Читать книгу: «Песнь безродного»

© Володина К., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1
Добро пожаловать

Академия называется «Румынско-американский институт физического воспитания, спорта, медицины и фармации Бухареста».

Враньё начинается с названия: академия находится не в Бухаресте.

– Нам сказали, что нас встретят, – тянет моя сестра Тóма. – И где?..

Это второе враньё: встречать нас явно никто не собирается.

Меня зовут Али́н Фуна́р, и я – потомственный охотник на вампиров. В обозримом будущем. Пока я только гордый обладатель широко известной в узких кругах родословной, прибывший к месту обучения, – вернее, к его надёжно запертым воротам.

– Он уезжает. – Тома оборачивается к такси. – Алин, он!..

– Ага, – выдыхаю я, провожая взглядом грязно-белый раздолбанный автомобиль неизвестного происхождения. – Уезжает. Уехал.

Не без труда развернувшись на узкой горной дороге, тот ползёт к виднеющейся далеко внизу трассе. Тома громко стонет, запрокинув голову, порыв сырого ветра сдувает её короткие тёмно-рыжие кудри со лба.

Не знаю, зачем Томе таксист: вряд ли ему что-то известно о нашем учебном заведении. Да и поглядывал он на нас всю дорогу не слишком дружелюбно. Наверное, его смутил наш акцент и одновременно неплохое владение языком. Академия красуется чуть выше деревеньки Мэгу́ры, куда нет-нет да должны заезжать проложившие оригинальный маршрут туристы, – но таксист, отловленный нами в Брашове, долго недоумевал, «че драку»¹ мы забыли в этих краях.

Вообще-то нам обещали трансфер до академии ещё из Бухареста.

Бухарестский аэропорт встретил нас приветливейшим персоналом, чувством «о чёрт, вот мы и в Румынии» – и полным отсутствием какого-либо академического трансфера.

Мы прождали в зале прилёта полчаса. Вышли на улицу. Куратор не отвечал на звонки, затем абонент и вовсе стал недоступен. Я начал злиться. Раза с пятого открыл через аэропортный вайфай почту, нашёл номер дирекции, позвонил туда.

– Чине ешть?² – озадаченно спросили меня. – А-а-а! Алин! Бине аць венит! Пакат ка Фéрка н-а путут вени! ³

– Ну штиу ничь ун Ферка⁴, – раздражённо ответил я. – Унде есте трансфер ностру? ⁵

– Ферка н-а путут вени, – повторили мне.

Ферка, наш горе-куратор, как я выяснил позже, и отвечал за наш трансфер. Но к сожалению, «Ферка н-а путут вени», и меня споро проконсультировали, как добраться до академии самостоятельно. Сесть на поезд до центра Брашова, потом поймать такси до пункта икс. Звучало не так уж сложно.

Но Тома уже была на взводе: что за организация? Мы добирались сюда из Луизианы почти сутки: девятичасовой перелёт в Лондон – четырёхчасовая пересадка – ещё три с лишним часа в самолёте до Бухареста. Нам уже не хотелось думать о поездах и такси.

Однако пришлось.

– Алин, позвони им, – цедит Тома.

Да, это хорошая идея. Сначала я тщетно пытаюсь дозвониться до куратора, но нет даже гудков. Затем сдаюсь и жму на последний набранный номер: дирекция.

– Алин! Ай ажунс дежа аичь?⁶ – бодро спрашивает голос в трубке.

Я объясняю голосу, что мы стоим прямо у ворот, но Ферки всё ещё не видим. Если он вообще существует, этот Ферка.

– Вине имедиат!⁷ – обещают мне.

Родители много рассказывали нам об академии – не обходилось и без студенческих фотографий. Здание всегда казалась мне гораздо внушительнее, а окрестности – куда более дикими.

На самом деле я вижу деревенские дома и поля для скота, разбросанные по волнистой горной долине внизу, а сама академия – довольно скромных размеров старый румынский замок. Как раз из тех, что впечатляют на фотографиях, но в реальной жизни не больше ратуши.

Кроме того, академия, кажется, разваливается.

– Тут дыра в стене, – подмечает Тома. – Алин. В стене – дыра. Как это понимать?

Иногда Тома начинает говорить так, будто я виноват во всех бедах человеческих. Я всё равно люблю её – она очень хороший человек. Просто излишне требовательный и впечатлительный.

– Ун мик инчидент⁸, – пытаюсь пошутить я.

Тома раздражённо морщит маленький курносый нос. Томе совсем не смешно.

Ну а мне пока смешно. Не совсем смешно… забавно. Вот и хвалёная академия охотников на вампиров, прославленная многими выпускниками, великая альма-матер моих родителей, их родителей, родителей их родителей… Древний потрескавшийся камень, крошечные окна, обгаженные птицами, и такие же обгаженные ворота – уже не столь старые, но всё равно повреждённые временем. На воротах дирекция почему-то решила сэкономить. Если поднапрягусь, я смогу попросту через них перелезть, удобно поставив ногу на одну из перекладин.

Какое-то время мы с Томой молча разглядываем компактный двор, открывающийся нашему взору за железными прутьями. Яркая горная трава, протоптанная дорожка к большой деревянной входной двери, несколько табличек, предупреждающих нас, что «объект находится на реконструкции», на румынском, венгерском, болгарском и немецком. Английского нет. Это немного настораживает. Я хорошо знаю румынский, но в дирекции нам клятвенно обещали, что всё обучение, конечно же, будет проходить на английском.

– Ну хотя бы башенки есть, – вдруг по-детски непосредственно выдыхает Тома.

Я улыбаюсь.

– Ага, – отвечаю я. – Как на фотографиях.

– Как на фотографиях… – повторяет Тома.

Замок стоит к нам чуть боком, и я сразу угадываю очертания каменного прямоугольника с конусообразными пристройками-башнями по бокам. Правда, на родительских фотографиях камень основной кладки казался ярко-белым, а не грязно-серым, а деревянная (боже мой) крыша замка – каменной.

Но родителям же всё нравилось?..

Дверь открывается.

Брови Томы ползут вверх в неумолимой смеси насмешки и недоумения.

– Привет! – кричит молодой человек, пинком распахнувший тяжёлый деревянный массив.

Я и не подозревал, что простое «привет» можно произнести по-английски с таким дичайшим акцентом.

Дверь со скрипом встаёт обратно, молодой человек подлетает к воротам, возится с уродливым дешёвым замком.

– О, простите, я не смог, – сообщает он с ещё большим акцентом, сдувая со лба чёлку.

Тома открывает рот – и поспешно закрывает его, покосившись на меня.

Я знаю, что она хотела сделать: нелестно отозваться о молодом человеке на румынском, как мы делали всегда в Америке, чтобы никто не понял, – но, к сожалению, здесь с этими уловками придётся распрощаться.

Молодой человек словно сбежал из местного бара, где всю ночь праздновал… ну, скажем, окончание академии. Белая изжёванная рубашка свисает поверх мятых костюмных брюк; на груди – буро-жёлтое пятно, будто он пролил на себя вино и его стошнило; длинные чёрные волосы тоже не отличаются чистотой и выбиваются из неопрятного хвоста. Судя по брезгливому взгляду Томы, она уже готова вынести нашему новому знакомому беспощадный модный приговор. Тома и внешний вид – слишком хорошо знакомый мне дискурс; я выслушал больше стонов об укладке коротких кудрявых волос и маскировке веснушек, чем лекций всех домашних учителей, вместе взятых.

– Я зовут Ферка, – выпаливает молодой человек, справившись с замком и протягивая мне руку между решётками. – Рахат!⁹ Одна секунда! Два!

Он держит ладонь в воздухе и, не смотря на меня, тянется другой ко второму замку. «Двухфакторная защита от вампиров», – с усмешкой думаю я.

И послушно жму ему руку, пока он занимается своим делом.

– Алин, – представляюсь я. – Еу ворбеск ромынеште. Ну-ць фэ грижь¹⁰.

– О, славэ Домнулюй!¹¹ – оживляется Ферка.

И всё – больше ни одного английского слова мы от него не слышим.

– Тома? – недоумевает он, узнав имя моей сестры. – Но это же мужское…

– А ты же наш куратор, – прищуривается Тома. – Ты что, даже не знаешь наших имён?

Ферка неловко кашляет. Так же неловко улыбается.

– Алин и Тома, – говорит он. – Конечно, знаю.

– Фунары, – почти выплёвывает Тома. – Алин и Тома Фунары. Род Фунаров. На каком ты курсе? Ты серьёзно о нас не слышал?

Я незаметно толкаю Тому в бок.

Бесполезно.

– А-а-а, род Фунаров… – Я вижу по глазам Ферки, что он не знает о нас ничего. – Да, конечно, слышал. История родов-основоположителей…

– Основоположников.

– Ну что, пойдём? – торопливо спрашиваю я. – Как насчёт небольшой экскурсии?

Ферка, тянувший ворота на себя, замирает.

– Экскурсии? – Он снова кашляет. – Ха. Ну конечно, если вы хотите. После собрания.

– Какого собрания?.. – моргаю я.

– Ну общекурсового собрания, – настороженно поясняет Ферка. – Вам что, не сказали?

Теперь Тома толкает в бок меня. Почему-то она смотрит не на Ферку – на его ботинки.

Я опускаю глаза туда же.

Ах, чёрт.

На чёрных ботинках Ферки, узких, армейских – в таких же стою и я, и Тома, – чёрные шнурки.

Не цветные.

Безродный.

Ну да, стоило догадаться сразу: никакого Ферки среди юношей охотничьих родов я, как ни стараюсь, припомнить не могу.

Ферка ловит наши взгляды. Вопросительно смотрит на меня.

Вопросительно – и ещё более настороженно.

– Подожди, какого, ещё раз, собрания? – повторяю я, пытаясь собрать мысли воедино. – Общекурсового? Разве оно не должно быть… завтра?..

– Ну вы же уже приехали, – пожимает плечами Ферка. – И Дан тоже. Прямо перед вами. Остальные заселились вчера.

– Да, но… – озадаченно начинаю я.

И заминаюсь: кажется, Ферка не понимает моего удивления.

– Нам сказали, – Тома прищуривается уже совсем нехорошо, – что собрание будет завтра. А занятия начнутся послезавтра.

– Завтра, – поправляет её Ферка.

– Что – «завтра?» – Тома готова взорваться.

– Занятия начинаются завтра. Вы же уже приехали. Сегодня.

– Да, и мы…

Тома замолкает. Потрясённо взмахивает головой, будто Ферку со всеми его словами можно отогнать от себя, как назойливую муху; «Ну и идиотизм», – читается в этом чувственном и лаконичном жесте.

– Мы приехали на день раньше, чтобы спокойно распаковать вещи и обустроиться, – прихожу ей на помощь я. – И нам сказали, что все организационные моменты будут завтра.

– Да, но Хэ́нрик сказал – сегодня. Потому что все курсы уже здесь. А вещи… ну вы можете спокойно распаковать их вечером? После собрания.

Разговор начинает идти по кругу. Я кидаю на Тому предупреждающий взгляд, киваю Ферке:

– Хорошо, как скажешь. И когда собрание?

– Прямо сейчас, – невозмутимо отвечает Ферка. – Вы ведь уже приехали.

– Мы-то приехали, – не удерживается Тома. – А вот некий Ферка, наш куратор, почему-то не смог.

Ферка одаривает нас очередной неловкой улыбкой – и приглашающе распахивает ворота.

– Алин, это беспредел, – шипит мне на ухо Тома. – Что здесь происходит? Они хотя бы доставили наши вещи?

– Думаю, это надо спрашивать не у него, – бормочу я, указывая глазами на Ферку. Тот бредёт впереди пошатывающейся походкой.

– Это – наш главный вход и выход, – сообщает он; видимо, всё-таки решил провести краткий обзор локаций после замечания Томы. – Официально на каждый выход с территории академии нужно получать разрешение, но мы обычно просто перелезаем через ворота. Вы пьёте?

– Нет, – цедит Тома.

– Да, – говорю я.

Ферка оглядывается на меня через плечо. Вслепую наваливается на деревянную дверь, которая вблизи уже не кажется такой массивной и тяжёлой.

– Тогда тебе точно нужна экскурсия по Мэгуре после экскурсии по академии, Алин, – весело усмехается он. – Есть одно просто отличное ме…

– Ты, похоже, прямо из него? – ядовито перебивает Тома.

Ферка вновь игнорирует её издёвку, сторонясь и пропуская нас вперёд.

– Ну экскурсия временно закончена, – заявляет он, закрывая дверь. – Мастер Хэнрик, я их привёл!

Внутренний двор – а мы попадаем именно в него – куда приличнее фасада. Мой взгляд сразу привлекает огромная скульптура в центре: две фигуры высотой в два-три человеческих роста, вампир и охотник. Вампир беззвучно кричит, сжав руками горло и застыв в вечном падении; охотник с разящим мечом замер в таком же вечном развороте, спокойный и сосредоточенный. Судя по характерным железным трубкам, торчащим из горла вампира, и небольшой чаше у земли, некогда эта композиция использовалась как фонтан.

Фонтан хорош – это бесспорно.

Менее бесспорно хороша шумная студенческая толпа, заполонившая почти всё свободное пространство.

Я не вижу никакого «мастера Хэнрика» (более известного как Ге́нри Лазаре́ску, поистине бессмертного и нестареющего директора академии). Мой взгляд мечется от фонтана к доброй полусотне юношей и девушек, не обращающих на нас с Томой никакого внимания: слишком заняты друг другом. Я улавливаю краем глаза, как взгляд Томы устремляется вниз. Оценивает количество цветных и чёрных шнурков. Я обещаю себе поговорить с ней об этом – когда останемся наедине.

Большинство юных охотников стоят не у фонтана и дверей, а чуть поодаль, под сводами галерей, широкой буквой U окаймляющих весь двор. Кое-где виднеются новые деревянные двери, похоже ведущие во внутренние помещения, кое-где – скульптуры, скромнее и меньше центральной, приютившиеся по углам. Ферка задирает голову.

– Мастер Хэнрик, последние новички здесь! – гаркает он на весь двор – но никто даже не оглядывается.

Я тоже поднимаю голову. Ах вот оно что: длинный балкон-переход из одной части каменного колодца в другую. На балконе человек десять, но Генри Лазареску я узнаю первым.

Генри Лазареску трудно не узнать: при всей огромной (как он утверждает) директорской нагрузке он не пропускает ни одного светского приёма. Чудо, что нам удалось застать его здесь и сейчас. Наверное, решил перенести очередной охотничий раут в горах Швейцарии.

Генри Лазареску стабильно бывал в нашем доме раз в год – даже в худшие для себя времена. Иногда он приезжал два, три, а то и пять раз – в зависимости от того, сколько приёмов устраивала наша семья. Я с ранних лет знаю его тонкое, умное, но чуть испорченное излишней хитрецой лицо; оно совсем не менялось из года в год. Разве что становились длиннее и ухоженнее густые белые волосы – Генри всегда кокетливо говорил, что седеет, но все понимали: обычная краска.

Сейчас волосы Генри перевязаны ярко-золотой лентой – цветом его рода. Я встречаюсь с ним взглядом; Генри слегка прикрывает глаза и улыбается.

А потом произносит хорошо поставленным, громким голосом:

– Господа охотники! Атенцие, вэ рог! ¹²

«О нет», – думаю я.

И мои худшие опасения подтверждаются: дальше Генри не произносит ни слова по-английски.

Шум стихает, все смотрят на балкон. В основном – нехотя.

– Добро пожаловать в старейшую на свете академию охотников на вампиров! – провозглашает Генри. – Или, как мы её теперь называем, Румынско-американский институт физического воспитания, спорта, медицины и фармации Бухареста…

– А я боялся, что здесь всё будет на английском, – низким шёпотом говорит парень в очках позади меня.

Тома мгновенно инспектирует цвет его шнурков. Мне это не нужно: я сразу понимаю, что это безродный. Я знаю в лицо всех, кто поступил с нами на один курс, и этот парень не был ни на одном званом ужине, посещённом моей семьёй. А моя семья их очень любит. Пожалуй, не уступая в этом Генри.

– Ты из местных? – тоже шёпотом спрашиваю я. – То есть… из Румынии?

– Вообще-то, всё и должно было быть на английском, – шипит Тома.

– Это Дан, – вставляет Ферка. – Дан… эм…

– Не думаю, что вам что-то скажет моя фамилия, – улыбается парень. – Дан Попе́ску. Я из Брашова.

– Брашова?.. – моргаю я. – Но как же…

– Как ты сюда попал? – перебивает меня Тома. – Они совсем охамели?

Они – это вампиры.

Или Генри Лазареску и остальное местное руководство.

И я полностью разделяю возмущение Томы.

У безродных есть только один способ попасть в академию: каким-то образом узнать о существовании вампиров. А это довольно сложно: тайна вампирского существования сохраняется нашим охотничьим институтом и государственными органами тщательно и неукоснительно. Единственный возможный вариант – стать жертвой нападения вампира и выжить.

Большинство вампиров в наше время – малокровники, они не нападают ни на кого и питаются кто чем (и кем) горазд: животными, человеческими компаньонами (не до смерти, разумеется) и просто краденной из больниц или сцеженной из сырого магазинного мяса кровью. Законопослушные вампиры внесены в общую базу данных, регулярно посещают контрольные пункты и всегда готовы к неожиданным проверкам от охотников, прикреплённых к их региону. Удел последних – прорва бумажной волокиты, государственные тайны, иногда забавные, а иногда печальные бюрократические курьёзы; моя мать работала в органах надзора и классификации, и я с детства слышал множество историй об ошибках этого аппарата. Вампир сменил фамилию и забыл об этом уведомить: он пустился в бега и стал полнокровником, – решает вампирский надзор! Вампир нашёл давно обращённое дитя и по глупости сообщил об этом: он обратил его сам, на прошлой неделе, – немедленно решает надзор! Если нет – докажите. А как доказывать? А это уже ваши проблемы.

Полнокровники – совсем другая история. Ни в каких инстанциях они, естественно, не зарегистрированы, ни на какие полумеры не согласны. В лучшем случае этот вампир подмешает вам что-то в напиток и выпьет литр-другой вашей крови в клубном туалете, не особо заботясь, выживете вы или нет.

В худшем случае…

– На меня напали, – отвечает Дан. – Ну… не совсем напали, но…

– Это на меня напали, – подмигивает Ферка. – А его… так. Чуть-чуть подсосали.

– Брашов, – ошарашенно повторяет Тома. – Но это же рядом. Мы взяли оттуда такси. Меньше часа.

– Меньше часа? – усмехается Ферка. – А как тебе Пеште́ра? Я оттуда. Это вообще километрах в пяти от академии.

– Деревня Пештера? – переспрашиваю я.

– Деревня Пештера, – гордо кивает Ферка.

И мне уже нет дела ни до Генри, ни до молодых людей, машущих руками и бросающих на меня многозначительные взгляды, – я видел их всех недавно на ежегодном североамериканском летнем балу, и у меня будет достаточно времени и возможностей с ними пообщаться.

Сейчас я полностью концентрируюсь на новых безродных знакомых. Слишком интересные вещи они говорят.

– Вампир в Пештере и вампир в Брашове, – резюмирую я. И Ферка, и Дан кивают. – Не малокровники.

– Кто?.. – переспрашивает Дан.

– Да, не малокровники, – отвечает Ферка.

– Полнокровники здесь. – Я обвожу взглядом внутренний дворик. – В двух шагах от академии. И никто ничего об этом не рассказ…

Лицо Ферки вдруг меняется на глазах. Слетает с губ расслабленная улыбка, бледнеют худые щёки, и без того не отличающиеся румяностью.

– Рахат, – выдыхает он. – Послушай, Алин…

– Я звоню родителям, – цедит Тома.

– Нет, нет, нет, – поспешно бормочет Ферка. – Алин. Тома. Это секрет.

– Секрет? – хмыкает Тома презрительно. – Нет, дружок, я не собираюсь хранить такие секреты.

– Но тебе придётся, – говорит Ферка.

– Прости?

– Тебе придётся, – повторяет Ферка. – Я уверен, ты знаешь правила. Ты же не безродная, как я. Если ты поступаешь в академию, она становится твоим вторым домом и семьёй – на время учёбы и после. И если академия просит сохранить секрет, ты должна сделать это. Иначе о дальнейшем обучении придётся забыть.

Взгляд Томы становится острым-острым, словно она с удовольствием пронзила бы им Ферку насквозь.

Ферка не врёт – правила действительно таковы. У нас вообще много правил, одно древнее и неудобнее другого, целый кодекс чести, и его нарушения в нашем обществе крайне не любят. Даже если эти нарушения во благо. Семья превыше всего, но и место, где ты получаешь охотничье образование, тоже в некотором смысле твоя семья – поэтому к его секретам нужно относиться трепетно и бережно.

– Что ж, видимо, от этой семьи мне придётся отказаться, – заявляет Тома.

– Вперёд, – пожимает плечами Ферка.

Они буравят друг друга неприязненными взглядами добрую минуту, но я знаю, что ни от чего Тома не откажется. Два пришлых вампира в окрестностях замка за несколько лет – не настолько большая проблема, чтобы жаловаться семье и отрезать все пути в академию.

– Ферка, – прерываю я их игру в гляделки, – на каком ты курсе?

Почему-то этот вопрос застаёт Ферку врасплох.

– …шестой год, – отвечает он после заминки.

– Научная работа? – поднимаю я брови.

В академии всегда учились пять лет и особо не задерживались; оставались только те, кто хотел связать жизнь с преподаванием.

– Ну да, – отвечает Ферка ещё неувереннее. – Вроде… того. Да, я занимаюсь наукой. Как и все мы. В каком-то смысле.

Странно звучат его слова, странно и неубедительно, но я лишь киваю.

Шестой год… это вызывает уважение. Не к желанию Ферки стать преподавателем – ко всем здешним студентам. Все хранили секрет с пештерским вампиром на славу. Даже после выпуска.

Наверное, это правда был единичный случай, заключаю я. Заблудший полнокровник, быстро осознавший, где оказался, и поспешивший смотать свои вампирские удочки.

Но полнокровник в Брашове, напавший на Дана Попеску, «заблудился» тут совсем недавно.

– Ребят, вы какие-то очень продвинутые, – мягко улыбается Дан. – А в чём проблема?

– Ты совсем ничего не знаешь? – с внезапным сочувствием интересуется Тома, вновь кидая быстрый взгляд на его ботинки.

Ладно. Я сдаюсь и смотрю туда же.

На ногах Дана даже не берцы – белые, потрёпанные временем кроссовки.

– Практически ничего. – Улыбка Дана становится обезоруживающей. – Мне сказали только…

И мы с Томой слушаем его историю.

Дану двадцать лет, и он вёл тихую, однообразную жизнь. Работал в небольшом туристическом агентстве родителей в Брашове, в основном – водил экскурсии в знаменитый замок Бран и окрестности. На одной из экскурсий он и познакомился с удивительной, бесподобной, самой замечательной девушкой на свете.

Дальше Дан мог не продолжать. Удивительная и бесподобная девушка быстро уговорила его остаться на ночь в одном из ближайших отелей; цены в таком туристическом месте были заоблачными, но Дан был на короткой ноге со многими владельцами гостиниц и быстро нашёл бюджетный вариант.

Секс был прекрасен – пока Дан вдруг не понял, что девушка не целует его шею, а впивается в неё зубами, а по телу расползается нехорошая, сковывающая слабость.

Дан вырвался чудом: девушка разъярилась, «Такого я ещё не видел», – признаётся Дан, и я понимающе киваю. Полнокровник, которому срывают трапезу, – зрелище, должно быть, буквально сногсшибательное.

Дан вывалился из окна второго этажа, пробежал голышом по крутому склону до замка – замок сиял вечерней иллюминацией, на шее Дана сияли две аккуратные кровоточащие дырочки. На следующее утро все местные газеты и мессенджеры не гудели о сумасшедшем окровавленном нудисте лишь потому, что Дану повезло наткнуться на машину скорой помощи, которая тут же его упаковала.

Дан, естественно, сразу сообщил обо всём родителям и близким друзьям и сначала не заметил, как странно смотрели на него врачи.

– Это похоже на фармацевтический заговор, – говорит Дан с восхищением. – Большая Фарма, всё такое… только с вампирами! А врачи… врачи тоже знают?

