лицо, и это не всегда играло на руку. С кем гуляешь, что обычно покупаешь – местные жители буквально знали о тебе всё. Мой университет находился в ближайшем городке, Вилдстоуксе. Такое расположение было не совсем удобным, потому что дорога до него занимала целых полчаса.

Когда добралась до нужного корпуса, бежевого пятиэтажного здания, на парковке стоял блестящий байк. Чёрный с матовыми вставками. Не поверив своим глазам, остановилась, чтобы разглядеть такую экзотику. В лицо ударил холодный ветер, но я хорошенько прищурилась. Узкий силуэт, острые углы, низкая посадка. В горле даже пробежалась слюна.

Парочка студентов уже фотографировалась на фоне этого мотоцикла, и он действительно был чертовски хорош собой, но одна из девушек внезапно крикнула: «Уже 8:05!», и все ринулись к дверям университета. Я осеклась и тоже ускорилась. Не хотелось с самого начала семестра создавать плохую репутацию. Успею это сделать на сессии.

Пробежав два лестничных пролёта вверх, очутилась у заветного кабинета. В отличие от меня, сердце ещё продолжало куда-то скакать, а капельки пота покрыли лоб, словно вторая кожа. Нервно прокашлявшись, почти бесшумно открыла дверь.

Полупустая аудитория, преподавателя ещё нет. Я громко выдохнула от облегчения. Некоторые из группы кивнули в приветствии, но Вики среди них не оказалось.

– Привет, Анна. – Дружелюбно шепнула староста, когда я присела рядом.

Несмотря на отсутствие преподавателя, осторожная Кетрин Вебер решила всё же сохранять бдительность.

– Да, привет. – Поздоровалась я буднично, сняв кепку и погладив взъерошенные волосы. – А где Вики?

Рука принялась махать головным убором в сторону разгорячённых щёк, создавая иллюзию кондиционера.

– Её сегодня не будет. Она написала мне об этом в четыре утра. – Недовольно укуталась в белый кардиган брюнетка, защищаясь от созданного мною ветерка. – Сказала, что заболела.

Я закатила глаза и сжала губы, не веря в столь очевидную отмазку. Блондинка даже не удосужилась написать мне, что не придёт! Зато сообщила об этом старосте. Как мило.

Кто-то уже считал минуты. Осталась одна до спасительной 15-ой, когда можно по всем университетским законам сбежать. Но на счёте «14» какой-то коренастый мужчина шагнул в кабинет.

Это наш новый преподаватель?

– Здравствуйте, коллеги! – Кивнул шатен сорока лет в сером костюме и вальяжно прошёл к столу. Из тонких уст «коллеги» прозвучало, как «калеки».

Некоторые обречённо вздохнули, расстроившись упущенной возможности сбежать, и я была в их числе.

– Поздравляю с началом учебного года! Меня зовут Гарри Эллингтон, я буду вести у вас «историю и теорию дизайна». А чтобы познакомиться с вами и вашими мозгами, проведём небольшой тест по истории. Берите лист и ручку. Сверху в углу напишите группу и имя.

– Возраст и семейное положение. – Пошутил Оскар, самый смелый из нас.

Преподаватель с улыбкой покачал головой.

– Анкету для знакомств приберегите лучше для армии, там они оторвут её с руками и ногами, а сейчас извольте приготовиться к тестированию.

Мы переглянулись со старостой и неловко хихикнули. Правда, в глубине души было не до смеха, потому что во всём мире я первый кандидат по позорному незнанию истории. «Только если не по истории той твоей компьютерной игры», – добавила бы Вики, если бы присутствовала.

– Ах да, не забудьте положить телефоны на край стола так, чтобы я всё видел. – Добавил условие обладатель насмешливых голубых глаз. И в этот момент я окончательно попрощалась с надеждой.

Во время пары приходилось писать литературную чушь из вводных слов и предположений, основанных на собственной логике и обрывках того, что получалось подглядеть у старосты. Соседка по парте всё время сосредоточенно молчала, настырно не замечая моих тихих мольб о помощи. Я ощутила, как осталась во всём мире одна. С этим дурацким тестом. На последние вопросы я уже даже не смогла придумать, что написать, поэтому не стала пытаться и раздражённо откинула бланк в сторону.

Так я и просидела до конца пары, угрюмо уведя взгляд в окно и смиряясь с предстоящей оценкой. Преподаватель с особым удовольствием возникал перед каждым и резко выдёргивал листки прямо из-под ручки некоторых всё ещё писавших студентов.

Кетрин максимально ускорилась, уже не обращая внимание на испортившийся почерк. Эта картина откровенно нервировала, потому что брюнетка уже давно закончила первый лист и перешла на второй. Через минуту Эллингтон подлетел к нашей парте, смерив взглядом мой полупустой лист, и хмыкнул так выразительно, что комментарии были уже лишними.

Да, знаю. Гениально. Просто блеск. Может, в следующий раз сразу написать «я не знаю» и сэкономить всем время?

Староста сердито надула губы, как только её лишили почти дописанной диссертации. А я тихо выдохнула и сжала губы, не понимая, зачем вообще подсела к отличнице, если смысла в этом нет.

Прозвенел звонок. Вся группа облегчённо выдохнула. Я, отказываясь верить в свой очередной провал, начала собирать сумку, осознавая, что в моей коллекции учебных долгов скоро появится пополнение. В этот момент Гарри напомнил, что следующие две пары психологии теперь тоже ведёт он в этом же самом кабинете.

Оскар, который уже успел подбежать к двери, нехотя развернулся и, выругавшись, вернулся к парте. Так как сейчас только первый день учебного года, расписание до конца не было ясным.

За следующих томных три часа живот уже успел несколько раз недовольно напомнить о себе. Я просидела всё это время в наушниках, украдкой смотря под столом летсплеи по знакомым играм, и одновременно рисовала в середине тетради.

Никогда не понимала, как люди могут подписываться на десятки стримеров сразу. Мне хватало одного.

Мэддорс появился у меня в рекомендациях случайно, но сразу выделился среди остальных. Не орёт, не строит из себя клоуна, не выпрашивает донаты на «новую мышку» и спокойно рассказывает интересные истории. Коллабораций у него нет: неисправимый интроверт. Но именно такие люди мне и нравятся. В моём окружении слишком много экстравертов, а канал стримера превратился в мой тихий уголок, где я могу побыть только одна, с приятным голосом в ушах.

Прозвенел долгожданный звонок.

Я, не дожидаясь, пока остальные опомнятся, уже на автомате сгребала вещи в рюкзак. Наша группа выпорхнула из кабинета и направилась в столовую. Вся толпа решила пойти по правой ветке коридора.

Чтобы обогнать их всех и занять очередь у буфета первой, я единственная выбрала левый коридор. Эта сторона считалась менее людной из-за притаившихся опасных кабинетов директора, преподавательской комнаты отдыха и заведующих кафедрами. Так что этот одинокий путь ниндзя принадлежал полностью мне.

Проходя мимо одной двери, я случайно стала свидетельницей не очень разборчивых громких криков за стеной. Привычная история, но не в самом начале учебного года.

Осторожно прислушалась, и через секунду дверь настежь распахнулась. В коридор выскочил высокий парень в чёрном.

– Нет, ну… Каков грубиян! – Донёсся знакомый писк миссис Стоун изнутри. Юноша тут же с силой захлопнул дверь так, что с обветшалой стены посыпалось немного штукатурки.

Вау…

Я шагнула назад, схватившись пальцами за ремешок рюкзака. За стеной продолжалось одинокое ругательство женщины, но моё внимание уже было переключено на другое. Двухметровый парень атлетичного телосложения не заметил меня и быстро ринулся по коридору, исчезнув за углом, словно дементор из «Гарри Поттера».

Я сглотнула зарождавшийся узел в горле и двинулась в ту же сторону. Сначала медленно, но через несколько секунд побежала. Стало жутко любопытно, что это за парень? Поворот. Высокая фигура всё удалялась и удалялась, оставляя за собой лёгкий шлейф дорогого парфюма. Лестничная клетка. Стоило только в него забежать, как юноша перекинул длинную ногу через бортик и ловко спрыгнул на этаж ниже.

Я испугалась, что студент мог упасть, но… Всё было в порядке. Незнакомец просто пошёл дальше, как ни в чём ни бывало.

Да кто он такой?!

Тут же достала телефон и напечатала сообщение Вики: «Пока ты типа болеешь, у нас появились психи какие-то. Молодёжь паркуристов пошла!»

Взглянув вниз, оценила, смогла бы это перепрыгнуть я. Вывод напрашивался один и куда более плачевный.

«С Питером Паркером теперь учимся?»

«Походу». – Хихикнула я и направилась вниз.

В столовой оказалось людно, как на концерте Бейонсе. В основном потому, что «некоторые» столпились в дверях, чтобы просто поболтать. Я растолкала ворчащих студентов, состроив лицом не менее кислую мину, и заняла очередь назло всем косым взглядам. Впереди через три человека возвышался он.

Я резко спрятала взгляд внизу, молясь, чтобы тот тип не заметил меня. Жуткую ауру незнакомца в этой столовой ощутили все. Даже Оскар, стоящий у кулера и с недоверием изучающий его. Новенький слишком сильно бросался в глаза из-за своего роста. Около двух метров или сразу два? Привлекательные параметры, даже слишком.

Я смущённо представила, как бы выглядела рядом с таким амбалом рядом. Маленькая, тонкая, едва достающая до уровня мужских ключиц, точно фигурка, случайно попавшая в кадр эпичного фильма. Сердце почему-то сжалось, а в животе закрутилась странная смесь… чего-то совсем нового и почти запретного.

– Мне два батончика, пожалуйста. – Хрипнула я, стоило очереди незаметно подтолкнуть меня к кассе. Я так и не успела выбрать еду, поэтому выбрала первое, что бросилось в глаза.

У всех на подносах красовались гордые порции еды с богатой пищевой ценностью. Среди всех я почувствовала себя белой вороной, но такой я оказалась не одна.

Тот незнакомец покидал буфет по-английски с картонным стаканчиком кофе глубокого коричного цвета. Ноги почему-то двинулись за ним, но я вовремя себя одёрнула. Окинула взглядом периметр кафетерия и не смогла найти ни одного свободного столика.

Ну... и ладно. С двумя батончиками всё равно нет смысла сидеть посреди всех. Можно будет покурить, раз сама судьба намекает выйти на улицу. К тому же каждый второй студент знает, что никотин и шоколад – стандартное студенческое комбо.

Стоило только выйти на крыльцо, как загадочный юноша уже стоял тут с кофе и сигаретой в руках.

Я уже развернулась обратно, как железная дверь громко захлопнулась до конца, словно приговор. Услышала шумный выдох за спиной и обречённо повернулась, точно в чём-то провинилась.

И почему я выгляжу, как не очень опытный сталкер, которого внесли в полицейские методички в разделе самых тупых и очевидных преступников? Боже…

Парень сделал глоток и осторожно повернул голову, заметив моё жалкое метание между дверью и перилами. По ощущениям, его присутствие занимало больше пространства, чем позволяли стены. Я внутренне скукожилась и оттопырила воротник ветровки, чтобы стало легче дышать.

Юноша притворился, будто не заметил меня. Я с облегчением выдохнула.

Неловко кашлянув, на ватных ногах прошла на пару метров в противоположную сторону и вынула сигарету. Похлопала по карманам. Зажигалки нет. Чёрт…

Студент в чёрном худи и такого же цвета джинсах, сидящих на нём непозволительно притягательно, допил напиток и фамильярно выбросил стаканчик в рядом стоящую мусорку.

Готова поспорить, что у этого типа... точно есть то, что мне нужно. Но подходить, наверное, значит не иметь банального чувства самосохранения? Да и как с ним вообще нормально заговорить? Хорошо ли я сегодня выгляжу?

Не веря в происходящее, я взмолилась в сердцах и всё-таки двинулась к мужской фигуре, заведомо понимая, что это провальная идея. Поправила на ходу чёлку. Сто процентов я как-то облажаюсь, но выбора нет…

– Привет. – С поражением съёжилась от собственного голоса, прозвучавшего вдруг неприлично высоко, как у малолетней девчонки. – Зажигалочки не найдётся?

Студент покосился на меня. Уголок губ чуть дёрнулся вбок.

Я надрывно прокашлялась, создавая впечатление больного бронхитом. В голову быстро ударило осознание разницы нашего роста: моя макушка едва доставала до уровня широких, массивных плеч... Ладонью ощутила, как жаром облепило лицо… когда встретила сквозь локоны спутанной серой чёлки его глаза. Холодные, светло-янтарные… как у тигра.

– А ты уверена, что знаешь, с какой стороны поджигать сигарету?

Сухая ухмылка. Насмешливый взгляд. По телу проскользнул рой наэлектризованных мурашек. Я моргнула и тоже взъерошила чёлку, смущённо закрываясь от басистого голоса.

– С той, где дым? – Икнула я, спрятав взгляд внизу, но наткнулась на мужские кроссовки.

Выглядят дорогущими… Это что, «Balenciaga»? Реплика или оригинал?

Юноша хмыкнул, явно забавляясь моей реакцией, и протянул зажигалку. Его рука была обтянута толстыми венами, а из-под манжеты выглядывала серебряная цепочка...

Я судорожно сглотнула.

Пришлось подавить все неприличные мысли, а именно те, где эти длинные пальцы проходятся по моей щеке, спускаясь к шее... Я помотала головой и осторожно приняла выпрошенный предмет, стараясь не касаться мужской кожи. На ладони грубые мозоли… Развернула и заметила на зажигалке блестящую гравировку персонажа из детского мультфильма. Розовый мишка из «Мыльного Мира»?

– Спасибо. – Выдавила я неуверенно. Слишком странный атрибут для такого парня. – А что это за зажигалка? Я видела только однотонные и с логотипом магазина…

– Подарок. – Пояснил коротко собеседник, забирая свою вещь обратно. Металл щёлкнул, огонь погас, а вместе с ним и вся моя оставшаяся смелость.

Я шумно втянула дым от зажжённого кончика сигареты, распаляя пламя ярче.

– От кого-то особенного?

Несмотря на глубокое смятение, меня почему-то манила эта загадочная персона. Может, из-за внешности или голоса… Точно не знаю. Но меня почему-то тянула эта отстранённая уверенность, за которой наверняка скрывалась целая Вселенная.

Мужские губы выдохнули дым. Медленно, взвешивая, стоит ли вообще отвечать. Капюшон слегка сполз, но он поправил его обратно.

– Наоборот… – Парень сделал новую затяжку. – От человека, который считает особенным меня.

Внутри что-то кольнуло, а тревога мазнула по мыслям громкой сиреной. Я постаралась поскорее собраться и незаметно вдохнула.

– Наверное, от девушки? – Уклончиво поинтересовалась я и заставила себя вежливо улыбнуться.

– Может быть. – Ответил блондин иронично и выдохнул витиеватый дым.

– Прости за вопросы… – Попыталась я оправдаться, понимая, что, возможно, спалилась, и повела разговор в другую сторону. – Просто раньше не видела тебя здесь. Ты первокурсник?

Юноша посмотрел на меня так, точно впервые обратил на меня внимание полностью. Щёки в очередной раз зарделись. Студент затянулся и, выпуская медленно дым на моё лицо, добавил:

– Может, скажешь сначала, кто ты, раз пытаешься знакомиться первой?

Я быстро отвернулась, скрывая покрасневшее лицо.

«Пытаюсь» – это действительно про меня. С девочками в реальной жизни знакомиться гораздо проще, чем с парнями.

– Да, прости… – Ноги сделали робкий шаг назад, а слова уехали в горле вместе с комом. – Я Анна.

Юноша усмехнулся.

– Банальное имя.

Растерянно проморгалась. Сжав губы, развернулась и бросила догоревший бычок в мусорку, решив прекратить странный диалог. Теперь мне точно понадобится терапия разговора с Вики из-за того, что я на 100% не умею общаться с мужским полом вне интернета.

Не удержалась и оглянулась. В этот момент незнакомец как раз снимал капюшон.

Пепельно-светлый блонд рассыпался по плечам густыми и взъерошенными прядями. Я едва слышно втянула воздух, как меня услышали. Студент повернул голову.

Теперь я видела всё: длинная чёлка заправлена за ухо с одной стороны, а с другой обрамляет скулу. Отчётливая линия подбородка. Тёмные брови, словно украденные у Кары Делевинь*. Азиатские глаза внимательные и холодные, но относительно большие, как у обладателя смешанной расы.

Блондин вскинул бровь и безразлично отвернулся.

Я потупила взор в пол, стараясь вернуть воздух в лёгкие. Подметила для себя, что хоть этот тип и грубый, но всё же… всё же непристойно привлекательный и симпатичный! Просто десять из десяти. Как назло – точное попадание в мой проклятый вкус…

Мой идеал. Идеал, с которым точно не светит ничего. Но именно в нём было что-то нереальное: смесь героя из бестселлера, корейского айдола и моего любимого персонажа из компьютерной игры…

– Эйден…

Блондин на секунду застыл, но уже через мгновение настиг меня одним стремительным шагом. Всё произошло слишком быстро.

Широкая ладонь сомкнулась на моём рту, горячая и жёсткая. Вторая схватила за плечо, вбивая меня спиной в холодную стену.

– Что ты сказала?

Голос низкий и недовольный. Светло-янтарные глаза сверкнули под длинными ресницами. Взгляд нетерпеливый, прямой, впивающийся до самого дна.

Я хаотично сжалась и попыталась выдавить хоть что-то, но мужская ладонь плотно заблокировала губы.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Процедил блондин почти по слогам. Его дыхание, тёплое и с нотками табака, заставило кожу натянуться невидимыми струнами.

Юноша понял, что держит слишком крепко, и убрал ладонь с моего покосившегося рта. Я зачерпнула воздух. Жадно. Так, будто боялась, что его снова отберут.

– Ты о чём? – Пискнула я, ощущая, как сильная рука всё ещё давит на плечо.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Обладатель охровых глаз склонил голову, изучая меня так пристально, точно пытался найти информацию на моей застывшей физиономии.

Секунду… Его зовут точно так же?

Порыв холодного ветра хлестнул по щекам, забрав тепло, но тут же вернул обратно обжигающим жаром, которым дышал он. Или я. Понять уже было сложно.

– Слушай… – Язык инстинктивно начал рисовать невероятное, но честное объяснение. – Иногда я бормочу под нос мысли вслух. Привычка дурацкая. И я просто назвала имя любимого персонажа из игры, на которого ты безумно похож… Я… не имела в виду конкретно тебя.

Звучало нелепо и недостоверно. Но почему-то этого оказалось достаточно: длинные пальцы разжались, и я рухнула в реальность так резко, что колени почти подкосились.

– Из игры… – Подытожил блондин сухо, сунув руки в карман. – Блять.

– Это просто совпадение, клянусь! – Затараторила я скороговоркой, пятясь спиной к двери. – Не думала, что тебя зовут так же!

И да… в это сложно было поверить даже мне самой, но времени пытаться что-то обмозговать уже не осталось.

Юноша одарил меня хладнокровным выражением лица, а в его глазах что-то изменилось. Зрачки потемнели под наклоном головы, обращённой ко мне вниз. Я медленно отступила, вспоминая, как нужно себя вести, когда оказываешься один на один с хищным зверем.

– Совпадение. Пусть будет так. – Чёрная фигура уверенно шагнула ко мне, заставив прижаться спиной к стене. – Но, если тебе опять покажется, задротка, что я на кого-то похож, советую забыть.

Органы будто замерли вместе со мной, а дышать стало в разы тяжелее. Я быстро закивала и выдавила из себя.

– Хорошо.

Сбоку заскрипели петли двери. Мы с блондином синхронно повернули голову.

На крыльцо вышла деканша. Осмотрела нас сначала удивлённо, а потом недовольно. Её взор прочно зацепился за студента. Было видно: ей точно осталось, что сказать парню после их непонятного инцидента в кабинете.

Кажется, светлоглазый тоже об этом догадался. Взглянув последний раз на меня, уже более оценивающе, хмыкнул и направился прочь от университета в сторону улицы.

– Вот паршивец. – Цокнула языком тучная шатенка, провожая того глазами.

Пока не успели переключиться на меня и напомнить о долгах за прошлый курс, я тоже поспешила скрыться в университете, на бегу переваривая в голове странное знакомство.

Примечание:

Кара Делевинь – британская супермодель и актриса.

Глава 2 – Концерт

«Тут не Питер Паркер учится, а Эйден».

Вечер в Визинфоле покрылся тёмными и томными цветами. А всё потому, что меня не покидали мысли о таинственном парне. Наш неудачный, но интригующий разговор… Его высокомерный и агрессивный взгляд… Он смотрел так, словно заведомо воспринимал окружающий мир в штыки и искренне не желал подпускать кого-то близко. Возможно, это всего лишь догадки, выдвинутые субъективными ощущениями, а возможно… Что так оно всё и есть.

При мысли о мужских глазах слегка бросило в дрожь. Светлые, как лёд, но обманчиво тёплые, как луч солнца… И как такое возможно?

Рука начала нервно щёлкать мышку, а во рту накопилось уж слишком много слюны.

Что со мной? Волнение или предвкушение?

Пальцы пробежались по клавишам ноутбука, набирая в браузере «прототип-модель Эйдена из Теней Королевы». Результаты вспыхнули через секунду. Арты, скрины, посты, теории – привычный хаос фэндома. Но никакой ссылки на реального человека, никакого упоминания о том, кто же был вдохновением для внешности игрового Эйдена, нет.

Я настырно пролистывала страницу за страницей, не собираясь сдаваться. В голове раз за разом возникал кадр из игры: Эйден стоит, чуть наклонив голову, взгляд прицельный и спокойный. И слишком уж это было похоже на тот момент, когда реальный парень навис надо мной.

Щёки тут же окрасились в малиновый цвет. Я прикусила губу и помотала головой.

Обычный парень из реальной жизни оказался вылитым игровым персонажем? Нет… быть не может. Один человек просто похож на другого, вымышленного. Просто совпадение... Такое ведь бывает, верно?

Перед глазами мелькали бесконечные фан-клубы, мемы, треды о том, насколько этот персонаж «слишком горяч, чтобы быть просто чаром*». Я и так это всё видела сотню раз, но сейчас я искала конкретный запрос, которого, судя по всему, во Вселенной просто не существовало.

Кулак раздражённо приземлился на стол.

От Вики пришло новое сообщение с самодельным мемом, где на первой картинке рядом со мной находился зачёркнутый Человек-паук, а на второй картинке снизу улыбка на моём лице стала шире и рядом уже находился Эйден, но из игры.

«Да хватит, я правду пишу!» – Я поудобнее улеглась на кровати, взяв в охапку белую игрушку.

Блондинка мне не поверила.

«Конечно, тогда я жена Хёнджина*. Клянусь!»

Я не выдержала и позвонила одногруппнице, чтобы убедить ту уже разговором. Трубку взяли сразу.

– Вики! Я тебе серьёзно говорю, что тот ненормальный лестничный паркурщик вылитый Эйден из «Теней королевы»!

– Да-а? А по запаху или цвету кожи?

– По внешности! У него тоже жёлтые глаза, волосы серенькие, причёска почти такая же. Клянусь, если бы Эйден существовал в реальной жизни, то выглядел бы точь-в-точь, как он!

– Прости, но такого быть не может… – По ту сторону трубки послышался скептический зевок. – Понимаешь, такого просто не бывает, Анна, и персонажи в игре не такие реалистичные, как люди. И ты говоришь о чертах лица и цвете волос. Тогда, кстати, и я чем-то похожа на Розэ* из «Блэкпинк».

– Ха-ха, да конечно! – Раздражённо усмехнулась я. – Графика в игре вполне реалистичная. И ты считаешь совпадением, что этого парня тоже зовут точно так же?

Вики наконец-то встрепенулась, начав что-то осознавать.

– Погоди-погоди, у него имя тоже Эйден? Я думала, ты просто его так кличешь из-за схожести.

– Да! – В сердцах воскликнула я, радуясь, что наконец-то до неё дошло.

– Слушай, а сфоткай его для меня. Даже интересно стало.

На секунду я представила, как бы могла это сделать: прячусь за первым попавшимся столбом, убеждаюсь, что стою на приличном от блондина расстоянии, вынимаю телефон, смотрю в камеру, а на нём Эйден уже мониторит меня своим психически ненормальным взглядом.

– Ну уж нет! Вряд ли получится. – От одной такой мысли дыхание тут же сбилось. – Он почти всё время был в капюшоне. Такое впечатление, будто он мизантроп или интроверт… или боится, что фанаты «Теней королевы» узнают. Скорее всего, второй вариант.

– Ха-ха-ха, эта игра слишком непопулярная, в неё играют только ты и разработчик. Всё-равно сфоткай ради меня. – Не унималась голубоглазая.

– Да если заметит, он убьёт меня! – Я не унималась в ответ, уже откровенно начав кусать палец. – Он огромный и двухметровый! Как думаешь, сколько против такого у меня шансов?

Послышался томный вздох.

– Оу, а вот это интересно... Мне такие как-раз нравятся. – Хихикнула блондинистая бестия, превратившись вмиг из подруги в извращенку.

Я закатила глаза, осознав, что явно не так донесла свою мысль.

