Читать книгу: «Кровь и Вода»
Глава 1. Торжество в Столице
Часть 1
Толпа ликовала. На широкой площади Столицы Мидраса собрались юноши с горячими головами и глубоко седые почтенные старики, девочки, едва достигшие своих цветений, и матери — с детьми на плечах, руках и грудях. Сложно отыскать в этом многообразии возрастов и полов лишь зрелых, крепких парней — и тех, кого уже или вполне можно назвать мужчинами. Охота забрала многих из них, война, что была до Охоты, — и тех больше.
Однако именно в этот день новый Правитель Мидраса провозгласит мир. Какой-то срок насильственных смертей бояться не придётся. Должно быть…
Кузнецы снова станут вытачивать инструменты плотникам и чеканить монеты купцам. Лекари уберут из торговых лавок и своих домов операционные столы — и железистый запах крови, наконец, растворится в ароматах свежего мяса на рынках.
Дети продолжат играть, старики — чахнуть. Мужчины станут работать. А женщины — работать и рожать. Только кого же. Плотников, кузнецов, лекарей? Или воинов, которые лягут в землю раньше положенного им срока?
«Убить тварей!»
Над площадью прогремел звучный голос случайного наблюдателя. Та часть оставшихся, кто расслышали возглас за беспорядочным, громким и давящим потоком проклятий, благословений и обыкновенных бессвязных криков, взревели согласными, надрывая глотки.
Тогда расслышать связную речь на этой части площади стало совсем невозможным. И то же происходило на любом её пятачке.
«Да здравствует Правитель!»
До кашля и хрипа кричали тут и там. Хоть Правителя и не было видно никому, он наверняка давно находится здесь. И лишь ждёт, когда люди окажутся готовы его видеть, вдоволь насладившись триумфом Охоты.
«Отдайте их нам, мы найдем грязным девкам праведное применение…»
Кое-кого не беспокоили ни мир после войны и разрухи, ни происходящий откровенный геноцид, ни столь уникальная и редкая для Мидраса смена власти. Лишь то, что перед ними, и могло задержаться в их едином на каждого взгляде.
Публичные дома, конечно, процветали всегда — и не были обделены женским (и мужским) вниманием недостойные его, однако имеющие пару круглых звонких монет в кармане. Однако каждый — в меньшей или большей степени принадлежный к необыкновенной культуре проституции, часто перерастающей в насилие, — не мог и не стремился отступить от обсасывания одних и тех же мыслей. Если можно использовать бесплатно и остаться безнаказанным, да ещё и слыть праведным — отчего нет.
Крики, казалось, не замолкали ни на мгновение. И с каждым вскрывались новые и новые пороки.
Безмолвие и неподвижность сохранялись лишь на каменном помосте, таком высоком, что стоящему прямо под ним стенки заслоняли бы Звёзды, Луну и Солнце. Те, кто стоят поодаль, отчётливо различают около сотни кострищ.
Из каждого, указывая точно в зенитное Солнце, сейчас покрытое тяжёлыми тучами, торчит прочно закреплённый глиной в основании прочный штык. Их возводили точно не меньше двадцати дней, подходя к работе с особой педантичностью и даже некоторой трепетностью. Возводили так, чтобы каждый выдержал намертно привязанную к нему прочными пеньковыми верёвками Ведьму.