Тома насмешливо шикает на него, но я вижу, что Дану она симпатизирует гораздо больше, чем Ферке. Возможно, дело во внешнем виде: Дан выглядит опрятно и интеллигентно, его русые волосы вымыты и коротко острижены, а очки блестят чистотой.

– Ну не все, – поясняю я. – Не все врачи. Но мы стараемся просвещать как минимум руководителей крупных медицинских учреждений. Особенно в красных зонах.

«Хотя местные земли уже давно не в красной зоне», – подсказывает скептический голос внутри.

На следующий день в палату к Дану пришёл сам «мастер Хэнрик».

Мастер Хэнрик заверил Дана, что тот нарвался не на сбрендившую извращенку, а на настоящую вампиршу. Теперь же всё в порядке и «вопрос решён» – а Дан просто обязан поступить в академию. Ведь через пару месяцев начнётся учебный год, а Дан, мастер Хэнрик чувствует, рождён для того, чтобы стать охотником на вампиров.

«Вербовка кадров среднего звена», – скучающе думаю я, вежливо улыбаясь сияющему от предвкушения Дану. Всё ясно. В последнее время у нас острая нехватка этих кадров – пару веков назад, когда вампиров убивали, а не классифицировали и проверяли, всё было куда банальнее и проще, но сейчас…

Сейчас вампиры стали цивилизованнее, а работы у тех, кто о них знает, лишь прибавилось. Охотники из древних родов вроде моего на бумажную волокиту размениваться не хотят, на спасательные операции в джунгли Южной Америки, где процветает сейчас основная популяция полнокровников, – тоже. Нам нужно охотиться на кровососущих подонков у себя на родине, в Северной Америке или Европе, другое нас не интересует. Это довольно снобистски, я понимаю. Но такова правда жизни сегодняшней охотничьей элиты.

Дану крупно повезёт, если его мечты не сбудутся, а он осядет в местном надзорном ведомстве, изредка выезжая проведать прикреплённых к области малокровников. Безродные, связывающие жизнь с выслеживанием полнокровников, согласно печальной статистике, заканчивают её не слишком хорошо.

– И вот я здесь, – заключает Дан.

Мастер Хэнрик не утруждал себя объяснениями: назвал место и дату, срок обучения (непрерывные девять месяцев) – и был таков. Дан понятия не имеет ни об охотничьих родословных, ни об институтах классификации вампиров, ни о том, чему его будут учить. Только в общих чертах: охоте на вампиров.

– У тебя было так же? – спрашиваю я Ферку.

– Ага, – отвечает Ферка. – Но нашему потоку очень повезло с инструктором. И вам тоже повезёт.

– А кто… – начинаю я, и тут до меня доходит.

Среди свиты Хэнрика я не вижу одного-единственного человека. Не то чтобы я часто видел его и на светских приёмах; возможно, именно его я встречал реже остальных.

– О нет, – говорю я. – Только не это.

– Что? – хмурится Тома. – Что такое, Ал…

Она не успевает договорить.

– …и, наконец, я рад представить вам главного инструктора нового набора! – Голос Хэнрика вдруг делается раскатистым, он почти рявкает эти слова. Дан вздрагивает. – Ли́стер Даска́лу! Листер, пожал…

Хэнрика прерывает приятная пожилая женщина. Хватает его за рукав тёмно-серого пальто, что-то шепчет на ухо. Я знаю её: Елена Власча́ну, милейшее создание. Она всегда относилась ко мне как к собственному ребёнку.

– Кхм, – говорит Хэнрик. – Итак. Листер Даскалу. Сейчас он подойдёт.

– Только не говори, что у нас будет он, – обращается Тома почему-то ко мне.

– Листер, – подтверждает Ферка. – У вас будет Листер. А что?

Мы с Томой переглядываемся.

– Что-то не так? – спрашивает Дан.

На балконе небольшая заминка: Хэнрик улыбается неизгладимой деликатной улыбкой, делает неопределённый жест рукой, мол, можете пока заняться своими делами. Все немедленно пользуются этим предложением. Елена напряжённо набирает что-то в телефоне, Хэнрик смотрит ей через плечо – всё ещё с улыбкой. Один из преподавателей устало закатывает глаза.

– Алин! – доносится через шум. – Тома!

Вот чёрт.

Группа из трёх настойчиво махавших нам молодых людей всё-таки пробивается через толпу; кажется, пришло наше время натянутых улыбок.

Флори́н Рота́ру, Эли́за Трипо́н и Сильва́на Ко́вач – великое трио, с которым родители упорно пытались подружить нас с Томой, а мы не менее упорно этого избегали. Увы – все трое попали с нами на один курс.

И никого больше, кроме Дана. Среди отпрысков охотничьих родов наших сверстников можно пересчитать по пальцам, и ещё меньше семей захотели отправлять детей в Румынию, а не в более доступные академии под боком.

Но семьи Флорина, Элизы и Сильваны всегда придерживались традиций.

Иногда – с присущим нашему обществу излишним рвением.

– Не знала, что у нас костюмированная вечеринка, – тянет Тома, мигом переходя на английский.

Флорин громко, совсем немного неискренне хохочет.

Все трое нацепили устаревшее охотничье снаряжение века девятнадцатого: толстые кожаные нагрудники, напульсники, даже нашейники – в общем, все те полезные, но слишком заметные элементы, которые можно было носить в эпоху экстравагантных костюмов, но которые сразу считываются полнокровниками сейчас. К счастью, современные модификации легко спрятать под одеждой.

Больше всего меня забавляют платки на шеях троицы – в цветах родов. Зелёный – у Элизы, фиолетовый – у Флорина, оранжевый – у Сильваны; оттенок ей не идёт, мимоходом отмечаю я. Слишком несовместимо её бледное скучающее лицо с весёлой кричащей тканью.

– Ненавижу корсеты, – равнодушно сообщает Сильвана – без всякого приветствия, тоже по-английски. – Грудь сжимает.

Я кошусь на Ферку; кажется, таких лексем в его англо-румынском словаре нет.

– Сунт приетени ноштри¹³, – поясняю я, кидая выразительный взгляд на новоприбывших.

Флорин наконец прекращает хохотать. Смотрит на Ферку с улыбкой до ушей – столь приветливой, сколь и снисходительной.

– Сервус! ¹⁴

– Сервус, – отвечает Ферка без особого вдохновения.

– Сервус! – вторит Элиза.

А Сильвана просто стоит и разглядывает меня со странной задумчивостью. Похоже, у неё не очень хорошо с румынским.

– Вы местные, друзья? – спрашивает у Ферки с Даном Флорин – и Ферка с Даном погружаются в бессмысленную и беспощадную светскую беседу под чутким руководством Флорина и Элизы.

Последние относятся к безродным примерно так, как именитые гости пятизвёздочного отеля – к обслуживающему персоналу. Очень вежливо – но с полным осознанием своего статуса и превосходства. Могу представить, какие начнутся пересуды, когда Флорин и Элиза останутся вдвоём. Я заставал подобные сцены не раз и не два, а иногда мне приходилось быть их участником.

Но сейчас – о, сейчас никто не покажет Ферке с Даном истинного отношения. Флорин с Элизой не хотят, чтобы об их бестактности ходили слухи. Семьи Ротару и Трипон славятся либеральными взглядами, и их отпрыски всячески этот образ поддерживают.

Дан начинает пересказывать свою историю, Ферка тотчас предупреждает, что это секрет академии. По лицу Флорина пробегает тень, но он ничего не говорит.

– На чём добирались? – вежливо спрашиваю я молчащую Сильвану.

На всякий случай на румынском. Вдруг она знает его не так плохо, как мне показалось.

– На машине, – лениво отвечает Сильвана. На английском. – Мы были у предков… у семьи Элизы. Это в пригороде Парижа. Ну ты знаешь. Они всё тосковали, что вы с Томой не приехали.

Ах да, наш не слишком изящный отказ от сбора первокурсников в поместье Трипонов. Компания сразу показалась сомнительной. Я даже не помню, какую отговорку мы придумали, – вроде бы что меня мутит от долгих поездок.

– И как дорога? – интересуюсь я.

– Отстой, – пожимает плечами Сильвана.

И, судя по её стекленеющему взгляду, она считает, что дала исчерпывающий ответ.

Я с трудом сдерживаю смешок.

– Мы думали, что будем ехать два дня, а вышло все четыре, – вставляет Элиза. – Боже мой, дорогая, но это было так красиво! – Она с упрёком смотрит на Сильвану. – Алин, не слушай её, жаль, что вы не поехали. Это была прекрасная возможность познакомиться друг с другом и с местной культурой!

– Какой культурой? – морщится Сильвана. – Культурой автобанов?

Смешок рвётся из меня сильнее. Глаза Элизы возмущённо округляются, руки скрещиваются на груди.

– Мы останавливались в уникальнейших деревеньках, – отрезает она. – Это было настоящее историческое… Сильвана, прекрати! Здесь нельзя!

– Почему? – флегматично поднимает бровь Сильвана, вытащившая из недр нагрудника пачку тонких сигарет. – Тут что, написано, что нельзя?

– Нет, но это же очевидно! Мы в общественном…

Бум.

Одна из внутренних дверей с грохотом распахивается. Ферка, нехотя объясняющий Флорину, почему остался на шестой год, прерывается на полуслове.

– Че найба э аста?¹⁵ – разносится по двору громкий голос.

Первым делом я замечаю кроваво-красные шнурки.

К сожалению, это уже профессиональная деформация: если хочешь понять, кто перед тобой, – посмотри на обувь и вмиг идентифицируй род.

Перед нами определённо член рода Даскалу. Листер Даскалу. Наш инструктор на ближайшие пять лет.

Почему-то Листер выглядит немногим лучше Ферки.

Узкие чёрные джинсы покрыты засохшими пятнами, длинный серый кардиган тоже пережил нелёгкий путь. Под сизыми глазами тёмные круги, светлые волосы всклокоченными волнами обрамляют лицо – и тоже не могут похвастаться свежестью.

Сильвана вдруг одобрительно хмыкает.

– Красавчик, – задумчиво произносит она. Элиза бросает на неё шокированный взгляд.

В защиту Сильваны, Листер выглядел гораздо лучше на светских вечерах. Он всегда умел привлекать женское внимание, несмотря на довольно сомнительную биографию.

– Листер! – восклицает Хэнрик, словно всё это в порядке вещей. – Наконец-то! Только вы пришли немного не туда!

Листер поднимает на балкон скептический взгляд.

– Да, кажется, мы все пришли немного не туда, – язвительно замечает он. – Че драку, мастер Хэнрик? Разве собрание не назначено на завтра?

Двор разделяется на два лагеря.

По первому прокатывается волна смешливого фырканья. «Ха, и правда, какого чёрта?» – слышится в нём.

Второй молчит – и бросает на Листера косые взгляды.

Похоже, Листера здесь или любят, или ненавидят.

К сожалению, после наших эпизодических встреч я не могу сказать, что отношусь к первой категории.

– Собрание перенесено! – сообщает Хэнрик, ослепительно улыбаясь. – Итак, первый курс! Поприветствуйте вашего инструктора Листера Даскалу!

Мы неуверенно переглядываемся с Томой, Элизой и Флорином: мы понятия не имеем, как «приветствовать» Листера. Громом аплодисментов? Криками радости? По логике вещей это Листер должен приветствовать нас…

…но ситуацию спасает – внезапно – Ферка.

Ферка делает шаг вперёд, складывает руки рупором – и воет приветственным кличем в сторону Листера. Двор тут же подхватывает и разражается рёвом; большинство словно только этого и ждало, и вой Ферки послужил сигналом к общей активации. Элиза ошеломлённо промаргивается. Флорин неловко кашляет, Дан молчит.

А Сильвана вдруг начинает орать с остальными.

– Сильвана! – шипит Элиза.

Сильвана отмахивается, продолжая гудеть слегка прокуренным голосом.

«Уникальная женщина», – с усмешкой думаю я.

– Павлин, – цедит Тома мне на ухо. Я согласно киваю.

Листер греется в лучах славы, будто бы перед ним не студенты, а как минимум главы родов-основоположников. Его лицо расцветает довольной ухмылкой, усталые глаза загораются лукавым огоньком. Он стоит так около минуты, кажущейся вечностью, не смущаясь и не пытаясь никого угомонить, засунув руки в карманы и, похоже, внимая каждому возгласу.

Однако есть и те, кто не издаёт ни звука. Четверть присутствующих смотрят на Листера совсем не радостно и время от времени с досадой поглядывают на балкон: когда же Хэнрик закончит это представление?

Наконец он поднимает руку, и все умолкают.

– Листер… – начинает Хэнрик.

– Да, да, «пара слов», – перебивает его Листер. – Что ж…

Он задирает голову. Окидывает балкон оценивающим взглядом.

– Подождём немного, пока Листер поднимется! – понимающе говорит милая Елена. – А я тем временем расскажу вам о…

– Не стоит, доа́мна¹⁶ Власчану, – качает головой Листер. – Я поднимусь, но не к вам. Первый курс!

Он рявкает это – и в следующую секунду одним прыжком вскакивает на падающего скульптурного вампира в центре двора.

Следующим ловким движением он взбирается выше – прямо на руку охотника с мечом.

Лицо Ферки сияет. На Листера он смотрит почти влюблёнными глазами.

Сильвана пронзительно свистит и хлопает в ладоши.

– Сильвана, – обречённо шепчет Элиза.

– Первый курс! – повторяет Листер громче. – Добро пожаловать в лучшую академию лучшего дела на свете!

Всё бы ничего, но сарказм сочится из каждого его слова – а взгляд вперяется в нашу небольшую компанию. Листер рассматривает нас ещё снисходительнее, чем Флорин – безродного Дана.

– Сразу к делу, – заявляет Листер. – Никаких карнавалов на моих парах, это во-первых. – Флорин смущённо поправляет фиолетовый платок. – Никаких опозданий на мои пары, это во-вторых. Если кто-то из вас послезавтра…

– Завтра, – поспешно поправляет его Елена.

Листер поворачивает голову к балкону.

– Завтра?

Хэнрик кивает. Листер бормочет себе что-то под нос – вероятно, короткое румынское ругательство.

К чести Листера, разговаривает он на вполне неплохом английском – хоть что-то англоязычное в нашем «румынско-американском институте».

– Бине¹⁷, – кивает и Листер. – Бине, бине… Завтра так завтра. Видимо, мы все с вами до трясучки хотим начать учебный год… Язык обучения в группе? Ворбиць ромынеште? Или лучше по-английски?

– Листер, я думаю, все организационные моменты лучше оставить до первого занятия, – кашляет Хэнрик.

– Бине, – повторяет Листер. – Ну что ещё сказать…

Говорит он какую-то сомнительную шутку; я слышу начало, но не слышу конца.

Дверь приоткрывается снова. Тихо-тихо – если бы она не была прямо у меня перед глазами, я бы и не заметил.

И я вижу девушку.

Девушка так же тихо закрывает дверь, встаёт у неё, прислонившись спиной к каменной стене и скрестив руки на груди.

Я смотрю на её ботинки.

И озадаченно моргаю: те едва видны.

Тяжёлые носки охотничьей обуви выглядывают из-под подола длинной чёрной юбки, почти достающей до земли. Вся шнуровка надёжно скрыта.

Девушка ловит мой взгляд.

Девушка мне совершенно незнакома.

Я бы обязательно запомнил её, если бы увидел хоть раз во время бесчисленных охотничьих приёмов. Такие молодые люди там редкость. Скорее всего, она из безродных.

Она лукаво улыбается. Её глаза странного тёмно-красного, почти вишнёвого, цвета – такого же оттенка и спускающиеся до груди волосы, и пухлые губы. Линзы, краска и помада – ничего необычного. Отдельно.

Вишнёвые и брови, и причудливый макияж, украшающий её лицо, – будто она взяла кисть и начала рисовать прямо на коже, игнорируя все холсты мира. Щедрый мазок поперёк носа – как шрам. Две горизонтальные полоски на щеках – видимо, чтобы подчеркнуть скулы. Тонкая струйка из уголка рта, сбегающая по подбородку к шее, – явный комплимент вампирскому способу питания. Ещё одна полоска «крови» из уголка глаза, россыпь красных капелек возле бровей, красные тени на веках; не красные только длинные чёрные стрелки.

Это не макияж уважающей себя юной охотницы на вампиров, и уж тем более – только поступившей в академию безродной. Так красятся девушки на Хеллоуин: «Смотрите! Я готический вампир!»

Но она не выглядит неуместно или глупо, она смотрит на меня так снисходительно, словно это я, словно это все вокруг одеты неподобающе – и лишь она показала высший класс.

Её рука тянется к лежащим на груди волосам, задумчиво закручивает их в кольца; некоторые пряди седые. Не серебристо-серые, не платиново-белые, как у Хэнрика, – действительно седые, почему-то не перекрытые вишнёвой краской. Чудно смотрятся эти седые прядки – и ещё чуднее то, что они лежат на простой белой футболке, немного помятой, но свежей, просторной, совсем не «готическо-вампирской».

Девушка стоит неподвижно на протяжении всей короткой речи Листера. Листер завершает её девизом академии – неохотно, будто это вынужденная мера, – и девушка выскальзывает обратно за дверь, так и не замеченная никем. Все слишком сосредоточены на Листере.

– Кто это был? – спрашиваю я у Ферки.

– А? – Ферка моргает. Усмехается. – А-а-а… Алин. Как бы тебе сказать. Это был ваш инструкт…

– Нет, я имею в виду…

Я оглядываю всех: Ферку, Тому, Флорина, Элизу, даже Сильвану с Даном – но они смотрят на меня, явно ничего не понимая.

– Ладно, потом, – решаю я.

Листер идёт к двери, за которой исчезла девушка; задерживаться во дворе он определённо не собирается. Вновь берёт слово Хэнрик, представляет куратора первого курса, Ферку Ву́льпе. В толпе студентов почему-то раздаются смешки – но мне не до этого.

Очень странно, что девушка спрятала шнурки. Очень странно, что она пришла и ушла, когда захотела. У нас так не принято. Но она тем не менее сделала это: прикрыла ботинки длинной юбкой, нанесла макияж, дразнящий все местные правила приличия, заявилась под конец собрания – и удалилась, как только закончил вещать Листер.

Глава 2
Вишнёвые глаза

– Это невозможно, – говорит Тома. – Он издевается над нами? Мы опоздаем к этому чёртову Листеру!

– Нет, у нас ещё полчаса, – успокаивающе отвечаю я. – Он просто… мы вчера немного засиделись. Ему нужно привести себя в порядок.

– Да? – вскидывает брови Тома. – Но ты уже привёл себя в порядок. Дан – тоже. В чём проблема нашего куратора?

«В том, что Ферка заявился в апартаменты за пару часов до твоего пробуждения», – мог бы ответить я, но просто пожимаю плечами.

Вчерашний день не порадовал меня собранием – и вечер прошёл в том же духе. Вещи мы так и не распаковали: с одной стороны в меня вцепилась Элиза, с другого бока насел Флорин, и под чарующий аккомпанемент их неискреннего смеха и восклицаний в стиле «О, это всё так интересно!» нас с Томой потащили исследовать окрестности, а Ферку тут же назначили гидом.

Завершилась потрясающая экскурсия по Мэгуре в любимой (и единственной во всей деревеньке) забегаловке Ферки. Перед этим он показал нам, как выбираться с территории замка не через главные ворота, провёл по симпатичной горной тропинке, подождал, пока Элиза сфотографирует скалы и себя со всех сторон, потрепал за ухом пастушью собаку и поинтересовался, ходим ли мы в церковь, – видимо, чтобы сообщить, что церквей здесь нет. Всё это было бы неплохо, отправься мы в это небольшое путешествие с Феркой и Даном. Однако Флорин, Элиза и Сильвана никуда не делись. Даже не думали.

Сильвана, впрочем, смущала меня меньше всего: флегматичная и равнодушная, она шла последней, изредка выкуривая тонкую сигарету и бросая её за старый деревянный забор, отделявший нас то от обрывов, то от пастбищ. Флорин же с Элизой фонтанировали энтузиазмом. Слова вылетали из них одно за другим, темы менялись в сумасшедшем темпе: вот Флорин делится с нами сплетнями о преподавателях, а вот Элиза спрашивает, знаем ли мы, почему на самом деле её кузен решил учиться в Америке, а не здесь… Они говорили по-английски бегло и умело – и в конце концов Ферка с Даном ушли вперёд, отчаявшись делать вид, что понимают хоть что-то. Дан искренне пытался участвовать в беседе; Ферка, как мне показалось, был только рад, что для него она стала недоступной.

В ванной наконец щёлкает замок.

– Как думаешь, ещё рано жаловаться на этого мастеру Хэнрику? – ангельским голосом с нотками мстительной стали спрашивает Тома.

– Конечно, рано, – киваю я. – Ты ещё не накопила компромата. Подожди пару дней, а лучше неделю, и ты вышвырнешь отсюда любого.

– О да, – мрачно говорит Тома. – Этим я и займусь. Эй! Вульпе! Не испытывай моё терпение! Как же меня раздражает, что мы живём с ним. На это я пожалуюсь точно.

– И какие у тебя аргументы? – улыбаюсь я.

О, аргументов у Томы предостаточно. К счастью, Ферка высовывает голову из ванной, и Тома лишь прожигает его взглядом.

– Ну? – интересуется она.

– Я готов, – сообщает Ферка.

– Правда? – язвительно тянет Тома.

Ферка на неуловимое мгновение закатывает глаза.

– Да, я пришёл вчера поздно, потому что учусь здесь шестой год и у меня есть люди, с которыми мне приятно проводить время, – не менее язвительно говорит он. – И да, мне пришлось довольно долго проторчать в ванной, потому что напиваться два дня подряд – не лучшая идея, но так уж вышло. Какие-то проблемы, домнишоа́ра ¹⁸Фунар?

– Может, сначала в столовую? – быстро вставляет Дан. – Вчера мы её так и не посмотрели.

Тома смотрит на Ферку даже не со злостью, Тома смотрит на Ферку так, словно ей всё ясно, – и в случае Томы это самое страшное.

– Мы не успеем в столовую, Дан, – спокойно говорит она. – Вульпе слишком долго выполаскивал запах перегара. Надеюсь, он доволен результатом. А теперь пусть проводит нас в аудиторию.

– Она всегда такая? – негромко спрашивает меня Ферка, когда Тома выходит из апартаментов, демонстративно взяв Дана под локоть.

– Да, – отвечаю я. Дан, слегка опешивший от такого внезапного внимания, косится на меня, но я показываю ему взглядом, что всё хорошо.

– И как ты с ней… – Ферка ведёт плечами, – …живёшь?

– Я люблю её, – говорю я просто. Киваю на дверь одноэтажного домика, из которого мы вышли. – А его не нужно запирать?

Ферка смотрит на меня очень странно, не двигается с места. Тома с Даном уже отошли на приличное расстояние.

– Ферка, – зову я. – Здесь не запирают апартаменты?

– М? – моргает Ферка. – А. Нет, не запирают. Всё в порядке. Пошли.

Мне не особо это нравится, но чёрт с ним. Вряд ли кто-то решит переквалифицироваться из охотника на вампиров в домушника.

Апартаменты, кстати, оказались для нас полной неожиданностью – как в хорошем, так и в плохом смысле. Когда Ферка обронил вскользь после собрания, что мы будем проходить через «студенческий городок», мы с Томой озадачились: какой студенческий городок?.. Разве наши спальни не находятся в жилом крыле замка?

«Нет, – фыркнул Ферка. – Жилое крыло больше не жилое. С прошлого года. Не волнуйтесь, вам понравится».

И нам правда понравилось.

Студенческий городок был… настоящим студенческим городком. С одноэтажными и многоэтажными домиками – удивительно современными, чистыми и светлыми, со стеклянными панелями и деревянной отделкой. Ещё удивительнее на этом фоне смотрелся древний колодец, заросший мхом и гордо стоящий рядом со скамейками для пикника. Посеревшие от старости стены охотничьего замка словно и не были охотничьими стенами вовсе – так, культурной достопримечательностью, пространство вокруг которой умные хозяева оперативно облагородили для туристов.

«Реновация», – гордо сказал Ферка.

А потом выяснилось, что Ферка будет жить в одном домике со мной, Томой и Даном.

«Мои все съехали, – пояснил Ферка. – Отучились. А я всё продолжаю».

И я снова услышал странную недосказанность в его словах – и снова не обратил на неё внимания, потому что Тома мгновенно вспыхнула, процедив: «Ну нет».