– Мне тоже такое бы понравилось, если бы этот тип не сжал мой рот в курилке, когда услышал своё имя. А ведь я говорила об игровом Эйдене! Думала, прямо на месте обоссусь…

– Подожди-подожди. Сжал тебе рот? – Девушка аж перестала дышать. – В смысле… прям рукой? С венами и большой такой?

– Боже… Да, Вики! Рукой! Настоящей. Огромной! И венистой... И одновременно горячей. Господи, я не это хотела сказать!

– А-а-а! – Взвизгнула блондинка, и я почти видела, как её глаза мечтательно закатываются. Пальцы надавили на веки от испанского стыда. – И ты жалуешься? Анна, да это сцена из фанфика, а не жизнь! Он что, ещё и к стене тебя прижал?

Я замялась. Тишина продлилась несколько секунд.

– Ну-у? – Не выдержал женский голос.

– Ну… немножко, – пролепетала я, стискивая переносицу, и тут же оправдалась. – Вики, я тебе вообще-то говорю о потенциальной убийце!

– Да не об убийце, а секс-машине! – Хохотнула та. – Повезло же тебе, чертовка! Я бы душу отдала, чтобы оказаться на твоём месте!

– Я чувствовала, как умираю! – прошипела я, кидая хоть какой-то отрезвляющий аргумент. – Он стоял слишком близко. И смотрел так, будто сканировал мою душу на наличие вирусов!

Джонсон захохотала во весь голос.

– И вирус нашёлся? В форме дикого желания?

– Вики!!! – Я закрыла лицо ладонью, чувствуя жар в щеках. – О чём ты вообще? Я была в панике и почти потеряла дар речи!

– Ну коне-ечно, – протянула голубоглазая, довольная как кот. – Похоже, тебя накрыло. И прилично так накрыло возбуждением.

– Это страх накрыл! – Гаркнула я, вцепившись с силой в телефон. – А ты, принцесса, когда собираешься в универ? Приходи и фоткай эту «секс-машину» сама!

Я быстро отдышалась, молясь, чтобы смена темы разговора сработала.

– Ну не знаю-ю… – Неуверенно протянула та. – Может быть, ещё денёк отдохну на «больничном». Надо всё-таки перестраховаться ради здоровья…

– Ну да-да, «конечно».

Дальше наши разговоры плавно перетекли в обсуждение нового преподавателя, хотя блондинка и не переставала упоминать Эйдена. Узнав про неожиданный тест по «истории и теории дизайна», Вики обрадовалась, что сегодня не явилась, и похвалила свою «супер-чуйку». Я спустила ту с небес и напомнила про домашние задания, после чего и сама попробовала побороть себя, сев за тетради.

Оставшееся время неумолимо тянулось слишком медленно и не приносило мне покоя. Помимо исторического реферата, о задании которого в группу скинула Кетрин, голову не покидали мысли о новеньком. Студент ли он вообще? Никаких других вариантов в голову не приходило. Появился в первый же учебный день – либо первокурсник, либо переведённый.

Очевидно одно: если я снова наткнусь на этого грубияна, лучше будет сделать всё, чтобы не привлечь его внимания. Избегать – единственная разумная стратегия.

Но что такого в его имени? Стоило мне произнести, что я говорила о персонаже из игры, как парень будто понял, о чём я говорю. Либо юноша не в первый раз слышит про себя такое удивительное совпадение, либо играет в эту игру сам, что ещё более не правдоподобно: играть за самого себя… класс!

Я остановилась и поняла, что рисовала всё это время на последней странице тетради мужские глаза. Азиатские, светлые, с кошачьим прищуром.

Руки нервно впихнули тетрадь в рюкзак.

Даже видеть не хочу!

Кетрин скинула обновлённое, уже утверждённое расписание на учебный год. Теперь психология у нас будет проходить с группой музыкантов. Также с ними стоят физра и проектирование.

Пальцы привычно нашли канал стримера. Уже через секунду в динамиках зашуршал голос Мэддорса, комментирующего прохождение какой-то хоррор-игры. Я вытянулась всем телом на кровати, как хорёк, и постаралась больше не думать ни о чём.

Наступил новый, но не менее ясный день. Глаза еле разлепились из-за того, что ночью мне приснился кошмар: игровой Эйден в лучах солнца тянет ко мне руку, расправив белые крылья, но появившийся за спиной живой Эйден потащил меня в бездну.

Странно, что этот парень в игре ходит в светлых костюмах, являясь ангелом во власти королевы, которая воюет с другим государством, использующим демоническую силу. А реальный Эйден… скорее сам, как демон.

Так или иначе, день неумолимо тёк своей чередой. Я плюхнулась за дальние ряды парт, чтобы комфортнее чувствовать себя во время самопровозглашенной «сиесты». До полноценного сна не хватало буквально пары часов. Моя группа вместе с параллельной плавно заплывала в аудиторию, словно мелкие рыбки, которые предпочитали держаться гурьбой. Среди них Вики снова не оказалось, за что я её при встрече лично придушу. Зато староста заметила меня и, кивнув, направилась в мою сторону.

– От кого решила спрятаться? – Пошутила та и разместилась рядом, пока я пыталась сползти под стол.

Я чуть не съязвила, что от неё, после того, как она проигнорировала мои просьбы помочь во время вчерашнего теста, но великодушно сдержалась, решив вести себя, как обычно. Иначе придётся либо сидеть одной, пока Вики нет, либо попытаться снова подружиться с повёрнутыми на аниме одногруппницами, с которыми у меня нет ничего общего, кроме хождения в один университет. Лично я с аниме завязала три года назад, заменив их на редкий просмотр сериалов и стримы.

– От учителя. – Механически улыбнулась я и переключила внимание на знакомую группу, поняв, что выспаться сегодня не удастся. – Только вчера ты писала про пары с музыкантами, и вот… Они уже здесь.

Разговоры хоть как-то отвлекали от недосыпа. Именно на них я и решила сделать упор.

– Да. – Ответила Кетрин, равнодушно взглянув на студентов из параллельной группы.

– А ведь, казалось бы, что общего между дизайнерами и музыкантами… – Продолжила я. – А это кто такой?

В глазной радар попался незнакомый парнишка, которого в стенах этого университета мои зрительные сенсоры ещё не засекали. Он был худенький, среднего роста, с короткими волосами цвета спелого ореха. Белая рубашка аккуратно сидела, как на школьнике, а жилистое запястье красовалось чёрным браслетом.

– Да, у групп музыкантов в этом году есть пополнение. После первого курса многие отчислились. Слышала, у них была невероятная загруженность, но в этом году программу облегчили. – Брюнетка выбила меня из размышлений и наконец разложила всё необходимое на столе.

В кабинет вошла преподавательница. Все сразу замолчали, кроме болтливого Оскара, обладателя отстающего «пинга»*.

С Кетрин Вебер посплетничать на парах не удалось – неисправимый синдром хорошей девочки. Студентка известна в университете как староста-отличница, единственная из нашей группы подающая надежды на светлое будущее. После выпуска её портрет повесят на местную «стену славы». Все её украшения и предметы гардероба заказаны не с маркетплейсов, а с дорогих бутиков. Такая девушка достойна считаться «эталоном». Но такой эталон, как ни странно, почему-то предпочитает на занятиях садиться иногда ко мне. Наверное, всё потому, что на первом курсе от отчаяния я сидела с ней, пока не записалась на маникюр к Вики и не подружилась с ней.

На «проектировании» предупредили о важном задании, предоставить которое придётся в конце семестра вместе с музыкантами. Практическая работа и отчёт на тему импровизированного выступления в сопровождении афиши, обложки, дизайна сцены от дизайнеров и инструментала, текста, вокала от музыкантов. Им настолько облегчили программу? Каждому ослу в этом мире было понятно, что у музыкантов всё проще. Им-то 3D-макет из бумаги и картона лепить не придётся!

После пары многие собрались в коридоре обсудить предстоящую работу. Один из музыкантов даже начал спорить с моим одногруппником.

– Да каждый ребёнок умеет делать подделки! Моя мама занимается вашими оригами, мой папа занимается вашими оригами…

– Ха-ха-ха-ха! – Заржал Оскар. – Ну допустим тогда будем с тобой в паре. Я напишу вместо тебя песню за пять минут с нейросетями, а ты вместе с папой и мамой выстроишь сцену из своих оригами!

Я прыснула, и многие дизайнеры тоже не сдержали смеха.

– А давай! – Студент из параллельной группы единственный не видел в этом ничего смешного. На удивление парни действительно закрепили договор, публично пожав друг другу руки.

Я случайно заметила того самого новенького музыканта. Он выглядел довольно необычно и миловидно среди остальных. Глаза азиатские и невинные с дружелюбным блеском, губы в застенчивой улыбке. Одногруппницы тоже обратили на него внимание, когда проходили мимо. Парень почувствовал на себе любопытные взгляды и скромно спрятался за рядом стоящими студентами.

Так и проходили пары, медленно и спокойно. Чёрной мужской фигуры нигде не мелькало, будто бы вчерашнего дня тоже не существовало. Это давало мне некую ментальную фору. Но фоново я оглядывалась каждый раз, когда выходила на лестничную клетку и коридоры. Периодически устраивала мозговой шторм Вики за то, какая она наглая прогульщица и будущая двоечница, но та до сих пор дрыхла. Из интересного произошло только то, что Оскар, мой рыжий и кучерявый одногруппник, сел во время обеда рядом со мной, хотя обычно он всегда ходил со своей братской свитой.

– Даров! Кого выберешь для проекта из музыкантов? – Спросил тот, поправив пышную рыжую челку.

Я проглотила кусок сосиски и непонимающе взглянула на него.

– Ещё не знаю. Наверное, их отличника Дэвида. – Уткнула вилку в тарелку с макаронами. – А что?

Дэвид – застенчивый малый, но падкий на любое женское внимание. Пару раз он мне помогал с математикой на первом курсе, как и всей женской половине с потока. Уверена, если взять в пару его, то будет шанс, что работа будет выполнена удачно, как минимум, на процентов пятьдесят.

– Допустим, что собираю общую статистику. – Усмехнулся тот и откусил мой круассан. Я скептично подняла бровь.

Кариеглазый заметил это и беспечно вернул булочку на место, точно так всё и было.

– Планируешь смести Кетрин с её должности? – Подавила я смешок и постаралась придать лёгкости странной беседе.

– Я? Боюсь, что тут без шансов. – Подмигнул тот и встал. – Ладно, bon appetite, леди, мне пора. Встретимся на паре. А, может, через пару.

Через секунду рыжего как ветром сдуло – в сторону спортзала и «околофутбольного» ора.

На следующий день, перед первой парой, блондинистая бестия всё-таки явилась, словно солнце в дождливую погоду! Некоторые одногруппники прыснули от смеха и зааплодировали. Рыжий студент, не выдержав лишённого от себя внимания, громко присвистнул и, подлетев к девушке, склонился в реверансе.

– Спасибо, спасибо, сегодня без автографов! – Хихикнула голубоглазая и лёгкой походкой подлетела ко мне.

Только посмотрите на неё! Блестящая укладка на длинных волосах, нежный макияж персиковых оттенков, белое платье из трикотажа до колен, которое пикантно облепляло фигуру. И всё это ради занятий в университете?

– Джонсон, неужто сегодня праздник? – Я вскочила из-под парты и обняла подругу. На чёрном топе отпечатались маленькие блёстки, а в нос закрался лёгкий аромат ванили.

– Ха-ха-ха! – Заливистый смех скорее от хорошего настроения, а не от шутки. – Ну конечно! Тебя вот увидела, Милз!

Мы расцепились от долгожданных объятий. Девушка, выглядящая сегодня, словно ангел, разместилась на край парты, а я откинулась на стуле. Новая, белая сумочка Вики была небольшого размера, как карман. Тетрадь и учебник в неё точно не поместились.

– Ты будто не в университет пришла, а в загс. – Заметила я. – Признавайся, неожиданно решила выйти замуж?

– Почти… – Ласково усмехнулась Джонсон. – Сегодня вечером у меня планы.

Кокетливая улыбка и многозначительный взгляд. Вики явно в духе. Я скорчила рожу, утрированно удивлённо подняв бровь. Блондинка быстренько что-то вбила на своём телефоне и через минуту показала мне экран. На нём высветилась чёрная афиша незнакомой группы.

– Я вчера весь день слушала их песни, уже даже выучила парочку наизусть! – Девушка явно начала с тактики нападения. – Столько нарыла в интернете про участников… Анна, пошли сегодня со мной на концерт!

«Стокгольмский синдром» – так было написано большими буквами на афише. Больше ничего, кроме даты и места проведения выступления. В 19:00. Сразу после пар!

– А что это за группа вообще? Ты только вчера о ней узнала?

– Да! В интернете попалась реклама, и я от скуки зашла. Там такие красивые парни, я не удержалась. А особенно солист! – В голосе подруги появились нотки мольбы, и взгляд смягчился. – Знаю, как ты не любишь, когда я не пишу… но эта группа меня околдовала!

– Ну не знаю… Я же их не слушала и вообще не подготовилась...

Девушка оценивающе прошлась взглядом по моему внешнему виду. Чёрный топ, немного расстёгнутое худи, зауженные к низу джинсы. Женские руки потянулись к моей голове и распустили волосы, оголив их от тугой резинки. Пальцы аккуратно поигрались с моей новой, лохматой причёской.

– Ну вот! Теперь готова! – Довольно кивнула та. – Ещё бы губки накрасить… О, у меня есть тинт!

Я скривилась в улыбке от такой быстрой адаптации студентки и посмотрелась в экран телефона.

– Не знаю… Там же должно быть темно?

Соглашаться на ядрёно персиковый тинт не хотелось. Если и выбирать на чём заострить внимание на лице, то я выберу, однозначно, глаза.

– Конечно! – Поддакнула Вики, радуясь, что уговоры действуют. – Всё-таки стресс, начало учебного года. Надо отметить!

– Ты про стресс? – Фыркнула я. – А как же билет?

Блондинка заботливо посмотрела в мои глаза.

– Я уже купила второй билет, чтобы ты точно не смогла отказаться. Это будет заранее моим подарком на твой день рождения!

– Вот спасибо, он в следующем году! – Засмеялась я, начав пальцами расчёсывать волосы. – Но имей в виду, если группа мне не понравится, вряд ли я останусь до середины.

Я уже не в первый раз иду на концерт с Вики. На многих из них было невыносимо душно, а исполнители, на которых раз в год у голубоглазой случался бзик, совершенно не впечатляли.

– Конечно-конечно! – От облегчения затараторила девушка и, присев рядом, крепко обняла.

***

Концерт проходил в центре города. Неудивительно. В наш Богом забытый город кто-то приехал! Мы с Джонсон мчались на мероприятие как могли, а точнее: спрашивали десять раз у водителя автобуса, можно ли побыстрее? А дальше нас ждал финальный забег до клуба.

Вики покрылась лёгкой и блестящей испариной, которая выглядела на ней, как дорогой хайлайтер, я же пыхтела, как паровоз, и не сильно отличалась от помидора. У входа собралась преимущественно толпа подростков. Наверняка, эта группа предназначалась для молодёжи, в особенности для 15-летних девиц. На входе на наше запястье прицепили цветные браслеты. Мне попался красный, блондинке – фиолетовый.

Нас встретила сплошная темнота, которую спасали яркий свет софитов и белоснежная улыбка Вики, точно мы и не опоздали на целый час. По ушам долбил звук электронной музыки, которая служила разогревом для подтягивающихся. Джонсон схватила меня за руку и уверенно потащила прямо к сцене. Поближе разглядев, я поняла, что играла не включенная музыка. Одинокий гитарист затаился во тьме, куда не попадали светящиеся прожектора. Прозвучал резкий, басистый звон.

Медленной, вальяжной походкой гитарист приближался к краю сцены, сбрасывая с себя одеяло черноты. Это был стройный парень с белыми растрёпанными волосами до ушей. Школьная рубашка с небрежно свисающим галстуком, чёрные джоггеры, опоясанные портупеями и цепями, выглядели на силуэте отлично. Красные глаза обрамляла смоляная дымка теней, а губы, отпечатанные угольной помадой, ликовали в довольной улыбке. Толпа встретила его с восторженным ажиотажем.

– Это Мейки. – Представила музыканта Вики, искренне хлопая в ладоши.

Яркий удар барабана. Софиты осветили боковую сторону, демонстрируя зрителям барабанщика. Обладатель русой и слегка волнистой шевелюры начал подыгрывать гитаристу, превращая их дуэт в полноценную рок-композицию. Волосы завязаны в хвост, а на туловище белая оверсайз-футболка и браслеты с металлическими шипами.

– Это Аллан, барабанщик. – Подсказал женский голос в ухо.

Появились нотки пианино. В этот раз свет выдернул из темноты шатена… или брюнета. Стройная фигура поправляла очки правой рукой, а другой профессионально перебирала клавиши. Парень был одет в чёрный, джинсовый комбинезон, а руки украшали кожаные митенки.

– Джун. – С волнением выдохнула подруга.

И теперь настало оно. Кульминация. Зрители дошли до своего пика по крику, ожидая последнего участника. Джонсон неотрывно бегала взглядом по кулисам, будто боясь моргнуть. Я нервно сглотнула и тоже начала выискивать на сцене невесть что.

Тяжёлый мужской выдох проник в уши каждого.

Музыка застыла на пару секунд, словно сама сцена затаила дыхание, пропуская вперёд главного героя. Вспыхнул яркий свет. Массивная и высокая, мужская фигура медленно, но верно приближалась к нам. Я окинула взор вверх в надежде разглядеть солиста. Он выглядел экстравагантнее всех. В глаза сразу бросились длинные, лохматые волосы сплит: бордового и серого цвета.

– Это Дьявол! – Пропищала подруга мне в ухо.

– Кто? – Одёрнулась я.

– Псевдоним! – Вики сразу стала заметно выше, встав на носочки.

Я заметила рожки – чёрные, как будто отлитые из смолы. Всё как полагается! Татуировки, охватывающие плечи, словно тени, застывшие в коже. Чёрная майка, грубые милитари-джоггеры, небрежный смоки-айс, от которого взгляд становился опасным и манящим.

– Запомните, Вилдстоукс. – Грубая хрипотца прорезала шумный гомон. – Мы – «Стокгольмский Синдром». Те, кого нельзя исправить.

Зал взревел. Солист самодовольно облизнулся, смакуя реакцию публики, и присел на корточки. Лицо в этот момент освещалось пульсирующим светом. Он прищурился, слегка наклонил голову, как хищник, изучающий добычу. В этом движении было что-то знакомое.

Наши взгляды пересеклись. Красные глаза впились в моё лицо, а мой рот тут же перекосило. Я узнала этот взгляд. Это был он, тот самый новенький студент из курилки!

Я резко отвернула голову вбок, желая прямо тут и сейчас провалиться сквозь землю. А вместо этого встретилась с восторженной физиономией Вики.

– Ты только посмотри! Он смотрит прямо на нас!

Дьявол шумно усмехнулся в микрофон и подметил.

– Ну надо же. Какие… очаровательные девушки собрались. Слушайте внимательно, иначе будет…

«Наказание» высветилось огромными красными буквами за спинами группы.

Мы с Джонсон покрылись обжигающей алой пыльцой. Женская часть зрителей восторженно закричала, ожидая продолжения. Щёки подруги от эмоций надулись, словно той захотелось громко запищать. А мне захотелось закричать и расплакаться одновременно, не веря, что со мной всё это происходит.

Неужели это и правда он?!

– Это название последнего альбома! Наверное, сейчас будет он! – крикнула в ухо Вики.

Я ещё раз вгляделась в лицо вокалиста, пытаясь убедиться, что это дурацкая игра разума и света. Морок какой-то, галлюцинация, шизофрения – как угодно! Но нет. Он смотрел в мои глаза, а я в его. Губы в бордовой помаде растянулись в улыбке, а моё сердце пропустило удар.

Гитарист ударил по струнам, свет мигнул, и зал взорвался.

– Мне говорят, я пугаю. – Голос Дьявола зазвучал вполголоса, глухо, словно он говорил это мне. – Мой взгляд очень острый.

Хор зрительских голосов тут же подхватил строчку. Музыкант распрямился, и фигура снова стала внушительной.

– Тебя осуждает, снимает корпорация монстров.

Участники группы начали своевольно ходить, уделяя внимание каждому участку сцены. Я видела, как кончики его пальцев изредка подрагивали в ритм.

– Тебе завидуют, ведь ты одна

Пиздатее здесь всех.

Когда смотрю в твои глаза,

Хочу с тобою...

– Грех, – прошептала я про себя, предугадывая рифму.

И в эту же секунду его взгляд опять нашёл мой. Я судорожно вдохнула, сердце забилось где-то в горле, будто решив, что пора покинуть грудную клетку. Он снова смотрел. Не просто мимо, не поверх, а прямо в меня. Как будто знал, что я скажу. Как будто пел только для меня. Как будто мы находились одни в зале.

Вики уже трясла меня за руку, её ногти впивались в кожу.

– Это что вообще было? Ты знаешь текст?!

Я не отвечала. Не могла. Точно онемела, разучившись говорить вовсе.

Дьявол отошёл назад, и, казалось, полностью растворился в песне. Голос его становился мощнее, надрывнее. Он завораживал, как заговор, как смертельный яд в бокале шампанского. Тело двигалось с хищной пластикой, напоминая кошмары, от которых не хотелось просыпаться.

– Шипы на твоей шее сжимают горло,

Я возбуждаюсь лишь от мысли сделать очень больно.

Ты не готова к наказанию, ведь ты же не грешна...

Ритм изменился. Каждое слово отдавало колючей правдой, будто он действительно пел о своих фетишах. О том, что мог бы сделать с каждым, кто встанет на его пути...

Тем временем в зале разливался экстаз. Кто-то уже плакал от чувств, кто-то прыгал, кто-то тянул руки к сцене. Световые импульсы пульсировали в такт сердцебиения. А внутри меня – настоящий гул и хаос.

И вдруг…

Он поднял руку, но не в воздух, не к публике, а прямо ко мне. Указал пальцем. Прямо. На. Меня.

– Он показал на нас! – Ахнула Вики.

Я застыла. Горло пересохло. Пальцы инстинктивно сжались в кулак. А он… он ухмыльнулся. И, не сводя глаз, прошептал в микрофон последнюю строчку куплета:

– А я хочу тебя пытать. Такие вот дела.

Взрыв. Свет. Бас. Переход в припев.

Я резко отпрянула назад, чуть не задев стоящую за мной девушку. Дыхание сбилось, ноги подкосились. Я развернулась на 180 градусов, срываясь на бег через всю толпу. Вики пыталась за меня зацепиться, но не получилось.

– Анна! – Растерянно воскликнула блондинка.

Но мне было уже всё равно. Внутри всё кричало – сбежать, спрятаться, укрыться!

Я натыкалась на десятки чужих тел и лиц под гневные проклятия толпы. А на сцене стояло воплощение моего страха и притяжения. Мой личный ад… В джоггерах и с микрофоном.

Примечание:

Чар – объект игрового мира, находящийся под управлением игрока и имеющий ряд уникальных характеристик (внешность, ник, способности).

Хёнджин – южнокорейский певец, рэпер и танцор, участник бой-бэнда «Stray Kids».

Розэ – новозеландская и южнокорейская певица и танцовщица. Получила известность как участница южнокорейской гёрл-группы «Blackpink».

Пинг – задержка между нажатием кнопки и реакцией в игре.

Глава 3 – Предупреждение

За этот вечер я уже успела найти несколько вариантов, куда съехать. Возможно, у меня случился шиз, но лучше быть шизанутой и живой, чем лежащей в неизвестной канаве.

Вики мне звонила раз пятнадцать, но я упорно притворялась, что не слышу ничего.

Да что я ей скажу? Что чуть не словила инфаркт после первой же песни Дьявола? Что забыла, как дышать, когда парень из курилки, оказавшийся солистом рок-группы, указал пальцем на меня, начав петь про пытки?

Я свернулась калачиком на кровати с ноутом на животе и тревожной жвачкой в голове.

Дьявол точно был тем самым новеньким из курилки. Сто процентов. Наши глаза не могли пересечься просто так, а ещё больше он не мог совершенно случайно указать именно на меня. Да, парень был очень не похож на себя, но… всё же узнаваем. Пускай волосы и покрасили цветной пудрой или спреем… это всё равно была та же самая причёска, но в более лохматом виде. Глаза красные и обведённые жирным слоем теней лишь подчёркивали взгляд, которым на меня смотрел на крыльце он.

Не выдержав, изо всех сил пнула плед.

Чёрт. Почему этот Эйден… Или Дьявол? Посмотрел в мои глаза и сказал на сцене «какие очаровательные девушки собрались»? Он это серьёзно или это сарказм?

Я тут же фыркнула, громко хлопнув себя по лбу. Уж скорее инопланетяне спустятся на Землю и споют похоронный марш моему отражению, чем оно вдруг действительно окажется «очаровательным».

Как правило, мне не делают комплименты, кроме родственников и Вики. Нос-картошку вечно приходится контурировать, волосы почти никогда не расчёсаны полностью, глаза большие, но с якорем из нависшего века – вечные заложники туши и подводки. Обычная внешность, обычная я.

Я подпёрла подбородок кулаком и прикусила ноготь.

Надо спросить у кого-то объективного… И в кого я такая мазохистка – сама же знаю, кого сейчас наберу.

Гудок. Ещё один.

