Читать книгу: «Минский дозор»

Часть первая

Палки в колесах

Пролог

Слова, заставляющие мир меняться и исчезать. Слова, построившие вокруг нас саркофаг-тюрьму. Слова из Книги мертвых, которые он произнес перед тем, как умереть и оставить меня в одиночестве, я помнил все эти годы. Помнил и время от времени повторял, жаль только, что из слушателей у меня был лишь мумифицированный труп моего тюремщика. Сотни лет одиночества в компании мертвого тела. Я кричал, и мой голос, отражавшийся от стен саркофага, держал меня в тонусе и не позволил сойти с ума. И при всем этом никаких физиологических потребностей я не испытывал. Видимо, саркофаг, мчащийся в безвременье, не был предназначен для мучений, а лишь для изоляции – изоляции таких, как я. Вот только скука сводила с ума, скука и одиночество. Там, в прошлой жизни, я никогда не был одиноким. Друзей не имел, но и одиноким не был. А сейчас я был один, абсолютно один. Я повторял заклинания, чтобы не забыть. А когда от бесполезных в безвременье слов начинало тошнить, декламировал что-нибудь из прочитанного или устраивал театральные постановки, играя все роли сразу, чередуя свои фантазии с воспоминаниями. Наверняка это выглядело смешно: в небольшом пространстве мечется человек и выкрикивает отрывки произведений, беспорядочно их чередуя и нещадно коверкая. Смешно – жаль, оценить представление было некому. А иногда я вспоминал того, по чьей милости здесь оказался. Вспоминал и желал ему здоровья. Ведь это будет несправедливо, если он умрет… смерть – это самое легкое, что я мог ему пожелать.

Я встал, подошел к стене и попытался кинжалом нацарапать слова, любые – неважно. Я просто желал хоть как-то нарушить это несокрушимое постоянство, внести какие-то изменения в веками неизменяемый интерьер. Может, это была бы ругательная, некрасивая надпись, от каких люди стыдливо отводят взгляд, а может, на этих сероватых стенах появились бы первые строки лучшего романа на свете, романа о любви, предательстве и мести. Но у меня опять ничего не получилось. Саркофаг, созданный из чистой силы, не поддавался никаким воздействиям, по крайней мере, изнутри. В бессильной злобе я ударил рукояткой об стену, раз, еще раз и еще… и замер, услышав ответное постукивание снаружи.

Юрий. Темный маг

Как хорошо сидеть с закрытыми глазами. В такие моменты головная боль как бы отступает, прячется куда-то в глубину, в тень, в сумрак. Конечно, боль можно удалить магией. И даже не потребуется «Авиценна». Достаточно легкого воздействия седьмого уровня. Но с годами я начал относиться к силе бережно и не тратить ее по пустякам. Ну а что такое головная боль? Естественно, пустяк.

Я все же открыл глаза и сделал глоток горячего, ароматного настоя. Поставил чашку на блюдце и посмотрел в окно. Величественный город готовился к ночи. Кое-где светились окна. Поток машин стал реже. Людей на тротуарах меньше. Ночь – время для сна и для Ночного дозора. Повернув голову, я глянул на Врата города. Такое название местные жители дали двум одиннадцатиэтажным зданиям-башням по углам пятиэтажек, расположенным напротив железнодорожного вокзала.

Две башни, два форпоста, офис Ночного и офис Дневного дозора. История гласит, что первым занял башню под свою штаб-квартиру – или, как сейчас говорят, офис – руководитель Ночного дозора. Это произошло в две тысячи четвертом году. Заняв башню, он озаботился восстановлением скульптур, демонтированных в прошлом веке. Поселил своих сотрудников в прилегающем к башне доме. И облегченно выдохнул, радуясь, что темные остались далеко. До этого оба их офиса располагались в Троицком предместье, и хоть это был один из живописнейших старинных кварталов города, Михаил пожертвовал его красотами ради того, чтобы ежедневно не видеть своих врагов. Достаточно встреч по рабочим вопросам, а соседство, пусть даже офисами, он не приветствовал. Но как только светлые обустроились, в башню, расположенную слева, ту, что с часами, въехал Дневной дозор со всеми отделами и подразделениями. Они, правда, не стали селить в квартиры своих сотрудников, а оставили там людей. Эх, многое бы я отдал, чтобы увидеть лицо Михаила в тот момент. Но это было в далеком две тысячи четвертом, а сейчас две тысячи двадцать третий. И я лишь несколько месяцев нахожусь в Беларуси. И еще не привык к тому, что темные и светлые занимают соседствующие здания, паркуют рядом свои автомобили и ходят на обед в одни и те же кафе на Привокзальной площади.

Пока я пил чай и предавался размышлениям, совсем стемнело, Ночные вышли в дозор, а мне, темному магу первого уровня, заместителю главы Дневного дозора города Минска, уже пора домой, дежурство закончилось, голова почти не болит. Я встал и, проигнорировав лифт, начал спускаться по лестнице. Просмотр «Линий вероятности», позволяющих увидеть варианты развития событий в ближайшее время, я тоже проигнорировал, а зря…

Матвей. Светлый маг

Я стоял в дежурке и смотрел на график. Нет, не на дни недели. Я знал, что сегодня иду в патруль. Я смотрел на имя, которое стояло в графе «Напарник». Мария Марченко. Вот так царя-заклепку-гвоздика-мать! С того момента, как я подошел к доске, в помещении установилась тишина. Все уже в курсе, ясненько-понятненько. Я повернул голову, заискивающе улыбнулся и спросил:

– Друзья, а может, кто-то поменяется со мной дежурством? А то я сегодня никак не могу.

«Друзья» отрицательно покачали головами.

Видимо я не так начал, попробую еще раз:

– Друзья, может, кто-то хочет бутылку хорошего коньяка? А то стоит в баре, мешает, я-то сам больше по водочке.

– Матвей, мы все понимаем и коньяк тоже все хотим, но… – Николай развел руками. – График и маршрут подписывает сам шеф, и мы не имеем права самостоятельно что-то менять.

Естественно, я это знал. Но попытка не пытка. Правда, товарищ Берия? Шутка.

Открылась дверь, в дежурку вошла та самая Мария, из-за которой я хотел поменяться. Приветственно махнула рукой, здороваясь сразу со всеми, подошла и глянула на график. На ее лице не дрогнул ни один мускул, она даже не моргнула. А я поморщился, как от зубной боли. Я хорошо помнил ту пощечину, которую влепила мне вот эта красивая и очень беззащитная на вид девушка. И что самое обидное, на моей же вечеринке. Мы отмечали принятие меня в Дозор. Видимо, я выпил лишнего и почувствовал себя слишком смелым. Ну а как по-другому объяснить, что я попытался ее поцеловать? Удар у девушки, а по совместительству мага-перевертыша, был будь здоров. Я отлетел на пару метров. И все это произошло на глазах у работников офиса, а там их было много. С тех пор отношения с ней как-то не заладились. Нет, мы светлые и не держим зла друг на друга, ее я ни в чем не винил, и мне действительно было стыдно. Я честно попытался пару раз извиниться, но меня не стали слушать, и я прекратил попытки. Нет – так нет.

Маршрут был легкий, можно сказать, элитный. Прямо по проспекту Независимости. Начиная рядом с улицей Волгоградской, от станции метро «Московская,» и заканчивая площадью Победы. На этой территории в основном тихо, люди добропорядочные, а иные законопослушные. Как только мы вышли из небольшого черного микроавтобуса – нас подвезла бригада операторов дронов, – Мария показала рукой:

– Ты по правой стороне, я по левой, держим друг друга в поле зрения. – И начала спускаться в подземный переход.

Вот неласковая кошка. Естественно, мне не понравилось, что мы разделились. Мария – опытный маг-перевертыш третьего, а я молодой дозорный шестого уровня с нескорой перспективой третьего. Я немного нервничал из-за этого, но спокойная обстановка, подсвеченные дома и немногочисленные пешеходы навевали стойкое чувство безопасности, и я продолжил маршрут, действуя согласно инструкции. То есть проверял ауры, уходил в сумрак, заглядывал под арки и даже в подворотни. В результате спугнул несколько целующихся парочек и стайку курящих или, точнее, парящих подростков, но это я не нарочно. Один раз проверил регистрацию у законопослушного темного. Мария на противоположной стороне повторяла мои манипуляции. Судя по всему, у нее тоже все было спокойно. Можно будет, дойдя до площади Победы, выпить в «Каравае» чего-нибудь горячего и съесть что-нибудь сладкое.

Мост, отделяющий меня от заветного кафе, я переходил уже в предвкушении вкусного пирожного. Перекусим, а потом двинем обратно, но уже под землей. Метро тоже наша территория. Но вначале… Я остановился и повернулся к виднеющимся справа деревьям. Парк Горького – проблемное место, по вечерам там шалят и оборотни, и вампиры. Сейчас вроде тихо, но в ближайшее время откроют сезон, запустят аттракционы, подвезут ларьки с едой и всё, спокойный маршрут превратится в отлов браконьеров. Я прикрыл глаза, поймал тень и глянул на первый слой сумрака. Мир выцвел, посерел, но вдали, около заросшего ручья, – так в сумраке выглядела Свислочь, – виднелась аура иного. Моргнув, я вернулся в наш мир. Видимо, придется спускаться: на набережной находился темный иной, а темные – это наш профиль.

В черном-черном городе

Черными ночами

Неотложки черные

С темными врачами, –

на ходу переделал я старую песенку, махнул Марии рукой, указал на набережную и начал спускаться. Она догонит, она шустрая… она кошка.

Едут и смеются,

Песенки поют.

Люди в темном городе,

Словно мухи, мрут…

Я любил этот парк, его старые деревья, уходящие вдаль тропинки, теряющиеся среди зарослей кустарника, скамеек и дорожек-конкурентов, выложенных тротуарной плиткой. Если закрыть глаза и прислушаться к шепоту листьев, вдохнуть сырой воздух Свислочи, то можно представить себя не в парке Горького, а в Губернаторском саду, именно так он назывался при его открытии в 1805 году. Но закрывание глаз лучше оставить на свободное от работы время, а на дежурстве, или, как говорят оперативники, «в поле», глаза надо держать открытыми, притом всегда. А то можно не заметить, например, вампира. Вон он стоит у самой воды и в паре шагов от него – человек. «Добрый вечер, я диспетчер». Что это у нас, браконьерство или все же лицензия? Я залез во внутренний карман куртки и достал амулет. Простая на вид палочка из яшмы, скорее всего, купленная на каком-нибудь маркетплейсе, была заряжена заклинанием «Серый молебен», очень эффективным против нежити, к которой и относились вампиры. Убить не убьет, но замедлит по максимуму. С моим шестым уровнем такое заклинание не сотворить, поэтому наш завхоз и выдал мне этот амулет, заряженный кем-то из магов второго, а то и первого уровня.

Вампир стоял примерно в десяти шагах от меня. Человек подошел к нему почти вплотную, еще чуть-чуть и кровосос вонзит свои клыки ему в шею. Я оглянулся – Марии не видно, но это ничего не значит. Я был уверен, что она находится, где-то очень близко. Что ж, начнем.

– Ночной дозор, втянуть клыки!

Вампир, не отрывая взгляда от человека, протянул руку в мою сторону, и в его пальцах появился сложенный в несколько раз лист. Ну вот, лицензия. Не убирая амулета и не ослабляя «Щит мага», я взял лист, развернул. Так и есть – лицензия. Не повезло тебе, человек. Не повезло.

Сложив лист, я поднял глаза и остолбенел. Вампир умирал, то есть прекращал свое существование после смерти, быстро, так быстро, как убивает регистрационная печать, нити от которой были в руках у человека. НИТИ ОТ РЕГИСТРАЦИОННОЙ ПЕЧАТИ В РУКАХ У ЧЕЛОВЕКА!!! Я растерянно оглянулся и, не найдя что сказать, пролепетал:

– Ночной дозор, выйти из сумрака!

Ответом мне были два шлепка – это остатки вампира и человек упали на землю, точнее, на тротуарную плитку, хотя для тел это было уже неважно.

– Да что это за…

Я поискал тень и шагнул в сумрак, кляня себя за то, что не поступил так сразу. Современная плитка превратилась в брусчатку, здание гостиницы исчезло, парапет тоже, а река расширилась и потемнела. Вампир изменился, но не сильно: реже стали волосы, лицо худее да губы тоньше. Видимо, кровопийца был молодой, не больше сотни лет от роду. А вот человек не изменился, не было его в сумраке, он лежал в обычном мире, живой, но без сознания. Машинально я проверил ауру: человек. А на груди у человека, который убил вампира, стояла птица, большой черный ворон. Что за?..

Никогда я так быстро не искал тень и выскочил из сумрака в наш мир как пробка. Птица была на месте.

– Кыш! – Я махнул рукой. – Кыш!

Переступив когтистыми лапами, ворон глянул на меня красными глазами, каркнул и ушел в сумрак. Нет, я сплю, вначале человек убил вампира, потом птица ушла в сумрак… Поискав глазами тень, я вошел на первый слой, но лишь для того, чтобы увидеть, как ворон погружается ниже, на второй слой. Нет, с меня хватит, да и прыжки туда-сюда не по моим силам. Я вдохнул разреженный воздух первого слоя, чувствуя, как теряю силы, и, найдя тень, шагнул в нее, возвращаясь в сырой парк, где около двух неподвижных тел стояла Мария.

– Что это было? – спросила она, недоуменно оглядывая набережную. – Мне показалось или это…

– Нет, не показалось. Это человек, и он… он убил вампира. Вызывай наших.

– А темных?

– Пусть старшие решают. Или нет, подожди! – Я обошел вокруг тела, глянул на кроны деревьев, наткнулся на непонимающий взгляд девушки. – Ладно, вызывай и наших, и…

Договорить мне не дали: неожиданно, как чертики из табакерок, со всех сторон появились люди. Точнее, не люди, а иные, темные иные.

– Дневной дозор, выйти из сумрака!

Было непонятно, к кому этот приказ относился. Мы с Марией были не в сумраке, а мертвый вампир уже никогда и никуда не смог бы выйти. На нас направили несколько амулетов. Некоторые светились нешуточным зарядом. Мария зарычала и сделала шаг назад, готовясь. Я поднял вверх обе руки:

– Сохраняем спокойствие, работает Ночной дозор. Ждем бригаду. Не мешайте проведению оперативных мероприятий.

Раздвинув темных, ко мне шагнул Степан, темный боевой маг второго уровня.

– Ну-с, и что мы здесь имеем? Нападение на законопослушного вампира?

– Не нагнетай, – не очень вежливо сказал я и сунул руку в карман, нащупывая дежурный амулет.

Юрий. Темный маг

От квартир я отказался давно. Приезжая в город, я нахожу комфортабельную гостиницу, главное, чтобы без иных, и живу с определенным комфортом и с минимумом бытовых вопросов, которые есть как у людей, так и у иных. Пройдя мимо призывно распахнутых дверей ресторана, я поднялся к себе в номер. Есть не хотелось. Сбросил одежду, постоял пару минут под душем, освежая тело после рабочего дня, накинул халат и достал из бара бутылку коньяка от компании Martell и тяжелый бокал под виски. Налил в него на два пальца темной ароматной жидкости. Подошел к окну, задумался.

Сегодняшняя встреча с кланами прошла немного не так, как я ожидал. Во всем мире низшие темные пусть и не преклоняются перед магами, но подчиняются им. Маги – это вершина в мире иных. Беларусь в этом плане отличалась, и не в лучшую сторону. Клан вампиров был даже чересчур европеизированным, они соблюдали договор, а вот стаи оборотней в девяностые достигли невероятных размеров и рассредоточились по стране, как партизанские отряды. Партизанские отряды, которые не знают, что война закончилась, и до сих пор продолжают пускать под откос поезда. Мирные поезда. И сегодня они не оправдали моего ожидания. Прибывшие на встречу главы кланов, оборотень Здыбля и вампир Стефан, внимательно выслушали сотрудника инквизиции Альберта. Потом ознакомились с дополнением к договору, который касался участия иных в военных операциях и боевых действиях людей, и под внимательным взглядом Вячеслава поставили свои подписи на документе: Здыбля – свою закорючку, похожую на кривой собачий хвост, а Стефан размашисто написал: «Вупыр С.» Видимо, пятивековой вампир пересмотрелся аниме или перечитался Пелевина. Да-а, подвело меня мое чутье: я рассчитывал, что хоть один из них да начнет возмущаться и отказываться от подписи, это развязало бы мне руки. Но они пришли, вежливо выслушали и послушно подписали. Теперь мне придется придумывать другой план. Я, конечно, придумаю, но потом; может, завтра, а сегодня я устал, по-человечески устал.

