Читать книгу: «Форма ужаса человеческого»
«ФОРМА
УЖАСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО»
Фантастическая повесть о человеке и о остальных.
Посвящается дорогой и любимой семье , Лёне Авраменко,
Кате Белогрудовой , Кате Батраковой и Ване Крючкову.
«ФОРМА УЖАСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО»
Повесть
1.
Эмиль и Шарль с самого детства были неразлучными друзьями.
Что уж и скрывать , что юные годы их прошли во Франции, что довольно ясно уже по их именам!
Сейчас ровесникам стукнуло 20 лет. Их довольно светлая юность и романтическая целеустремлённость к чему-то эдакому, возвышенному выпала на печальное для Пятой Республики время – время правления Эмманюэля Макрона, оставившего в памяти современников, наверное , самые ужасающие воспоминания о попытке сохранить европейскими маленькими государствами своего некогда значимого положения , но теперь уже мнимого , на мировой политической арене… Пожар воспетого Виктором Мари Гюго Собора, большой упадок промышленности, а также культурное обнищание страны под знаком «отдать дань новым ценностям», впрочем… уже упомянута, упомянута в романе политика! А так хотелось обойти её, следуя принципам Анри Стендаля… Пусть читатель примет моё всецелое раскаяние и последует со мною дальше по страницам сей книги!
Итак , Эмиль и Шарль. На самом деле, если касаться национальной принадлежности имён, то можно сказать, что первое из них, то есть Эмиль , далеко не французское, восходящее к древнеримским истокам , а впоследствии тесно переплетающееся с германскими. Шарль… это , можно сказать, национальное имя для Франции, хотя также несколько туманное связанное Германией.
Итак , в третий раз: Эмиль и Шарль. Что они такое из себя, собственно , представляли? Не что иное, как двух любящих , верных и преданных друг другу молодых человека. Один , Эмиль , высокий , стройный юноша , следивший за собой тщательно, наверное, почти каждый день фотографировавшийся. Результаты его заботы о собственной персоне были налицо и довольно приятны всякому глазу: чистенькие туфли , серый плащ а-ля денди, а сверху – тёмная пышная шевелюра , волнами спускающаяся по обе стороны ото лба , весьма чистому и гладкому как и всё лицо его, которое обладатель его непременно с рвением мазал лосьоном. Что уж и говорить о том ,что девушки , попадавшиеся Эмилю по жизни , начинали краснеть при виде такого , одним словом , красавчика и от своих задних мыслей и мечтаний касательно этого молодого человека чаще всего переставали с ним общаться , от стеснения ли , или же от боязни начать сношения с ним… короче говоря , просто ходили вокруг да около , и не одна из них не решалась подступить к нему близко , так как , наверное , ещё и понимала ,что станет окружена завистницами и лишится посредственных подруг.
А что же Шарль? И этот был не хуже своего товарища! Правда , ростом был ,всё таки, чуть пониже, да и волосы были посветлее и покороче, но это не мешало ему носить образ ничуть не менее привлекательный , чем у Эмиля.
Гораздо больше различий было в их характере и в планах на жизнь. Эмиль , будучи человеком мечтательным , часто уходящим мыслями своими далеко-далеко от правды жизни , хотел посвятить себя чему-нибудь высокому , праведному. Это у него получилось. Эмиль поступил в Парижскую высшую национальную консерваторию музыки и танца, ступив по коридорам, где ходили прежде её знаменитые студенты , такие как Оффенбах , Делиб , или же Сен-Санс и Альбенис… В этих стенах , где музыка и искусство в отдельных кабинетах ещё сохранили свою неприкосновенность к мрачной жизни, наш молодой герой знакомился с теорией музыки, пел, писал сложные диктанты , в конце концов – даже сочинял музыку!
Шарль придерживался других , как будто специально , противоположных взглядов. Он слыл совершенным материалистом , учился на военного лётчика , не любил фантазировать и мечтал купить немецкий автомобиль , чтобы путешествовать на нём куда захочется.
2.
Перенесёмся вдаль от Франции. В Америку. В Калифорнию.