– Йоу, самый лучший брат на связи! – Услышала я дурацки бодрый голос. – Говори быстро, у меня тут курица в духовке и сериал на паузе. Что случилось, вишенка, опять думала о смысле жизни и заказала плед за шесть тысяч?

– Марк... – Я закатила глаза, нехотя вспомнив, как заказала год назад плед по акции, а во время оформления он вырос в цене раза в два, о чём брюнет неустанно обожает припоминать. – Только без приколов, ладно? Скажи честно... Ну... Я красивая или нет?

Тишина. А через секунду громкий, гортанный смех, будто по ту сторону трубки неудачно подавились.

– Я красивая, ну-у? – Спародировал меня брат, лопаясь не столько от смеха, сколько от своего же недалёкого ума. – Ты опять сожрала бургер на десять тысяч калорий и ищешь того, кто скажет «ничего страшного»?

– Нет!

– У тебя опять эти дни и ты хочешь, чтоб тебя пожалели?

– Марк, ты можешь нормально ответить на нормальный, человеческий вопрос?!

– Нет конечно! У нас с тобой общая генетика, а раз ты – моя сестра, какое отношение мы можем иметь к нормальным людям?

Я уже в сотый раз за этот сумасшедший вечер закатила глаза и пожалела, что обратилась с важным вопросом к такому идиоту. Но своего добиться нужно, если я не хочу загружать селфи на анонимный форум и получать ответы от извращенцев. Уже проходили…

– Хочешь верь, хочешь нет, но кто-то мне намекнул на это! Так что мой вопрос тебе – это так, просто мнение со стороны, как у представителя мужской расы.

– Ого… Так вот в чём дело! – Голос наконец-то стал серьёзным. – Так тут вопрос не о твоей мордашке, а дело всемирно-полового значения?

– Марк!

– Ладно-ладно, не ори. Ну… У тебя есть лицо, женское… а это уже огромный плюс!

– Какие тонко подмеченные подробности!

– Да. Ещё у тебя глаза, как у меня, тёмно-серые. А чтоб ты понимала, мои глаза очень красивые. Волосы иногда чистые… Если бы ты была собакой, то была бы бордер-колли. Умная, симпатичная, но вечно с грустной мордой, потому что думаешь, что тебе никто не кидает мяч.

Я зависла на секунду, переваривая такое удивительное о себе открытие.

– Это комплимент сейчас был или что?

– Комплимент! – Засиял голос по ту сторону трубки. – Ты же не чихуахуа. Вот это было бы трагично!

Я представила себя собакой и тут же сжала губы, подавляя смех.

– Ладно, спасибо за сравнение с псом. Это, во всяком случае, лучше, чем если бы ты сравнил меня с коровой!

По ту сторону трубки чуть не поперхнулись.

– Ну извини, с коровой было бы нечестно! – Немедленно парировал Марк. – У них, между прочим, ресницы в два раза гуще, чем у тебя, и у них никто не спрашивает, кто делает им брови. А ты, как человек, обязана страдать с этим пинцетом.

– Прекрасно. Мой брат, дамы и господа, только что поставил меня ниже сельскохозяйственного животного, но выше собаки. И всё это в рамках поддержки! – Громко усмехнулась я в тишину, ища поддержки в невидимом зале.

– Эй! Поддержка – моё второе имя. Я как спортивный бюстгальтер: держу, но не давлю!

– Ты как всегда, бесполезен, но с харизмой. – Засмеялась я в голос, свернувшись на кровати, пока ноут не начал соскальзывать.

– Не забывай: у тебя есть я! А я – живое доказательство, что наш род хотя бы на сорок процентов генетически удачен.

– Сорок?

– Ну, оставим шанс на то, что мама нам чего-то недоговаривает. – Заговорщически прошептал брюнет.

– Что ты приёмный? – Выгнула я с улыбкой бровь.

– А может… ты? А мы с мамой держим это от тебя в секрете, чтобы ты не сбежала в ночи искать родную кровь?

– Как мило! Именно этим сейчас и займусь! – Пальцы стиснули щёки, чтобы сдержать подступающий смех. – И вот этим закончился наш разговор про красоту? Прямо чувствую, как в жилах заиграла самооценка!

– Вот, видишь? Работаю, как витамин Д. Только не забудь, что я дорого стою. Один звонок – одна пачка твоих домашних печеньев, как приеду. И не жалких, а с шоколадом!

Я закатила глаза, давясь смехом.

– Всё, обнаглел. Иди спасай свою курицу, пока она не сбежала в поисках лучшей жизни!

– Справедливо. Но помни: ты у меня офигенная. Просто не для всех. Как суши с угрём – не все понимают, но ценитель всегда найдётся!

– А я думала, скажешь «как таракан в оливье». Не ожидаешь, но потом долго вспоминаешь»!

– Как видишь, ты и так уже всё о себе знаешь. – С энтузиазмом подхватил оборванец. – Но ты слишком красивая для таракана. Усы не такие длинные!

Я отключила звонок на полуслове, продолжая смеяться, и наконец-то ощутила, как тревожная жвачка в голове начинает терять вкус.

Может, я и не супермодель, но, чёрт возьми, я хотя бы бордер-колли с отменным чувством юмора и короткими усами!

Когда посмотрела в экран, от Вики всплыло несколько новых сообщений. Я поскорее свернула уведомления, даже не вчитываясь в текст. Отвечать пока что нечего – придумаю легенду своему побегу Золушки из бала завтра. Ведь как говорят… «Утро вечера мудренее»?

Чтобы окончательно расслабиться и больше не думать ни о чём, я решила во что-нибудь поиграть. Игры всегда меня отвлекали, когда это было необходимо. Такая привычка брала истоки с детства: мы с Марком вместе любили залипнуть во всякие стрелялки, когда оставались дома одни. Наше совместное хобби началось, когда мне было десять, а ему двенадцать, и длилось до тех пор, пока брат не переехал в другой город на учёбу. Но своё ремесло мы не забросили. Единственное, что отличалось теперь: Марк так же остался предан стрелялкам, а я перешла в жанры другого рода.

Курсор мышки по привычке прилип к ярлыку «Теней Королевы», но вовремя передумал. Перед глазами всплыл образ Эйдена из игры. Я тут же запустила другое приложение, изо всех сил отгоняя лишние мысли прочь. Начеркала своему единственному тиммейту* сообщение: «Пойдёшь в мс?»

Ответ не заставил себя долго ждать. Вечно живущий в онлайне Диабло напечатал в ответ:

«Милая, это ты? Неужели предаёшь ТК? Не верю. Скинь фото для верификации».

Я усмехнулась и молча скинула фото среднего пальца на фоне запущенной игры. Объяснять причины своих новых игровых предпочтений не стану даже под дулом пистолета.

Диабло – моей единственный друг в интернете, с которым я иногда коротаю вечера за играми. Мне нравится его скилл, хотя он в основном… спорный. А ему нравится, что я девушка. Этот парень истинно считает себя моим бойфрендом, несмотря на то, что мы не знаем внешность друг друга и я даже не знаю его настоящего имени. Мои знания останавливаются лишь на том, что он – молодой скуф-анимешник с огромным стажем просмотра хентая с тентаклями, общающийся из женского пола только со мной. Хоть он и довольно скрытный, но и я последние несколько лет мало что публикую о себе в интернете. Эта черта фриковата, но делает нас по-настоящему похожими.

Парень присоединился через пару минут и, судя по звукам микрофона… с бутербродом наперевес.

– Так, Анна, если я сегодня снова вытаскиваю тебя из пекла, то требую официальный титул спасителя женских пилоток!

– Ты уже им был в прошлый раз! – Закусила я губу с улыбкой, выбирая персонажа. – Только закончился твой героизм в тот момент, когда твой комп вырубила мама из розетки.

Вообще я предпочитаю в играх общаться с помощью чата, не выдавая своего голоса, но спустя полгода совместных посиделок Ди в этом плане стал особенным, чем тот не перестаёт гордиться.

– Так, извинись быстро! Я всего-то ушёл в тактический оффлайн!

Я закатила глаза и нажала «готово». На экране загорелось привычное свечение арены, в груди возникло фоновое предвкушение азарта. Игроки нашлись быстро, как обычно бывает вечером перед выходными.

Мы вошли в бой. Я – поддержка. Ди – танк. Как всегда.

– Только не лезь сразу же на вражескую базу. – Предупредила я. – Твоя стратегия «бей и молись» в прошлый раз стоила нам трёх жизней.

– Моя стратегия называется «героизм», милая, – отозвался парень мурчащим тоном и ринулся вперёд.

Через десять секунд экран мигнул красным.

– Проклятье, Ди! – Выругнулась я громко.

Диабло оставил меня одну на линии и, спрятавшись в кустах, кинул химическую смесь в ничего не подозревающего врага. Танк вражеской команды от стресса прожал третий скилл* на меня, не видя в растениях ухмыляющегося напарника.

– Что, восхищена? – Раздался в наушниках довольный голос. – Я называю это «взрывное начало».

Я с ужасом наблюдала за падающими единицами здоровья своего Эльфа, пока Алхимик-Ди догонял умирающего врага, но тот на последнем издыхании закинул его вплотную к своей башне. Они оба погибли… причём одновременно.

– Это было самоубийство. – Я почти шипела, ползя к цифровому телу друга. Оставалось всего три секунды на то, чтобы возродить его без последствий на счету. – Даже мобы смотрят на тебя с жалостью!

Алхимик через пару секунд воскрес рядом со мной, и мы сразу же убежали подальше от вражеской башни.

– Они всего-то не могут оценить искусства. – Философски рыгнул парень, заметив подкрадывающихся врагов с другой линии. – А искусство – это взрыв!

Я едва успела отбежать, как перед лицом нарисовался оранжевый гриб, сбривший полное здоровье вражеских игроков и… Ди – тоже.

– Стратегия, говоришь? – Я щёлкнула мышкой и ушла в инвиз*. – Тогда объясни, почему твоя «стратегия» стабильно начинается со смерти?

– Это психологическое давление на врага, – невозмутимо ответил он. – Они думают, что я безумен, и теряются!

В наушниках аппетитно прохрустели чипсы, и я сглотнула.

– Ага. Особенно, когда видят, как я потом спасаю твою задницу!

– Так в этом и состоит наш союз, милая. – Чавкнул в ухо голос. – Ты – мозги, я – мускулы.

– Ты – овощ, я – удобрение. – Хмыкнула я, лечась хилкой*.

Диабло расхохотался в микрофон, и звук был такой заразительный, что я сама едва не прыснула.

– Удобрение? То самое, которое выглядит, как говно, и пахнет так же?

– Я этого не говорила!

– Ладно, только не злись... – Он всё ещё посмеивался. – Обещаю, в следующем раунде сыграю аккуратнее.

– Ты это говорил и в прошлый раз!

– И что? Тогда я хотя бы умер красиво!

– Ди, ты прыгнул в бездну с боевым кличем…

– Вот именно. Красиво!

Я не выдержала и рассмеялась в голос, с трудом успевая нажимать нужные клавиши.

– Боже… ты – настоящая катастрофа, в курсе?

– Но ты же всё равно играешь со мной. – Напомнил тот с самодовольной ноткой.

– Да. – Обречённо выдохнула я, пытаясь унять вмиг заурчавший живот. – Видимо, у меня синдром привязанности к катастрофам.

– Отлично, тогда записывай нас в клан «Взрывное безумие»!

– Окей… Только ты – почётный глава.

– Согласен. Но ты будешь моей правой рукой. И иногда левой.

– Отвратительно, Ди…

Мы оба засмеялись, и я поймала себя на том, что окончательно… расслабилась. Нет никаких мыслей. Только я, клавиатура и идиот с ником «Диабло», который снова побежал в самую гущу врагов.

После нескольких бурных каток мы разошлись спать. Я закрыла ноутбук с чувством лёгкости и приятной усталости. Руки уже онемели после трёх часов одного положения, поэтому я даже не стала залипать перед сном в телефоне.

Проснулась на следующий день я от аромата ванили, масла и чего-то утешительного, как пятитысячный лимит на карте после тяжёлой недели. Из кухни доносилась музыка – «Не останавливай меня сейчас» играла с колонок, и это значило только одно: мама в ударе.

Я потянулась в кровати, зарывшись лицом в подушку, как будто могла задержать утро ещё на пару минут. Но запах блинов неумолимо тянул меня в сторону холодильника и материнской заботы.

Нацепив растянутую домашнюю футболку и самые непубличные носки в полоску, поплелась на кухню.

Мама стояла у плиты в смешном фартуке с нарисованным котом, который явно пережил Третью мировую и пару неудачных стирок. Под фартуком идеально выглаженное, льняное платье – видимо, собиралась на воскресную службу в церковь. Мама подбрасывала блины на сковородке с таким грациозным хладнокровием, точно готовила не завтрак, а исполняла кулинарный номер в цирке дю Солей. Её волосы – чёрные, но с пробором, как у меня, – были бережно собраны в пучок. Та же форма губ, чуть упрямый подбородок и более прямой изгиб носа.

Я на секунду остановилась у двери и уставилась на женскую фигуру. Вот она – я. Только лет через двадцать и с флером уверенности, которую можно добавлять в кофе ложками.

– Ну что, принцесса, ожила? И без лягушачьего поцелуя? – Она даже не обернулась, но явно почувствовала моё приближение.

– Совершенно не проснулась. – Призналась я, удобнее располагаясь на стуле. – Я скорее, Джерри, который приплыл на аромате сыра. Ты вообще в курсе, что блины – это манипуляция?

– Конечно. Именно так я тебя и воспитывала.

Я уткнулась в поставленную перед собой еду, тихо мурча, как кот, которому разрешили спать на подоконнике. За окном лениво текло воскресное утро: свет струился сквозь шторы, улицы были ещё полупусты, и весь мир, казалось, делал долгожданный выдох.

– Ты сегодня чего планируешь? – Мама налила себе кофе, села напротив и чуть прищурилась. – Надеюсь, не будешь весь день играть в игры?

– Эй! – Я чуть не подавилась блинчиком. – Во-первых, игры развивают мозг. Во-вторых, я… сегодня иду гулять с Вики.

– Она сама-то об этом в курсе? – Проницательно изогнула бровь брюнетка.

Мама знала, как мне бывает трудно вытащить Вики на улицу без обговорённого заранее плана. Она берёт периодически студенток из нашего университета на маникюр, но вряд ли бы поставила запись на такую рань. К ней записываются во второй половине дня из-за чрезмерной любви девушки поспать подольше… так что вряд ли она сейчас была занята.

– Пока нет… – Протянула я задумчиво, ковыряя вилкой блин. – Но у неё нет выбора. Я вытащу её из дома, даже если придётся подкупить миндальным латте и шантажировать фотками без макияжа.

Мама хмыкнула и сделала глоток кофе.

– Это уже звучит, как план. Вижу, ты пошла в меня – добропорядочные методы ведения переговоров через сахар и угрозы.

Я посмотрела на неё и вдруг снова поймала себя на ощущении, будто смотрю в зеркало из будущего. Только это зеркало было с фильтром «премиум-версия». Мама всегда умела выглядеть хорошо даже с одним пучком, без макияжа и в старом фартуке с котом. А ещё умела казаться уверенной. Не такой, как я – с тревожной жвачкой в голове и мечтами, которые больше похожи на сложносочинённые отмазки.

– Слушай, – прошептала я, не поднимая глаз. – А ты когда-нибудь… сомневалась в себе? Ну, в том, как выглядишь. Или, типа… просто в себе?

Мама на секунду замерла, будто её захлопнула внутренняя книжка воспоминаний. А потом мягко улыбнулась.

– Конечно... Каждый раз, когда у меня в жизни всё менялось. Или когда не менялось, но должно было. Когда родилась ты, вообще боялась, что поломаю тебе психику неправильной температурой молока.

– Поздно. – Буркнула я, жуя блин.

Брюнетка ласково усмехнулась.

– А теперь ты взрослая, и с тобой можно говорить, как со взрослой. Ну… почти. – Скривилась та в улыбке. – Сомневаться – нормально. Не нормально – превращать эти сомнения в свою прописку. Ты всё равно вырастешь из них, как из джинсов, которые перестанут на тебе застёгиваться.

– Прекрасная метафора, спасибо. Пойду померю старые джинсы и поплачу.

Захотелось чем-то запить, но на столе, кроме порции блинов и баночки сиропа, ничего не оказалось.

– Только после того как уберёшь тарелку. – Хохотнула та и поставила рядом с тарелкой кружку горячего чая.

Теперь прогноз на не застёгивающиеся джинсы стал абсолютно оправдан.

Вики была удивлена моему раннему звонку, а именно – в одиннадцать утра. Блондинка ещё не успела восстановить режим после каникул и искренне не понимала, как я сама в такое время способна функционировать. Просто блины были слишком хороши. Сила материнской гастрономии творит с людьми странные вещи. Например, заставляет вставать по воскресеньям до полудня.

– Анна-а-а…Ты что, живёшь по таймеру пельменей? – Простонала подруга в трубку, когда я её разбудила. – Я только глаза открыла. Одно. Второе ещё в отпуске.

– Поднимайся, ленивец. – Настойчиво воскликнула я, слыша зевок блондинки. – Мир уже живёт, птицы поют, люди пьют кофе, а я почти человек. Мы идём гулять. Всё! Конец дискуссии.

Девушка зевнула ещё трижды, отчего мне самой захотелось спать.

– Если ты не привезёшь мне хотя бы кофе, я отключусь и сделаю вид, что это был страшный сон…

– Общение с тобой мне как-то дорого обходится! – Возмутилась я, хотя и так собиралась это сделать. – Что, настал день оплаты ежемесячной подписки на дружбу с тобой?

– Именно, детка. – Хихикнула та. – И у тебя автоплатёж.

Спустя час я стояла у неё под подъездом с латте и блинчиком в пакете. Вики вышла, как апокалипсис в кедах: в белом худи, домашних лосинах и с глазами, которые явно пережили тяжёлую битву с подушкой и… проиграли.

– Зачем ты это делаешь со мной? – Простонала та, отхлёбывая кофе с видом мученика. – Я же не просила тебя любить меня так сильно.

Без макияжа одногруппники девушку бы не узнали, но лично мне такая Джонсон нравилась больше: настоящая, лицо без макияжа выглядело более детским и невинным, полупрозрачные веснушки добавляли изюминки в светлый образ, а лёгкая розацеа создавала ощущение вечного смущения.

– На самом деле… я все ещё пытаюсь покорить твоё сердце, а тебе почему-то нравятся мужчины. – Пошутила я и размяла наконец-то освободившиеся пальцы.

Вики смерила меня прищуренным взглядом поверх крышки стакана.

– Ну конечно… всё сходится, – пробормотала та. – Ты по уши влюблена в меня, а я выбираю гетеронормативность! Жизнь – боль. Пошли, пока я не расплакалась прямо здесь.

Мы двинулись по ещё не совсем оживлённому центру. Солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь на витринах, и город казался более мягким, чем обычно. Мы шли, болтали ни о чём и смеялись. Но в какой-то момент разговор сам собой вернулся туда, куда я не хотела: к прошлому вечеру.

– Почему ты сбежала, Анна? И не отвечала на сообщения и звонки?

Тяжело сглотнув, я вспомнила, что так и не придумала приличную отмазку.

– Я просто… устала. – Выдавила я, стараясь улыбнуться как можно естественнее. – Толпа, шум, свет. Голова раскалывалась, правда. Я даже не успела тебя предупредить!

Девушка прищурилась, глядя на меня с тем самым выражением, от которого не спасёт ни одна маска: со смесью беспокойства и лёгкого недоверия.

– Конечно… И заодно «устала» так, что не брала трубку? Я уже подумала, тебя утащил кто-нибудь из фанатов, честное слово.

– Нет, ну… – Я неловко рассмеялась, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. – Просто мало вчера поела каши, наверное… Пока шла до дома, не было сил ответить, а как пришла – вырубилась, и всё. А как тебе концерт, понравился?

Было супер неудобно, но одно я знала точно: блондинка клюнет, потому что я закинула более интересную наживу для разговора, спасая от неловких оправданий и её, и себя.

– Я всё никак не могу забыть этот концерт! – Призналась Джонсон, облизав пальцы от сиропа. – Я молчу о том, насколько парни оказались горячее вживую, чем на картинке. Особенно Дьявол! У него такая маскулинная и сексуальная аура. Он выглядит взрослее остальных. А какие у него эротичные татуировки, м-м-м! Просто с ума сойти!

Я улыбнулась одним уголком, отлично понимая восторг девушки. Этот тип и правда был хорош внешне. Чересчур.

– Всю ночь убила на поиск информации об этой группе, только в Даркнет ещё не залезала! Настоящих имён группы никто не знает. К чему такая шифровка – непонятно. Хотят сохранить загадочный антураж? – Голубоглазая явно взбодрилась то ли после стаканчика кофе, то ли после смены темы разговора.

– Да уж, «настоящих имён никто не знает»… – Пробормотала я самой себе.

Вики, конечно, понятия не имела, как близка она к истине. Или к тайне, которую я сама ещё не знала, хочу ли разгадывать до конца. Вдруг все мои догадки действительно не имеют отношения к правде и это всё лишь глупая игра разума, что точно вряд ли…

– У них даже соцсетей личных нет. Только официальная страница группы, и то там всё в духе «благодарим, что пришли» и «следующий концерт скоро». Словно они не люди, а какие-то персонажи! Продуманные, выстроенные, без прошлого. Удобно, да? – Джонсон пожала плечами и вдруг повернулась ко мне. – А ты что думаешь?

Я сглотнула. Вот он, момент. Говорить или нет? Признаться, что, возможно, знаю, кто такой Дьявол – точнее, кем он притворяется днём? Или промолчать. Ведь пока всё это может быть лишь игрой воображения. Мало ли кто на кого похож…

Я посмотрела в глаза подруги. Светлые, чистые, горящие азартом. Если скажу сейчас, она начнёт копать, а это обернётся боком, ведь, возможно, мы учимся с солистом этой группы вместе...

– Может, это и к лучшему, что никто их толком не знает, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Таинственность – часть образа. Вот ты бы хотела, чтобы твой кумир оказался обычным парнем, у которого мама постит его детские фотки на фейсбуке?

– Убедила. – Рассмеялась та. – Но, кстати, кое-что я всё же раскопала. У Дьявола была одна стрёмная ситуация, когда его журналист или кто-то типа того хотел заснять на камеру в гримёрной после концерта, но Дьявол это заметил и прямо двинулся на камеру, схватил, и та отлетела уже в пол! Это был последний пост того журналиста, а потом его аккаунт с видео удалили и больше о нём информации не всплывало. Правда, видео уже разлетелось, а он куда-то исчез.

Меня передёрнуло. Я не хотела, чтобы Вики заметила, но по спине пробежал холодный ток.

– Исчез? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но он всё равно прозвучал тише, чем я рассчитывала.

– Ага. – Блондинка пожала плечами и сделала глоток латте, словно обсуждала какой‑то новый сериал. – Очень странно. В комментах тогда бурлили, мол, пиар, мол, постановка. Но… я смотрела этот отрывок. Анна, он так взглянул на камеру… точно это не человек, а хищник, понимаешь?

Мурашки пошли и у меня, но не от её слов, а от воспоминания. Я видела этот взгляд. В темноте зала, когда прожекторы прожигали воздух, он смотрел прямо… в меня. Тот же холодный прищур, от которого подкашивались ноги, и лёгкая, почти невидимая улыбка, в которой скользило что‑то опасное.

– Может, он просто… играет роль, – пробормотала я, стараясь вытащить себя из того взгляда, что вдруг снова вспыхнул в памяти слишком ярко. – Ну, типа, имидж плохого парня.

– Кстати, да, может быть. – Легко согласилась Джонсон, но в её голосе слышалось сомнение. Она глянула на меня поверх крышки стакана, словно пыталась заглянуть глубже. – Хотя… ты сама видела, как он двигается? Это не игра. Там… будто таится настоящая злость, знаешь? Как у зверя, который готов сорваться в любой момент.

Я сглотнула ещё раз, потому что во рту тут же стало сухо. Кажется, все мои слюни трансформировались в выходящий от жары пот на лице.

– Ладно, буду иметь в виду и не снимать его в гримёрной после концерта. – Нервно пошутила я. – Хотя так хотелось!

Вики прыснула в кофе и едва не поперхнулась.

– Господи, Анна! – Она вытерла уголок губ рукавом худи, всё ещё смеясь. – Вот представила тебя, крадущуюся с телефоном в гримёрку… И надпись в новостях: «Местная студентка бесследно исчезла после попытки снять бицепсы рок-звезды».

– Ну хоть память обо мне будет достойная! – Подняла я бровь, пытаясь выдавить улыбку, чтобы заглушить странное напряжение под рёбрами. – «Она погибла, но пыталась добыть контент».

– Я буду рассказывать это на каждой вечеринке! – Хохотнула та. – Поставлю твою фотку с подписью: «Инфлюенсер до последнего вдоха»!

Мы обе рассмеялись, и на секунду вся тяжесть последних мыслей отступила. Солнце окончательно пробилось сквозь утреннюю дымку, согревая плечи, а вокруг уже начали собираться люди: уличные музыканты настраивали гитары, дети бегали между ларьками с мороженым. Город медленно просыпался.

Когда мы свернули к скверу, я почувствовала, как Вики переплела наши руки – привычный жест, который всегда возвращал меня в реальность. Я глубоко вдохнула, позволив себе просто идти и не думать ни о чём.

