Читать книгу: «Проклятый дом»

Олег Пятаков лежал в своей постели, смежив до боли веки. Сцепив пальцы на одеяле, мужчина искренне желал стать глухим, чтобы наконец-то уснуть и перестать слушать вой ненормальной соседки сверху. Когда он переехал в квартиру пятиюродной бабушки, думал, что выиграл лотерею. Кому еще может так повезти с жилплощадью, свалившейся на голову? Безусловно, Олег радовался, как ребенок. Ведь жизнь его не баловала, и мужчина скитался по съемным квартирам, словно беспризорник. Ему нигде не везло. То ночами так сквозило, что зуб на зуб не попадал, то на лестничной площадке поножовщина случилась, то обманывали риэлторы, то арендодатель внезапно умер. А последнее место жительства вообще заполонили крысы с тараканами и никакие средства не помогали их изгнать. Даже батюшка из местного храма приходил освещать. Так что, квартира дальней родственницы была подарком неба.

Осенний проезд № 5 радовал тихим районом, пятиэтажной хрущевкой и вполне милым видом с балкона, который выходил во двор. Пусть тут низкие потолки, одна комната, совместный санузел, Олегу все было хорошо. Главное, это теперь его дом. Странности начались спустя пять месяцев проживания. Да такие, что порой удавиться хотелось. Сначала странные завывания ветра, которые через день долбили в окно, пугая мужчину. Со временем он к ним привык, что уже и не замечает. Потом стали в районе пропадать кошки, падать замертво птицы. Но апогеем всего случилась соседка сверху. Она безудержно выла каждую ночь. Словно в ее кожу вонзали иглы, так истошно орала. Олег ходил к ней, думал помощь нужна. Днем, Наталья Сергеевна, обычная женщина, а ночью в нее что-то вселялось. А главное, соседка ничего не помнила о своем поведении. Но что странно, этот вой слышал только Пятаков.

И вот сейчас, Олег замер в кровати, стиснув зубы, и пытается уснуть. Наталья Сергеевна воет, ветер долбит в окно, а во дворе орут кошки.

– Полоса невезения, – выдохнул он и перевернулся на живот, спрятал голову под подушку и сжал ее руками, стараясь подавить шум.

Не вышло. Встал, отправился в ванную и посмотрел в зеркало. От недосыпа на лбу вскочил гнойный прыщ. Светлые волосы взъерошены и похожи на солому. В свои двадцать пять, Олег выглядел на сорок. Сглотнул слюну.

– С этим надо что-то делать, – пробормотал, переодеваясь. – Может, снова батюшку позвать? Хотя он уже был… Не помогло. Экзорциста Наташе найти? Да бред какой-то, – выплюнул он.

Мужчина отправился на кухню, включил свет, открыл кран. На миг, вой прекратился.

– Наконец-то.

Но не тут-то было, Наталья Сергеевна заорала так, что висевшая над головой Олега лампочка истошно замигала, вселяя в мужчину тревогу. Громкий стук заставил его вздрогнуть.

– Она что там, себя об пол роняет? Еще немного и посыплется штукатурка. – Процедил сквозь зубы.

Почему Олег слышит все это? Почему другие соседи глухи? А может быть именно с ним что-то не так? Проклят? Сбрендил? Пора в дурку?

Умыл лицо водой, налил ее себе в стакан и залпом выпил. Посмотрел на часы, висевшие на стене. Стрелка медленно двигалась к пяти утра. Еще пара часов и пора на работу. Там, Олег планировал вздремнуть хоть два часа. Правда, мужчина уже получал два раза выговор и боялся увольнения. Но ничего не мог поделать с диким желанием закрыть глаза и утонуть в спокойствии и тишине.

Спустя три часа, Пятаков уже ехал в цех, где трудился в качестве разнорабочего. Образования у мужчины не было, и сразу после школьной скамьи он вторгся в мир тяжелого физического труда. Если бы родители были живы, то он не думая, переехал бы к ним, а так… Не мог найти себе места.

– Продать бы ее, – проворчал Пятаков, паркуясь на стоянке. – Еще четыре года в ней существовать.

Вступая в наследство, мужчина принял единственное условие бабушки: прожить в квартире пять лет. Жилплощадь нельзя сдавать, нельзя оставлять в простое. Внук должен именно там проживать. Никак иначе.

Вышел из машины, захлопнул дверь старенького москвича, который обещал скоро отправиться на запчасти. Погода стояла премерзкая. Осенняя. Грозовые тучи собирались в единое целое и норовили содрогнуть небо молнией, а землю проливным дождем.

