Читать книгу: «Пульс дикого огня»

Глава 1

Яростный свист рассекаемого воздуха оглушил меня за секунду до того, как тяжелое тренировочное лезвие едва не снесло мне голову. Я едва успела пригнуться, чувствуя, как над макушкой пронесся горячий поток воздуха. Черный песок под моими сапогами взметнулся облаком, когда я резко отскочила назад, тяжело дыша.

— Быстрее, Лея! Быстрее! — рявкнул Лео, мгновенно сокращая расстояние между нами.

Его клинок обрушился сверху вниз, и я едва успела выставить блок. Металл с оглушительным звоном ударился о металл. От силы его удара мои колени подогнулись, а затылок отозвался противной болью. Я стиснула челюсти так, что на шее натянулись жилы, отчаянно пытаясь удержать его напор.

Узоры на руках Лео — от самых запястий и до шеи — горели янтарным светом. Его огненный поток пульсировал уверенно, заставляя воздух вокруг нас мелко дрожать от жара.

— Направляй поток в руку, Лея! Не спи! Заставь силу течь в лезвие! — жестко приказал он, наваливаясь на мой меч всей массой своего тела.

— Я пытаюсь! — с надрывом выдохнула я, чувствуя, как пальцы в кожаных перчатках начинают неметь от напряжения.

Глубоко в груди ворочалась огромная, тяжелая сила. Мой собственный поток, связанный с самой землей Лимара, был в разы мощнее и плотнее, чем у Лео. Я чувствовала, как под моей кожей закипает это горячее пламя, готовое сорваться с пальцев и сжечь всё перед собой. Но я сознательно давила его. Заталкивала обратно.

Я до хрипа ненавидела причинять боль. Мысль о том, что это лезвие может распороть чью-то плоть, заставляла мои руки дрожать. Я не хотела и не умела быть палачом. Из-за этого страха ранить человека всё шло к чертям, и клинок казался неподъемным уродливым куском железа.

Лео резко крутанул запястье, выворачивая мой меч, и сделал выпад, заставив меня позорно попятиться и едва не рухнуть на камни.

— Да ты издеваешься надо мной?! — вскипела я, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Мои глаза сердито сузились, а узоры на руках испуганно и зло запульсировали багровым огнем. — Лео, имей совесть! Это просто тренировка! Ты меня вообще не жалеешь!

Лео не опустил меч. Он стоял на фоне багрового заката Лимара, и его лицо казалось высеченным из камня. В его глазах не было привычной мягкости названого брата, с которым мы вместе выросли. Только суровая, пугающая серьезность.

— У Лимара плохие времена, Каталея, — бросил он, и его голос прозвучал удивительно веско в наступающих сумерках. — И ты должна быть сильной. Обязана. Либо ты научишься выпускать огонь, либо этот мир сожрет тебя первой.

Я потрясенно приоткрыла рот, недоверчиво глядя на него сквозь серую дымку, поднимающуюся от земли.

— О чем ты говоришь? — я сделала шаг к нему, пытаясь заглянуть в его глаза. — Все острова уже давно живут в мире! Отец ясно дал понять, что поддержит Соглашение и на предстоящем Совете. Он не допустит новой войны!

— В этом-то и проблема, Лея, — Лео горько усмехнулся, переводя дыхание, но его пальцы по-прежнему намертво сжимали рукоять оружия. — Не все в Лимаре согласны с его решением.

— О чем ты, Лео? Говори прямо, — настороженно потребовала я, в упор уставившись на него.

— Риверданы, — процедил он сквозь зубы, и узоры на его шее вспыхнули ярче. — Они навели смуту среди солдат. Твой отец придерживается мнения, что сила Лимара — в стабильности, в границах и договорах. А они... они считают, что Предки Лимара когда-то покоряли моря и держали в страхе весь Немезис. А теперь мы просто охраняем собственные скалы и покорно просим разрешения жить у других островов.

— Это безумие! — выкрикнула я. — Все люди хотят мира! И отец поддерживает их в этом! Никто не хочет новой войны!

— Ошибаешься, принцесса, — перебил меня Лео, и в его янтарных глазах мелькнул опасный отблеск. — Армия Лимара считает, что правитель забыл, кто они такие. Мы — дети огня. А огонь не существует для того, чтобы прятаться за бумажными договорами. Он существует для того, чтобы освещать мир своим пламенем. И если твой отец не даст им этого пламени, Риверданы зажгут его сами.

Я стояла, намертво зажав рукоять меча, а багровый закат над головой вдруг показался тяжелым, давящим на плечи.

— Решение за отцом, — упрямо ответила я, заставляя себя поднять оружие. — И я знаю, что он примет правильное решение.

Я резко пошла в атаку, вкладывая всю скопившуюся ярость в удар. Клинки снова столкнулись с оглушительным скрежетом. Мы обменялись еще несколькими быстрыми ударами, тяжело дыша и буквально выжигая кислород вокруг себя. Наконец, Лео ловко отбил мой выпад в сторону, сделал шаг назад и опустил меч острием в черный песок.

— На сегодня хватит, — тяжело выдохнул он, гася поток на своих руках.

Я уже собиралась облегченно перевести дух и опустить клинок, как он внезапно и хитро ухмыльнулся. Не успела я даже сообразить, что происходит, как Лео сделал подшаг вперед и ловко подставил мне подножку.

— Эй! — только и успела пискнуть я.

В следующую секунду я с глухим звуком позорно полетела спиной прямо на мягкий черный песок.

— Защиту кто проверять будет, Наследница? Опять воронов считаешь? — его глаза так и искрились неприкрытым издевательством.

Я сердито зыркнула на него снизу вверх, проигнорировала его ладонь, сгребла пальцами приличную горсть вулканического песка и с размаху швырнула прямо в его довольное лицо. Лео со смехом отшатнулся, отряхивая одежду. Я не выдержала и тоже звонко расхохоталась, утирая пот со лба и кое-как поднимаясь на ноги.

— Ты опять за свое! — фыркнула я, толкнув его кулаком в плечо. — С самого детства ни одной возможности не упустишь, чтобы не повалить меня в грязь!

— Тяжело в учении, Лея, — он подмигнул мне, аккуратно щелкнув меня по носу.

Глядя, как он собирает наши тренировочные мечи, я невольно улыбнулась. Лео был старше меня на пару лет, и сколько я себя помнила, он всегда был рядом. Его мама, Нора, работала у нас няней с моего самого раннего детства, так что мы с Лео буквально выросли в одних коридорах дворца. В детстве мы вместе таскали тленки с кустов и прятались от стражи, а когда подросли, он стал моим главным защитником, личным стражником и тренером. Он заменял мне старшего брата, которого у меня никогда не было. Жесткий и требовательный на тренировках, в жизни Лео оставался самым близким и надежным человеком, которому я могла доверить абсолютно всё, даже свою жизнь.

Попрощавшись с ним, я направилась в сторону замка.

Я шла через дворцовые сады, и каждый шаг по обсидиановым дорожкам отзывался глухим эхом. Вокруг меня лениво покачивались живые факелы — деревья с толстой, похожей на уголь корой, на ветвях которых безвредно дрожали язычки золотого и синего пламени. Они мягко освещали дорогу, но даже их тепло не могло согреть тот лед, что сковал меня изнутри после слов Лео.

Поднявшись по винтовой лестнице на самую высокую смотровую башню замка, я подошла к каменному парапету и посмотрела вниз. Перед моими глазами раскинулся город. В наступающих сумерках он казался живым, пульсирующим организмом. Сотни огней зажигались на улицах, потоки тепла поднимались от домов, а на горизонте лениво переливалось море, омывающее наши черные пляжи.

В груди болезненно заныло, а к горлу подкатила тошнота от одной только мысли, что вся эта красота может сгореть в пламени войны. Лео ошибается. И Риверданы ошибаются. Соглашение между островами — это самое правильное, самое разумное решение. Зачем лить кровь, если можно жить в мире?

Я зажмурилась, и перед глазами встало лицо отца. Мой добрый, мудрый Правитель Орион. Он всегда, каждую секунду своего правления, делал всё только ради безопасности людей. Нет, он не позволит разрушить этот хрупкий мир. Он найдет способ обуздать Риверданов и не допустит бойни на Лимаре.

Чуть успокоив бьющееся в панике сердце, я спустилась с башни и направилась к массивным дверям дворца. Стоило мне приблизиться, как двое гвардейцев в тяжелых доспехах синхронно ударили кулаками в грудь и низко склонили головы.

— Приветствуем, Наследница Лимара.

Я лишь слабо кивнула им и поспешила скрыться в прохладе каменных коридоров. Ноги едва держали меня, колени всё еще подкашивались после изнурительной тренировки, а к затылку, где запеклась кровь от случайного царапка, было больно даже прикоснуться.

Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь своих покоев, в нос тут же ударил родной запах пепельных роз и сушеных огненных ягод. Возле камина возилась Нора. Услышав скрип, она обернулась, и её доброе, покрытое мелкими морщинками лицо тут же исказилось от жалости и легкого возмущения.

— Пресветлые Предки, Каталея! — Нора всплеснула руками и быстрыми шагами направилась ко мне. — Опять этот негодник выжал из тебя все соки? Мой сын совершенно потерял стыд, гоняет тебя как простого рекрута!

Я натянуто улыбнулась, закрывая за собой дверь, и без сил прислонилась к ней спиной.

— Да уж, Нора... Твой Лео меня сегодня вообще не жалел, — выдохнула я.

— Вот упрямый баран, весь в отца своего покойного, — заворчала Нора, бережно перехватывая меня за локоть и усаживая на мягкую кушетку. Она аккуратно коснулась моих испачканных песком волос и тут же строго добавила: — Так, всё, никаких разговоров. Купальня уже готова. Идем, я помогу тебе раздеться и смыть эту грязь.

Я быстро искупалась в купальне, смыла с себя всю грязь и пот после тяжелой тренировки, а потом оделась в легкое шелковое платье цвета багрового заката и пошла в обеденный зал. Возле больших дверей двое слуг сразу низко поклонились мне. Я зашла внутрь и остановилась.

За большим столом сидели мои родители. Они тихо смеялись — отец что-то рассказывал, а мама лишь улыбалась, качая головой. Они всегда были такими. Сколько я себя помнила, Правитель Орион и Селеста сильно любили друг друга. Глядя на них, я больше всего на свете хотела, чтобы и у меня когда-нибудь была именно такая любовь.

Отец первый увидел меня. Его лицо сразу просветлело, он поставил бокал и поднялся из-за стола. Сделав несколько быстрых шагов, он крепко обнял меня.

— Каталея, дорогая, — его голос был очень теплым. — Ты, как всегда, прекрасна.

Он отстранился, посмотрел мне в глаза и вдруг весело рассмеялся:

— Знаешь, я сегодня снова жутко устал. Советники один за другим шлют прошения. Я уже замучился отказывать всем этим важным господам, которые хотят пристроить своих сыновей рядом с тобой!

— И хорошо, что отказываешь. Зато меня никто из них не достает.

— Но ты же понимаешь, Лея... Ты — единственная Наследница Лимара. Рано или поздно тебе придется сделать выбор.

— Отец, мне даже никто из них не нравится, — сказала я. — Все эти сыновья советников... Они смотрят не на меня. Они смотрят на трон.

Отец тяжело вздохнул.

— Так и есть, родная. Поэтому я хочу, чтобы ты вышла замуж по любви. Чтобы твое сердце сделало этот выбор.

Я улыбнулась, пытаясь перевести все в шутку, и хмыкнула:

— Вот как? А если это будет, например, самый простой человек? И я выберу его и свяжу с ним свой поток? Что ты тогда скажешь?

— Мне абсолютно все равно, какой у него будет статус, Лея. Главное — чтобы моя дочь была счастлива.

Мама тепло улыбнулась, глядя на нас, и покачала головой.

— Ну всё, садитесь ужинать, пока всё окончательно не остыло, — мягко прервала она наш разговор. — Наша дочь сама сделает свой выбор, когда придёт время. И я уверена, что этот выбор будет правильным.

Я подошла к маме со спины, наклонилась и крепко обняла её за плечи, уткнувшись носом в её тёплую щеку.

Весь оставшийся ужин прошёл в уютной и спокойной обстановке. Отец продолжал шутить, мама заботливо подкладывала мне еду, а я сидела, слушала их и просто наслаждалась этой минутой. Между ними не было тайн, не было фальши — только искренняя, проверенная годами любовь, которая согревала всё вокруг лучше любых огненных деревьев во дворе. Глядя на родителей, я окончательно выкинула из головы тревожные слова Лео. Моя семья была единым целым, и пока этот покой царил в нашем доме, мне казалось, что никакая беда не сможет подобраться к Лимару.

После ужина я тихо выскользнула из зала в дворцовый сад. На Лимар уже опустился вечер, но багровые сумерки еще не до конца уступили место ночной тьме. Медное небо плавно темнело, а вокруг зажигались живые факелы. Деревья с обугленной корой лениво колыхали своими синими и золотыми огоньками, бросая мягкие блики на дорожки.

В кустах с абсолютно черными листьями ярко горели огненные ягоды. Стоило мне пройти мимо, как из-за камней послышался знакомый шорох. Мягкие лапки зашуршали по песку, и ко мне навстречу выкатился рыжий живой комочек. Люмис.

Малыш поднял на меня свои огромные янтарные глаза и смешно чихнул, выпустив из ноздрей облачко разноцветных искр и крошечный, безвредный язычок пламени. Его чешуя красиво переливалась всеми оттенками заката, а маленькие крылышки на спине забавно затрепетали от радости.

— Привет, маленький, — улыбнулась я, приседая на корточки.

Коготки у него были совсем не острые, и он ласково потерся мордочкой о мою ладонь. Я погладила его по мягким шипам на хребте, сорвала с куста горячую тленку и протянула ему. Люмис мигом сжевал жгучую ягоду, снова счастливо чихнул искрами и улегся у моих ног. Несколько минут я просто сидела на скамье, перебирая его теплую чешую.

Позже я вернулась в свои покои. Сон никак не шел, поэтому я взяла книгу, устроилась полулежа на мягком диванчике у большого окна и принялась читать, поглядывая на далекие огни города. Убаюкивающий свет за стеклом сделал свое дело — глаза постепенно начали слипаться, книга выпала из рук, и я крепко уснула.