Пусть этот утренний свет ещё немного держит меня в безопасности. Пока не наступила ночь и я снова не потерялась в догадках. В конце концов, ничего страшного ещё и не случилось, верно?

Примечание:

Тиммейт – напарник в многопользовательских онлайн-играх.

Скилл – навык персонажа, например, быстро передвигаться или становиться невидимым. Также означает уровень мастерства.

Инвиз – состояние невидимости персонажа в играх.

Хилка – способность или предмет в игре, восстанавливающее здоровье персонажа.

Глава 4 – Время задавать вопросы

Проснулась я от того, что за окном солнце било в окно, а в комнате стояла та самая тягучая тишина, которая бывает только глубоко днём. Я сонно перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку, нащупала телефон и… увидела на экране «15:03».

– Что?! – воскликнула я и села, сбросив с себя плед.

Мозг лениво подгрузил воспоминания о прошлой ночи: как я попыталась послушать песни «Стокгольмского синдрома», но, стоило только услышать голос Дьявола, тут же стыдливо всё выключала. Как обещала себе «ещё один босс и спать», как в два часа ночи собралась выйти из игры, но… Ага, три часа, четыре... А потом я завалилась в сон, не удосужившись даже поставить будильник!

Пары…

Я поморщилась, осознавая масштаб катастрофы.

Все пары. Я пропустила, чёрт возьми, все пары!

Мама, конечно, не смогла меня разбудить. Обычно она уходит в больницу ещё до семи утра. В голове тут же всплыл её строгий голос: «Анна, не вздумай опять просидеть всю ночь в своих играх!»

Ну да. Конечно. Не вздумай.

Я зажала голову руками и тяжело выдохнула.

– Ладно, может, сегодня и так ничего важного… – Попыталась себя успокоить, но совесть моментально закатила глаза: «Ага, расскажи это миссис Уилсон, преподавательнице по архитектонике, которой ты и так задолжала за прошлый курс».

Чтобы проверить свою память на расписание, я разблокировала телефон, но пальцы сами полезли в диалоги. Экран мигнул, и в чате с Вики оказалось несколько новых сообщений.

«Ты спишь???»

«А НУ ВСТАВАЙ!»

«СТОП А КАКОЙ У ТЕБЯ БЫЛ БРАСЛЕТ?»

«[ссылка на пост]».

Я ткнула на ссылку и замерла, пробегая глазами по тексту:

«Стокгольмский Синдром»

На последнем концерте мы разыгрывали особый красный браслет. Его владелец получает эксклюзивную встречу‑интервью с группой. Встреча состоится уже сегодня вечером. Если обладатель красного браслета не явится, состоится эфир. Для подтверждения участия напишите по указанным ниже контактам.

[почта]

[номер]

Картины того вечера вспыхнули в голове, как прожекторы. Оглушающая музыка. Лазеры, скользящие по толпе. И тёплое прикосновение в темноте, когда охранник надел мне на запястье плотную ленту. Но я помню: вокруг фиолетовые, синие, зелёные. А у меня красная. Единственная.

Я снова посмотрела на экран телефона, потом на руку. Пусто.

Пусто?!

Перевернула ладонь – никакой ленточки. Сердце на секунду пропустило удар, а потом будто провалилось куда‑то в желудок.

Куда, чёрт подери, он делся?!

В голове метнулся тот самый вечер. Такой яркий, что я почти почувствовала его запах: после концерта, возвращаясь домой, ощутила, что кожа под браслетом вспотела, и я всю дорогу потратила на то, чтобы сорвать этот раздражающий реквизит. Он начал поддаваться, и уже дома я окончательно сорвала его ножом. И да. Выкинула в мусорку на кухне.

– Господи. – Вырвалось у меня. – Господи, дура!

Я соскочила с кровати и, не успев натянуть тапки, босиком побежала вниз. Сердце колотилось где‑то в горле, пока я шарила взглядом по ведру. Слава всем небесам, никто вчера не готовил и не выбрасывал объедки. Хотя откопать первый, чёрный блин мамы удалось.

– Где ты… Где ты… – шептала я, пока пальцы не зацепились за мягкую и немного влажную бумагу, которая теперь больше напоминала марлю.

Алая, надорванная, всё ещё с тёмным оттиском логотипа из названия группы с рожками на букве «м». Я стиснула её в кулаке и выдохнула, будто только что вытащила из пламени спасённую вещь.

Телефон завибрировал в руке. Новое сообщение от Вики.

«ТЫ ЖИВА?»

Не вставая с пола, открыла чат и затараторила пальцами:

«Ты не поверишь!»

«ЧТО???»

Я молча отправила фотографию несчастного браслета.

«ЧТО?!!!!!!!!»

«Я выкинула его после концерта! Он был в мусорке! Я только что его достала! Настоящий, красный!»

«ТОТ САМЫЙ С КОНЦЕРТА???»

«Тот самый! Тот самый с концерта!!!»

«АААААННААААА ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ???»

«ЭТО ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО!!!»

Мы обе уставились в экраны: я на сообщения, а Вики, наверное, на свои дрожащие пальцы. В голове шумело, сознание отказывалось верить в это всё.

«Ладно, не думай! В посте же были контакты! Пиши им! СРОЧНО!»

Я судорожно переключилась обратно на пост, нашла закреплённый номер и набрала сообщение.

«Здравствуйте. Я обладатель красного браслета с концерта».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Здравствуйте! Чтобы подтвердить, отправьте, пожалуйста, фото браслета и цифры с изнанки».

Я перевернула ленточку, пальцы дрожали, ткань липкая. Благо, реквизит был ещё не настолько убит. На внутренней стороне проступили цифры «6666».

Меня передёрнуло. Но я всё равно на автомате сфотографировала его, даже не заметив сразу, что сделала это на фоне взъерошенного мусорного ведра. Отправила.

Несколько секунд тишины. Потом:

«Поздравляем! Встреча с группой состоится сегодня в 18:00. Адрес: Вилдстоукс, Флит-стрит, 18. Ждём вас, проход по браслету».

Вы про этот уничтоженный кусок бумаги?

Я застыла, глядя на экран. В животе что‑то сжалось то ли от голода, то ли от внезапного обрушившейся паники. Дыхание участилось вдруг само по себе, будто я не на полу сидела, а пробежала международный марафон атлетов.

«Шесть вечера, сегодня, Вилдстоукс».

«АНААААААА! Я в шоке! СОБИРАЙСЯ!!!»

«Мне плохо. У меня живот болит. То ли я не ела, то ли походу этот дурдом повлиял!»

«Давай я пойду вместо тебя? А ты тут полежи и отдышись».

«Ха-ха, хорошая попытка, но нет. Я впервые что-то выиграла в жизни...»

Поэтому мне нужно всё увидеть самой. Услышать. Убедиться. Раз и навсегда!

Было «17:50», когда я приехала в город.

Автобус высадил меня прямо у старого кирпичного здания с тёмной вывеской, и первое, что я сделала – выдохнула, как перед прыжком в воду. Сердце отбивало барабанную дробь, и даже прохладный ветер не смог остудить горячий ком в грудной клетке.

Я тысячу раз переодевалась перед зеркалом и всё равно до конца не была уверена, правильно ли выгляжу. В итоге остановилась на своём проверенном «не слишком фанатском» варианте: чёрное худи поверх белого топа, серая юбка, граничащая на середине бёдер, утягивающие колготки и кроссовки с гетрами. Вроде неброско, но в то же время лучший из «припасённых» прикидов. Волосы собрала в небрежный пучок, подкрасилась: стрелки, реснички, контур и блеск на губах. На шее крестик, на всякий случай. Боевой наряд, иначе и не назвать…

Тем временем Джонсон явно решила поставить рекорд по количеству сообщений. Ежеминутно от неё летели напоминания, кого как зовут, откуда они родом, и вопросы, которые можно… нет, даже нужно задать. Запомнился всего один, самый бредовый. Блондинку до смерти волновало, какие девушки привлекают группу, а точнее – Дьявола. Мои истеричные ответы о том, что я не буду такое спрашивать, подруга великодушно игнорировала.

Погода сегодня подыгрывала. Прохладный воздух с редкими каплями дождя быстро охладил мой разогретый лоб. Пока шла муравьиным шагом до «Вилдстоукс-холла», я успела развернуться сотню раз, но, скрипя зубами, всё же возвращалась обратно.

Охранник после верификации из сомнительного браслета впустил меня внутрь. Я переступила порог и словно шагнула в другой мир.

Внутри было тепло, пахло кофе и древесной стружкой. Стены обшиты деревом, кожаные кресла, лампы с мягким светом. В углу виднелась стойка с аппаратурой, кабели аккуратно смотаны. Дверь деревянная, с металлической ручкой. Я стояла, глядя на неё, как на пропасть.

Только не трусь. Ты шла сюда. Хотела убедиться? Так убедись!

Смотря на экран телефона, поправила чёлку. Сжала кулак, вдохнула и нажала на ручку, как на кнопку отмены сохранения.

Петли скрипнули, открывая проход в зал, который совершенно не походил на гримёрки: коричневые панели на стенах, старый диван, журнальный столик... И всё это странно контрастировало с тем, что я увидела дальше.

Они сидели здесь все четверо. Словно подростков засунули в отцовский кабинет, парни выделялись на фоне этого так же нелепо, как обычно я выгляжу рядом с белокурой Вики.

Мейки – тот самый, который на сцене выглядел как ветер, сейчас лениво перебирал струны гитары, даже не поднимая глаз. Белые, лохматые волосы, чёлка на одной стороне заколота невидимками, и чёрные матовые губы.

Аллан в белой кофте что-то жевал и скользил пальцами по телефону, будто это его личный офис, а не встреча с фанатом. На ушах красовались чёрные «гвоздики».

Джун – пианист, лениво облокотился об собственный кулак и изучал взглядом какую-то бюллетень в руке. На нём был тот же джинсовый комбинезон с концерта.

И… Дьявол.

Он находился чуть в тени, в чёрной футболке и карго-джинсах. Никакой сцены, никакого прожектора, но именно он притягивал взгляд. Его поза казалась по-королевски расслабленной, но в этой иллюзии было что-то притаившееся. И когда его зрачки поднялись на меня, время остановилось.

– Анна? – Тембр низкий, спокойный. Кажется, это сказал Аллан, но я не была уверена.

– Д… Да? – Мой голос прозвучал так тихо, что я сама его едва услышала. Пальцы вцепились в холодную ручку. Тело замерло, как позирующий манекен. – Это я.

Я стиснула в кулаке браслет, как доказательство, что имею право здесь находиться. Взгляды ребят пересеклись. Обладатель светло-русых волос цокнул, облокотившись об стол:

– Ну надо же… Истинная обладательница! Мы уже надеялись, что эта встреча отменится.

– Проходи. – Прокомандовал устало Джун. – Садись.

В речи парней сквозил незаметный иностранный акцент. Хотя это и не удивительно с их азиатской внешностью. Вики писала, что они из Южной Кореи, но неужели Дьявол тоже? Он выглядел слишком по-европейски на фоне остальных.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как предательски дрогнули колени. Села на край параллельно расположенного от группы дивана, стараясь не сжимать руки слишком сильно, чтобы не выдать, как у меня всё внутри кипит.

Пальцы как не вовремя затекли. Я всё время держала этот проклятый браслет, будто он был билетом в другую жизнь. Чтобы хоть как‑то занять руки и не выдать нервозность, осторожно положила его на стол.

– Если честно, я уже устала его держать, – пробормотала я неловко, пытаясь улыбнуться. – Кажется, он сейчас сам развалится на две части и сбежит…

Мейки наклонился ближе и щёлкнул пальцами.

– Ого, так он ещё и покалеченный. Вот это трофей!

Какой высокий и необычный голос! Будто принадлежавший сказочному персонажу подросткового возраста, честное слово.

Аллан мягко рассмеялся, качнув головой.

– Ты точно ходила на концерт или это какой‑то древний артефакт из войны?

Я вся стушевалась и спрятала горящие щёки, уткнув взгляд в пол и жалея, что вообще открыла рот.

– Поклонница, которая пронесла этот браслетик через всю-ю-ю зрительскую толпу, достойна уважения! – Похвалил беловолосый. – Всё-таки пришло почти две тысячи человек.

По комнате прошёлся смех: лёгкий, разрядивший воздух. Даже Дьявол, не отводивший от меня взгляда, незаметно склонился в усмешке. И почему‑то от этого у меня вмиг всё пересохло во рту.

– Видите! – Присоединилась я к шутке, нервно вскинув руками. – Я же сказала, что честно заслужила его.

Джун фыркнул и скинул бюллетень на стол между нами.

– Ну всё. Кира! – Позвал кого-то он громко. – Можно начинать!

С другого конца коридора послышалось суетливое барахтанье, а через секунду на пороге возникла женская фигура так, что я чуть не вздрогнула.

В комнату стремительно вошла девушка: высокая, спортивного телосложения, с длинными, ровными волосами, собранными в идеальный хвост. Светлые пряди ловили тусклый свет лампы, а слегка раскосые глаза, придававшие лицу что‑то азиатское, метнулись по комнате, быстро оценивая всех присутствующих.

Я с уколом завести про себя подметила, что такая красивая девушка уж точно должна водить шашни с одним из группы. На каких ещё девушек могут обратить внимание рок-звезды? Возможно, что сюда всё-таки лучше было бы прийти Вики, а не мне.

– О, все уже в сборе! – Воскликнула та бодрым голосом, в котором звучала уверенность человека, привыкшего командовать. – Отлично. Я – Кира Ли, менеджер группы.

Светловолосая улыбнулась и, не теряя времени, направилась к штативу в углу. Только теперь я заметила, что там уже установлена камера.

– Подождите, вы что, будете снимать? – Я поспешно выпрямилась, точно съёмка началась прямо сейчас.

– Конечно, это же запись интервью для фан‑клуба. – Кира подмигнула мне, словно это было чем‑то совершенно обыденным. – Всё под контролем.

Внутри меня что-то утонуло.

– А… Можно, пожалуйста, не брать меня в кадр слишком сильно? Чтобы… не было особо видно лица? – Я почувствовала, как голос дрогнул.

– Окей. – Без колебаний кивнула девушка и начала поправлять камеру, отодвигая её чуть в сторону.

Но я заметила угол обзора, и сомнение неприятным комом застряло в груди.

– Скажу сразу, у тебя есть двадцать минут, график у ребят плотный. – Отчеканила менеджер деловым тоном, проверяя настройки. – Формат простой. Ты выиграла фан-встречу, поэтому давай без задержек. Если ты не знаешь, что спросить, можешь воспользоваться этим.

Блондинка кивнула на бюллетень, который Джун скинул на стол.

– Ага. – Промычала я, вытянув шею, чтобы взглянуть на список вопросов. В голове крутилось «двадцать минут», и я не понимала, много ли это или мало.

– Готова? – Кира отступила от камеры, сложив руки на груди и придирчиво осматривая внешний вид группы.

– Да… Да, кажется. – Выдохнула я, скользнув взглядом по парням за столом.

Они сидели спокойно, каждый со своей манерой, очевидно привыкшие к подобным мероприятиям. Я взяла список в руки, чувствуя неприятную липкость на ладонях. Мейки с шумом отложил белую гитару, неловко ойкнув.

– Тогда поехали. – Кивнула девушка, нажимая на кнопку записи.

Лёгкий щелчок, и маленький красный индикатор загорелся. Менеджер на цыпочках ретировалась из комнаты, плотно закрыв дверь.

– Эм… – Сглотнула я и перевела взгляд на вопросы, будто в них могло спрятаться спасение. – Ну что ж… Спасибо, что согласились на это интервью... – Я вспомнила, как начинались все топ-шоу, которые я когда-либо смотрела. Голос хрипнул, но я тут же прокашлялась и поспешила придать ему бодрость. – Вопросы… Тьфу ты, вопрос первый…

– Какая прелесть, она волнуется. – Хмыкнул Джун, откинувшись на спинку дивана, а я раскраснелась, как рак. – Расслабься, мы не кусаемся.

– Не все. – Тихо вставил барабанщик, и по комнате пробежал маскулинный смех.

Я подняла глаза и поймала взгляд солиста. В красных глазах плясали откровенная издёвка и внимательность к каждому слову: ему явно было плевать на интервью, но не было плевать на меня.

Чёрт…

– Хорошо… – Я поспешно сконцентрировалась на бумаге, словно та могла стать щитом. – Вопрос первый. Что для вас значил последний концерт?

– О, пошла жара. – Оживился Мейки. – Для меня это был… Ну, момент, когда ты смотришь в зал и понимаешь: ага-а, вот ради чего ты не спишь ночами.

– Забыл, как проспал запись два месяца назад? – Напомнил пианист, нахмурив брови.

– Точно. Даже дозвониться не вышло. – Довольно подхватил Аллан и неожиданно обратился ко мне. – Нашего макнэ* можно разбудить только вонючим фаст-фудом.

– Это клевета! – Гитарист прижал руку к груди с наигранной обидой и выпятил нижнюю губу. – Вообще-то я очень чувствительный человек!

– Особенно к подушкам. – Хмыкнул Джун.

Смех прокатился по комнате. Я на секунду зависла, наблюдая за группой, и только потом вспомнила, что всё ещё держу в руках список вопросов.

– А ты? – Натянуто улыбнулась я пианисту.

– А, мне… – Он поправил очки. – Было интересно посмотреть реакцию слушателей в другой стране. Всё прошло неплохо, но есть над чем работать дальше.

Было видно, что парни ознакомились с бланком заранее. Ответы звучали слишком собранно.

– Аллан? – Продолжила я, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается, но пальцы были всё ещё напряжены.

– А мне понравилось, как орал зал. – Расплылся тот в улыбке. – Это всегда лучше любых слов, не считаешь?

Я согласно кивнула, хотя ничего в этом не понимала, и вынужденно перевела взгляд на Дьявола. Он уже смотрел на меня, хотя вряд ли переставал это делать.

– А Вам? – С усилием вытолкнула я из горла, делая всё возможное, чтобы слова звучали максимально естественно.

– Для меня? – Уточнил солист хрипло и, покосившись на мои чересчур сжатые колени, с ухмылкой ответил. – Для меня это было… началом.

Мозг тут же уловил двойной смысл.

– Началом чего? – Голос впервые прозвучал твёрдо. Я даже удивилась самой себе.

Рокер чуть наклонил голову вбок, разглядывая меня так, словно открыто оценивал. Но этот взгляд быстро исчез, спрятавшись за едва заметной, почти вежливой улыбкой.

– Угадай.

Пирсинг на губах сверкнул. Я моргнула. В горле пересохло, а в ушах зазвенело так, будто мир стал чуть дальше, чем секунду назад.

– Я не понимаю, – промямлила я растерянно.

– И не нужно пока. – Вмешался Аллан, решивший, что солист дал намёк о будущих проектах. – Когда выпустим новый альбом, ты всё сама поймешь, детка.

– Это да-а. – Добродушно хихикнул Мейки, наклоняясь ближе, чтобы внимательнее всмотреться в моё лицо. – Пусть загадочность остаётся. Так ведь интереснее?

Я слабо улыбнулась и решила, что пора бы уже сменить тему, но комфортные вопросы на бланке никак не попадались.

– Хорошо… – Тянула я время. – Тогда следующий вопрос…

– Не-ет! – Захныкал парень. – Спрашивай именно то, что интересует лично тебя!

– Хорошо… – Я снова посмотрела на листок, но буквы перед глазами уже расплывались. Стало жарко. Зрачки заметались по комнате в поиске кулера. – Какие девушки вам нравятся?

Глаза закрылись. Я медленно хлопнула себя по лбу, не веря, что спросила это. Парни замерли, а я больно сжала губу, с поражением мотая головой.

– Ого… резко, – протянул Джун, переглянувшись с Алланом.

Русоволосый уже трясся в беззвучном смехе, а Мейки смущённо поморщился. Дьявол выгнул бровь, точно не понимал, откуда вообще во мне это могло взяться.

– И это тот самый вопрос, который интересует лично тебя? – Уточнил солист под взорвавшийся смех барабанщика.

Я дёрнулась, чуть ни выпрыгнув из кресла.

– Нет! – слишком быстро ответила я и тут же сбилась. – То есть… не совсем меня!

Боже. Могу ли я просто провалиться под стол и больше никогда не поднимать голову?!

– Это… – Я сглотнула, чувствуя, как голос не вовремя садится. – Вопрос от подруги.

Аллана, пытавшегося отдышаться, прорвало вновь. Я не выдержала и накинула капюшон, изо всех сил стиснув зубы.

– А-а. – Кивнул. Джун, чуть склонив голову. – Делегировала ответственность.

– Слабый ход! – Хлопнул по столу барабанщик, пытаясь отдышаться.

– Да отстаньте вы... – Промямлил Мейки, бросив на парней быстрый взгляд. – Ожидаемый вопрос, просто у нас ещё такого не спрашивали…

– Конечно. – Согласился Джун. – Просто обычно его не задают так нагло в лоб.

– Давайте пропустим его! – Взмолилась я, сжав край брошюры так, что побелели пальцы. – Отвечать необязательно!

– Расслабься, детка. Мы не умрём, если ответим. – Заверил с усмешкой Аллан и впервые взглянул на меня по-другому. Будто увидел перед собой не обычную фанатку, а настоящую девушку. – В худшем случае кто-то разочаруется.

– Разве в тебе уже не разочаровались сотни фанаток? – Бросил Дьявол, намекая на то, что понятно только им.

По комнате прошёлся очередной смешок. Я нервно впила ногти в бумагу.

– Ладно. Так уж и быть, спасём тебя перед подругой. – Русоволосый отмахнулся от мужских слов и откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. – Мейк, начинай.

Тот удивлённо расширил глаза, не понимая, при чём тут он, но всё же принял удар.

– Ну-у… Окей. – Протянул тот растерянно, собираясь с мыслями. – Мне нравятся интересные. И душой, и внешне. Чтобы-ы… увлекалась тем же, что и я… А внешне очень нравится Харли Квинн, поэтому… Косплеерши. Я бы хотел себе такую, наверное?

– Интересные и душой, и внешне? Таких не существует. – Невозмутимо вставил русоволосый. – А я рассуждаю проще: рыжие правят миром, а блондинки членами. Желательно, худые блондинки, естественно.

Я всмотрелась в дико самоуверенного музыканта, который обвёл руками в воздухе силуэт песочных часов. От отвращения меня передёрнуло.

– Романтик. – Сухо заметил шатен.

– Зато честный.

Пианист хмыкнул и продолжил.

– Ладно, моя очередь: лёгкие, без драмы, с полной семьёй, ценящие моё время и не пытающиеся меня «исправить».

– То есть вообще без шансов? – С любопытством наклонил голову барабанщик.

– Именно, – спокойно ответил Джун и повернулся к солисту. – А ты? Скажешь «нормальные» и уйдёшь от ответа?

Дьявол внимательно слушал участников, фыркая на словах некоторых. Очевидно, они это между собой ещё не обсуждали.

– «Нормальных» не существует, это во-первых. – Принял тот эстафету с иронией. – А во-вторых, записывай для себя и своей подруги: я музыкант, планы у меня гораздо интереснее отношений, так что вопрос совершенно бессмысленный.

В комнате повисла пауза. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Слова осели где-то внутри, тяжело и плотно, как закрывшаяся перед носом дверь. Даже не знаю, почему на меня это повлияло: дело в смысле сказанного или в разбившейся надежде, не успевшей раскрыться до конца?

– Ну-у-у, мы же гипотетически… Научный интерес. – Вспомнил фразу из «Гарри Поттера» Мейки и мягко рассмеялся, словно под ухом зазвенели колокольчики.

Пальцы медленно разжались, отпуская помятую брошюру. Я натянуто засмеялась в ответ, хотя внутри что-то окончательно захлопнулось.

– М-м-м, у нас наконец-то появился девиз. – Усмехнулся Аллан. — «Мы не встречаемся, мы работаем»!

– Почему «наконец-то»? Всегда такой был. – Фыркнул Джун, начав смотреть что-то на телефоне.

– Смотря у кого. – Подмигнул мне барабанщик с извращённой улыбкой. – Ладно, мы ответили. Подруга довольна?

Я покачала головой, опустив взгляд вниз.

– Думаю… да.

– Ну и отлично. – Щёлкнул языком русоволосый, закинув руки за голову. – Значит, не зря страдала!

Не зная, как отреагировать, я показала неубедительный палец вверх и вдохнула побольше воздуха, решившись, раз уж нахожусь здесь, развеять все сомнения. Пора спросить то, что действительно интересует лично меня.

– Хорошо, спасибо… – Замялась я и сглотнула. – Есть ещё один любопытный вопрос, но не знаю, можно ли его задавать на камеру.

Короткая пауза.

– Про журналиста. – Продолжила я, не дождавшись реакции. – Что с ним стало? С тем, который… пытался заснять вас в гримёрке после концерта. Насколько я знаю, его видео все обсуждали, а потом он просто… исчез.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как где‑то в коридоре закрылась дверь. Я поморщилась, понимая, что зря задала вопрос.

Джун поднял глаза с телефона, точно я только что произнесла что‑то неприемлемое. Аллан с предвкушением перевёл взгляд на Дьявола. А Дьявол… Впервые искренне улыбнулся, смотря на меня так, словно поражался храбрости спросить именно такое.

– Люди иногда исчезают, когда лезут туда, куда не стоит. – Бархатно ответил низкий тембр.