Олег любил физический труд. Он отвлекал от ненужных мыслей и забивал мышцы так, что к окончанию дня, мужчина едва ли не валился с ног. Правда, Пятаков и так едва переплетал конечности, на пути к производству. Окончание смены увенчалось провалом. Мужчина уснул за станком и был уволен. Настроение с отметки плохо спустилось еще ниже, и с дурными эмоциями, Олег вернулся домой. У подъезда столпились соседи со всего дома, образовывая толпу. Недалеко припаркована скорая помощь и две полицейские машины. Пахло гарью. Пятаков потянулся к носу, чтобы его сжать. Не стал, одернул руку и подошел к Михаилу Павловичу, который проживал на первом этаже. Тихий пьяница, который никому не мешал и любил поговорить по душам. Умный мужик, только с пагубной привычкой.

– Что случилось? – Встал рядом с Михаилом Олег.

– Так Наташка издохла, – пожал он плечами. – Поговаривают, повесилась. Не верится даже. Баба-то нормальная была. Мужика разве что не заимела, да и детей не родила. А так, тихая, спокойная…

– Ага, тихая, как же, – пробурчал Олег, в тайне радуясь предстоящему продолжительному сну.

– Может, убили? – Выдала предположение соседка по лестничной площадке.

– Да за что? – Возмутилась какая-то незнакомая бабка.

Начались громкие пересуды. У Олега разболелась голова от них. Чисто по-человечески, мужчине жаль женщину. А вот чисто эгоистически, Пятаков ликовал. Наконец-то прекратится этот дурной вой, который его доводил почти пять месяцев еженочно.

Протолкнувшись через людей, он зашел в подъезд, поднялся на четвертый этаж и достал ключи. Не день, а какое-то сумасшествие!

– Мужчина, вы знали Семенову? – На лестнице остановился полицейский и взглядом рентгена осматривал Пятакова.

Олегу не понравилось пристальное внимание. А еще мелькнула мысль, что эти товарищи могут узнать, что он вызывал несколько раз наряд для прекращения жуткого воя. Правда, в последний раз, ему велели обратиться к психиатру.

– Конечно. Живя в пятиэтажном доме, в подъезде которого пятнадцать квартир, знаком со всеми.

– Мало ли. Что можете про нее рассказать?

– Ничего. Мы не общались, – буркнул Олег, поворачивая в замке ключ.

– К ней никто не приходил?

– Я, что сталкер? – Раздраженно поинтересовался. – Вам лучше бабулек поспрашивать у подъезда, они больше осведомлены о жизни Натальи, чем я.

Полицейский что-то пробурчал, а Пятаков вошел в квартиру. Разделся, поужинал и лег в постель. Эту ночь, он спал, будто младенец. Крепко, сладко и в тишине. Только перед сном его мучило одно: почему так пахнет гарью?

***

– Черт бы всех подрал, – выругался Олег, зажимая нос мокрой тряпкой. После смерти Семеновой прошло пять суток. Запах гари с каждым днем становился все невыносимее, словно решил доконать мужчину. Как и с Натальей, только Пятаков чувствовал эту вонь. Остальным жильцам района хоть бы что! А Олег уже эту гарь едва ли не выплевывает.

Вчера, в его окно влетел голубь. Намертво. Мужчина всерьез начал полагать, что проклят. По-другому эту чертовщину не назовешь. Сегодня полдня рыскал в сети в поисках работы и бабки-гадалки. Нашел несколько цехов, куда требуются разнорабочии, позвонил и договорился о собеседовании. Вот с экстрасенсами возникла дилемма. В городе таких не нашлось. Зато в деревне, в ста километрах нахваливали восьмидесятилетнюю старуху с потрясающим даром.

Олег скептично ко всему отнесся, но решил потратиться на такси. Все равно его машина не сможет преодолеть такое расстояние и по-любому где-нибудь, да заглохнет. Бабушка Маша благодарность принимала только продуктами. Она просила привезти фотографию Натальи, дома и окрестностей. Пятаков быстро нашел место, где ему распечатали картинки. Правда, фото Натальи пришлось поискать в соцсетях, на кладбище ехать было тревожно. Олег, собрал вещи, продукты. Мужчина не поскупился и купил два больших пакета всего, что посчитал нужным старушке. Лишь бы помогла.

Таксист недоумевал, почему его пассажир едет в такую глушь, а Пятаков не счел нужным его просвещать. Попросил только подождать примерно час, чтобы потом уехать обратно.

Деревня “Кузьминки” оказалась почти вымершей. Водитель высадил на въезде, потому что погряз бы в размытых дождем дорогах. Олег пробирался сквозь грязь, кусты с большим трудом. Повидавшие жизнь кеды, промокли быстро и напоминали чавкающий квартрет. Дома в Кузьминках наводили ужас.