Проснулась я от оглушительного звука. За стеной что-то с грохотом рухнуло, а затем тишину дворца разорвали дикие, леденящие душу крики и звон стали.

Я вскочила с дивана. Сердце бешено заколотилось в груди, узоры на моих руках испуганно запульсировали. В горле мгновенно пересохло. Нападение? В самом сердце Лимара? Во дворце Правителя?! Это казалось невозможным бредом.

Превозмогая ужас, я распахнула дверь и бросилась бежать по темному коридору. Из дальних залов доносился отчетливый шум боя. Я тяжело дышала, колени ходили ходуном, а к горлу подкатывала тошнота от страшных предчувствий.

Я выбежала в главный холл и замерла на широком балкончике перед лестницей, ведущей вниз. Я посмотрела на первый этаж, и в эту секунду весь мой мир с треском рухнул.

Там, внизу, прямо на холодном полу лежала мама. Её легкое платье было залито темной кровью, а красивые глаза оставались открытыми и абсолютно безжизненными. Чуть дальше, раскинув руки, лежала моя няня Нора. Кругом была кровь, трупы верных гвардейцев и десятки солдат Лимара.

— Ма-а... — раздирающий легкие крик готов был сорваться с моих губ, но я не успела сделать даже вдох.

Чья-то тяжелая ладонь с силой обрушилась мне на лицо, намертво зажав рот. Я дико испугалась, рванулась всем телом, пытаясь вырваться и укусить нападавшего, но над самым ухом раздался тихий шепот:

— Каталея, это я! Стой, тихо!

Я узнала этот родной голос. Лео. Горячие слезы брызнули из моих глаз, обжигая щеки. Мама... Нора... Они мертвы. Осознание этой чудовищной правды ударило в голову с такой силой, что я физически согнулась от невыносимой боли, едва не теряя сознание. Земля поплыла под ногами, но Лео железной хваткой перехватил меня второй рукой за талию, не давая упасть и выдавая свое собственное отчаяние — его пальцы дрожали.

Внизу, посреди залитого кровью холла, стоял высокий, широкоплечий мужчина в тяжелых доспехах Лимара. На коленях перед ним, тяжело дыша и истекая кровью, сидел мой отец. Его узоры на руках горели совсем тускло, сила покидала его. Мужчина смотрел на Правителя и что-то жестко говорил ему, но я не слышала слов из-за шума крови в ушах. Я вгляделась в его лицо и похолодела.

Форзан Ривердан. Командир отряда Лимара, которому отец доверял как самому себе.

Форзан криво усмехнулся, достал свой меч и одним безжалостным движением вонзил его прямо в грудь моего отца.

Новый крик ужаса и дикой боли разорвал мне горло, но он полностью захлебнулся в ладони Лео. Я яростно забилась в его руках, пытаясь броситься вниз, заставить свой поток сжечь этого выродка. Но Лео держал меня намертво, прижимая спиной к своей груди. Его дыхание было рваным, а у самого лица я слышала, как он сквозь зубы с трудом сдерживает собственное горе.

— Каталея, ты должна быть сильной сейчас! Слышишь меня?! — его шепот резал уши, как бритва. — Возьми себя в руки! Нам нужно бежать, немедленно бежать, пока они не добрались до тебя!

Его слова долетали сквозь пелену слез и удушающего горя. Отец лежал на полу, и его кровь медленно смешивалась с маминой. Лео был прав. Моя семья погибла, Лимар захвачен предателями, и если я сейчас не сбегу — я буду следующей.

Пересиливая разрывающую сердце боль, я перестала дергаться и слабо кивнула.

Глава 2

Кони всю ночь скакали через леса Лимара. Ветви деревьев хлестали по лицу, но я почти не чувствовала боли. Вся она сосредоточилась в груди, разрывая сердце. Перед глазами стояла кошмарная картина: стеклянные глаза мамы, тело Норы и клинок Форзана в груди отца. Слезы застилали зрение и засыхали на щеках.

Я плохо понимала, как мы остались живы. Если бы не Лео, я бы осталась в залитом кровью холле. Я вспоминала, как его дыхание обжигало мне ухо, когда он силой уволок меня с балкончика. Мы пробирались через потайные коридоры дворца — узкие лазы за каменными плитами, которые мы изучили еще в детстве, когда играли в прятки.

На окраине дворцового двора мы едва не попались. Группа предателей прочесывала территорию у конюшен. Мы замерли в тени стены. Я до крови закусила кулак, чтобы не закричать от страха. Нам повезло. Солдаты прошли мимо, не заметив нас. Лео действовал молниеносно: вывел двух лошадей, помог мне сесть в седло, и мы покинули столицу.

Путь нам освещали крупные вулканические кристаллы, которые росли из земли по всему Лимару. Внутри их черного стекла мерцал слабый огненный свет, выхватывая силуэты деревьев.

— Лея, стой! — голос Лео заставил меня натянуть поводья.

Кони остановились. Я опустила голову, пряча лицо в ладонях, и плечи заходили ходуном от рыданий. Лео спешился, подошел и взял мою лошадь под уздцы. Я подняла на него глаза и увидела, что ему тоже тяжело. Лицо Лео было белым, а челюсти сжаты. Он потерял мать. Мои родители были для него семьей, но он заставлял себя держать удар ради меня.

— Каталея, посмотри на меня, — он сжал мою холодную ладонь. — Возьми себя в руки. Ты Наследница Лимара.

Я несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь успокоить дыхание. К рассвету небо Лимара начало медленно окрашиваться в янтарные тона. Я вытерла лицо рукавом платья и выпрямилась в седле.

— Как Форзан вообще решился на это? — мой голос прозвучал хрипло. — Он ведь командир отряда. Отец доверял ему.

Лео вскочил на коня, равняясь со мной.

— Не знаю, Лея, — глухо ответил он, не глядя на меня. — Форзан Ривердан опасен. Особенно сейчас. Если Форзан успеет разорвать Соглашение между островами до того, как начнется Совет правителей, весь Немезис вспыхнет. Лимар окажется втянут в войны.

— Этот ублюдок готов сжечь собственный дом ради власти.

Я посмотрела вперед, туда, где сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи солнца. Горло сдавило от новой волны слез, но сквозь эту невыносимую боль пришло горькое понимание. Я должна стать сильной. Не потому, что боль прошла, а ради Лимара. Ради моих мамы и отца, которые всю свою жизнь отдали защите людей и так отчаянно хотели сохранить этот мир. Форзан не имеет права уничтожить всё, что они строили. Пересиливая слабость, я крепче сжала поводья.

Мы продолжали ехать вперед, скрываясь в густых зарослях. Лошади шли шагом, тяжело переставляя ноги после бессонной ночи.

— Лео, куда мы едем? Где мы сможем спрятаться? — я нарушила долгое молчание, повернувшись к нему. — Если люди Форзана прочесывают леса, они найдут нас.

Лео обернулся, его взгляд был сосредоточенным.

— Нам нужно добраться до старого дома моего отца. Он находится на окраине Лимара, почти у дальних скал. После его смерти мы с мамой перебрались во дворец и почти не бывали там. Форзан не знает об этом месте. Это хороший шанс скрыться и переждать опасные дни.

Я опустила голову, глядя на гриву своей лошади. Страх перед неизвестностью снова сжал горло.

— Лео... но как я смогу бороться против целой армии? — призналась я, чувствуя себя беспомощной. — Его семья поколениями командовала отрядами Лимара. Солдаты привыкли подчиняться Риверданам. У него власть, у него оружие. А у нас нет ничего.

Лео резко натянул поводья, заставляя своего коня остановиться. Он дождался, пока я поравняюсь с ним, и твердо посмотрел мне прямо в глаза.

— Люди Лимара не хотят войны, Лея. Они не хотят разрушать Соглашение между островами, которое твой отец строил годами. Обычные жители хотят покоя.

Я нахмурилась.

— Но почему они вообще продолжают сопротивляться? Форзан уже захватил столицу.

— Потому что все понимают, чем это может закончиться. Правящая семья Лимара связана с самой землёй. Никто не знает, что произойдёт, если эта связь оборвётся окончательно.

— Но ведь я ещё жива.

— Да. И именно поэтому связь правящего рода с Лимаром не оборвалась. Но если исчезнет последний наследник... — он на секунду замолчал. — Никто не знает, что тогда будет. В старых легендах не было ни одного случая, чтобы весь правящий род оказался уничтожен.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты думаешь, Лимар может погибнуть?

— Не знаю. Возможно, поток острова начнёт слабеть. Возможно, сам Немезис выберет новый род и новую кровь. Никто не знает. Но жители Лимара слишком боятся проверить это на собственной шкуре.

Его взгляд потемнел.

— Форзану плевать на этот риск. Ради власти он готов поставить на кон судьбу всего острова.

Я глубоко вздохнула, прогоняя слабость. Он прав. Я больше не имею права сомневаться. Я буду бороться за свой остров до самого конца.

Мы продолжали путь весь следующий день. Лес сменялся каменистыми тропами, а густые лозы то и дело преграждали дорогу, заставляя нас искать обходные пути. Мы периодически останавливались, чтобы дать измученным лошадям отдых и напоить их у редких ручьев. Мне по-прежнему было невыносимо тяжело. Стоило на секунду закрыть глаза, как в памяти всплывали лица родителей и добрый голос няни Норы. Слезы то и дело подступали к горлу, но присутствие Лео, его молчаливая поддержка и уверенный силуэт впереди помогали мне держаться и не сойти с ума от горя.

К вечеру небо над Лимаром снова налилось багровым цветом. Мы решили устроить привал в небольшой пещере между серыми скалами. Лео стреножил коней и отправился на охоту в ближайшие заросли, велев мне не высовываться. Вскоре он вернулся, неся небольшую дичь для ужина.

Пока он ходил, я не сидела без дела, хоть тело и ломило от дикой усталости. Я собирала сухие, потрескивающие ветки леса под ногами, стараясь не шуметь. Земля в пещере была холодной, покрытой мелкой крошкой, которая въедалась в ладони. Пахло сырым камнем и сухим углем. Лео принес тушку лесного зверька и молча принялся разделывать ее своим ножом, а я помогала ему — очистила место от острых камней, сложила ветки шалашом и принесла несколько плоских обломков породы, чтобы обложить будущее кострище.

Лео опустился на колени, протянул руки к сухим сучьям и пустил из ладоней тонкую, направленную струю тепла. Узоры на его запястьях едва заметно дрогнули, воздух вокруг дерева задрожал, и сухая кора сначала задымила, а потом весело вспыхнула ярким пламенем. Пещеру тут же заполнил уютный запах древесного дыма, смешанный со жгучим ароматом огненных ягод, которые мы нашли неподалеку. Этот дым приятно покалывал ноздри и наконец-то вытеснял из мыслей въевшийся запах дворцовой крови.

Когда дичь запеклась на самодельном вертеле, мы съели ее в полном молчании. Мясо было жестким, горячим, но сейчас оно казалось самой вкусной едой на свете. После скромного ужина в пещере воцарилась тишина. На Лимар опустилась глубокая ночь, и только тихий треск прогорающих углей нарушал этот покой. Мы сидели у огня, каждый со своими мыслями. Во дворце сейчас хозяйничали убийцы, наши близкие мертвы, и эта тишина вокруг буквально давила на плечи, напоминая, что прежней жизни больше нет.

Лео первым поднялся на ноги. Осмотрев пещеру, он вышел наружу и вскоре вернулся с охапкой еловых веток. Бросив их у дальней стены, начал раскладывать толстым слоем на каменном полу, устраивая место для ночлега. Потом снова вышел за новой охапкой.

Пока он возился у входа в пещеру, я сидела на камне и молча наблюдала за ним. Отблески пламени ложились на его лицо. Я смотрела на него и думала о том, как сильно мне повезло, что он рядом. Высокий, широкоплечий, с густыми темно-каштановыми волосами и светящимися огненными глазами. Он всегда был моей главной опорой. Всегда защищал меня от любых опасностей, поддерживал, когда я злилась на тренировках, и находил выход даже из самых трудных ситуаций.

Я понимала, что сейчас Лео — единственный человек во всем Немезисе, которому я полностью доверяю как родному брату. И без него, без его сильной руки и верного сердца, я просто не представляла, как смогла бы пережить эти страшные дни.

Через несколько дней непрерывного пути мы окончательно выбились из сил. Ноги затекали от долгой езды, а постоянное напряжение вымотало нас. Деревья леса становились все реже, уступая место высоким, острым скалам.

Лео натянул поводья и внимательно осмотрел узкую расщелину впереди.

— До старого дома отца осталось еще два дня пути, Лея, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Но впереди опасное место. Лошади по этим уступам не пройдут. Придется их отпустить.

Мне было жаль оставлять верных коней, но Лео был прав — тропа впереди становилась слишком крутой и узкой. Мы спешились. Лео хлопнул коней по крупу, отпуская их на волю.

— Держись ближе ко мне и смотри под ноги, — скомандовал он, поудобнее перехватывая оружие. — Здесь охотятся зорги.

От одного этого имени у меня по спине пробежал холодок. Я знала, какими опасными могут быть эти хищники Лимара. Крупные твари размером с леопарда, покрытые жесткой черной чешуей. Настоящие засадные монстры. Их чешуя идеально сливается с местными камнями, и заметить зоргов можно лишь тогда, когда в темноте вспыхивают их оранжевые глаза. А самое страшное — они умеют мгновенно разогревать свои тела до температуры кипения. Их чешуя раскаляется докрасна, и любой укус оставляет ожог.

Мы двинулись вперед, прижимаясь к серым каменным стенам. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шорохом наших шагов.

Вдруг из темноты впереди послышалось тяжелое дыхание. Из расщелины между камнями повалил едва заметный дым.

— Назад, Лея! — крикнул Лео, выставляя руку вперед.

Из серой тени скал прямо на нас выскочили две черные твари. По их хребтам тянулись острые костяные гребни, а из пастей с багровыми зубами вырывался пар. Стоило им пойти в атаку, как их чешуя прямо на глазах начала раскаляться, наливаясь красным цветом. Воздух вокруг монстров мгновенно стал невыносимо горячим.

Один из зоргов с шипением прыгнул на Лео.