Я уловила скрытую угрозу, которая явно предназначалась мне.

– Ты хочешь знать, где он сейчас? Или что с ним случилось?

В эту же секунду Мейки громко хлопнул в ладоши, сдавленно рассмеялся и наклонился к камере:

– О, ну всё! Мы опять напугаем всех наших зрителей! – Вытянул руки, словно собирался кого-то пугать, и сделал комичное лицо. – Ба-у!

Аллан подхватил, не упустив момента для шутки:

– Да ничего с ним не случилось. Может, ушёл в тайный отпуск. Может, стал монахом. Медитирует где-нибудь в горах?

– А может, просто сменил работу. – Предположил Джун спокойно. Он посмотрел в сторону камеры и чуть развёл руками, точно хотел успокоить невидимого зрителя. – Мы же не можем контролировать всех журналистов.

– Конечно, не можем! – Заверил гитарист, снова улыбаясь мне. – Знаешь, ско-о-олько у нас таких историй? Полный чемодан! Люди приходят и уходят. Всё нормально.

Дьявол чуть наклонил голову, ухмыляясь, и уже мягче, почти добродушно произнёс, глядя прямо в камеру:

– Некоторые вопросы лучше оставить в тени, верно? Ведь, даже если бы мы и знали ответ, мы бы не имели права разглашать конфиденциальную информацию человека.

Он улыбнулся шире, теперь уже как артист, как тот самый человек со сцены, у которого наготове идеальная маска для прессы. Но эта улыбка не согрела, а оставила чувство, что я стою на краю чего-то гораздо большего, чем просто интервью.

– Хорошо… – Я тоже попыталась выдавить улыбку, но получилось тухло. – Тогда вот что… Почему именно Дьявол, Мейки, Аллан и Джун? Почему такие никнеймы?

– М-м? – Удивился барабанщик. – Может, у нас и есть свой загадочный антураж, но наши имена с Джуном настоящие.

Внутри меня что-то с позором отцепилось и провалилось. Не выдержав этого, я нервно сжала переносицу.

– А эти двое. – Продолжил рокер и кивнул в сторону Мейки и Дьявола. – Им просто повезло, что мы не заставили их выступать под более смешными псевдонимами.

Беловолосый рассмеялся, откинувшись на спинку дивана.

– О-о-о, я бы не отказался, если честно! Но вообще этот ник я всю жизнь использую в играх, поэтому оставил его и для сцены.

– Так ты играешь в игры? – Резко оживилась я и честно призналась. – Я тоже этим занимаюсь с детства!

Только сейчас я поняла, как глупо прозвучала. Кто-то с детства занимается вокалом или танцами, а Анна Милз с детства занимается видеоиграми!

Гитарист прикусил губу и довольно закивал головой, будто только что нашёл себе тиммейта в лобби*.

– А у тебя? – Не удержалась я и перевела взгляд на Дьявола. – Почему именно это прозвище?

Солист откинулся на спинку кресла и всмотрелся в мой висящий на шее крест.

– Долгое время у меня не было никакого имени. Было забавно наблюдать, как СМИ выдумывают его за меня. Сначала называли «Демоном», а потом... Всё чаще и чаще я стал слышать одно и то же. Вот и всё.

– «Дьявол»? – Тихо уточнила я.

Солист кивнул, не отводя взгляда.

– Да ладно тебе. – Расхохотался Аллан. – Это потому что ты вечно носишься по сцене, как бесноватый! Отсюда и прозвище.

– А не потому ли, что ты с самого начала носил красные линзы и рога? – Хихикнул Мейки, перекатывая в пальцах браслет.

– Точно. – Закатил глаза с улыбкой Дьявол. – Спасибо, что напомнили, парни.

Голоса ребят слились в шутливый гул, обсуждающий, что Мейки сам носит красные линзы, но без рогов, а значит, «по иерархии» ниже. Я поймала себя на том, что впервые за этот вечер искренне улыбнулась. В голове от мимолётного комфорта даже всплыл вопрос. Дверь скрипнула. На пороге показалась Кира, которая, не влезая в камеру, многозначительно указала пальцем на часы на запястье. Настало время подводить интервью к концу.

– Ладно… – Я перевела дыхание и выпрямилась. – Почему именно «Стокгольмский синдром»? Что это для вас значит?

Парни переглянулись, но уже расслабленно, словно начали ко мне привыкать.

– Потому что мы такие, что от нас не уходят. Я про нашу фанбазу, которая с каждым днём только растёт. Спаси-ибо вам, ребята! – Улыбнулся гитарист на камеру, показав пальцами сердечко.

Джун пожал плечами, не отрывая взгляда от телефона.

– А может, потому что это звучит чертовски хорошо?

Я кивнула и наконец-то сняла капюшон, чувствуя облегчение от завершения самых длинных двадцать минут в жизни.

Забавно. Для маленьких девочек, романтизирующих жертвенную любовь, это действительно звучит неплохо. Испытать «стокгольмский синдром» к красивым корейцам? Это действительно звучит чертовски хорошо. Всяко лучше, чем к моим отборным одногруппникам.

Бросила взгляд на Дьявола с лёгкой улыбкой. Он медленно поднял на меня глаза, и в его ухмылке показалось что-то слишком личное:

– Скоро сама поймёшь.

– Ну что ж, на этом всё! – Влетела Кира, тут же выключая камеру. – Двадцать семь минут как не бывало. Да, немного сдвинулись по таймингу, но вы так хорошо болтали. Спасибо, что пришла!

Мы дружно поднялись, ощутив несправедливую иерархию по роту: Дьявол, Джун, Аллан, Мейки и я. Я стала прощаться с каждым: пожала руку Мейки – размером чуть больше моей, но цепкая. В глаза бросилось тату чёрной звезды на запястье, которое я раньше не замечала. Рука Аллана – уверенная и сухая. Джун – лёгкое, почти неощутимое рукопожатие. А вот рука Дьявола… полностью проигнорировала меня.

Отлично.

Рокеры начали собираться. Они вышли из комнаты вперёд, гонимые неведомыми мне своими планами.

Кира задержалась, что‑то проверяя на камере. Я стояла у стола, уже готовая уйти, как вдруг заметила: на том месте, где сидел Дьявол, лежала зажигалка. С гравировкой розового мишки. Бобби из «Мыльного Мира» – поцарапанный, но узнаваемый!

Я быстро потянулась и сжала зажигалку в ладони, ощущая внутри нарастающий мандраж.

– Ну ты смелая. – Вспомнила обо мне блондинка, выдернув из угла комнаты какой-то провод. – Не каждая бы рискнула прийти. Репутация у группы пока что так себе, но я над этим работаю.

Я нервно рассмеялась, радуясь, что осталась не пойманной, и спрятала металлический прямоугольник в карман.

– Наверное… Да.

– Ещё раз спасибо! – Она благодарно склонилась в поклоне, и я поняла, что пора уходить.

На улице воздух обдал прохладным, почти незаметным дождём. Уже успело немного стемнеть.

Вот это да!

Я сделала пару шагов и несколько необходимых глотков свежего воздуха. Группа стояла чуть дальше, возле чёрной машины с тонированным окнами. Мейки заметил меня первым и, улыбнувшись, помахал рукой.

– Эй! Пока!

Я подняла руку в ответ, чувствуя, как внутри меня всё ещё отзывается его лёгкая шутливость и смех… Другие тоже обернулись и кивнули на прощание. Эйден рылся в кармане, явно ища то, что было сжато в моей руке, но тут он будто прочёл мои мысли и поймал взглядом мою расползающуюся улыбку.

Довольно облизнувшись, сжала зажигалку внутри кармана. Накинула капюшон и растворилась среди толпы людей, проходящих дорогу.

Теперь всё стало ясно. Я вовсе не параноик! Я не ошибалась и была права. Мне вовсе не показался на концерте этот ядовитый взгляд и обращение ко мне в песне. Ещё и эта зажигалка… Почему, чёрт возьми, она такая необычная и где её вообще можно раздобыть?

Я сжала ладонь, чувствуя твёрдость материала. Было ощущение, что сейчас я не только прикарманила чужую вещь, а забрала ответы почти на все вопросы. Где-то в сердце теплилось долгожданное ощущение, что у меня есть адекватное доказательство в противовес самой себе. Мои нервные догадки были не напрасны, а этот… раунд? Сегодня он точно остался за мной!

Примечание:

Макнэ – корейское слово, которое означает «самый молодой».

Лобби – виртуальное пространство, где игроки собираются перед началом матча.

Глава 5 – Пара

Ночью я долго думала, как быть дальше. После интервью мой азарт быстро сменился тревогой: а что теперь? Лежать с зажигалкой в руках, как с реликвией, довольно приятно, но… Какой ход мне ожидать от Эйдена, или что делать самой?

Пришло оповещение о запущенном стриме Мэддорса под названием «на разговорном». В описании было помечено, что можно задавать вопросы, стример ответит на каждые. Я с ужасом поняла, что уведомление устарело и стрим начался ещё десять минут назад.

Пальцы быстро нажали на ссылку, как на спасительный якорь.

«Мэд, что делать, если я случайно… ну, не совсем честно взяла вещь одного парня? И я знаю его секрет… И он немного странный».

Руки противно замёрзли. Я понимала, что всё это звучит, как бред. Но именно это отчаянное ощущение, будто я наступила на невидимую мину, никак не давало уснуть.

Мэддорс как раз заканчивал отвечать очередному зрителю, терпеливо объясняя разницу между двумя геймплейными билдами*, и внезапно замолчал.

– «Не совсем честно взяла вещь…» Ха. – Голос усмехнулся мягко, почти устало. – Ну, во-первых, звучит так, будто ты не взяла, а спиздила его.

Я тихо закашлялась, едва не выронив телефон.

– А во-вторых… – Судя по дыханию, стример наклонился ближе к микрофону. – Почему ты так переживаешь? Ты считаешь себя жертвой? На крючке же не ты.

И тут до меня дошло. Какая же это истина…

– Это он зацеплен. Особенно, если вещь для него важна и ты в курсе его секрета.

Я затаила дыхание, пытаясь выучить мужские слова наизусть.

– Так что… развлекайся. Сейчас должен нервничать он, а не ты.

На коже выскочили мурашки. Все слова парня удивительно попали в мишень.

– И да. – Добавил стример с хитрой ухмылкой. – Не вздумай возвращать сразу. Вот тогда он точно поймёт, что ты боишься. И начнёт давить.

В чате посыпались хохочущие эмодзи, а я укуталась в плед, ощущая, как сердце забилось с новым ритмом.

Стрим продолжался. Мэд добавил, что манипулирование людьми – лучшее из дешёвых развлечений, и переключился на другой вопрос. А я, глядя на яркий экран, поняла две вещи:

Первая – Мэддорс был чертовски прав. Я не должна накручивать себя, на крючке сейчас определённо не я.

Вторая – мужские слова засели во мне так же глубоко, как и взгляд того, кому принадлежала эта чёртова зажигалка.

***

На следующее утро, когда я разглядывала отражение, на мне висели серые треники и хлопковая кофта. Со дня интервью шею не покидал крестик. Его я носила, когда волновалась больше всего.

Пару часов назад Вики написала, что не придёт в университет: у отца что‑то с сердцем и они всей семьёй ночью сорвались в больницу. Мне стало не по-детски грустно. Дерек Джонсон отличный мужчина: год назад он нас отвозил на совместные походы у озера, устраивал костёр для приготовления маршмеллоу и давал советы для реализации творческого хобби в работу. Надеюсь, он скоро поправится.

Я ещё раз решила для себя, что Мэддорс был прав. Когда увижу Эйдена, начну действовать решительнее, а точнее… вести себя более дерзко, потому что наконец-то теперь это могу. Нет смысла в изначальном плане избегать парня. На руках полное доказательство его личности, которое я поглубже спрятала в закромах стола. И плевать, что я пока не добралась до причины его схожести с игровым персонажем. Теперь у меня есть хотя бы один козырь. Это меняет всё.

Пары начались только в обед, и после прошлых утренних занятий я смогла наконец-то выдохнуть. Утро растянулось, но, честно говоря, после пяти ночных каток я так и не выспалась. «Тени королевы» официально поставила на паузу для выяснения наших отношений, заменив его на другие игры. А всё из-за безбожно красивого лица любимого персонажа, который теперь у меня ассоциировался с ним.

Аудитория заполнилась наполовину. Я заняла свой угол у окна – деревянная лавка, которая почему‑то казалась мне безопасным островком, подальше от преподавателя и студентов. Сложила руки на парте, вытянула ноги и развалилась. Привычное место, как ни странно, сейчас не казалось жёстким. Отсутствие должного сна брало своё. Только я прикрыла веки, как ощутила, что на меня легла длинная тень.

Открыла глаза и чуть не чертыхнулась на месте. Передо мной стоял он.

– Подвинься. – Поприветствовал Эйден хрипло. – Надо же. Моя маленькая проблемка учится вместе со мной?

На нём: чёрный, спортивный комплект, из‑под кофты которой выглядывал край белой футболки. Чёлка нависала над глазами, пряча половину лица, а волосы сзади были собраны в небрежный пучок.

– Больше мест нет? – Сглотнула я. Пришлось подавить в себе желание сбежать и спрятаться под белым кардиганом Кетрин.

Мужские брови изогнулись, удивляясь моему новому поведению.

– А в городе тоже других мест нет, кроме «Вилдстоукс-холла»?

В голове тут же возник клуб в самом центре города и глаза Дьявола, смотрящие на меня со сцены. Эти же глаза только вчера внимательно изучали меня и смотрели сейчас с неприкрытой иронией.

– И?

Я сглотнула невидимую сливу в горле и отвела взор. Пришлось признаться самой себе, что выдержать взгляд парня дольше трёх секунд пока не получалось.

Студент устало выдохнул, и мужские руки вдруг подняли мою разленившуюся тушу за плечи, усадив в сидячее положение. Воздух тут же застрял в горле, а руки неловко толкнули студента, шлёпнув по мужской груди. Под кофтой стало душно.

– Ты что делаешь? – Шепнула я и отпрянула в сторону, чуть не упав со скамейки.

Обладатель светлых глаз прикусил язык, пряча скользкую улыбку, и закинул чёрный рюкзак под стол. Я с ужасом поняла, что знаю теперь, каков рельеф накаченной груди Эйдена... и эта информация странным образом отозвалась в животе натянутой струной.

– Так значит, днём ты Эйден, а вечером Дьявол? – Подавилась я, но не оставила попыток уколоть блондина.

Теперь всё изменилось: у меня есть неоспоримый козырь, которым я могу махаться, когда захочу. И что там говорил Мэддорс про манипулирование?

– Ага, который пробьёт тебе башку, если ещё раз про это заикнёшься. Настала моя очередь проводить интервью.

Студент плюхнулся неприлично рядом, преграждая путь к отступлению. Я почувствовала исходящий жар от мужского тела и заметила, что, хоть Эйден и стройный, но его ноги гораздо массивнее моих. А ведь мои бёдра не обделены объёмом из-за проклятой фигуры «груша».

– Интервью? – Переспросила я, попятившись к краю, и нервно закусила губу.

Сероволосый склонил голову, явно заметив мои попытки отдалиться. Солнечный свет подчеркнул безбожно идеальное лицо…

– Долго собираешься хранить чужую вещь?

Блондин корпусом придвинулся в мою сторону. Я покраснела так сильно, что пришлось взлохматить волосы, пряча глаза. Своими длинными коленями студент быстро догнал то расстояние, на которое я безуспешно отодвинулась.

– Зажигалку? Разве это не зажигалка Дьявола?

Слова повисли между нами. Я специально произнесла это чуть громче, чем следовало. Эйден прищурился, и его взгляд изменился: он будто прикидывал, сколько ещё это всё продлится.

– И долго мы в твои глупые игры будем играть… Анна Милз? – Конец предложения прозвучал особенно чётко.

Сердце пропустило удар. Я вмиг почувствовала себя потенциальным Дереком Джонсоном, которого только сегодня ночью увезли в больницу.

– Что? – Пискнула я, с трудом осознавая, что Эйден откуда-то узнал мою фамилию. – Откуда ты знаешь? От… своего менеджера?

– Вряд ли менеджер знает и твой адрес проживания. – Мазнул взглядом свысока студент. – Ну и в каком кармане зажигалка?

Адрес проживания, блять?!

Мужской взгляд упал на бёдра. Я свела ноги и с паникой осмотрела сидящих студентов впереди. Никто не замечал нашего разговора. По сравнению с остальными, мы сидели, как на Камчатке. Я прикрыла трепещущие веки и вдохнула, собираясь с мыслями и одновременно проклиная саму себя за то, что в любом помещении вечно выбираю дальний «уголок интроверта».

– Какие милые треники. Я думал, такие носят только парни.

Я распахнула глаза. Дьявол сжал моё бедро, точно проверяя, насколько крепко я держусь за собственное тело, а другой рукой полез в карман.

– Ай! – Я тут же смущённо отбила ладонь парня, почувствовав, что кровь новой волной прильнула к лицу, и вскочила на лавку. – Свихнулся?!

Но голос заметно дрогнул, будто в нём просочилось больше страха, чем агрессии. Мужская компания из дружков Оскара громко заржала, и меня никто не услышал. Скамейка под ногами скрипнула, и я как можно скорее сделала шаг подальше, в сердцах молясь не упасть. В аудиторию, как по сигналу, вошёл Гарри Эллингтон. Я тут же спрыгнула на пол.

Теперь мы с блондином сидели чуть ли ни в разных концах широкой лавки. Губы студента натянулись в прозорливой улыбке. Я же – ещё ощущала фантомное прикосновение грубой руки на бедре и пыталась унять бешеное сердцебиение. Голову не покидали дурацкие мысли, что его широкая ладонь способна больше, чем наполовину обхватить мою ляху.

– Здравствуйте-здравствуйте! – Торжественно поприветствовал преподаватель, отвечая невидимым аплодисментам. – Дизайнеры и музыканты тут. Отлично, сегодня у нас практика.

Ну конечно! Самые страшные ожидания оправдались. Кто бы ещё мог сомневаться, что одним из новеньких у музыкантов окажется именно он?

– Будем проводить тестирование другу другу в парах с рядом сидящим соседом… – Мужчина начал суетливо что-то доставать из комода.

Я захрипела от нервного кашля. Ну конечно – с кем ещё, как не с ним!

– И оценивать качество ответов в области профориентации друг друга! – Подытожил шатен. – Возьмите на столе бланки. Оценки не завышайте, я всё перепроверю.

Блондин сидел ближе, а это сразу определяло, кто из нас идёт за листками. В душе я торжествовала, что хотя бы в этом мне сегодня повезло. Когда Эйден встал, я начала передвигать свои учебные принадлежности к новому местечку у окна. Среди сгорбленных студентов мужская фигура выделялась сразу: высокий, плечистый, уверенный, как будто пусть ему это здание и не принадлежит, но он всё равно командует в нём.

Голову болезненно не покидали очередные вопросы.

Неужели Эйден действительно как-то узнал, где я живу? Каким вообще образом?!

Сероволосый подхватил бланки одной рукой, другой поправил манжет рукава и обернулся. Наши взгляды пересеклись. Я тут же посмотрела вниз на свои бёдра, которые до этого он сжимал.

Тьфу ты!

Музыкант вернулся и положил беленький лист передо мной.

– Плодотворного тестирования, мисс Милз, – отчеканил голос саркастично.

Я тут же сделала вид, что поглощена содержанием анкеты.

Вопросы стандартные, но всё равно заставляли задуматься: «Кем ты хотел стать в детстве?», «Как ты видишь этот мир?», «Что ты делаешь, чтобы реализовать профессиональный потенциал?» Ну, знаете, всё это...

Краем глаза наблюдала, как Эйден заполняет свой бланк. Его почерк был размашистым, чуть дерзким, но удивительно разборчивым. Он писал уверенно. Без пауз. Без помарок. Словно знал не только, кто он, но и зачем здесь. В отличие от меня, которая выбрала профиль по своему ближайшему хобби и предрасположенности.

Я начала отвечать, не особо вникая в вопросы, хотя на некоторых пунктах не удержалась и решила отшутиться. Больше всего меня сейчас беспокоило другое.

Допустим, Эйден знает, где я живу и что? Не приедет же теперь? Да и смысл ему ко мне приезжать? Бред. И какие у него связи со статусом певца могут быть? Возможно, есть некая популярность и узнаваемость, но вряд ли это подразумевает связи с Интерполом и ФСБ. Да и они не будут заниматься такой ерундой в виде меня. Может, я и ругаюсь матом в игровых чатах, но это весь полноценный максимум!

Я застряла на вопросе: «Кто для тебя пример из жизни?» Брать кого-то из своего окружения или вообще? В детстве у меня был кумир, которым я была бы не прочь быть, но… Сакура Харуно – несуществующий персонаж, да и аниме я уже не смотрю…

Через двадцать минут мы обменялись анкетами, закончив почти одновременно. Музыкант закинул ногу на ногу и уставился в мои усердно выведенные каракули. А я – в его ровные строки. Со стороны мы, должно быть, выглядели как два несовместимых элемента. Как высокая башня из города-миллиардника и летняя дача для отдыха.

Рокер по-научному кашлянул, разглядывая мою несчастную писанину, будто изучал исследовательскую работу. А я в ответ скрупулёзно начала изучать его.

«Кем хотел стать в детстве?» – «Никем. Я хотел перестать быть тем, кем был».

Брови недоуменно изогнулись. Я нервно кашлянула и вернула безразличное лицо.

«Как ты видишь этот мир?» – «Как лабиринт, в котором люди сами рисуют стены. Только немногие понимают, что выход можно нарисовать тоже».

Прочитала фразу трижды. А потом посмотрела на него. Он внимательно разглядывал мой бланк, и, судя по выражению лица, был… удивлён?

– Сакура Харуно? – Фыркнул он, не отрывая взгляда. – Ты троллишь либо этот тест, либо меня.

На секунду мне даже стало стыдно, но я быстро подавила это чувство, надев маску невозмутимости обратно на лицо.

– Я называю это «уметь подать себя». – Ответила я сухо, сжав пальцы. – А не строчить поэтические строки, словно попросили написать ост к дораме.

– Зато я не строю лживых иллюзий. – Взглянул на меня отчуждённо блондин.

– Да, вдохновляюще. – Закатила я глаза, сделав вид, что мне всё равно, хотя внутри закипело множество противоречивых эмоций. – Почему не написал, что хотел стать «супергероем», как все мальчики?

– Я антагонист этого слова, если не заметила. – Ухмыльнулся он, заметив мой мимолётный взор. – А ты что написала? «Дизайнером на уровне Баленсиаги»? Ты с самого детства знала Демна Гвасалия*?

– Возможно, я просто экстрасенс. – Хладнокровно щёлкнула я ручкой, ставя точку в диалоге.

Рокер с улыбкой фыркнул.

Конечно, почти все ответы я выдумала. Зачем стараться, если их будет читать последний, кому я доверила бы свои секреты? Уму непостижимо, как он может так спокойно вести себя со мной после того, как меня «пробил»! Что ещё он вообще нашёл на меня?

Я проморгалась дважды, пытаясь переключиться на учебную задачу. Получалось с трудом.

Так, дальше… «Что ты делаешь, чтобы реализовать профессиональный потенциал?»

– Не трачу время на лишнее. – Продолжила я вслух.

Сокурсник согласно кивнул, откинувшись назад с таким же бланком в руках.

– А зачем же рок-звезде тратить время в университете?

Взгляд охровых глаз вонзился в меня, будто сканируя мой айкью. Мужская рука нависла над моим бедром, намекая, что опять её зажмёт, если снова ляпну что-то подобное.

– Так каков ответ? – Сжала я губы упрямо.

– Есть свои причины. – Наклонил голову студент и ткнул пальцем в анкету с моими ответами. – А ты просто учишься на дизайнера и восхищаешься звёздами? Ответы тянут пока на «3», Милз, но есть способ договориться.

– Ну и какой способ? – Закатила я глаза. – Поставим друг другу взаимно «5»?

Парень прищурился.

– Наивная. Верни мне моё, либо я верну его сам.

Он опять про зажигалку? Это буквально кусок пластика с гравировкой! Что вообще в этой ерунде может быть раритетного?

– Да, забыла я «твоё»! Верну потом. Да и к тому же этим только я себе заработаю «5», а что ты мне предложишь взамен?

– Разве мои ответы не рациональны?

– Не-а. Ты поступил на музыканта, а отвечаешь, как философ.

– Ладно… – Устало выдохнул тот, догадавшись, что я ищу лишь ответную выгоду. – Я отвечу на один вопрос, если хочешь. Честно.

Ого, вот это жертва! Кажется, честность для него – как для вампира чеснок.

– Как ты, чёрт возьми, узнал моё и… – Я запнулась и на секунду задумалась.

Так, стоп. Как он узнал фамилию, местожительство и что ещё обо мне знает – это два вопроса, а не один. Надо быть умнее.

– Как ты нарыл на меня информацию? – Подытожила я, разжав пальцы, и судорожно выдохнула.

Некоторые студенты уже начали сдавать бланки, а другие, как и мы, обсуждали анкету друг друга. Видимо, настало время, когда задание закончило большинство.

– Ты могла бы спросить сейчас что угодно: от кода банковской карты до размера члена, но ты выбрала самый бесполезный вопрос. – Мужские губы сухо разлепились.