– Да уже, – пробормотал он.

Избу бабы Марьи нашел сразу. Особо в этой деревне не разбежишься. Все время прямо и направо до упора.

Поднялся по прохудившейся деревянной лестнице и постучался. Минут десять ждал, топтался, волновался, а когда ему открыли дверь, замер. Маленькая, сухонькая бабушка в белом хлопковом платке посмотрела на него бледными голубыми глазами. Морщинистое лицо выдавало приличный возраст, а взгляд усталых глаз дар, который, вероятно, был для женщины и благословением, и проклятием одновременно.

– Бабушка Маша, я Олег, – представился мужчина. – Мы договаривались о встрече.

– Я, может быть, и помру скоро, но вижу, слышу и помню хорошо. Проходи милок в дом. Пакеты сгрузи на стол, потом поможешь разобрать. Спину прихватило давече, дрова рубила.

Пятакову стало жаль старушку. Все же не должна пожилая женщина заниматься физическим трудом. Внуков что ли нет?

– Нет, Олежа. Одна я, – будто прочитала его мысли. – Это расплата за дар. Дурой была в молодости, отказалась я от мирских благ, ради помощи ближним. Да только не рассчитала, что умру в одиночестве.

Пакеты поставил на дощатый стол и осмотрелся. В избе все сияло чистотой. Жила Мария бедно, но старалась не забрасывать хозяйство.

– Забросишь тут, – снова прочитала его мысли. – Куры сами себя не покормят, корова не подоит, урожай не взойдет. Приходится потихоньку ковыряться, все равно делать больше нечего. Это раньше ко мне за помощью обращались часто, а сейчас развелось модных экстрасенсов, нумерологов, астрологов.

– Есть такое дело.

– Пойдем в кабинет, там и посмотрим, с какой хворью явился. Но могу сразу сказать, что над тобой висит дамоклов меч. Не успеешь его убрать, голову снесет. С концами.

Сглотнул. Дрожь прошлась по телу. Неприятная такая, вязкая.

Поднялись на второй этаж. Доски под ногами противно трещали. Яркий запах воска и благовоний ударил в нос. Олег закашлялся.

– Видишь, как пробрало? Чистый организм слышит аромат, грязный пытается очиститься. Садись за стол и доставай фотографии.

Кабинет находился на чердаке. Маленькое окно впускало тусклый свет. На небольшом столе, застеленном вязаной белой скатертью, горела одна свеча. Рядом на блюдце шел дым от тлеющих трав. Табуретка, на которую сел Пятаков слегка качнулась. Олег решил, что несмотря на исход поможет бабушке. Подтянет стул, дров наколет, да по хозяйству поможет.

Достал из внутреннего кармана несколько фотографий и положил прямо перед баб Марьей, которая уселась напротив.

– Рассказывай, милок, что тебя ко мне привело.

Олег собрался с мыслями и начал свой рассказ, а когда закончил, наткнулся на немигающий взгляд женщины.

– Я вижу, что у тебя нет семьи.

– Да. Когда мне было пять лет, моя пятиюродная бабушка Шура умерла, а потом через пять лет погибли родители и сестренка. А когда я только родился пропали без вести тетя с дядей.

– Хм, это ненормально. Дай руку.

Протянул ладонь. Баб Маша сильно ее сжала и что-то забормотала.

– Работу меняешь часто, девушки бегут, как от огня.

– Верно.

– Ты умрешь, если не снимешь проклятие.

– Какое проклятие?

– Родовое, кровное, мерзкое и липучее, – прошелестел голос ведьмы.

Выпустила руку из захвата и взяла фотографии.

– Веет смертью, милок. Плохо дело. То, что род твой зачарован, видно сразу. Связано это с этим домом, – ткнула пальцем в фотографию осеннего проезда номер пять. – Дымка его окружает. Странности начались, когда ты туда переехал, верно?

Кивнул.

– Вроде бы, но не могу сказать точно. Соседи не чувствуют, не видят того, что и я. Думал, пора в дурку.

– Дурка дело хорошее для больных. А ты очень даже здоровый. Наташа, верно? – Показала Олегу фотографию соседки. – Не говори, и так все вижу. Она как-то связана с домом. Узнай как.

Если бы все было просто.

– Корни нужны, Олежа, корни! Без четкого понимания проблемы, нельзя снять проклятие. Покопайся в своих корнях, в ее… Дом старый, с историей и люди умирать будут те, кто неотрывно связан с прошлым. Не иначе. Земля там плохая, кровавая.