— Стоять, тварь! — взревел Лео.

Он вскинул свой меч. Его поток мощной волной хлынул прямо на лезвие — клинок засветился так сильно, что на секунду ослепил меня. Лео сделал жесткий выпад и с размаху опустил горящее оружие на голову зверя. Раздался громкий скрежет. Чешуя зорга выдержала удар, но сила потока отбросила хищника назад на камни.

В этот момент второй зорг, обходя сбоку, бросился прямо на меня, обнажив клыки.

Страх сковал тело лишь на долю секунды, но мысль о том, что мы оба можем погибнуть, мгновенно выжгла всю слабость. Я выставила руки вперед, направляя ладони прямо в морду летящей на меня твари. Из моих ладоней со свистом вырвался плотный заряд огненного потока. Вспышка ударила зоргу прямо в пасть — туда, где чешуя была хрупкой. Раздался яростный визг. Монстр рухнул на землю, катаясь по песку и безуспешно пытаясь сбить мое пламя.

Под моими сапогами крошился мелкий отсев, а в нос ударил жуткий, приторный запах паленой кости и серного дыма, шедшего от раскаленного зверя. Жар от его горящего тела обжег лицо, заставив глаза прослезиться. Сердце колотилось в самые ребра, а по венам огненной лавой разливался адреналин. Я слышала каждый шорох, каждое бешеное биение собственного пульса в ушах.

Рядом тяжело дышал Лео. Земля содрогалась от яростных прыжков первого монстра, который скреб когтями по серым каменным валунам, выбивая из них искры и оставляя черные борозды. Его тяжелый, шипящий хрип сдавливал грудную клетку, а раскаленный воздух вибрировал перед глазами, искажая пространство. Пот застилал лоб, смешиваясь с дорожной грязью на щеках, но я не смела даже моргнуть.

— Лея, под горло его бей! Там стыки чешуи! — крикнул Лео, уворачиваясь от раскаленных когтей первого хищника.

Я не стала медлить. Собрав остатки сил, я выпустила поток огня прямо под шею раненого зверя. Сила толкнула меня в плечи, отчего я едва удержалась на ногах, а песок под сапогами просел. Мощный луч вонзился точно в уязвимое место под челюстью твари. Послышался сухой треск лопающихся пластин, и зорг дернулся в последний раз и затих, его раскаленная чешуя начала быстро темнеть и остывать.

Лео тем временем заставил свой меч вспыхнуть еще ярче. Он подловил момент, когда второй зорг открыл брюхо во время прыжка, и точным движением вогнал лезвие глубоко в тело монстра. Раздался глухой всхлип пробитой плоти, смешанный со свистом вырывающегося из раны перегретого пара. Хищник тяжело рухнул лицом в камни, испуская последний едкий дым.

Вокруг снова воцарилась тишина. Меч Лео перестал светиться. Мы оба тяжело дышали. Воздух все еще пах гарью.

Лео обернулся ко мне, осматривая с ног до головы, и на его бледном лице впервые за эти дни появилась слабая улыбка.

— А говорила, что не умеешь пользоваться боевым потоком, — сказал он, утирая пот со лба. — Ты отлично справилась, Лея. Без тебя я бы не отбился.

Я лишь слабо кивнула, чувствуя, как после выброса силы руки начинают мелко дрожать. Но внутри больше не было паники.

— Идем дальше, — ответила я, перешагивая через остывшую тушу зверя. — Нам нельзя здесь оставаться.

Пересиливая усталость, мы пошли дальше по узкой каменной тропе, оставляя логово хищников.

Спустя два дня пути мы наконец вышли на большую поляну. Лес здесь стал реже, уступая место высокому янтарному небу. В траве росли хрупкие пепельные розы, а по серым камням тянулись темные лозы. Вдалеке стояли редкие деревья — живые факелы, на ветвях которых колыхались тихие золотые язычки пламени.

На другом конце поляны стоял дом.

Это был не огромный дворец со слугами и не богатое поместье, а крепкий деревянный дом на несколько комнат, надежно скрытый среди деревьев.

Я повернулась к Лео и заметила, как изменилось его лицо. Взгляд парня стал отрешенным, наполненным воспоминаниями. Здесь прошло его детство. В этих стенах он жил с отцом и матерью задолго до того, как потерял их обоих в этой жестокой жизни.

Я сделала шаг ближе и осторожно коснулась его широкого плеча.

— Лео... — позвала я, пытаясь выразить всю свою поддержку. Я понимала, как тяжело ему возвращаться в это место после гибели Норы.

Он перевел на меня взгляд и слабо улыбнулся, накрыв мою ладонь своей рукой.

— Всё в порядке, Лея. Этот дом напоминает мне не о потерях, а о счастливых днях. И сейчас главное то, что здесь мы наконец сможем быть в безопасности.

Пока мы шли по высокой траве к крыльцу, я настороженно огляделась по сторонам.

— А здесь есть поблизости другие люди?

— В нескольких часах пути отсюда есть небольшие поселения, — спокойно объяснил Лео, толкая массивную входную дверь. — Но сам дом стоит достаточно далеко и скрыт от посторонних глаз.

Внутри дом оказался простым. Маленькая кухня, общий зал со старым камином и несколько дверей, ведущих в жилые комнаты. На мебели лежал тонкий слой пыли, но всё выглядело ухоженным. Здесь не было роскоши, к которой я привыкла во дворце, однако впервые за последние страшные дни эти стены казались мне надежной защитой.

Каждый шаг по старым деревянным половицам отзывался скрипучим звуком. Под ногами ощущалась приятная прохлада крепкого дерева, а не бездушный глянец дворцового обсидиана. В воздухе стоял застоявшийся запах высохшей травы, старой древесины и остывшей каминной золы. На подоконнике лежали сухие бутоны роз, которые когда-то давно собирала мать Лео. Этот простой, мирный дух заброшенного человеческого жилья медленно вытеснял из головы въевшуюся за дни пути дорожную гарь. Я провела кончиками пальцев по краю деревянного стола, оставляя четкую полосу на серой пыли, и почувствовала, как затянувшийся спазм в груди наконец начинает отпускать.

Только сейчас, в относительной безопасности, меня накрыло осознанием того, насколько сильно я устала. До этого момента страх заставлял меня двигаться вперед, но теперь, когда вокруг сомкнулись надежные стены, силы мгновенно покинули меня. Ноги подкашивались, колени мелко дрожали, а спину и плечи ломило от дикой боли после долгой ходьбы. Глаза нещадно жгло от скопившейся пыли и невыплаканных слез. Постоянный страх, потеря родителей и полная неизвестность выжали из меня все силы до последней капли. Мир перед глазами на секунду качнулся, смазывая очертания мебели, и я была вынуждена ухватиться за спинку стула, чтобы просто не рухнуть на пол.

Лео заметил, как я покачнулась, и его глаза потеплели.

— Нам обоим пора отдохнуть, Лея, — он указал на одну из дальних дверей. — Эта комната всегда пустовала, ты можешь занять её. А я останусь в своей старой спальне.

Но перед тем как уйти к себе, Лео прошел в небольшую пристройку за кухней, где находилась простая домашняя купальня. Пока я без сил сидела на лавке, он молча наносил ведрами колодезную воду в глубокую деревянную лохань. Затем он опустил руки в воду и быстро нагрел её своим потоком. По помещению сразу поплыл согревающий пар.

— На первое время найдешь одежду на кровати, — сказал Лео, вытирая мокрые руки, и вышел, оставив меня одну.

На постели лежали чистые вещи, которые он откопал в старых сундуках своего отца. Никакой дворцовой роскоши или шелка. Там лежали грубая хлопковая рубаха и плотные кожаные штаны на шнуровке. Когда я смыла с себя всю грязь, дорожную пыль и переоделась, то почувствовала себя гораздо лучше. Одежда сидела свободно, штаны плотно облегали ноги, не сковывая движений, а рубаху пришлось перехватить на талии широким ремнем.

Несмотря на то, что руки так дрожали от усталости, что пальцы едва сгибались, мы сначала заставили себя взяться за уборку. Намочив в воде пару старых серых тряпок, мы кое-как прошлись по комнатам: общими силами смахнули густую паутину по углам, со скрежетом оттерли толстый слой скопившейся пыли и вымели обломки веток с каменного пола. Домик стал выглядеть обитаемым. И только после этой возни мы вместе приготовили простой, наспех сваренный ужин из остатков подсохших припасов, которые Лео откопал в закромах темной кухни. Мы молча, слушая лишь звяканье ложек о глиняные миски, съели горячую, пахнущую дымом похлебку, сидя прямо на полу у камина.

Когда мы доели, Лео отложил миски в сторону и тяжело оперся ладонями о колени. В угасающем пламени догорающих поленьев его лицо казалось совсем усталым, а под глазами залегли темные тени. Он поднялся на ноги и протянул мне руку. Я доверчиво вложила свою ладонь в его широкую кисть.

— Нам обоим нужно выспаться, — произнес он, поднимая меня на ноги.

Я устало кивнула. После ужина тело заныло еще сильнее, давала о себе знать вся эта долгая дорога. Лео повел меня за собой по коридору, останавливаясь около двери моей комнаты.

— Мы добрались сюда, а значит, сделали первый шаг, — тихо напомнил он, а затем, отходя к порогу своей двери, добавил: — Всё остальное подождет до завтра. Спокойной ночи, Лея.

— Спокойной ночи, Лео, — ответила я.

Я зашла в небольшую спальню, опустилась на застеленную кровать и закрыла глаза. За окном догорали багровые сумерки Лимара. И впервые после той кошмарной ночи во дворце я позволила себе поверить, что смогу уснуть, не чувствуя ежеминутной опасности.

Глава 3

Тяжелый звон стали эхом разнесся по солнечной поляне. Я сделала резкий выпад, целясь противнику в плечо, но Лео легко заблокировал мой удар, просто выставив лезвие наперерез. Металл заскрежетал, и воздух между нами заметно нагрелся.

— Отлично, Лея! За этот месяц ты научилась гораздо лучше выпускать поток, — тяжело дыша, произнес Лео. Он сделал шаг назад и одобрительно кивнул. — Сила больше не застревает в твоих ладонях. Она течет ровно, прямо к оружию.

По спине струился горячий пот, рубаха липла к телу, а кожаные штаны слегка натирали колени от постоянных прыжков. Под ногами шуршала примятая сухая трава, смешанная с серой пепельной пылью. Воздух на поляне пах разогретой хвоей и сладковатым ароматом распустившихся неподалеку роз.

— Я прекрасно понимаю, какая опасность нам грозит, — ответила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — И я готова на все ради людей Лимара. Я обязана остановить Форзана, чего бы мне это ни стоило.

Я крепче сжала шершавую кожаную рукоять меча. Внутри больше не было той прежней девичьей робости.

— Если раньше мне было до смерти страшно ранить человека или случайно выпустить слишком много силы, то сейчас все изменилось. Нет, мне не стало безразлично. Но я теперь точно знаю: без моего боевого потока мы просто не справимся в этой войне.

Лео внимательно посмотрел на меня, и его лицо снова стало серьезным. Он поудобнее перехватил свой клинок.

— Твоя сила действительно выросла, Лея, — сказал он. — Но поток — это еще не все. Тебе необходимо научиться идеально владеть самим мечом. А с этим у тебя пока дела идут не очень хорошо. Твои движения размашистые, ты открываешься при каждом выпаде. Пойми, любой опытный солдат, даже у которого в крови нет такой мощной энергии, сможет легко просчитать тебя и справиться в ближнем бою.

Я стиснула зубы от упрямой злости.

— Поэтому нам нужно тренироваться жестче, — добавил он, припадая на одну ногу и выставляя лезвие вперед. — Защищайся! Я буду нападать сильнее.

Не успела я ответить, как Лео ринулся на меня. Его удар пришелся сверху. Я едва успела подставить оружие, принимая весь вес его тела на себя. Ноги глубоко ушли в сухую землю, а в запястьях отозвалась тупая боль. Я заставила свой поток хлынуть в пальцы, укрепляя хватку, и с трудом отбросила его клинок в сторону.

Лео тут же сделал обманный маневр и нанес быстрый боковой удар. Я резко пригнулась. Сталь со свистом пронеслась над моей головой, срезая прядь волос. Я перекатилась по траве, пачкая новые кожаные штаны в пыли, быстро вскочила на ноги и сама пошла в атаку, нанося три коротких удара подряд. Теперь я выкладывалась полностью, заставляя каждую мышцу подчиняться моей воле. Я отбивала его выпады, тяжело дыша, спотыкаясь о корни деревьев, но упрямо поднималась снова и снова. Мне нужно было научиться выживать.

Во время этой изнурительной схватки я думала о том, как сильно изменился мой мир. Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы никогда не поверила. Я выросла в полной уверенности, что никто и никогда не сможет захватить власть в Лимаре. За всю историю нашего острова подобного просто не происходило. Нашей землей всегда правила только правящая семья, и ни у одного наместника или генерала даже мысли не возникало устроить переворот.

Все жители прекрасно понимали основы нашего мира. Наш поток намертво связан с самой землей острова. Правящая кровь удерживает стабильность всей территории, подпитывает города и защищает границы Лимара. Мы были самыми сильными по праву рождения. Остров нуждался в нас так же, как мы в нем. И то, что Форзан смог перешагнуть через этот закон и пролить кровь моего отца, до сих пор казалось мне жутким сном. Но этот сон был правдой.

Лео снова сделал выпад, заставив меня отступить к самому краю поляны, где росли темные лозы. Он ловко крутанул меч, гася остатки потока, и сделал шаг назад.

— На сегодня хватит, перерыв, — выдохнул он.

Мы синхронно опустились прямо в высокую, примятую траву. Ноги гудели, а земля приятно холодила сквозь плотную кожу штанов. Я сорвала сухую травинку, задумчиво вертя её в пальцах, и посмотрела на Лео. Парень уперся локтями в колени, восстанавливая дыхание, но его взгляд оставался слишком серьезным.

— Вчера, когда я ходил в поселение, заходил в кабак к Торину, — начал Лео, не глядя на меня.