Честно говоря, я не видел в Ферке ничего заслуживающего столь бурных чувств: да, он неряшлив, необязателен и порой не от мира сего, но на этом список его минусов заканчивается. Чем Ферка хуже Флорина или Элизы, бесконечно костерящих всех, кто повернулся к ним спиной?

Тома спорила с Феркой добрых двадцать минут: Ферка имел наглость сообщить ей, что никто не даст ей отдельные апартаменты, если мы все можем разместиться компактнее.

«Смотри, – сказал он миролюбиво. – Все апартаменты комплектуются по четвёркам. Сейчас свободных мест для подселения первокурсников нет. Только ко мне. Вас шестеро. Трое у меня, трое – в отдельных апартаментах. Но вы с Алином подали заявку на совместное проживание, и эти… господа тоже. По пять человек вас заселить не могут. Соответственно…»

«Что ж, – прищурилась Тома. – Почему бы тебе не подселить господ к себе?»

По лицу Ферки пробежала тень.

«Потому что господа оставили заявку на проживание исключительно с потомственными охотниками, – сухо ответил он. – А вы – нет. Но думаю, ещё можете, если захотите».

Тома бросила быстрый взгляд на Дана.

«Дело не в потомственности», – выплюнула она – и отошла ко мне.

В общем, без веской причины общества Ферки нам не избежать.

– Как сестру? – прерывает он мои мысли.

Мы уже дошли до колодца.

– Что? – моргаю я.

– Ты любишь Тому как сестру? – повторяет Ферка.

– Ну она и есть моя сестра, – растерянно соглашаюсь я. – Как ещё я могу её любить?

– Ну… – Ферка заминается. – Я просто… кое-что узнал вчера.

Ах вот оно что.

– Да? – спрашиваю я бесстрастно, хотя внутри всё нехорошо напрягается. – И что же ты узнал?

– Что Тома тебе не родная сестра, – отвечает Ферка. – И что она…

– И ты узнал об этом только вчера?

– Я…

Я не выдерживаю. Останавливаюсь, притормаживая Ферку за локоть.

– Очень странно, – негромко говорю я, – что ты проучился здесь пять лет и не знал об истории моей сестры до вчерашнего вечера. Я не верю, что никто не обсуждал её при тебе. Это обсуждают до сих пор. Везде.

Ферка тревожно хмурится.

– Алин, я…

– И этот… тезис, – прерываю его я. – О некой небратской любви. О неких планах, которые строят наши родители. Это очень знакомая песня. Я слышал, как её поют, много раз. Только певцы думали, что у меня проблемы со слухом.

– Алин, – шипит Ферка. – Хватит. Не превращайся во вторую Тому, мне достаточно и одной. Я понятия не имел обо всём этом дерьме. У меня здесь не такой круг общения. Мы не обсуждаем цвет чужих шнурков и кто сколько раз его сменил. Мне рассказали об этом вчера только потому, что вы сюда приехали. Чтобы я вас… случайно не обидел.

– И поэтому ты решил спросить меня, не влюблён ли я в свою сестру?

– Ну… – Ферка натянуто улыбается. – Мне показалось, ты… не будешь… ла драку, забудь. Просто глупый вопрос.

«Да уж», – чуть не вылетает из меня.

Но я сдерживаюсь.

– Тома – моя младшая сестра, – серьёзно говорю я Ферке. – Я пропустил два года, чтобы поступить с ней на один курс. Пожалуйста, не поднимай со мной подобные темы. Это не закончится ничем хорошим.

– Я понял, понял, – рвано кивает Ферка. – Младшая сестра. Хорошо. А больше у тебя никого нет? Пока я учился, у нас было три Ротару. Слава богу, я не попал с ними на один курс.

Тома, уже стоящая с Даном у входа во внутренний двор, недоумённо машет мне рукой. Я отпускаю локоть Ферки.

– Нет, у меня есть старшая сестра, – отвечаю я, трогаясь с места. – Но она не поступала в академию. У неё проблемы со здоровьем… Ты правда ничего не знаешь?

– Не-а, – мотает головой Ферка.

И я рассказываю о своей Иво́не и о том, почему её отсутствие в академии стало трагедией для многих: такой лакомый кусочек, такая идеальная невеста. Разумеется, Флорин с Элизой вьются вокруг меня не просто так.

– Не понял, – тянет Ферка. – Элиза хочет жениться на Ивоне?..

– Нет, – фыркаю я; Тома смотрит на меня, но я лишь качаю головой. Тома ведёт плечом и пропускает Ферку к дверям. – Элиза хочет выйти замуж за меня. У неё хороший род, но они не основоположники.

– А основоположников три, – задумчиво говорит Ферка, придерживая створку. – Фунары, Лазареску и…

– Даскалу, – киваю я. Тома морщится: какое безобразие, что Листер принадлежит к этой славной семье.

– Листер хороший, – замечает Ферка.

– Ну…

– Нет, – отрезает Тома.

– Противоположная дверь, два пролёта вверх по первой лестнице, – командует Ферка, и Тома устремляется вперёд с Даном. Его руку она всё ещё не отпускает. – Что не так с Листером? – тихо спрашивает Ферка у меня.

Без толпы студентов двор кажется не таким скромным, как вчера, а фонтан – больше; Тома с Даном скрываются за новой дверью, а я притормаживаю, чтобы они отошли подальше.

– Листер – хороший преподаватель? – спрашиваю я Ферку.

Ферка смотрит на меня с недоумением.

– Ну естественно, – отвечает он.

– Для меня это не «естественно», – мягко возражаю я. – Видишь ли, Листер… всегда отличался специфическим поведением. И мы слышали о его стиле преподавания… всякое.

– Светские штучки? – хмыкает Ферка.

– Вроде того.

Ферка молчит.

– Ну, Алин, – говорит он наконец, – ты же понимаешь, что я не по этому делу. А его «стиль преподавания»… Он прекрасно ведёт все дисциплины, которые навешивают на него как на практика. Вообще, практикующий инструктор – это очень ценно. Во многих академиях…

– …никто особо не практиковался и видел настоящих вампиров только на судебных процессах, – продолжаю я. – Но, Ферка. Все обеспеченные семьи нанимают для детей учителей-практиков. У нас с Томой и Ивоной был практик из Перу.

– И чему практики учат детей, Алин? – насмешливо поднимает бровь Ферка. – Как сражаться с вампирами без сыворотки? Как избежать гипноза без ответного гипноза? Как разрезать…

– Да, с разрезанием у нас проблем нет, – говорю я.

– Оу, – говорит Ферка.

Думает ещё немного.

– Ну а у нас с Даном не было никаких практиков из Перу. – Он передёргивает плечами. – И я не замечал в поведении Листера ничего «специфического». Он очень хороший…

– Алин, – шипит Тома, выглядывая из-за двери; Дан держит тяжёлые створки. – Ты долго будешь стоять? Или мы должны подниматься вдвоём?

Внутри академия – настоящая развалина: никакого косметического ремонта, кажется, эти стены стояли нетронутыми с момента постройки. Посеревшая каменная кладка, сырость. Узкая винтовая лестница начинается почти сразу от двери, скудный дневной свет льётся из небольших окон. Я задираю голову: интересно, есть ли здесь электричество?..

– Мы опаздываем, – нервно говорит Дан. – Никого уже нет. Может, ускоримся?

Он начинает восхождение – и сбавляет темп на середине пролёта: ускорение не задаётся. Кому-то явно придётся несладко на физкультуре.

Мы не видели ни души с самого утра – ни в нашем «студгородке», ни во дворе, ни сейчас, на лестнице. Я прислушиваюсь: голоса доносятся, но далёкие и приглушённые. Слышно смех – это хороший знак. Возможно, у кого-то занятия ещё не начались.

– Ох, ла найба, – выдыхает Дан. – Почему здесь такие высокие лестницы…

Тома вежливо молчит, хотя её ноги нетерпеливо пружинят. Тома только разогрелась; дай ей волю, и она пролетит на одном дыхании дюжину таких подъёмов.

– Это ты ещё не поднимался в сывороточную, – хмыкает Ферка. – Мы поначалу делали три остановки. Три. Что у тебя было по физкультуре, Дан?

– Отлично, – сипит Дан. – Но я… ходил в шахматный кружок…

Ферка тихо смеётся. Его смех мягкий и приятный – и я вдруг понимаю, что он ещё ни разу при нас не смеялся. Даже в пивной.

Дан останавливается, переводя дыхание. Сгибается, упирается руками в колени, бормочет что-то про «чёртовы ступеньки»; они правда своеобразные, высокие и неровные, где-то – со сколами и выщербинами, где-то – отсутствуют вовсе. Аутентично.

Мы минуем второй этаж, приближаемся к третьему. Становится ещё темнее, солнца сегодня нет, да и голые каменные стены тоже не добавляют позитива.

– Сейчас будет повеселее, – чутко обещает Ферка, перескакивая через две ступеньки. – Дан, ну давай, ещё немного!

Дан будто сейчас умрёт – но послушно сторонится, позволяя Ферке подняться на лестничную площадку. Тот бодро ведёт нас дальше, к одной из ряда неотличимых друг от друга дверей.

– А Флорин… – начинаю я.

– Я ему написал, – отмахивается Ферка. – Он с девочками уже на месте… так… ну вот! Заходите! Мы не опоздали! Я же знаю, во сколько приходит Листер.

Я бросаю беглый взгляд на телефон, прежде чем войти в открытую Феркой дверь. На самом деле мы как раз опоздали: пятнадцать минут одиннадцатого. Занятия начинаются ровно в десять.

– О, Алин!

– Алин, привет!

– Тома!

– Вульпе! Ха-ха, Вульпе здесь!

Ого.

Замок задумывался как академия изначально – но я всё равно удивлён внушительным амфитеатром. После тусклой лестницы и выцветших стен я точно не ожидал увидеть длинные ряды поточной аудитории, возвышающиеся друг над другом. Электричества по-прежнему нет, однако в помещении светлее, чем в коридорах: больше окон.

Листера нет. Флорин с Элизой, расположившиеся в первом ряду, уже вскочили и машут нам, Сильвана спит рядом, уронив голову на стол.

– Ладно, – говорит Ферка, хлопая нас с Даном по плечам, – я пошёл!

– Пок…

Я озадаченно замолкаю: Ферка не идёт к выходу, а споро поднимается к задним рядам.

– Эм, – говорю я.

Я думал, мы на установочной встрече с инструктором. Мы шестеро: я, Тома, Дан, Флорин, Элиза и Сильвана. Никого больше.

Но в аудитории я насчитываю человек тридцать.

– Секунду, – бросаю я Флорину.

Я быстро поднимаюсь за Феркой, но сворачиваю на полпути: на одной из крайних скамей сидят наши старые знакомые, Июлиа́на Соломо́н и её сёстры, Э́месе и Э́ва. К своему стыду, я до сих пор успешно опознаю только Июлиану. Эмесе и Эва всегда были для меня на одно лицо.

– Дамы, – окликаю я их с улыбкой.

– Ах, Алин! – подскакивает Июлиана – и заключает меня в теплейшие объятия. Эмесе и Эва отрываются от телефонов и неловко улыбаются в ответ.

Длинные тёмные волосы Июлианы падают мне на плечи, цветочный парфюм окутывает дразнящим облаком. Я приобнимаю её в ответ – тоже тепло, но без перебора. К сожалению, мотивы дружелюбия Июлианы такие же, как и у Элизы: едва ли она стала бы так радостно кидаться мне на шею, не будь я Фунаром.

– Алин, наконец-то! – смеётся она, отстраняясь. – Мы ждали тебя два года, и вот ты здесь!

Июлиане двадцать лет, как и мне, и она уже на третьем курсе – я мог бы поступить с ней, если бы не Тома. Жалею ли я об этом? Ничуть. Настойчивости Июлианы позавидовали бы многие, и я счастлив, что наши совместные занятия закончились, не успев начаться.

– Я писала тебе вчера, мы все хотели собраться, но ты почему-то не отвечал, – продолжает Июлиана. – Где вы были?

– Исследовали окрестности с куратором, – отвечаю я. – Небольшая вылазка первокурсников. Ию́ли, а почему…

– Тогда понятно, почему вы не отвечали все! – встряхивает она ухоженной гривой. – Но, Алин, сегодня мы все точно должны…

– Июли, – перебиваю я её, – погоди. Мы не ошиблись аудиторией?

– Ошиблись аудиторией?..

– Такое впечатление, что здесь половина академии, – поясняю я.

Июлиана фыркает.

– Ну не половина, – отвечает она. – Сегодня у всех первой парой установочные встречи с инструкторами, но на них отчитывают отстающих и оглашают список дисциплин. Мы с девочками не отстаём, дисциплины можно посмотреть в расписании. А новый набор у Листера…

Она многозначительно смотрит на меня.

– Ясно, – говорю я. – Решили насладиться шоу.

Теперь взгляд Июлианы наполняется плохо скрытым сочувствием. Ещё лучше.

– Алин, он не так уж плох, – замечает она успокаивающе. – Его поставили нам в прошлом году на основы использования сыворотки, наш инструктор сказал, что нам крупно повезло. Главное… м-м-м…

– Не спорить с ним, – негромко подсказывает Эмесе или Эва.

Кто именно?.. У обеих короткие чёрные чёлки, печальные одутловатые лица и круги под глазами. Ни отличительных родинок, ни веснушек, одинаковые даже очки с серьгами. Род Соломонов – третьего порядка, и, скорее всего, сёстрам никогда не понадобится сыворотка: в лучшем случае они выйдут замуж за потомка основоположников и вольются в праздную светскую семью, в худшем – будут руководить филиалом по контролю малокровников. В таком случае, действительно, Листер Даскалу даже в роли инструктора – не проблема. Что уж говорить о занятиях с ним на один семестр.

– Иначе он начнёт валить, – поддакивает вторая близняшка.

– А о чём именно с ним нельзя спорить? – уточняю я.

– О чём угодно! – насмешливо басят сзади. – Ба, Фунар! Уите чине а венит! ¹⁹

Влад Мате́й, сразу распознаю я по голосу.

А с ним…

Я поворачиваю голову.

О да, а с ним – половина аудитории. Остальные подтягиваются к Томе.

И начинается: расшаркивания, шутки, «О, вы уже оценили, как здесь можно подтянуть румынский?» на всевозможные лады… Девушки бросаются в объятия, молодые люди жмут руку и спрашивают, как поживает моя Ивона, – хоть бы кто для разнообразия поинтересовался нашими родителями. Но нет: сейчас это не главная тема.

Мы переглядываемся с Томой, та быстро закатывает глаза – и ослепительно улыбается подскочившей к ней девушке с чёрными шнурками. Явно со старших курсов. Уже хорошо понимает, что к чему.

– Калмати-ва!²⁰ – рявкает снизу хорошо поставленный голос. – Тоатэ люмеа сэ стеа жос! ²¹

Июлиана, заливисто хохочущая над моим очередным совершенно не забавным замечанием, вмиг притихает.

– Ну? – спрашивает по-английски стоящий у входа Листер. – Что, подзабыли язык предков за каникулы? Я повторю: займите лавки, а не мою кафедру. Трипон, ты хочешь поразглагольствовать за меня? Буду только рад.

Элиза, оттеснённая от Томы за преподавательскую кафедру, глупо хихикает и юркает к первому ряду парт.

И начинается вакханалия.

Видимо, Листера здесь отменно побаиваются: первый ряд забивается за секунду. То же происходит и со вторым, и с третьим: студенческая толпа мощной волной прокатывается по аудитории, занимая все ближайшие места, – и я остаюсь единственным стоящим человеком.

Кроме Листера Даскалу.

– Фунар, – выгибает он бровь, – и что это за манифест?

Июлиана виновато смотрит на меня: мест рядом с ней тоже нет. Все крайние скамьи переполнены – придётся пробираться через уже сидящих.

– Алин, – шипят мне на ухо – а потом дёргают за рукав и усаживают на одно из мест сзади.

Ферка. Испарившийся из моего поля зрения Ферка.

– Спасиб… – говорю я.

И замолкаю.

Меня внимательно изучают вишнёво-красные глаза.

Рядом с Феркой сидит вчерашняя загадочная девушка. Их скамья пустует: все расселись гораздо ближе к кафедре.

– Вы что, сдурели? – озадаченно интересуется Листер. – Соломон, что здесь делает ваш шабаш? Мне казалось, мы все с облегчением расстались в прошлом году, когда я натянул вам проходной балл по моему предмету. Соскучились по острым ощущениям?

– Мы пришли поддержать Ферку, мастер Даскалу! – глумливо говорит один из приятелей Влада, Дави́д Тама́с.

Взгляд Ферки становится стеклянным. Ферка утыкается им в стол.

Красноглазая девушка лениво посматривает на Давида, криво усмехаясь уголком рта. Из него всё ещё сочится струйка «крови».

Листер тоже оборачивается к Давиду. Недобро прищуривается.

– А, мастер Тамас, – ехидно тянет он, неспешно направляясь к кафедре. – Что ж, поддержка – это всегда хорошо. Я слышал, ваш курс оказал вам достойнейшую поддержку, когда в прошлом году у вас случилась истерика на выезде после максимально безграмотно рассчитанной дозы сыворотки… Или я что-то путаю и ваши сокурсники просто стояли в брезгливой оторопи, не зная, как к вам подступиться? Матей, вы не поможете мне разобраться?

Давид молчит, молчит и Влад. Несколько человек в первых рядах сдавленно фыркают.

– Что за сыворотка? – недоумевающе шепчет Дан на весь зал.

Тома быстро пихает его локтем в бок.

Смешки становятся отчётливее.

– Отличный вопрос, – вздыхает Листер. – Не вижу в нём ничего смешного… Я так понимаю, выгонять заблудшие души бесполезно? Все твёрдо намерены захомутать лакомую фунарскую парочку? Что же вы так недальновидно бросили нашего жениха на галёрке?

Потрясающе.

Вот поэтому Листер Даскалу в качестве инструктора – худшее, что могло случиться со мной и Томой.

– Вы сказали всем садиться, мастер Даскалу, – заявляет Июлиана.

Листер отыскивает её взглядом.

– Ну, Соломон, надо быть гибче, – замечает он с ленивым сарказмом. – Как же ты уведёшь его под венец, если не можешь увести на соседнее место?

– Установочная встреча, – громко говорю я.

Листер моргает. Смотрит мне в глаза.

– Установочная встреча, – так же сухо и звучно повторяю я. – Для первокурсников. Как насчёт установочной встречи?

«А не попыток вывести нас с Томой из себя в первые же минуты», – добавил бы я, если бы не понимал, что именно этого Листер и добивается.

Мы играем в гляделки секунд пять. Пять тягучих, испытующих, невозможных секунд – и, что хуже всего, я знаю, что в дальнейшем таких секунд будет бесконечное множество.

– Да, – медленно говорит Листер, продолжая буравить меня сизыми глазами. – Да… Молодец, Фунар. Хоть кто-то вспомнил, что у нас, между прочим, установочная встреча. – Кажется, он абсолютно серьёзен. – И ты. – Кивок на Дана. – Да, ты. «Что за сыворотка?» Ты тоже молодец. Как тебя зовут?

– Дан, – быстро и нервно отвечает Дан. – Попеску. Дан Попеску.

– Молодец, Попеску, – кивает Листер, но глаз от моих не отрывает. – Итак, Попеску, Ковач, Трипон, Ротару, Фунары… и Вульпе. Не обращай внимания на тех, кого я не перечислил, Попеску. Это местные дурачки, у них топографический кретинизм.

Дан скованно кивает: Листер говорит неторопливо и внятно, но вряд ли Дан понимает и половину его английских слов.

– Бине, – вздыхает Листер. – Я всё понял. Сэ ворбим де афачерь ноастре²².

Кто-то спереди тоже вздыхает: «Опять этот румынский», – слышится в этом обречённом вздохе.

Дан лезет в наплечную сумку, торопливо достаёт блокнот с ручкой. Листер наконец перестаёт сверлить меня глазами, сбрасывает чёрную джинсовую куртку и швыряет её девушке в первом ряду. «Вот это уважение к студентам», – думаю я. Девушка, впрочем, не возражает. Я пытаюсь вспомнить её имя, но на ум не приходит ничего. Вероятно, безродная или потомок рода третьего порядка.

Наша красноокая и красноволосая соседка негромко фыркает. Я кошусь на неё.

– Не изменяет себе, – едва слышно бормочет она на румынском, и Ферка вдруг улыбается.

У меня множество вопросов к Ферке касательно его нахождения здесь, и ещё больше – касательно этой девушки. Ни ко мне, ни к Томе она не подходила, поведение Листера её скорее раздражает, чем забавляет. Что же она тут делает?

Листер тем временем запрыгивает на преподавательскую кафедру – слава богу, просто подтягиваясь и садясь на неё, а не вставая, как вчера на фонтан.

– Всем новоприбывшим – ещё раз добро пожаловать, – с усмешкой говорит он, барабаня пальцами по узорчатой деревянной кромке. – Сразу о насущном: рады вы этому или нет, но в течение следующих пяти лет я буду тем человеком, к которому вам придётся обращаться по всем волнующим вопросам. Я повторяю: ко мне. Не к очаровательной доамне Власчану и не к нашему благословенному директору – уверяю, он сделает всё возможное, чтобы переложить ваши проблемы на кого-то другого. То есть – на меня. Избежим этих ненужных метаний, хорошо?

– Хорошо, мастер Даскалу, – покладисто отвечает Элиза.

Сильвана всё ещё спит, раскинувшись на столе. Листер смотрит на неё и задумчиво чешет щёку.

– Ну я думаю, вы ей всё передадите, – заключает он. – Далее!

Сегодня Листер выглядит гораздо лучше, чем вчера: светлые волосы вымыты и уложены в игривые волны, спускающиеся к скулам, свежий серый свитер оттеняет глаза и забавно перекликается с унылостью стен. Это уже больше похоже на преподавательский образ – учитывая то, что на преподавателя Листер не похож в принципе.

– Инструктор, – Листер покачивает высоким ботинком с длинной красной шнуровкой, – это что-то вроде классрука и руководителя творческой мастерской одновременно. Ты понимаешь меня, Попеску?

– Ну вроде бы, – смущённо отвечает Дан.

– На меня сваливаются такие замечательные дисциплины, – продолжает Листер, – как: основы вампирской психологии, основы вампирской физиологии, основы техники боя и сопротивления, основы использования сыворотки, основы… чего-то ещё. Пять предметов. Многовато основ, но что поделать. Кроме того, у нас есть великолепная опция дополнительных инструкторских часов три раза в неделю, и, если вы надеялись, что я буду просто вас с них отпускать, как в своё время делал наш любимый мастер Хэнрик с вашими родителями, вы глубоко ошибаетесь. Меня не интересует, что многие из вас не собираются связывать жизнь с полноценной охотой на вампиров. Следовало подумать об этом прежде, чем поступать сюда в надежде угодить семье или повысить статус рода. Ах да: приготовьтесь много писать.

– Писать?.. – моргает Флорин.

– Да, Ротару, мы здесь не только для того, чтобы махать выкидными клинками, скакать по потолку и пытаться не сожрать сокурсников из-за побочных эффектов сыворотки, – елейно улыбается Листер. – Кстати, сыворотка. Ну-ка, Ротару. Порази меня.

Флорин привстаёт со скамьи. Чувственно откашливается.

– Сыворотка – один из главных инструментов любого охотника на вампиров, – пафосно и с расстановкой начинает он. – Внутривенный раствор, в зависимости от дозировки усиливающий возможности человека и помогающий ему…

– Слишком много лишних слов, – морщится Листер, останавливая его взмахом руки. – Попробуем ещё раз. Фунар?

Я с трудом удерживаюсь от тяжёлого вздоха.

– Сыворотка временно превращает нас в вампиров, – коротко говорю я.

– И?.. – кивает Листер.

– И может убить, если принимать её бездумно, – продолжаю я. – Много побочных эффектов, но максимум эффективности. Главная проблема не в расчёте дозировки, она более-менее универсальна, а в психологическом привыкании и неспособности контролировать себя. Потому что ты действительно становишься вампиром. Со всеми вытекающими последствиями.

– Да, весьма занятная вещь, – довольно говорит Листер. – И очень опасная. Как для вас, так и для окружающих. Именно поэтому на оттачивание навыков грамотного использования вам потребуется всё…

– Конечно, стоит отметить, что именно род Даскалу разрабатывал и совершенствовал сыворотку с древнейших времён, – перебивает Флорин, так и не севший на место. – А наш инструктор, мастер Даскалу, внёс в неё новейшие и полезнейшие коррективы. Если бы не он…

– Ну-ну, – вновь морщится Листер. – Незначительные доработки. Не такие уж и полезные. Всё уже было сделано до меня. Вернёмся к нашей программе.