– А как я узнаю-то все? Родных-то нет. Да и квартира эта пустовала, пока я в наследство вступал. Узнал о ней только недавно, хотя бабушка и умерла двадцать лет назад.

– Сокровенное число пять, Олежа. Пятый дом, пять лет, пять жертв…

– Жертв?

– Запах гари тебя преследует не просто так. Скоро будет пожар, который спалит и твою квартиру. Это все предвестники. Наташа выла по ночам – повесилась. Запах гари – кто-то заживо сгорит.

Олегу стало страшно, да так, что встал ком в горле. Баб Маша говорила жуткие вещи, которые правдой отзывались во всем теле.

– Что же мне делать? – Прошептал Пятаков, лохматя пятерней светлую шевелюру.

– Бороться, Олежа, бороться. Дам я тебе отвар, будешь пить его каждый день перед сном. Он сознание расширяет и нужные знания к тебе потянутся. И еще сбор заговоренных трав положу. Нужно их поджечь и походить по подъездам твоего дома. Это ненадолго отпугнет порчу. Даст время узнать первопричину безобразия. Как только она станет ясна, едешь сразу ко мне. Что-то дает прорастать злу в доме и впивается корнями в твой род.

Мужчина кивнул. Тошнота стала подкрадываться к горлу. Мария встала, поправила платок на голове и почапала к выходу. Олег засеменил за ней. На кухне разобрал пакеты под руководством старушки, да нарубил дрова. В следующий приезд, а Пятаков верил, что к тому времени он будет жив, обязательно захватит инструменты и починит крыльцо и мебель. Сейчас уже сил ни на что не осталось.

Таксист ждал у машины, и завидев пассажира облегченно вздохнул. Прошло два часа, не меньше, и Олег, если честно, полагал, что машина давно уехала.

– Подзадержался.

– Ваше время – мой хлеб. Обратно?

– Да.

С пакетом в руках, Пятаков сел в такси и зевнул.

– Посплю пока, – предупредил водителя и прикрыл глаза.

Ближе к вечеру, Олег будучи дома, варил пельмени. Коронным блюдом была еще и яичница, но сегодня хотелось похлебать жидкости, заедая тестом с фаршем.

Придя в квартиру, он не стал откладывать баб Маши наказ, поджог травы и обошел все подъезды. Слава Богу никого из соседей не застал, а то точно бы вызвали неотложку. Но как ни странно, запах гари несколько поубавился. Мужчина насвистывал мелодию и мешал холостяцкий суп. За окном сгущались тучи, каркали вороны и неожиданно лопнул фонарь, хлопок которого заставил чуть ли не всех жителей выйти на балкон.

Совпадение? Олегу казалось, что вся чертовщина происходит по какому-то определенному плану. Поев, мужчина включил телевизор. В такси он выспался и мог хоть полночи смотреть сериал.

– Надо бы до магазина сходить.

Накопления остались, да и кредитка грела карман на черный день. Пятаков быстро собрался и быстрым шагом отправился в сетевик. Уж очень хотелось ему семечек, или сухариков, а может быть мороженого. Ванильного, вкусного… А если посыпать арахисом, то и вовсе замечательно. С позитивным настроем, мужчина бродил по супермаркету и кидал в корзину продукты. На обратном пути шел через аллею. Обычно тут горели фонари, сновали подростки и собачники. Сейчас мертвая тишина содрогнула бор. Где-то пошевелила ветви сосны птица, где-то раздалось шуршание, а прямо перед ногами Олега ветер поднял листву и закружил вокруг мужчины. Краем глаза, Пятаков увидел бледно-белый силуэт с призрачной подсветкой. Так быстро, мужчина еще домой не бежал. Если только, когда ротавирус подхватил, но это другая, давно забытая и неприятная история.

У дома снова столпился народ, пожарная машина вовсю работала, а Олег сглотнул подкатившую к горлу вязкую мерзкую жижу. Квартира Михаила Павловича выжжена до тла. Второй и третий этаж тоже спалило, а четвертый, где жил Пятаков лишь слегка задело.

– Что ж за напасть-то, – плакали соседки-хорошие знакомые дяди Миши. – Он же еще молодой был.

– Как это произошло? – Подошел Олег к женщинам, испытывая чувство дежавю.

– Сказали, что уснул с сигаретой в зубах, да еще и свечку не потушил. Папироска упала на пол, там лежала газета. Свеча подожгла занавески. Что творится-то люди, что твориться-то? Сначала бедовая Наташа, потом Мишенька, кто следующий?