При имени старого трактирщика я невольно кивнула. За этот месяц мы несколько раз наведывались туда. Торин был лучшим другом покойного отца Лео, и для самого парня он с детства оставался кем-то вроде дяди. Когда мы сбежали из дворца без золота, припасов и оружия, именно Торин стал нашей единственной опорой. Лео открылся ему, доверив мою тайну. Теперь старик снабжал нас провизией, отлично понимая, что за укрывательство Наследницы его ждет немедленная казнь.

— Торин рассказал, что происходит в столице, — продолжил Лео, и его челюсти сжались. — Жители Лимара против этого переворота. В городе начались крупные протесты, люди открыто бунтуют. Они кричат, что Форзан — незаконный правитель, и требуют вернуть на престол законную правящую семью.

У меня внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

— И что делает Форзан? — хрипло спросила я.

— Подавляет бунты силой. Солдаты удерживают улицы, Форзан не жалеет простых людей. Торин говорит, в столице начались показательные казни. На площади убивают каждого, кто открыто выступает против новой власти. Форзан пытается запугать город, потому что до него дошли слухи: все вокруг знают, что Наследница Лимара жива.

Горячая волна возмущения и боли ударила в голову. Жители гибли из-за меня, из-за моей слабости.

— Что же нам делать, Лео? — я повернулась к нему, отчаянно ища ответ в его глазах. — Простые жители... они ведь не умеют держать оружие. У них нет такой силы потока, чтобы сразиться с целой армией Лимара. Все боевые отряды сейчас на стороне Форзана. Они просто уничтожат людей!

— У меня есть план, — Лео твердо посмотрел на меня. — Ты же знаешь, что у многих лордов на окраинах острова есть свои небольшие отряды защитников. Они не подчиняются напрямую столице. Нам нужно тайно найти тех, кто до сих пор верен памяти твоего отца и правящей семье. Если мы объединим эти отряды, у нас появится настоящая военная сила и шанс против Форзана.

Я задумалась, прикусив губу. Идея казалась безумной, но единственно верной.

— Но как мы это сделаем? Для этого нам придется отправиться в самый центр Лимара, прятаться там и пытаться как-то связаться с этими лордами. Это огромный риск.

— Не «нам», Лея, — жестко перебил меня Лео. — Это сделаю я. Тебе категорически нельзя появляться в городе. Любой случайный прохожий или патрульный может узнать тебя, и тогда ты окажешься в опасности.

Я опустила глаза и грустно посмотрела на наш маленький, уединенный домик, стоящий на краю поляны. Мысль о том, что Лео уйдет туда, пугала до дрожи.

— Ты хочешь отправиться один и оставить меня здесь? Совсем одну?

Лео мягко коснулся моего плеча, и его голос стал чуть тише:

— Не всё так быстро, Лея. Я не уйду завтра. Сначала я должен быть абсолютно уверен, что ты сможешь постоять за себя, если вдруг кто-то найдет это место. Наш дом хоть и скрыт у скал, но мимо иногда проходят бродячие торговцы или дезертиры. Я не оставлю тебя беззащитной.

Он поднялся на ноги и снова потянул меня за руку вверх, заставляя взять меч.

— Так что поднимайся, принцесса. Мы продолжим тренировки, пока ты не начнешь сбивать меня с ног. А уже потом я займусь лордами.

Я крепче перехватила рукоять оружия, чувствуя, как страх отступает перед его уверенностью. Мы вернем Лимар. Обязательно вернем.

Тяжелый клинок Лео с глухим стуком в очередной раз врезался в мое лезвие. На этот раз я не отступила и не потеряла равновесие. Я крепко уперлась сапогами в сухую землю, выставила блок и быстрым движением отбила его выпад в сторону. Лео среагировал мгновенно, перехватил меч и нанес новый удар сбоку. Пригнувшись, я ушла от столкновения и сразу же сделала шаг назад.

За этот месяц я действительно стала двигаться быстрее. Но Лео всё равно гонял меня без жалости. Он заставлял меня повторять одни и те же движения и развороты снова и снова, пока мышцы не начинали гореть от усталости, а дыхание не превращалось в прерывистый хрип. Ему было все равно, что солнце Лимара уже припекало, а пот заливал глаза. Он требовал точности в каждом движении.

Наконец, после очередного удара, Лео сделал шаг назад и с силой воткнул свой меч прямо в землю.

— На сегодня всё, заканчиваем, — выдохнул он, утирая лоб рукавом. — Да и припасы у нас полностью закончились. Надо идти к Торину за провизией, иначе завтра нам просто нечего будет есть.

Я с облегчением опустила оружие, чувствуя, как руки мелко дрожат от напряжения.

Мы зашли в дом. Я быстро умылась прохладной колодезной водой из глиняного кувшина, смывая пыль и пот, а затем принялась переодеваться. Для похода в поселение нужна была осторожность. Я натянула плотную хлопковую рубаху с высоким воротом, который полностью скрывал шею до самого подбородка. Затянув шнуровку на кожаных штанах, я обмотала запястья и предплечья широкими тканевыми полосами, тщательно пряча кожу под одеждой. Ни одна душа в трактире не должна была заметить следы Потока на моем теле.

Когда я вышла в общий зал, Лео осмотрел меня с ног до головы.

— Отлично. Ничего не видно, — одобрительно кивнул он, поправляя ремень на плече. — Идем. Главное — держи капюшон пониже и поменьше говори.

Мы отправились в путь. Нам предстояло несколько часов ходьбы по глухим лесным тропам, которые Лео выбирал в обход общих дорог. Вокруг шумел мирный лес Лимара. Под ногами шуршали сухие листья и трещали мелкие ветки. Пахло сырой землей, корой и хвоей. То и дело в кустах проскакивали дикие зайцы, на ветвях деревьев перелетали птицы, а с одного ствола на другой ловко прыгали пушистые белки. Мы переходили через чистые ручьи по камням, пересекали залитые янтарным светом поляны и постепенно спускались к низине острова.

К полудню деревья расступились, и мы наконец вышли к небольшому поселению. Оно выглядело очень простым. Вокруг тянулись невысокие деревянные дома с темными крышами, в центре стучал молотом по наковальне местный кузнец, а вдоль узкой улочки располагались редкие торговые лавки. Чуть поодаль стояло самое крупное здание — таверна Торина.

Внутри кабака пахло жареным мясом, кислым хлебом и старым деревом. Людей было совсем немного. Стоило нам войти и пройти в дальний, полутемный угол, как из-за стойки к нам поспешил сам хозяин. Торин был добродушным, крепким пожилым мужчиной с густой седой бородой и внимательными глазами.

— Рад видеть вас в здравии, — тихо, но с глубоким уважением произнес Торин, низко склонив голову передо мной. Он сразу же усадил нас за самый дальний стол, скрытый от чужих глаз массивной перегородкой.

— Провизию я уже собрал, Лео, — трактирщик повернулся к парню. — Вяленое мясо, мука, крупа и немного сушеных ягод. Всё в мешках у заднего входа, заберете, когда будете уходить.

Затем Торин снова повернулся ко мне. Его лицо стало грустным, а голос смягчился.

— Вы даже не представляете, Наследница, как для меня важна безопасность вашей семьи. Мой старый друг, отец Лео, всю жизнь был верен острову. И ваш покойный отец, Правитель Орион... он ведь был великим человеком. Столько добра сделал для простых людей острова. Мы все помним его милосердие и то, как он берег наш покой. Лимар сейчас осиротел без него.

От его слов в груди снова болезненно заныло, но это была уже не та дикая паника, а тихая, светлая грусть. Приятно было знать, что люди помнят и любят моих родителей.

— Спасибо тебе, Торин. За всё, что ты для нас делаешь, — искренне ответила я.

Старик лишь отмахнулся, добродушно улыбнувшись, и ушел за стойку. Через минуту он вернулся, неся три тяжелые глиняные кружки, до краев наполненные темным элем.

— Нам всем нужно немного перевести дух. За ваш покой, Каталея, — произнес он, делая глоток.

Я посмотрела на кружку. Во дворце мне никогда не давали ничего, кроме чая из пепельных роз или легких соков. Я осторожно подняла глиняный сосуд, сделала первый в своей жизни глоток эля и тут же зажмурилась. Напиток оказался горьким и жгучим. Я смешно сморщила нос, пытаясь проглотить жидкость, и тихонько закашлялась.

Лео, сидевший напротив, не выдержал и весело рассмеялся, глядя на мое лицо. Торин тоже добродушно ухмыльнулся в бороду.

— Ну же, принцесса, это тебе не дворцовые сладости, — подмигнул Лео.

Я посмотрела на его смеющиеся глаза, и на моем лице тоже появилась искренняя улыбка. Пересилив себя, я сделала еще один глоток, который пошел уже гораздо легче, и упрямо допила кружку до конца.

В этот короткий миг, сидя в полутемном кабаке среди верных людей, я почувствовала себя обычной девушкой. Без тяжелого груза ответственности на плечах, без ежеминутного страха и кошмаров. Это было хрупкое, но такое необходимое тепло.

Когда мы наконец вышли из таверны Торина, солнце уже клонилось к закату, заливая лес густым медным светом. Заднее крыльцо кабака тихо скрипнуло за нашими спинами. Лео уверенно нес на плече тяжелый мешок с крупой и вяленым мясом, а вот меня меня штормило так, словно под ногами качалась палуба корабля во время шторма в Немезисе.

Тяжелый эль, который я так гордо допила до дна, ударил в голову оглушительным молотом.

Сухая трава под сапогами казалась неестественно мягкой, а каменистая тропа то и дело уходила куда-то вбок. Я сделала несколько шагов, зацепилась носком за торчащий из земли корень дерева и глупо взмахнула руками, едва не полетев лицом в серую пыль. Лео перехватил меня свободной рукой за талию, удерживая на весу.

— Опаньки, — весело хмыкнул он, возвращая меня в вертикальное положение. — Держись ровнее, Наследница Лимара.

Я посмотрела на него, и мне вдруг стало так смешно, что я звонко, во весь голос расхохоталась на весь лес. Лес вокруг жил своей жизнью: теплый ветер шумел в кронах, срывая сухие листья, которые с тихим шорохом падали на каменистую землю прямо под наши сапоги. В воздухе кружилась пепельная крошка, а под ногами хрустели мелкие сухие ветки.

— Лео-о, — протянула я, заплетающимся языком, и со смехом повисла на его плече, крепко обнимая парня за шею. — Ты такой хороший. Вот что бы я без тебя делала, а? Ну скажи!

Лео громко рассмеялся, аккуратно отцепляя мои руки от своего ворота, чтобы я не задушила его вместе с мешком провизии.

— Обязательно утром напомню тебе, как ты себя вела, — сквозь смех пообещал он, придерживая меня за локоть, когда я снова споткнулась на ровном месте. — Тебе этот эль явно больше пить нельзя. На тебя алкоголь плохо действует, шатает как молодую ящерицу.

— Зато мне... мне дышится лучше! Слышишь? — я упрямо вскинула голову, ловя капюшоном порывы ветра, который приятно холодил раскрасневшееся лицо. — Так легко стало...

Лео на секунду перестал улыбаться. Он посмотрел на меня сверху вниз своими светящимися огненными глазами, и в них промелькнуло понимание.

— Тебе точно это нужно было после всего, что случилось, Лея. Нужно было хоть раз в жизни напиться и забыться, — тихо сказал он, снова подставляя мне плечо.

Всю дорогу до нашего домика он продолжал беззлобно подшучивать надо мной. Пару часов пути пролетели как в тумане. Я то смеялась без причины, рассматривая птиц на ветках, то упрямо пыталась идти сама, шурша сухой листвой под ногами, пока окончательно не выбилась из сил.

Когда на поляне перед домом зажглись редкие деревья, бросая синие огоньки на скалы, я уже совсем не могла стоять на ногах. Глаза закрывались сами собой, колени подкашивались, и я буквально засыпала на ходу.

Видя это, Лео вздохнул, легко перекинул мешок с едой на крыльцо, а затем подошел и одним уверенным движением поднял меня на руки. Я устроилась у него на груди, спрятав нос в жесткую ткань его походной куртки. Пахло дымом от костра и Ториновым элем.

— Ты... ты для меня всегда был братом, Лео, — сонно пробормотала я, обмякнув в его сильных руках.

— Спи давай, пьянчушка дворцовая, — посмеялся он, неся меня по деревянным ступеням крыльца.

Дверь дома глухо скрипнула. Лео аккуратно, стараясь не стучать сапогами по половицам, занес меня в мою небольшую комнату и бережно опустил на кровать. Напряжение полностью ушло из тела, но перед тем как провалиться в глубокий сон, я схватила его за рукав. Горячие слезы, уже не от горя, а от нахлынувшей благодарности, обожгли глаза.

— Лео, я серьезно, — я посмотрела на него сквозь пелену. — Я тебя очень сильно люблю. Ты единственный, кто у меня вообще остался от моей прежней жизни. От моей семьи.

Лео замер. Он присел на край кровати, убирая с моего лба непослушную прядь волос. Огонь в его глазах стал мягким. Он долго смотрел на меня, а затем произнес:

— Каталея... ты тоже для меня всю жизнь была как младшая сестра. Мы выросли вместе. И ты для меня теперь тоже единственный родной человек. У меня ведь тоже больше никого нет.

Его голос на секунду дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Лео бережно накрыл меня простыней.

— Я сделаю абсолютно всё, чтобы тебя защитить, Лея. Обещаю тебе. А теперь спи.

Я слабо улыбнулась его словам и закрыла глаза. Внутри разлилось такое редкое, долгожданное спокойствие. Несмотря на всё, что произошло, я знала главное: в моей жизни есть человек, который искренне любит меня и сделает всё, чтобы защитить. С этой мыслью я мгновенно уснула.

Глава 4

Проснулась от того, что янтарный луч солнца настойчиво щекотал мне веки через щель в ставнях. Пошел уже второй месяц с тех пор, как мы поселились в этом уединенном доме у дальних скал. Я сладко потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней изнурительной тренировки, и лениво скинула с себя простыню. Внутри больше не было той паники, с которой я просыпалась в первые дни. Я больше не подскакивала от каждого шороха, готовая бежать в темноту. Этот дом стал моим убежищем, а грубые кожаные штаны и свободная хлопковая рубаха, аккуратно сложенные на стуле, теперь казались самой привычной одеждой в мире.

