Цитаты из книги «Отцы и дети», страница 15

Встав с постели, Аркадий раскрыл окно – и первый предмет, бросившийся ему в глаза, был Василий Иванович.

Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! задача есть, ведь я гигант! А теперь вся задача гиганта – как бы умереть прилично, хотя никому до этого дела нет… Все равно: вилять хвостом не стану.

я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, — а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному... bien public, 2 общественному зданию. Личность, милостивый государь, — вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится.

- Вы, стало быть, искусства не признаете?

- Искусства наживать деньги, или нет более геморроя!

Останьтесь… с вами говорить весело… точно по краю пропасти ходишь. Сперва робеешь, а потом откуда смелость возьмется. Останьтесь.

Дамы находили его очаровательным меланхоликом, но он не знался с дамами.

"- Отчего ты не хочешь допустить свободы мысли в женщинах? - проговорил он вполголоса.

- Оттого, братец, что, по моим замечаниям, свободно мыслят между женщинами только уроды."

Новый доктор посоветовал прохладительные питья, а впрочем подтвердил уверения Базарова , что опасности не предвидится никакой. Николай Петрович сказал ему, что брат сам себя поранил по неосторожности, на что доктор отвечал: "Гм!" - но, получив тут же в руку двадцать пять рублей серебром, промолвил: "Скажите! это часто случается, точно".

- Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно.

Человек все в состоянии понять — и как трепещет эфир, и что на солнце происходит; а как другой человек может иначе сморкаться, чем он сам сморкается, этого он понять не в состоянии.