– Женщина, хватит панику нагонять! – Гаркнул пожарный. – Ходят истерят, работать не дают. А чтобы пожара не было, нечего курить в квартирах и свечи без присмотра жечь. На старости лет экстрима захотелось.

– Мало кто мечтает сгореть заживо, – пробормотал Олег. – Уважаемые, а четвертый этаж в порядке?

– Да. Запах гари еще долго не выветрится.

Олег не стал комментировал, а поспешил пробраться в квартиру сквозь дымовую завесу в подъезде. Увы, но торчать на улице и смотреть, не имел желания. Пугать народ своими бреднями про проклятие тоже не хотел – не поверят.

Разобрал пакеты, поставил чайник и стал ждать. Михаил Павлович хорошим мужиком был. Да, любил выпить и поболтать, но не шумел, как нынешняя молодежь. Просто существовал в рамках квартиры и двора.

Чайник засвистел пронзительно, горласто. Пятаков заварил себе мяту. Вроде бы должна немного успокоить. Но не тут-то было. Запал устроить киновечер прошел, зато страх сдохнуть проявился во всей красе. Панический, ужасающий, пробирающий до костей.

Выключил свет, включил телек, лег на диван и поежился. Шмыгнул носом и зевнул.

На улице наконец-то прекратился гомон. Тишина накрыла Осенний проезд. Даже стало как-то не по себе. Олег допил травяной чай и под звуки голосов в ящике уснул.

***

– Олененок, прос-с-с-снись, – нашептывал тихий голос где-то рядом.

Олег распахнул глаза и истошно заорал, дерга руками. Словно кокон, одеяло обернуло его тело, а белесая фигура приблизило страшное лицо и захохотало, обдав лицо мужчины неимоверным, пробирающим насквозь холодом.

Едкий, как мазута, страх обволок кожу, впился в нее и не желал отпускать.

– Ты умрешь!

Нечто приобрело форму и Пятаков отчетливо узнал Наташу с пятого этажа. На бледной шее сияла фиолетовым цветом гематома, голова почти лежала на правом плече, а темные волосы сосульками свешивались и наполовину скрывали лицо.

– Не собирался, – выдохнул мужчина, пытаясь пошевелиться.

Не вышло. Замер. Через мгновенье понял, что спит. Засыпал он с включенным телевизором и без одеяла, а еще в коридоре оставил свет. Страшно было, перестраховался. Сейчас вся электрика выключена, балкон нараспашку, а Олег, словно ребенок скован тканью.

– проклятие пяти унесет всех живущих, и будет это повторяться вечно, – голос перешел на визг.

– Расскажи, почему? Как остановить? Ты же хочешь, Наташа отомстить за свою смерть?

Призрак внимательно посмотрела на мужчину бледными неживыми глазами. Ее рука коснулась лица мужчины, а губы растянулись в оскале.

– Хочу, – прошелестела она. – Да только это невозможно. Сдохли все давно, а теперь бродят тут, мешают уйти за черту.

– В доме есть такие же, как ты?

Одеяло перестало его сдерживать и Олег быстро освободился, вскакивая с постели. Наташа пригвоздилась к потолку и смотрела на соседа сверху вниз.

– Есть. Много.

– Наташ, помоги мне раскрыть тайну этого дома? Почему проклятие коснулось нас? Почему погиб дядя Миша, ты?

– А что мне за это будет, Олененок?

Олег сглотнул. Предложить было нечего.

– Что угодно, – выдавил он.

Улыбнулась.

– Мне нравится. Я помогу тебе спасти остальных, а расплатишься со мной после. И Олежа, поспешить надо. Часики тик-так! Смотри…

Пятаков замер на месте и не мог с него двинуться. Наташа упала с потолка и буквально вонзилась в его тело. Закинул голову и закричал. Громко, надрывно. Голосом, наполненным ужасом и страхом.

***

– Твою мать, твою мать, твою мать, – бормотал Олег, скатываясь с дивана и падая на пол.

Телевизор продолжал что-то вещать, в коридоре мигал свет, а сам мужчина обливался потом от осознания того, что увидел. Он не усомнился ни на миг в том, что видел Наташу, и то, что она показала… Жутко.

Поднялся, на шатающихся ногах, дошел до кухни, налил из-под крана стакан воды и осушил его. Умылся, похлопал себя по щекам и выругался.

Если верить призраку, то началось все с пятнадцатого века, когда на месте Осеннего проезда номер пять стоял особняк князя Шамурова. Наталья показала, что человеком он был злым. Забивал до смерти крестьян, развращал детей, издевался над женами, которых за всю жизнь было пять.

– Черт возьми, – сжал голову руками. – Кто может поверить в этот бред? Пятнадцатый век, Семенова, пятнадцатый! Это ж гребаное средневековье! Откуда ты-то знаешь про это? А-а-а-а-а!