Из кухни донесся тихий, монотонный стук ножа о деревянную доску и аппетитный запах ягод. Живот тут же отозвался голодным урчанием. Я быстро натянула вещи, кое-как перевязала волосы ремнем и босиком, шурша половицами, вышла в общий зал.

Лео стоял спиной ко мне у протопленной печи. На нем была простая домашняя рубаха с закатанными до локтей рукавами. Парню не нужно было оборачиваться — он уловил мои шаги по легкому скрипу половиц.

— Проснулась, пьянчушка? — не поворачивая головы, весело отозвался он. — Иди помогай, а то я один не справлюсь с этой горой тленок. Только смотри, сегодня без эля Торина, а то опять придется тащить тебя на руках через весь лес.

— Боже, Лео! Прошел уже целый месяц, а ты до сих пор помнишь ту несчастную кружку? Ты теперь всю жизнь будешь мне это напоминать?!

— Всю жизнь, Наследница, даже не сомневайся, — Лео обернулся и задорно подмигнул мне, его глаза так и искрились смехом. — Такое зрелище я внукам рассказывать буду.

Я улыбнулась и подошла ближе к печи. За это время мы сблизились так сильно, как не сближались за все годы жизни в замке. Там нас всегда разделяли условности: я была дочерью Правителя, за которой ухаживали десятки слуг, а он — моим телохранителем, обязанным соблюдать дистанцию. Здесь все эти невидимые стены рухнули. Мы стали одной семьей, делили поровну быт, работу и остатки еды.

Я встала рядом, взяла деревянную ложку и принялась аккуратно помешивать похлебку в глиняном горшке. Раньше во дворце прислуга приносила мне всё готовое на серебряных подносах, и я понятия не имела, как разжечь печь или сварить крупу. В самую первую неделю я умудрилась сжечь кашу так, что дым валил из окон на всю поляну. Но сейчас у меня уже неплохо получалось.

Лео скосил на меня глаза, наблюдая за моими уверенными движениями, и вдруг добродушно рассмеялся.

— Ну надо же, посмотрите на нее! Каталея Лиорель сама варит завтрак и даже ни разу не уронила ложку в огонь. Прогресс налицо. Еще пара недель, и я смогу со спокойной совестью доверить тебе всю кухню.

— Хватит издеваться, — я шутливо пихнула его локтем в бок. — Между прочим, пахнет просто отлично. Твои тленки и наполовину не такие красивые, как моя похлебка.

— Куда уж мне до высокой дворцовой кухни, — парировал Лео, улыбаясь.

Он ловко подхватил тряпкой горячий горшок, снимая его с огня, а я тем временем уже достала две простые глиняные миски и разложила ложки на деревянном столе. Мы сели друг напротив друга у окна. Лео без лишних слов переложил из своей порции самый сочный и крупный кусок вяленого мяса прямо в мою тарелку. Это было так просто, без всяких церемоний, но именно в таких мелких деталях — в его постоянной молчаливой заботе, в том, как он всегда отдавал мне лучшее, как следил, чтобы я не замерзла ночью — и проявлялась наша глубокая связь.

В печи мирно потрескивали угли, за стеклом лениво покачивались деревья, а мы сидели, ели и негромко переговаривались, обсуждая планы на сегодняшний день.

После завтрака мы сразу вышли на поляну. Солнце стояло высоко, сильно припекая камни у края леса.

— Сегодня тренируемся без огненного потока, Лея, — скомандовал Лео, доставая тяжелый металлический меч. — Никаких вспышек и зарядов из рук. Ты должна рассчитывать только на сталь. Нам важно, чтобы ты научилась именно драться оружием и правильно отбивать любые выпады.

Я кивнула, крепче перехватывая шершавую рукоять. Лео пошел в атаку. Его удары посыпались один за другим, тяжелые и быстрые. Но теперь я не терялась. За два месяца постоянных тренировок я научилась крепко стоять на ногах, вовремя выставлять защиту и мгновенно реагировать на обманные движения. Мой меч с громким звоном сталкивался с его клинком. Я ловко отбила боковой удар, сделала шаг в сторону и сама провела быструю серию выпадов, заставив Лео отступить назад в высокую траву.

На его лице промелькнула довольная улыбка, но он тут же снова нахмурился и навалился на меня с удвоенной силой. Его удары стали жесткими, резкими. Он буквально вдавливал меня в землю, заставляя уходить в глухую оборону.

— Лео! — закричала я, с трудом сдерживая очередной бешеный напор стали. — Ты вообще меня не жалеешь!

— Если на тебя нападут люди Форзана, они тоже тебя жалеть не будут! — жестко выкрикнул он, резко крутанув запястье и едва не выбив меч из моих пальцев. — Соберись, Лея! Быстрее!

Мы обменялись еще несколькими тяжелыми ударами. Наша одежда полностью промокла от пота, а под ногами хрустели мелкие ветки и летели обломки сухих листьев. Наконец, Лео ловко отбил мое оружие в сторону, заставляя меня остановиться.

— Завтра утром я покину наш домик, — произнес он.

Сердце в груди мгновенно пропустило удар. Радость от хорошей тренировки тут же испарилась, уступая место страху.

— Уходишь? — я сделала шаг к нему, опуская оружие. — Но почему так скоро?

— Я больше не боюсь оставлять тебя здесь одну, Лея, — спокойно ответил он, утирая лоб ладонью. — Ты сделала огромный шаг. Теперь ты умеешь защитить себя, если случится беда. Но мы не можем больше терять время. Пока люди в городах на твоей стороне, пока они бунтуют против переворота, нам нужно действовать. Мне необходимо найти тех лордов и командиров, которые до сих пор верны правящей семье Лимара.

Я снова подняла меч, пытаясь защититься от собственных пугающих мыслей, и сделала слабый выпад, который Лео лениво заблокировал.

— А если они не согласятся, Лео? — с надрывом спросила я, нанося еще один удар. — Что, если лорды боятся Форзана и его армии? Что мы тогда будем делать?

— До меня уже доходили слухи через Торина, что многие знатные дома не поддерживают новую власть, — ответил Лео, легко отбивая мой меч и делая шаг навстречу. — Но пока Форзан не подавил их сопротивление окончательно, у нас есть шанс. Если мы соберем их всех вместе, мы сможем победить.

— Но ты же прекрасно понимаешь, как это будет тяжело! — воскликнула я, опустив руки. На глаза навернулись слезы. — Это кажется чем-то нереальным, Лео. Нас всего двое против целого острова!

— Я всё понимаю, Лея, — он тоже опустил клинок и сделал глубокий вздох. — Но нам нужно попробовать. Это наш единственный путь. Пока я не буду точно уверен, что у нас есть хоть какая-то армия и защита для тебя, ты будешь оставаться в этом доме. Я не стану рисковать твоей жизнью, пока мы не наберем силу.

Мы одновременно опустили мечи, позволяя им соскользнуть в сухую траву. Я не выдержала, сделала быстрый шаг вперед и крепко, изо всех сил обняла Лео, прижимаясь к его широкой груди. Меня снова затрясло.

— Мне страшно, Лео... — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо.

— Не волнуйся, маленькая, — он бережно обнял меня в ответ, погладив по волосам. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Всё будет хорошо.

Я отстранилась и посмотрела в его светящиеся огненные глаза. Одна горячая, горькая слеза сорвалась с моих ресниц и покатилась по щеке.

— Ты не понимаешь... Мне страшно за тебя, Лео, — мой голос сорвался на хрип, а слезы потекли сильнее. — Ты отправляешься в самый центр Лимара, в логово врага. А если тебя поймают? Если кто-то узнает, что ты тайно собираешь людей против новой власти? Форзан посчитает это предательством и убьет тебя! Ты единственный, кто у меня остался... Если он с тобой что-то сделает, я просто не переживу этого.

Лео молча прижал меня к себе еще сильнее, укрывая от всего мира своими сильными руками. Его дыхание было ровным и надежным.

— Каталея, я справлюсь, — тихо, но очень уверенно пообещал он мне на ухо. — Нас учили выживать в любых условиях. Не думай о плохом. Я обязательно вернусь к тебе, и мы доведем наше дело до конца.

После тяжелой тренировки мы пошли к лесному ручью, который протекал в паре сотен шагов от дома. Прохладная, чистая вода приятно освежала уставшие тела и смывала липкий пот. Я изо всех сил старалась гнать от себя дурные мысли. Как бы сильно меня ни сжимал страх перед завтрашним днем, я заставляла себя улыбаться, брызгаться водой и просто проживать эти последние часы вместе с Лео. Я не хотела думать о прощании. Мне казалось, что если я поддамся панике сейчас, то просто не смогу отпустить его.

Вечером мы сидели прямо на деревянном полу в общем зале, вытянув ноги к камину. В печи мирно трещали поленья, бросая мягкие, пляшущие отсветы на стены и согревая комнату. Запах древесного дыма уютно окутывал нас, создавая иллюзию прежнего, безопасного мира.

Мы тихо шутили и вспоминали наше беззаботное детство во дворце, когда всё было так просто.

— А помнишь, — со смехом начала я, подпирая щеку кулаком, — как мы играли в прятки в винных погребах отца? Ты тогда залез за огромную бочку и застрял там, а я сделала вид, что не могу тебя найти, и ушла ужинать.

— Еще бы я не помнил, — Лео звонко рассмеялся, качая головой. — Мама меня потом полночи оттуда выковыривала и ругала на чем свет стоит. А ты сидела на кухне и преспокойно уплетала ягоды.

— Ты сам виноват, нечего было прятаться там, где не пролезаешь, — я пихнула его в плечо. — А помнишь, как ты стащил мой деревянный тренировочный кинжал, и я так разозлилась, что начала кидать в тебя крошечные огненные искры из ладоней? Они были безвредные, как у люмиса, но ты бегал по всему саду и кричал, что я сожгу твои лучшие штаны.

— Они были новые, между прочим! — Лео задорно подмигнул мне. — Мне приходилось отбиваться от твоего потока кухонным полотенцем.

Мы долго сидели так, перебирая в памяти одну глупую историю за другой. Лео был со мной всю мою жизнь. Сын моей няни, мальчишка, который делил со мной каждую проказу, каждую царапину на коленях и каждый выговор от родителей. Между нами никогда не было романтической химии или глупого кокетства.

Я замолчала, глядя на угасающие угли в камине. Веселье испарилось, оставляя после себя тяжелую реальность.

— Лео... — тихо позвала я, и мой голос задрожал. — Я так не хочу, чтобы ты уходил.

Лео молча подвинулся ближе по полу. Он уверенно обнял меня за плечи, прижимая к своему боку.

— Мне тоже страшно оставлять тебя здесь одну, Лея, — признался он, и в его голосе впервые прозвучала искренняя тревога. — Сердце не на месте. Но мы должны сделать этот шаг. Пообещай мне кое-что. Обещай, что будешь сильной. Чтобы ни случилось, как бы тяжело ни было — ты должна держаться. Обещаешь?

Я повернула голову и посмотрела на него в упор. В полумраке комнаты его лицо казалось суровым, но в глазах светилась та самая готовность бороться, которая всегда восхищала меня. Лео был невероятно сильным человеком. Он всегда защищал меня. И сейчас, когда весь наш мир лежал в руинах, в нем продолжало гореть это упрямое желание жить, сражаться за справедливость и за людей Лимара. В этот момент он был так похож на моего покойного отца — такой же верный, добрый и готовый пожертвовать всем ради правого дела.

Я молча приобняла его в ответ, утыкаясь лбом в его плечо. Это было наше маленькое, тихое прощание у костра. Без лишних слов и громких слез. Только треск прогорающих дров и тепло родного человека рядом.

Позже ночью я ушла в свою комнату, но сон так и не пришел. Я ворочалась на кровати, сжимая в руках край одеяла, и почти не сомкнула глаз. Каждая минута казалась вечностью. Мысли хаотично сменяли друг друга, не давая покоя: как Лео доберется до центра острова? Не поймают ли его патрули Форзана? Как отреагируют лорды на появление сына покойной няни? Пойдет ли хоть кто-нибудь против новой власти, или страх перед армией окажется сильнее верности?

Сердце бешено колотилось в груди от волнения. Только под самый рассвет, когда силы окончательно покинули меня, а нервы были натянуты как струны, я наконец впала в тяжелое, тревожное забытье.

Через пару часов я проснулась. Сон не принес облегчения, голова казалась налитой свинцом, а веки опухли. Я вышла на нашу маленькую кухню, где за деревянным столом уже сидел Лео. Он завтракал, собираясь в дорогу. Рядом с ним на лавке лежал походный плащ, а у ножки стола стояли его стоптанные сапоги. В помещении пахло остывшей золой, подгоревшей лепешкой и сушеными травами, которые Нора когда-то развесила под потолком.

— Садись, — мягко произнес он, заметив меня на пороге. — Я приготовил завтрак. Поешь перед тем, как я уйду.

Я молча опустилась на жесткий деревянный стул и посмотрела на глиняную миску. Горячая похлебка дымилась, но еда лезла в горло. Желудок сжался в тугой узел, а пальцы, лежащие на грубой столешнице, начали мелко дрожать. Я пыталась удержать руку, но суставы не слушались, выбивая дробь по дереву. Лео вздохнул, отставил свою ложку, протянул руку через стол и накрыл мои пальцы своей большой, горячей ладонью. Его кожа была шершавой от постоянных тренировок с мечом, и это привычное прикосновение на секунду заставило мои руки остановиться.

— Каталея, перестань так нервничать, — попросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я подняла на него глаза. Мой взгляд был уставшим, под глазами залегли темные тени после бессонной ночи. Внутри всё завязалось в такой узел, что к горлу снова подступили слезы. Я сглотнула, пытаясь подавить этот комок, но безуспешно.

— У меня очень плохое предчувствие, Лео, — призналась я, и мой голос сорвался. — Я понимаю, что нам необходимо это сделать. Понимаю, что лордов нужно собрать, иначе Форзан сожжет Лимар. Но я не знаю, как тебя отпустить. Мне кажется, что если ты сделаешь шаг за пределы этой поляны, случится что-то страшное. Земля будто уходит из-под ног.

Лео сжал мою ладонь чуть сильнее, пытаясь передать свою силу. На его запястье проступила старая царапина, полученная во время вчерашней тренировки.