Я открыл окно, вдохнул свежий, весенний воздух и посмотрел на город. Потом одним глотком, словно дешевую водку, допил коньяк и упал на кровать. Мне даже удалось уснуть и поспать минут сорок. Но в какой-то миг я открыл глаза и в ожидании посмотрел на лежащий рядом телефон. Экран андроида засветился через пару секунд. Вздохнув и чуть помедлив, я ткнул пальцем в сенсор, без всякого предвидения понимая, что ночной звонок обозначает только одно: проблему.

– Юрий, у нас ЧП. Ты мог бы подъехать в офис?

Я зевнул, почесал живот, подумал и снизошел до ответа:

– Степан, насколько должна быть серьезной ситуация, чтобы вытащить меня из постели?

– Шефа нет, а у нас намечаются гости.

– Кто?

– Скорее всего, Татьяна, а может, и сам Михель.

– Причина?

– Мы задержали двух сотрудников Дневного дозора по подозрению в убийстве вампира.

– О как! Пришлите мне локацию места происшествия. – Я отключил связь и поднял трубку внутреннего телефона: – Лена, доброй ночи! Вызовите мне такси, пожалуйста.

Через пять минут я уже спустился в холл гостиницы. Автомобиль в желтых наклейках, тихо урча, ждал у входа.

Михель – это вряд ли, но Татьяна точно прибежит спасать своих солдатиков. Головная боль опять вернулась.

* * *

Вначале я заехал на место инцидента, в парк Горького. Территория около набережной было закрыта «Сферой невнимания», предохраняющей ее от излишнего любопытства людей. Осмотревшись, я снял заклинание – не имеет смысла отпугивать редких прохожих, и уже минут через пятнадцать вернулся в такси. Водитель погнал машину по проспекту прямиком к офису. Одиннадцатиэтажки светились редкими огнями. Если бы люди чаще поднимали головы вверх, то наверняка кто-то из них заметил бы, что в башнях всегда светятся одни и те же окна. Могло показаться, что это и есть основные рабочие помещения, но нет, те комнаты, где велась работа Дозоров, были защищены магией так, что за стены и стекла не выходил ни свет, ни звук.

Охрана на первом этаже состояла из оборотня и слабенького мага шестого уровня. Оборотня я знал: Марк. Он снял с головы дужку наушников, извергающих в пространство что-то мне незнакомое:

Много средств уничтожить себя,

Много средств… переместиться во тьму!

Много средств, но они ни к чему,

Лучше громко повыть на луну! *

* Группа «Сектор Газа». «Вой на луну». (Здесь и далее – примечания автора.)

Молодой маг, вроде Андрей, поднял амулет, но Марк придержал его руку и нажал кнопку открывания двери. Я кивнул и поставил в голове галочку: не забыть провести профилактическую порку. Ждут в гости светлых и при этом пропустили в офис мага без проверки, довольствуясь лишь визуальным осмотром. Так к нам пройдет любой желающий. Хотя зачем им проходить, скрываясь, наша сборная придурков самолично притащила в офис двух светлых: пусть слабого, но мага и довольно опытного перевертыша. Идиоты. Как я понимаю, светлые могли отказаться от визита в офис темных и дождаться свое руководства на месте происшествия. Но кто из находящихся в здравом уме откажется побывать в штабе врага? Да еще и прийти не скрываясь, по приглашению. Надеюсь, что им хоть ознакомительную экскурсию не организовали, по отделам.

При мне из светлых в нашем офисе бывал только Михель. Это когда мы согласовывали дополнения к договору, который именно сегодня и подписали.

Задержанных, или, точнее, приглашенных заперли в маленькой комнатке, где стоял общий офисный принтер. Специальное помещение в виде карцера у нас имелось, но никто уже и не помнил, кто и когда его использовал по назначению. И у кого ключ, никто не знал. Хотя почему никто? Я знал, ключ был у меня. И поэтому гости сидели и бесстыдно пялились на наш офис из-за стеклянной двери.

Моя коллега из Ночного дозора была уже здесь. Я же решил обойтись без приветствия и вместо этого легким движением пальцев набросил на двери импровизированного карцера «Тьму» – заклинание, убирающее видимость. Я понимал, что это делать уже поздно, но нужно было показать подчиненным, что они упустили в своих действиях. Потом повернулся к Татьяне и спросил сухим и усталым голосом занятого человека:

– С чем пожаловали?

– С претензией. Твои псы задержали наших оперативников, а они были при исполнении. Не знаю, как там у вас, но у нас в Беларуси не принято кидаться на людей не разобравшись. – Татьяна с вызовом посмотрела мне в глаза.

Симпатичная, довольно молодая, лет так ста двадцати девушка, но дерзкая, как будто пара веков за плечами.

– Докладывайте, – это я уже Степану.

– Мы находились в офисе, – маг кивнул на комнату оперативников, – отдыхали, я домой собирался, отчет дописывал, и вдруг ворвался наш программист, Костя.

Костя – это вампир, темный из низших, но как компьютерщик – высший.

– И говорит, что только что вампира убили, печатью, – продолжал Степан. – Ну, я взял тех, кто еще был на месте: Захара, Костю как проводника и Дениса.

– А его зачем? – не удержался я от вопроса.

Денис был инкубом и в схватке со светлыми помощь от него была бы небольшая.

– Денис – официальный работник Дневного дозора. К месту инцидента начали подтягиваться вампиры. А Дозор – это власть.

Я кивнул, соглашаясь, логика в его словах была. Вампиры могли попытаться наказать убийц. Но против своего Дозора они не попрут. Низшие, что с них взять? Хоть и считают себя первыми иными на земле.

– Возвращаемся к моему вопросу: при чем здесь мои ребята? – прервала нашу беседу Татьяна.

Я посмотрел на нее. Серые глаза девушки были темны от гнева, но она выглядела скорее уставшей, а никак не злой или раздраженной.

– На каком основании вы их приволокли в свое логово? – спросила она.

– Степан, на каком основании вы пригласили наших соседей в гости? – Меня начали утомлять все эти реверансы, но нужно было узнать больше об инциденте.

– Когда мы прибыли, от вампира осталось только тело и то не всё, рядом лежал человек. У Влада, так звали вампира, была на него лицензия, а эти, – кивок в сторону темной двери,– стояли над ним. Вероятно, увидев вампира с человеком, они, не разобравшись, напали на него и убили. Чтобы активировать печать, нужен маг.

– Или ведьма, – вставила свое слово Татьяна.

– Или ведьма, – согласился Степан, – или светлая волшебница. В любом случае сам вампир этого не сделает. Вот мы их и доставили к нам.

Я почесал переносицу.

– И ни у кого из вас не появилось подозрения, что два оперативника Ночного дозора, один из которых маг, слабенький, но снабженный служебными амулетами, которые заряжал лично Михель или вот она, – я кивнул на Татьяну, – а второй – боевой маг-перевертыш, который убивал темных в те времена, когда еще не родился Киплинг, чтобы придумать ей прозвище, не оказали никакого сопротивления и пошли с вами?

– Ну так да. – Степан недоуменно пожал плечами.

Я закатил глаза и промолчал – объяснять им что-то, да еще и в присутствии Татьяны, было бы неправильным поступком. Это мои люди, разберусь с ними позже, наедине. Я подошел к двери импровизированного карцера, открыл ее и жестом пригласил иных выйти. Багира фыркнула и прошла мимо меня с гордо поднятой головой, Матвей встал, вздохнул и неуверенно кивнул, то ли несмело здороваясь, то ли отвечая самому себе на какой-то вопрос.

Мария подошла к входной двери и повернулась, удивленно глянула на всех нас – она была уверена, что их уже отпустили. Я посмотрел на ее неприступное лицо, потом на молодого мага с обиженно надутыми губами. Что ж, выбор собеседника был очевиден.

– Матвей, – я подтолкнул ему стул, – расскажи нам, что там произошло. Татьяна, он ведь может это сделать?

– Да, может. Но только в моем присутствии, без применения магии и не под протокол.

– Естественно, говорить он будет только в присутствии своего авокадо. – Никто мою устаревшую шутку не оценил, и я повернулся к Матвею: – Мы все тебя внимательно слушаем.

Матвей. Светлый маг

Я не мог отойти от шока, и причина была совсем не в смерти вампира и человека. Хотя признаюсь, смерть низшего, а тем более человека для меня тоже в новинку. Шок вызвало поведение Марии. Я старший в группе, и я должен был вести переговоры. Но в тот момент, когда я достал амулет и уже собрался шагнуть навстречу темному, она положила руку мне на плечо и вышла вперед. А потом сделала звонок в дежурку, сказав, что мы поедем с темными в их офис, до выяснения обстоятельств, добровольно. Я и слова сказать не смог, вначале не представилась возможность, а потом это было бы уже смешно. Пока мы сидели в маленьком душном помещении, я думал, что Мария что-то скажет, извинится или объяснит свое повеление, но она сидела молча и отрешенно смотрела сквозь стекло двери на суетящихся вокруг Татьяны темных. Правда, не так уж и долго, лишь до тех пор, пока не пришел их начальник. Он сделал пасс, и в комнатке сразу же стало темно. Обида, недостойная светлого, кипела во мне, а еще обиднее было то, что, судя по ее невозмутимому виду, она считала себя правой.

– Ау, дозорный, что же там произошло?

– Не давите на моих людей, – сразу же подключилась наша руководительница.

Я очнулся от своих мыслей. На меня с любопытством смотрела и Татьяна, и этот мужик с удивительно голубыми глазами, с живым лицом и прищуренным правым глазом. Говорят, он один из руководства, заместитель Вячеслава и начальник оперативного штаба. Переведен к нам откуда-то из России.

– Так что же там произошло? – повторил свой вопрос темный и скрестил руки на груди. Ткань рубашки опасно натянулась. Ого, а так сразу и не скажешь. Мужичок среднего роста, худощав, а вон какие мышцы под одеждой.

«Ну зачем они нужны магу его уровня?» – не к месту пришла мне в голову мысль.

– Мы патрулировали свой участок, район проспекта Независимости. В начале маршрута все было спокойно. В «Шоколаднице» сидел темный маг, пил кофе. Это местный, мы его знаем. Больше никого из иных не встретили, пока не дошли до парка Горького, с моста я заметил подозрительное движение и зафиксировал ауру иного. Согласно инструкции решил проверить. Спустился вниз, увидел вампира и его жертву, подошел проверить лицензию и регистрацию. Пока читал документ, человек, который был отдан вампиру для питания, перехватил нити регистрационной печати и упокоил нежить.

– Повторите, пожалуйста: кто его упокоил?

– Жертва, человек.

– Дозорный, вы говорите, что вампира упокоил человек, пришедший на его зов и, судя по всем показателям, не являющийся иным? Или я неправильно вас понял?

– Да, его убил человек. – Я резонно предполагал, что мне не поверят, уж больно нелепо выглядела история.

На секунду повисла тишина, а потом грянул дружный хохот. Я поднял голову – не смеялись только Мария, Татьяна и Юрий.

– Это все? – поинтересовался он ровным холодным голосом.

– Нет, не все. Когда человек убил вампира и упал…

– Его звали Влад, – недовольным тоном вставил Степан.

– Когда человек упокоил темного низшего Влада, я погрузился в сумрак, на первый слой, и увидел оттуда птицу. По-моему, это был ворон. Но когда я вышел в наш мир, птица погрузилась в сумрак. Я погрузился следом, на первый слой, но она уже ушла на второй. Я не преследовал, а вернулся на место происшествия.

– Люди, убивающие вампиров, птицы, путешествующие по сумраку. У вас что, дежурным выдают наркотики? – снова хохотнул Степан, но осекся под тяжелым взглядом своего начальника.

Юрий секунду подумал, потом повернулся к Татьяне:

– В связи с тем, что погиб темный, и погиб в непонятной ситуации, я попрошу вас взять у него, – он кивнул на меня, – полные показания и предоставить нам для дальнейшего расследования.

Татьяна недовольно фыркнула:

– Только после того, как увижу ваш письменный запрос.

– Его вы увидите на своей почте минут через десять, жду ответа так же оперативно. Иначе буду вынужден обратиться к инквизиции с просьбой о проведении допроса подозреваемого нашими специалистами. – Юрий подошел к двери, открыл ее. – И не смею вас задерживать. Ребята, проводите наших гостей к выходу.

Татьяна уехала на место происшествия. Мы с Марией вернулись в наш офис, чтобы написать отчет и дождаться руководства. Но чем-то заниматься, а в особенности писать отчет, не было никакого желания и поэтому мы просто сидели в дежурке и курили. Этой гадостью я баловался совсем нечасто, да и Марию не замечал за пагубной привычкой, но сейчас она достала из стола какую-то новомодную электронную штуку, и мы по очереди вдыхали пар с ароматом вишни. Если честно, то полная ерунда, но вот так вот сидеть и передавать друг другу вейп, как она его назвала, мне нравилось.

– Мария? – Я затянулся, подержал пар во рту и выпустил вверх ароматное облако.

– Что? – Она приняла из моих рук вейп и тоже затянулась.

– Ты извини меня за тот случай на вечеринке.

– Знаешь, Матвей, пошел ты…

В дверь вежливо постучали, и в образовавшуюся щель несмело просунулась голова дежурного.

– Татьяна вернулась, просит вас зайти.

Мария устало поднялась, спрятала электронку.

– Пошли, нам сейчас расскажут, как ворон ловить.

Юрий. Темный маг

Утро в офисе началось буднично. Я в срочном порядке подготовил отчет о вчерашнем происшествии и передал его секретарю шефа Максиму. Писанину можно было бы перепоручить Степану, раз уж он проявил такое рвение в этом деле. Но я знал: за то, что он привел светлых в офис, Вячеслав его по головке не погладит, а я – я как-нибудь выкручусь. Звякнул телефон, оповещая, что шеф желает меня лицезреть. Я вошел в приемную, дождался сигнала Максима и толкнул тяжелую дверь. Шеф, откинувшись в массивном, как раз по его фигуре, деревянном кресле, листал мой отчет, делая пометки на полях длинным карандашом.

Наши отношения с шефом нельзя было назвать ни дружескими, ни враждебными. Я соблюдал субординацию, признавая его главенство в Дозоре, а он не портил жизнь мне и моим ребятам.

Вячко поднял на меня свой тяжелый взгляд:

– Что ты думаешь по этому поводу?

– По поводу смерти вампира или…

– По поводу всего, что произошло. Общая картина?

– За всю мою осознанную жизнь я не встречал человека, способного убить вампира, тем более не самого слабого: четвертый уровень как-никак.

– Четвертый? – Шеф еще раз глянул в отчет. – А как он на стандартной пайке смог подняться до четвертого?

– Коктейль Саушкина.

– Да-да, – шеф кивнул, – слышал. Я даже про самого Саушкина слышал… м-да… – Он на пару секунд замолчал, глядя в стену и вращая между пальцами карандаш. – А что по ворону?

– По ворону? Наличие птицы в сумраке не такая уж и редкость, а вот то, что ворон как бы переходил по слоям, меня настораживает, поскольку это уже осознанное действие. Такие случаи единичны и воспринимаются больше как миф, а не как реальная история.

– Ну так миф это или не миф? – Вячко потянулся в кресле всем своим мощным телом, громко хрустнув суставами.

Я пожал плечами – раскрывать все карты было не в моих правилах.

– Ну ладно, ладно, – милостиво махнул огромной ладонью шеф. – Не хочешь – не говори. Что предпринимаете?

– Наши аналитики роют информацию. Пока ноль. В основном все сходятся на двух вариантах: либо светлые врут, и это они сами упокоили вампира…

– Либо?

– Либо там был кто-то, кто упокоил вампира, а на дозорных наведен сильный морок. В возможность смерти вампира от руки его жертвы, находящейся под воздействием зова, никто не верит.

Вячко опять несколько секунд смотрел на абсолютно пустую стену своего кабинета. Потом заключил:

– Если брать за основу второй вариант, и это был морок, то значит, что на опытную, – шеф заглянул в отчет, – Марию потребовалось бы много силы, и после этого сказать она нам точно ничего не сможет, а вот этот… как его?

– Матвей.

– Да, на Матвея много не надо, он еще сосунок, и значит, пощупать его мы можем. Если на него воздействовали, то поверхностно и если покопаться, то можно что-то и найти. Вот. – В руке шефа появился сложенный вдвое лист.

– Что это?

– Охранная грамота. Держи и пообщайся с этим…

– Матвеем.

– Да, именно с ним.

Я встал и направился к двери. Обернулся:

– А если все же первый вариант?

Шеф развел руками:

– Ну, тогда я не знаю… Это что-то новенькое, по крайней мере, для меня. В любом случае это твоя ответственность, а значит, ты должен найти ответ и виновного раньше, чем этим заинтересуется инквизиция.

– Уже объявились?

– Да, затребовали у нас человека.

– И?

– Отдал, в обмен на невмешательство и информацию.

Я кивнул, прощаясь, и вернулся в приемную.