– Ну и? – Я многозначительно схватила ручку и с угрозой наставила её на область для отметки оценки, давая понять, что не шучу.

Он ожидал, что… я – что? Действительно поменяю вопрос?

Блондин высокомерно ухмыльнулся.

– Знакомый скинул твою страничку в Твиттере.

– Твиттер? – переспросила я и почувствовала, как внутри что-то отцепилось и провалилось в пятки.

Моя древняя страница, от которой давно забыла пароль и логин! Я вспомнила, что сама же отметила лет семь назад в профиле свой родной городок, возраст и… Напрочь об этом забыла! Если долго листать, помимо мемов и каких-то постов, можно наткнуться на позорную фотосессию из эры, когда я идентифицировала себя томбоем и с наличием одних париков пыталась войти в комьюнити косплееров… Страничку, конечно же, удалить не удалось. Хотя я пыталась это сделать стабильно раз в несколько лет как раз на такой случай.

Я с ужасом взглянула на Эйдена. Он сжал губы в усмешке и смотрел так, словно только что выиграл в лотерею.

– Знаешь, это было лет 7-9 назад… – Попыталась я оправдаться и спрятала руки под партой, сжав их до побеления. – Можно считать, что в эпоху динозавров!

Мужской голос тихо рассмеялся. Неровная текстура ручки, которую я стиснула в пальцах, больно впилась в кожу.

– Ты про свою челкастую эру? – Прищурился блондин. – Куда же сейчас ты её подевала? Неужели отреклась от эмо-культуры?

Я с силой прикусила нижнюю губу и выдавила из себя всю силу воли, чтобы надеть в следующую секунду каменный «покерфейс». Хватило немало усилий, чтобы подавить нарастающую в душе бурю.

– Какое серьёзное лицо. Главное, чтобы не треснуло.

Я почти взорвалась от скачущих нервов, но вовремя закусила губу. Спряталась за ладонями, начав трястись от подступающей истерики.

– Признайся, слушала в то время рок-песни и представляла себя в клипе?

– Как ты узнал?! – Внутри что-то переклинило. Я с хриплым смехом расцепила пальцы, смотря сквозь них на напыщенного блондина.

– Посмотрите, кто тут у нас покраснел... – С фальшивой невинностью покачал головой Эйден, сияющий под лучами солнца, как Аполлон*.

– Это у меня аллергия на твои ехидные вопросы! – Парировала я громким шёпотом, пытаясь вернуть себе хоть капельку достоинства. – И вообще это было давно и неправда!

Я глубоко вдохнула, возвращая себе ровное дыхание вместе с остатками самообладания. Музыкант же – специально сделал громкий выдох в ответ.

– Вдох-выдох, Милз. – Наставительно напомнил он, словно личный йога-инструктор.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! – Разнеслось на всю аудиторию.

Люди обернулись. А я уже сидела с таким лицом, будто окончательно поехала. Гарри Эллингтон недобро прокашлялся, но всё равно не смог перебить мой громкий смех.

– Кхм, судя по результату теста профориентации, вы промахнулись с направлением. Ваш путь – в комедианты, а не дизайнеры!

Эйден тихо усмехнулся в кулак, сделав вид, что это вовсе не он – виновник ситуации.

– Раз уж вам обоим так смешно, значит, и анкеты закончили? Тогда извольте сдать работы! – Шатен в сером костюме явно не оценил такой манёвр.

Мы с блондином быстро начеркали оценки друг другу и, взяв вещи, молча прошли к преподавательскому столу, как на инквизицию. Пока широкие плечи моего соседа скрывали меня от чужих глаз, я одёргивала себя каждый раз, когда глупая улыбка вновь проскакивала на губах.

– А вот и наши юмористы… – Покачал головой мужчина, выдёргивая с рук бланки. – Так-так… Ага, отличники, поставили друг-другу «5»! Ну надо же! Что ж, вынужден, огорчить! Вычитаю по баллу у каждого за поведение!

Я наклонила голову вниз. Не хотелось смотреть на преподавателя. Было смешно, что всё это время он сердито дышал в грудь Эйдена.

– Мистер Эйден Ли и мисс Анна Милз, ага… – Бурчал себе под нос мужчина, поспешно открывая журнал и выделяя красным маркером на разных страничках наши имена. – Отмечу вас, как своих любимчиков!

Лицо Эйдена перекосилось.

Один – один!

– Кто сдал бланки, тех не смею задерживать! – Переключил своё внимание голубоглазый на остальных. – Идите, занимайте очередь в буфете и не мешайтесь у стола.

– Опа, завоз! – Оскар дал пять Мартину, и рыжий вместе со своей шайкой чуть ли не снесли дверь, выбегая из аудитории.

Улыбка с лица мистера Эллингтона спала, зато я не сдержала злорадной физиономии.

Пока преподаватель отвлёкся, я тихонечко направилась к двери. Эйден громадной тенью плёлся сзади. Проходящие мимо девушки хихикнули, когда обошли нас. Кажется, уже все тут успели оценить невероятный рост парня.

Всю его настоящую харизму скрывает чёлка. Именно за ней прячется тот самый опасный щур. Днём парень носил простую одежду, сдержанные цвета, спокойный стиль – и от этого почти не вызывал вопросов. Но стоило ему выйти на сцену в ярком, вызывающем образе, как он превращался из студента в экстравагантного артиста.

Я остановилась, поняв наконец-то святую истину цветоводения.

Это же так логично! Самая надёжная маскировка – противоположность. Все ждут насыщенного и броского? Значит, надо стать тусклым и монохромным. То есть никто даже и не заподозрит, что Дьявол, стоящий с оголёнными бицепсами посередине сцены, – это студент, сидящий в углу аудитории в чёрном.

Всё это бы сработало, если бы я не узнала в нём Эйдена из игры… Это сразу же сломало образ спокойного студента. Я сразу увидела волка в овечьей шкуре. И после того, как ощутила на концерте ту же энергетику, увидела знакомые черты лица сквозь плотный грим… Тогда-то пазл и сложился. Блондин сам прокололся тем, что сломал свою маску тихони в первую встречу со мной.

Так или иначе, сейчас весь его образ шатко держится на том, что я буду молчать. Потому что пока в университете он скрывается за противоположной сущностью рокера, никто его не заподозрит. А я – раздражающее исключение, которое имеет над ним власть. Я знаю его секрет. Он знает, что я знаю. И при этом у него есть неоспоримое преимущество: два метра роста и руки, которыми меня можно свернуть в узел бантиком. А у меня есть длинный язык и его фанатка за спиной. Мы крепко держим друг друга за горло. Единственный вопрос: кто сожмёт первым?

Я прикусила губу и скривила усмешку.

Справедливости ради, в моём списке дел на ближайшую неделю точно не было пункта «шантажировать Дьявола». Но, видимо, жизнь решила устроить мне очередной квест.

– Перестань так ухмыляться, Милз.

Эйден, оказывается, всё это время наблюдал за мной, пока шёл рядом. Я даже не сразу заметила его.

– А что? Чувствуешь себя уязвлённым? – Я обратила голову вверх, чтобы посмотреть на светловолого, и увидела его уже в новом свете.

Теперь он выглядел совершенно иначе – мозг сам разделил его лицо на две половины. С одной стороны скромный парень: чёлка скрывает охровый глаз, светло-пепельные волосы собраны в пучок. С другой: бордовые пряди выбились на лицо, красный оттенок зрачка подчёркнут чёрными тенями, на свету блеснул пирсинг на губе и брови.

– Уязвлённым тобой? – Хмыкнул тот. – И что же ты можешь сделать?

– Ну-у… – Растянула я удовольствие от предвкушаемого ответа. – Думаю, у меня есть кое-какие преимущества.

Юноша фыркнул, не замедлив шага.

– Ты ошибаешься. У тебя нет преимуществ. У тебя есть только язык, который вечно несёт лишнее.

Я остановилась и самодовольно рассмеялась на весь коридор.

– И именно мой язык тебе сейчас мешает спать спокойно. – Я ткнула пальцем в грудь парня, но быстро её убрала, смущённо вспомнив, как только недавно его касалась. – Представь, если я проболтаюсь!

Обладатель кошачьих глаз всмотрелся в меня тщательнее, читая правдивость моих намерений сверху вниз.

– Представь, если я узнаю об этом первым.

Теперь студент глядел на меня без капли иронии. Захотелось тут же забрать слова обратно. Но вместо этого я закатила глаза, сделав вид, что мне плевать, и ускорила шаг.

– У меня нет привычки разбрасываться козырями в первой же партии… – Буркнула я, инстинктивно оправдавшись. – Я не планировала угрожать, просто использовать такую информацию, как щит, ведь не помешает?

Он усмехнулся, догнал меня и, склонившись к самому уху, добавил:

– Значит, хочешь сыграть в долгую? Интересно. Только не забудь… Со мной такие игры плохо заканчиваются.

Я ощутила колючий жар мужского дыхания на щеке и через секунду отпрянула в сторону.

– Пугаешь? – Прошептала я. – Или угрожаешь?

– Считай, что предупреждаю, – безразлично ответил тот, словно между делом. – Пока что.

Мы вышли из коридора на первый этаж, где в холле тянулась длинная очередь в столовую. Шум студентов, гомон и запах свежеиспечённых булочек мгновенно пробудил аппетит во рту. Но внутри меня также протянулся неприятный вкус напряжения.

– Ден!

Из массы студентов выскочил шатен, которого я заметила ещё в прошлый раз на параллели с нами. Тот самый худощавый азиат, ростом выше меня на несколько сантиметров, с застенчивым, но дружелюбным блеском в глазах.

– Ты со спутницей? – Похлопал глазками студент, неуверенно подойдя к нам.

Я удивилась его уверенному знанию языка, украшенный сильным акцентом. Вместо прошлой рубашки на парне сегодня красовалось худи медового оттенка.

– Да. Оно само вышло. – Эйден многозначительно взглянул на меня так, словно не понимал, почему я ещё здесь. – Это Анна, хотя... похуй.

Бросила на двухметрового осуждающий взгляд и вернула обратно. Шатен впервые засмотрелся на моё лицо, и краешек его губ тут же растянулся в улыбке.

Насыщенные губы средней полноты с небольшим клювиком, как у ребёнка. Носик плавный и прямой, как и свойственно азиатской культуре. Глаза большие и любопытные, но внутренние уголки глубже, чем у двухметрового. По сравнению с большинством азиатов, блондина вообще можно было приплести к метисам. Хотя… имя и фамилия Эйден Ли объясняли всё.

– А я Минхо. – Быстро пролепетал обладатель лёгкого тенора и поклонился прямо передо мной в знак приветствия.

От таких манер я обомлела. Кажется, Кира вчера тоже мне поклонилась, но тогда мозгу было не до этого.

– Приятно познакомиться. – Ответили мы друг другу одновременно.

Обладатель чёрных, добрых глаз выпрямился и спрятал смущённую улыбку за ладонью. Смотря на его милое и искреннее лицо, моё тело само вдруг поклонилось в ответ. Эйден, заметив моё замешательство, ухмыльнулся и подтолкнул меня в бок:

– Не ожидала, что мои друзья такие милые, да?

Я покосилась на него максимально ядовитым взглядом.

– Ден! – В сотый раз смутился Минхо и попробовал перевести от себя тему. – Я очередь нам занял. «Калька»?

Эйден кивнул, положив руку студенту на плечо. Видимо, тот предложил по-корейски «пойти».

Ден – как же странно звучит… Но, справедливости ради, и я люблю сокращать имена тех, с кем мне комфортно.

Мы втроём двинулись к буфету, лавируя сквозь поток студентов. Минхо шёл чуть впереди, изредка оборачиваясь и бросая на меня осторожные взгляды, словно проверял, не против ли я этой странной компании. Его невинная улыбка и чуть неуклюжая забота казались такими… домашними.

Я решила покинуть своих компаньонов под неловкий взор азиата и напускное безразличие блондина. Очевидно, я тут лишняя. Но напоследок украдкой посмотрела на двухметрового: в его облике всё ещё сохранялась та самая «двойственность» – свет и тень, скрытые в одном лице. И рядом с ним Минхо выглядел почти антиподом.

Да… азиат показался милым. Даже слишком. Хороший мальчик и плохой дружат друг с другом? Это я понять могу. Противоположности, как правило, притягиваются, но… кто сказал, что противоположности не играют на одной стороне?

Примечание:

Геймплейный билд – это совокупность характеристик, навыков, экипировки и других элементов, которые определяют стиль игры, эффективность персонажа или юнита в конкретном игровом контексте.

Демна Гвасалия – грузинский дизайнер, создатель бренда «Vetements», креативный директор модного дома «Balenciaga».

Аполлон – Бог света, покровитель искусств, предводитель и покровитель муз, предсказатель будущего, Бог-врачеватель, покровитель переселенцев, олицетворение мужской красоты.

Глава 6 – Прикрытие

Просыпаться без будильника всегда казалось маленькой роскошью. Утро начиналось лениво: приглушённый свет пробивался сквозь шторы, на улице бубнили редкие машины. Я вытянулась в постели, вдохнула прохладный осенний воздух и уже собиралась повернуться на другой бок, когда экран телефона мигнул новыми уведомлениями.

Сообщения от Вики. В полдесятого.

«Анна, я знаю, ты не спишь. Скорее СЮДА!»

Я уже решила, что это сонный бред, но, стоило открыть диалог, как всё встало на свои места.

«Интервью с тобой наконец-то вышло!»

На экране красовался свеженький пост «Стокгольмского Синдрома», выложенный ровно в девять утра. Это было то самое интервью, единственное в моей жизни, когда я сидела перед всем составом группы и, как дура, пыталась задавать вопросы… напротив снимающей камеры.

Я замерла, уставившись на телефон. Пальцы болезненно сжались. Чувствовалось, что этот момент необратимый, словно я стою на краю бездны и при этом обязана спрыгнуть.

Не смотри. Не включай. Сделай вид, что тебе всё равно!

Я съёжилась под пледом калачиком, прячась от всего мира, и с закрытыми глазами включила прикреплённое к посту видео. Когда поняла, что только что сделала, рука панически дёрнулась закрыть воспроизведённое окошечко на экране, но стало поздно.

Аккуратно снятые кадры: знакомый кабинет, тёплый свет и лица участников. Считающий что-то на потолке Мейки, внимательный Эйден… и остальные. В следующей секунде заставки они разговаривали, шутили и подначивали друг друга. А потом началось и само интервью.

Я увидела себя.

Этого хватило, чтобы резко выпутаться из ворсового кокона и с криком кинуть подушку в стену.

Съёженная под мишенью камеры, я неловко, оказывается, кашляла про себя.

Да ладно! Неужели я так делала?!

Мой профиль смотрелся несуразно, хитро пойманный под невыгодным углом. Как назло, нелюбимая и не рабочая сторона! На фоне участников рок-группы, напоминающих греческих богов, я выглядела, как посмешище, как тёмное пятно в углу экрана, на которое забыли плюнуть и стереть.

Я почти начала рыдать в подушку, слушая свой картавый голос и поставленную речь Аллана. Зажмурилась так сильно, что на мокрых ресницах заплясали звёздочки. Попыталась прогнать тяжёлый ком в горле и дрожь по спине, но секунды на экране тянулись, как часы. Каждое моё движение на видео – неловкое, каждое слово – чужое, будто кто-то насильно натянул на меня костюм, который предательски душил в шее…

Я уже не знала, куда себя деть. Пальцы судорожно блуждали над экраном, не находя себе покоя, но вдруг замерли над образовавшимся «флудом». Комментарии под постом, на которые я переключилась в надежде хоть немного остыть, будто запрыгнули мне в голову, начав каждым словом давить всё больнее.

«Кто это?»

«Ох, повезло же попасть в интервью!»

«Не знаю, кто она, но выглядит знакомо…»

«Да это из-за заурядной внешности», – прилетел ответ на последний комментарий под дых.

Сердце застучало так громко, словно мутировало мне прямо в уши. Губы нервно дрожали, но очередной ответ на пост меня вдруг поддержал.

«О, миленькая».

Я перешла на этот аккаунт, словно цепляясь за спасительный круг. Какой-то поклонник к-попа с Чимином* на заставке… Я не знала, кто это, но в эту секунду я была благодарна этому человеку больше всего на свете.

Когда вернулась, появились новые комментарии, что я купила себе это место. Какая-то «жена Мейки» доказывала, что всё решают деньги и связи, и выставляла меня перед всеми продажной фанатичкой. Моя истерика как никогда быстро прогрессировала в более жестокое и токсичное чувство.

«Пф-ф, сменила бы ник для начала!» – напечатала я от злости, но вовремя спохватилась и стёрла текст.

Да! Может, я и не самая симпатичная девушка на планете, чтобы сидеть напротив красивых Дьявола, Мейки, Аллана и Джуна, но я хотя бы не мухлевала и получила своё место честно! Не моя вина, что «жёны там всяких Мейки» не могут смириться с этой информацией и открыто завидуют в комментариях!

«Жена Мейки» скинула скриншот моего лица с видео. Не просто обычный кадр, а с улучшенным качеством, чтобы разглядеть всё детальнее. Глаза, губы, морщинки у носа – всё становилось слишком реальным, как будто меня пытались вытащить из экранного мира в настоящий.

Внутри что-то подскочило так резко, что я спрыгнула с кровати. Руки затряслись уже от гнева, а пальцы сами начали строчить сообщение Вики:

«Я КУРИТЬ!»

Та в ответ отправила десятки сообщений с комментариями на видео. О том, что не нужно слушать завистников и что я получилась в кадре очень хорошо.

Ага, вот только в кадре меня вообще не должно было быть!

Я вспомнила обещание Киры, менеджера группы, которая заверила, что моего лица видно не будет. На ходу надела домашнюю кофточку и, громко хлопнув дверью, вылетела из дома.

Комментарий за комментарием: помимо обсуждения ответов группы, фанаты обсуждали детали лица, подмечали цвет глаз, форму губ и угол наклона моей головы. Я спряталась под накинутым капюшоном и отбежала в тапочках к заброшенному киоску, чтобы местные не заметили меня курящей возле дома.

– Всё. Это конец. – Шептала я под нос, задыхаясь от тревоги.

Телефон снова завибрировал: новое сообщение от Джонсон. Я почти не осмелилась открывать его, но… всё же решилась. Сердце колотилось так громко, что казалось, бешеный стук в Визинфоле услышали все.

«Анна, успокойся, это просто видео! Не переживай. Это просто глупые люди в интернете!»

Я горько усмехнулась и достала из пачки сигарету. Языка коснулся вишнёвый фильтр, и я вспомнила тягучий аромат сигарет Эйдена.

Холодный утренний воздух врезался в лицо, поднимая вихрь, но не на улице, а в моей душе. Сигарета в пальцах казалась единственной точкой опоры, единственной вещью, что позволяла удержаться в этом мире чужих глаз.

Дым медленно закручивался в спирали, а я ловила взглядом город: мельтешащие люде на улице, машины, первые осенние листья. Всё казалось странно тихим. Но мой палец решил нарушить эту тишину, ища в контактах номер Вики.

– И что теперь с этим видео? – Затянулась я и жалобно пробормотала в трубку. – И что, если кто-то реально узнает меня на улице?

Смешно… теперь я начала мыслить, как он.

– Анна… – Голос подруги прозвучал устало, словно прошёл через тысячу фильтров. – Я тебя умоляю, перестань себя накручивать. Это просто интернет, понимаешь? Завтра они уже будут обсуждать что-то другое, клянусь.

Я прикусила губу, вдыхая плотный дым. Но в женском голосе было что-то ещё, помимо привычного назидания, что проигнорировать просто не получилось.

– Вики… а почему ты в полдесятого уже не спишь? Ты же сама всегда говорила, что утро – это «святое».

Повисла короткая пауза. Я услышала, как блондинка шумно вздохнула, точно наконец решила признаться.

– А я вообще-то и не ложилась. Мы только недавно вернулись из больницы.

Я замерла. Сердце дрогнуло от женских слов, сигарета чуть не выпала из пальцев.

– Господи… Вики. – Сдавленно выдохнула я, ощутив стыд за собственную панику. – Как там твой отец?

– Нормально, – поспешно ответила девушка, и в её голосе послышалась вежливая улыбка. – Всё обошлось, но ведь это же был сердечный приступ. Теперь папе придётся отказаться от вредных привычек. Никаких стрессов, никаких перегрузок на работе…

Я сжала переносицу, чувствуя, как неприятная дрожь в груди медленно отступает, уступая место другой, более стыдливой мысли.

– Вики, прости. Я тут про какие-то скрины, а у тебя такое… – Я сглотнула, не находя слов.

– Вот именно. – Тихо подытожила та с укором. – Ты тоже должна заботиться о себе. Хватит рвать себя на части из-за людей, которых ты даже не знаешь. Они забудут о твоём лице через пару дней, а вот твоё здоровье никуда не денется, понимаешь? И если ты сама о нём не позаботишься, никто не сможет. Может, бросишь для начала курить?

Выдохнув, взглянула на серое небо, и на миг подумала, что весь мой утренний кошмар действительно выглядел глупо на фоне настоящих проблем.

– Спасибо… – Протянула я неуверенно, туша сигарету об холодный кирпич киоска. – Я поняла. Ладно, иди, пожалуйста, спать, а я приму горячую ванну.

Девушка в ответ лишь промычала невнятное «угу» и отключилась.

После звонка я вернулась домой, на ватных ногах прошла по коридору, но уже с другим ощущением. Словно чужой мир, где меня высматривали и обсуждали, остался снаружи. А внутри были только я и моё отражение, которое стоило привести в порядок.

Включив воду, зарылась в ванную, позволяя горячим струям смыть с меня тревогу и липкий страх. Достала рукой из ящика тканевую маску с запахом зелёного чая и аккуратно разгладила её на лице. И впервые за это утро мне стало легче дышать.

После водных процедур я почувствовала себя почти человеком. Тревога ещё где-то сидела под кожей, но уже не разъедала изнутри, а просто тихо напоминала о себе. На ноутбуке фоном бубнила лекция – без камеры и микрофона. Преподаватель вещал что-то о «ключевых методах сотрудничества с заказчиком», а я только кивала, даже не делая вид, что конспектирую.

– Ну и ладно, – пробормотала я вслух. – Мистер Моррис даже не заметит моего прогула.

Сегодня единственная, но трёхчасовая пара была дистанционной. Так что личное присутствие перед ноутбуком было необязательным. Уж лучше выйти в магазин и чем-то себя порадовать. Вкусненьким… Может, мороженым или чем-то сладким, что хотя бы на пару часов выключит мозг и морально подготовит к катке*? Надо будет предупредить Диабло.

Оглянувшись на себя в зеркале, кивнула отражению: плюшевые домашние штаны розового цвета, чёрное худи поверх футболки, но главное – полностью расчёсанные волосы, без родного колтуна на затылке. Настоящий лук богини, иначе не назвать...

Через минуту я уже стояла у двери, обувая старые кеды, которые пережили и дождь, и концерты, и бессонные прогулки. Погода за это время растряслась, а серые тучи выпустили из заложников пестрящее солнце. В нос приятно заплыл запах влажного асфальта, а я удивилась, что прозевала в ванной целый дождь.

На перекрёстке стояла маршрутка до Вилдстуокса.

Ну надо же, какая удача!

Шальная мысль пронеслась в голове так быстро, что я даже испугалась собственного разума

А что если… поехать?

В Визинфоле вечно один и тот же ассортимент: хлеб, молоко, безвкусные чипсы с солью и редкие попытки продавцов добавить в ряды хоть что-то новенькое. А вот в Вилдстоуксе, в большом гипермаркете, продавали мои любимые чипсы со вкусом сладкого перца с беконом, которые я уж слишком давно не ела.

Я прищурилась, словно проверяя знаки свыше. Лекция на ноутбуке без камеры – минимум ещё три часа. Маршрутка уже почти готова закрывать двери. Точно сама судьба подарила мне этот рейс.

Через минуту моя попка уже покоилась на тканевом кресле. Транспорт тронулся, а я прикусила губу, задерживая во рту подготовившиеся к пиршеству слюни. За стеклом мелькали лесные полосы, серые заборы, выцветшие вывески придорожных кафе. Осень постепенно окрашивала пейзаж золотыми пятнами, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что впервые за последние дни чувствую умиротворяющий азарт.

Через двадцать минут я уже стояла у входа в цветастый магазин. Стеклянные двери со скрипом разъехались, и я шагнула внутрь. Запах выпечки и жареного картофеля с фудкортов ударил в нос, заставив желудок предательски заурчать. Я направилась прямиком в отдел со снеками. Высокие стеллажи тянулись вдаль, выставляя на себе разнообразные пакетики с чипсами десятки вкусов. С любовью провела ладонью по краям пачек, и остановилась, ища знакомую расцветку.

Нашла! И тут за спиной раздался знакомый голос:

– О, нашёл.

По позвоночнику пробежал холодок. Этот голос я бы узнала где угодно!

Я сжала пальцы на красно-оранжевой пачке, будто она могла стать щитом от всего мира. Поглубже вдохнула и медленно обернулась.

Из-за угла стеллажей шагнул он. В деловом, непривычном для себя образе, но со сценическим гримом. Белоснежная рубашка сидела на Дьявола так идеально, что казалась сшитой прямо на нём. Чёрные брюки подчёркивали высокий рост, а лакированные туфли безупречно блестели под светом магазина. На запястье сверкали серебряные часы, которые явно стоили дороже обеих моих почек.