— Я же обещал тебе вчера, что буду предельно аккуратен, Лея. Я не стану лезть в самый центр дворца или открыто нападать на патрули. Моя задача — просто прощупать почву на окраинах, зайти к нужным командирам и тайно поговорить. Я умею скрываться в этих лесах, меня отец учил этому с детства. Верь мне. Я вернусь.

Я кивнула, но всё же тяжело принимала его слова. На душе было скверно, и это давящее чувство тревоги никак не хотело отпускать. Мне до безумия не хотелось отпускать его одного туда, где за каждым углом караулили люди Форзана. Ложка казалась неподъемной, а кусок просто не лез в горло.

Весь оставшийся завтрак прошел в полном молчании. Слышно было только, как за стеной дома шумит ветер и как бьется о стекло крыло залетной бабочки. Я так и не смогла проглотить ни одного кусочка, просто размазывая деревянной ложкой серую кашу по дну миски. Время текло слишком быстро, неумолимо приближая момент расставания. Солнечный луч на полу медленно полз к порогу, отсчитывая последние минуты.

Лео поднялся. Половицы под его весом жалобно заскрипели. Он натянул походный плащ, поправил ремень и закрепил на поясе свой верный стальной клинок. Ножны тихо звякнули о пряжку. Мы вышли на улицу.

На поляне было ветрено. Резкие порывы воздуха трепетали мои волосы, бросая длинные пряди прямо на лицо и мешая смотреть. Вокруг шумел пепельный лес, черные листья с сухим шелестом срывались с веток и летели по земле, застревая в высокой траве. Этот шум сегодня казался пугающим, будто деревья пытались преградить ему дорогу. Лео повернулся ко мне, сделал шаг вперед и крепко обнял меня за плечи.

— Будь сильной, Лея, — произнес он мне прямо в макушку.

— Пожалуйста, береги себя, — выдохнула я, уткнувшись лицом в его плечо и пытаясь навсегда запомнить этот родной запах дыма, кожи и сухих трав. — Возвращайся ко мне. Обещай, что вернешься.

— Обещаю, — уверенно сказал он.

Он аккуратно отстранился, в последний раз заглянул мне в глаза и решительно повернулся спиной. Его сапоги тяжело зашуршали по сухой траве и мелкой обсидиановой крошке.

Я бессильно опустилась на старые деревянные ступеньки крыльца. Лео шел вперед, уверенно шагая мимо огненных деревьев, чьи синие огоньки казались сейчас блеклыми при дневном свете. Я сидела, обхватив колени руками и до боли впиваясь пальцами в кожу штанов, и неотрывно смотрела ему вслед. Он шел, не оборачиваясь, держа руку на рукояти меча, а ветер продолжал выть среди серых скал, поднимая с земли мелкую пыль.

Крупные слезы всё-таки хлынули из моих глаз, обжигая щеки и капая прямо на ткань рубахи. Пальцы снова затряслись так сильно, что я была вынуждена сжать их в кулаки. Сердце бешено стучало в самые ребра, а интуиция буквально кричала, что эта разлука станет роковой. Этот липкий ужас перед неизвестностью сдавливал легкие, не позволяя сделать нормальный вдох. Весь мир вокруг сузился до одной точки — до его удаляющейся спины.

Я провожала его взглядом до тех пор, пока его высокий силуэт не превратился в маленькую темную точку на краю поляны. Лео исчез за поворотом, где каменистая тропа уходила в глубь острова. А вместе с его уходом на поляну опустилась мертвая тишина.

Глава 5

Солнце едва пробивалось сквозь плотные ставни, когда я поднялась с постели. Прошла ровно неделя с тех пор, как Лео ушел. Семь бесконечных дней, которые слились для меня в одну сплошную, серую полосу ожидания.

Я стояла у печи, пытаясь приготовить завтрак, и рассеянно смотрела на дно глиняного горшка. Припасы практически закончились. Я выскребла последние остатки муки и крупы, чтобы сварить жидкую похлебку, а в мешке в углу сиротливо лежала всего пара сморщенных, подсохших ягод. Нам едва хватило еды на этот месяц, а теперь, когда я осталась одна, полки на кухне окончательно опустели. Нужно было идти к Торину в поселение.

Я опустилась за деревянный стол и взяла ложку. Похлебка была безвкусной, но я заставляла себя глотать ложку за ложкой. Всю эту неделю я ела через силу, едва справляясь с тошнотой от постоянного нервного напряжения. Руки уже не тряслись так сильно, как в первое утро, и паника понемногу уступила место ноющей тревоге. Страх за Лео никуда не делся, он просто спрятался глубоко внутри, напоминая о себе тяжестью в груди при каждом вздохе. Я прекрасно понимала, что ему нужно только около недели, чтобы просто дойти до центра Лимара. Он физически не мог подать весточку так быстро, но интуиция всё равно заставляла меня вздрагивать от каждого шороха ветра за окном.

Отодвинув пустую миску, я обулась, перевязала волосы кожаным шнурком и вышла на поляну. Под ногами шуршала сухая трава, покрытая утренней росой, а воздух пах сырыми скалами и пеплом.

Взяв тяжелый стальной меч Лео, я встала в центр поляны и подняла клинок на уровень груди. Каждое утро я упрямо выходила сюда и тренировалась в полном одиночестве, доводя мышцы до изнеможения. Без Лео это выходило плохо. Мне катастрофически не хватало противника, который мог бы жестко атаковать, ловить меня на ошибках и заставлять отрабатывать быстрые блоки. Оружие казалось неподъемным, удары по воздуху выходили размашистыми, а ноги то и дело спотыкались о корни деревьев.

Но я не опускала рук. Я заставляла себя повторять одни и те же связки снова и снова, пока пот не начинал заливать глаза, а рубаха не липла к спине. Я делала это не потому, что меня кто-то заставлял, и не как маленькая, напуганная девочка, подчиняющаяся чужому приказу. Обида, слезы и девичья слабость сгорели во дворце вместе с моей прежней жизнью. Теперь во мне жило другое. Я отчаянно хотела, чтобы Лео гордился мной, когда вернется. Но еще сильнее я хотела стать опорой для своего острова. Я сама, сознательно выбрала этот путь. Ради замученных жителей Лимара, ради памяти моих отца и матери, которые отдали жизни за покой этой земли, я обязана была стать сильной. Неважно, сколько страха грызло меня изнутри, неважно, как сильно ныло тело от усталости и боли после пережитого — я продолжала упрямо стоять на ногах с мечом в руках.

Закончив тренировку, я вернулась в дом. Металлическое лезвие меча было слишком длинным и приметным, чтобы нести его открыто в поселение. Вместо этого я отыскала на полке небольшой стальной кинжал с потемневшей деревянной рукоятью. Вытерев его край о рукав, я аккуратно засунула оружие за пояс кожаных штанов сбоку, чтобы в любой момент можно было легко перехватить пальцами холодную сталь. Сверху я накинула серый дорожный плащ, поправила воротник, тщательно скрывающий шею, и натянула капюшон пониже на лицо. Оглядев пустую кухню, я заперла деревянную дверь и шагнула с крыльца на траву.

Впереди меня ждали несколько часов пути по безлюдным лесным тропам. Без Лео эта дорога казалась бесконечной и пугающей.

Я шла медленно, стараясь наступать на примятую траву и обходить сухие сучья, которые могли громко хрустнуть под сапогами. Вокруг простирался глухой пепельный лес. Я упрямо продиралась сквозь густые заросли, руками раздвигая колючие кусты с черными жесткими листьями, которые с тихим шорохом цеплялись за плотную ткань моего плаща. Под ногами рассыпался мелкий обломленный известняк, уходящий глубоко в сухую серую землю. Стоило мне пройти пару километров, как лес сомкнулся плотнее, скрывая горизонт. Высокие обугленные стволы деревьев тянулись вверх, а редкие синие язычки пламени на их ветвях дрожали от легких порывов ветра, бросая блеклые тени на тропу.

Каждые несколько минут я замирала. Настороженно оглядывалась по сторонам, всматриваясь в серую дымку между деревьями, и подолгу прислушивалась к любому шороху.

Вдруг справа, в густой траве, раздался резкий треск ломающейся ветки. Сердце мгновенно подпрыгнуло к самому горлу, а ладонь намертво схватилась за рукоять кинжала под плащом. Я затаила дыхание, прижавшись спиной к широкому стволу ближайшего дерева. Живот свело от липкого ужаса. Из кустов, шурша сухими листьями, стремительно выскочил мелкий лесной зверек — обычный серый барсук. Он испуганно повел носом, сверкнул черными глазками и тут же скрылся в глубокой норе под корнями.

Я сделала глубокий выдох, отпуская оружие. Пальцы мелко дрожали, а лоб покрылся холодной испариной. На Лимаре в этой части острова зорги не обитали, их логово осталось далеко позади у дальних лавовых скал, и встретить этих тварей здесь было невозможно. Я прекрасно знала об этом. Но зорги были не единственной угрозой. Куда страшнее было наткнуться на людей. В лесах Лимара сейчас бродило много бродячих торговцев, дезертиров или мародеров. Наследницу Лимара они бы не узнали, но для бандитов одинокая девушка на лесной тропе была легкой добычей. Осознание собственной беззащитности заставляло меня двигаться еще тише, буквально вжимаясь в тени скал и деревьев.

Я переходила мелкие ручьи по скользким каменистым бродам, стараясь не брызгать водой, и шла дальше, пока ноги не начали наливаться тяжестью, а сапоги не покрылись плотным слоем серой пыли. Воздух становился суше, пахло гарью и близким дымом от кузницы.

Наконец, спустя два часа тяжелого пути, деревья начали редеть. Впереди показалась знакомая окраина. Я вышла к небольшому поселению, стараясь держаться в тени деревянных построек. Быстрыми шагами, не поднимая головы и не глядя на редких прохожих, я пересекла пыльную узкую улочку, прошла мимо стучащей молотом кузницы и толкнула массивную дверь таверны. В нос сразу ударил запах кислого эля, печеного хлеба и жареного мяса. Я юркнула в самый дальний, полутемный угол за деревянную перегородку и замерла, ожидая появления Торина.

Торин быстро заметил меня. Его лицо сразу просветлело, и он поспешил к моему дальнему столу. Он вел себя очень уважительно, склонив голову, но в его глазах читалась чисто отцовская забота. Старик присел на край скамьи и заговорил:

— Наследница, я уже собрал для вас припасы, сейчас все принесу с кухни. Но я положил совсем немного. Мешки тяжелые, а Лео рядом нет. Вам одной будет трудно тащить большой груз через весь лес. Этого мешка хватит всего на пару дней, так что придется вернуться сюда совсем скоро.

Я грустно улыбнулась и поправила воротник рубахи.

— Все в порядке, Торин. Мне все равно нечего делать. Я целыми днями сижу одна в этом пустом домике у скал, и от тишины можно сойти с ума. Так что прогулка мне даже не помешает. Я вернусь через пару дней, как раз разомнусь.

Торин сочувственно вздохнул, поднялся и ушел на кухню за едой. Я осталась сидеть на стуле, устало опустив плечи и глядя на деревянную столешницу. Из мыслей меня выдернул тяжелый шаг и густой, резкий запах перегара.

Прямо к моему столу подошел крупный, сильно пьяный мужчина в грязной кожаной куртке. Его глаза были мутными, а на лице играла мерзкая ухмылка. Он бесцеремонно навалился руками на перегородку, перекрывая мне выход.

— Опаньки... А что это у нас за краля тут прячется в углу одна? — проревел он на всю таверну, обдавая меня жутким перегаром. — Чего грустим, красавица? Капюшон натянула, личико прячешь. Ну-ка, покажись.

Я мгновенно вскочила со стула, отступая к стене. Внутри все сжалось. Я прекрасно понимала, что не имею права выпускать свой огненный поток. Стоит мне зажечь пламя в ладонях, и все сразу поймут, кто я. Начнется паника, слухи дойдут до столицы, и Форзан сотрет это поселение с лица земли. Кинжал за поясом штанов так и манил к себе, но вытаскивать сталь в забитом кабаке тоже означало привлечь лишнее внимание.

Я со всей силы толкнула его в грудь, пытаясь отодвинуть.

— Уйди отсюда, — потребовала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но пьяного это только раззадорило. Он покачнулся, ухмыльнулся еще шире и резко шагнул вперед, наплевав на мой толчок.

— Ой, какая зубастая девка! Люблю таких, с характером, — прохрипел он и нагло схватил меня за запястье, дергая к себе.

— Не трогай меня! — закричала я, отчаянно пытаясь вырвать руку из его мертвой, грязной хватки.

Мужчина не слушал. Он обхватил меня второй рукой за талию, пытаясь прижать к своему вонючему телу и удержать в объятиях. В его затуманенной голове, похоже, крутилась одна мысль: раз девка сидит одна в полутемном углу кабака, значит, она из тех местных гулящих, которые развлекают клиентов за монеты. Липкий, мерзкий ужас смешался во мне с яростью. Я изо всех сил уперлась ладонями ему в подбородок, отталкивая его голову назад, а моя правая рука уже поползла под плащ. Пальцы нащупали холодную деревянную рукоять кинжала.

Если этот выродок сейчас не отстанет, мне плевать на последствия. Я всажу этот кусок стали прямо в него, чего бы мне это потом ни стоило. Бороться с его физической силой без потока было слишком тяжело, спина уже уперлась в холодную стену.

Я еще раз с силой дернулась, уворачиваясь от его лица, и в эту самую секунду за спиной пьяного мародера раздался голос, от которого воздух в кабаке мгновенно стал тяжелым:

— Руки убрал от нее. Живо!

Пьяный мародер замер, его грязные пальцы на секунду ослабили хватку на моем запястье. Он начал медленно поворачиваться на голос.

Я воспользовалась этим замешательством, резко рванула руку на себя и наконец вырвалась. Прижавшись спиной к перегородке, я тяжело дышала и во все глаза смотрела на того, кто стоял в проходе.

Это был мужчина с резкими, мужественными чертами лица и густыми темно-коричневыми волосами, которые беспорядочно падали ему на лоб. Но больше всего меня поразили его глаза — они отливали чистым, глубоким янтарем. Я опустила взгляд ниже и внутри все похолодело: на нем были тяжелые темные доспехи Лимара. Потертые пластины, кованые наплечники, рукоять массивного клинка на поясе. Солдат. Настоящий боевой солдат из регулярной армии острова.