Человека забрала инквизиция. Интересно, смогут ли они привести его в чувство? После беседы со светлыми я заходил в комнату, где держали этого минского Ван Хельсинга. Он уже пришел в сознание и сидел, тупо уставившись в стену, хихикал и пускал слюни. Наши маги только разводили руками, привести его в чувство не могло никакое заклинание. «Выжженный сосуд», – сказали они. Ну что ж, удачи инквизиции. В способности ее эскулапов я не верил.

Матвей. Светлый маг

Может ли светлый маг иметь пагубные привычки? Может. А может ли от них избавиться? Может. Особенно легко это сделать при помощи магии. Одно разрешенное воздействие седьмого уровня – и всё: человек не курит, не пьет и даже матерно не выражается. Но магия для слабаков, а я всегда верил, что справлюсь сам. Ну или почти всегда. Не сегодня. Сегодня я решил немного выпить, чуть-чуть, а потом, если понадобится, протрезвить себя. А что, имею полное право. Меня отстранили от работы – это раз. Не поверили в человека и ворона – это два. Подняли на смех, когда я сказал, что птица ушла на другой слой сумрака – три. А эта кошка, Мария, еще и выставила дураком. Она что, сразу не могла сказать, что пошла в офис темных только из-за любопытства и для разведки? Как первое сочеталось со вторым, я не знаю. Так что да, я имел полное моральное право выпить. Немного. И я выпил. Пытаясь при этом обставить сие мероприятие чинно и благородно, то есть накрыть стол, а не просто наклюкаться. Не получилось. Стол в наличии был, но в холодильнике, кроме пары соленых огурцов да половинки лимона, еды не оказалось. Ну что ж, мне не привыкать. Я смирился и нарезал всю имеющуюся еду в одну тарелку. А что здесь такого? Лимон кислый, огурец соленый – все сочетается.

Выпив первую рюмку, я закинул в рот кусочек огурца, прожевал. Не полегчало. Выпил вторую и почти следом – третью. Посидел, пытаясь понять: мне уже хорошо или надо еще? Выпил четвертую и тут же мне в голову пришла замечательная идея: а почему я сижу как бомж? Надо бы сходить в магазин за едой. Я выпил еще чуть-чуть и, естественно, сходил. Купил стейк, пару мандаринов и еще бутылку водки. Стейк положил в мойку, решив выпить под мандаринчик, для аппетита, а уж потом пожарить мяса. Выпил, сжевал лимон, поленившись чистить мандарин, и снова обиделся на всех. Потом решил позвонить Марии и спросить, не стыдно ли ей, но вспомнил, что у меня нет ее номера. Решил позвонить кому-нибудь из дозорных, чтобы узнать, как с ней связаться. Прилег на диван, начал перебирать номера в телефоне…

* * *

Нет ничего страшнее такого пробуждения, когда ты не помнишь, как и где ложился спать. И еще очень неприятное чувство, когда ты уснул в одежде, и теперь майка противно прилипла к потному телу. Что ж, хотел напиться – напился. Мужик сказал – мужик сделал. Я попытался пошевелиться, чтобы размять затекшую спину. Зря. Голова сразу же отозвалась болью, и меня немного замутило. Застонав в бессильной злобе, я попробовал сглотнуть. Не получилось, язык прилип к нёбу.

– Добрый день, симпатичнейший Степан Богданович!

Я подскочил и как подкошенный упал обратно на подушку. Молотки ударили в виски с такой силой, что пару последующих секунд я мог только стонать и хватать воздух широко раскрытым ртом. Потом прошептал:

– Какой еще Степан… Богданович и что вы тут делаете? Я сейчас вызову Дозор. – Получилось сипло, хоть я и пытался говорить твердо, как положено боевому магу.

Темный сидел в кресле и с равнодушием смотрел на мои барахтанья на диване. Потом примирительно поднял обе руки вверх:

– Я знаю, знаю.

– Что вы знаете?

– Я знаю, что вы не Степан Богданович. Вы Матвей, а я Юрий, мы же ночью вместе пили, так что можете смело обращаться ко мне на ты.

Я молча и очень аккуратно поднялся и, стараясь не делать резких движений, ушел на кухню. Задумался на секунду: позвонить в Дозор или нет? Обида вспыхнула с новой силой. Обойдутся. Для темного мага я не фигура и если бы он захотел что-то сделать, то уже сделал бы. Напившись отдающей железом воды прямо из чайника, я прошел в ванную и, мужественно сдерживая рвотные порывы, долго чистил зубы. Подождет, если ему нужно. Ополоснул лицо и, пару раз глубоко вдохнув, вернулся в комнату.

– Чего вы… ты хочешь?

– В общем, уже ничего. Все, что мне было нужно, вы мне рассказали.

– К-когда?

– Ночью. Вы что, светлый, совсем ничего не помните?

Я промолчал. Не объяснять же мне темному недругу, и тем более магу его уровня, что когда я выпью, то никогда и ничего не помню.

– Вы завязывайте, если пить не умеете. Хотя…

– Что – хотя? – спросил я, хоть разговаривать у меня настроения не было, было только желание сдохнуть.

– Лет через сто научитесь. – Темный не улыбнулся, и я не понял, шутит он или говорит серьезно. По всей видимости, серьезно, да и почему бы мне ему не поверить? Он старше меня лет на триста, а может, и на все пятьсот.

Эти размышления почему-то разозлили меня еще больше.

– Что-то умных развелось – плюнуть негде. – Я аккуратно сел на диван. – Как ты попал в мою квартиру и на каком основании задавал мне вопросы?

– В квартиру я попал, позвонив в звонок, после чего вы меня впустили, а по поводу вопросов – вот. – Темный сделал едва уловимое движение пальцами, и в его руках появился вдвое сложенный лист. – Охранная грамота.

– Что?

– Разрешение на мою беседу с вами, выданное мне Ночным дозором.

– Побеседовали?

– Да.

– Узнали, что хотели?

– И даже более.

– До свидания, а лучше – прощай. – Я небрежно махнул рукой на дверь и откинул голову на спинку дивана. Как же мне плохо.

Юрий даже бровью не повел. Встал и пошел к выходу. Уже у двери обернулся:

– Помочь?

Нужно было бы, но принимать помощь от темного – это соблюдение слишком большого количества формальностей.

– Нет, не нужно.

Темный вышел, захлопнув за собой дверь. И в ту же секунду мой желудок скрутили спазмы, и я, натыкаясь на мебель рванул к туалету. Ай да темный, ай да сукин сын! И ничего ведь не предъявишь. Ну а зубы– зубы я еще раз почищу.

Юрий. Темный маг

Удивительно, но я чувствовал раздражение, что со мной происходило крайне редко. Светлый иной шестого уровня, которому тридцать человеческих лет, это мелочь. И эта мелочь заставила меня испытать негативные эмоции. Насколько же он глуп, этот Матвей. Он же маг. МАГ! Можно написать плохую книгу в жанре фэнтези под названием «Маг и алкогольная зависимость», юмористическую. Человеческая болезнь. Даже с его уровнем это не проблема. Стоит лишь шевельнуть пальцем, в буквальном смысле этого слова, и всё – ты здоров. Но он обманывает сам себя и оставляет лазейку, чтобы иметь возможность выпить. Идиот. Тьфу ты, не хватало мне еще жалеть какого-то там человека. Именно человека, так как он пока не стал полноценным иным. Иной перестает играть в людей только после того, как перехоронит всех, к кому он был привязан в человеческой жизни и в те же могилы сложит свои человеческие мечты, мысли, эмоции и… всё, хватит думать о том, что меня не касается.

Информацию он мне дал, всю, и даже с ненужными подробностями. Если пропустить сопли в его маловнятной речи и рассуждения о том, какая Багира кошка, и что он старший в группе был, а она еще и пощечину ему дала, то по делу все просто и в то же время запутанней. Матвей действительно видел, как человек упокоил вампира при помощи печати, а потом он видел ворона и, судя по описанию, тот действительно погрузился в сумрак. Никаких следов воздействия на молодого мага я не обнаружил. Птица передвигалась по сумраку и погружалась на второй слой, туда, куда не каждый начинающий иной может попасть. Это не рядовая магия. И я знал, что в Беларуси она не практикуется. Если только кто-то специально… или ради шутки… не знаю. Хотя какая это шутка, когда в итоге умирает иной, пусть и низший, а в дело вступает Дозор. Очень злая, можно сказать, темная шутка.

Я махнул рукой, останавливая такси, сел и назвал адрес гостиницы. Отчет о разговоре с Матвеем я решил написать завтра.

* * *

Заказывать ужин в номер и есть его в одиночестве не хотелось и я решил спуститься в ресторан. Посмотреть на людей. Порой попадались забавные экземпляры. Да и ресторан вызывал у меня приятные чувства своим уютом, ухоженностью и какой-то киношной европейскостью, не современной, а из старых фильмов. Небольшое, чуть затемненное помещение на десяток столиков.

Меня знали и к моей привычке долго листать меню привыкли. Вот и сегодня я не спеша выбирал, не обращая внимания на назойливое «динь-динь», колокольчиками раздающееся со всех сторон. Выбор пал на тартар из говядины с запеченным баклажаном, салат с вяленой уткой и печеной тыквой, а на горячее, решив не привередничать, я заказал пельмени. Да, обычные классические пельмени. В этом ресторане они были великолепны. Зеленая бутылочка с минеральной водой интеллигентно пшикнула, вода запузырилась по стенкам высокого стакана. Я поднял его, посмотрел воду на просвет и движением пальцев убрал звук от сработавшего заклинания. «Динь-динь» срабатывает лишь когда в здание входит иной, любой иной, кроме меня.

– Не нужно так на меня смотреть, я не Бэтмен, а ты не Женщина-кошка. Просто скажи, зачем ты здесь, убийца низших.

Багира, стоящая в двух шагах от меня под покровом «Сферы невнимания», подошла и без приглашения села на соседний стул.

– Сними.

Багира послушно убрала заклинание, и официант, проходящий мимо, чуть не выронил поднос, когда за столиком их постоянного посетителя появилась из воздуха женщина, одетая совсем не так, как принято у местной публики. Мария была в черной форме: брюки с карманами и короткая куртка с резинками и ремнями. В общем, девчонка то ли из охраны, то ли из ОМОНа.

Он испуганно поймал мой взгляд, и я чуть кивнул и послал в него немного силы, успокаивая паренька. Потом посмотрел на Марию, своим особенным взглядом. Она побледнела и отвела глаза. Помолчала секунду, как бы собираясь с мыслями, и выпалила:

– Зачем ты ходил к Матвею?

– Женщина-кошка, по какой причине вы меня ненавидите?

Мария вздрогнула, как от удара, но потом подняла голову и взглянула мне в глаза. Смелая девочка.

– Ты темный.

– И?

– Для меня этого достаточно. Так ты ответишь на мой вопрос?

– Вы уполномочены своим руководством приходить беседовать со мной и задавать мне вопросы?

– Нет, я пришла по своей воле

– Может, вы так же по своей воле и уйдете?

– Нет, мне нужно знать.

– Вам сейчас нужно знать одно: что я могу посчитать этот визит провокацией и вызвать дежурных.

– Знаю.

– Еще вы должны понимать, что при малейшем телодвижении с вашей стороны, которое вызовет у меня подозрение, я вас сотру в порошок и развею в сумраке.

Мария на пару секунд задумалась и кивнула, соглашаясь:

– Да, я про тебя слышала, ты вполне можешь так поступить.

– И вы, сотрудник Ночного дозора города Минска, пришли сюда ко мне, темному магу, интересоваться, что я делал в гостях у вашего напарника, зная возможные последствия?

Она снова кивнула. Испуга в ее глазах не было, только упорство и легкое беспокойство. Интересно.

– Закажете что-нибудь? Здесь подают вкусную рыбу. Могу попросить принести молока.

– Зачем ты приходил к Матвею?

Я сделал пару глотков воды и улыбнулся:

– Этот вопрос вы можете задать своему руководству.

Мария стушевалась. Мои слова означали только одно: ее руководство в курсе, а вот она нет. Ее в известность не поставили. Не знаю, есть ли у светлых самолюбие, но у Марии оно точно было.

Я выдержал паузу и смилостивился:

– У меня было разрешение вашего Дозора на беседу с Матвеем. Можете это проверить в канцелярии. Никаких магических действий, могущих причинить вред вашему магу, я не производил.

– А какие производил? – Она все-таки заметила оговорку.

– Я могу сказать, что никаких, и вы все равно не заметите, но он был в плохом состоянии после алкоголя.

– Ты хочешь сказать, что ты ему помог?

– Я ничего не хочу сказать, я хочу посидеть в тишине и дождаться своего ужина. Один.

Мария поняла и приподнялась:

– Последний вопрос: то, что мы видели в парке, правда?

– Для нас, сегодня и на данном этапе, да. Чем это станет завтра, я не знаю.

На лице Марии мелькнул недоумение, но мне было все равно – я-то понимал, что я имею в виду.

Она повернулась и пошла к выходу. Официант с подносом подошел и поставил на стол приборы, следом появился второй, неся блюда. От тарелок поднимался пар, и мой рот наполнился слюной, предвкушение доставляет столько же удовольствия, сколько и сам процесс, главное – уметь им наслаждаться. Через секунду вернулся первый, и я подумал, что он что-то забыл и донес, но молодой человек поставил мне на стол бутылку вина. Я поднял на него недоуменный взгляд. Не в моих привычках заказывать вино, да еще целую бутылку. Из алкогольных напитков я предпочитаю коньяк. И для моей фляжки – есть у меня такая привычка, связанная с частыми разъездами – напиток мне поставляет один знакомый иной, работающий на его производстве. Кстати, светлый иной.

– Это что?

– Вам просили передать, мужчина вон с того столика. – Официант повернулся, показывая на пустой стол в углу. – Ой, ушел, наверное.

Я взял бутылку, повертел в руках, глянул сквозь сумрак. Обычное вино, красное. Хорошее, но в меню этого ресторана его не было. Интересно, может, меня хотят отравить?

– Как он выглядел? – Я вновь глянул через сумрак и отправил в официанта немного силы, помогая вспомнить.

– Я… – Паренек сник. – Я не помню.

– Ладно, можешь идти, – смилостивился я над человеком.

Мне надоело, что ужин все время откладывается по независящим от меня причинам.

По всему выходило, что вино мне передал иной. Но за все время, что я здесь находился, мои защитные амулеты сработали только один раз. Сразу, как только светлая вошла в двери. Других иных, кроме нее и меня, в гостинице не было.

Матвей. Светлый маг

Желание похмелиться не появилось. Пару минут я гипнотизировал остатки спиртного, вздохнул и, сжигая все мосты, вылил водку в раковину. Включил чайник и отыскал в шкафчике пыльную пачку зеленого чая. Открыл пакет, понюхал – вроде запах нормальный. Заварил большую кружку. Дал настояться и – сейчас меня проклянут все знатоки чая – добавил три ложки сахарного песка. Глюкоза, вот что нужно с похмелья, никакие рассолы вас не реанимируют так хорошо, как большое количество сладкой жидкости. А потом я спал. Спать после пьянки – это милость божья. Те, кто пил, меня поймут. Заснуть в таком состоянии нереально. Сегодня же я уснул почти мгновенно и, проснувшись к вечеру, был бодр и без явных следов ночного загула. Если бы я не знал, что магия существует, то сегодня бы в нее поверил. Походил из угла в угол, выкинул испортившееся мясо, съел мандарин и выскочил во двор. Хотелось действовать.

Я иногда думал, что стоит продать эту квартиру и купить одну из тех, что в башне. К работе ближе. Но что-то меня останавливало – то ли природная лень и привязанность к своему двору, в котором я часто проводил время, приезжая к бабушке с дедушкой, то ли то, что в том доме уже давно не жил никто из Дозора. Поиграли в коммуну вначале и хватит. А город наш не такой уж и большой, как кажется, доехать с одного края до другого не составляло труда даже на общественном транспорте. На нем я и поехал. Добрался быстро и даже не растерял по дороге ни капли своего энтузиазма. Правда, по приезде в офис меня поджидал неприятный инцидент.

Дежурный маг Захар, сидящий на вахте, взглянул на мою ауру, и его рука, потянувшаяся к кнопке открывания дверей, замерла. Он секунду подумал и извлек из-под стола какой-то хитрый прибор. На обучении нас знакомили с этой штукой. Но как она называлась, я вспомнить не мог – то ли магическое УЗИ, то ли сумеречный зонд. При его помощи ауру любого вошедшего можно было разобрать на составляющие и собрать обратно. Так что никакой, даже самый сильный маг не мог пройти, выдав себя за другого. Направив его на меня, Захар что-то подкрутил в хитросплетении трубок, кристаллов и стекол. посмотрел сквозь него на меня и нажал кнопку вызова дежурного оперативника.

– Захар, ты чего? – Я даже немного обиделся. – Это же я, Матвей.