Бордовый рот перекосило, когда взгляд упал на меня. Мир в этот момент будто сузился до его кошачьих глаз и моего рваного дыхания. Меня словно уличили за воровством. Именно так я себя чувствовала, когда в десять лет безуспешно попыталась украсть сникерс.

– Ты? – Сухие слова словно остриём проехались по моей физиономии.

Даже не знаю, что было хуже: что мы вот так вот тут неожиданно столкнулись или что сейчас я была полностью без макияжа.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но язык запутался. Захотелось тут же замотать головой и провалиться за полки чипсов. Но тут за мужским плечом показался гитарист. Будто бы только что выбеленные до ледяного оттенка волосы… чёрный макияж вокруг глаз и не менее светлые губы. Абсолютно такой же прикид, как у Дьявола, но в его облике не было ни капли деловитости – скорее, школьный контраст с безупречной строгостью солиста.

Мейки тоже замер, как только увидел меня. Его лицо выглядело по-детски удивлённым, но уже через миг уголки губ дрогнули в улыбке.

– Вот это совпадение-е! – Протянул тот, переводя взгляд с Эйдена на меня. – Неужели это наш интервьюер?

Захотелось крикнуть «нет», но тело застыло.

Он шагнул вперёд, в кожаной обуви на толстой подошве, и я заметила, что гитарист выше меня где-то на десять сантиметров. Эйден всё ещё не сводил с меня напряжённых глаз. А я стояла между ними, с комком в горле и пачкой в руках, чувствуя, что случайная прогулка превратилась в настоящее испытание «Голодных Игр».

Мейки, словно не заметив моего оцепенения, неловко сгрёб в руки несколько разноцветных упаковок. Шуршание пакетов звучало слишком громко, словно мы стояли не в супермаркете, а на пустой сцене.

– Ого-о. – Он скосил взгляд на мою сжатую ладонь и прищурился. – Сладкий перец с беконом? Отличный выбор.

Прежде чем я успела что-то ответить, парень всунул мне ещё пару пачек точно такого же вкуса в другую руку.

– Держи, только тс-с, хорошо?

Указательный палец легонько коснулся губ, а подмигивание вышло слишком театральным, чтобы быть случайным. Я уставилась, не веря своим глазам.

Он что, подсовывает мне чипсы… как взятку за молчание, что я их тут случайно увидела?

Эйден, видимо, тоже всё понял. Его глаза закатились так красноречиво, что слов было уже не нужно.

– Это я так подкупаю твоё хорошее поведение. – Прикусил губу с весельем Мейки, пока хватал на ходу ещё несколько упаковок разных вкусов. И ринулся вслед за развернувшимся Дьяволом.

Я поплелась за ними, хватая покрепче фастфуд, как ребёнок игрушку на суде. Всё вокруг казалось странно замедленным… и путь к кассе больше напоминал процесс, где меня ведут на расстрел.

Дьявол резко остановился. Беловолосый, не успев затормозить, врезался в мужскую спину. А я, не ожидая цепной реакции, со всего размаху столкнулась грудью в Мейки. И, разумеется, именно в этот день я выбралась из дома без лифчика!

– Чёрт… – Процедила я сквозь зубы, отшатнувшись и одновременно краснея до кончиков ушей.

– Тихо! – Шикнул Эйден, даже не оборачиваясь.

Я шумно вцепилась в пакеты и проследила за углом его головы. Через стеллажи сбоку виднелись люди с камерами. Не случайные покупатели, не охотники за скидками… Фотоаппараты слишком профессиональные, слишком готовые к выстрелу. На уме возникло только одно.

Журналисты.

В животе всё сжалось, как пакет с чипсами секунду назад. Я инстинктивно шагнула ближе к гитаристу, но тут же пожалела – его локоть всё ещё прижимал к себе гору пачек, и одна из них громко зашуршала, почти выдав нас с потрохами.

– Ни звука.

Дьявол двинулся плавно и напряжённо, как зверь, обходивший капкан. Но именно в этот момент Мейки ухмыльнулся и, склонившись ко мне так близко, что его белые волосы щекотнули щёку, вдруг прошептал:

– Расслабься. Они ищут не тебя.

Ага, только после их утреннего поста я вновь на камеры попадать не хочу!

Тем временем гитарист тихонечко сунул мне ещё одну пачку в руки, уже наугад.

Я чуть не фыркнула, но вовремя сомкнула рот. Журналисты прошли чуть дальше по ряду, пока их объективы скользили по соседним полкам. Один из них что-то сказал второму, и я едва услышала:

– Я точно видел, как они заходили. Клянусь.

Меня передёрнуло.

Они что, реально пришли за ними? Разве такое происходит не только в фильмах?

Эйден вдруг резко подался назад, едва не сбив чью-то тележку с газировкой, и шёпотом бросил:

– Быстро за мной!

Мейки, прикусывая дрожащую от адреналина улыбку, ловко ринулся за ним. И я, не дожидаясь повторного приказа, юркнула вслед, сама не понимая, почему это делаю. Сжимая свои «взятки-чипсы», почувствовала себя героиней какого-то идиотского шпионского боевика. Только в отличие от парней в деловых костюмах выглядела я не настолько круто. И образ спасаемой красотки-жертвы портили домашние штанишки из розового плюша!

– Ты. – Эйден холодным взглядом уставился на меня и протянул чёрную карточку, о которой я много слышала, но ещё ни разу в жизни не видела. – Идёшь на кассу. Мы будем у входа. Поняла?

Я застыла, как школьница, которой выдали пропуск в ядро ядерного реактора.

– А чипсы? – Пискнула я, потому что в охапке Мейки было минимум полмагазина.

Гитарист, сияя, словно Санта-Клаус на Рождество, вывалил на меня всю свою добычу. Пачки полетели на руки, грудь и голову. Я чуть не шлёпнулась всем телом в гору хрустящих пакетов и, спотыкаясь, потащилась к кассам. Слава небесам, одна касса самообслуживания оказалась свободной!

Поставив еле-как «чипсовую пирамиду» на бортик, я с ужасом осознала, что их придётся считать по одной. Но настоящий трепет вызывала не гора фастфуда, а блестящая бизнес-карта, лежащая у меня в руке. Чёрная, как ночное небо, с серым логотипом банка.

Если я сейчас всё брошу и побегу, меня, наверное, посадят лет на десять за кражу крупной суммы? А журналисты потом напишут: «Та самая девчонка с интервью оказалась международной преступницей!»

Я прыснула в кулак и едва не сбилась со счёта.

– Держи себя в руках, – пробормотала я, прикладывая карточку, как будто она могла укусить. – Просто отдашь им всё и пойдешь домой со своими чипсами…

Чек выехал, и я сгребла все пакеты в удачно оказавшуюся рядом тележку и украдкой глянула на журналистов. Те всё ещё бродили у тех же рядов и пока не заметили, как две высокие мужские фигуры скользнули к выходу.

Собрав всю волю в кулак, я рванула к двери, толкая тележку с одним неисправным колесом вперёд. Подбежала к выходу и тут же с грохотом споткнулась об выступающий бортик. Корзина уехала. Я вскинула руки, полетев следом и уже представляя, как лбом ударяюсь об плитку, но вместо плитки меня поймали чьи-то руки. Эйден вцепился в мои плечи, удерживая на весу. В нос ударил запах табака и знакомого прохладного парфюма.

– Тише, – прошипел тот, ставя меня на ноги. В глазах мелькали неприкрытые волнение и раздражение.

Мейки подбежал следом за корзиной, прижимая к груди несколько спасённых от асфальта пачек, и забросил их внутрь.

В эту секунду раздались шаги. Журналисты услышали шум, и, подняв головы, ринулись к нам.

– Там! – Один из них ткнул на наши фигуры пальцем. – Это они!

Гитарист, не теряя времени, схватил тележку с чипсами – словно это был чемодан с бриллиантами, – и двинулся вглубь парковки. Я не успела ни вдохнуть, ни выдохнуть, когда горячая ладонь Эйдена резко вцепилась в мою руку. Настолько крепко, что мои пальцы буквально начали ныть.

– Бежим! – Рявкнул тот грозно, и у меня в груди перевернулся целый мир.

Мы рванули в противоположную сторону, путая журналистам путь. Сердце стучало, как сломанный метроном. Воздух со свистом врезался в лёгкие, ноги спотыкались об асфальт, но мужская рука тянула меня вперёд, не давая остановиться. Журналисты заметались и разделились: часть бросилась за Мейки, часть – за нами.

Я обернулась и краем глаза увидела, как объективы камер бликуют в свете ламп, как блестят вспышки, как раздаются выкрики:

– Дьявол, Дьявол! Это Ваша девушка?!

Мир поплыл. Я пригляделась и попыталась понять, куда мы вообще бежим.

– Куда?! – Я задыхалась, но рокер будто и не слышал, резко сворачивая за угол.

От гипермаркета пахло булочками и хлоркой. Впереди виднелась запасная дверь на улицу.

– Туда! – Бросил он, и его голос был железным, не позволяя усомниться.

Я влетела в тяжёлую металлическую дверь, и мы вырвались наружу – в узкий технический проход, где гудели кондиционеры и пахло сырым бетоном.

Жадно ловя воздух ртом, попыталась отдышаться, но Эйден всё ещё держал мою ладонь.

– Отпусти, – прохрипела я от растерянности.

Он скосил взгляд на наши переплетённые пальцы, только сейчас их заметив, и поскорее разжал ладонь. Секунда свободы, и я почти провалилась в холод желанного воздуха. С улицы доносились крики журналистов. Они уже искали нас.

– Чипсы твои я верну. – Эхом разнёсся рваный голос по лестничной клетке.

Я моргнула, не сразу поняв смысл сказанного, а потом вспомнила, что где-то там за гипермаркетом осталась тележка вместе с Мейки.

– Да ладно. – Махнула я. – Не надо.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционеров и нашим прерывистым дыханием. Перевела взгляд на Эйдена.

Белая рубашка с закатанными рукавами, брюки, лакированные туфли… Этот образ слишком диссонировал с его привычной аурой, и я не смогла удержаться:

– Вы что… всегда так одеваетесь в магазин?

Солист скривил губы и парировал:

– А ты?

Сначала я не поняла, а потом внутри что-то оборвалось.

Я же без макияжа! В плюшевых домашних штанах. И… без лифчика!

Рефлекторно прикрылась рукой, а второй прикрыла лицо, чувствуя под пальцами мокрый огонь. Пот на висках смешался с жаром внезапно нахлынувшего смущения, которое я не знала, как пережить.

– Мне уже пора. У меня лекция! – Голос сорвался, и я поспешила к спасительной, ближайшей лестнице, ведущей вниз.

– Ты куда? – Мужской голос догнал меня сзади. – Выход не там.

Стыд полоснул новой волной. Я осознала, что действительно шла не туда, но гордость вскинула голову раньше разума.

– Сама разберусь! – Я ускорила шаг, спускаясь по лестнице невесть куда, лишь бы не встретиться с мужским взглядом.

Сухая усмешка, и от этого телу стало только жарче. Я упрямо спускалась, пока не поняла, что ступени закончились… и вывели меня не на улицу, а прямо в подсобку гипермаркета.

Встретили меня огромные коробки, мешки какой-то еды и сотрудник в зелёной форме, который с совершенно каменным лицом катил тележку с рулонами туалетной бумаги. Я застыла, как школьница, залетевшая в учительскую, и не понимала, куда себя деть.

– Э-э… здравствуйте. – Неловко пробормотала я и попыталась изобразить уверенность. – Я просто… проверяю пожарный выход.

Мужчина молча моргнул, а я развернулась обратно. Раскраснелась ещё сильнее и, не зная, куда деть руки, сунула их в карманы штанов. Где-то свысока послышался тихий смех.

– Отличная проверка. – Донёсся низкий голос, в котором сквозило слишком много самодовольства. – Может, тебе ещё униформу выдать?

Зашипев, как чайник, воинственно вернулась в подсобное помещение и побежала непонятно куда под растерянный возглас работника. Поворот, ещё один… Ноги неслись вперёд, не разбирая дороги, лишь бы сбежать от назойливого мужчины. Перед глазами нарисовались лестница и спасительная дверь наружу.

Аллилуйя!

Я рванула так, точно за мной гнался не работник, а вся армия Вилдстоукса с огнём и вилами. Холодный металл со скрипом поддался, и меня выкинуло на улицу. Свежий воздух хлестнул по щекам, запах асфальта и бензина был куда приятнее, чем изобилие пыли и мужского самодовольства, которым пропиталась та лестничная клетка.

Окинула взглядом пустое пространство. Судя по всему – курилка. Успокаивало то, что никого в округе не было. Но внезапно за закрытой дверью послышался надвигающийся топот, и я вспомнила, что мне пора.

Ноги сорвались с места. Асфальт под обувью дрожал, дыхание сбивалось, но останавливаться было опасно. Через пару минут вынырнула остановка из-за угла, будто мираж в пустыне. Я плюхнулась на деревянную лавку и согнулась пополам, хватая воздух ртом, как рыба на суше. Слюней во рту оказалось так много, что я едва не выплюнула их вместе с лёгкими, и громко раскашлялась. Рядом сидящая бабка смотрела на меня, как на заядлую курильщицу, сбежавшую с марафона атлетов.

Через пару минут подъехал мой автобус. Я запрыгнула в него, спотыкаясь об ступеньки, и села на самое дальнее сиденье, молясь, чтобы водитель не потребовал с меня ещё и справку о состоянии здоровья.

Фу-уф!

Когда примчалась домой, с удовольствием рухнула на полностью смятую постель, пытаясь стереть с себя остатки липкого пота. Дыхание выровнялось ещё в автобусе, но голову теперь щекотало слишком много мыслей.

Красивые Эйден с Мейки, оказавшиеся именно сегодня в этот проклятом гипермаркете в костюмах с обложки, и я – без макияжа и лифчика, в домашней одежде!

Кулак дёрнулся, больно ударив матрас.

Ну и зачем я вообще сегодня куда-то вышла? Чипсов захотела, дура?

Я зубами сжала простыню, начав в неё кричать. Воздух в комнате стал густым, как сироп. Я задыхалась не от усталости, а от унижения, которое жгло кожу изнутри. Хотелось вывернуть себя наизнанку, соскрести с лица весь этот позор и стереть память до состояния белого листа!

Перед глазами они: Дьявол – высокий, непозволительно сексуальный и уверенный в себе, а рядом – Мейки, ухоженный, миловидный, кукольный, с будто бы отрепетированным смехом. А я? С волосами, прилипшими ко лбу, с растянутой футболкой под зипкой – ходячий антипод гламура!

– Ненавижу. – С подступившимися слезами выдохнула в подушку. – Просто ненавижу!

Я схватила пережившую сотни истерик игрушку и со всей силы ударила ею по стене. Ещё раз. И ещё.

Звонок.

Показалось?

Ещё один.

Сначала я решила, что у меня просто галлюцинации от стресса. К нам ведь никто не звонит. Никогда. Дом Милз – это не место для гостей, во всяком случае, без предупреждения и повода. Сюда максимум звонят прихожанки церкви, знакомые мамы… и всё.

Третий звонок. Долгий, настойчивый.

– Да иду я, иду! – Раздражённо крикнула я в пустоту, спрыгнув с кровати.

Мамы дома нет, так что это не её подруги по вере. Может, тогда соседи потеряли кошку? Такое в прошлом году случалось. Или...

Мысль об Эйдене вспыхнула, как короткое замыкание.

Я побежала вниз по лестнице, стараясь не издавать ни звука – сама не понимаю зачем. Ступени из-за сильного давления заскрипели предательски громко. Остановилась у двери и перестала дышать.

В глазке – курьер со своей огромной, квадратной сумкой. Обычный парень в форме и с усталой гримасой. И как только его в нашу провинцию занесло?

– Доставка! – Выдохнул разносчик мне в лицо, стоило мне только открыть дверь, и принялся доставать объёмный пакет.

Голос у него вдруг стал бодрый, будто не замечал, что я стою с красными глазами и, возможно, возникшим психозом.

– Нет-нет, я ничего не заказывала! – Отмахнулась я, уже собираясь потянуть дверную ручку обратно.

– Точно, мисс? Тут пять упаковок чипсов.

Что?

Я с подозрением всмотрелась в курьера и в этот белый пакет. Внутри что-то щёлкнуло. Холод неприятно пробежался по спине колючими пятнами.

– Чего? – Хрипнула я. – Повторите.

Курьер пожал плечами, явно не собираясь разбираться, и протянул заказ. Я неуверенно взяла, словно мне только что в руки передали бомбу. Сквозь полупрозрачную упаковку увидела знакомый логотип – до боли, до вкуса, который теперь навсегда ассоциировался с ним.

Сладкий перец и бекон.

– Отличного дня, мисс! – Поднял руку на прощание курьер, уже поворачиваясь в обратную сторону.

Я инстинктивно захлопнула дверь и тут же сползла по ней вниз, сжимая пакет, как доказательство преступления. Мир вокруг сузился до белого шара в руках. Пальцы разорвали полиэтилен и высыпали содержимое на пол. Не веря в происходящее, я раскрыла все упаковки, словно ища внутри них знак. Но ничего не было. Зато запах соли и специй ударил в нос и меня чуть не затошнило.

– Нет… нет, нет, нет… – Слова сорвались шёпотом, а потом громче. – Что за бред?!

Я смотрела на этот беспорядок, как на мигающий маячок.

Он знает. Он действительно знает, где я живу. Не просто угрожал – доказал!

Грудь стянуло, дыхание сбилось. Всё внутри колотилось, как птичка в клетке, которую только что закрыли на массивный замок. Моё личное пространство, мой дом, моя территория – теперь не принадлежали мне!

Я с силой кинула разорванный пакет в сторону.

– Сука! – Крикнула я в пустоту, хватаясь за волосы.

В висках гудело. Я с трудом удержалась, чтобы не заплакать. Если я сорвусь – он победит. Если я покажу страх – он станет только сильнее!

Я метнулась к зеркалу в прихожей: лицо красное, глаза безумные… волосы коричневые.

– Посмотрим, ожидал ли ты этого, Дьявол? – Истерично усмехнулась я, чувствуя, как ярость накрывает волной.

В следующую секунду я уже неслась в ванную, на автопилоте. На полке – мамина чёрная краска от седины. Схватив её, чуть не выпустила содержимое наружу.

Ненавижу это ощущение, когда тебя видят насквозь, а ты не можешь даже закрыться.

Крышка тюбика улетела на пол. Запах аммиака тут же ударил в нос, но я будто нарочно вдыхала его глубже, чтобы перебить дрожь. Руки стали смоляного цвета, капли краски падали на кафель, оставляя неровные следы, как следы бешенства. Я мазала волосы пальцами без плана, без симметрии, так яростно, будто закрашивала всё произошедшее за неделю, выжигая каждую коричневую прядь из себя.

– Иди. Просто. К чёрту! – Прошипела я, глядя в зеркало.

С каждым мазком чувствовала, как злость отступает. Я больше не дрожала. Не пряталась. Пусть даже это выглядело безумно, я была готова на всё, лишь бы вернуть себе хоть иллюзию контроля.

В груди бурил огонь, но с каждым мазком мне становилось мазохистично легче. Краска текла по шее, оставляя холодные следы и пачкая горловину футболки. Я выругалась, но даже не вытерла. Пусть течёт. Пусть весь этот яд выйдет наружу!

– С ума сойти. – Выдохнула я, опираясь руками о раковину и не узнавая себя с чёрной жижей на голове.

В кого я превращаюсь?

В зеркале на меня смотрела чужая девушка. Глаза мокрые от злости и подступивших слёз. Волосы чёрные, беспорядочно прокрашенные. Но в этом было что-то новое… Что-то живое.

Я медленно провела пальцами по мокрым прядям и усмехнулась, изучая взглядом тёмные руки. И впервые за день ощутила странное чувство...

Пусть он наблюдает. Пусть думает, что всё под контролем. Пусть игра продолжается...

Ведь стаж в играх у меня огромный.

Примечание:

Пак Чимин – южнокорейский певец и танцор, член группы BTS.

Глава 7 – Отражение

Именно в этот отвратительный вечер мне наконец хватило смелости включить песни Дьявола, а точнее «Стокгольмского Синдрома». Я долго откладывала этот момент. Слишком долго. Будто сама мысль нажать на белый треугольник могла открыть какую-то дверь, за которой не хотелось видеть ничего. Но, если уж имеешь дело с врагом, стоит хотя бы немного его изучить, верно?

Суша волосы старым полотенцем, которое после нового цвета ожидаемо исписалось чёрным, я открыла последний альбом под названием «Наказание». На обложке красовался острый крест… всё по канону бунтарского жанра.

Название первого трека заставило меня криво усмехнуться. «Насильные метаморфозы»…

На затылке и шее всё ещё тянулись липкие следы краски. Пальцы тоже были испачканы, как у начинающего художника, который не знает, что такое перчатки. Я провела ладонью по коже и не сдержала стон.

Должно же это хоть когда-то смыться? Самые бесполезные полчаса у раковины прошли даром. Если шею ещё получится скрыть одеждой, то руки – нет. Непростительная ошибка дилетанта. Хотя… в этом есть что-то странно моё. Словно не ошибка, а особенность. Как если бы природа решила: «А давай добавим немного хаоса в образ»?

Песня загрузилась, начавшись внезапно. Я даже осеклась.

Глухой, тяжёлый ритм барабанов медленно заполнил комнату, будто кто-то проверял стены на прочность. Я сглотнула и невольно потянулась за звуком, цепляясь за него, как за единственную нить. Через пару секунд вступил бас, густой, хриплый и вязкий. Он не просто звучал – оседал, расползаясь по углам.

А потом – выдох.

Тот самый. В микрофон. Перед куплетом.

Это забавно, когда психопат прикрывается Богом…

Я слушала не только ушами, а всем телом. Даже дышать старалась тише, чтобы ничего не пропустить.

Решил направлять, но убиваешь, якобы ненароком.

Должны искуплять, ведь у проклятых одна лишь дорога.

Нас нужно пытать, в страданиях счастья так много.

Судорожно вздохнув, попыталась сложить строчки в пазл. Басы отдавались прямо в груди, точно песня нашла мой пульс и решила играть поверх него. А голос Эйдена, отрешённый и ритмичный, почему-то только сильнее врезался в голову, отказываясь отпускать насовсем.

У меня лучший отец, а-а-а-а.

Он крут, а я певец, ха-ха-ха… бля.

Опозорил весь род, а-а-а-а.

Ебал его весь в рот, ну и похуй же, да?

И не смей исполнять что-то «наподобие рока»,

Если не хочешь в ебало очередного урока.

Заткнись и молись, проси прощения у Бога.

Это ведь благодать и ни капли не строго.

– Бог? Серьёзно? – Криво улыбнулась я зеркалу, заранее примеряя реакцию. Отражение в рамке повторило усмешку, но выглядело это уже не так уверенно.

С чего бы Дьяволу вообще упоминать Бога? Как такой, как он, может хотя бы задуматься о таком? Или это всё – какая-то личная история? Очень похоже, но разве это всё не специально выстроенная маска?

Я нервно прикусила губу.

Чёрт…

Его образ – слишком эксцентричный, я бы даже сказала, пафосный. Но разве у такого человека может быть такой личный текст? Если бы эти строки были правдой, это означало бы, что его отец – повёрнутый на религии тиран? Это слишком не вяжется с имиджем. Зато…

Внутри неприятно шевельнулось узнавание.

Зато это слишком похоже на меня. Не в том смысле, что моя мама плохая, нет. Просто… Я же себя сегодня перекроила. Без одобрения. Покрасила волосы, хотя отлично знаю, как к этому отнесётся мать. По её церковным правилам я совершила сегодня серьёзное нарушение, которое, будь всё в семье хуже, непременно повлекло бы за собой ужасное наказание…

Отражение закатило глаза.

Отлично. Теперь я ещё и нахожу себя в песнях этого психа!

Я изменил себя сам – насильные метаморфозы.

Ты не замечал, лишь убивал, не оставлял даже розы.

И в принципе похуй, я не еблан, но почему внутри только тошно?

Лейбл заплатит мне лям, всё окупилось, но уже слишком поздно.

Я мучительно простонала.

Насколько же этот текст про меня? Сто из ста. Нет… тысяча из ста! Я ведь тоже перекрасилась не из вдохновения. Но это точно не был новый стиль, это был ответ. Ответ на его «я знаю, где ты живёшь». Ответ на тот жгучий взгляд сверху вниз. Ответ на то, что меня загнали в угол и оставили дышать без кислорода!

Припев повторился, а лицо перекосилось, словно от невыносимой боли.

Что-то во мне сегодня действительно убили. Ту прежнюю версию, которая боялась лишнего взгляда. Ту наивную версию, что надеялась, что всё само рассосётся… Я всегда думала, что люди меняются постепенно. А оказывается – нет. Иногда достаточно одного дня или одной фразы. И вот ты уже сидишь перед зеркалом с чёрными волосами и слушаешь песни своего врага. И за это я не получу никаких роз и никаких признаний. Очередной крик в пустоту и крестик на неудавшемся дне.

Я проглотила ком в горле, а на фоне текст сменился сольным битом. На секунду даже стало жаль Эйдена… Ведь, если всё так, как он поёт, я отлично понимаю его чувства. Хуже медленных метаморфоз – это резкая неприятная метаморфоза. Особенно, если ты не был в силах контролировать её.