– Но, мастер Даскалу, – немедленно возражает Флорин. – Позвольте с вами не согласиться. Новый состав гораздо менее токсичен и легче переносится безродными, что даёт нам огромные…

– Ротару, – сверкает глазами Листер. – Сядь. И успокойся. Что за рекламная кампания? Все желающие восхититься моими научными прорывами могут подойти ко мне после занятий в порядке живой очереди. Далее!

– Скромняшка, – насмешливо шепчет красноглазая девушка.

Я вновь пытаюсь рассмотреть её шнурки.

И вновь их не видно.

На этот раз девушка ловит мой взгляд.

Улыбается.

Отклоняется назад.

С дразнящей медлительностью закидывает ногу на ногу.

И вспыхнувшая во мне надежда сменяется очередной порцией разочарования: шнуровку незнакомки скрывают длинные, свободно сидящие чёрные штаны.

– Что? – игриво и тихо интересуется она. – Вам что-то нужно, домну́ле²³ Фунар?

– Здесь так не принято, – шепчу я в ответ.

Её вишнёвые брови приподнимаются в притворном удивлении.

– Как – «так»? – спрашивает она, покачивая ногой.

– Скрывать цвет шнурков, – поясняю я. – Это… немного бестактно. И сбивает с толку остальных.

– Лучше слушайте инструктора, домнуле Фунар, – мягко говорит она. – И поменьше смотрите на чужие ботинки. Это тоже немного бестактно.

– …в общем, у нас много работы, – как из-под воды доносится голос Листера. Девушка не сводит с меня глаз. Я не свожу глаз с неё. – Советую ознакомиться с завтрашним расписанием и заранее обойти нужные аудитории – наш преподаватель истории терпеть не может, когда к нему опаздывают… Свободны!

В аудитории повисает тишина. Девушка отводит взгляд, смотрит на Листера. Мне приходится сделать то же самое.

– Свободны, – повторяет Листер. – Всё! На сегодня занятия окончены. Они всё равно должны начаться только завтра.

– Но мастер Даскалу, – вскидывается Элиза. – А как же введение в основы охотничьего мастерства? И…

– «Введение в основы охотничьего мастерства», – произносит Листер задумчиво. – А вот и пятый предмет. Ну что за бред, правда, Трипон? Зачем называть дисциплину «введение в основы»? Кто вообще это придумал?

– Но всё же…

– Ладно, вот тебе введение в основы, – закатывает глаза Листер. – Вампиры бывают хорошие и плохие, хороших мы контролируем, плохих – убиваем. Не используй сыворотку, если не умеешь, – что такое сыворотка, тебе с горем пополам рассказали Ротару с Фунаром. Встретишь вампира до конца третьего курса – беги со всех ног и не строй из себя героиню. Учебным оружием вне тренировочных площадок не махать, личным – тоже. Переваривай пока это. Все на выход! Вульпе с красной дамой остаются.

– Вот чёрт, – выдыхает девушка. – Ферка.

– На вы-ход! – нетерпеливо повышает голос Листер. – Ну? Встали и вышвырнулись отсюда! Увидимся на настоящей установочной встрече, которая состоится завтра! Всем залётным птичкам советую порхать по своим аудиториям, иначе мне придётся расстроить мастера Хэнрика!

– Что значит «настоящ…», – пытаюсь спросить я.

Тщетно: в аудитории снова поднимается ураган, и мои слова тонут в гуле ретирования нескольких десятков студентов.

– Ферка, – шипит девушка. – Валим, быстро. Я не хочу с ним разговаривать.

– Ага, – бормочет Ферка. – Я тоже.

– Вульпе! – рявкает Листер. – А ну стоять!

Но девушка уже хватает Ферку за руку, Ферка вскакивает с ней со скамейки – и они спешат по лестнице вдоль стены к скромной деревянной двери внизу. Видимо, запасной выход.

– Идиоты, – устало комментирует Листер, не делая, впрочем, ни малейшего движения, чтобы соскочить с кафедры. – «Настоящая установочная встреча» означает, что я не собираюсь тратить свободное время на «занятия», которые внезапно появляются в расписании только потому, что так взбрело в голову Генри Лазареску. Ещё вопросы?

Что ж, справедливо.

– Нет, – коротко отвечаю я. – Вопросов больше нет.

В дверь нашего домика настойчиво стучат.

– Нет, я всё равно не понимаю, – хлопает Флорин руками по дивану, игнорируя стук, – что здесь делает эта соломоновская банда? А, Алин? Сестрицы в очках! Очки, Алин! Они второкурсницы, но им и в голову не пришло купить линзы!

Господи, когда же он заткнётся?

Флорин, Элиза и пробудившаяся от летаргии Сильвана вновь провели с нами день. На этот раз без Ферки и прогулок по Мэгуре, но с сёстрами Соломон, их безродной подругой Кингой, Владом Матеем, Давидом Тамасом, их безродным приятелем, имени которого я так и не запомнил, – и подробной экскурсией по замку.

После первого часа я уже жалел, что Листер отменил все сегодняшние занятия. Сидеть в последнем ряду мне нравилось куда больше, чем открывать новые глубины академии с этой весёлой компанией на хвосте.

Нам показали местную столовую; там я узнал, что электричество здесь есть, просто не везде установлены светильники. Затем – тренировочные аудитории, кабинеты, захватывающие дух открытые каменные балконы, укромные уголки, просторный бальный зал, вполне современные уборные, абсолютно не современные общие душевые, спроектированные, судя по виду, в прошлом веке…

…и закончилось всё в наших апартаментах, откуда Флорин с Элизой оперативно изгнали всех, кроме Сильваны. Близилось время ужина, Флорин с Элизой уговаривали нас пойти перекусить в деревню вместо общей столовой – и тут раздался стук в дверь.

– Я открою, – говорю я, вскакивая с кресла.

В сгущающейся темноте за окном я угадываю очертания Ферки – и поначалу я очень даже рад его видеть. Хоть какая-то смена темы. Хоть какой-то шанс расспросить его о таинственной девушке и о нём самом – почему над ним так насмехаются? Зачем он пришёл на занятие Листера?

Да, поначалу я радуюсь.

Пока не распахиваю дверь – и не замираю.

– Бунэ сеара²⁴, – хрипло выдыхает Ферка.

Он ненормально бледен. Слишком светлы и его карие глаза: это из-за сузившихся зрачков. Взгляд Ферки беспорядочно бегает по моему лицу – и наконец упирается в шею.

Вероятно, в ярёмную вену.

Вероятно – нет, определённо, – Ферка находится под действием сыворотки.

Крайне плохо рассчитанной сыворотки.

Я быстро шагаю вперёд. Вслепую дёргаю дверь, чтобы закрыть её и остаться с Феркой снаружи, – но чувствую, как кто-то мне мешает.

– Алин, – ошарашенно говорит Тома.

– Что тако… – начинает Флорин. – О чёрт!

– О чёрт, – повторяет Тома заторможенно.

Я оборачиваюсь – и застаю дивную сцену: сверкают выкидные клинки в пальцах Флорина, взлетают его руки, – но всё это не отходя от дивана, на почтительном расстоянии от Ферки.

Сильвана даже не приподнимается, однако в её глазах мелькает интерес. Элиза бледнеет, хватая её за руку.

– Дамы, спокойно, – величественно, но слегка подрагивающим голосом заявляет Флорин, загораживая своим худым телом диван. – Тома, Алин, за меня!

– Ешть небун?²⁵ – вылетает из меня. – Что ты делаешь?

– Я защищаю вас от вампира, Алин! – гордо объясняет Флорин. – Вампир на территории академии! Я прошёл курс первого сопротивления со своим учит…

– Это не вампир, идиот, – обрывает его Тома. – Это Ферка. Серьёзно, ешть небун?

– Ферка?.. – моргает Флорин. Присматривается. – А, чёрт…

– Ферка, – мягко говорю я. – Что случилось? Тебя отвести в медпункт?

– Алин, он тебя съест, – шепчет Элиза, почти сливаясь со спинкой дивана.

– Элиза, – сердито выдыхает Тома. – Он здесь уже пять лет. Он точно никого не съест. Он просто зачем-то принял сыворотку.

Эти слова, похоже, нисколько Элизу не успокаивают; не опускает руки с клинками и Флорин.

– Ферка, – повторяю я. Ферка смотрит на меня расфокусированным взглядом. – Ты слышишь меня? Медпункт? Хочешь, я отведу тебя в медпункт?

– Не надо его никуда отводить, – цедит Тома. – Я позвоню в дирекцию и скажу, что у них по территории бегает неадекватный студент. Пусть разбираются сами.

– Нет, – оживляется Ферка на ломаном английском. – Нет, нет, нет «дирекция». Медпункт. Я медпункт. Пожалуйста, медпункт. Я покажу. Проблемы. Дирекция – проблемы.

Он выпаливает это на одном дыхании – и застывает, щурясь на мою шею.

– Да, – улыбается Тома. – Именно так, Ферка. Дирекция – проблемы. Большие проблемы.

– Нет, – выдыхает Ферка. – Нет, Тома, пожалуйста. Нет дирекция. Алин. Алин, Алин, Алин…

Его тонкие пальцы больно сжимают моё плечо. Не очень-то человеческой хваткой.

– Алин, выкинь его за дверь, – испуганно просит Элиза.

Вспыхивает телефон Томы.

– Тома, – я перехватываю её запястье, – подожди.

– «Подожди»? – Её брови взлетают в недоумении.

Мне жаль Ферку. Жаль искренне. Не думаю, что уведомление дирекции исправит ситуацию. Разве только поднимет настроение Томе.

– Я отведу его в медпункт, – решаю я. – Тома, никому не звони. Пожалуйста.

– Алин, – почти свистит она.

Как закипающий чайник – её голос всегда становится на тон выше, когда она злится.

Но я знаю, что она никуда не позвонит, – и просто шагаю к Ферке. Хватаю его за локоть.

– Никому ни слова, – бросаю я. – Секрет Фунаров. Попрошу сохранить.

«Секрет Фунаров» – эту магическую формулу, заставляющую всех прикусить языки, мне приходится повторить не раз. Как назло, к ужину подтягивается третий курс, и, лавируя между современными зданиями кампуса, я встречаю соломоновскую банду почти в полном составе. На Ферку смотрят… не слишком удивлённо. Гораздо удивлённее – на меня, когда я прошу никому не рассказывать об этой встрече.

Конечно, я веду Ферку не в медпункт – боже, я даже не знаю, где он, а Ферка, прижимающийся к моему плечу и жадно вдыхающий запах моей кожи, явно не в состоянии что-либо внятно объяснить. Что там сказал наш инструктор? По всем вопросам обращаться к нему? Вот пусть он с Феркой и разбирается. В конце концов, это действительно проблема, а Листер так лихо пообещал их решать.

Домики сияют мягкой вечерней подсветкой, я словно в районе элитных новостроек. Фигурные кусты, строгие очертания зданий, одно из которых я приметил ещё вчера: четырёхэтажный куб с гордой вывеской «Преподавательский кампус». Туда-то мне и нужно.

– О, – оживляется Ферка.

– О, – повторяю я. – О, о… о-о-о.

Домофон. С фамильными табличками. Боже мой, почему они установили домофон, но не прикрепили люстры к потолкам аудиторий?

Я затаскиваю Ферку на крыльцо, нажимаю кнопку с припиской «д-р Даскалу».

Доктор в тридцать три года? Звучит неубедительно.

– У меня проблемы, – выпаливаю я, как только на другом конце поднимают трубку. – Ферка…

Домофон мгновенно пищит.

И расстановка сил стремительно меняется.

Ферка вырывается из моей хватки, как бешеный зверь, дёргает дверь, едва не сносит её с петель, а меня – с ног и бросается к выхоленной лестничной площадке слева от лифта.

– Ферка! – рявкаю я.

Но Ферка вдруг вспоминает, что в его крови бурлит вампирская сыворотка, а значит, скорость – его лучший друг. С этой же сверхскоростью он исчезает за углом лестницы.

Я выдыхаю непристойное ругательство и бросаюсь за ним. Остаётся надеяться, что Ферка полетел в квартиру Листера, а не какого-нибудь Хэнрика Лазареску.

Ферку я нахожу на четвёртом этаже. Он нетерпеливо пританцовывает у вычурно отделанной двери, его зрачки то сужаются, почти исчезая, то расширяются на всю радужку, ногти царапают замок и стену рядом. Говорить с ним в таком состоянии бесполезно – и я просто молчу. Жду.

– Да я не знаю, что, чёрт возьми, с ним случилось! – внезапно вылетает в расширяющуюся дверную щель раздражённый голос. Кричат на дивной смеси румынского с английским. – Я же сказала тебе, он остался в своём долбаном… Ой.

Очень непосредственно звучит это «Ой» – и очень изумлённо глядят на меня вишнёво-красные глаза.

– Фунар, – говорит девушка растерянно. – Я думала, это…

И замолкает.

Ферка проскальзывает в квартиру – но я даже не смотрю на него.

Только на девушку.

Только в её вишнёвые глаза.

Глава 3
Секрет Даскалу

– Ферка пришёл к нам в вампирском статусе, – говорю я.

Стихают шаги Ферки в недрах квартиры, громко хлопает дверь.

Девушка медленно кивает.

– Мы живём в одних апартаментах, – добавляю я. – Нас… четверо. Я, Тома, Дан, Ферка… Правда, вчера он даже не пришёл ночевать…

Девушка кивает ещё раз. Не произносит ни слова.

Боже, что за чушь я несу? Очевидно, она понимает, что Ферка в вампирском статусе. Очевидно, она знает, с кем он живёт. Они же неплохо общаются. Даже убегают от Листера под ручку.

– Здесь же ребёнок, – осеняет меня. – Чёрт. Я совсем не подумал, что здесь…

– Ребёнок? – озадаченно спрашивает девушка.

– Ни́ла Даскалу, – бормочу я, с тревогой заглядывая ей за плечо. – Дочь Листера. А вы…

– А, – говорит девушка. – Нила. Нет, всё в порядке, Нила сейчас в родовом поместье с бабушкой и дедушкой. Я его любовница.

– Листера? – моргаю я.

– Листера, – подтверждает девушка. – Амбро́зия Ляму́р. Приятно познакомиться. Я из Франции.

Она делает изящный реверанс, подхватывая края длинного серого свитера, как платье. Больше на ней ничего нет.

Я уже видел этот свитер сегодня. На Листере.

Но какая, к чёрту, Амброзия Лямур?

– Ладно, – говорю я. – Хорошо.

– Вы не хотите поприветствовать меня должным образом, домнуле Фунар? – насмешливо прищуривается девушка.

– Вы из рода охотников? – задаю я максимально идиотский, максимально бестактный вопрос.

Девушка прикусывает губу. Она быстро справилась с оторопью, и в её вишнёвых глазах снова плещется лукавство, а рука взлетает к волосам, собранным в небрежный красный пучок на затылке, и распускает их.

– Моя семья состоит в дальнем родстве с Трипонами, – поясняет девушка, бросая резинку за спину и оправляя длинные пряди. – Очень дальнем, но да, я охотница. Потомственная, если вас это волнует. Закончила обучение пару лет назад. Теперь живу с Листером.

Я растерянно смотрю на её волосы. Вишнёво-красные. С пробивающимися седыми прядями.

Девушка тоже смотрит на меня. Ждёт.

– А, – соображаю я. – Приветствие. Вы хотите, чтобы я…

– Ну мы как раз, можно сказать, знакомимся, – невинно улыбается она. – А мой род чтит традиции. Мне было бы очень приятно.

– С кем ты там треплешься? – врывается в наш диалог далёкий голос Листера. – Либо впускай его, либо выставляй за дверь!

– Отстань! – вдруг рявкает девушка совсем не ангельским голоском. Одаривает меня ещё одной улыбкой. – Продолжайте, домнуле Фунар. Приветствие.

– Но у меня нет с собой клинков.

Брови девушки ползут вверх в притворном удивлении.

– Нет клинков? – переспрашивает она. – Как это так, Фунар – и без клинков? Ну ладно, ничего страшного. Давайте без них.

Я скованно киваю. Тянусь к шее девушки, отвожу от неё вишнёвый локон, подношу к губам, скользя по нему ладонью, – и целую рассыпающиеся между пальцами волосы. По древней традиции я должен был поднять прядь клинком, а не рукой, не повредив ни одного волоска, – но я скинул клинки, обычно скрытые под курткой, в апартаментах, решив, что сегодня они мне не понадобятся.

– Отлично, – мурлычет девушка.

И я едва успеваю перехватить её запястье: вдруг мелькает в воздухе её собственный клинок, ловко извлечённый из-под свитера, – ещё пара сантиметров, и она бы отрубила свои волосы вместе с куском моей ладони.

– Что вы делаете? – выдыхаю я.

– Здороваюсь, – невозмутимо отвечает она. – Неужели вы забыли полный ритуал первого приветствия, домнуле Фунар? Вы целуете на одном клинке мои волосы, потом мешаете мне отсечь их вторым клинком. Небольшая проверка реакции.

– Но у меня нет ни одного клинка.

– Зато с реакцией у вас всё в порядке, – ведёт она плечом.

– А вы всегда носите клинки на голое тело? – поднимаю я брови. – Крайне неудобная конструкция. Кто был вашим инструктором? Я думал, в этой академии преподают более современные стандарты.

– А с чего вы взяли, что на голое? – насмешливо интересуется она. – И с чего вы взяли, что я окончила именно эту академию?

– Я не…

– Закрой эту чёртову дверь!

– Заходите, – быстро говорит девушка, делая шаг назад.

Я по инерции шагаю за ней, потому что её запястье всё ещё в моих пальцах.

– А теперь отойдите, – усмехается она, глядя мне в глаза снизу вверх. Только сейчас я понимаю, какая она невысокая: даже не достаёт мне до плеча.

И пахнет от неё не приевшимися мне цветочными духами, а чем-то тяжёлым, пряным и дурманящим, смесью восточных благовоний и терпкого ладана. Такой же запах витает по всей квартире.

– Алин, подвиньтесь, – весело повторяет девушка. – Мой возлюбленный очень нервничает, когда я болтаю с кем-то на пороге. Здесь слишком много любопытных ушей.

– Конечно, – отмираю я и отпускаю её руку.

Прихожая узкая и скромная, ни столиков с ключами, ни шкафов для верхней одежды и обуви, ни зеркал, ни украшений – просто длинный коридор с ответвлениями в комнаты и одним резким поворотом. Стены выкрашены в светло-бежевый, а над моей головой, у тусклого плафона, висит небольшой холщовый мешочек. Старый-старый.

В таких же старых пятнах крови.

– Не обращайте внимания, – ловит мой взгляд девушка, запирая дверь на три оборота. Странно. Ферка говорил, что запираться здесь не принято. – Это листеровские причуды. Какой-то амулет.

Нет, это не «какой-то амулет», дорогая Амброзия, а высушенный кусочек кожи вампира, некогда пропитанный свежей кровью больного лейкемией. Самый настоящий оберег, запах которого вызывает у вампиров иррациональное отвращение и желание убраться подальше. Надёжное, но почему-то забытое средство; им не пользуются даже в моей семье, только у моего перуанского учителя есть такой в комнате. Правда, на охотников в вампирском статусе он не действует, иначе Ферка не бросился бы с таким энтузиазмом в глубины квартиры.

– Кто это? – вновь раздаётся голос Листера.

Всё ещё приглушённый.

– Фунар! – неохотно кричит девушка в ответ.

– Фунар?

– Да, Фунар, Фунар, не отвлекайся! – Она досадливо цокает языком. – Ну конечно, они заняли кухню. Такие любители символизма. Идёмте, Алин.

Клинок порхает в её пальцах, она кивает в сторону коридора – и направляется по нему, легко ступая босыми ногами по белому линолеуму. Серые прядки сливаются с серым свитером, красные стекают по нему тёмными ленивыми реками.

Мы останавливаемся у поворота, входим в одну из дверей. Девушка щёлкает пальцами, включая свет.

– Мы всё ещё переезжаем, Алин, – оглядывается она на меня через плечо. – Простите нас с Листером за беспорядок. Распаковка вещей – это что-то невозможное.

Да, я вижу. Вся комната завалена картонными коробками, где-то выпотрошенными наполовину, где-то – полностью. Одежда – женская вперемешку с мужской – валяется повсюду: на полу, на большом сером диване, на подоконнике; одну особенно впечатляющую гору венчают чёрные берцы с кроваво-красными шнурками, другую – порванный пояс для крепления сыворотки.

Ну и порядочек. И в таких условиях живёт бедная маленькая Нила?

– Ферка сказал нам, что… реновацию провели год назад, – не удерживаюсь я, переступая через палетку всех оттенков красного. – Я думал, все переехали тогда же.

– Ну да, – беспечно отвечает девушка. – Но, знаете, переезд – дело непростое, хоть и весёлое. Вы когда-нибудь бросали пуфики с высоты тридцати метров?

– Что?..

– Мы с Листером жили под крышей преподавательской башни, – мечтательно поясняет она, присаживаясь на подлокотник дивана. Для этого ей приходится скинуть на пол уже знакомую мне длинную чёрную юбку. – В бойницы пуфики, конечно, не пролезали. Но если выбраться на крышу… Вот оттуда-то мы и…

– …швырялись пуфиками, – киваю я.

Вот это развлечение.

– Вы хоть представляете, как мучительно тащить всё это по винтовым лестницам? – фыркает девушка. – Конечно, мы скидывали всё что могли. А Нила нам помогала.

– Ребёнок кидался пуфиками с крыши, – киваю я ещё раз.

– Да. – Глаза девушки искрятся от смеха, и я не могу понять, шутит она или говорит серьёзно. – И ребёнку очень нравилось.

– Амброзия, – я пробираюсь к подоконнику, прислоняюсь к нему спиной и скрещиваю руки на груди, – сколько вам лет?

– Двадцать семь, – мгновенно отвечает девушка.

Я молчу.

– Я не местная студентка, Алин, – закатывает она глаза. – Я знаю, что о моём любимом ходит много слухов, но он никогда не был замешан в подобной грязи. Он верен мне уже пять лет.

– Но вы сказали, что окончили академию только…

– У нас завязалась оживлённая исследовательская переписка, – перебивает она меня. – Как раз когда я училась на четвёртом курсе и обдумывала дальнейшую жизнь. Мне так не хотелось заниматься пустой бюрократией… А возможность работать с Даскалу – великий подарок судьбы! Вы ведь понимаете, какой он гений?

– Ну он, конечно…

– Все эти трепливые прошмандовки, – девушка пламенно взмахивает рукой, чуть не свалившись с дивана, – только и думают, как опорочить его честь! «Ах, Листер такой, ах, Листер сякой, ах, Листеру бы только переспать со студенткой…» Моему Листеру? Со студенткой? Да на кой чёрт ему сдались студентки, когда у него есть я?

– Я не говорю, что вы…

– Нет, послушайте меня, Алин, – её глаза сверкают, она хищно наклоняется вперёд, будто стараясь дотянуться до меня через всю комнату, – послушайте меня, Амброзию Флориа́ну Офе́лию Лямур из славного рода охотников Лямуров, которые веками очищали города по берегам Сены от всякой вампирской скверны! Если я выбираю мужчину, значит, я в нём уверена. Значит, этот мужчина будет моим и только моим. И…

За её спиной появляется Листер.

– Амброзия, – пытаюсь вставить я.

– …значит, что все ваши странные намёки лишены всякого смысла! – триумфально заключает она. – Неужели вы никогда не видели женщину, которая умеет жить в своё удовольствие, Алин? Что вас так во мне смущает? То, что я хорошо выгляжу для своего возраста? Что я не разбираю эти чёртовы коробки? А почему я должна? Листер обещал нанять здесь слуг!

– Кого?..

– Слуг, – гордо повторяет она. – Потому что я, Амброзия Корнелия Рубина Лямур, не намерена тратить своё время на это…

– Мой рубиновый ангел, – язвительно перебивает её Листер, – моя свободолюбивая королева с берегов Сены, скажи – ты твёрдо решила выставить меня сегодня полным кретином перед всей академией или оставила кого-то на завтра?