– Вам придется подождать. – Захар встал около двери, положил руку на охранный амулет, и его «Щит мага» – заклинание, могущее защитить как от магического, так и от физического воздействия, налился силой высшего.

Я ждал, начиная закипать и потеть. Им здесь что – заняться нечем? Ведь я отстранен временно и могу приходить в офис когда захочу. Наконец, дверь открылась, и появилась Мария. Едва взглянув на меня, она все поняла, кивнула охраннику, и тот, нарочито громко вздохнув, нажал на кнопку, открывая мне проход.

Багира, не здороваясь и как бы даже не особо обращая на меня внимание, пошла вперед, я за ней.

– Мария, послушай, я понимаю, что не совсем вправе тебя просить, но не могла бы ты…

Багира подняла вверх руку, призывая меня к молчанию. Я послушно заткнулся. Вот ведь вредная кошка, я всего лишь хотел попросить, чтобы она посмотрела, оказывали на меня магическое воздействие или нет. Хотя, судя по реакции охранника, вопрос был бы, скорее, риторическим.

– У нас ЧП, – все так же не поворачиваясь ко мне, сказала Багира. – Поедешь со мной, может понадобиться помощь.

Юрий. Темный маг

Весна вовсю заявляла свои права, земля оттаяла, солнце стало не просто светить, но и греть. Кое-где на деревьях появились почки. Люблю тепло и не переношу холода. Вот как надоедят мне все эти игры в Дозоры, уйду на покой и уеду в Австралию, буду пауков дрессировать да с кенгуру боксировать. После рабочего дня мне требовалось немного свежего воздуха и время на размышления. Я вышел из такси на проспекте и спустился пешком к старому городу. Узкие улицы, мощенные брусчаткой, дореволюционные здания, переделанные под офисы, гостиницы и кафе. И, что всегда мне нравилось в этой стране, небольшое количество прохожих. Вон компания молодежи о чем-то оживленно беседует. Вон пара просто прогуливается. Вон девушка куда-то спешит, и полный пакет с логотипом продуктового магазина намекает, что спешит она домой, к семье.

В кармане завибрировал телефон. Я глянул на экран: дежурный.

– Ну что за?.. – Я ткнул пальцем в зеленую иконку. – Слушаю.

– Юрий, добрый вечер. Прошу прощения, что потревожил, но мне кажется, у светлых какое-то ЧП, – прошелестел в трубке тихий голос дежурного.

Я, не ответив, отключил вызов. Кажется ему… Насколько ему должно казаться, чтобы он позвонил мне и высказал свое предположение? Ехать на офис не хотелось, но я знал: надо.

Кивнув оборотню-охраннику, прошел к лифтам, сопровождаемый песней из его наушников:

Мое ли дело,

Кем была прежде?

Вздохи и листья –

Твои одежды.

Тайну за тайной

В рукаве прячешь,

Голову склонишь,

Будто бы плачешь

Среди темных подворотен,

Где гуляет оборотень.

Среди темных подворотен,

Где гуляет оборотень… *

* Группа «Пикник». «Оборотень».

В коридорах офиса было тихо, из дежурки доносились спокойные голоса. Я приоткрыл дверь. Костя спал на диване, укрывшись пледом. Петр читал дневные сводки, на стене бормотал телевизор. Маг повернул голову на звук, я вопросительно на него посмотрел. Он поднялся, вышел ко мне в коридор и стараясь не шуметь, прикрыл за собой дверь.

– Юрий, извините…

– Откуда информация про светлых?

– В окно увидел. – Дежурный показал рукой вглубь здания. – Там, пойдемте.

Пройдя мимо бухгалтерии и комнатки для кофе, как обзывали это маленькое помещение наши курильщики, мы подошли к узкому окну.

– Смотрите. – Петр ткнул пальцем.

– Куда? Там же пустая стоянка.

– Ну да, пустая. Я вышел покурить с чашкой кофе. Смотрю, приехала одна машина, потом вторая, третья. Подъехали и исчезли.

– Ну ясно.

Я прикрыл глаза и поискал тень. Для перехода на первый слой мне даже не пришлось шагать. Провалился, как в яму. Да, стоят. Татьянина «вольво», чья-то «субару» и пара «джили». Почти вся верхушка. Значит, ЧП, значит, сейчас что-то будет.

И я не ошибся в своих предположениях. Мобильный завибрировал в ту же секунду. Вячко.

– Да, слушаю.

– Ты в офисе? – Голос шефа был ровный и скучный. В общем, как всегда.

– Да.

– Давно.

– Нет, не очень.

– А до этого где был?

– В гостинице, потом гулял.

– Кто-то может подтвердить?

– Надеюсь, что нет. А что случилось? – Очень мне не нравится, когда меня допрашивают.

– У светлых дозорного убили. Сейчас разбор полетов. Винят, естественно, нас. Мне Михель звонил.

– У меня алиби.

– Надежное?

– Более чем.

– А твои парни?

Он, глава Дневного дозора, всегда называл оперативников «твои парни», демократ херов.

– Вроде тихо. А можно подробности?

Убить иного можно, особенно если у противника уровень повыше да силы побольше, а еще если застать врасплох. Но я не помню за последние годы, чтобы вот так вот взяли и убили дозорного.

– Сам не все знаю. К тебе обратятся за содействием. Можешь помочь, можешь послать. Действуй на свое усмотрение. Это не наши проблемы.

– А если не наши, может, сразу послать?

– Есть многое в природе, друг Горацио… – проговорил все тем же скучным голосом шеф. – Ты не спеши. Вначале выслушай.

И он был прав.

* * *

Игры в Штирлица. Именно так я расценил просьбу Татьяны встретиться на нейтральной территории, то есть в торговом центре «Галилео», на третьем этаже. Место встречи они выбрали странное, но лично меня оно устраивало на все сто процентов. Хотите поиграть в шпионов? Легко!

Я вышел из офиса, закрыл глаза и глянул сквозь сумрак на пятиэтажное здание. Так, на третьем этаже Татьяна, рядом два мага, третий и второй уровень силы. У входа на стреме – знакомый собутыльник Матвей и еще какой-то слабенький светлый. Стоят, посматривают вокруг и на первый слой сумрака, видимо, с целью предупредить о моем приближении. Ну что ж, вот вам урок пренебрежения. Я зашел с четвертого, с того слоя, в котором эти сосунки из оцепления никогда не были и вряд ли побывают. А я прошел и прошел быстро, используя старое, в наше время редко используемое заклинание «Сквозняк». Это когда ты двигаешься, очень быстро переходя на одного слоя на другой, когда ты скользишь, нигде надолго не задерживаясь. И если кто-то все же периодически поглядывает вглубь, то есть вероятность, что тебя не заметят. Так же, как тебя не замечают ни люди, ни стены или какие-то другие преграды; тебя ни для кого и ни для чего нет, ты просто легкий ветерок.

Из всей их команды только Татьяна почувствовала неладное. Но было поздно. Я подобрался вплотную, вышел в наш мир и накинул на себя и на них заклинание «Хрустальный щит», очень мощную защиту от физического воздействия, влив в него немного своей силы и поставив «подкачку» от выброса людских эмоций. То есть щит будет наполняться силой и существовать до тех пор, пока в помещении есть люди или пока я его не уберу. Не думаю, что Татьяна или кто-то из присутствующих слышали о таком. Он хорош тем, что в людных и эмоциональных местах типа «Галилео» продавить его сумеет только высший маг, а подпитываться он может почти постоянно, оставляя магу свободные руки и способность оперировать личными силами для других, более важных заклинаний.

Это ее разозлило. Мне показалась, что она даже немного побледнела. Это хорошо. Когда женщина злится, то она говорит быстрее, чем думает. И несколько слов в таком состоянии могут дать информации больше, чем час спокойной беседы.

– Вы не имеете права напрямую брать силу у людей. – Она набрала в грудь воздуха, как будто собиралась закричать, выдохнула и продолжила: – На это требуется особое разрешение.

– Хотите коньяка? – Я достал фляжку и протянул ей. – Хороший коньяк, угощайтесь.

Татьяна глянула на мою руку и поморщилась. Я на всякий случай тоже посмотрел – рука как рука, чистая, ногти подстрижены, кожа хорошая. Фляжка тоже отличная, антикварная, из серебра. Чего она морщится? Ведь не жабу предложил!

– Вы… вы… – Видимо, других слов у нее не нашлось, и она просто махнула рукой.

– А что касается людей, – я вернул фляжку во внутренний карман плаща, – то согласно пункту сорок пять в дополнении к договору мы имеем право выбирать любую форму сбора силы. Помните такой пункт?

– Но ведь он же используется при переговорах в состоянии военных действий!

– А вот я как-то не уверен в ваших мирных намерениях. Вот если бы вы пришли одна, тогда да. А в нашем случае это место напоминает мне засаду и да, я подписал разрешение на принятие мер предосторожности, где указал, что опасаюсь засады. – Я достал сложенный вдвое лист и протянул светлой. – Проверять будете?

Она взяла лист, развернула и…

– Так это же ваша подпись под разрешением стоит! Вы сами себе выдали разрешение, как так?

Уф, я ждал этого, и теперь наслаждался. Второй раз вывести из себя светлую – это рекорд.

– Именно, я ведь и есть тот, кто выписывает эти разрешения. А вы думали, кто этим занимается? Шеф? Нет, и у вас же не Михель подписывает такие бумаги, верно?

– Нужно было на вас инквизицию натравить, а не назначать встречу!.

Татьяна злилась, и я ее понимал: темный маг на ее глазах подпитывает свой щит за счет людей, в том месте, где она лично назначила встречу, и он, как это ни печально, находится в своем праве.

– Слушаю вас. – Я позволил себе перестать ее доводить и вернулся к первопричине нашей встречи.– Мы хотели обратиться за помощью в инквизицию. – Татьяна перешла сразу к сути вопроса.

– Тогда я не понимаю, зачем я трачу свое время на встречу с вами и вашими… дозорными. Хотели – обращайтесь. Если нас коснется, то они поставит меня в известность.

– Я даю вам шанс. Возможно, вы решите не доводить дело до инквизиции и выдадите нам виновного сами.

– Светлая, вы тратите мое время, обвиняете моих людей, пугаете меня инквизицией и обрекаете людей, находящихся в торговом центре, делиться с нами силой. Виновного в чем? В смерти вашего сотрудника?

Татьяна вздрогнула, как от пощечины.

– Так вот, – продолжал я, – мои люди здесь ни при чем. Я знаю, что делали мои дозорные, где, когда и с кем. И вы понимаете, что убить иного может только более сильный иной, сильный и опытный.

– Откуда вы знаете?

– Работа у меня такая, знать.

– Я хотела бы сама поговорить с вашими сегодняшними дежурными.

– А я в детстве хотел стать космонавтом.

– То есть вы не позволите.

– Нет.

– Я поняла. Снимите щит.

Я повел рукой, обрывая нити, связывавшие щит с сумраком, и убирая защиту.

Люди вокруг оживились, ускорили шаг, недоуменно поглядывая по сторонам , как бы ища причину своего легкого недомогания.

Татьяна развернулась и, не прощаясь, ушла к своим сотрудникам. Я пожал плечами – ну надо же какая обидчивая! – и пошел к эскалатору мимо закрывающихся бутиков и сворачивающих свою торговлю парфюмеров, раздающих тысячи бумажек с запахами в коридорах торгового центра.

– Юрий! – окликнула меня Татьяна, и я повернулся. – В ваше время телега считалась самым быстрым и элитным средством передвижения. Какой космос, Юрий?

Матвей. Светлый маг

Естественно, меня на встречу не взяли. Уровень моих магических способностей оставлял желать лучшего. Да, я хоть и потенциальный боевой маг, но стать им смогу только убив в себе инфантильного, спивающегося, не подающего никаких надежд человека. Так что на встречу не взяли, но в оцепление поставили… ну как в оцепление? У двери, меня да Тараса. Видимо, важное место, если на нем стоит маг пятого и маг шестого уровня. Враг не пройдет, то есть пройдет, но мы его не увидим, а если увидим – значит, он сам этого захотел. Как говорят, если ты видишь хищника, значит, он на тебя не охотится. Так и вышло: темный пришел на встречу, а мы его не заметили. Я думаю, что тягаться с Юрием могла только Татьяна, ну и шеф, естественно. Михаил – высший. Но высший – это еще не все. Нам рассказывали на занятиях о маге Антоне Городецком, он тоже был высшим, а без опыта – опа, и всё. Был – и нет. Интересно, кто старше: Юрий, Михаил или Вячеслав? Надеюсь, что все-таки наш. Годы – это опыт, а опыт нужен. Особенно когда работаешь на самом рубеже. Мы же под юрисдикцией Москвы, но Запад тоже давит. Я лично слышал, как об этом говорили парни в дежурке.

От раздумий меня отвлек Тарас, ткнув локтем под ребра:

– Смотри, идет.

Стеклянные створки дверей разъехались в стороны, Юрий остановился, вежливо пропустил несущуюся тетку, нагруженную сумками и не обращающую внимания на значок «входа нет», сделал шаг, помахал нам рукой, то ли приветствуя, то ли прощаясь, и исчез. Элегантно ушел в сумрак, выйдя из зоны действия камер и предварительно накинув на себя «Сферу невнимания». Ну а что, наше дело стоять, фиксировать. Мы и фиксируем. Маг, темный, одна штука, ушел в сумрак. Эх, я не выдержал, сделал шаг в сторону, нашел свою тень в свете привокзальных фонарей, сделал еще один шаг – и мир выцвел. Изменился. Две серые коробки зданий, старая железная дорога с застывшим на путях бронепоездом, брусчатка. И мох, плантации синего мха. Вот где ему раздолье. Внешний вид Юрия меня поразил. Я знал, что темные в сумраке изменяются и чаще всего принимают не самые приятные взгляду образы, Юрий же остался все тем же невысоким, но крепким мужиком с хитрым прищуром. Он стоял в шаге от серой полупрозрачной коробки торгового центра и смотрел на меня с таким видом, как будто мы с ним договорились о встрече, и я сильно опаздывал.

– Как ты думаешь, эта смерть может быть как-то связана со смертью вампира? – На лице темного мага была озабоченность.

– А с чего это ты решил у меня поинтересоваться?

– Ты был прямым участником тех событий и можешь сравнивать. Учитывая, что тогда тебя не слушали, так как не поверили. – Теперь в голосе Юрия было дружелюбие, а на лице – сочувствие.

– Да, не поверили. Но я до сих пор считаю, что вампира убил человек!

– Тихо, тихо, я тебе верю. – Юрий успокаивающим жестом поднял руки. – И что ты думаешь в связи со случившимся? Свидетели есть? А вдруг им, как и тебе, не поверят. А?

– Свидетель – это напарник, они встретились в городе. Коля не успел далеко отойти, услышал крик Сергея. Пока он вернулся, Сергей уже всё.

– Всё?

– Да, умер. Говорят, от старости.

– М-м-м… – задумчиво протянул темный. – Значит, от старости. А на твой взгляд, то происшествие с вампиром и сегодняшняя трагедия, они как-то связаны?

– Меня там не было, но Коля говорит, что тоже видел птицу… хотя это парк и кого-кого, а птиц там хватает.

– Да не может быть! – искренне изумился темный.

– За достоверность не ручаюсь, но слухи такие пошли…

– Значит, ворон? – Юрий в задумчивости почесал лоб.

И я понял, что опять выболтал то, о чем не следовало упоминать.

– Да ты…

Я не договорил – сумрак вздрогнул, и рядом с нами возник мой напарник Тарас.

– Ты чего тут? – недоуменно спросил он, оглядываясь.

Я повернулся к тому месту, где стоял Юрий. Разумеется, темного мага там уже не было.

– Ничего. – Я махнул рукой. – Хотел убедиться, что все в порядке. Пошли, а то холодно тут.

Я еще раз глянул на сумеречный бронепоезд и вернулся в наш мир. Для этого пришлось сделать две попытки, с первой не получилось. Все от нахлынувших эмоций. Я был зол или, скорее, раздосадован. Юрий хотел не поговорить со мной, он хотел узнать подробности, которые Татьяна ему не сообщила, а я повелся как пацан на его мнимое дружелюбие. Нужно идти и докладывать Татьяне, как я опростоволосился.

Юрий. Темный маг

– Костя! – крикнул я, входя в здание.

Зря, никакого Кости, конечно, на работе уже не было. На весь офис я да пара дежурных. Остальные разъехались. Время темных ночь, ага! Ночью мы отдыхаем, пусть светлые работают. Некоторые оперативники говорят еще пафосней: «Ночь наше время». Да, так звучит лучше. Но на самом деле нам что день, что ночь, наличие солнца на небе ничего не меняет, в любое время суток происходит как плохое, так и хорошее и необязательно плохое – это темные, а хорошее – это светлые. Часто бывает очень даже наоборот. Хотя светлые со мной не согласились бы и со всем своим светлым самомнением попытались бы меня переубедить. А я никого переубеждать не буду, каждый пусть думает так, как хочет… видимо, вот такой вот истинно христианской свободой воли темные и отличаются от моралистов-фарисеев светлых.