По телу пробежала волна ледяной дрожи. В голове забилась одна-единственная паническая мысль: «Он меня узнает». Я поправила плотную хлопковую рубаху, сильнее пряча шею под воротник, и инстинктивно вжала ладони в складки серого плаща, чтобы полностью скрыть любые следы Потока. Сердце колотилось так, что этот стук, казалось, был слышен во всей таверне. Я молила Предков лишь о том, чтобы этот человек никогда раньше не видел Наследницу Лимара в лицо.

Мужчина в доспехах заметил мой испуг, но истолковал его по-своему — он решил, что я до смерти напугана приставаниями пьяного отребья.

Мародер тем временем покачнулся, тупо уставился на незваного гостя и недовольно прорычал, обдавая воздух перегаром:

— Ты еще кто такой? Вали отсюда, служивый, это моя девка! Я первый её приметил!

Всё произошло настолько стремительно, что я не успела даже моргнуть.

Лимарский солдат не стал тратить время на разговоры. Одним жестким движением он шагнул вперед, перехватил замахнувшегося было громилу за предплечье и с дикой силой вывернул его руку за спину. Раздался глухой, страшный хруст сустава. Пьяный мародер истошно взвыл, но солдат тут же навалился на него всем весом и с размаху приложил его лицом прямо об стол.

По кабаку разнесся тяжелый стук. Кружки на соседних столах зазвенели, а несколько редких посетителей испуганно притихли, вжимаясь в лавки.

Солдат наклонился к самому уху стонущего мародера, который теперь лежал щекой на грязном дереве, и заговорил. Его голос не был громким, но в нем звучал такой властный приказ, что воздух вокруг нас словно стал осязаемым:

— Если ты скажешь еще хоть одно слово, от тебя живого места не останется. Ты меня понял, гнида?

Пьяный здоровяк мгновенно протрезвел от дикой боли и страха. Власть и сокрушительная физическая сила, исходящие от человека в доспехах, лишили его всякого желания сопротивляться. Он заерзал лицом по столу и начал заикаться:

— Д-да... да понял я, понял! Я ничего такого не хотел, клянусь! Просто увидел красивую девку... Думал, она из местных... Отпусти!

Солдат чуть сильнее надавил на его вывернутую лопатку, заставляя мародера хрипеть от боли, и жестко отчеканил:

— Я сейчас отпускаю тебя. Ты разворачиваешься и уходишь из этой таверны так быстро, как только можешь. И молись, чтобы я больше никогда не видел тебя на этой улочке. Это твой единственный шанс уйти отсюда на своих ногах.

— Да-да, я ухожу, прямо сейчас ухожу! — заскулил мужчина, с трудом сглатывая слюну.

Солдат резко разжал пальцы и брезгливо оттолкнул его от себя. Нападавший, спотыкаясь, путаясь в собственных ногах и едва не сшибая стулья, кубарем вылетел за массивную входную дверь таверны. На улице послышался его быстрый, удаляющийся бег.

В полутемном углу кабака снова воцарилась тишина. Лимарский солдат выпрямился, поправил тяжелый кожаный ремень на груди и повернулся ко мне.

Янтарный блеск в глазах воина сменился глубоким, тягучим медовым оттенком, когда он полностью повернулся ко мне. Его взгляд, тяжелый и сканирующий, медленно скользнул по моему дорожному плащу, поношенным кожаным штанам и остановился на лице. Мне стало еще страшнее. Если мародер вызывал лишь брезгливость и злость, то от этого человека веяло настоящей опасностью.

— Что ты здесь делаешь? — его голос прозвучал как приказ. — Одинокой девушке из поселения не место в подобных заведениях. Тут слишком легко нарваться на неприятности.

Он явно оценил мою простую одежду и сделал вывод, что я обычная жительница этих окраин. Но в его интонации сквозило четкое понимание: я не из тех девок, что ищут случайных заработков в тавернах.

В эту секунду тяжелые шторы кухни раздвинулись, и в зал торопливо вышел Торин, прижимая к груди небольшой холщовый мешок.

— Доченька, вот, я принес тебе еды, как и обещал, — громко и намеренно суетливо произнес старик.

Торин резко замер, переводя испуганный взгляд с меня на рослого мужчину в лимарских доспехах. Солдат медленно развернулся к трактирщику, заложив большие пальцы за широкий кожаный пояс.

— Старик, какого черта твоя дочь делает в таком месте? — жестко спросил воин, и на его шее, прямо над воротником брони, отчетливо пульсировал огненный поток. Это был не обычный рядовой гвардеец. — На улицах неспокойно. Оставлять её одну здесь — чистое безумие.

Шок от встречи с лимарским военным наконец отступил, и в голове включился холодный расчет. Я заставила свой голос звучать ровно, выдавая себя за ту, кем меня посчитали.

— Торин — мой единственный друг, — быстро произнесла я, делая шаг вперед. — Он мне помогает, потому что я осталась одна.

Трактирщик мгновенно поймал мою мысль и включился в эту сказку. Он покачал головой, бережно протягивая мне мешок:

— Да, господин солдат, всё так. Она дочка моих близких друзей. Они погибли, и девочка осталась совсем одна. Вот, подкармливаю её по старой памяти. Она просто пришла за провизией.

Торин повернулся ко мне, отчаянно пытаясь избавить меня от навязчивого внимания военного, и легонько подтолкнул к выходу:

— Ну всё, забирай мешок, дочка. Буду ждать тебя на днях, как договаривались. А теперь беги быстро домой, пока окончательно не стемнело.

Я согласно кивнула, покрепче перехватила тяжелую холщовую ткань и сделала шаг к двери. Сердце готово было выскочить из груди от облегчения — я уже видела спасительный выход. Но стоило мне поравняться с солдатом, как его закованная в латную перчатку рука молниеносно взметнулась вверх и мертвой хваткой сомкнулась на моем запястье.

Земля буквально ушла у меня из-под ног. От неожиданности я резко обернулась и снова встретилась с его карими, отливающими темным золотом глазами. Его хватка была каменной, непреклонной. Я посмотрела на его шею, где яростно и мощно пульсировал огненный поток, и поняла, что вырваться силой у меня не получится. Он был слишком силен.

— Я тебя провожу, — коротко отчеканил он, не терпящим возражений тоном.

Внутренняя паника взлетела до небес. Идти с ним несколько часов до моего тайного убежища? Да он по дороге выпытает у меня всё!

— В этом нет необходимости, — я попыталась вежливо высвободить руку, но он лишь крепче зажал мои пальцы. — Мне идти довольно далеко, я справлюсь сама. Я привыкла к этим тропам.

— Тот пьяный ублюдок ушел на улицу, — воин сурово прищурился, и его голос сделался еще холоднее. — Известно, куда он делся? Может, он прямо сейчас поджидает тебя за углом или в ближайших зарослях, чтобы закончить то, что начал здесь. Я провожу тебя. Тем более у тебя тяжелый мешок, а твои руки и так трясутся.

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Металл его доспехов тихо звякнул, напоминая о том, что спорить с армией Лимара на глазах у всей таверны — это худшее, что я могу сделать.

— Я действительно не хочу вас обременять и отвлекать от службы, — тихо, стараясь выглядеть покорной, ответила я. — Уверена, у вас есть дела поважнее.

— Моя служба на сегодня окончена, так что свободного времени у меня предостаточно, — отрезал он, и в его голосе прозвучал металл. — Это не обсуждается.

Избавиться от него мирно не получалось. Навязанная помощь лимарского военного затягивала петлю на моей шее всё туже. Торин стоял чуть поодаль, растерянно сжимая в кулаках ткань фартука. По его побледневшему лицу и бегающим глазам было отчетливо видно, что старик тоже испуган и абсолютно не знает, как осадить этого человека в доспехах, не вызвав подозрений.

Я ведь веду себя глупо. Любая обычная, простая девушка из окраинного поселения была бы только счастлива, если бы статный и сильный солдат вызвался защитить её от пьяного мародера да еще и донести тяжелую ношу до дома. Мой упрямый отказ выглядел странно. Он заставлял присматриваться ко мне сильнее, искать скрытые мотивы. Мне нужно было немедленно сменить тактику, слиться с толпой, притвориться робкой горожанкой.

Я сделала глубокий вдох, пряча ярость глубоко внутри, и виновато опустила голову, напуская на себя покорный вид.

— Хорошо... — выдохнула я, заставляя себя слабо кивнуть. — Если вам действительно не трудно, господин солдат. Большое спасибо за помощь.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул, наконец-то разжимая свои каменные пальцы на моем запястье. Земля под ногами вроде бы перестала качаться, но пульс по-прежнему бешено стучал в висках.

Он без лишних слов потянул холщовый мешок из моих рук, легко перехватил его одной ладонью и закинул на свое плечо, словно тот вообще ничего не весил.

— Показывай дорогу, — коротко приказал он, кивнув в сторону тяжелой дубовой двери.

Мы вышли из полутемного зала на узкую улочку. Сухая пепельная пыль под нашими сапогами взметнулась небольшим облаком, а резкий порыв ветра сразу бросил мне в лицо распущенные пряди волос. Я поспешно натянула серый капюшон пониже, почти полностью скрывая глаза, и повернула в сторону лесной тропы.

Шагать рядом с ним было невыносимо тяжело из-за давящего чувства чужой силы. Каждое движение этого воина, его разворот плеч, то, как уверенно и твердо его сапоги вбивались в серую землю, выдавало в нем человека, привыкшего отдавать приказы и вести за собой людей. Его рука постоянно лежала на массивной рукояти меча, а карие глаза, отливающие темным золотом, сканировали каждое дерево и каждый куст на нашем пути. Я то и дело настороженно косилась на его профиль, гадая, совершила ли я сейчас самую страшную ошибку в своей жизни.

Как только мы углубились в лес, где под ногами начали с сухим хрустом ломаться мелкие ветки, он нарушил молчание:

— Как тебя звать?

— Лея, — быстро выдохнула я первое, что пришло в голову, назвавшись коротким именем.

— Криз, — так же коротко представился он. Металл его нагрудника тихо звякал в такт шагам. — Как давно ты живешь в этом поселении?

— Несколько лет, — соврала я, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание. Ладонь под плащом инстинктивно прижалась к деревянной рукояти кинжала за поясом. — Мы с родителями... переехали сюда давно.

Внутри всё замерло. Слава предкам, Криз не стал допытываться и выспрашивать, где именно мы обитали до этого. Я никогда в жизни не умела лгать, и придумывать несуществующие названия деревень на ходу было бы чистым провалом.

— Насколько далеко твой дом? — спросил он, легко раздвигая плечом густые заросли колючего кустарника с жесткими черными листьями.

— В нескольких часах пути, — я сделала глубокий вдох, пытаясь предпринять последнюю попытку спастись. — Но тропа здесь совершенно спокойная и безопасная. Дальше я вполне могу дойти сама, вам правда не стоит тратить время.

Криз даже не замедлил шаг. Он скосил на меня свой тяжелый взгляд и жестко отчеканил:

— Я тебе уже сказал, Лея, это не обсуждается. Я провожу тебя до самого порога.

Мне пришлось замолчать. Мы шли вперед по узкой извилистой тропе, углубляясь в самую гущу леса. Вокруг пахло разогретой хвоей, сухой корой и гарью от редких синих огоньков, колыхавшихся на ветвях деревьев. Весь этот долгий путь я спиной ощущала его пристальное внимание. Криз открыто разглядывал меня. В его взгляде читался чистый интерес, но в нем не было той липкой, грязной похоти, от которой меня тошнило в таверне. Это был оценивающий, сильный взгляд мужчины.

— И как ты справляешься одна в такой глуши? — снова заговорил он спустя полчаса тишины, когда под нашими ногами зашуршала обсидиановая крошка у подножия холма. — Живешь в лесу, таскаешь тяжести.

— Я уже привыкла, — ответила я, стараясь смотреть только на тропу. — После смерти родителей у меня просто не было другого выхода. Приходится учиться выживать.

Криз остановился на секунду, заставляя и меня замереть посреди поляны. Он повернулся ко мне всем корпусом, и его мощная фигура в доспехах полностью перекрыла полосу света, пробивавшуюся сквозь кроны деревьев.

— Неужели такая женщина, как ты, до сих пор не встретила никого, кто смог бы тебя оберегать? — его голос стал чуть тише, но в нем по-прежнему звенела властная сила. — Того, кто взял бы на себя заботу о тебе и защитил от любого отребья вроде того, что было в кабаке?

Я сглотнула подступивший к горлу комок, сильнее кутаясь в серый плащ, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Наше поселение слишком маленькое, — выдавила я, заставляя себя посмотреть прямо в его карие глаза. На его шее ровно и спокойно пульсировал сильный огненный поток, заставляя воздух вокруг его лица едва заметно дрожать. — Видимо, еще просто не судьба.

Криз ничего не ответил. Он лишь как-то странно посмотрел на меня, словно пытался разглядеть под серым капюшоном что-то, чего я так отчаянно не хотела ему показывать. Поправив мешок на плече, он молча двинулся дальше по тропе, увлекая меня за собой.

Я шла, стараясь подстраиваться под его широкий шаг, и тихий хруст сухих веток под сапогами казался слишком громким. Внутри меня боролись страх и необходимость узнать правду. Мне нужно было понять, почему солдат оказался в этой глуши. Наконец, я рискнула прервать молчание.

— А что вы делаете в нашем маленьком поселении? — спросила я, поглядывая на его тяжелый доспех. — Военные из столицы ведь редко заглядывают в такую глушь.

Криз не обернулся, но его плечи слегка расправились.

— Мой отряд расквартирован неподалеку, — ответил он. — В паре часов пути отсюда находится граница, которую мы обязаны охранять. Это наш постоянный пост.

Я нахмурилась, удивленная его словами. Кроме лавовых скал и редких деревьев вокруг ничего не было.

— Какая граница? Здесь же нет других городов.

— Путь Теней, — коротко бросил Криз.

От этих двух слов меня буквально передернуло. По спине пробежал холод, а пальцы под плащом впились в ткань рубахи. Колени на секунду стали ватными.