Пятакову ничего не оставалось, как довериться призраку. Возможно, через какое-то время окажется, что мужчина просто спятил, но пока нужно сделать все, чтобы самому не сдохнуть и других уберечь.

Судя по видению Наташи, которое она передала Олегу, земля, где стоит пятиэтажка пропитана кровью невинных жертв, жестоко замученных и убитых

“История повторяется, он здесь”, – последняя мысль Семеновой, вбитая в разум Пятакова.

– А как же проклятие? Баб Маша сказала про кровавую порчу. Кому, блин верить?

Утром Олег наплевал на собеседования, и поехал в библиотеку. Город старый, библиотека хранила в себе архивы документов с самого основания. Весь день провел за чтением. Выписывал странные факты, рылся в интернете, ругался. Даже снова курить захотелось. Не стал. Не сегодня. Не сейчас.

Уже дома, мужчина сел за стол и стал систематизировать записи. В сети нашел картину “Князь Шамуров” и вгляделся в того, из-за кого сейчас страдают все. По рисунку мало, что понятно, зато на сюртуке князя виднелась занимательная вещица. Золотая брошь с россыпью мелких драгоценных камней. Олег уже такую видел. У тети, потом у мамы.

– Да не может быть, – застонал Пятаков. – Сюр какой-то.

В интернете вбил в поиске описание побрякушки.

– Передается по наследству… Мама говорила, что это реликвия, оберег от напастей.

Олег вспомнил, что батя как-то упоминал, что в роду были князья.

– Я из рода Шамурова, – правда разлилась по языку, а призрачная рука похлопала по плечу, в знак согласия. – А ты, Наташа, значит, тоже его потомок?

Снова похлопали по плечу. Страшно уже не было. Жутко до дрожи, да.

– Получается и дядя Миша, – пробормотал он. – Если тебе верить, то у этого идиота было пять жен, у каждой из которых дети и пошло поехало. А чем тогда мы провинились? Ничего не понимаю.

Несмотря на путаницу в голове, мужчина выписал все странные случаи, которые попадали в газету за последние тридцать лет. Люди умирали часто, пропадали дети, мужья били жен. Те, кто не умер съезжал. Но это уже домыслы Пятакова, ибо полагаться на архивы в местной библиотеке было тоже странно.

– Выяснили то, что все жертвы связаны так или иначе с этим князем. А сколько тех, кто живет не здесь? С учетом того, что у моей бабушки было пятнадцать отпрысков… Количество потомков может быть любым. И как все это прекратить?

Пятаков закрыл записи, поужинал и лег в постель.

– Наташа, мне нужна еще информация.

Призрак пришел и в эту ночь, вселяя в Олега знания и мерзость. Семенова общалась с другими умершими и передавала информацию мужчине. По крупицам, Пятаков за неделю узнал о прошлом этого дома больше, чем от провидицы. Хотя та оказалась в каком-то смысле права. Все завязано на прошлом и крови.

К баб Марье, мужчина выбрался в воскресенье, твердо решив, что завтра пойдет искать работу. Он уже залез в кредит и не хотел усугублять финансовую ситуацию. Хотя, если умрет, то может и не экономить? Гульнуть напоследок?

Баб Маша выслушала его внимательно, цокая языком.

– Ты зелье мое пил?

– Нет. Стоит. – Буркнул он. – Приехал домой, пошел в магаз, вернулся – дядя Миша сгорел. Не до микстуры было, а благовония поджег, как велено было.

– Сейчас я четко вижу картинку, Олежа. Плохо очень! Есть круглая вещица, на солнышке алым блестит.

– Семейная брошь, которая давно принадлежала князю.

– Найди ее и мигом ко мне.

Олег кивнул. Снова играть в сыщика. Кто же знает, где эта побрякушка валяется? Он же с десяти лет в детском доме жил. Мама показывала брошь, а куда ее дела непонятно. Может, продала…

– Скоро приеду, а если нет… То рад был знакомству.

– Жду, но поспеши.

А спешить было куда. Таксист за обратную дорогу содрал с него вдвое больше. Олег дома залез в ванную и включил горячую воду. Так хотелось с себя смыть все это. Не получалось. Стукнул по плитке… Раз. Два. Три. Беззвучно закричал, топнул ногой и снова кулаком до боли зарядил в стену. Кусок кафеля оборвался и рухнул прямо в ванну, царапая пальцы ног.