Я прошел в свой кабинет, включил компьютер и зарылся в архивные записи. Я понимал, что все старые случаи находятся в подвале, в какой-нибудь серой картонной папке, на дальней, заросшей паутиной полке, и уж точно не на электронном файле виндовса. Но мне нужно было чем-то занять свой мозг. Второй случай, и снова ворон. Это уже закономерность. При этом погиб один темный и один светлый. Светлые будут искать виновника, я тоже буду искать убийцу, убийцу вампира Влада и светлого мага Сергея, и на это у меня свои, очень веские причины. А сейчас мне нужна информация по ворону.

Я достал мобильный и на память набрал ряд цифр. На седьмом гудке трубку подняли и хриплый, чуть меланхоличный голос сказал:

– Hello, who is calling me?

– Ну здравствуй, старый друг, – чуть замешкавшись, ответил я. – Вот и мне понадобилась твоя помощь.

* * *

Этой ночью в гостиницу я не вернулся. Так и просидел за столом, разбирая бумаги, время от времени замирая и вглядываясь в прошлое, в воспоминания, вызванные звонком. И лишь под утро прилег на диван и закрыл глаза. Тело не устало, а вот глаза болели от сотен просмотренных дел. Я лежал и глупо улыбался: темный маг жалуется самому себе на усталость глаз. Один щелчок пальцев и проблема решена. Но я никогда себе такого не позволял. Моменты усталости позволяли мне почувствовать себя живым, настоящим человеком, а не сказочным существом, решающим все проблемы по мановению волшебной палочки.

Из философских размышлений меня вырвал звонок мобильного. На сером экране вместо цифр было только одно слово: «Шеф».

– Алле, – протянул я в трубку и непочтительно вкусно зевнул.

Шеф выдержал паузу, позволяя мне закончить зевок, и приказал:

– Зайди ко мне.

Я шел по коридору и размышлял о том, каким образом шеф попадает в офис. Я не видел ни разу, чтобы он пользовался входом, нашим входом, который не виден ни одному человеку. Как он добирается до работы? Где живет? У него хоть машина-то есть? Вот Михель ездит на старом, но крепком «мерседесе». А наш шеф? Или он только по сумраку передвигается? Странно все это…

Поприветствовав Максима, я дождался разрешающего кивка и оказался в кабинете шефа. Молча прошел к столу, сел в одно из кресел. Вячеслав отвлекся от просмотра кучи бумаг и, порывшись в столе, достал несколько папок.

– Слышал последние новости?

– Если вы про убитого светлого, то да. Или еще что-то случилось?

– Нет, именно про дозорного. Руководство светлых отправило отчет в инквизицию и попросило их участия в деле. Обвиняют, естественно, нас. Инквизиция отказала. Написали, что происшествие и связанные с этим действия сотрудников Дозоров не выходят за рамки договора и не являются его нарушением. А все то, что договора не нарушает, их не касается.

– Понятно, умыли руки.

– Как всегда. Но я считаю, что и им непонятно, что произошло. И по этой причине они и не вмешиваются, ждут. А потом, будь уверен, их сотрудники обязательно всунут свои длинные носы в наши находки. И, скорее всего, заберут себе результаты вашего расследования.

– Я тоже так думаю, – кивнул я и уточнил: – Вы сказали: «Вашего»?

– Да, расследование будет совместным, вместе с Ночным дозором.

– Политика нашего офиса позволяет работать со светлыми? – Я бывал в разных Дозорах, в разных городах и странах, и если в некоторых иные помогали друг другу, то в других не могли преодолеть вековой вражды и никогда не шли на контакт с врагом.

Шеф опять отвлекся, покопался в папке,вынул несколько листов бумаги, просмотрел и вернул на место.

– Юрий, мы соседствуем много лет и довольно часто просто встречаемся на парковке, здороваемся и узнаем друг у друга, как дела. А если более серьезно, то мы, темные, отличаемся от светлых внутренней свободой и нам все равно. Нужно работать со светлыми, мы работаем, нужно сотрудничать с инквизицией, мы сотрудничаем, но только с одним условием.

– Каким?

– Все эти действия должны приносить нам выгоду, материальную или моральную – неважно, но приносить и именно нам.

Вот теперь все стало понятно. Шеф хочет использовать светлых в текущем деле. Оно может оказаться опасным, но выигрышным для него. Если погибну я, то шеф избавится от руки Москвы, не пачкая своих рук. Если погибнет хоть кто-то из светлых, то ослабнет Ночной дозор. Двойная выгода. В общем, хочет и рыбку съесть и… в воду не лезть.

– Чудесно. – Я расплылся в счастливой улыбке. – Давайте поиграем в одной команде со светлыми.

И мысленно добавил:

«Хитрая ты задница!»

Шеф кивнул, как будто и не ожидал другого ответа, и протянул мне серую папку с матерчатыми завязками. Я взял ее.

– Что это?

– Открывай, на тебя допуск стоит. Это дело на сотрудника Ночного дозора светлой волшебницы по имени Яна. Она будет сотрудничать с тобой.

– Не согласен. Слышал я про нее, она старый опытный оперативник, но у нее свои заморочки по отношению к темным. С ней продуктивно работать не получится, а дело серьезное, это не американская комедия про напарников из разных отделов.

Шеф не стал спорить, внимательно на меня посмотрел, кивнул и сказал:

– Отвергаешь – предлагай.

– Татьяна?

– Нет, Михель отсутствует и поэтому она за него. А заниматься офисом и вести расследование она полноценно не успеет, да и не возьмется.

– Матвей.

– Этот мальчишка?

– Да, он молод и гибок в суждениях.

– И до сих пор еще человек.

– Именно.

– Ну ты хитер, – похвалил Вячеслав, все с тем же бесстрастным выражением лица.

«Хитер, но не до такой степени, как ты», – подумал я, но промолчал. Не время для ответов.

Матвей. Светлый маг

За свое участие в деле темный потребовал мою душу. Мою или Татьяны. Диапазон его аппетита, конечно, большой. Если нет мраморной говядины, то дайте моченый горох. Горох в этой ситуации, естественно, я. Вот эта разница меня и пугала. Он, этот Юрий с его ледяными глазами и насмешливым взглядом всегда вызывал у меня некоторую робость. Нет, не страх – я светлый маг, мое дело свет и я не боюсь, – а робость, похожую на робость младшего школьника перед строгой учительницей. Но Татьяна сказала: «Надо!» – значит, надо. Учитывая, что после моих ошибок меня вообще могли отстранить или отправить на перестажировку.

– Матвей! – Багира пощелкала пальцами у меня перед лицом. – Матвей, ты здесь?

Я открыл глаза, возвращаясь из своих мыслей в реальность.

– Да тута я. На чем мы остановились?

– Я не знаю, на чем остановился ты, но я здесь уже добрых полчаса распинаюсь о том, что Юрий очень опасный темный, ты не должен ему доверять ни в коем случае. Все свои действия ты должен согласовывать со мной.

– То есть работаю с тобой напрямую?

– Тебя что-то не устраивает?

– Просто я думал, что Татьяна курирует это дело.

– Татьяна – заместитель главы Ночного дозора и руководитель оперативного штаба. Естественно, она все курирует. Но ты серьезно думаешь, что ей можно звонить каждый раз, когда у тебя не получится самостоятельно завязать шнурки?

Я промолчал. Багира продолжила, да таким спокойным тоном, как будто только что не отчитала меня как первоклашку, кошка невоспитанная:

– С ней на связи буду я, а ты – непосредственно со мной.

– Мне с ним как… постоянно работать?

– Это уж как вы договоритесь, но я предлагаю работать параллельно и обмениваться информацией. Так вы сведете общение к минимуму, а нароете гораздо больше.

Я нервно сглотнул и кивнул, стараясь сделать это бодро, но вышло как-то не очень уверенно. Да и как тут будешь уверенным? Сегодня Татьяна вызвала меня к себе, и они вдвоем с Багирой рассказали мне свой план. Все просто: мне, магу, только что прошедшему стажировку и принятому на работу в Ночной дозор, нужно подключиться к расследованию дела темным магом, которого считают одним из самых хитрых и опасных. И, разумеется, первым достигнуть какого-то положительного результата. Ага, пятилетку за четыре года и двенадцать месяцев, вспомнил я одну из поговорок моего отца.

– Ты все понял?

– Да.

– Хочешь что-то сказать?

– Morituri te salutant! *

* Идущие на смерть приветствуют тебя! (лат.)

– Иди работай, гладиатор ты наш недокормленный. – Мария улыбнулась, а я встал и вышел из дежурки.

Настроение было отличное. Багира впервые после нашей ссоры мне улыбнулась. Это был хороший знак.

Папка с делом была тонкая. Половина показаний относилась к случаю с вампиром, и я их отлично знал, но все же перечитал, освежил в памяти. Отчет Николая я изучил более внимательно и обнаружил новую для себя информацию. Я несколько раз внимательно прочел бумагу и заглянул в канцелярию.

– Николай сегодня где? Работает или отдыхает?

– Это который….

– Да, он.

– Дома, отсыпной.

Взяв его номер телефона, я позвонил ему со своего мобильного. Пошли гудки, потом звонок сбросили. Я набрал еще раз, та же картина.

– Не берет?– участливо поинтересовалась Ольга, светлая волшебница шестого уровня. – Ты позвони с рабочего. – Она протянула мне трубку.

Николай ответил на втором гудке:

– Что? – Голос был бодрый и злой.

– Николай, здравствуй. Это Матвей, из Дозора, помнишь меня?

– Чего хотел? – все так же недружелюбно пророкотала трубка.

– Нужно встретиться, переговорить, по делу Сергея.

– Это тебя-то назначили на расследование? – Николай аж осип от неожиданности. – А никого уровнем повыше не нашлось?

– Я не один занимаюсь этим делом.

– А, ну тогда ладно, ты не обижайся. Подъезжай, я дома. – Он прервал связь.

Я посмотрел на Ольгу. Она молча протянула мне листок бумаги с адресом. Ничего себе, нужно ехать за город, в Боровляны.

…Деревня Боровляны, получившая широкую известность наличием в ней крупного онкологического центра и ряда других больниц, центров и поликлиник, встретила меня лесной свежестью. Прилепский заповедник, окружающий поселение, давал столько кислорода, что с непривычки закружилась голова. Навигатор в телефоне привел меня к трем девятиэтажкам у перекрестка. Я нашел нужный корпус и набрал на домофоне номер квартиры.

– Ты извини, что я на тебя взъелся, это все от нервов. Я ведь и сам просился на это дело, но Михаил не позволил. – Николай нахмурился. – Да и какой с меня сыщик, я обычный дозорный, раньше, правда, работал в органах, но тоже обычным патрульным. Ни там, ни здесь звезд с неба не хватал. Так что да, ты да Татьяна или кто там с тобой, Мария? В общем, неважно, вы найдете этого темного, который это организовал и сдадите в инквизицию. Пусть все будет по закону.

– А ты уверен, что это именно темный? – не удержался я от вопроса.

– Ну а кто еще? Я думаю, что это их новый, с ледяными глазами. Не знаю его имя.

Я не стал спрашивать, где Николай мог видеть Юрия. Это мне «повезло» с ним контактировать. А так руководство темных вряд ли часто встречается с рядовыми светлыми.

– Расскажи мне все в подробностях с того момента, как ты услышал крик Сергея.

– Выпить хочешь? – неожиданно поинтересовался Николай.

Я поморщился и отрицательно покачал головой. Где-то далеко внутри иногда проскальзывало желание напиться, но когда я думал про алкоголь осознанно, оно пропадало, и на его место приходило легкое отвращение.

Николай зачем-то посмотрел по сторонам и достал из холодильника бутылку водки.

– Сейчас бы коньяк, который ты предлагал. Помнишь?

– Помню. Как-нибудь привезу. Все равно мне не нужен.

Он так и остался стоять у меня в шкафу. Нет, при загуле я, конечно, выпью и коньяк, и ненавистный мне ликер, но у меня еще не было такого, чтобы я не мог себе позволить купить водки – ее я предпочитал всем другим алкогольным напиткам. Теперь вот не предпочитаю, ну и правильно, алкоголь хорош как антисептик, а внутрь эту гадость лучше не принимать. Это я как знающий человек могу сказать любому. Только ведь никто не послушает. Эх…

А тем временем под мои размышления на столе появились соленые грузди, тарелка с мясной нарезкой и лаваш.

– Ну не хочешь, как хочешь, а я помяну.

Николай налил себе в высокую граненую рюмку и, залихватски выдохнув, одним глотком выпил. Посидел с закрытыми глазами, шумно вдыхая воздух, и смачно захрустел грибочками.

– Так что там произошло? – вернул я довольно щурившегося дозорного к действительности.

Он налил себе еще рюмку, но не выпил, подержал в руке и отставил.

– Я сразу и не понял, он меня по имени позвал…

– Можешь с того момента, как вы встретились, – непочтительно перебил я старшего товарища, но он не обратил на это внимания.

– У меня по графику стояло дежурство. Я вышел пораньше, надо было поменять стекло на телефоне да купить новое подзарядное. Давно планировал и вот выбрался наконец. Потом решил пообедать и поехал на площадь Якуба Коласа, в кафе. Я уже заканчивал, когда позвонил Сергей, спросил, где я. Я ответил, что в районе ЦУМа. Он предложил встретиться на площади Победы и выпить пива. Я согласился, хотя от пива и отказался. Во-первых, не любитель, а во-вторых, мне на дежурство, это у него был выходной. Встретились, поговорили ни о чем. Сергей спросил, что я думаю про убийство вампира, я ответил, что ничего. По мне, чем больше этих тварей упокоят, тем для всех будет лучше. Он купил еще пива, и мы пошли вверх, к парку Янки Купалы. Я пожаловался на очередное скучное дежурство в офисе, он дал мне книгу, чтобы я не скучал.

– Что за книга?

– Да фантастика какая-то, он читать любил и нас старался приобщать. В офисе лежит, я еще не смотрел, не до того было. В общем, дал мне книгу. Перешли мост и спустились в парк, еще пару минут поговорили, и все. Там прямо на набережной парни в мяч играли. Он поставил пиво на скамейку. Еще завернул в пакет, чтобы не было видно, что это пиво, и присоединился к ним. А я пошел к дороге. У меня зазвонил телефон, я, – он взял со стола мобильный, посмотрел, – двенадцать минут проговорил.

– Кто звонил?

– Девушка одна, встречаемся мы.

Интересно было слышать слово «встречаемся» от мужика за тридцать, которому на самом деле за шестьдесят.

– А дальше что?

– Значит, поговорил, повернулся, помахал Сергею рукой, показывая, что я ухожу – мне же на дежурство. Он махнул в ответ и пошел к своему пакету, а я поднялся по лестнице и через пару минут услышал его крик.

– Что он кричал?

– Не совсем кричал, просто громко позвал меня по имени, несколько раз. Ну, я сразу и рванул вниз. А он… он не ушел далеко, метров десять прошел и сел на скамейку. Видимо, решил допить пиво, там и умер.

– Ты видел, как он умер?

– Да, я же дозорный! Еще спускаясь, поставил «Сферу невнимания», там же невдалеке люди были. Потратил на это пару секунд, но когда подбежал, он еще живой был. Но очень старый, дряхлый старик. Он еще пытался что-то сказать, но… умер. Мне потом Ольга звонила, сказала, что смерть произошла по естественной причине.

– В смысле? – Я не понимал этой медицинской терминологии.

– От старости. – Николай взял со стола рюмку, посмотрел сквозь нее на свет и мелкими глотками выпил. На этот раз без закуски. – Вот так, Матвей, маг умер от старости в парке на скамейке. Было бы смешно, если бы не было так печально.

– А что необычного ты видел?

– Ты про ворона? Так в этом нет ничего необычного. В парке много птиц, и в том, что одна из них сидела на спинке скамейки, я не вижу ничего необычного. А ты все ищешь подтверждения теории про птицу, которая погрузилась в сумрак?

Я промолчал.

– Матвей, – он наклонился ко мне, как будто сообщал какой-то секрет, – дозорные по своей работе часто сталкиваются со смертью и у всех есть свой первый раз. Я понимаю, что в твоем случае это был всего лишь вампир, но с непривычки даже упокоение вампира видеть тяжело. – Николай откинулся на спинку стула и, улыбнувшись, закончил: – А представь, если бы это был старый вампир, и после упокоения перед тобой оказалась его мумия или полуразложившееся тело. А? Так тебе не только ворон, тебе белый слон привиделся бы.

Юрий. Темный маг

«Динь-динь» предупредило о том, что в гостинице появился иной. Мне не было нужды просматривать ауру или заходить в сумрак, я сразу понял, что пришел светлый дозорный Матвей. И мою догадку тут же подтвердил звонок Леночки с ресепшена:

– Юрий, к вам посетитель.