Девушка вздрагивает всем телом. Резко поворачивает голову в сторону Листера. Смотрит на него несколько секунд.

– О, Листер, – говорит она странно сдавленным голосом. – Мой дорогой…

Она не заканчивает. Снова вздрагивает, но уже не от испуга: от смеха.

И начинает хохотать во весь голос, падая на диван.

– Нила, – цокает языком Листер, – какая же ты идиотка.

Нила?

Я ошарашенно смотрю на девушку.

Её красные волосы разметались по дивану, лицо мгновенно залилось румянцем, задрался серый свитер, обнажив мягкие стройные бёдра. Это не может быть Нила. Нила – приёмная дочь Листера. Ниле сейчас лет…

Лет…

Лет…

О господи. Ниле должно быть уже около восемнадцати.

Я поспешно отвожу взгляд и упираюсь им в один из шкафов. Чёрт. Шкаф неудачный: в него попытались сложить одежду, беспрецедентный случай для этой квартиры, но некоторая небрежно свисает с полок. В частности, женские лифчики и стринги.

Я быстро смотрю обратно на… Нилу.

– О, Алин, ты такой смешной! – всё ещё хохочет она. У её глаз, подведённых красными тенями, выступают слёзы, но она не вытирает их, а хлопает руками по дивану, весело и с силой. – «Здесь же ребёнок!» – «Амброзия, а сколько вам лет?» Чудесно! Как я это люблю!

Хлоп-хлоп-хлоп. Она словно пытается пробить диван, её звонкий смех не стихает, наоборот – становится только громче.

– Идиотка, – лениво повторяет Листер. – Фунар, давай за мной. На пару слов.

– Не-е-ет, – выдыхает Нила сквозь смех. – Не забирай его! Я хочу ещё с ним…

– Думаю, ты хочешь успокоиться и сесть за уроки, Амброзия, – ядовито говорит Листер. – Пока вы с Феркой путешествовали по его исторической родине, мне позвонила твоя классная руководительница. Ты в курсе, что у тебя долги по химии с прошлого года? Как у тебя вообще может быть долг по химии?

– Пусть горит в аду! – отмахивается Нила. – Ti sembra che me ne fotta qualcosa? Gli hai dato una mano? ²⁶

Это что, испанский?.. Или итальянский?

– Sì, sta bene, – кивает Листер. – Ora calmati e vai in cucina. Ti sta aspettando²⁷.

– D’accordo²⁸, – вздыхает Нила. – Извини, Алин, это личное. Приходи как-нибудь ещё!

Она проворно вскакивает с дивана, в мгновение ока огибает Листера – и исчезает.

– Ну же, Фунар, – нетерпеливо говорит Листер. – Отлепляйся от подоконника.

Я наивно полагаю, что Листер хочет отвести меня в более-менее прибранную комнату, но он разворачивается и быстро идёт к входной двери.

Что ж, я следую за ним.

– Значит, так, – заявляет Листер, щёлкая задвижкой. – Время уже позднее, пора ужинать и ложиться спать. Своего… одногруппника можешь не ждать, у меня запланирована с ним воспитательная беседа. Какая у вас завтра первая пара? История охотничьего дела?

– Да, – нехотя отвечаю я. Листер уже берётся за ручку двери. – Но…

– Никаких «но», Фунар, – качает Листер головой. – Ещё раз напоминаю, что к нашему историку лучше не опаздывать. Потом у вас, если не ошибаюсь, основы…

– Алин, – прерываю его я.

Листер моргает.

– Что?..

– Немного странно называть меня по фамилии, когда при встрече ты всегда обращался ко мне по имени, – с вызовом замечаю я. – Ещё более странно, когда ты демонстративно делаешь это после того, как твоя дочь представляется твоей любовницей, пытается отрубить мне руку клинком, а теперь явно направляется к Ферке, которого ты кормишь своей кровью. Ферка говорил, что учился на твоём курсе, – мне стоит ожидать таких же результатов по окончании? Я не пойду в дирекцию только потому, что мне жаль Ферку, а ещё потому, что я уважаю твоих родителей и твой род в целом. Но со мной приехала сестра, и мне бы не хотелось, чтобы каждую ночь по территории академии носились студенты в вампирском статусе. И чтобы мой инструктор, к которому я могу «обращаться по любым вопросам», выставлял меня за дверь, когда вопросы действительно возникают.

Я замолкаю. Перевожу дух. Глаза Листера превращаются в нечто неописуемое: расширяются, темнеют от плохо скрываемого гнева – однако гнев чудным образом переплетается с изумлением, а изумление – с чем-то очень похожим на зарождающееся уважение.

– Я не кормлю Ферку своей кровью, Ф… Алин, – медленно произносит он наконец. – С чего ты…

– Твоя рука.

– Ну и что с моей… О.

На Листере – плотная чёрная водолазка, и крошечные тёмные пятнышки крови на рукаве могли бы остаться незамеченными… если бы мой глаз не был с детства приучен улавливать такие вещи. Я много раз говорил, что у нас с Томой и Ивоной был великолепный учитель из Перу.

– М-да, – хмыкает Листер, задумчиво разглядывая запястье. – Протекло. Ну и дерьмовые же бинты заказывает Генри. Надо ему об этом сообщить.

– Кормить вампиров или охотников в статусе вампира запрещено, – отрезаю я. – И разрешается только в исключительных случаях. Ферка Вульпе – это исключительный случай?

– Ну, начнём с того, что Ферка Вульпе ещё не охотник, – вздыхает Листер.

– А кто он?

Листер морщится.

– Листер, – с нажимом окликаю его я. – Что Ферка здесь делает? Он сказал нам, что окончил пять курсов. Что он занимается здесь некой научной работой. Но все относятся к нему не как к гениальному безродному выпускнику, которому можно доверить преподавание.

– Научная работа?.. – озадаченно переспрашивает Листер. – Гениальный выпускник?.. Боже мой…

– Так что он здесь делает?

– Почему бы тебе не спросить своих друзей со старших курсов?

– Потому что у меня нет ни одного друга со старших курсов, – огрызаюсь я. – И потому что я не хочу радовать их сплетнями о странном безродном, который живёт со мной в одном доме. Мне хватает вопросов об Ивоне, которой здесь даже нет.

– Ого. – На губах Листера появляется озорная усмешка. – Кто-то начинает злиться?

– Да. – Я дёргаю его за запястье, отводя от двери. На миг его губы кривятся в болезненной гримасе, но мне всё равно. – Да, я начинаю злиться. Мы добираемся до этих руин в горах сами, Генри Лазареску устраивает внеплановые собрания и переносит занятия, когда ему вздумается, никакого обучения на английском языке нет и в помине, половина академии хочет вступить в мой род через меня, другая половина – через мою старшую сестру, а мой инструктор зубоскалит по этому поводу на первом же занятии. Потом один из его бывших учеников появляется у нас на пороге в статусе вампира и в конце концов преспокойно пьёт кровь этого самого инструктора, будто бы не в первый раз. Я не хочу жить непонятно с кем и учиться непонятно у кого. Но если ты не можешь дать мне ответы – что ж, хорошо, я пойду к Соломон или Матею. Думаю, у них найдётся, что…

– Секрет Даскалу, – быстро говорит Листер.

Я зло щурю глаза. Ну уж нет.

– Мы с Томой уже узнали один секрет. О вампирах по соседству, которые напали сначала на Ферку, а потом на Дана. Я готов хранить этот секрет от своего рода, потому что я не вижу в нём ничего критического, но ты не можешь запретить мне спрашивать о ком-то вне твоего рода, называя это «секретом Даскалу». Оставь эти фокусы для тех, кто не способен завязать свои шнурки.

– Алин, – тянет Листер, окидывая меня странным взглядом. – Вот это да. Обычно ты не произносишь столько слов за неделю, не так ли? На всех балах ты казался мне довольно тихим молодым человеком.

– Да, потому что на балах не творится той чертовщины, которая началась сейчас, – рвано киваю я. – Ну так что? Я получу какие-нибудь ответы?

Краем глаза я улавливаю силуэт Нилы, выскользнувшей в коридор. Листер тоже косится на неё, делает страшные глаза: уйди.

Но Нила не уходит. Хоть и ничего не говорит.

– Ответы, – напоминаю я.

Листер испускает долгий вздох. Недовольно вырывает запястье из моих пальцев, с притворной беззаботностью взъерошивает гриву светлых волос. Что-то падает на пол: тонкая резинка, скреплявшая длинные задние прядки.

– Бине, – всё-таки соглашается он. – Но это всё равно останется секретом Даскалу. Всё, что я тебе расскажу. По большей части.

– И что будет входить в меньшую часть? – хмурюсь я.

– Ты узнаешь, если согласишься, – пожимает плечами Листер. – Но этот… инцидент с Феркой в любом случае остаётся секретом Даскалу. Так что…

– Думаю, в этом нет необходимости, – качаю я головой.

– Почему же?

– Потому что это уже секрет Фунаров, – устало поясняю я. Листер озадаченно поднимает бровь. – Мне нужно было довести его сюда без свидетелей. Но я ещё не знал, что ты собираешься поить его своей кровью, а не вколоть…

– Ну вот эта часть и будет секретом Даскалу, – бодро перебивает меня Листер. – Не вколоть ему антидот? Антидоты ещё токсичнее сыворотки, Алин. Особенно для безродных. Если бы я вводил ему антидот каждый раз, он бы не смог «носиться» ни по каким территориям академии.

Значит, я был прав и этот перформанс Ферки – не единичный случай.

– Это тоже часть секрета Даскалу? – мрачно интересуюсь я.

– Ну конечно, – скалится Листер. – Я же сказал: почти всё, что ты сейчас услышишь. Нила, хватит там стоять! Мне кажется, у тебя есть дела поважнее! Ну что же, пойдём обратно в гостиную.

Какое громкое название для той захламлённой помойки.

– Ладно, – киваю я.

И всё повторяется: пройти по узкому коридору – не наступить на палетку Нилы – не смотреть на её лифчики, свисающие из шкафа, – прислониться к подоконнику.

– Может, хотя бы присядешь? – насмешливо спрашивает Листер, приземляясь на диван. – Кресло слева от тебя. Правда, его нужно немного разгрести…

Я бросаю на кресло косой взгляд. Не «немного», а «основательно»: помимо одежды на нём валяются длинные парные клинки, и у меня нет ни малейшего желания трогать чужое оружие.

– Нет, я постою, – отвечаю я. – Так что здесь…

– Прости, что перебиваю, – вдруг поднимает руку Листер, – но я помню, что ты был недоволен местным изобилием румынского… Полагаю, мне не стоит интересоваться, могу ли я перейти на него? Английский всё-таки не мой родной язык. А говорить буду в основном я.

Теперь тяжело вздохнуть хочется мне.

– Кум дорешть²⁹.

– Бине, – оживляется Листер. – Очень великодушно с твоей стороны. Итак, что у нас на повестке дня? Кто же всё-таки такой этот несчастный Ферка?

– На каком языке вы говорили с Нилой? – спрашиваю я внезапно для себя. – Это итальянский?

Кажется, такого вопроса Листер совсем не ожидал.

– Да… – растерянно говорит он. – Итальянский. Ты удивлён? Было бы странно, если бы Нила не говорила на языке своих родителей. Её румынский тоже неплох, но примерно на твоём уровне. Не в обиду, Алин. Возвратные глаголы – явно не твоё.

Это точно.

– И вы обсуждали Ферку? – в лоб спрашиваю я.

Листер проводит ногтем по обивке дивана. Оставляет на ней длинную полосу. Рукав водолазки намок ещё больше; это уже не пара капель – сплошное чёрное пятно.

– Ничего сногсшибательного, – пожимает он плечами. – Я попросил её уйти на кухню к Ферке и не мешать выставлять тебя за порог. Как видишь, что-то пошло не так.

Я никак не могу это проверить, но звучит убедительно.

– Хорошо, – говорю я. – И кто же всё-таки такой этот несчастный Ферка?

Листер хмыкает, продолжая рисовать узоры на диване и не поднимая на меня глаз.

– Ну, если отбросить иронию, Ферка действительно довольно-таки несчастен, – замечает он. – Это, кстати, общеизвестный факт, уберём его из-под печати секрета Даскалу. Полнокровник, напавший на него в ту злополучную декабрьскую ночь, разрушил все его планы на жизнь – до этого Ферка учился в консерватории и хотел стать музыкантом. Най, знаешь такой инструмент? Что-то вроде многоствольной флейты.

Я мотаю головой.

– Не суть. С наем Ферке пришлось распрощаться – на него вышел наш мастер Хэнрик, а на музицирование в этом заведении, как ты понимаешь, у безродных нет ни времени, ни сил. Ферка попал на мой курс, и Ферке сразу не повезло: в том наборе не было ни любезных Фунаров, ни снисходительных Ротару и Трипонов. Учёба не задалась. Отношения с однокурсниками – тоже.

– Но наверняка безродные учились на других курсах.

– Алин, – кривится Листер. – Ты ещё не заметил, в кого превращаются здесь безродные? Советую хорошенько осмотреться. Или понаблюдай за Попеску – уверяю тебя, очень скоро и он начнёт лизать ботинки родам третьего порядка и заглядывать в рот тебе и Томе. Короче говоря, Ферку не интересовало ни обучение, ни местное общество, но мы оба знаем, что молодых людей, столкнувшихся с вампирами, так просто отсюда не выпускают.

– И что, – хмыкаю я, – любимый инструктор Даскалу не смог увлечь его даже своими дисциплинами?

– Его любимый инструктор Даскалу, – язвительно отвечает Листер, – не собирался становиться инструктором вообще, но у Генри Лазареску были другие планы. Меня устраивала моя профильная и единственная дисциплина, однако Генри решил, что мой преподавательский потенциал пропадает зря. И на меня повесили целый курс. В лучших традициях, за пару дней до начала учебного года.

– И Ферка не делал никаких успехов, – киваю я, начиная догадываться, к чему всё идёт.

– Абсолютно, – подтверждает Листер. – Он ещё держался на первых курсах, но потом дела пошли всё хуже и хуже. Прогулы, побеги к непосвящённым друзьям, провалы по всем дисциплинам и – а вот это уже секрет Даскалу – излишняя увлечённость сывороткой.

– И откуда он брал сыворотку?

Листер печально фыркает.

– Думаешь, это так сложно, Алин? – интересуется он беззлобно. – Если бы. Официально, конечно, ниоткуда. Если у тебя нет диплома хоть какой-нибудь захудалой охотничьей академии и веской причины, почему тебе вдруг понадобилась сыворотка, ты её не получишь. Неофициально… Ну, например, знаешь ли ты, что у многих практиков после охоты остаются расходные материалы и это никак не контролируется?

– Нет, – коротко отвечаю я.

Я никогда даже не задумывался об этом.

– Ну, вот видишь, просвещение началось ещё до первых занятий, – усмехается Листер. – Пусть Ферка ни с кем здесь не подружился, но завёл несколько полезных знакомств. Получать сыворотку ему удавалось, а вот с дипломом вышло не очень.

– И ты никому не рассказал? – поднимаю я брови. – Твой студент нелегально доставал сыворотку, ни черта не учился, и никто об этом не знает?

– Мой безродный студент нелегально доставал сыворотку и ни черта не учился, – поправляет Листер. – Напомнить тебе, что обычно происходит с такими нерадивыми студентами, которые не могут спрятаться за родословной?

– Мне это не нравится, – цежу я.

– А мне не понравилась перспектива внезапного исчезновения Ферки из этой бренной жизни, – ведёт плечом Листер. – Кроме того, он совершенно безобиден.

– Он…

– …совершенно безобиден, – с нажимом повторяет Листер. – Контроль – единственное, в чём он преуспел, что неудивительно при таком количестве применений. Ты думаешь, я сделал неправильный выбор? У меня было несколько вариантов: отправить Ферку на убой, дать ему окончить академию и пустить в свободное плавание или завалить на всех экзаменах, чтобы он остался в академии ещё на год под моим присмотром. Что, ты поступил бы иначе?

– Я вижу, как ты за ним присматриваешь, – говорю я раздражённо. – И зачем за ним присматривать вообще, если он «совершенно безобиден»?

– Я спасаю его от… сомнительных увлечений, – преспокойно заявляет Листер.

Это даже не смешно.

– Правда? – с сарказмом спрашиваю я. – И как результаты?

– Для третьего дня моего присутствия здесь? – в тон мне переспрашивает Листер. – Знаешь, неплохо. Мы только разогреваемся.

– То есть ты спасаешь его от «сомнительных увлечений», – резюмирую я, – но «присутствуешь здесь» третий день. Интересная методика. Ты помогаешь ему дистанционно?

– Алин, я не могу находиться в этих стенах безвылазно, – недобро прищуривается Листер. – Иначе у меня не будет гордого звания практика, которому так радуется Генри Лазареску. Ферка… был предоставлен самому себе на три каникулярных месяца. Видимо, он не терял времени даром, если умудрился устроить… это ещё до официального начала занятий. Но всё поправимо. Я в этом уверен.

– А как он питался в вампирском статусе? – задаю я новый вопрос.

Судя по мгновенно помрачневшему лицу Листера, крайне неудобный.

– Откуда же я…

– Тоже чьей-то кровью?

Листер наконец перестаёт гипнотизировать диван, поднимает глаза – но не на меня, а куда-то в потолок. На губах – кривоватая, явно натянутая улыбка.

– Какой же отвратительный разговор, – вдруг выдыхает он, всё ещё неискренне улыбаясь пустоте. – Никогда не соглашайся на преподавательскую деятельность, Ф… Алин, это прямая дорога в ад. Я отказываюсь продолжать это без алкоголя.

– Прости?

– Или мы выпьем, или эта лавочка закрывается, – заявляет Листер, резко поднимаясь с дивана. – Сколько тебе? Двадцать?

Меня будит яростный итальянский вопль.

«Но, но, но!» – кричит возмущённый женский голос – и выстреливает несколько десятков быстрых-быстрых, совершенно непонятных слов.

Я с трудом открываю глаза.

Первое, что я вижу, – лифчик, висящий в шкафу напротив.

Второе – продолговатые тренировочные клинки, лежащие у моих ног.

– Vaffanculo! – надрывается голос. – Voglio dormire! Non voglio andare a scuola! ³⁰

Что-то про «спать» и что-то по «школу». На большее моих скромных знаний не хватает.

– Alzati e non fare più stronzate! ³¹– огрызается голос Листера. – Давай, у тебя десять минут!

– Десять минут, чтобы farsi la doccia, vestirsi, truccarsi e profumarsi?! ³²Ешть небун?!

– Нила, ну ма провока³³, – угрожающе выплёвывает Листер. – Ну май традже де тимп! ³⁴

Гневно хлопает дверь – так сильно, что вибрация отдаётся по всей квартире. Я медленно промаргиваюсь.

– Алин. – В гостиную заглядывает всклокоченная голова Листера. – Отлично, уже проснулся. Ты выметаешься отсюда через десять минут. Можешь воспользоваться ванной, если эта бестия не займёт её первой.

Я не успеваю сказать ни слова – снова раздаётся злобный крик Нилы, и Листер стремительно исчезает из комнаты и закрывает дверь.

– …надо было думать об этом раньше, а не сидеть с Феркой на кухне до трёх… – доносится до меня его англо-румынская смесь – а потом их перекрикивания вновь переходят на итальянский.

Я вяло шевелю пальцами руки. Пальцы повинуются довольно неохотно.

Боже, сколько же алкоголя влетело в меня прошлой ночью?..

Всё точно началось с цуйки, местного фруктового бренди. Мне не следовало на это соглашаться, но, кажется, я подумал, что так разговор пойдёт легче. Пить я умею. До этого вечера у меня не было причин в этом сомневаться.

Листер вытащил из шкафа напиток и два стакана, стоявших рядом с бутылкой (какая предусмотрительность). Распробовали цуйку мы довольно напряжённо – а потом понеслось.

Листер вывалил на меня все свои переживания по поводу Ферки: якобы у того на самом деле огромный потенциал, но он не хочет его развивать, что вполне понятно, ведь он действительно великолепный музыкант, а не охотник. Из-под груды одежды вдруг появилась чудная деревянная конструкция из деревянных трубочек разной длины, скреплённых между собой в одну линию; най, объявил мне Листер. Дунул в пару трубок, извлёк из них серию просто отвратительных звуков.

«Слышишь это дерьмо? А он умеет играть на нём Моцарта».

«Ферка – просто один из тех несчастных безродных, которых Генри заманил сюда своими уловками. Но Ферке это не нужно, Алин. Не нуж-но. Ты согласен со мной, Алин?»

«Да, да, – кивал я, глоток за глотком осушая то ли третий, то ли четвёртый стакан. – Я тоже не понимаю… то есть понимаю, но… Безродные в академиях – это всегда очень… грустно».

«Именно, Алин, – сверкал глазами Листер. – Это очень, очень грустно. Они переносят сыворотку хуже, чем мы, но мы продолжаем их вербовать! И продолжаем их обвинять!»

«Ну это всё-таки решение каждого, – неуверенно возражал я. – Это не так просто, и… не все…»

«Нет, нельзя так рассуждать! – сердито вскакивал на ноги Листер. – Нельзя, Алин! О-о-о, как же с вами сложно! Почему вам вечно нужно всех попрекать?!»

Забавно было слышать это от человека, который невозмутимо издевался надо мной во время «установочной встречи». Листер опьянел даже быстрее меня – неудивительно, алкоголь наложился на кровопотерю, – но я уверен, он прекрасно понимал, что так и будет. И почему-то всё равно предложил мне выпить. Скорее всего, памятуя о том, что вся наша беседа идёт под грифом секретности Даскалу.

Я узнал, что Ферка находится под опекой Листера уже давно – с первого курса; узнал, что к Ферке очень привязана Нила. И даже что две предыдущие ночи Ферка провёл в пивной не с кем иным, как с Листером. Ферка, Ферка, Ферка. Что-то очень личное было в отношении Листера к Ферке – и это личное Листер недоговаривал.

А потом, когда мы перешли от цуйки к венгерской палинке, меня осенило.

Мать Нилы и бывшая… сожительница Листера тоже была безродной. И закончила она не очень хорошо. У неё не было зависимости от сыворотки, да и в охотничье дело она окунулась с головой и с полной отдачей – однако мне стало чуть понятнее, почему Листер так одержим «несчастными безродными».

То, что было после палинки, я помню уже очень смутно. Каким-то образом я оказался в кресле – кажется, Листер просто сгрёб все вещи и скинул их на пол, – а Листер оказался на подлокотнике. Мы пили из одного стакана, Ферка уже не казался мне подозрительным маргиналом, а Листер – худшим инструктором на свете. Листер жаловался на Генри Лазареску, Нилу и идиотов с курса Июлианы, которые пять раз пересдавали у него экзамен. Листер говорил очень убедительно. Я искренне верил, что студенты это заслужили.

Где-то на студентах моё сознание окончательно расплылось в тягучее, согретое алкоголем нечто, а голос Листера – в монотонную мягкую патоку. Я закрыл глаза – и больше их не открывал.

А предупредил ли я хоть о чём-то Тому?..

Я вздрагиваю, и оцепенение вмиг пропадает, схлынув с меня холодной волной; вот чёрт.

Что-то я совсем этого не помню.

Я выдёргиваю телефон из брюк, быстро включаю экран. Сообщений от Томы, как ни странно, нет. Я хмурюсь и захожу в мессенджер.

«Вот чёрт», – думаю я ещё раз.

На самом деле есть – просто я их уже прочитал. И даже ответил.

«Не беспокойся за меня, я остаюсь н-ноч-ч-ч-ч-ч», – красуется перед моими глазами одно из них. До него – сообщений двадцать от Томы, однообразных и взволнованных: «Алин, ты где?», «Мне подойти?», «Алин, если ты не ответишь через пять минут, я иду в этот чёртов медпункт!».

«На ночь где?» – спрашивает Тома. И как она только поняла, что я имел в виду.

«УИстера. Я узнаю СЕКРЕТЫ», – заявляю я.

Боже правый. Дальше я читать не хочу. Поэтому печатаю почти вслепую:

«Я скоро буду в, – я проверяю время, – аудитории. Какой этаж? Извини за вчерашнее, всё как-то вышло из-под контроля».

Тома не отвечает. Наверное, это к лучшему.

Я поднимаюсь с кресла; меня шатает, голова гудит, но бывало и хуже. Я оглядываю комнату. Вижу отблеск за дверцей шкафа – того самого, с лифчиком и стрингами.