Ночью Олегу не спалось. Как не пытался, боялся закрыть глаза. На улице шел дождь, каркали безудержно вороны и ветер долбил в окно. Пронзивший небо крик, заставил мужчину бежать на улицу. Его подстегивал адреналин и страх. Что-то случилось…

И правда, у второго подъезда распласталась молоденькая девушка, вокруг которой образовалась лужа крови. Дождь помогал ей течь ручейками по дороге. В отблеске фонаря, Пятаков вздрогнул. Девушка лежала лицом вверх, раскинув сломанные руки по асфальту. На лице гримаса боли. Что-то блеснуло на ее груди.

Пятаков осмотрелся и подбежал к ней.

– Брошь, – выдавил он и быстро, пока никто не заметил забрал вещицу себе и положил в карман.

Только после этого во всю глотку заорал, прося соседей вызвать полицию. Два дня потребовалось, чтобы с Олега сняли подозрения. Вера Белова, семнадцатилетняя студентка городского ВУЗа скинулась сама с крыши. Соседи пребывали в шоке. Одно дело раз в несколько лет происшествие, а тут одно за другим.

Олег с этими разборками снова забил на работу. В среду поехал к провидице и положил ей на стол брошь.

– Была на убитой. Снял, пока никто не видел…

Старушка промолчала. Морщинистое лицо нахмурилось. Маша сжала в руках брошь и закрыла глаза.

– Господи помилуй, сколько боли, крови, криков, – по щеке скатилась слеза. – Ты прав, Олежа, не проклятие это. Хуже, гораздо хуже. Призраки хотят возмездия, – открыла очи и тяжело посмотрела на мужчину. – И они не успокоятся, пока последний потомок не умрет.

– Что же делать? Почему мы отвечаем за поступки предка?

– А кому? Они неприкаянные души, которые жаждут смерти. Как оказалась брошь у девушки?

– Не знаю. Я в последний раз видел ее у матери, а потом они с отцом погибли.

Тут Олега прошиб озноб.

– Я ее и у Наташи видел. Точнее не точно такую же, а картину. Камни только отличались. Соседка рисовать любила…

– Землю нужно Олежа очистить.

– Чем?

– Огнем, милок, только огнем.

– Вы предлагаете спалить весь дом? – Ужаснулся мужчина.

– Бог с тобой, изверг. Есть обряд, но боюсь Олежа тебе в нем не выжить.

Мужчина сжал зубы. Ему впервые захотелось расплакаться от безысходности. Неужели все так закончится?

– Другие выживут? – Хрипло спросил.

– Да, милок. Я склонна утверждать, что остальных призраки оставят.

– Или умру один я, или же я и все, кто связан с князем. Страшно, бабушка, как же страшно.

И всхлипнул, будто обиженный ребенок. Слезы текли по бледному лицу мужчины. Баб Маша обошла стол и обняла его со спины.

– Боюсь, Олежа, это тот случай, когда все карты против тебя.

– Что за обряд?

– Тяжелый, энергозатратный… Не переживай, милый мой, вместе за грань ступим. Не оставлю я тебя.

– Но баб Маш, как же…

– Ш-ш-ш-ш-ш, – перебила его восклик, – мне на подготовку нужно время. Пять дней. Я все приготовлю, а ты привезешь меня к себе домой. Нужно ведовать на территории захоронения. Не иначе.

Страдальчески усмехнулся.

– Если иного выхода нет, то я готов.

– Ступай, Олежа, живи, пока есть время.

Сглотнул. Так погано на душе было, что сил думать не осталось. Таксист отвез мужчину на кладбище, где Олег постоял на могилах бабушки и родителей. Попрощался сразу, поплакал вдоволь и обещал скоро встретиться. В городе прошелся по родным улочкам, забрел в кафе и заказал все, что душе угодно. Вкус еды казался пластиковым. Жуя, Пятаков, думал лишь об одном: будет ли больно. Надеялся, что нет… Вернулся домой.

– Вот и все, Наташ. Скоро свидимся. Через пять дней помоги собрать тут всех, кого убил князь, кто хочет отмщения.

Лампочка над головой замигала. Пятаков достал из морозилки водку и забылся на всю ночь в бутылке. На следующий день, Олег взял мгновенный кредит в банке “Быстрые займы”. Напоследок хотел хоть что-то хорошее в своей жизни сделать. Пару сотен тысяч перевел в детский дом, в котором воспитывался. Еще пару в приют бездомных животных и фонд помощи пожилым людям. Оставшиеся деньги спустил на развлечения. Сходил в кино, поел в дорогом ресторане, купил приставку, игры и рубился всю ночь напролет. На третий день Осенний проезд №5 снова сокрушила новость: пятилетняя девочка упала с качелей и свернула шею. Олегу стало так гадко.