Путь Теней. Проклятое, жуткое место, о котором на Лимаре знал каждый ребенок. Это был огромный, мертвый лес, зажатый между островами Немезиса — самый опасный и одновременно самый быстрый переход с одной земли на другую. В том лесу время искажалось: можно было пройти по узкой тропе и всего за несколько часов оказаться на противоположном конце мира. Безопасной считалась только сама эта вытоптанная тропа. Но стоило человеку сделать хотя бы один неверный шаг в сторону, сойти с нее в густой туман — и он был обречен.

Там, среди искривленных вековых деревьев, обитали Немезы. Чудовищные, безликие твари, которые когда-то давно были обычными людьми, но полностью выжгли свой собственный поток до конца. Сам наш мир, Немезис, навсегда запирал этих монстров в проклятом лесу. Они дико боялись выходить на саму тропу, потому что она, как и все обитаемые острова, была намертво связана с живым потоком земли. Немезы бежали от этой энергии, как от огня, но вечно караулили неосторожных путников в серой дымке.

Я никогда в жизни не видела Путь Теней своими глазами, отец строго-настрого запрещал мне даже приближаться к тем границам, но от одних только рассказов Норы в детстве мне до сих пор становилось дурно. И осознание того, что этот опасный рубеж находится всего в паре часов от моего нынешнего убежища, заставило сердце забиться еще быстрее.

— Но ведь на всех островах действует Соглашение, — заметила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычное девичье любопытство. — Никто не имеет права без разрешения пересекать чужие границы. Что же вы тогда там охраняете?

Криз на секунду замедлил шаг, обходя очередную каменную глыбу, но тут же продолжил уверенно идти вперед.

— Лимар всего лишь перестраховывается, чтобы не было проблем с другими землями, — ответил он, и в его интонации проскользнула глубокая, застарелая усталость. — Тем более сейчас, когда некоторые острова начали объединяться. Время союзов — опасное время.

Мысли лихорадочно вернулись к нашему последнему разговору с Лео. Я вспомнила, как названый брат шепотом пересказывал мне слухи, дошедшие до дворца прямо перед мятежом. Некгар и Асфир теперь вместе. Два огромных, некогда враждовавших острова соединила сама метка Немезиса — древняя, священная связь, которая веками считалась не более чем красивой сказкой и легендой из старых книг.

До Лимара эти вести тоже дошли, и именно они стали тем самым детонатором, который взорвал покой нашего дома. Теперь я окончательно поняла, почему Форзан и его сторонники в армии подняли голову и начали сеять смуту среди солдат. Они трубили на всех углах, что мы — дети огня, и что огонь не должен прятаться за старыми бумажными договорами, пока другие острова копят сокрушительную силу у наших рубежей. Страх перед объединенным союзом Некгара и Асфира развязал Форзану руки, толкнув его на чудовищное предательство и убийство моих родителей. Всё это время мятежники просто прикрывались заботой о будущем острова, чтобы оправдать свою жажду крови.

— Понятно, — выдохнула я, крепче натягивая капюшон и стараясь не выдать бушевавшую в груди бурю.

Пока мы шли по извилистой лесной тропе, мой взгляд то и дело возвращался к нему. Его мощная фигура в тяжелых, потертых доспехах невольно притягивала внимание. Широкие плечи, уверенный разворот корпуса и то, с какой легкостью он нес мою тяжелую ношу, заставляли снова и снова смотреть в его сторону. Даже походка у него была какой-то спокойной и уверенной — походка человека, который точно знает, что делает и куда идет.

В какой-то момент взгляд слишком надолго задержался на его широкой спине. Осознание этого пришло неожиданно. К щекам мгновенно прилил жар. Я поспешно опустила глаза себе под ноги и сильнее натянула серый капюшон. Сердце почему-то забилось быстрее. Мне стало неловко от того, что я так внимательно его разглядываю.

И всё же, где-то глубоко внутри, мне, как девушке, было приятно. Приятно, что в этом суровом мире, где мне приходилось каждую секунду скрываться, бояться и выживать, вдруг нашелся сильный солдат, который просто так, без лишних слов заступился за меня в таверне и вызвался защитить. Его забота укутывала меня теплом, возвращая давно забытое чувство безопасности.

Спустя пару часов деревья леса наконец расступились, и мы вышли на мою солнечную поляну. Вдалеке, окруженный высокой травой и редкими огненными лозами, сиротливо виднелся маленький домик. Я остановилась на самом краю леса, поворачиваясь к нему и осторожно перехватывая край своего дорожного плаща.

— Ну вот, мы уже пришли, — тихо произнесла я, указывая рукой вперед. — Вон там мой домик. Дальше я без проблем дойду сама, вам не стоит тратить время.

Криз не двинулся с места. Он медленно перевел свой тяжелый взгляд с меня на одинокое деревянное строение, внимательно осмотрел всю пустую поляну и серые скалы, плотно смыкающиеся позади дома. Его брови сурово сошлись на переносице, а на шее снова ярче и ровнее запульсировал огненный поток.

— Это очень опасное место для того, чтобы жить здесь в полном одиночестве, Лея, — его голос прозвучал серьезно. — Кругом глухой лес и мертвые скалы, рядом нет ни одного соседнего дома или крупного поселения. Неужели тебе не страшно оставаться тут одной ночью, зная, сколько всякого сброда и дезертиров сейчас бродит вдоль этих дорог?

Я выпрямилась во весь рост и гордо вскинула голову, упрямо встречая его оценивающий взгляд. Обида за то, что меня считают слабой, на секунду выжгла весь прежний страх.

— Я умею за себя постоять, — твердо и с явной гордостью в голосе ответила я, крепче сжимая пальцы под плащом. — Мой отец с самого детства обучал меня драться на мечах и владеть кинжалами. Так что я вполне способна защитить свой дом, если кто-то посмеет сюда сунуться.

Криз опустил взгляд на мои руки, скрытые под плащом, и на его губах появилась слабая, едва заметная ухмылка. В его карих глазах зажглись насмешливые золотистые искры.

— Хотел бы я на это посмотреть, — произнес он с ленивой усмешкой. — Посмотреть, что ты будешь делать, когда тебя действительно загонят в угол.

Я упрямо вздернула подбородок, заставляя свой голос звучать максимально серьезно и веско:

— Я каждый день тренируюсь на этой поляне, чтобы не давать себя в обиду. И если бы вы не появились в таверне, я бы прекрасно справилась сама и дала отпор тому пьяному громиле.

Криз снова рассмеялся, качая головой. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до минимума, отчего воздух вокруг нас стал еще теплее.

— Ну надо же, — хмыкнул он, пристально разглядывая меня с ног до головы, от капюшона до запыленных сапог. — Получается, я зря так быстро вмешался? Оставил себя без интересного зрелища. Было бы любопытно увидеть, как такая хрупкая девушка устраивает там настоящее шоу и раскидывает местных мародеров.

Я прикусила язык и ничего не ответила, внезапно осознав, что сильно переборщила с общением. Обычная деревенская жительница не стала бы так дерзко и гордо разговаривать с солдатом Лимара. Нужно было немедленно уходить, пока я не выдала себя окончательно. Я сделала шаг вперед и решительно протянула руки к мешку на его плече.

— Спасибо, что проводили. Дальше я сама.

На секунду Криз не дал мне забрать ношу. Его ладонь намертво прижала ткань к доспеху, заставляя меня остановиться. В этот короткий миг я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Между нами словно проскочила невидимая искра, заставив сердце в груди панически и бешено заколотиться. Его глаза смотрели на меня с глубоким, неприкрытым интересом, от которого по телу разлилось странное тепло.

— Приятно было познакомиться, Лея, — произнес он.

Криз наконец разжал пальцы, позволяя мне перехватить мешок.

— Спасибо, Криз, — выдохнула я, забирая тяжелую провизию.

Я резко развернулась и пошла в сторону дома. Внутри меня всё кричало о том, что нужно бежать со всех ног, но я силой заставляла себя идти спокойно и ровно, упрямо переставляя налившиеся свинцом ноги по высокой траве. Спиной я отчетливо ощущала его тяжелый, провожающий взгляд. Я шагала вперед, кутаясь в плащ, твердо зная, что это наша первая и последняя встреча, и мы больше никогда не увидимся. Суровый лимарский солдат вернется на свою границу, а я останусь здесь, со своими планами и болью.

Я поднялась по старым деревянным ступеням, толкнула массивную дверь и быстро зашла внутрь дома, сразу же закрывая за собой засов. Тяжелый мешок с глухим звуком повалился на половицы кухни.

Поддавшись слабости, я подбежала к окну общего зала, спряталась за ставней и осторожно посмотрела на улицу, пытаясь отыскать его силуэт.

Поляна на краю леса была абсолютно пуста. Криз исчез так же быстро и бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь примятую траву, редкие синие огоньки деревьев на фоне серых скал и странное, тревожное чувство где-то глубоко внутри меня.

Глава 6

Высокая примятая трава мягко держала спину недалеко от крыльца дома. День выдался тёплым. Над головой раскинулось высокое янтарное небо Лимара, по которому плыли редкие серые облака. Перед глазами была поднятая правая рука. На ладони, едва заметно потрескивая, горел маленький безвредный огонёк размером с кулак. Я машинально играла своим Потоком, заставляя тонкие язычки пламени послушно перетекать между пальцами, свиваться в узкие кольца и снова возвращаться на раскрытую ладонь. Огонь приятно покалывал кожу, но не обжигал.

Вместе с этим пламенем в голове лениво текли тяжелые мысли.

Прошло уже больше недели с тех пор, как Лео ушел. Семь бесконечных дней. Я прекрасно понимала, что он, скорее всего, уже добрался до центра Лимара. Но от этого понимания легче не становилось. Каждую секунду меня грызла изматывающая тревога. Добрался ли он? Все ли с ним в порядке? Не схватили ли его на въезде в город патрульные солдаты Форзана? Мысль о том, что его прямо сейчас могут допрашивать в темных подвалах дворца, заставляла пламя на моих пальцах испуганно вздрагивать и вытягиваться вверх. Я тушила его, заставляла Поток успокоиться и снова пускала искры по кругу, неотрывно глядя в небо.

Дом за моей спиной казался слишком тихим. Эта мертвая тишина пугала сильнее любого рыка зорга. Я поймала себя на мысли, что никогда раньше в своей жизни не оставалась совершенно одна. Вообще никогда. Во дворце меня всегда окружали люди. Там были любящие родители, добрая няня Нора, вечно снующие слуги, звенящая доспехами охрана на каждом углу. Потом, после побега, здесь каждую минуту находился Лео, который шумел, топил печь или заставлял меня до хрипа драться на мечах.

А сейчас вокруг не было никого. Только я и эти безмолвные скалы.

Эта невыносимая боль потери теперь проявлялась не в бурных слезах, а в простых бытовых вещах, от которых становилось жутко. Вчера днем я поймала себя на том, что начала говорить вслух сама с собой, просто чтобы разбавить эту жуткую пустоту на кухне. Пару часов назад я резко обернулась на шорох за спиной, надеясь увидеть Лео, но это был лишь сухой лист, покатившийся по камню от порыва ветра. А вчера вечером, когда я готовила скромный ужин, я автоматически поставила на деревянный стол две глиняные кружки для чая. Я замерла с посудой в руках, тупо глядя на пустое место напротив, и только через минуту вспомнила, что Лео здесь нет. И не будет еще очень долго. Эти мелкие привычки ранили сердце.

Я сжала пальцы в кулак, мгновенно туша огненный Поток. Хватит.

— Хватит, Каталея, — жестко сказала я сама себе вслух, и мой голос прозвучал удивительно твердо в пустом дворе. — Жалость к себе еще никому не помогала. Слабые на этом острове не выживают.

Я решительно поднялась с травы, отряхнула кожаные штаны от налипшего пепла и сухих стеблей и уверенно зашагала к сараю у дома. Вчера я потратила половину дня на то, чтобы соорудить себе хоть какого-то противника. Я набила старый холщовый мешок сухой травой и соломой, крепко обвязала его лозами и подвесила к толстой ветке ближайшего обугленного дерева. Получился грубый манекен, отдаленно похожий на силуэт человека.

Тяжёлый стальной меч сиротливо стоял у крыльца. Рукоять легла в обе ладони, а через мгновение напротив уже возвышалось соломенное чучело.

Вся скопившаяся за эту неделю злость, вся изнуряющая тревога и удушающий страх за названого брата теперь требовали немедленного выхода. Мне нужно было выплеснуть это пламя, пока оно не сожгло меня изнутри.

Сделав глубокий вдох, я пошла в яростную атаку. Тяжёлое стальное лезвие со свистом рассекло воздух. Манекен принимал один удар за другим — жёсткие, быстрые, наполненные всей силой моих мышц. Сталь с глухим звуком раз за разом врубалась в плотную солому, во все стороны летели сухие стебли и обрывки холстины. Следом шли прямые выпады, резкие уходы в сторону, жёсткие блоки, словно передо мной стоял настоящий солдат Форзана.

Движения становились быстрее, удары — сильнее. Ноги цеплялись за корни, дыхание давно сбилось, а пот градом катился по лицу, заливая глаза, но останавливаться не хотелось. Из этого набитого соломой мешка выбивалась вся слабость, весь страх, вся беспомощность. Удар. Ещё один. И ещё.

Ярость выплёскивалась вместе с каждым взмахом меча, когда за спиной внезапно раздался глубокий, уверенный голос:

— Удар неплохой, но стойка никуда не годится. Ты заваливаешь корпус вперед при каждом замахе. Опытный боец поймает тебя на этом за секунду.

От неожиданности сердце подскочило к самому горлу. Паника ударила раньше, чем пришло осознание. Резко развернувшись, я на чистом рефлексе обрушила тяжёлый стальной меч прямо на говорившего. Сталь со свистом рассекла воздух, но до цели так и не долетела.

Криз среагировал мгновенно. Он даже не поморщился. Одним точным, коротким движением он перехватил мое запястье ладонью, намертво блокируя удар в паре сантиметров от своего плеча.

— Хорошая попытка, Лея, — посмеялся он, упрямо глядя мне прямо в глаза. Его карие глаза, отливающие глубоким темным золотом, смотрели свысока, с явным превосходством. — Но до меня тебе еще очень далеко.