В одном месте в том славном штате высился дворец. Величественный дворец. Казалось , он был построен теми же , кто строил Версаль: золотые украшения на тёмно-синих крышах , венчавших н-образный двухэтажный дом, такая же шахматная чёрно-белая плитка на площадке перед домом… А внутри? Внутри также богато, как и снаружи.
– Господин А***, изволите ли принять к себе мистера Б***?
Этот звучный вопрос лакея чуть ли не эхом дошёл через анфиладу дворца, где жил один из самых влиятельных людей на планете , господин А***. Ему потакал Дж. Байден , его боится Д. Трамп…
–Да , пусть войдёт , – небрежно , спросонья крикнул одному из своих многочисленных слуг олигарх, сидевший уже минут двадцать за письменным столом из красного дерева.
– Дражайший господин А***, я от господина В***, вашего друга.
– Говорите , я вас слушаю.
– В*** согласился профинансировать ваш некоторым образом многообещающий проект, который станет выгоден и для него , и для вас!
3.
В Париже наступала весна. Слякоть , грязь , сырость –вот первые впечатления от этого времени года у Шарля; неведомое городской массе пробужденье природы , щебетанье птичек, тёплое солнышко – вот первые мысли Эмиля касательно того же предмета.
В такое совершенно разное для обоих друзей время года вышли Эмиль и Шарль как-то погулять в выходной мартовский день по Парижу.
Маршрут их лежал по Елисейским полям. Неспешно идя по ним , юноши с увлечением обсуждали следующую проблему:
– Ты знаешь , – протянул Эмиль , – а не пора ли нам… Обзавестись жёнами?
– В двадцать лет?
– Ну да , что тут такого!
– Ну не знаю , это как-то ,всё-таки , очень… рано.
– Как? Просто… понимаешь ли…
– У тебя появилась возлюбленная?
– Ну…
– «Ну» то есть «да»?
– Ну пусть будет «да»!
– «Пусть будет»! – усмехнулся друг, – Раз уж есть так и говори , от кого ты это скрываешь , от меня ли?…
Шарль очаровательно улыбнулся Эмилю , и тот также не выдержал и улыбнулся.
– Ну так женись, если хочешь , тебе решать, – произнёс Шарль.
– А как же ты? Ты понимаешь… ах , не знаю , как это и объяснить… понимаешь, мы будем тогда в неравном положении: я женат, ты холост… я буду ,так сказать, закрепощён, что ли… я стану меньше времени уделять тебе… а мне так хочется всецело отдаться дружбе с тобой… ты ведь для меня подобен нити Ариадны, ты помогаешь пройти мне этот трудный лабиринт жизни! У меня сердце кровью обливается! Нет, даже раскалывается!
– Ну тогда не женись.
– А с другой стороны, знаешь ли… непреодолимое желание… эдакий , скажем, зов сердца… времена тяжелые, неизвестно , представится ли ещё возможность иметь семью, вдруг что… эх, политика, политика… а так , если представить… у меня будет ребёнок, я буду счастливым отцом… буду гладить ребёнка своего , сына , или дочь, по головке, а дитя моё будет сидеть у меня на коленочке, и я буду его горячо целовать , как самое драгоценное создание в мире…
– Ну тогда женись.
– Но вдруг станется так, что я окажусь несчастным отцом? Вдруг дитя моё не будет меня любить сильно , крепко, вдруг оно окажется низким , циничным, подлым существом по натуре своей? О, я всё равно его буду любить безответной отцовской любовью , несмотря ни на что, но он… будет всего лишь использовать меня, как источник денег , скажем… Что тогда? Моя жизнь будет разбита , и моя любовь будет взаимна только по отношению к Софи, ну… то есть, моей возлюбленной , и к тебе , мой дорогой Шарль!
–Ну тогда не женись, – обрубил Шарль, уставший от душевных излияний своего товарища, и друзья продолжили свой путь по сердцу Парижа.
Светило яркое солнце, играющее на преимущественно тёмно-синих крышах ,как французские мундиры Восточной , или же Франко-Прусской войны, блиставшее также и на мокром от капель дождя асфальте, где лужи маленьким зеркалом популяризировали ослепительные лучики и источник их.