– Да-да. Проводите его, пожалуйста.

– К вам в номер?

– Ни в коем случае. В такое место, где есть компьютер и пара стульев. – Не хватало мне еще принимать светлых в своем жилище. Тем более я его не приглашал, и он должен понять, что такие вот несанкционированные приходы мною не приветствуются.

– Малый конференц-зал подойдет?

– Вполне.

Когда я вошел в небольшое помещение, оборудованное как ультрасовременный офис, Матвей уже был там и заметно нервничал. Может, из-за длительного ожидания, а может, из-за непривычной для него обстановки. Уж больно здесь все было электронное, белоснежное и очень непонятное, больше похожее на декорации к фильму, а не на реальный рабочий кабинет.

– Благодаря какой срочной новости я вынужден вас лицезреть? – Я не был полон дружелюбия, да и причин для этого не видел.

– Чего? – не сразу понял молодой маг, вероятно, не ожидавший такого не очень ласкового приема.

– Зачем пришли? Или чего приперлись?

– А, понятно. – Дозорный, не обратив внимания на мою вежливую невежливость, достал из кармана пластиковую флешку. – Вот, принес запись с камер наблюдения, по делу гибели светлого мага Сергея.

Я вдохнул, сдержал нехорошие слова, которые готовы были сорваться с моих губ, выдохнул и вежливо уточнил:

– Там есть что-то интересное, зацепки?

Матвей неопределенно пожал плечами и протянул мне флешку. Я помедлил секунду и взял.

Первые камеры выцепили светлого во дворах.

– Где он был до этого? – поинтересовался я.

– Мы не можем охватить весь район. Проверили, что смогли. Видимо, до этого он был где-то в помещении.

Я кивнул. Да, вполне вероятно: светлый приехал по своим делам или к кому-то в гости и находился там некоторое время.

Далее светлый прошел к проспекту и приблизился к подземному переходу. Через плечо у него была перекинута небольшая сумка из коричневой кожи, руки он держал в карманах короткой куртки. Капюшон толстовки наброшен на голову, на ногах кроссовки, ну ни дать ни взять спортсмен. Вот он идет по немноголюдному подземному переходу, в стороне два парня и девушка устроили импровизированный концерт: парень играл на гитаре и пел, девушка пыталась изобразить бэк-вокал, но у нее плохо получалось, третий ходил с шапкой между немногочисленными слушателями и просто прохожими.

Нарушены правила в нашей игре,

И я повис на телефонном шнуре.

Смотрите, сегодня петля на плечах палача.

Скажи мне – прощай, помолись и скорее кончай.

Минута считалась за несколько лет,

Но ты мне купила обратный билет.

И вот уже ты мне приносишь заваренный чай…*

*А. Башлачев «Поезд»

Башлачев, хорошие тексты, но не для широкой публики, пели бы Цоя или каких-нибудь «Зверей», собрали бы больше.

Я потянулся к компьютеру и убавил звук.

Наш светлый постоял, потом порылся в кармане, что-то кинул в шапку подошедшего парня и о чем-то спросил. Они поговорили около минуты.

– Звук есть? – поинтересовался я.

Матвей покачал головой:

– Нет, там шумно, плюс музыка, а губ, чтобы прочитать, не видно.

– Музыкантов нашли?

– Нет, отдал нашим, пока не опознали.

Я кивнул, одобряя.

Светлый на мониторе, на мгновение исчез, и вот он уже выходит из перехода и походкой гуляющего, никуда не спешащего человека идет по проспекту. Останавливается, достает телефон и отвечает на звонок. После этого отходит в сторону, там его перехватывает камера аптеки. Светлый ждет. Через несколько минут к нему подходит Николай. Они жмут друг другу руки и, перекинувшись парой слов, отправляются в сторону магазина.

Матвей протянул руку и выдернул флешку.

– Всё? Кина не будет? Электричество кончилось? – невинно поинтересовался я без особой надежды, что Матвей знает, откуда эта цитата.

– О том, что произошло в дальнейшем, у меня отчет свидетеля есть. – Светлый полез в сумку.

– Если вы про рассказ его напарника, то не надо, я его уже прочел. У вас есть что добавить, от себя?

– Ну… – Он замялся.

– Вы про ворона?

– Да, но все говорят, что ворон, которого я видел, это обычная птица.

– О как! – Меня это позабавило. – То есть необычные существа, которых, по человеческим меркам, не существует, то есть иные, не верят в то, что в мире бывает что-то необычное, выходящее за рамки их восприятия мира. Смешно и печально одновременно. А вы как считаете, был ворон?

– Ну я же видел.

– Вот и отлично, тогда до встречи завтра вечером.

– Где мы встретимся?

– Я вас сам найду. Вы что, не заметили на себе мои следящие заклинания?

Матвей вскочил с мягкого вращающегося стула, на которой только что удобно уселся, и начал себя осматривать, как будто я навесил на него следящую аппаратуру, камеры и микрофоны. Эх, люди-люди…

– Успокойтесь. – Я помахал у него перед носом телефоном. – Я позвоню, и мы встретимся. Нет на вас никаких следящих заклинаний.

– Так, а что мне теперь делать?

– Я не ваш руководитель, но если есть возможность, то найдите и проверьте этих музыкантов. Так, на всякий случай.

Матвей кивнул и засобирался.

– Ну, я пойду?

– Идите. – Я милостиво кивнул.

Ох уж эти светлые, а еще считают себя свободными.

После его ухода я взял флешку, вставил ее обратно в компьютер, включил видео. Да, из отчета я знал и про книжку, и про пиво, и про игру в мяч. В отличие от светлых, я даже знал, что Сергей делал в тех местах в свой выходной день. Но я не знал человека в длинном пальто с наброшенным на голову капюшоном, который подошел к пакету, оставленному дозорным, взял его в руки, подержал секунд тридцать, поставил на место и ушел. К пакету, где была бутылка пива, та бутылка, из которой потом выпил дозорный и стал стремительно стареть. Я знал такое заклинание. И знал, кто в данное время может использовать воду в виде амулета, и мне не нравились выводы, к которым я пришел. Но больше всего мне не нравилось то, что к этим же выводам в ближайшие дни придут и светлые.

* * *

Есть у меня одна особенность: я не помню своего детства. И это не оттого, что я долго живу и забыл все, что было раньше, нет. Просто не помню. Жизнь началась для меня в начале восемнадцатого века. Я очнулся в лечебнице для бедных. Мне рассказали, что меня привезли добрые люди, они же и подобрали, найдя побитого и израненного, лежащего на побережье. Как я туда попал, не помню, а они решили, что выпал с корабля, так как в ту ночь в их краях был сильнейший, невиданный до этого шторм. Волны даже смыли близлежащие поселения, и вода продолжала прибывать. Так что в тех условиях людям было не до меня, и никто не обратил внимания на то, насколько быстро я поправился. Потом меня заметили, и оказалось, что я иной, но инициировать меня уже не надо – я темный иной, потерявший память. Потом было некоторое время моей учебы, тень, заклинания, сумрак. Я справился быстро – видимо, где-то там, в глубине моего закрытого подсознания, эти знания были, а мышечная память помогла восстановить эти навыки. Вот так началось мое путешествие по земле. А того, что было до, я так и не вспомнил. И, видимо, потому, что у меня не было личного детства и юности как таковой, я не очень понимал, как работать с молодежью. А сегодня мне предстояла именно такая работа. Будущие сотрудники Дневного дозора требовали внимания и обучения. Шеф решил, что если в текущих делах подвижек пока нет, то я как боевой маг первого уровня могу уделить несколько часов этого чудесного понедельника воспитательской работе. А так как мне и правда нужно было отвлечься, я согласился. Удивив при этом не только шефа, но и самого себя. Два парня, Стас и Колян. Стас – маленький и толстый паренек, маг седьмого уровня. Колян – длинный и нескладный юноша, потенциальный маг пятого уровня. Дон Кихот и Санчо Панса, как я их сразу окрестил. Из образа выбивалось только одно: названный Дон Кихотом Колян был негром, в смысле обычным чернокожим. Студент, приехавший к нам для учебы в радиотехническом университете и случайно встретивший наших дозорных в баре на Зыбицкой *.

* Улица развлечений в Минске, на ней расположены дорогие клубы, бары и кафе.

И хорошо, что ребята не только обратили внимание на веселого африканца, но и додумались посмотреть его ауру. Галя, маг, травница, увязалась за нами из принципа, был не ее день, но в голове у нее остались какие-то феминистские понятия, которые в мире иных не работали абсолютно. Однако ее будущий третий уровень и мое хорошее настроение позволили девушке влиться в нашу компанию.

– Так, сегодня наше задание: поиск потенциальных иных.

По недовольным лицам детей я понял, что они надеялись на что-то более крутое от такого наставника, как я.

– А ничего настоящего вы нам показать не можете?

Я так и знал, что Галя сделает наши занятия более «веселыми».

– Настоящее нужно показывать настоящим иным, тем, кто прошел обучение по правилам, выработанным годами и проверенным на практике.

– А что нам дает поиск иных?

Это уже влез Санчо. Ясно, набирает баллы перед девочкой. Ой, мальчик, с ее-то амбициями тебе там точно ничего не светит.

– Поиск иных развивает нашу внимательность и многозадачность. Вы работаете в толпе, среди людей, и вам необходимо быстро вычислить врага, беглеца или шпиона. Работаем! – Я не дал им шанса начать спор и хлопнул в ладоши.

Звонок ударил по окнам и пробежался по всем коридорам школы – сработала пожарная сигнализация. Погода хорошая, весеннее солнышко, так что пусть подышат свежим воздухом. Послышался топот множества ног, двери распахнулись, и на улицу высыпала толпа. Ну не совсем толпа – на удивление, в этом побеге из потенциально опасного здания наблюдалась система. Ученики выбегали классами, без паники, успев надеть верхнюю одежду. Но, оказавшись на воле, смешались в разновозрастную колышущуюся массу.

– Вперед! – Я подтолкнул своих подопечных. – Вперед!

Недовольная троица смешалась с толпой. Ворчали, в общем-то, лишь Галя и Санчо, у так называемого Коляна за все время на лице не дрогнул ни один мускул. Хотя он и считался весельчаком и балагуром.

Они не знали того, что знал я. В этой школе учится один неинициированный иной, скорее всего, светлый. Я нашел его глазами, проверил ауру. Да, белокурый и краснощекий будущий маг носился со своими друзьями, не ведая, какое будущее его ждет. Я тоже ждал – вдруг в его жизни что-то поменяется, и это повернет его к тьме? Ждал и поэтому никуда не сообщал, периодически используя на таких вот редких занятиях. Еще ни одна группа его не обнаружила. В этой же особая надежда была на Галю, мне нравился ее независимый взгляд на жизнь. Правда, принципов для темной было еще многовато, но это человеческое и быстро пройдет.

Надеюсь, что светлый Матвей не заподозрил, что я дал ему потенциально бесполезное задание. Ставлю сто к одному, что уличные музыканты не имеют никакого отношения к смерти дозорного. Но ему полезно. Когда человек становится иным, он сводит общение с людьми до минимума, а это плохо. Все мы живем на одной планете и частично зависим друг от друга, так что пусть пообщается, чтобы не отдаляться – а вдруг что-то и найдет? Сам я пока ничего не делал. Просто закинул задачу себе в мозг и пусть там покрутится. Вопросов много, а я на своем опыте знаю, что когда в одном деле появляется много вопросов, то таким способом хотят запутать, что-то спрятать, и нужно найти правильный вопрос, сформулировать проблему одним предложением, ведь правильно сформулированная проблема – это, считай, половина решения. Вот пусть мозг и поработает.

Матвей. Светлый маг

– Он не соблюдает инструкции. Никогда. Ни тогда, когда в одиночку рванул к вампиру, ни сейчас. Я же ему сказала, что встречаться нужно на нейтральной территории, а он, – Багира указала на меня пальцем, – поперся к нему в гостиницу. Маг шестого уровня. Светлый. В гостиницу к темному магу. Без разрешения и без приглашения.

Я молча слушал, до сих пор не понимая, в чем же моя вина. Сами дали мне задание, а теперь ругают за то, что я начал его выполнять.

– Послушай меня. – Это уже мне, а не Татьяне. – Я смотрела дело этого гада, не всё, а лишь малую доступную для моего уровня часть, и мне хватило. Там реально ужас. Две дуэли со светлыми, еще до запрета, закончились победой Юрия и их развоплощением, он пленных не берет. Потом его служба главой Дозора, отставка и длительные командировки по миру. Вьетнам, Афганистан, Чечня, Иран, Сирия, Африка. И туда он ездил не здоровье поправлять, а по каким-то очень секретным делам. Делам высших. И ты пошел к нему один, один и прямо в его логово.

– Достаточно. – Татьяна откинулась в кресле и потерла ладонями лицо. Вид у нее был усталый. Сколько же нужно работать, чтобы маг ее уровня смог устать? Долго. А здесь еще я и Мария с ее нравоучениями. – Может, и хорошо, что он с первого дня пошел на сближение с врагом, Юрий умный хитрый и безжалостный, и такой наивный поступок может настроить его на несерьезный лад. Представляете, приходит к нему светлый с честными глазами, в которых ни хитрости, ни обмана.

– Я, в общем, и не собирался никого обманывать, это нехорошо.

– Нехорошо, – согласилась Татьяна, – но это только светлые друг другу не врут, а вот в общении с темными…

– Нужно врать? – Я попытался сделать удивленные глаза, но это никого не впечатлило.

– Нет, врать не надо, но можно не говорить всей правды.

– Хороший вариант! – Багира отчего-то развеселилась и похлопала в ладоши. – Но вряд ли он сможет обыграть темного.

– А и не надо, не надо никого обыгрывать. Наша цель – докопаться до правды и наказать виновных, не надо никого обманывать и ни с кем играть. Но зайди к дяде Коле и возьми что-нибудь из защитных амулетов, лучше «Хрустальный щит». Я ему звонила. У нас есть один старый, заряженный еще Михаилом.

– Может, мне еще что-то вроде оружия?

– Оружия у тебя не будет. Ты не герой боевика, если появится угроза – сразу уходи. У тебя другие цели.

– Через сумрак. – Я сразу прикинул, с какой попытки при опасности смогу поднять тень.

– Как угодно: через сумрак, огородами, через дворы – просто беги. Нас темные и так превосходят числом, а если еще и с тобой что-то случится…

– Так у нас же резерв растет, – вспомнил я про школу, в которой обучались иные, обучались дополнительно, помимо своей обычной школы.

– Там сейчас человек пять, – сказала Татьяна, – а у темных более десяти. Везде отстаем. Баланс нарушен так, что один сумрак ведает, что грядет…

Я понимал, что музыканты, о которых говорил темный, скорее всего, пустышка. Но так как других зацепок у меня не было, я решил не полениться и съездить проверить. Тем более наши специалисты выяснили подноготную этих трубадуров и скинули мне адрес организатора и по совместительству гитариста Алексея.

Спустившись в метро, я доехал до станции «Грушевка». Это была одна из новых станций. Метро в Минске строилось без остановки, город рос, удлиняли ветки, открывали новые. С Москвой и Питером не сравнить, но у нас и населения поменьше.

«Бедный» уличный музыкант жил в «Колизее», так называли новую многоэтажку округлой формы. Я присвистнул: все прекрасно знали, сколько стоит квартира в таком доме. Потыкал в кнопки домофона и долго слушал не обнадеживающие гудки. Сбросил, но набрать по новой не успел – дверь приоткрылась, и из образовавшейся щели вначале появилась мелкая, лохматая собака, потом поводок и следом мадам. Именно мадам, ну как еще назвать женщину в боевой раскраске а-ля девяностые, с длиннющими накладными ресницами и еще более длинными ногтями цвета свежей крови? На ней был спортивный костюм и короткий полушубок из какого-то странного меха, заставляющего сразу вспомнить Эллочку-людоедку. Она окинула меня оценивающим взглядом, но я не стал ждать ее вердикта и прошмыгнул в подъезд, стараясь всем видом показать, что я пришел по делу, а не забежал пописать.

Чистый и аккуратный лифт быстро поднял меня на четвертый этаж. Наученный, я, не надеясь на звонок, потянул за ручку, и дверь открылась. Не заперто. Идти пришлось, ориентируясь на голоса. Помещение было заполнено густым дымом. По сладковатому запаху я понял: кальян. Обогнув пару смутно виднеющихся тел, я добрался до окна и распахнул створку. Дохнуло свежестью. Никто не обратил никакого внимания ни на меня, ни на мои действия. Даже учитывая спокойную обстановку в стране, это было неразумно. Я вздохнул, вызвал сумрак и вошел в тень. Мир посерел, потерял краски, дым исчез. Из глубины я увидел пятерых человек, или, точнее, их грязные, эмоционально перенасыщенные ауры: сон, секс, алкоголь и табак. И с кем здесь разговаривать? Через долю секунды чуть в стороне от основной компании я заметил еще одного человека. Его аура светилась зеленым спокойствием и фиолетовыми нотками уверенности. Человек дремал в углу, сидя в кресле, и, как ни странно, был абсолютно трезв.