Заиграла вторая песня. И я поняла, что совершенно не уверена, готова ли слушать дальше.

Полотенце в руках стало тяжёлым и холодным – на нём уже не осталось ни одного сухого места. Я скривилась и повесила его на батарею. Ткань безвольно обмякла. К счастью, батареи тёмно-серые. Если следы и останутся, то хотя бы не будут бросаться в глаза.

Песня началась медленно. Тихий перебор клавиш пианино зазвучал так осторожно, будто кто-то снимал бинты с ещё не заживших ран. Я машинально потянулась за телефоном, чтобы выключить, но… палец застыл. Всё внутри сопротивлялось и тянуло одновременно.

– Ну давай, удиви…

В ответ послышался едва слышный выдох. Может, это был такой войстег, может, просто дыхание между дорожками. Но мягкий бас разлился по комнате, словно вода, медленно затапливающая пространство густым звуком.

Снова вижу сны без лиц,

Где тени дышат громче слов.

Я сам себе стал укоризной,

За всё, что чувствовал всерьёз.

Ритм постепенно оживал, обволакивая песню почти гипнотической динамикой. Я слушала аккуратно: так подслушивают разговор за стеной, понимая, что не стоит, но не в силах себя остановить.

Я прячу руки в рукавах,

Чтобы не видели следы.

Там не кровь – там просто страх,

Тот, что скрывается во лжи.

Я скорчила жалобную мину, в полной мере осознавая всю неправильность своего поступка.

Этого ли я искала? Я ведь включила его последний альбом не ради откровений! Мне нужны были слабости. Трещины. Что-нибудь, за что можно зацепиться. Компромат. А вместо этого я слышу… исповедь? Или что это? Как ещё это можно назвать?

Я подменял любовь на шум,

На тех, кто находился рядом.

Каждый раз, когда впадал во тьму,

Думал, так и надо.

Песня текла, как тёмная река. И вдруг я поняла, что не могу из неё вынырнуть. Хотелось дослушать до конца и подвести черту под тем, о чём пытался донести Дьявол. Личная ли это история или просто грустная иллюзия для таких, как я?

А ты ведь знаешь, я не герой –

Просто тот, кто устал гореть.

Всё, что было живым во мне,

Я скрыл и научился терпеть.

Боже мой… Почему он вообще поёт о таком? Зачем выносить наружу то, что обычно засовывают под кожу? А он вытаскивает это наружу. На сцену. В микрофон. Или это всего лишь образ? Хорошо просчитанный, чтобы девочки в наушниках чувствовали себя «понятыми»?

Я села перед зеркалом, морщась и привыкая к новому лицу. Стало совершенно непонятно, как я теперь смотрюсь со стороны. Лицо на фоне чёрных волос казалось слишком бледным. Пятна краски на шее и руках напоминали мутировавшие синяки, как в девятой части «Resident Evil»*.

Басы набирали обороты, стремительно проникая внутрь грудной клетки. Теперь я понимала одно: бессмысленные поиски компромата прекратились. Отныне мне нужно лишь подтверждение. Доказательство, что он действительно не монстр. Что он не всесильный и тоже уязвимый, как все люди на этой планете… как и я.

Музыка резко оборвалась. Следующий трек ворвался в комнату без предупреждения, как дерзкий поворот руля на полной скорости. Я даже вспомнила «Asphalt 8»*.

Жму педаль,

Кручу ещё сильней.

Я догоню –

Я настоящий зверь.

Звук ударил по комнате тяжёлым драйвом, точно я сидела не в комнате, а в салоне гоночной машины.

Можешь бежать,

Но я тебя быстрей.

Запрись дома

И запри свою дверь.

Мелодия плотная и агрессивная. Такой трек идеально лёг бы на ночные катки, когда заходишь в игру «на пару боёв», а остаёшься до рассвета. Когда адреналин, быстрые решения, пальцы сами находят нужные клавиши. В голове даже возникло: на фоне мигает неоновый интерфейс, счётчик времени, Ди орёт в наушниках «давай, давай!», и этот припев разрывает момент добивания финального босса.

Твои руки набирают девять, один, один.

Они не помогут,

Ведь я мощнее,

Когда совсем один.

Скорость, я и драйв –

Это то, что жаждешь ты.

Я смутилась, представив, что эти строки обращены ко мне. В голове всплыл мужской силуэт в столовой: высокий, тёмный, словно вокруг него всегда тяжелел воздух. Он не старался привлекать внимание, но оно само липло к нему. И от этого сердце каждый раз сжималось странным, неоправданным влечением.

Я уже тут, смотри,

Ну раздевайся.

Исполнились мечты,

Не зазнавайся.

Это хотела ты,

Так обращайся.

Я резко втянула воздух в нос, будто готовясь к «старту». В воображении мелькали кадры: ночь, пустая улица, бетонные фасады, чёрная машина с глухими фарами... Конечно, у Эйдена должна быть именно такая. Никакая другая просто не подойдёт.

Колени и шея манят меня…

Это мой фетиш, а не твои чудеса.

Ты выглядишь, как ведьма…

Зелёные глаза.

Я на один вечер, а не навсегда.

Я почувствовала, как щёки коварно пламенеют. В зеркале теперь отражалась не «хладнокровная стратег», а девушка, которую легко смутить…

– Боже, – пробормотала я, отворачиваясь от зеркала.

И почему я так реагирую?!

Тяну тебя,

Но не к кровати.

Мы покурим,

Я буду сзади.

Ждала меня –

И чего ради?

Я тут допоздна,

Этого хватит.

Я громко раскашлялась. И не от того, что эти слова казались грязными, а от того, что они звучали чересчур уверенно. Ведь уверенность – это единственное, чего у меня никогда не было в избытке, и то, что манило меня в других всегда.

Спускайся, поехали.

Не бойся без шлема,

Я ведь сижу впереди.

Всё остальное

Оставим позади.

Теперь мозг преподнёс стыдливый образ меня на шёлковой кровати, мотоциклиста на лакированном байке, катящим по трассе. Он мчался ко мне. А я таинственно курила в ожидании ночного гостя…

Хлопнув себя по лбу, рассмеялась.

Какой кошмар!

На первом этаже послышался щелчок открывающегося замка. Мои уши уже научились улавливать этот сигнальный звук.

Мама вернулась! Пока я слушала последний альбом группы, я не успела ни придумать объяснение своему новому виду, ни вообще как-то собраться!

Выключила звук и свет. Телефон полетел на кровать вместе со мной. Волосы теперь пахли краской с ноткой ежевики. Я свернулась клубком, прижимая подбородок к груди и делая вид, будто давно сплю.

Дверь внизу скрипнула – мама вошла в дом. Обычные уставшие после работы шаги. Глухой звук приземления сумки на пол.

Только не поднимайся ко мне, прошу!

Я не шевелилась, хотя под пледом стало душно. На кухне ударилась дверца шкафчика об холодильник, домашние тапочки зашуршали по плитке. Типичные звуки, но от каждого сердце разгонялось сильнее.

Мама ведь сразу заметит. Она не дура. Выкинутая краска в мусорке, чёрные следы на раковине и я, до невозможности правдоподобно лёгшая спать в семь вечера!

Я вжалась лицом в подушку, как будто могла спрятаться от всего мира. Пусть подумает, что я устала. Пусть не заходит!

Так и случилось спустя пять минут. Мама остановилась на пороге комнаты и поверила, что я сплю. Я не двигалась и молекулой тела, полностью затормозив дыхание. Как только та развернулась и ушла, я сипло выдохнула и включила телефон.

Стрим Мэддорса. Слава Богу! Хоть какое-то утешение.

Вытащив наушники из тумбочки, перешла по ссылке.

Экран загорелся знакомым интерфейсом. В этот раз геймер играл в какую-то новую новеллу*, допуск которой разработчики выдали заранее. Чат бежал с такой скоростью, точно люди соревновались. Три тысячи зрителей, и где-то среди них я. Честно, всё равно на игру, в новеллы я уже давно не играю. Но прелесть быть подписчиком в том, что можно задонатить минимально предложенную копейку и твой вопрос высветится у стримера на экране.

Пальцы начали печатать сами.

«Мэд, привет, помнишь меня? Я писала тебе недавно, что забрала одну вещь у одного парня, и ты сказал мне расслабиться, потому что на крючке он, а не я. А что, если он узнал, где я живу? Теперь на крючке, выходит, я?»

Сообщение улетело, и вместе с ним куда-то улетело и моё спокойствие. Появилась странная уязвимость. Мой вопрос вновь увидят и услышат куча людей, но никто ведь из них меня не знает. Интернет – идеальное место, чтобы признаться в чём-то, чего никогда не скажешь вслух. Но от ответа всё равно зависело многое… даже слишком.

Донаты зачитывались один за другим. Я закусила губу и покосилась на закрытую дверь комнаты. Никто не идёт. Краткий сеанс психотерапии можно начинать.

– О, это ты. Я тебя помню, ха. – Усмехнулся голос после моего публичного признания.

Я вздрогнула. Словно в темноте резко включили прожекторы и направили на меня.

Серьёзно? Стример с тремя тысячами зрителей… помнит меня? Никого другого, а именно меня? Господи, я ведь не этого добивалась! Приятно, конечно, что меня запомнил сам Мэддорс… Но запомнил, как ноющую о проблемах фанатку. Прекрасно, дамы и господа, просто прекрасно!

– Ну, а что ты ожидала? – Обратился ко мне голос. – Пошёл процесс твоих действий. Ты сделала шаг, он тоже.

Ответ прозвучал слишком серьёзно. Настолько, что глаза забегали по сменяющемуся чату. Сообщения бесконечно мигали, но я слышала только одно.

Процесс…

Слово болезненно откликалось по всему телу, будто меня без вопросов записали в чью-то партию, где уже расставлены роли.

– Реши, что ты хочешь. Я дал тебе совет в прошлый раз, но выгоду ты должна извлечь сама. Что тебе интереснее: затянуть это всё по приколу или сдаться, как психически нормальный человек?

Я подавила смешок. Чат взорвался. Многие начали писать, что тип из моего вопроса ненормальный, что ненормальная я сама и что мне надо в ответ выяснить, где живёт он.

– Да-да, чат. – Усмехнулся стример. – Нормальные на этот стриме не сидят, я в курсе.

Я невольно улыбнулась, поймав жуткую иронию от того, что теперь приписана к новой категории.

– Если рассматривать, что бы сделал на твоём месте я, то… Всё очевидно. Я бы получал кайф от этой истории. Что же ещё?

Кайф? Точно? В ситуации, где тебе говорят: «Я знаю, где ты живёшь»?

– Потому что, – продолжил геймер. – Нет ничего интереснее, чем вызывать эмоции у других.

Я зависла. Даже дыхание на секунду остановилось.

– В этом смысл любых отношений, даже самых… «элитарных».

Экран поплыл. И вдруг я поняла одну неприятную вещь: Эйден вызывает у меня эмоции… и слишком много.

– Запомни, – добавил Мэддорс. – Фраза «я знаю, где ты живёшь» – это давление.

Я машинально провела пальцами по чёрным прядям.

– Давление работает, только если ты реагируешь страхом… или восторгом. Не давай ни того, ни другого.

Чёрт. А что, если я уже отреагировала? Значит ли это, что я проиграла на самом старте?

– Самое смешное. – Зевнул стример. – Люди думают, что реакция – это поступок. Нет. Реакция – это то, что видно. А решение – это то, что ты делаешь дальше.

Вот оно что! Перекрашенные волосы видно. Моё молчание или не-молчание видно. Но то, что у меня внутри… нет!

Я скинула назойливый плед в сторону.

Эйден доказал, что знает, где я живу. Окей. Я разозлилась, изменила внешность. Окей. Но, может, это ещё не капитуляция?

– Не романтизируйте угрозу. – Проворчал голос новым комментариям. – Это не тёмная эстетика, это тупо способ контролировать.

И правда…

Я усмехнулась.

С чего я решила, что контроль только на его стороне? Тёмная лошадка в этой истории теперь буквально я. Всё произошедшее не отменяет моих козырей в рукаве, я имею давления на Дьявола не меньше него. Весь «процесс» держится на том, что мы оба на крючке, не только я.

И, возможно, кайф не в том, чтобы бояться. Кайф в том, чтобы видеть правила и не позволять им управлять тобой. И если уж жизнь решила перестать быть скучной… то пусть она хотя бы идёт по моему сценарию.

***

Следующий день начался слишком рано. Будильник даже не успел прозвенеть. Просто глаза сами распахнулись. Настолько бодро и осознанно, как никогда.

Вчерашний вечер всплыл, как мутная плёнка: я, закутанная в плед, притворяюсь спящей, пока мама тихо заглядывает в комнату. Слышно, как она задерживает дыхание и уходит.

Я не могла больше просто лежать и думать, несмотря на время «7:05». Хотелось перестать бездействовать. Лежать статично оказалось невероятно мучительно.

Чёрные джинсы, крестик и серая обтягивающая кофточка из трикотажа с высокой горловиной: просто, но чётко. Да, запятнанную шею скрыть удалось, но руками-витилиго* придётся сверкать некоторое время. Если это увидит Эйден, он обязательно меня обсмеёт. В этом я не сомневалась… А впрочем, неважно.

Я сжала переносицу и, тяжело выдохнув, взглянула в зеркало ещё раз. Пару раз покрутилась под придирчивым зрительным прицелом. Всё равно не то.

Не зная, что теперь может подойти под новый образ, я натянула пояс с люверсами, будто небольшой акцент смог бы отвлечь от головы. Волосы отныне густо-чёрные, блестящие, как мокрый асфальт после дождя. На солнечном свету этот цвет выглядел, наверное, даже неплохо, но… чего-то явно не хватало.

Провела тенями по глазам жирнее обычного. Другое дело!

Но такую версию меня мама ещё не видела. Да, она заглядывала вчера ко мне в комнату, но вряд ли разглядела в темноте изменения.

Я скривила удручённую гримасу зеркалу. Проверила, всё ли необходимое положила в рюкзак, чтобы оттянуть время до неизбежного… но, на самом деле, проверять уже ничего, кроме моей психики, не осталось.

Сделала глубокий вдох и начала тихонечко спускаться по лестнице вместе с рюкзаком. Запнулась на последних ступенях. Весь дом оповестил маму: «Проснулась. Идёт. С сюрпризом».

Губы сжались в нитку, и я взмолилась кому-то прозрачному на потолке, молясь и самой стать невидимой.

На кухне мама уже завтракала. В своём неизменном махровом халате сидела за столом и листала журнал, не забывая попивать чай и жевать яблоко: всё по расписанию церковного пощения. Мирная картина. До тех пор, пока я, как чудо-юдо, не очутилась в дверном проёме.

Я тут же притворилась призраком, пройдя вдоль стенки и сделав вид, что сосредоточенно ищу чайник.

– Доброе утро. – Боковым зрением заметила, как мать подняла взгляд и осеклась. Пару секунд изучала меня, пытаясь сложить картинку из чужого профиля, и не могла. – Анна, ты ли это?

Я обернулась через плечо и стыдливо кивнула.

– Да… – Голос мой будто тоже подменили. – Я.

– Моей краской покрасилась? – Уточнила та ошарашенно.

– Твоей, – ответила я, крепко вцепившись пальцами в кружку и наливая в него дымящийся кипяток.

За окном уже начало светать, но всё же было достаточно темно... То зыбкое состояние между ночью и утром, когда мир ещё не решался проснуться. Воздух тусклый, почти серый, и казалось, что даже солнце не спешило вмешиваться в наш разговор.

Брюнетка отложила журнал на столе, пальцем мешая чай, хотя ложка лежала рядом.

– А зачем хоть скажешь?

Я храбро повернулась, но взгляд был прикован к полу. Слова встали поперёк горла, но пришлось поднатужиться и всё-таки выдавить их из окаменевших гланд.

– Просто захотелось. – Голос убедительно хрипнул, но в явную ложь не поверил никто.

– Захотелось? – переспросила та с недоверием, а через секунду обнаружила, что мешала чай не столовым прибором, и вынула палец.

Я прокашлялась, подавив возникший смех, но укоризненный взгляд мамы тут же поставил меня на место.

Да, я прекрасно знала, как она к этому преображению отнесётся. По её церковным правилам перекрашивание волос – это грех, знак того, что человек не принимает тело, дарованное Богом. Хотя, конечно, закрашивать седину – совсем другое дело. Это «по нужде».

– Ты же не из тех, кто делает что-то просто так. – Серьёзно аргументировала брюнетка, прищурившись. – У тебя всегда есть причина.

Я закатила глаза, хотя внутри всё сжалось в микроскопический комок.

– Да просто вчера было слишком скучно и я решила освежить образ… – Корпусом тут же отвернулась обратно к комодам.

Мама молчала, тихо прихлёбывая из кружки, словно обдумывая, верить мне или нет. Я ощущала, как её взгляд висит на моих волосах, внимательно и недовольно. Это чувство проверки, которое я так ненавижу, будто каждое движение, каждый оттенок на моих прядях мог рассказать о моей душе больше, чем я сама готова признать.

– Если скучно, могла бы выкинуть мусор, а то я увидела столько чипсов, сколько не продаётся во всём Визинфоле!

Губами попробовала горячую воду и поперхнулась. Рот обжёгся так неминуемо быстро, что я чуть не выронила с рук посуду.

– Ай! – Пискнула я, быстро подставив ладони с кружкой под холодную струю в раковине.

Горячий пар тут же рассосался, и я моргнула, полностью пробудившись во второй раз.

– Чипсы? – переспросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, хотя сама же прекрасно знала, о чём идёт речь. Совсем забыла их выкинуть…

– Да, чипсы. – Мама нахмурилась, делая глоток чая. – И судя по количеству, ты праздновала что-то без меня.

Я сдержала смешок, понимая, что сейчас этого никто не оценит.

– Это... просто акция была. – Выдавила я наконец, подставляя кружку под струю, будто концентрировалась исключительно на спасении своих пальцев, а не на том, чтобы не сболтнуть лишнего.

Мама фыркнула.

– Ну конечно! И по акции тебе доставили целый пакет мусора. – Её тон стал жёстче, но без злости, просто привычно, как будто она снова отчитывает ребёнка за глупость. – Анна, я не понимаю, что происходит. Сначала ты целый вечер не выходишь из комнаты, потом вот это. Новый цвет, мусор. Ты себя хорошо чувствуешь?

Я сжала губы.

Если скажу «да» – не поверит. Если скажу «нет» – начнёт расспрашивать. Ни один вариант не спасал задницу от этого допроса.

– Просто разнервничалась. – Закусила я нижнюю губу. Ненавижу обманывать маму. – У отца Вики недавно был то ли инфаркт, то ли типа того… Точно не знаю.

Выражение лица брюнетки тут же изменилось. Мама с ошеломлением вскочила со стула и прильнула ко мне, заботливо обняв талию одной рукой, а другую положив на макушку.

– Господи… – Запричитала та.

Я знала, что сейчас будет. Видела эту картину миллионы раз.

Мама перекрестилась, а потом ещё раз, обняла меня крепче и, почти не отпуская, начала молиться.

– Господи Иисусе Христе, помилуй раба Твоего Теодора*, дай ему силы подняться после болезни, укрепи его тело и душу. Благослови Викторию и её семью, даруй им терпение, свет и здравие… И нашу Анну, Господи, сохрани от зла, от искушений и от темноты. Пусть Твоя воля будет над всеми нами…

– Властна… – прошептала я синхронно с губами матери.

Женская ладонь мягко коснулась моего плеча. От неё пахло привычной смесью мыла и яблока.

Я стояла, не двигаясь, глядя куда-то в пол, позволив молитве течь мимо ушей. Не потому, что не уважала… просто не могла понять, помогает ли это хоть кому-то. Хотелось сказать, что всё не так страшно, что, может, «Теодор» даже идёт на поправку, но язык будто прирос к нёбу.

Когда мама закончила, воздух стал легче, пропитался чем-то тёплым и тихим. Я не знала, что сказать. Вместо этого просто кивнула, осторожно выскользнув из объятий.

Вода в кружке уже успела немного остыть, но я допила её до дна, чувствуя разливающееся тепло в горле. Прозрачное и неясное послевкусие, как отражение утреннего разговора. На столе лежала тарелка с яблоками: зелёные, гладкие, почти комнатной температуры. Я сунула пару штук в рюкзак, проверив, на месте ли ключи и наушники, и направилась к выходу.

– Анна, – позвала брюнетка. Голос был настойчивым.

Я обернулась, уже натягивая синюю, не самую новую ветровку.

– Что?

Женщина подошла ближе и улыбнулась. Пальцы сжали воздух перед моим лбом, рука быстро перекрестила.

– С Богом, доченька. Пусть сегодня всё будет спокойно. К волосам вернёмся позже, но больше не шокируй меня.

Я кивнула и промычала.

– Угу.

Щёлкнул замок. Холодный воздух из прихожей ворвался в дом, обдав сыростью кожу. Я спустилась по ступенькам, ощущая взгляд на спине.

Автобус уже подъехал к остановке рядом с домом, и мои ноги поспешили к нему, сорвавшись на бег. Я заскочила в транспорт в последний момент. Двери закрылись практически у пятки. Выдохнув, откинулась на холодную металлическую стойку. Людей много: толпа студентов с рюкзаками и торопящихся на работу людей. Всё как обычно.

Расплатившись, достала телефон, по дороге надевая наушники. Пальцы сами нашли трек «Стокгольмского Синдрома», на котором я остановилась. Высветилось название «Имя».

Автобус загудел и тронулся.

Спроси, кто я – я промолчу,

Ведь имя тоже форма клетки.

Ты не заставишь. Я не хочу

Слышать себя. Пусть даже редко.

Я надавила на наушники, чтобы посильнее вслушаться в строчки.

Если это правда, то они многое объясняли. Например, нашу первую встречу с Эйденом на крыльце и его реакцию на угаданное имя. Неужели, блондин не любит его? Просто по эстетическим причинам или дело в полной, неправдоподобной схожести с персонажем игры? К которому… возможно, он и правда не имеет никакого отношения?

Просто скажи, просто скажи мне…

Просто скажи, просто скажи мне.

Солнце наконец показалось из-за верхушек деревьев, и свет стал пробиваться сквозь окна автобуса белыми полосами. Лес за стеклом мелькал так быстро, как будто убегал: серо-зелёные силуэты деревьев, блёклое небо, редкие вспышки света на мокром асфальте. Всё вокруг дышало в такт музыке.

Я вглядывалась в окно, но не видела почти ничего. Взгляд скользил по отражению, где на фоне природы виднелось моё лицо с наушниками и чёрной копной волос.

Голос солиста звучал в ушах чуть тише, словно он отступил на полшага, но всё равно оставался рядом. Мелодичные строки уже не просто звучали: они прожигали воздух своей несвойственной, ласковой подачей. Низкий голос в такой форме я слышала впервые, и мне это даже понравилось. Эйден умел говорить нежно и проникновенно, но, к сожалению, не мне.

Смотри на меня и не отводи взгляда.

Твои глаза, как огонь и лёд.

Я тону в них, и это правда,

Но боюсь утонуть в их глубине всерьёз.

Я шумно выдохнула, прокручивая услышанное в голове.

Не ясно, что сильнее: обида на рокера за то, что он вмешался в мои мысли и чувства, или странная дрожь, что расползалась по спине, когда слушала бархатный голос.

Пальцы натянули громкость музыки в телефоне выше, будто этот жест мог соединить меня с версией Дьявола, которого я ещё не знала. И чем дольше звучали слова в ухе, тем сильнее я чувствовала, что остановиться не могу.

Мне плевать, что ты не из топ-моделей,

Твоя талия уже, чем ты решила.

Они никогда не поймут моих решений,

Я смотрю в твои глаза, они самые большие.

Я поймала своё отражение в потемневшем экране телефона.

Да, мои глаза, на самом деле большие, но эта песня посвящена не мне. Она вышла ещё до встречи со мной, и этот факт неприятно внутри отзывался.

В твоём молчании больше, чем в словах,

Ты выдыхаешь, ты обуздаешь страх.

Я приближаюсь, ты видишь в этом «шах»,

Я не отвергаю, ты сама движешься на крах.

Пока наушники сменяли один трек за другим, автобус проехал мимо вывески с названием университета. Солнце окончательно вырвалось из еловой шапки леса и ослепило меня, заставив прищуриться. Песни сменялись новыми, но отголоски предыдущих всё ещё звучали где-то под кожей.

Двери открылись с коротким шипением.

Я шагнула на территорию кампуса и сделала глубокий вдох, впуская холодный воздух в лёгкие.

Возле чёрного мотоцикла стоял высокий мужской силуэт. Неподвижный. Сигарета медленно тлела в его пальцах, дым лениво поднимался вверх и растворялся в утреннем свете.

Эйден.

Он не делал шага навстречу. Он просто смотрел прямо на меня, словно ждал и знал, во сколько я выйду из автобуса.

Примечание:

Resident Evil – японская медиафраншиза, созданная на основе одноимённой серии видеоигр.

Asphalt 8 – гоночная компьютерная игра в жанре аркадных гонок.

Визуальная новелла – жанр компьютерных игр, подвид текстового квеста.

Витилиго – заболевание, при котором на коже и слизистых появляются белые пятна различной формы и размера.

Теодор – православно-церковная версия имени Дерек.