Ну что ж.

Я дёргаю дверцу, лифчик и стринги летят к ногам, а из маленького зеркала на белой деревянной панели на меня смотрят слегка ошалевшие зелёные глаза.

Всё не так плохо, как я думал; я словно слегка не выспался, а не хлестал все виды румынско-венгерского алкоголя со своим инструктором. Немного выдаёт ночной кутёж небольшая щетина, слишком растрёпаны чёрные волосы, но, к счастью, они довольно послушные, и я с лёгкостью приглаживаю их и заправляю торчащие пряди за уши.

– Отлично выглядишь, – мурлычет голос Нилы из дверного проёма.

Я оборачиваюсь.

Без косметики Нила не выглядит и на шестнадцать. Она уже причесалась, её вишнёвые волосы собраны в небрежную косу, с серым свитером Листера соседствуют широкие и лёгкие чёрные брюки – но я замечаю это мельком. В основном я смотрю на её лицо.

Радужка всё ещё красная, но макияжа нет – щёки чуть пухлее, чем мне казалось, один висок усеян россыпью крошечных родинок, а когда-то кроваво-красные губы на самом деле бледные, потрескавшиеся и искусанные.

– Я зашла за ботинками, – хмыкает Нила. – Листер, видимо, решил, что с этой осени он – папочка года. Каждый раз одно и то же.

Она подходит к одной из куч вещей, подбирает чёрные высокие ботинки с алой шнуровкой.

– Ну как всё прошло? – беззаботно интересуется она, поднимая ногу и обуваясь на весу. – Что ты всё молчишь, Алин? Хочешь, я покажу тебе ванную?

«Да нет, – думаю я, – ванная мне вряд ли поможет».

– Нет, спасибо. Всё-таки идёшь в «скуолу»? – в тон ей спрашиваю я.

Нила бросает на меня лукавый взгляд, балансируя на одной ноге.

– Еду, – уточняет она. – Моя скуола в двадцати километрах отсюда. Надеюсь, её захватят вампиры и высосут досуха.

– Ну всегда есть домашнее обучение, – замечаю я.

– Как видишь, не всегда, – закатывает глаза Нила. – Папочка года настаивает, что мне нужно социализироваться. Я же не мотаюсь по всему этому светскому дерьму с ранних лет, как вы.

Её голос звучит довольно ядовито, но я понимаю, что эта шпилька не в мою сторону.

– Если мне не изменяет память, какую-то часть «светского дерьма» ты всё же посещала, – улыбаюсь я. – Лет в…

– Да, лет в десять, – кивает Нила, принимаясь за второй ботинок. – А потом я поняла, что это ещё хуже скуолы. А что, ты меня запомнил?

Я тоже киваю. Как я мог её не запомнить? В своё время Нила была настоящей сенсацией. Несчастный безродный ребёнок, столь неожиданно вошедший в семью Даскалу: Нилина мать, с которой сожительствовал Листер, трагически погибла на охоте, а отец был неизвестен. Мне тогда было около двенадцати, на балах и ужинах я считался взрослым собеседником, и сплетни о Даскалу не утихали ни на минуту. Неужели они и вправду согласны растить приблудыша? Но зачем? Им недостаточно той тени, которую бросил на семью Листер, покинув родовое поместье после окончания академии и поселившись в глуши с тридцатипятилетней женщиной? А ребёнок-то даже не его! Ну как так можно?!

Нила появилась на первом балу примерно через год; это была тихая, задумчивая бледная девочка с пухлыми щеками и большими печальными глазами. Ни крашеных волос, ни ярких линз; просто ребёнок, растерянный и жмущийся то к Листеру, то к его матери. Такой она и осталась в моей памяти – мне и в голову не пришло, что Нила давно должна была вырасти.

И измениться.

– Что ж, домнуле Фунар, можете прислать мне приглашение на какой-нибудь званый вечер, и я с удовольствием приеду подразнить ваших фанаток, – насмешливо говорит Нила, заканчивая шнуровку и выпрямляясь. – Или можем устроить что-нибудь подобное на выпускном балу прямо здесь… Я почти пробралась на последний. Но Листер поймал меня и запер в квартире.

– Жестоко, – хмыкаю я.

– Да, он ужасный отец, – соглашается Нила. – Жестокий и беспринципный. В любом случае мне кажется, мы с вами хорошо бы смотрелись вместе. Во время танца.

– Я не очень люблю танцевать, – мягко отвечаю я.

Не совсем так, но внешне Нила едва достигла европейского возраста согласия. Это очень отрезвляет.

– Ну ты просто ещё не танцевал со мной, – пожимает плечами Нила.

– Мне всё-таки нужно в ванную, – спокойно говорю я. – Вы не проводите меня, домнишоара Лямур?

В ванной Нила стоит на пороге и наблюдает за каждым моим движением. Я умываюсь, спрашиваю, можно ли воспользоваться ополаскивателем для рта.

– Для вас – всё что угодно, домнуле Фунар, – усмехается Нила.

Вдалеке страдальчески стонет Ферка: видимо, Листер принялся будить и его.

– Кстати, мне скоро девятнадцать, – вставляет Нила невпопад. – Так что…

– А мне скоро двадцать один, – отвечаю я, наполняя колпачок ядовито-зелёной жидкостью.

Кажется, Нила очень разочарована тем, что её инкогнито продлилось недолго.

Глава 4
Первый род

Ферка смущённой тенью материализуется у двери, когда мы с Нилой уже готовы к выходу.

– Доброе утро, – негромко говорит Ферка.

Мне стоит огромных усилий не ответить ему чем-нибудь скептически-уничижительным – кажется, я скоро начну превращаться в Тому.

– Доброе утро, – с усмешкой приветствует его Нила.

Я лишь сдержанно киваю.

Лицо Ферки больше не мертвенно-бледное, зрачки нормального, человеческого размера, но вчерашняя одержимость всё ещё маячит перед моими глазами, как бы я ни старался абстрагироваться. «Он совершенно безопасен», – звучит в голове голос Листера.

– Спасибо, Алин, – говорит вдруг Ферка. – Листер рассказал, как ты меня вчера… прикрыл.

И когда успел?

– Секретом Фунаров, – сухо подтверждаю я. – Но тебя видел почти весь третий курс. Пусть они никому об этом и не скажут.

– Ну это не главное, – ведёт плечом Ферка.

Я поджимаю губы, сдерживая очередное колкое замечание, просящееся на язык. «Не главное», ну конечно. Главное, что Ферка Вульпе напитался сначала сывороткой, а потом – чужой кровью.

– Фунары очень чтят законы, Ферка, – замечает Нила насмешливо. – Ты его вчера немножко разочаровал. Алин думал, что ты хочешь заниматься преподаванием.

А она откуда об этом знает?

– Потом, – звучит громкий и категоричный голос Листера. – Всё потом! Выходим, и быстро. У вас пара минут до начала занятий. Нила, где твоя сумка?

– В твоей машине.

– В моей машине?..

Листер стремительно проходит мимо нас, щёлкает замком, пинком открывает дверь. Удивительно – на этот раз следов ночной попойки на нём нет. Волосы собраны в короткий хвост на затылке, изящно выбивающиеся пряди колышатся у скул, поджарая фигура облачена в самый стандартный охотничий комплект: мешковатый свитер с воротом, явно скрывающим нашейник, плотные чёрные брюки, высокие чёрные ботинки. И конечно, охотничья куртка со множеством карманов, к подкладке которой прикреплено несколько комплектов выдвижных клинков.

Возможно, даже ампулы с сывороткой.

– Это для наших занятий? – моргаю я, не двигаясь с места.

Листер, уже выскочивший из квартиры, манит меня рукой: давай выходи.

– Да, да, для ваших занятий, – нетерпеливо подтверждает он. – У вас сегодня практика. Нила, какого чёрта твоя сумка делает в моей машине?

– Я её не вынимала, – пожимает плечами Нила, подхватывая нас с Феркой под локти и выскальзывая за Листером.

– С прошлого учебного года?

– Ну, если она не заляпалась кровью одного из тех полнокровников, которых ты затаскиваешь в салон, а потом убиваешь, то с ней всё в порядке. Впрочем, я всё равно кинула её в багажник, – скалится Нила, запирая дверь. Ловит мой недоумевающий взгляд. – У нас с папочкой раздельные каникулы. Он уезжает практиковаться, а я – в родовое поместье. Кстати, дедуля очень злится на тебя – ты пропустил его день рождения.

– Думаю, дедуля разозлился бы ещё больше, если бы я посетил его день рождения, – хмыкает Листер. – Всё, идём.

Мы заходим в лифт – и это, без сомнения, самая чудная поездка в лифте в моей жизни. Нила не отпускает наши с Феркой руки, Листер мгновенно утыкается в телефон, сосредоточенно что-то проверяет, Ферка скованно смотрит в пустоту, я гляжу на зеркальную стену.

И всё в полной тишине.

– Компания мечты, – ехидно говорит Нила, притягивая нас с Феркой поближе к себе.

Я криво улыбаюсь уголком губ. Мы стоим по обе стороны от Нилы, как два телохранителя, высокие и темноволосые, в похожих белых рубашках и чёрных брюках – только у Ферки всё изжёвано и в новых странных пятнах (слава богу, не красных), а его волосы куда длиннее и неопрятнее моих.

– Ферка, посмотри, какая у Алина замечательная причёска, – не унимается Нила. – Не хочешь подстричься так же?

Ферка не отвечает.

– Ферка, – настойчиво зовёт его Нила. – Ну что ты? Тебе пора облагораживаться. В таком виде ты не найдёшь себе никакой приличной…

– Ла драку, Нила, – раздражённо цедит Листер. – Мы можем хоть раз обойтись без твоего утреннего бреда?

– По-твоему, выглядеть хорошо – это бред? – мигом переключается на него Нила. – Поэтому ты не дал мне времени хотя бы накраситься, чтобы я поехала в эту чёртову школу в приличном виде?

– У тебя было предостаточно времени, чтобы накраситься, – огрызается Листер, всё ещё не вылезая из телефона. – Не моя вина, что ты предпочла этому трёп с Фунаром. Не наобщались вчера?

– Представь себе, не наобщались, – заявляет Нила. – Я думаю, Алин бы с гораздо большим удовольствием поболтал со мной, а не махал с тобой клинками.

– Махал клинками?.. – моргаю я.

Лифт мелодично звенит, и двери открываются.

– О, какая встреча! – восклицает Генри Лазареску, стоящий прямо перед нами.

Я застываю в нерешительности. Ферка тоже каменеет. Листер медленно поднимает глаза от экрана.

– Здравствуйте, дядя Хэнрик! – первой оживляется Нила. – А мы все идём на учёбу!

Она улыбается широко и очаровательно – совсем не так, как улыбалась мне, изображая таинственную незнакомку, притворяясь несуществующей Амброзией Лямур или просто дразня меня заигрываниями. Настоящее невинное дитя, увидевшее старого друга семьи.

– Нила! – радостно отвечает Генри. – Листер, Ферка… Алин?.. А вы что здесь делаете?..

Видимо, Ферка его смущает не особо, а вот я – очень даже.

– Алин зашёл ко мне за консультацией перед занятиями, – отвечает Листер мгновенно.

Генри жуёт губами.

– Консультация перед занятиями? – задумчиво переспрашивает он. – Но мне сказали, что вчера ты по какой-то причине отменил все занятия…

Лифт пытается закрыть двери. Листер нажимает кнопку удержания.

– Алин… – начинает он напряжённо.

– Простите, мастер Хэнрик, я просто немного переволновался перед первым учебным днём, – быстро перебиваю я. – Решил зайти к мастеру Даскалу утром, чтобы уточнить некоторые моменты.

– Папа, я опаздываю в школу! – нервно восклицает Нила. – А ребятам пора на занятия!

– Да, у нас первой история, – тихо вставляет Ферка, глядя себе под ноги.

Кажется, Генри Лазареску начинает что-то подозревать: его светлые брови чуть хмурятся, в напускном добродушии отчётливо проступает сомнение.

– Да, да, Генри, мы все очень спешим, – добавляет Листер, хватая Ферку за плечо и бесцеремонно сдвигая Генри в сторону. За Феркой по инерции выдёргиваемся и мы с Нилой. – Поболтаем как-нибудь в другой раз. В темпе, в темпе, в темпе! Все выгружаемся на…

– Листер, – мягко говорит Генри в наши спины. – Погоди, пожалуйста. Дети пока могут идти. Нила, подождёшь папу снаружи?

Нила озадаченно оборачивается на него. Я её понимаю: Генри словно разговаривает с пятилетним ребёнком.

– Конечно, дядя Хэнрик, я подожду папу снаружи, – в тон ему отвечает Нила. – Папочка, ты не забыл взять мой слюнявчик?

Глаза Генри удивлённо расширяются – но Нила уже отворачивается, увлекая нас с Феркой прочь от сверкающего современной отделкой подъезда.

А вот Листер остаётся с Генри.

– Зачем ему Листер? – спрашиваю я Нилу на улице, щурясь от бьющего в глаза солнца.

Ухоженный двор залит светом, струятся солнечные лучи и по стенам академии неподалёку от нас. И снова меня поражает контраст: выщербленный древний камень и отполированные экстерьеры студгородка. И колодец. Разумеется, и колодец.

– Видимо, это из-за меня, – бесцветно говорит Ферка.

Я уже не испытываю к нему вчерашнего сочувствия. «Конечно, из-за тебя, – раздражённо думаю я. – Из-за кого же ещё?»

– Я узнаю и всё тебе расскажу, – говорит Нила, неохотно отпуская мою руку – и протягивая свою ладонью вверх. – Разблокируй-ка телефон.

– Зачем?

– А как я должна тебе что-то рассказывать? – фыркает Нила. – Дай телефон и не выпендривайся, домнуле Фунар.

Она забирает у меня телефон, добавляет свой номер в контакты.

– А тебе точно надо на историю? – спрашивает она, чуть прищурившись. – Знаешь, я могу сказать Листеру, что у меня отменили уроки…

– Нет, мне точно надо на историю, – отвечаю я с улыбкой. – Ферка. Идём.

Вернее, бежим – но Ферка на это явно не способен, и, судя по всему, нам всё-таки придётся опоздать на пару преподавателя, к которому Листер раз десять советовал не опаздывать.

– Ну что ж, – Нила тоже улыбается, – до встречи, Алин.

Я вижу: она ждёт, что я поцелую ей руку. Желание так ясно и наивно в её вишнёвых глазах – совсем не делано наивно, искренне и ярко, кажется, она вот-вот протянет ладонь сама.

– До встречи, Нила, – просто говорю я – и разворачиваюсь, направляясь в академию.

Мне очень хочется обернуться, но я быстро иду вперёд и только вперёд. На улице вновь никого нет – я определённо опаздываю.

Но почему-то не переживаю так, как в первый раз.

Ферка догоняет меня где-то через минуту; я слышу его тяжёлое дыхание и едва сдерживаю порыв ускориться.

Нет, всё-таки сладкие пьяные речи Листера действовали на меня недолго. Теперь, вспоминая все его откровения о Ферке, я уже не хочу Ферке сочувствовать.

– Кажется, ты ей… – начинает Ферка.

– Давай не будем об этом, – сухо прерываю я. – Давай лучше поговорим о тебе. Ты собираешься ходить с нами на все пары?

– Ну я… – Ферка заминается.

– Просто это как-то странно, – замечаю я, минуя наш домик – разумеется, уже пустующий, никакой Томы на пороге. – Листер сказал, что у тебя… что-то вроде переаттестации. У тебя что, неаттестация по предметам первого курса?

– В каком-то смысле, – вздыхает Ферка.

– Понятно, – коротко отвечаю я.

Ферка огибает меня, забегает чуть вперёд – и отчаянно пытается поймать мой взгляд. Господи, для чего он старается? Зачем ему моё хорошее отношение? Надеется сделать из меня запасной банк крови на случай, если Листер откажется давать ему свою?

– Предметы вытекают один из другого, – миролюбиво говорит Ферка, открывая передо мной деревянную дверь во внутренний дворик. – Я сдал почти всё на первом курсе, но… Листер сказал, что мне не помешает подтянуть основы… и что состав первого курса гораздо приличнее, чем, скажем, третьего…

Каменный вампир всё так же кричит в агонии, каменный охотник всё так же широким взмахом убирает меч от его горла. Я задерживаю взгляд на скульптуре.

Потом смотрю Ферке в глаза.

– Наш состав не хуже и не лучше состава третьего курса, – говорю я бесстрастно. – Может быть, он был чуть лучше для тебя до прошлой ночи, пока ты не заявился к нам в статусе вампира и не начал пялиться на всех голодными глазами. Но твоё… увлечение всё равно рано или поздно бы раскрылось, так что это неважно. Наверное, Листер просто не думал, что ты начнёшь заниматься этим на второй день. Но…

– Алин!

Голос Томы внезапно доносится из узкого высокого окна первого этажа.

– Ты долго собираешься разглагольствовать? – сердито выплёвывает она. – Занятие через минуту! Залезай!

Я с удивлением замечаю, что в окне нет и намёка на стекло, подхожу ближе – и тут Тома хватает меня за руку и с силой тянет к себе.

Я едва успеваю заскочить на отлив, чтобы не врезаться в стену.

– Тома, – возмущённо выдыхаю я.

– Залезай, – шипит она.

Залезаю я с трудом: окно явно для этого не предназначено, грубый камень давит на меня со всех сторон и безжалостно царапает лицо, но безжалостна и Тома. Я протискиваюсь сквозь узкую щель, спрыгиваю на пол.

Демонический преподаватель, столь не любящий опозданий, даже не поднимает на меня глаз.

Я оглядываюсь: безликое серое помещение, безликие деревянные парты со стульями, безликая чёрная доска… Какой-то церковный класс из Средневековья. Не уверен, были ли в те времена доски, но остальное вписывается в антураж идеально.

– А ты пошёл вон, – цедит Тома, преграждая путь Ферке, вскочившему за мной на окно.

– Тома, – одёргиваю её я.

– Пошёл. Вон, – повторяет Тома сквозь стиснутые зубы. – Давай беги через официальный вход. Может, успеешь.

– Тома…

– Всё в порядке, Алин, – качает головой Ферка, спускаясь на землю. – Я зайду по-другому.

Я провожаю его сутулую фигуру долгим взглядом. Тома бы прекратила этот спектакль, если бы Ферка подождал ещё минуту. Однако он решил не бороться с ветряными мельницами – и сильно в этом ошибся. Давать отпор Томе – дело неблагородное, но необходимое: если подчиняться любым её завихрениям, очень скоро они унесут тебя в крайне нехорошие дали.

– Твоя куртка у Сильваны, – бросает Тома.

И уходит, садясь за одну парту с Даном.

Ну, у неё есть веские причины злиться. В любом случае это ненадолго.

Тома с Даном заняли одну из первых парт, неловко улыбающиеся мне Флорин с Элизой – другую. Сильвана же переместилась за последнюю, не особо заботясь о том, что ряды перед ней совершенно пусты.

Сильвана, как ни странно, не спит. Сидит в телефоне, задумчиво покусывая костяшки тонких пальцев. Вид у неё сосредоточенней некуда – настоящая конгрессвумен, решающая вопросы государственной важности.

– Привет, – говорю я, садясь рядом. Моя куртка лежит на парте; я быстро ощупываю её и выдыхаю с облегчением. Тома прикрепила мои клинки обратно.

– Ага, привет, Алин, – рассеянно кивает Сильвана. – Как дел…

Сильвану прерывает пронзительный писк будильника, доносящийся с преподавательского стола.

Историк захлопывает книгу. Выключает будильник. Смотрит на нас. Открывает рот…

…и издаёт серию совершенно не поддающихся идентификации звуков.

Даже так.

Перед нами мужчина лет сорока, скромный твидовый костюм болтается на тощеватом теле, аккуратные прямоугольные очки отражают силуэты узких окон. Я понятия не имею, кто он и как его зовут, – ни малейшей зацепки. Шнурки тоже не помогают: они цветные, но тусклого оливково-зелёного цвета. Такого оттенка я не припомню ни у одного из известных мне родов.

– Прикол, – шёпотом тянет Сильвана. Флорин с Сильваной обмениваются быстрыми недоумевающими взглядами.

– Простите, мастер… – нерешительно начинает Флорин.

Мужчина не обращает на него внимания; звучные, красивые, но абсолютно незнакомые слова продолжают вылетать из его рта – кажется, историк то ли о чём-то спрашивает, то ли чего-то требует.

– Что? – спрашивает Тома.

Мужчина бросает на неё недовольный солнечный блик – и повторяет сказанное чуть громче.

– Мы вас не понимаем, – говорю я на весь класс. – Мы говорим по-румынски. Язык обучения в группе – румынский.

Как бы хотелось сказать «английский», но я не могу так подставить Дана.

– А! – моргает историк. – О! Скузаць-мэ!³⁵ Кто у вас староста?

«Староста»? Это что за зверь?

Я смотрю на Сильвану, Сильвана пожимает плечами. Не заметно особого понимания и в остальных.

– Простите, мастер Саркади́, – вновь вскидывается Флорин. – Что такое «староста»?..

Мастер Саркади тревожно хмурится.

– Что вы имеете в виду? – спрашивает он почему-то у меня. – Это какой-то розыгрыш? Я не очень люблю розыгрыши…

Он вмиг становится потерянным и взволнованным – будто думает, что мы и впрямь решили жестоко над ним подшутить.

– Мне нужен список присутствующих… – говорит мастер Саркади совсем расстроенно.

– Присутствуют все, кроме Вульпе, – заявляет Тома.

– О, – с надеждой смотрит на неё мастер Саркади, – так вы староста?

– Вы про возраст? – озадаченно спрашивает Тома. – Самый старший из нас Алин.

– Нет, я не про возраст, но… – Мастер Саркади оглядывает нас ещё более растерянно. – Ну хорошо, а кто из вас Алин?..

Я нехотя поднимаю руку. На что я вообще подписываюсь?

– Алин, – оживляется мастер Саркади, – вы не могли бы предоставить мне список присутствующих?..

– У нас присутствуют все, – отвечаю я.

– Но девушка сказала что-то о какой-то Вульпе…

– Каком-то, – поправляю я. – Ферка Вульпе. Он скоро подойдёт.

– Нет, – печально качает головой Саркади. – Боюсь, он никуда не подойдёт… Занятия уже начались, и…

Он направляется к двери – и запирает её тремя поворотами ключа. Вот и закончилась для Ферки история охотничьего дела.

– Мне очень жаль, но на занятия надо приходить вовремя, – виновато говорит Саркади. – Что ж, давайте начнём…

Он плетётся обратно к столу, вздыхая и постоянно теребя редеющие тёмные кудри. Останавливается. Смотрит то на нас, то на грифельную доску. Молчит.

– Меня зовут Пе́тер Саркади, – говорит он наконец – и снова его голос звучит так, словно он за что-то извиняется. – Первые два семестра я буду читать вам курс истории охотничьего дела, а потом вы сдадите мне экзамен… Ну хорошо… Первый род?

Теперь молчим мы.

Начало уже впечатляет – вместо того чтобы хотя бы поинтересоваться, есть ли в группе безродные, он швыряет в нас блицопросом с порога.

– Ну? Первый род, – повторяет Петер ещё печальнее. – Первый род. Основатель первого рода…

– Ван Хельсинг? – предполагает Дан.

Сильвана хрюкает на всю аудиторию. Я тоже давлюсь смешком.

– Кто?.. – изумлённо склоняет голову Петер.

– Джо́зеф Фунар, – быстро говорит Флорин. – Тысяча…

Петер вдруг издаёт тонкий и мучительный звук – как сдувающийся воздушный шарик, придавленный тяжестью бытия.

– Нет, – почти шепчет он. – Нет, это полная чушь… Боже, каждый год одно и то же…

Он выдыхает ещё несколько тоскливых фраз – очевидно, на родном языке.

Мои брови ползут вверх.

– Простите, мастер Саркади, – говорю я. – Но Флорин абсолютно прав.

Петер смотрит на меня поверх очков.

– Что?.. – повторяет он недоумённо.

– Флорин абсолютно прав, – повторяю и я. – Джозеф Фунар был основателем первого рода. Рода Фунаров. Первой известной нам семьи, посвятившей жизнь охоте на вампиров.