Я вздохнул – все-таки трудно мне еще даются спонтанные погружения, – сосредоточился, сделал усилие и… вернулся.

В тумане послышался перебор струн, и кто-то негромко запел:

Жгут деньги карманы, горят фонари,

И только ночь знает, что прячешь внутри.

Жгут деньги карманы, горят фонари,

И только ночь знает, что прячешь, что прячешь.

И только ночь знает, как призрачны дни,

Не краской, а кровью покрыты они.

Хотел и добился, а сам и не рад,

Вот-вот и начнется Большая Игра *.

* Группа «Пикник». «Большая игра».

Из плохо рассеивающегося дыма вынырнула невысокая полноватая блондинка. Ее можно было бы назвать красивой, но тоннели в ушах, многочисленный пирсинг и непрофессионально сделанные тату, виднеющиеся на открытых участках тела, сильно ее удешевляли.

– Будешь? – Она протянула мне высокую узкую рюмку, вторая была у нее в руке.

Я вдохнул аромат. Текила. Потом молча обошел девушку и приблизился к сидящему в кресле.

– Алексей Жданович? – Казенный тон дался мне на удивление легко.

Парень поднял на меня глаза и кивнул, в его взгляде было спокойствие и даже какая-то скука.

– Что, соседи опять милицию вызвали? Мы же вроде не шумели.

– Мне нужно задать вам пару вопросов.

– Пройдемте, там воздух чище. – Парень неспешно поднялся и пригласительным жестом указал на раздвижную дверь, которую я не заметил.

Помещение, куда мы вошли, оказалось кабинетом, обычным кабинетом, с книжными полками, светлым столом, ноутбуком и простеньким креслом. В углу небольшая тахта. Николай сел в кресло и указал мне на тахту. Я отрицательно покачал головой.

– Вы часто играете в переходе на площади Победы?

Мне удалось разбить скуку его взгляде. Видимо, он ожидал каких-то других вопросов.

– Ну как часто? Когда каждый день, когда и по неделе не заезжаем. Мы больше в переходе около ЦУМа.

Я кивнул, вспомнив, что видел их там.

– Позвольте узнать, чем вызван такой интерес. Вроде все документы у нас в порядке.

Я проигнорировал его вопрос и протянул ему фото Сергея и Николая.

– Вы видели этих людей?

– Вы знаете, сколько разных людей проходит через нас? Каждого не запомнишь. Так что… – Он еще раз посмотрел на фото. – Нет, не видел, а если видел, то не помню. Я же играю, Игорек собирает деньги. Позвать?

Зовите, что ж тут поделаешь.

Игорек был молодым парнем с едва пробивающимися усиками, редкой бородкой и хитрыми, а в данный момент еще и мутными глазками. Вначале он не смог сконцентрироваться на фото, а потом поднял на меня изумленный взгляд:

– Не, я их не знаю, не видел и не убивал, и никто из наших не убивал. Скажи, Леха!

Леха не сказал.

А я понял, что ничего более разумного от Игорька не услышу и взмахом руки отпустил его. Игорек радостно улыбнулся, отдал честь и, напевая: «Наша служба и опасна, и трудна…», исчез за дверью.

– Позавчера, когда вы там играли, ничего подозрительного не заметили? – вновь обратился я к хозяину квартиры, при этом закрыв глаза и посмотрев на него сквозь сумрак. Парень оставался абсолютно спокойным.

– Да что вы говорите загадками? Вы скажите, что произошло, может, я что и вспомню. А так был обычный день, играли, потом приехали ко мне сюда, отдыхать. Вчера играли в электричках весь день, там заработок хороший, но и негатива много, устали. Вот, отдыхаем сегодня.

– Да, я заметил.

– Да мы аккуратно, ничего запрещенного.

– А ты что не отдыхаешь с друзьями? – Я сделал акцент на слове «отдыхаешь».

– Я? Не мое это, я свою долю лучше деньгами заберу, а здоровье пригодится.

Казалось бы, правильные слова, слова современного человека. Но он мне чем-то напомнил темных. Да, будь он иным, то непременно стал бы темным.

– Проводите меня к выходу, а то я заблужусь в дыму.

Комната немного проветрилась и посветлела. Лица участников уже можно было рассмотреть, но мне почему-то этого не хотелось, и я ограничился аурами. Нет, ничего в них не поменялось: люди, радующиеся удачному заработку и возможности хорошо отдохнуть. Я их не осуждал, я светлый…

Выйдя на улицу, я с наслаждением несколько раз вдохнул свежий воздух. Потом с удивлением понял, что все же злюсь. И злюсь не на них, молодых и счастливых, живущих одним днем, а на себя, того, кто так же прожигал жизнь, пока его не увидел один из дозорных из Ночного. По их рассказам, вели меня несколько месяцев и все же подловили на том кратком моменте, когда я повернулся к свету. И вот мне повезло, я есть, я здесь и сейчас. И я – светлый маг, почти бессмертное существо с большими возможностями. А они, эти отражения моего прошлого, сидят в квартире и бухают, а светлый, всемогущий маг ничем не может им помочь. Не понравился мне этот Жданович, нужно запросить на него полное досье.

Я поднял воротник и как нахохлившийся воробей пошел к метро. Поеду в парк. Еще поброжу по месту преступления.

Юрий. Темный маг

Минск в сумраке становился ниже, но величественней. Невысокие дома, угловые балконы, дороги из брусчатки – прошлое, которое надолго запечатлелось в памяти планеты и застыло как жук в смоле. Вот по тому прошлому сейчас и бежала Галина. Условные преследователи напали на ее след, и она уходила, петляя как заяц, через подворотни и призрачные проходы. Тренировка. Стас и Колян азартно изображали погоню, пытаясь вычислить и задержать «нарушительницу договора». У них получалось плохо. Первый раз они не заметили беглянку, укрывшуюся «паранджой». Эта так называемая магическая косметика – заклинание, позволяющее выглядеть лучше, моложе, красивее. И Галина наложила ее так виртуозно, что позавидовали бы все ведущие косметологи мира. Она ушла, но они повторно настигли ее на улице Козлова, и тогда «паранджа» ей уже не помогла – Коля рассматривал прохожих через включенную камеру айфона, а общеизвестно, что это заклинание не действует на фотоснимки и видеозаписи. И вот теперь погоня входила в финальную стадию. Я это понимал, а парни еще нет. Галина вышла из сумрака в наш мир, дождалась прихода поезда метро и, смешавшись с толпой, пошла по подземному переходу. Заметив, что ее обнаружили, оглянулась и испуганной мышью юркнула во дворы.

– Она бежит от нас! – Стас азартно потер руки. – Возьмем ее!

Они рванули за ней как псы породы гончих. И зря. Как только Колян, вырвавшись вперед, вбежал во двор, в опасной близости от его головы просвистело «Тройное лезвие» – заклинание, материализующее три кинжалоподобных лезвия, с большой скоростью летящих в указанном магом направлении. Колян рефлекторно поднял руки, пытаясь защититься, и заклинание «Стяжки» захлестнуло его запястья. Заклинание новое, темное, где вместо веревок появляются полосы чистой темной силы и с бесстрастием гидравлического пресса стягивают все, на что были наброшены. Пока темнокожий юноша, гневно сверкая белками глаз, пытался освободиться, на него бетонной плитой рухнул безапелляционный «Опиум» – он, в отличие от гуманного «Морфея», дающего время, усыпляет резко, – и Колян упал как подкошенный. Галина, чей схрон до сих пор не был обнаружен, заботливо укрыла его «Сферой невнимания». Молодец, девочка, позаботилась о том, чтобы люди не заметили ничего необычного. Лежащий в подворотне хорошо одетый чернокожий юноша – довольно непривычная картина для этого города. Мы же не в Америке, честное слово.

Не ожидавший такого напора и столь стремительного чередования заклинаний, Стас отступил. Задумался. Потом сунул руку в карман и достал какой-то стержень – видимо, самодельный амулет, накачанный силой. По сути, это была очень слабая батарейка с запасом силы. Но в данном случае была не важна сама сила или ее количество, было важно, на что он ее потратит. Над двором поплыло слабенькое «Око мага». Ого, а он молодец! Магический радар, имеющий форму шара и немного напоминающий глаз, зашарил по сторонам, ища иных одновременно и в сумраке, и в нашем мире. Глаз повернул налево, и Стас пошел в правую сторону, стараясь обогнуть опасную зону и, осмотревшись, зайти с тыла. Из ближайшего подъезда вышел невысокий сгорбленный старик и пошел навстречу мальчику. Поравнявшись с ним, он повернулся и сварливым голосом вечно недовольного пенсионера спросил:

– Шо вы тут все ходите? Кто вы? Из какой квартиры?

Стас прошел мимо, а старик продолжал ему вслед:

– Ходят тут всякие, а потом у меня ложки пропадают!

Стас понял. Как – не знаю, вряд ли он смотрел фильм, из которого были взяты эти слова о ложках, но понял слишком поздно. Пока он поворачивался, «Путы Захви» переплели его тело, не оставляя ни одного шанса на свободу. Галина, сбросившая образ старика, подошла и дала ему щелбан в нос.

– Убит, светлая ищейка.

Стас стоял и обиженно хлопал ресницами. Его провели как неопытного малолетку. Иной не может так просто поменять образ, и «старик» был всего лишь иллюзией, личиной, легким заклинанием из арсенала ведьм, рассчитанным на людей, а никак не на иных, и если бы Стас посматривал через сумрак, то есть как положено при преследовании иного, а не задирал голову в небо, наблюдая за «Оком», то не попался бы на такую детскую уловку.

Я заказал драники. Это простое, но вкусное блюда меня покорило. В этом кафе их подавали горячими, поджаренными до золотистой корочки и с густой белорусской сметаной. Галина взяла блины, а парни, подумав, последовали моему примеру, попутно попросив принести пару шоколадок и кофе с двойным сахаром. Им сейчас это было нужно.

Стас все еще дулся.

– В чем была ваша первая ошибка? – задал я вопрос парням.

– В том, что связались с ведьмой, – буркнул Стас-Санчо.

– Я фея, – улыбнулась Галина и показала Стасу язык.

Я повернулся к нашему черному темному:

– Вы считаете так же?

– Мне кажется, зря мы рванули за ней следом, нужно было разведать и только потом…

Я вздохнул – молодежь всегда мыслит поверхностно.

– Ваша главная ошибка в том, что вы пропустили тот момент, когда предполагаемая жертва превратилась в охотника. Вы не анализировали ситуацию ежесекундно, а действовали, основываясь на информации и чувствах, которые были у вас минуту назад, а это очень большой промежуток времени. Вас двоих заманили как баранов на бойню. Ты рванул в подворотню, рванул один, потерял концентрацию и ослабил щит. Ты же понимаешь, что вместо «Опиума» могло быть все что угодно? Например, то же «Тройное лезвие» или «Стяжки», но не на руки, а на шею. Что сделали вы?

Стас втянул голову в плечи.

– За «Око мага» хвалю, но почему оно недоработано, почему оно ошиблось? На поиск кого оно было направлено?

– На поиск ауры иного.

– Так почему оно ошиблось?

– Оно работало правильно, – заступилась за парня Галина, но я поднял палец, призывая ее молчать, и сформулировал вопрос иначе:

– Почему оно показало в другую сторону?

Стас подумал, поковырял вилкой в тарелке, отправил в рот очередную порцию нежного картофельного наслаждения с таким странным названием «драники» и отрицательно покачал головой:

– Нет, не знаю, не понимаю.

Я посмотрел на Галину:

– Вы имели в виду гимназию?

Она самодовольно улыбнулась. Хороший из нее дозорный получится. Умная девочка. Может, попытаться не отдать ее ведьмам? Испортят девчонку.

Стас хлопнул себя по лбу ладонью и застонал:

– Точно! Как я забыл? Тут же рядом, в пятидесятой гимназии, Лариса Владимировна, первый уровень. Ее сила точно перетянет на себя любое «Око». Как я не подумал?!

Я тоже знал, что рядом, в гимназии, Лариса Владимировна, ведьма и бывший сотрудник Дневного дозора, проводит занятия для молодежи. И хоть я на время этой импровизированной погони был закрыт, чтобы не сбивать поисковые заклинания, «Око мага» все равно нашло другого кандидата и не указало на Галину.

– Я вспомнила про уроки. – Галина доела блины и безмятежно прихлебывала капучино. – И еще про то, что он, – она кивнула на Стаса, – всегда пускает перед собой «Око». Вот и понадеялась, что оно собьется и покажет на более сильного и активного иного, а сама в это время затаилась по максимуму.

– Вот, – вновь подключился я к разговору, – еще одна ошибка: предсказуемость. Всё, друзья мои, идите по домам, думайте и работайте над ошибками. А я, зайду поздороваюсь с заслуженным педагогом и мастером темных ремесел.

Матвей. Светлый маг

Смеркалось. Я стоял в центре парка Янки Купалы и все еще ничего не понимал. Места преступления рядом, разделенные лишь проспектом, шестью полосами дороги. Перейти не проблема, здесь – по «зебре» или чуть дальше – по подземному переходу. Я не верил, что место выбрано случайно. Центр города. Того же Сергея проще было подловить в его районе, на Курасовщине, там и закоулков много, и мест темных. Вампир Влад вообще чаще всего жил, если можно так сказать, за городом. Так что как ни крути, в их ситуации место играло какую-то роль, где-то здесь что-то было, что-то или кто-то.

Я открыл на экране смартфона карту и провел визуальный круг. Одни административные здания, Дворец культуры, Дворец бракосочетания, телецентр, гимназия, музей. Непонятно… Я еще раз достал отчет и перечитал. После этого набрал номер дежурного.

– Алле, добрый вечер, это Матвей… Узнал, ага. Слушай, а книжку, которую тебе дал Николай, фантастику… Да-да-да, из цикла «Измененные». Откуда она? – Я отвел трубку в сторону и вздохнул. Иногда оперативники туго соображают. – Ты открой книгу и если она не личная, там штамп библиотеки должен быть. Есть? Откуда? Спасибо.

Вот это поворот. Библиотека пятидесятой гимназии города Минска.

Я снова набрал номер:

– Гарик, это Матвей… Да-да, напарник Марии… Чем докажу? Честное пионерское тебя устроит?.. Нет? Тогда верь на слово, светлые друг другу не врут. Ты можешь узнать, пятидесятая гимназия города Минска связана как-то с темными?.. Хорошо, я подожду.

Ждать пришлось недолго, смартфон звякнул, и Гарик скучающим голосом сообщил, что в гимназии работает ведьма первого уровня силы, бывший работник Дневного дозора по имени Лариса Владимировна. Там же она проводит занятия по ведьмовскому делу с недавно инициированными иными. О как. В яблочко. Гимназия рядом и ведьма, скорее всего, еще там. Если пойти сейчас, то можно застать ее врасплох. И тут передо мной встала дилемма, звонить Багире или нет. Если вызову ее по пустяку, потеряю последние крохи доверия, а если не по пустяку? Нет. Я поднялся к мосту и пошел в сторону учебного заведения. Сам проверю, потом доложу, по факту. Не вечно же мне оглядываться на старших и сильных. Справлюсь.

Гимназия была обнесена забором. Я решил не нарушать правила и зайти на территорию в калитку. Лезть через какие-то детские лазы или, что еще хуже, через забор, это значит привлечь много ненужного внимания. Никто из взрослых, может, и не заметит. Но дети сразу увидят, что какой-то дядька хочет залезть в гимназию, снимут на камеру, выложат в интернет, а потом еще и милицию вызовут. И сделают все это именно в таком порядке, как я перечислил. Закрыться магическими способами на подступах к ведьме я опасался – вдруг заметит?

Калитка было не заперта, и я беспрепятственно вошел во двор. Дошел до здания. У двери вежливо пропустил выходящую маму с ребенком, а вот в вестибюле сразу уперся в вертушку. М-да, набрасывать «Сферу невнимания» было уже поздно. Седой, усатый охранник, похожий на отставного военного, вопросительно посмотрел на меня.

– Я за ребенком.

– Пропуск.

– Я забыл, но ведь это не так важно, да? Вы же меня пропустите, да? – Я влил в голос немного силы.

Любой человек после этого согласился бы с любым моим утверждением, но этот даже не подумал. Он неспешно и деловито открыл крышку ноутбука и, вглядываясь в клавиатуру, нажал пару клавиш.

– Фамилия, имя, класс?