Так как был выходной, народу было очень много. Улицы наполнялись не только жителями столицы, но и гостями её , весьма многочисленными , как, впрочем, и всегда.
Друзья устали от большого количества людей и захотели свернуть на менее посещаемые улицы. Следуя прямо по траектории ,намеченной дорогой ,пройденной по Елисейским полям, друзья очутились в Булонском лесу. Там Эмиль и Шарль замедлили движение. Шарль обнаружил вдруг, что ему пришло оповещение, причём довольно странное:
«1 апреля , в 7.00, вы должны явиться в аэропорт Шарль-де-Голль, стоять у входа в военном обмундировании, которое пришло уже на квартиру Вам».
– Очень странно.
Через пять или шесть минут и Эмилю, и Шарлю пришли извещения о том, что «1 апреля в 20.30 метеорит «Левиафан» упадёт на Землю. Место его падения определено: Исландия и её окрестности. Габариты метеорита: 1км на 1,5 км на 1,7 км. Спастись можно только в бункерах Западной Сахары, выстроенных очень глубоко в толщах песков. Просим поспешить туда граждан Франции».
– Что?
Такой только вопрос смог выдавить из себя потрясенный Эмиль.
Они шли молча, сознавая , что это, возможно ,одна из последних их прогулок по Парижу, который ещё не затопила волна километрового цунами, которое придёт ночью первого апреля с северо-запада и снесёт эту соломинку- Эйфелеву башню; эту лёгкую подковку – Триумфальную арку; этот милый пряник Сакре-Кёр; унесёт в бушующий океан уже новый шпиль Нотр-Дама де Пари, пробьёт его многострадальные витражи , уничтожив их основательно и бесповоротно. Да что, Париж! Не он один , по-видимому, испытает такие лишения и несчастия… В конце концов – люди! Вот кто по-настоящему станет рыдать! Стены домов не будут реагировать на бурю, но люди… Будут.
–Постой, – всё-таки нашёл к чему прицепиться Шарль, – всех просят покинуть столицу, но я… должен стоять у порога Шарля-де-Голля в семь утра… это что-то, да должно значить…
– Несчастный, – вздохнул Эмиль, – тебя хотят как-то использовать… о, сколько я не успел сделать за свою жизнь… Женитьба? Что теперь будет с Софи… Всё поменяется… Теперь уж и фортепиано будет ни к чему , с такими-то бедствиями… Куда же докатится мир? О , нет! Это судьба! Вернее ,как говорил один священнослужитель в «Красном и чёрном», следует говорить «провидение», а не «судьба»! О , Провидение! За что ты так жестоко с нами! За что! Я не спасусь, не говори мне ничего более, Шарль, я не хочу лететь в Западную Сахару, нет, не хочу! Я умру тут.
Как ни старался уговорить Шарль своего друга, решение Эмиля оказалось бесповоротным.
Шарль давал выговориться другу и молча обдумывал своё необычное положение.
Было, скрепя сердце , решено следующее: Софи должна спастись от апокалипсиса – по крайней мере, во имя любви к Эмилю. Софи рыдала, когда пришло время расставаться с любимым.
4.
Город пустел, как и все другие .
Эмиль ничего не мог путного придумать, чтобы как-то приободрить себя. Он не спал ночами, переживая из-за расставания со всеми теми, кто ему так дорог и так важен…
Очаровательное существо был этот Эмиль! Обычно, когда люди одеты с иголочки, следят за собой, то не находят времени для других. Но пока руки Эмиля прихорашивали его, все мысли студента были о Софи и о Шарле. «Ах , Софи, – думал Эмиль, – ты такая прекрасная, слова бессильны выразить твоё бесподобие, отразить глубину чувств , которые вспыхивают так ярко, как огонь , как… как развёрнутое уменьшенное трезвучие в увертюре к опере «Тристан и Изольда» Рихарда Вагнера!..
Почему-то это неординарное сравнение пришло в голову Эмилю.