– Джозеф Фунар не был первым охотником на вампиров, – с внезапным раздражением отрезает Петер. – Молодой человек, я понимаю, что какая-то историческая база у вас есть, но…

– …но вы спрашивали о первом охотничьем роде, а не о первом охотнике, – перебиваю я его. – Если вас интересовал первый охотник, вам следовало сформулировать вопрос иначе. Как я понимаю, вы имели в виду Екатерину Пе́тре, и правильным ответом было бы «род Петре», но это не совсем верно. Екатерина действительно была первой охотницей, которой удалось сплотить остальных и заложить основы современных институтов охоты, однако рода Петре никогда не существовало. Екатерина стала женой Джозефа Фунара и взяла его фамилию – поэтому сейчас она более известна как Екатерина Фунар. Вместе с Джозефом они дали начало роду Фунаров, и в словах Флорина нет никакой ошибки. Формально основателем первого охотничьего рода считается Джозеф Фунар. Я не умаляю заслуг Екатерины, но вопрос был не о них.

Петер молчит. Что-то нехорошее и пронзительное зарождается под ловящими солнечные лучики стёклами его очков.

– Это очень… фунароориентированная версия событий, молодой человек, – цедит он наконец. – Могу я узнать вашу фамилию?

– Фунар, – отвечаю я спокойно.

Сильвана снова хрюкает. Прячут улыбки и остальные. Оттаивает даже Тома – бросающая на меня быстрый и насмешливый взгляд.

– О, – говорит Петер, сдуваясь окончательно.

– В группе есть человек, незнакомый с основами нашей истории, – добавляю я. – Мы не могли бы начать с них, а не с опроса? Я думал, мы будем сдавать экзамен только в конце этого года. История Екатерины Петре была бы прекрасным введением. Особенно до того, как она стала Фунар.

Петер медленно кивает.

Я не слушаю, что именно он говорит о Екатерине, – историю охотничьих родов нам рассказывают вместо сказок на ночь, и по-хорошему с этой лекции можно было бы отпустить всех, кроме Дана. Сильвана поступает точно так же – вновь утыкается в телефон и бодро что-то в нём строчит.

– Он венгр, – шепчет она спустя пару минут. – Род Саркади… Ни хрена не знаю о роде Саркади.

Да, я тоже. Наверное, Петер из новородных – счастливчиков, продержавшихся на охотничьем плаву пару-тройку поколений и завоевавших право на цветную шнуровку. Должно быть, преподавать в академии – великая честь для него.

Ещё бы здесь не было всяких вставляющих неудобные комментарии Фунаров…

Я задумчиво разглядываю класс, не зная, чем заняться. На стенах вновь нет никаких украшений, даже исторических портретов, – голый камень, минималистичные высокие своды. Голос Петера гулкий и монотонный, Дан пытается конспектировать его речитатив в блокноте, остальные просто сидят, подперев головы руками.

И так ещё больше часа…

Я включаю телефон, нахожу номер Ферки. Он так и не появился – ни стука в запертую дверь, ни подёргивания заблокированной ручки.

«Ферка, ты придёшь на занятие?» – пишу я.

Ферка не отвечает ни через минуту, ни через пять. От нечего делать я кошусь на Сильвану: она уже воткнула в ухо беспроводной наушник и погрузилась в скроллинг коротких видео. Её лицо такое же всепоглощающе-серьёзное, как и в начале пары. Кажется, она смотрит любительский сериал о девушке-вампире, влюбляющейся в смертного.

– О нет, – говорю я тихо, когда мы доходим серии до двадцатой. – Он надел серебряный крест на Хеллоуин. Похоже, у кого-то проблемы.

– У кретинки проблемы с головой, – фыркает Сильвана. – На кой чёрт она поступила в универ? Это всё, на что она способна в пятьсот лет?

Мой телефон внезапно коротко вибрирует.

«Алин, привет! Листер просил передать, что задержится минут на десять. Я писала Ферке, но он не отвечает», – пишет мне некая Амброзия Лямур.

И тут же добавляет:

«С Феркой всё ОК?»

«Хорошо, понял, – пишу я, улыбаясь. – Если вкратце, моя сестра не разрешила Ферке залезть в окно аудитории за мной, и он сказал, что зайдёт по-другому. Видимо, всё ещё заходит».

«То есть он не пришёл?..»

«Нет».

«Мило…»

Я поднимаю глаза на Петера. Петер криво царапает на доске знаковые даты жизни Екатерины Петре – сейчас он примерно на периоде её поздней юности. Тома рисует что-то на свободной странице Дана. Сильвана продолжает бороздить просторы «ТикТока».

Дивное болото.

«А почему Листер опаздывает?» – пишу я Ниле.

«Он у директора», – мигом приходит ответ.

Я тревожно свожу брови.

«Всё ещё?»

«Лол, нет. Не у вашего. У моего. Крысина затащила нас в свою нору».

«Крысина?»

«Да, Кристинка. Открывает Листеру бездну моих несделанных домашек. И жалуется, что я хожу по школе в топиках. Посмотри, как он переживает».

Телефон жужжит ещё одним оповещением: фотография.

А на ней – Листер.

Листер сидит в углу снимка, и его поза такая же, как у почти спящих Флорина с Элизой: кулак под подбородком, равнодушный взгляд на бодро вещающую о чём-то полную кудрявую женщину: «О да, я дико увлечён, продолжайте». Судя по всему, это действительно кабинет директора местной школы: за спиной женщины – мотивационные плакаты на румынском, фотографии счастливых учеников, какие-то сертификаты… Забавно осознавать, что, выслушав выговор директрисы, Листер вернётся в академию охотников на вампиров и проведёт нам первое практическое занятие.

«А я пью кофе», – сообщает вдруг Нила.

И присылает следующую фотографию: селфи с огромным картонным стаканчиком.

Однако. Я даже не знал, что здесь есть кофейни.

«Хорошо получилась. Выложу в сториз», – решает Нила.

«Сториз? Ты есть в соцсетях?»

«Да. А что?»

«Но это запрещено».

«О-о-о-о-о-о-о-о-о-о АЛИН, – пишет она. – Да ладно. Ты думаешь, я сижу в там под своим именем? Кроме того, у меня закрытые аккаунты. Только не говори, что ты нигде не зарегистрирован».

«Зарегистрирован, – неохотно признаю я. – Но я ничего не публикую. Потому что это запрещено. Для нашей же безопасности».

«У меня ЗАКРЫТЫЕ АККАУНТЫ. Скидывай свой ник, я тебя добавлю».

– Дебилка, – шипит Сильвана на всю аудиторию, раздражённо перещёлкивая видео. – Под чем они снимают эти ПОВы?

– А?.. – Петер рассеянно отрывается от доски.

Сильвана не удостаивает его ответом.

«Алин, ну давай, – не сдаётся Нила. – Скидывай».

Страничка Нилы оказывается на удивление простой и приятной. Я ожидал увидеть что-то провокационное вроде портупей с клинками на обнажённом теле, роковых фотографий в бархатных платьях на фоне готических руин, фам фаталь в мрачной румынской эстетике – но вижу лишь около десятка милых и самых обычных фотографий. Нила перед зеркалом в ванной с зубной щёткой во рту и банной шапочкой на голове. Нила смеётся, обнимая за плечи Ферку, играющего на нае. Нила уже в другом зеркале, в огромных, покрытых золотом покоях, восседает в повседневных джинсовых шортах и короткой чёрной майке на массивной кровати с балдахином – раритет, сто́ящий, должно быть, десятки тысяч долларов. Нила скептически вздёргивает бровь, пародируя недовольное лицо Листера, попавшего в кадр. Нила откусывает внушительный кусок от шницеля, нанизанного на выкидной клинок, – видимо, на кухне их с Листером квартиры. Нила щеголяет новым экзотическим макияжем в компании какой-то девушки, накрашенной точно так же; а это фото, похоже, сделано на школьном дворе.

«Переходим сюда, – пишет Нила уже в приложении. – Кстати, ты думаешь, мне стоит выкладывать в сториз это?»

Она скидывает видео.

Мои глаза лезут на лоб.

Это снова квартира Листера. Комната, с которой я уже знаком: захламлённая «гостиная».

А в ней – мы с Листером, фехтующие выкидными клинками.

Это точно было вчера – но я совершенно этого не помню. Видео начинается с того, что я взлетаю на освобождённое от вещей кресло, парируя удар Листера; Листер пытается подобраться ко мне, но чуть не наворачивается на разбросанной по полу одежде. Губы Листера весело шевелятся: он что-то мне кричит. Я кричу ему что-то в ответ.

Кажется, нам очень весело.

Я быстро убираю телефон под парту – на всякий случай, подальше от глаз Сильваны. Продолжаю просмотр. Моё путешествие по мебели не заканчивается: я одним гигантским прыжком перескакиваю на подлокотник дивана, отражая очередной выпад Листера, едва не лечу на пол, но в последний момент удерживаю равновесие. Камера мелко, но безудержно трясётся. Вероятно, от смеха Нилы, снимающей весь этот конфуз.

Я снова что-то заявляю – крайне патетично, это видно по моему пышущему гордостью лицу. Листер начинает хохотать. Я отвешиваю ему поклон, чуть не отмахнув клинком половину спинки дивана.

«Если смотришь без звука, ты сказал там какую-то чушь про свободу или смерть, – сообщает Нила. – Это всё, на что хватает моего румынского».

«Ку брацеле армате, ку фокул востру-н вине, Вияца-н либертате ори моарте стригэ тоць?» – обречённо пишу я.

«Ну да, похоже».

«В руках мечи сверкают, огнём пылают лики / Как гром, призыв суровый: свобода или смерть. Это из румынского гимна».

Нила записывает голосовое сообщение на пятнадцать секунд.

«Ты просто там смеёшься?»

«ДА».

«Не думаю, что это стоит размещать в сториз».

«ТЕПЕРЬ Я В ЭТОМ НЕ УВЕРЕНА».

«Я ничего не понимаю. Когда это было? Я же заснул».

«Да. Заснул. На полчаса. А потом вбежал на кухню с двумя клинками, бросил одним из них в Листера и сказал: «Кажется, вы задолжали мне занятие, мастер Даскалу!» УМОРА».

Я прикрываю глаза. Может быть, это совсем немного на меня похоже. В прошлом году в нашем фамильном доме гостила Элиза с родителями и старшей сестрой – та была намного приятнее Элизы, а ещё почти каждый вечер покупала алкоголь, которым угощала и меня. Иногда я могу вести себя под ним несколько… нестандартно.

Мы переписываемся с Нилой до самого звонка. Петер выключает будильник, бормочет что-то о домашнем задании, ещё тише, чем всю лекцию, – но я даже не удосуживаюсь записать его слова. «Дан, – проносится у меня в голове. – Дан всё конспектирует».

Телефон приходится убрать в карман; я мягко касаюсь плеча Сильваны, утонувшей в мире быстро сменяющихся видео окончательно.

Петер испаряется из класса первым. Тома лениво потягивается, Флорин осоловело промаргивается, поворачиваясь к нам с Сильваной, – и…

– И что это был за фрик? – вопрошает он трагически. – И это лучший учитель истории, которого они смогли нам найти?

Отчасти я с ним согласен, однако прекрасно знаю, чем всё это закончится. Тотальной прожаркой несчастного Петера Саркади по всем мыслимым и немыслимым поводам.

– Перерывы же только на десять минут? – бодро спрашиваю я, делая вид, что не расслышал. – Надо торопиться. На каком у нас всё этаже?

Этаж – последний, четвёртый, но мы не знаем, как попасть в нужную аудиторию. Наверное, нас должен был проводить Ферка, наш куратор, – но Ферки и след простыл.

– О! – просовывается в дверь голова Июлианы. – Вы ещё здесь! Ура!

Июлиана выглядит немного запыхавшейся, словно ей пришлось пробежаться – возможно, так и было.

– У нас тоже была пара на первом этаже, – поясняет она, радостно улыбаясь. – Вас проводить? Алин, доброе утро!

Когда мы с Сильваной подходим к остальным, я замечаю за спиной Июлианы целую толпу: две её сестры, их подруга Ки́нга, Влад, Давид, их безымянный и безродный друг… Кажется, наша компания становится всё больше и больше.

Флорин тут же начинает жаловаться на Петера, Влад с Давидом понимающе гогочут, Эмеси, Эва и Кинга вздыхают, Июлиана подхватывает общее настроение – но я вижу, что она слегка разочарована. Поговорить ей хотелось не с Флорином.

Нет, нет, нет, я не настроен на это с утра пораньше. Не настроен вообще в любое время суток, но сейчас – особенно. Я быстро пристраиваюсь к Сильване, спрашиваю, есть ли у неё с собой клинки или она собирается пользоваться тренировочными; Сильвана смотрит на меня с привычной безразличной ленцой, но в диалог вступает. Прекрасно. Тома негромко хмыкает и присоединяется к общему обсуждению Петера, задавая Июлиане всё новые и новые вопросы. Июлиана вынуждена отвечать.

Нас тащат во внутренний дворик, потом – к одной из новых деревянных дверей. Оказывается, вчерашний маршрут не довёл бы нас до четвёртого этажа: та лестница заканчивается на третьем.

Во время перерыва академия наконец-то оживает. Мы походя здороваемся с проносящимися мимо студентами – одни уже спешат на следующее занятие, другие собираются небольшими группами в каменных коридорах и вполголоса обсуждают насущные проблемы. Сверкают в пронзительном солнечном свете выкидные клинки: одни прикреплены к портупеям прямо на тренировочной одежде, другие вертятся в умелых пальцах и наспех протираются специальными растворами перед занятием. «Кто-нибудь тренировался на каникулах?» – «Леве́нте, у тебя сохранилась памятка по применению сыворотки?» – «А у нас точно не выезд? В расписании указано, что выезд! Может, Хэнрик уже забыл?» – «Да что вы стоите, давайте в библиотеку, мы ещё успеем!»

Оживляется и интерьер: я насчитываю пять выцветших гобеленов на стенах и шесть скульптур в полный рост у перил гигантской парадной лестницы возле бального зала: Екатерина и Джозеф Фунар, Мария и Миха́й Даскалу, Лау́ра и Се́рджу Лазареску. Основатели наших первых охотничьих родов. Это уже на что-то похоже.

Дан вновь начинает задыхаться на полпути и тяжело опирается на шестой гобелен. Чуть мнётся под его пальцами потускневшее от времени искажённое лицо очередного поверженного вампира. Нам приходится остановиться; Июлиана бросает на меня полный надежды взгляд, но Сильвана принимается хохотать над странными пропорциями вышитых фигур, и, разумеется, я не могу не присоединиться.

На четвёртом этаже Июлиана доходит до точки кипения. Элиза действует мудрее, не пытается ко мне прибиться – но у Элизы со мной ещё сотни занятий, а у Июлианы такой роскоши нет. Влад и Давид концентрируются на Флорине: его младшая сестра должна поступить в академию через пару лет, и, видимо, она тоже кажется им неплохим вариантом.

– Алин… – начинает Июлиана, почти силком оттаскивая от меня Сильвану. Сильвана недоумевающе приподнимает брови.

– Алин, на пару слов, – перебивает Июлиану Тома, отстраняя уже её.

Кажется, Июлиана готова взорваться.

– Да, конечно, Тома, – киваю я. Вспоминаю кое-что: – Листер просил передать, что он немного задержится.

– Да?.. – моргает Флорин. – А откуда у тебя его номер?

– Он сам мне написал, – вру я, пожимая плечами. – Видимо, потому что я теперь некий… староста?

– Ты староста, Алин? – мигом вскидывается Июлиана. – Здорово! Я тоже…

– Потом расскажешь, что это такое, – вновь грубовато прерывает её Тома. – Алин. Пойдём.

Тома отводит меня в сторону – в угол, к стыку двух стен и узкому окну, выходящему во двор. Там тоже полно студентов, мечется между ними инструктор, пересчитывая по головам: похоже, выезд всё-таки состоится, но без Генри Лазареску. Я даже не удивлён.

– Чем ты вчера занимался? – прямо спрашивает Тома.

Её короткие медные кудри растрёпаны чуть больше, чем обычно, внимательные карие глаза прожигают меня насквозь. Тома очень не любит, когда я выкидываю что-то подобное. Обычно я и не выкидываю: рациональность – главное правило жизни Фунаров, если не считать закон и честь.

К сожалению, я не могу сказать, что прошлым вечером (а тем более ночью) я руководствовался всеми этими принципами.

– Секрет Даскалу?.. – говорю я полувопросительно, прощупывая почву.

Глаза Томы сужаются – но скорее саркастично, чем зло.

– Знаешь, Алин, вообще-то это невежливо, – говорит она негромко. – Если ты хранишь чей-то секрет, не стоит говорить, что это секрет. Так не принято.

– Ну ты же моя любимая сестра, – отвечаю я просто. – Я думал, моя Тома простит мне эту маленькую дерзость.

Тома усмехается.

– Ну, раз я твоя любимая сестра, думаю, ты можешь довериться мне полностью и рассказать этот секрет, – замечает она ехидно.

Я молчу пару секунд.

– Ну хорошо, – говорю я. – Ферка… ты, наверное, догадалась, что Ферка не научный работник.

Тома кивает.

– Он отвратно учился и провалил все экзамены, – продолжаю я, взвешивая каждое слово. – Листер уговорил Хэнрика позволить Ферке окончить академию. Вчера Ферка стащил сыворотку из учебных запасов и самовольно её использовал – хотел попрактиковаться перед занятиями, но перестарался. Вот и всё.

– Вот и всё, – повторяет Тома задумчиво. – И что же в этом такого секретного?

– То, что он украл сыворотку, – пожимаю я плечами. – Ты же знаешь, что за это бывает безродным.

Тома медленно кивает ещё раз. Похоже, она мне верит – по крайней мере, Ферка её больше не интересует, и она сосредотачивается на том, как я довёл себя до вчерашнего состояния. Это тоже не самый приятный разговор – но, во-первых, это всё ещё не обсуждение Ферки, а во-вторых, это всё ещё Тома, а не Июлиана или Элиза.

– До тебя пытались дозвониться родители с Ивоной, – говорит Тома ядовито. – Я тебя прикрыла, сказала, что ты уже спишь. Родителям. Ивона знает, что ты просто нажрался с инструктором, как последний…

– Фунар! – громко окликает меня голос Листера.

Тома недовольно поворачивает голову.

Листер стремительно приближается к нам; тёмно-коричневая куртка перекинута через плечо, кроваво-красная шнуровка ботинок – одно яркое пятно.

Возможно, его походка даже слишком стремительная.

Я мгновенно смотрю на его висок: светлая прядь волос удачно заправлена за ухо, и я замечаю лёгкую сероватость вен. Сыворотка. Введена не так давно.

– Фунар, чёртов историк… – Листер перебивает сам себя, буравя неласковым взглядом Июлиану, всё ещё стоящую у кабинета. Остальные, даже её сёстры, уже разошлись по своим классам. – Соломон, повторение вчерашнего? Мне связаться с твоим инструктором? Хочешь присоединиться к Вульпе и перевестись на первый курс? Мне несложно это устроить, ты только скажи.

– Здравствуйте, мастер Даскалу! – не к месту вставляет Элиза.

– Я всего лишь провожала… – потупляет взгляд Июлиана.

– Мастер Даскалу! – восклицает Флорин, делая широкий шаг вперёд. – Ферка Вульпе не явился за занятия, и, если бы не Июлиана, мы бы не нашли нужный класс!

– Мастер Даскалу, ребята сказали, что нам понадобятся какие-то клинки, – подаёт голос Дан. – Но у меня нет никаких клинков.

– Ты… вы в вампирском статусе? – не удерживаюсь и я.

Флорин, Элиза и Июлиана оторопело приглядываются к Листеру. Листер морщит нос.

– Давайте-ка обо всём по порядку, – говорит он, высвобождая волосы из-за уха и прикрывая ими висок. – Соломон, я безумно горжусь тем, что на третьем курсе ты всё-таки научилась отличать тренировочный зал от столовой и теперь с радостью делишься этими знаниями с остальными, но у них было два дня, чтобы изучить расположение аудиторий самостоятельно, а не полагаться на нерадивого куратора. А теперь – марш к своему курсу! Ротару, я вижу, что Вульпе здесь нет, что могу сказать – на других надейся, а сам не плошай. Попеску, не переживай, вы все будете использовать одинаковые тренировочные клинки. Трипон… да, привет, Трипон, хоть кто-то здесь соблюдает правила приличия. Фунар…

– Зачем вам сыворотка? – упрямо переспрашиваю я.

– Увидишь, – отмахивается Листер. – Фунар, зачем ты издеваешься над историком?

Я моргаю.

– Что?..

Июлиана, подошедшая к лестнице, с удивлением оглядывается.

– Давай, давай, Соломон, брысь отсюда! – подгоняет её Листер. Июлиана вынуждена подчиниться. Листер смотрит на меня.

– Я ни над кем не издевался, – озадаченно говорю я.

– Вот же чёртов… – вдруг цедит сквозь стиснутые зубы Флорин.

– Ротару! – одёргивает его Листер. – Соблюдай субординацию! Только я могу называть вашего чёртова историка «чёртовым историком». Итак, Фунар. Что ты устроил? Я не успел войти в академию, как на меня налетел Саркади и начал стенать, что ты чуть не сорвал ему урок, «воспользовавшись своим положением». Что ещё за положение и как ты им воспользовался?

– А что, Сарк… мастер Саркади не уточнил эти детали? – интересуюсь я мрачно.

Господи, «чуть не сорвал урок»? Какая ранимая душа у нашего Петера.

– Мастер Саркади не мог уточнить ничего, потому что я уже опаздывал на пятнадцать минут и сильно сомневался, что ты действительно что-то там срывал, – хмыкает Листер, покачивая курткой на плече. – Но всё же. Что ты ему наговорил?

Я слегка медлю. Листер от меня на расстоянии вытянутой руки, но, не заметь я его излишне быструю походку и серые вены на виске, я бы в жизни не догадался, что он в статусе вампира. Нет ни бледной кожи, ни лихорадочно блуждающего по чужим шеям взгляда, зрачки чуть сужены от солнечного света – и только.

– Фунар, – подгоняет он.

– Мастер Даскалу, Алин… – вновь героически вступает Флорин.

– Ротару, я разговариваю не с тобой, – закатывает глаза Листер. – Знаешь что… знаете что, вы все – сходите-ка за ключами. Все, кроме Фунара. Я как раз их забыл.

– Ключи? – тянет Тома. – Мы понятия не имеем, где здесь ключи.

– У доамны Власчану, – спокойно отвечает Листер. – Второй этаж, вниз по главной лестнице и налево. Идите к уродливому панно на всю стену, вы его ни с чем не перепутаете, помещения дирекции – прямо напротив. Все идут за ключами! Не мешайте мне вести воспитательные беседы.

– Алин ни в чём не виноват, – цедит Тома, не двигаясь с места.

– Фунар, не делай из этого драму, – фыркает Листер. – Давай присоединяйся к остальным. Видишь, как побежал Ротару? Бери с него пример.

– Кажется, не я здесь устраиваю драму, мастер Даскалу. – Голос Томы леденеет. – Вы зачем-то отсылаете нас от себя и Алина, как будто он плюнул этому лысеющему кретину в лицо, а не…

– Тома, – перебиваю её я. – Пожалуйста. Иди за ключами. Всё в порядке.

– Да, Фунар, всё в порядке, – лениво кивает Листер. – За исключением того, что ты называешь наших уважаемых преподавателей «лысеющими кретинами», но я сделаю вид, что не слышал этого. Ну что ты всё здесь стоишь? Иди к остальным. Иди-и-и к остальны-ы-ым…

Он понижает голос до вкрадчивого шёпота, почти мурлычет – и, вытянув обе руки, гипнотически шевелит пальцами перед носом Томы. Тома оторопело скашивает на них взгляд.

– Что, не работает? – спрашивает Листер нормальным голосом. – Жаль. Никогда не был хорош в вампирском гипнозе. Фунар, я выкину тебя в окно, если ты не уйдёшь.

– Тома, – с мягким нажимом говорю я. – Иди за ключами.

Тома сдаётся. Дан преданно ждёт её у лестницы – остальные уже давно спустились, но без Томы он, видимо, не пойдёт никуда.

– Сыворотка из-за Ферки? – спрашиваю я Листера, как только Тома с Даном исчезают из поля зрения.

Листер нетерпеливо вздыхает.

– Ф… Алин, – говорит он проникновенно, – почему бы тебе сначала не ответить на мой вопрос?

Я скрежещу зубами. Ладно.