– Детей-то за что? – Кричал он в недрах квартиры. – Меня, твари, лучше заберите, не их!

На коленях рыдал, как мальчишка. Читал молитвы, жег свечи и пытался не думать о маленьком тельце, которое лежало где-то в морге. Светлана Елизарова была приемным ребенком в семье пожилой пары. Ее любили, лелеяли и воспитывали. Мать не выдержала и скончалась от инфаркта, а отец… Лежит в больнице под капельницами.

Олег на следующее утро к нему поехал. Хотел поддержать. А тот в бреду метался, стонал, выл. Руки себе выкручивал, да молил о смерти. Потерять все в один миг. Из-за какой-то нечисти. Твари! Какие же они твари!

Никто из жертв не виноват в злодействах Шамурова. Никто!

К пятому дню, Олег жаждал уже со всем этим закончить. Прекратить череду убийств, перестать самому мучиться, прервать порочный круг пяти.

Баб Машу в день Х он привез к себе домой к полудню. В ее плетенной корзине горкой лежали травы, свечи и кости.

– Пора, – когда зашло солнце прошептала провидица.

Они начертили круг, расставили по периметру свечи, зажгли. Травы положили внутрь, а кости разбросали вне круга. Открыла банку с куриной кровью, старушка начертила на лбу, шее и руках Пятакова какие-то символы. Расстегнула наглухо застегнутую белую рубашку и провела алыми пальцами по солнечному сплетению. Сама же провидица облачилась в черную длинную ночную сорочку.

– Смотри, Олежа, как только я погружусь в транс, меня не трогай, не отвлекай, а сам не выходи за пределы круга.

– Что от меня требуется?

– Впустить, – тихо прохрипела одаренная. – Дать мести свершиться. Вытерпеть все, что уготовано.

Озноб прошелся по телу.

“Вот, Олежка, и закончилась твоя никчемная жизнь”. – Судорожно вздохнул. Огляделся, в последний раз впитывая в себя убранство квартиры. Последние мгновения особо остро ощущаются.

– Момент истины, – пробормотал он.

Встали в круг. Мужчина смотрел на яркий свет свечей, сжимая ладони в кулаки. Мария сняла платок, распустила седые волосы и улыбнулась.

– Благое дело вершим, милок. Не стоит печалиться. В следующей жизни зачтется. За меня не переживая, я свое отжила. Хоть помру достойно, и не одна, – тихо добавила провидица.

Олег промолчал, стискивая до скрежета зубы. Бабушка Маша стала что-то бормотать. Голова одаренной резко закинулась назад, рот распахнулся так, словно челюсть растянули, а из груди бабки вырвался густой черный дым.

Грудь Олега пронзило болью. Закричал, падая на колени.

– Не покидать круг, не покидать круг, – шептал он, корчась в агонии.

Словно внутренности сжимали, мяли, как пластилин… Они лопались с нещадной силой. Изо рта мужчины хлынула кровь. Хватал ртом воздух, выплевывая бордовую густую жидкость на пол. Хруст. Крик. Пятаков не чувствовал уже рук.

Упал на спину и увидел, как призрачные фигуры кружат под потолком и поочередно вонзаются в тело мужчины. Кровавые рисунки вспыхнули алым.

Боль затопила молодое тело… В этот миг, адский момент боли и безысходности, перед Олегом пронеслась вся его жизнь. Он вспомнил детство, любящие руки матери, хриплый смех отца и добрые напутствия директора детского дома.

– Я ваш, – выдавил из последних сил. – Месть свершится, отпустите остальных, не трожьте больше никого.

Мужчина не слышал призраков, но на последнем издыхании, Наталья сжала его в тиски и прорычала в рот:

– Ты должен мне желание, Олененок.

– Сейчас… А-а-а-а-а-а-а… Не самое подходящее время.

– Желаю, чтобы ты пятьсот лет скитался по проклятой земле Осеннего проезда №5, – ее слова громом падали на голову, заставляя выгибаться дугой грудь. – Князь среди нас, и он придет за другими. Ты нам поможешь…

Олег уже не слышал Наталью. Его глаза смотрели на призраков, пока те не потускнели, а сам он не утонул в сладкой пучине смерти.

Никто из живущих на Осеннем проезде №5 не догадывался о жертве, принесенной обычным парнем Олегом Пятаковым и бабушкой Машей из Кузьминок. Спустя пятнадцать лет, в квартиру на четвертом этаже въехала девушка, лучезарная, как солнце и с дивной фамилией Шамурова. Она и предположить не могла, что ее жизнь начала отсчет в обратную сторону. Тик-так, тик-так…