– Ладно, – говорю я. И добавляю скороговоркой: – Петер спросил, кто основал первый род, и Флорин сказал, что это был Фунар, а Петер сказал, что это не так, а я сказал, что так, и объяснил почему. Он хотел услышать «Екатерина Петре», может, ему нравится фамилия, похожа на его имя. Так почему ты в вампирском статусе?

– Это для занятий, – тянет Листер. – Не волнуйся, не из-за Ферки. И это всё, что ты сказал Саркади? Он был на таком взводе, как будто ты и правда плюнул ему в…

– Тогда где Ферка?

Нет, Листер, я не отстану, даже не надейся. Я не чувствую никакой ответственности за Ферку, но ощущаю зарождающуюся тревогу – что, снова?

– В моей квартире, – отвечает Листер неожиданно мягко. – Алин. Я понимаю, для тебя такое поведение – загадка, но он… как бы это сказать… очень расстроился после жесточайшей выходки твоей сестры.

– Ты про окно?..

– Да, именно про него, – кивает Листер. – Ферка понял, что для него потерян и этот коллектив, и решил залить горе тем, что мы не допили вчера. К сожалению, когда я приехал, приводить его в чувство было бесполезно. Ну что, ты успокоился?

– Наверное, – отвечаю я растерянно.

Воображение уже начало рисовать мне картину теряющего контроль Ферки и Листера, которому приходится использовать сыворотку, чтобы его утихомирить. Так что да, версия с пьяным Феркой мне не то чтобы нравится, но хотя бы не вызывает желания плюнуть на все секреты Даскалу и отправиться прямиком в дирекцию.

Хотя…

– Погоди. – Кое-что не сходится. Листер противоречит сам себе. – Как он попал в твою квартиру, если ты…

– У него есть ключи, Алин, – усмехается Листер. – Не стоит во всём искать подвох. И не пререкайся с Саркади – он и так ненавидит потомков основоположников, не доставляй ему удовольствия упиваться нашей бестактностью. Лично я всегда приберегал такие вещи для экзаменов с комиссией. Вот на них можно по-настоящему повеселиться. Ну и где они застряли?.. Эй! ЭЙ! ПЕРВЫЙ КУРС! ВЫ ЧТО, РЕШИЛИ, ЧТО ЭТО ЗАДАНИЕ ДО КОНЦА ПАРЫ? НАВЕРХ, ЖИВО!

Его голос становится оглушительно громким – и вибрирующим эхом грохочет, кажется, по всей академии, ударяясь рычащими раскатистыми нотками о своды самых высоких башен. Я вздрагиваю от неожиданности и силы звука. Это не человеческий голос. Ни один человек не способен на такое.

– Что, никогда не слышал вампирского голоска? – весело спрашивает Листер. – Ничего, скоро научишься. Крайне недооценённая вещь – знаешь, как легко оглушить таким противника? Вампиры очень удивляются, когда ты начинаешь на них орать.

В моих ушах всё ещё звенит отголосок его вопля.

– О да, – говорю я, морщась. – Кажется, я очень хорошо понимаю вампиров.

Глава 5
Фокус

Втренировочном зале сидит вампир.

Он пьёт кровь из термоса.

– Вампир, – вылетает из меня.

– Что? – спрашивает Флорин из-за моей спины. – Алин, что ты такое говор…

И замолкает.

Вампиров не так-то просто опознать – что полнокровников, что малокровников. Перед нами малокровник: я определяю это по усталому постаревшему лицу, бледной, почти полупрозрачной коже, лёгкой вялости в глазах. Верхняя губа чуть испачкана густым и красным, нижнюю щекочут поспешно втягивающиеся клыки.

– Добрый день, – говорит вампир дружелюбно.

Я не двигаюсь с места, мешая остальным. Оглядываюсь на них через плечо: похоже, никто проходить и не хочет.

Кроме Листера.

– Фунар, ты так и будешь стоять столбом? – интересуется Листер. – Понравилось тянуть время? Давай, вперёд, вперёд.

Он нетерпеливо отодвигает меня в сторону, заходит в зал сам. Вампир, сидевший в одиноком кресле у окна, тут же встаёт навстречу.

– Константин! – жизнерадостно восклицает Листер. – Прощу прощения за задержку – организационные моменты!

Я всё ещё не решаюсь войти.

– Это правда вампир? – ошеломлённо шепчет Дан.

Листер бросает на него косой взгляд, но ничего не говорит. Сердечно обнимается с этим Константином.

Ноздри Константина тревожно дёргаются, дружелюбие исчезает, сменяясь растерянностью. Он смотрит прямо на нас – и я рефлекторно отодвигаю Тому за себя, хотя она и так стоит позади.

– Ох, – говорит Константин. – Листер, я очень рад тебя видеть, но, думаю, мне пора идти.

Листер озадаченно отстраняется, но придерживает его за плечи.

– Прости?..

– Мне… мне действительно нужно идти, – нервно говорит Константин, продолжая принюхиваться – видимо, бессознательно. – Мне… я бы очень хотел вам помочь, но я…

Он выскальзывает из пальцев Листера, отступает к окну. Сначала я ничего не понимаю.

Сначала не понимает и хмурящийся Листер.

А потом на его губах появляется проницательная усмешка.

– О! – восклицает он довольно. – Неплохо! Ну и у кого из вас антивампирский мешочек?

Константин замирает на полпути.

– Мешочек? – переспрашивает он.

– У меня, мастер Даскалу, – подаёт хрипловатый голос Сильвана. – Пардон.

Она суёт руку в карман приталенного пиджака – и кидает что-то прямо через наши головы.

– Не извиняйся, Ковач. – Кажется, ещё немного – и Листер засветится от счастья. – Всё отлично. Молодец. Осторожность никогда не помешает. Только вот…

Он подбрасывает крошечный холщовый мешочек в руках, демонстрирует его Константину. Константин с облегчением прикрывает глаза. Отходит от окна.

А Листер, чуть прищурившись, размахивается – и отправляет мешочек во внутренний двор.

– Сейчас он нам ни к чему, – поясняет он, скалясь.

– Ой, – флегматично говорит Сильвана. – Он дорогущий.

– Он в надёжном месте, – заверяет её Листер. – Подойди посмотри. И вообще – все. Все подходят и смотрят! Хватит толпиться у дверей!

Мы нехотя трогаемся с места. Сильвана обгоняет меня, явно беспокоясь, куда именно Листер запульнул её мешочек.

– Ого, – тянет она, встав у соседнего с Листером и Константином окна. – Ловко. Зацените. На вампира смотрите.

Я подхожу к ней. Приглядываюсь.

Едва различимый мешочек лежит во рту кричащего каменного вампира – как ироничный кляп.

– Вот и пригодилась вампирская ловкость, – заявляет Листер. – Итак. Вы собираетесь здороваться с…

– Вы реально сейчас вампир? – перебивает его Дан.

Дан стоит у двери – единственный не подошедший, не приманила его даже вновь вставшая за моей спиной Тома.

Листер вздыхает.

– Попеску, – говорит он с мягкой снисходительностью во взгляде, – а что именно тебя так поражает?

– Наверное, то, что здесь, по сути, два вампира, – замечаю я. – Как и всех н…

– Нет, не это, – мотает головой Дан. – Вы что… то есть… вампир-вампир? Вы хотите выпить нашу кровь?

Снисходительность исчезает из глаз Листера. Теперь он смотрит на Дана вполне серьёзно. Сначала на него, затем – на меня.

– Так, – говорит он с очередным вздохом. – Ясно. Попеску, закрой дверь и иди сюда. Сначала отвечу на вопрос Фунара. Или… нет, Фунар, давай-ка ты сделаешь это сам. Я в тебя верю. Почему же я в статусе вампира, когда у нас уже есть один вампир? Разгадка в самой формулировке.

Я думаю несколько секунд.

А.

Элементарно.

– Видимо, потому что ты… вы не можете оставить свой курс даже с дружественным вампиром, не приняв должных мер предосторожности, – отвечаю я, и Листер удовлетворённо кивает. – Но. Зачем нам вообще вампир? Если вы хотели что-то показать…

– Да, Фунар, я определённо хочу кое-что показать, – соглашается Листер. – Вернее, на кое-что посмотреть. А для этого мне куда проще быть наблюдателем, а не действующим лицом. Кроме того, Константину нужны деньги, а академия предлагает независимым консультантам впечатляющую почасовую оплату. Правда, Константин?

Константин скромно склоняет голову. Флорин давится удивлённым звуком – то ли кашлем, то ли фырканьем. Заявление правда интересное: какому-то вампиру нужны деньги, поэтому Листер пригласил его на «консультацию». Как-то я раньше о таком не слышал.

– Теперь ты, Попеску. – Листер задумчиво щёлкает языком. – Попеску, Попеску… Скажи мне, только честно: что ты узнал о вампирах и охотниках за последние два дня от своих новых друзей?

– Кажется, кто-то не хотел терять время, – бормочу я вполголоса.

Листер бросает на меня насмешливый взгляд.

– Это не трата времени, Фунар. Это, если ты не заметил, – шпилька в вашу сторону. Уверен, вы вывалили на беднягу Попеску всё что угодно, только не действительно нужную информацию. Ну так что, Попеску? Что-нибудь кроме «есть охотники покруче, и у них сине-жёлто-красные шнурки, есть – крепкие середнячки, а есть – вообще позор, а недавно один старик из рода Гроссов выкинул тако-о-ое…»

Уголки губ Дана неуверенно вздрагивают. Константин с лёгким интересом разглядывает его очки. Нестандартный аксессуар для охотника, это точно.

– Ну я знаю, что можно стать… типа-вампиром, – говорит Дан, переминаясь с ноги на ногу. – Благодаря этой сыворотке. Но я думал, она для экстренных случаев. Потому что она опасная, токсичная и всё такое.

– Для вас – именно так, Попеску. – Листер плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу и отбрасывает куртку на спинку. Странно и чужеродно выглядит это старое бордовое кресло в пустынном каменном зале. – Если ты не практик с многолетним опытом, сывороткой действительно лучше не злоупотреблять. Потому что ты становишься не «типа-вампиром», а… как ты там сказал? «Вампиром-вампиром»? – Он приоткрывает рот, проводит языком по зубам. – Да, сейчас я вампир-вампир. И да, я бы не отказался от твоей крови. Как и мой друг Константин.

Дан смотрит на его рот не отрываясь.

Листер играется со своими клыками, острыми и смертоносными, – гуляет по ним языком, прикусывает губу. На одном из них бросающийся в глаза скол.

Едва ли Листер повредил трансформационный клык, срывая крышку флакона с антидотом.

– …но, к счастью для всех нас, мы с Константином – достаточно опытные вампиры-вампиры, Константин – и вовсе непревзойдённый мастер самоконтроля, – продолжает Листер, наконец наигравшись и убирая клыки. Как же легко и изящно они втягиваются на место – словно это не стоит Листеру никаких усилий. – Но оставим все тонкости действия сыворотки для посвящённых этому занятий. Сейчас у нас практика! Ура! К чёрту конспекты, которые вы всё равно будете вести, но не сегодня! Сначала – небольшой соцопрос. Кто и с какого возраста…

– Мастер Даскалу, – вклинивается Сильвана. – Мастер Даскалу. Пардон. Я могу сбегать за мешочком? Я пулей.

– Зачем тебе мешочек, Ковач? – поднимает бровь Листер.

– Просто, – пожимает плечами Сильвана. – Мне дала его мама. Если я его потеряю, она меня убьёт.

– Твоя мама – большая молодец, – хмыкает Листер. – Но давай всё же не будем смущать Константина той ядерной смесью, что там намешана.

– Но он уже знает о мешочке, – упрямо возражает Сильвана.

Дан переводит взгляд с неё на Листера. Дан явно опять ни черта не понимает.

– Ковач…

– Мешочки отпугивают вампиров своим запахом, Дан, – говорю я. – Но это работает только в том случае, если вампир не знает о мешочке. Если знает… или догадывается, что у тебя мешочек, ему просто неприятно. Как если бы…

– …как если бы у тебя под носом воняло трупятиной, смешанной с дерьмом, но ты не понимал, что именно чувствуешь, и просто хотел убраться подальше, – помогает мне Листер. – Но когда до тебя доходит, в чём дело, мешочек становится довольно бесполезным. Хорошая вещь, но не всегда и не для всех. Ну мы закончили с отступлениями? С твоим мешочком ничего не случится, Ковач. Если что, я подарю тебе такой же.

– Ну ладно, – тянет Сильвана. – Если подарите…

Элиза тихонько хихикает за моей спиной. Листер ослепительно улыбается ей уже совершенно нормальными зубами.

– Трипон, я рад, что ты наконец-то освоилась, – заявляет он, вальяжно откидываясь в кресле. – Хороший настрой – половина дела! Итак. Господа основоположники и прочие… Кто из вас умеет обращаться с клинками и с какого возраста? Попеску, к тебе этот вопрос не относится. Займись пока списком непонятных вещей, я знаю, тебе это нужно.

– Ох, – мрачно вздыхает Сильвана. – А можно сразу к Дану?

Листер поднимает брови.

– Не понял?

Сильвана не отвечает. Машет рукой, задевая меня по спине. Молчат и все остальные – поэтому не спешим и мы с Томой.

– Так, – говорит Листер. – Гнетущая тишина. Интригующе. Ковач, ну? Что, совсем всё плохо?

– Ну, допустим, с шестнадцати лет, – неохотно говорит Сильвана. – Раз в неделю по часу. Типа тренировок. Меня особо не нагружали.

– Раз в неделю по часу с шестнадцати лет, – кивает Листер. – А сейчас тебе…

– Восемнадцать.

О чёрт. Теперь мне совсем не хочется оглашать свои успехи.

– Ну два года какой-никакой базы, вполне недурно, – спокойно говорит Листер. Удивительно: никакого зубоскальства. – Едем дальше. Трипон, Ротару?

– То же самое, мастер Даскалу, – говорит Элиза.

– С пятнадцати лет, мастер Даскалу, – гордо заявляет Флорин. – Два раза в неделю.

– Да у нас новый чемпион, – хмыкает Листер. – Хорошо, Ротару. Фунары?

Я продолжаю молчать.

– Фунары, – повторяет Листер с нажимом. – Алин, Тома. Ваш опыт?

– С шести лет, – говорю я, подавляя тяжёлый вздох. – Каждый день.

Лицо Дана вытягивается. Хорошо, что я всё ещё стою спиной к остальным.

А вот Листер выглядит счастливее некуда. Конечно, такой подарок.

– Прости, я тебя не расслышал, – мурлычет он с издёвкой, – шесть лет?

– С шести лет, – сквозь зубы отвечаю я.

– А сейчас тебе?..

– Двадцать.

– Значит, четырнадцать лет опыта?

– Значит, так.

Сильвана присвистывает.

– Фунар-два? – Листер кивает Томе, продолжая ухмыляться. – Твои успехи?

– Аналогичные, – сухо отвечает Тома. – Вы находите это забавным, мастер Даскалу?

Яд в её голосе мог бы отравить небольшой многоквартирный дом – но Листера, похоже, это веселит лишь больше.

– Я нахожу это великолепным, Фунар-два, – качает он головой. – И очень полезным – если вы занимались чем-то бо́льшим, чем бессмысленное парное фехтование, я должен быть поражён вашим прогрессом. Что ж, сейчас мы это и проверим. Фунар-один, клинки с собой?

Я неосознанно одёргиваю куртку. Листер довольно щурится.

– Но я думал, мы будем использовать тренировочные, – замечаю я.

«И, кажется, у тебя уже был шанс проверить моё умение обращаться с холодным оружием – если ты, конечно, не забыл об этом так же, как я».

– Будем, будем, – заверяет Листер. – Во время тренировок. Но сейчас ты будешь не тренироваться, а демонстрировать свои умения. Как и все остальные. Так, быстро! Все отходят к стене. Константин, Фунар, прошу пройти в центр зала. Кстати, господа. В следующий раз потрудитесь надеть что-нибудь более подходящее для физических нагрузок – никаких пиджаков и юбок, Ковач, Трипон, вы меня поняли?

– Есть, мастер Даскалу, – хмыкает Сильвана.

И начинаются перестановки: Листер вскакивает с кресла, оттесняет меня в центр комнаты, а остальных – к стене; Константин послушно направляется в указанное место сам.

– Защиты, разумеется, нет, Фунар? – интересуется Листер, притормаживая меня за локоть.

– Забыл достать её из чемодана во время утреннего марафета, мастер Даскалу, – язвительно отвечаю я. – А что, мне понадобится защита с нашим другом Константином?

– Защитой не стоит пренебрегать ни с какими друзьями, – в тон мне отвечает Листер, проходя к длинному деревянному шкафу, спрятавшемуся в тёмном углу. – Даже с любимым инструктором в статусе вампира. Запомни это, Фунар.

– Я не причиню вам вреда, – миролюбиво говорит Константин, пока Листер роется в шкафу.

Я медленно киваю. Константин выглядит обманчиво… цивильным. Мягкие, приятные черты покрытого тенью старости лица, умные, спокойные серые глаза, волосы забраны в длинный седой хвост. Вероятно, когда-то Константин был очень красив, но время и образ жизни его не пощадили. Я охотно верю, что он малокровник, не нарушающий законов, – полнокровники не знают слова «старость», пышут здоровьем, завораживают грацией каждого движения. Это совсем не про Константина.

– Уже примеряешься, Фунар? – Вернувшийся Листер бесцеремонно дёргает на себя мою рубашку, расстёгивая пару верхних пуговиц. – Твоя задача… ну, скажем, порадовать меня хоть какой-то защитой. Разумеется, полностью к тебе вампирские способности применяться не будут. Константин, сойдёмся на одной пятой? Или многовато?

– Если молодой человек никогда не имел дело с вампирами, я бы остановился на одной десятой, – говорит Константин.

Пальцы Листера скользят по моим ключицам, раздвигая рубашку: похоже, он собирается напялить на меня нашейник сам.

– Я умею обращаться со снаряжением, – говорю я недовольно. – И разве мне не нужно надеть защиту на клинки, чтобы случайно не поранить К…

Мгновение.

Мне кажется, что всё происходит в одно мгновение.

Листер вдруг слегка отстраняется – чтобы дать мне время, понимаю я многим позже. Его клыки выпущены. Его тело резко подаётся вперёд.

Мой взгляд уходит в расфокус – и тут же дробится восприятие. Рот. Горло. Живот. Конечности. Расстояние. Выкидные клинки – не вариант, пустая трата времени. Значит, нужны цельные и короткие.

Я успеваю в последний момент – адреналин врывается в голову, пальцы сковывает нахлынувшее возбуждение, я выхватываю клинки совершенно не синхронно – один гораздо позже другого, чуть не прорезаю себе куртку.

– Чёрт! – восклицает где-то далеко-далеко голос Флорина.

– Алин, осторожнее! – рявкает и Тома – и я не понимаю, как именно я должен быть осторожен. Сам? С Листером? Нет, не с Листером, с вампиром, напавшим на меня? Мой учитель не тренировал меня быть бережным с противником при самозащите.

И всё заканчивается, словно и не начавшись.

Кровь бешено стучит в висках. Тело застывает, не делая ни одного лишнего движения. Глаза концентрируются на Листере, подмечая каждую деталь и в то же время видя его полностью.

Его рот всё ещё открыт, клыки всё ещё выглядывают из-под губ, ровные, идеальные, если бы не маленький скол. Один из моих клинков упирается Листеру в нёбо, задевая этот самый скол. Ещё немного – и лезвие войдёт глубоко в плоть. Второй клинок замер у его шеи – и тут я снова просчитался. Горловина его чёрного свитера распорота, тонкая струйка крови стекает по кадыку и ниже. Кожа задета.

Я хочу извиниться, но язык не шевелится. Это не то состояние сознания, в котором ты говоришь. Просишь прощения. С кем-то общаешься. Ты смотришь на вампира, ловя малейшее дрожание мускулов. Малейший намёк на то, что он сделает дальше. Ты не разбрасываешься мыслями в пустых догадках – ты наблюдаешь.

И что же делает вампир?

Вампир восторженно смеётся. Мой клинок всё ещё у него во рту, острие наверняка ранит кожу – но вампиру… Листеру всё равно. Что-то шевелится в моей голове – смутное воспоминание, ненужное, мешающее концентрации, но очень настойчивое.

Кажется, Листер точно так же хохотал вчера ночью – когда я в пьяном желании покрасоваться размахивал чужими клинками. Тогда я думал, что это насмешка.

Однако Листер как будто вовсе не издевается надо мной.

– Вынь клинок у него изо рта, Алин! – командует Тома. – Алин! Алин! Выйди из фокуса! Амазонка!

Амазонка.

Холодный душ из стоп-слова. Моё напряжённое тело покачивает, мышцы вмиг обмякают, рукояти почти выскальзывают из пальцев – но я собираюсь и поспешно отвожу клинки от лица Листера.

Листер продолжает смеяться. Царапина на его шее до сих пор не зажила, кровь продолжает пачкать свитер. Листер мог бы разобраться с порезом одним усилием мысли, я знаю это – но, видимо, он слишком занят весельем.

– Стоп-слово? – спрашивает он сквозь смех. – Шикарно! Очень хорошо, Фунар! Ну вот, Константин, а ты боялся, что он не справится с одной пятой! Посмотри, как он разобрался с одной третьей! А какой верный выбор клинков! Кто был твоим учителем?

– Кайян Ваман, – цежу я имя, которое Листеру вряд ли известно. Так и есть: в его глазах нет ни капли узнавания. – Он из Перу, самоучка. Что вы, чёрт возьми…

– Самоучка из Перу? – задумчиво повторяет Листер. Смех снимает с него как рукой. – Однако. Интересный выбор для Фунаров. Всегда думал, что вас больше привлекает холодная северная классика. И что, неужели ты предпочитаешь ближний бой с короткими…

– Я предпочитаю, чтобы мой инструктор позволял мне демонстрировать навыки на специально выделенном консультанте, а не кидался под мои клинки, – резко прерываю его я. – Какого чёрта вы творите? Вы даже не предупредили меня. Я не отвечаю за себя, когда…

Листер щёлкает пальцами.

Константин срывается с места.

Я швыряю на пол клинки, выхватываю уже выкидные.

Расфокус. Фокус. Раздельное и единое. Цельное и фрагментарное. Рот-горло-живот-конечности-расстояние. Вампир несётся на меня, ещё один шаг – и повалит на землю. Рот ещё не открыт, шея слишком далеко. Решение: отсечь выставленные вперёд руки, вызвав болевой шок.

– Алин!

Мои клинки пролетают в сантиметре от рук Константина. Что-то тяжёлое и стремительное отталкивает меня в сторону, неуловимым вихрем проносится за спину. Ещё один вампир. Явно собирается вырвать оружие. Максимально выбросить руки вперёд – нужен хороший замах. Прокрутиться и попытаться разрубить этих чёртовых тварей пополам – задняя как раз опрометчиво отступила к стен…

– Амазонка!

Константин резво телепортируется в другой конец зала. Я даже не успеваю уследить за его движением. Один из клинков ловит лишь воздух, другой замирает у бока Листера. Я стою к Листеру лицом. Листер снова улыбается.

– Чудесн…

– Хватит! У меня не тренировочные клинки! Прекрати это безумие!

Только спустя несколько секунд я понимаю, что это был мой голос.

Кровь не просто стучит в висках – там бушует целый тайфун, меня трясёт, клинки с лязгом летят на пол – мне плевать, что я могу их повредить, мне просто плевать. Это уже тотальное сумасшествие.

– Мы практикуемся фехтовать на поражение! – рявкаю я. Разорванный свитер Листера грозит лопнуть по швам окончательно, потому что я с яростью хватаю того за грудки. – С самого детства! У нас нет понятия «остановиться», все тренировки с партнёрами в статусе вампира проходят исключительно на тренировочном оружии! Я очень сомневаюсь, что тебе это неизвестно!

Листер смотрит на мои пальцы, сжимающие свитер. Потом мне в глаза. Потом снова на свитер.

И снова в глаза.

– Любопытно, – только и говорит он. – И что это за партнёры в статусе вампира?

– Мой учитель Кайян Ваман! – выплёвываю я, и имя любимого учителя звучит как самое изощрённое ругательство. Наверное, потому что я продолжаю орать во всё горло. – Который, если тебе так интересно, всегда говорил, что неважно, какой длины у тебя клинок, – главное, чтобы вампир был мёртв!