И как мне выкручиваться? Развернуться и уйти – смешно. Рвануть напролом – еще хуже. Магия старика не брала. Ведьма, а я не сомневался, что это была она, закрыла охранника крепко. Я посмотрел вниз, пытаясь поймать тень – уйти в сумрак показалось мне единственно правильным решением, – но не успел.

– Пропустите его, Валерий Михайлович, – раздался приятный женский голос, и я, вздрогнув, повернулся.

В нескольких шагах от нас стояла женщина лет сорока (откуда она там появилась?), темные волосы до плеч обрамляли удлиненное лицо. Зеленые, цвета неспелого крыжовника глаза улыбались, родинка над верхней губой делала ее похожей на какую-то актрису из старого черно-белого кино. Вся заторможенность охранника сразу исчезла, он засуетился, как при виде начальства, хотя вроде бы служба охраны не подчиняется руководству гимназии.

– Да-да, Лариса Владимировна, я сейчас. – Он на что-то нажал, и на экране турникета загорелась зеленая стрелка.

– Пойдемте. – Лариса Владимировна сделала приглашающий жест рукой. – Вы же ко мне пришли, я правильно понимаю?

Я кивнул, благодаря бдительного старого солдата, и пошел навстречу женщине, красивой женщине. Я понимал, что на самом деле ее облик другой, и что это ведьма, подозреваемая мною в преступлении. Вот только вопрос возникает: почему жертвой стал вампир? Он же темный. То есть для ведьмы он свой, собрат, так сказать. Хотя кто этих ведьм разберет – может, ей для зелья не хватало мертвой плоти нежити, а может, она, как и все темные высокого уровня, не считают низших иных ровней себе. И… ладно, сейчас поговорим и разберемся.

– Вечер, ведьма.

– И тебе не кашлять, дозорный.

Она пошла по коридору, я за ней. Видимо, большинство занятий закончилось, шума, который я помнил со своих школьных времен, не было, лишь откуда-то сверху доносились негромкие голоса. Да в отдалении стучал мяч.

Мы вошли в небольшой кабинет на первом этаже, с одним столом, стулом и двумя креслами. Сесть мне не предложили.

– Представься, – сказала ведьма, сев за стол.

– Матвей Альшевский, иной, шестой уровень силы, Ночной дозор.

– Дозорный, ты что, думал, что я оставлю свою гимназию без охраны, и любой иной может зайти?

– А вы имели право оказывать магическое воздействие на человека?

– Нет, я не оказывала никакого воздействия на человека, дозорный. Можешь проверить, найдешь нарушение – отвечу.

– А есть что искать?

– Я же сказала: «Ищи». Если, конечно, у тебя есть полномочия. – Она помолчала и добавила: – Письменные.

Я сник. Нужного письма у меня не было, и я не думаю, что мне его забыли выдать. Просто никто не ожидал, что я буду контактировать с кем-то, помимо Юрия.

– Нет, Лариса Владимировна, бумаги у меня нет, но принести ее я могу, если вы будете настаивать. Работаем мы над делом об убийстве вампира и покушении на светлого дозорного.

– С кем работаешь, кто твой старший?

– Не старший, работаем мы с Юрием, заместителем главы Дневного дозора. Он лично участвует в этом деле.

– С Юрием? С этим? – Она подняла палец вверх, намекая то ли на руководство Дозора, то ли на кого-то повыше.

– Да, с ним.

– Я, конечно, могу не отвечать на твои вопросы, светлый. Но чтобы понять, буду или нет, мне хотелось бы их услышать. – Ведьма откинулась на стуле, насмешливо посмотрела на меня и разрешила: – Спрашивай.

Я, так и не дождавшись приглашения сесть, опустился в ближайшее кресло.

– Что вы делали четырнадцатого и шестнадцатого марта?

Ведьма протянула руку и полистала календарь.

– Что я делала? Работала. Или здесь, или в других учебных заведениях. Люблю работать с молодежью. Время какое тебя интересует?

– Вечер, после девятнадцати ноль-ноль.

– Занятия у меня были дозорный, со своими. Приходили дети. Во вторник, четырнадцатого, мы закончили поздно, где-то в районе девяти, а в четверг пораньше, где-то к восьми.

– Погибших лично знали?

Ведьма подумала.

– Нет, лично нет. Вампира – как его? Влад, – вообще не встречала ни разу. А вашего видела частенько. Он к нам в библиотеку ходил. Хорошая у нас библиотека.

– Читать любит?

– И читать, и Дашку библиотекаршу.

– Он знал, что вы здесь работаете?

– Ты, дозорный, видимо, тоже читать любишь и, как мне кажется, книги про шпионов. Конечно, знал, я же не прячусь, на пенсии я. Еще есть вопросы?

У меня было что у нее спросить, но я решил не форсировать события и встал.

– От имени Ночного дозора рекомендую вам не покидать город до прояснения ситуации.

– Ой, дозорный, нет у тебя полномочий что-то мне рекомендовать. Ни полномочий нет, ни сил. Я вообще удивляюсь, почему тебя на дело отправили. Только ради смеха. Шестой уровень, да.

Мне стало так обидно, что я даже не сообразил что ответить, а просто развернулся и вышел. Проходя мимо Михалыча, я нашел в себе силы вежливо попрощаться, он в ответ ничего не сказал, но величественно кивнул усами. И только выйдя на крыльцо, заметил, что у меня трясутся руки и немного подташнивает. Это от злости, волнения и адреналина. Знакомые симптомы, давно у меня такого не было. Обычно после такого я и напивался. Обычно, но последнее время все необычно.

Несколько раз глубоко вдохнув, я помотал головой – немного отпустило. Нет, ну вот же ведьма, царя-заклепку-гвоздика-мать… Я взглянул на фасад здания. С этой стороны только в одном окне горел свет, видимо, у Ларисы Владимировны. Вспомнив ее слова про шпионов, я еще раз глубоко вдохнул и пошел к светящемуся прямоугольнику. При этом стараясь не шуметь и «пригладив» свою ауру так, чтобы походить на человека. Для того, чтобы обмануть ведьму первого уровня, этого недостаточно, но я не собирался проникать в здание. Не думаю, что она держит под контролем всю территорию, это уже пахло бы паранойей.

Подкравшись, я немного постоял, ровняя сбившееся от волнения дыхание, а потом быстро заглянул в залитую светом комнату – и отпрянул. Замер, приходя в себя от изумления, и, приподнявшись на цыпочки, заглянул еще раз. Лариса Владимировна все так же сидела за столом, в кресле расположился Юрий собственной персоной, а по правую руку от него стоял невысокий мужчина с каштановыми волосами, зачесанными назад. У него на плече устроился огромный черный ворон. Мужчина что-то говорил, жестикулируя, а ведьма кивала, соглашаясь. Вот же Юрий, вот он гон… гондольер, вот же злыдень непрозрачный. Говорили же мне, что темным верить нельзя, а я, дурак, расслабился. А они у меня под носом прятали убийцу с вороном. Или это ведьма, а тот, с вороном, помощник. Ладно, напьемся – разберемся.

Юрий. Темный маг

Два сигнальных заклинания на дверях гимназии я заметил сразу. Ведьма контролирует всех, кто входит и выходит из здания. Что ж, поиграем в прятки.

Я призвал сумрак и вошел в тень. Первый слой, высушенный и законсервированный мир с единственным его обитателем – синим мхом. Почти рефлекторно я щелкнул пальцами. Заклинание «Азот», легкое и смертоносное для всего живого. Холод прокатился по ближайшим лужайкам и растениям, обесцвечивая и вымораживая заросли. «Не нужно было трогать», – с запозданием подумал я. Хотя что ведьме до паразита. Я сделал пару шагов, льдинки похрустывали под ногами. Опять вызвал сумрак и вошел на второй слой. Он встретил меня туманом, тяжелыми свинцовыми облаками и гулом, идущим как бы отовсюду. Темнело, но в небе просвечивали знакомые каждому иному, достигшему третьего уровня силы, три луны – белая, желтая и кроваво-алая. Да, это мог увидеть иной третьего или даже второго уровня, а так как ведьма была ближе к первому, я шагнул глубже, на третий слой. Здания почти исчезли, кое-где торчали каменные столбы и плиты, по ним струились высохшие лианы или корневища неведомых ни одному биологу деревьев. Мельком взглянув на единственное яркое пятно в этом мире – облако, заменяющее солнце в этом слое, я призвал сумрак и ушел еще ниже. Четвертый слой – бескрайняя песчаная равнина под розовато-белым небом, сюда мог войти не каждый, далеко не каждый иной, и вряд ли ведьма контролирует этот слой. Я повернулся и пошел в ту сторону, где в нашем мире находилась гимназия.

Зрелище было эпическим – триумфальное появление меня в школьной кладовке. Я не планировал, просто случайно повезло появиться в таком месте, где тебя не то что не заметят, но и никакая ведьма не додумается поставить на швабры охранные заклинания. Однако меня ждал неприятный сюрприз: дверь была заперта. Мелочь для мага, но я до такой степени прилизал свою ауру иного, что стал почти человеком. Использовать сейчас магию было равносильно мигалке и сирене милицейского автомобиля. Лариса Владимировна меня сразу бы почуяла. Не то чтобы я прятался, просто хотел осмотреться без хозяев. Прислушавшись к звукам гимназии, я рискнул и сильно надавил на дверь – шпингалет заскрипел, потом дверь под моим натискам поддалась, и не придержи я ее, шумно хлопнула бы по стене, но все обошлось. Если не считать сломанного шпингалета. Я вышел в коридор и пошел по нему, читая таблички на дверях. Тоже мне великий маг, вернулся из сумрака в грязную кладовку, сломал шпингалет на двери, а теперь ходит и ищет нужный кабинет.

– Девочка! – Я остановил школьницу, появившуюся из-за угла. – Девочка!– повторил я, и она оторвалась от экрана планшета. – Подскажи мне, пожалуйста, где находится кабинет Ларисы Владимировны.

Она посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом:

– Личный или рабочий?

– Личный.

Она махнула рукой влево:

– Последняя дверь по коридору, в закуточке.

– А рабочий?

– Рабочий на первом этаже.

Я прошелся по коридорам. В некоторых классах раздавались голоса – видимо, там проходили какие-то дополнительные занятия или репетиции. Но сами коридоры были пусты и вызывали какую-то непонятную робость и ощущение, что ты находишься там, где тебе находиться нельзя. Аура учреждения сама неплохо отпугивала чужаков. Я закрыл глаза и глянул сквозь сумрак. Хорошо запечатленные на первом слое коридоры из серого камня напомнили мне старый монастырь где-то в Испании. Отсутствие синего мха, растущего на первом слое и паразитирующего на эмоциях, вызывало невольное уважение к ведьме. Я глянул глубже, сквозь пол, на две ауры иных, темную и светлую. Матвей. Вот кому неймется. Хотя я и предполагал, что рано или поздно правильно сложенная информация выведет его на Ларису Владимировну.

Встречаться со светлым не хотелось. Я спустился на первый этаж, и там меня ждал сюрприз: около двери находился пост охраны с вертушкой и седым подтянутым охранником, бывшим военным. Достоверность была такая, что на долю секунды даже я поверил. Потом беззвучно рассмеялся. Ай да ведьма! Искусный морок, работающий лишь на иных. Люди его даже не видят. Вот умора, особенно когда проходивший мимо Матвей вежливо попрощался с «охранником», а тот важно кивнул в ответ. Сильна ведьма, ох сильна.

Все еще улыбаясь, я сделал шаг к ее кабинету. И в этот миг мне на плечо легла чья-то рука.

– Не меня ли ты ищешь, темный?

Матвей. Светлый маг

– Я бы не была столь категорична. – Мария держала в руках мой рапорт. – Вот здесь ты написал, что ведьма ткнула тебя носом в твой уровень силы. Так?

– Да, но это абсолютно не значит, что я из-за этого…

– Мы все знаем твой вспыльчивый характер, – Татьяна примирительно подняла вверх ладони, – но сейчас ты обвиняешь ведьму первого уровня в преступлении, и при этом мы, – Татьяна кивнула на Марию, – не видим доказательств.

– Ну там же написано, у нее в кабинете был мужчина, у которого на плече сидел ворон.

Татьяна устало вздохнула.

– А еще ты пишешь, что у входа был пункт пропуска с седым охранником.

– Ну да, Михалыч его зовут. Валерий Михалыч. – Я начинал закипать, не понимая, куда она клонит.

– Так нет там никакого Михалыча и не было никогда. – Татьяна аккуратно положила мой рапорт на стол. – Мы проверили.

– Нет – так нет. Не в охраннике дело. Давайте возьмем ведьму и спросим про ворона и мужика.

– Основания?

– Сергей погиб от ведьмовского заклинания. Уже много-много лет никто из магов не использует воду как амулет. Единственная ведьма в его окружении это Лариса Владимировна, у нее первый уровень, ей больше трех сотен лет, она единственная, кто находился в то время рядом с местом преступления и единственная, кто имеет обиду на оба Дозора. Вы же читали досье?

Девушки синхронно кивнули.

– Так значит, берем ее?

– Нет, – все так же одновременно ответили они.

– Почему?

– Нет никаких фактов, кроме твоих слов, – сказала Татьяна. – Для инквизиции этого мало, а темные нам никогда добровольно не отдадут ведьму такого уровня, сколько бы за ней ни числилось грехов и преступлений.

– А что они сделают? – Я считал, что закон есть закон и даже темные должны ему подчиняться.

– Просто не отдадут, а забирать силой… – она подумала секунду, – нет, сейчас не самое лучшее время для конфликта.

– Татьяна, я не понимаю: мы что, терпилы последние, чуть шухер и гребем ушами в камыши?

– Матвей!!! – хором воскликнули девушки.

– Ладно, ладно, – я примирительно поднял обе руки вверх, – извините меня за мой несдержанный французский. А если я найду? Найду хоть что-то, указывающее на нее?

– Ищи, – Татьяна милостива кивнула, – но с условием, что ты ни при каких обстоятельствах не будешь встречаться лично ни с ней, ни с Юрием.

Я погрустнел. Естественно, я хотел бы с ними переговорить, особенно с Юрием.

– Совсем-совсем?

– Ладно, давай так. Ты не будешь встречаться ни с ведьмой, ни с Юрием в одиночку. Тебя всегда должны прикрывать или я, или Мария. И это мое последнее слово. – Татьяна поднялась, давая понять, что разговор закончен. – Если я узнаю, что ты нарушил мой запрет, переведу в охранники лет на сто, без права помилования и увольнения.

Было похоже, что она не шутит.

* * *

«Нет ничего нового под луной», – логично рассудил я. И погрузился в пыльные развалины нашего архива. Допустили меня туда не сразу. Вроде как там и начальства-то нет, стоит архив закрытый и всё. Но оказалось, что разрешение должны подписать, помимо завхоза, у которого находится ключ, еще Татьяна и сам Михаил. Немного прибалдев от такого уровня доступа, я отправился по инстанциям и все же получил заветный кусочек металла. А когда спустился вниз, понял, что обрадовался рано. Ключ давал мне доступ лишь в первый, общий зал. А вот расположенная в конце помещения стальная дверь как бы говорила, что все секреты и жуткие тайны находятся именно за ней, а не здесь, на покрашенных акриловой краской металлических стеллажах. Но делать нечего, я человек упрямый, поэтому нацепил медицинскую маску, чтобы хоть как-то защититься от пыли, и приступил к поискам, бегая от каталога к полкам и обратно.

Три, три долгих дня я пробыл в архиве. Когда знаешь, что искать, то проще. Я знал. Я искал. Но нигде не нашлось никакой информации, которая помогла бы мне вынести приговор ведьме. Нигде. Я был уверен в виновности ведьмы. Кое-что из личного дела Ларисы Владимировны мне показали. Я знал, что у нее первый уровень силы. Она несколько раз привлекалась к ответственности за воздействие на людей и более слабых иных; кстати, и на светлых, и на темных. Несколько раз дозорные из Ночного брали ее с поличным, но темным удавалось замять дело. Я подумал, что если ее несколько раз поймали, то сколько же раз не поймали, сколько раз она проделывала свои темные делишки безнаказанно? Темное воздействие без выданного разрешения – это очень плохо. Но темное воздействие на своих же коллег – это еще хуже. Ее действия давали ясно понять, что она не то что не чтит договор, но и не уважает своих сослуживцев по Дозору. Хотя о чем это я, она же темная, какое уважение? В итоге Василь, в то время руководивший Дневным дозором, отправил ее на покой. А пришедший ему на смену Вячеслав привлек к факультативным занятиям с недавно инициированными. Посчитав, что такой опыт пропадать не должен. Вот под нее я и рыл, Подбадривая себя кофе, шоколадом и легким воздействием седьмого уровня. А вот от пыли не смогла защитить никакая магия, я постоянно чихал. И в момент особо громкого чихания меня и застала Багира.

– Будзь здравы! * Ты решил стать нашим архивариусом? Правильно, наведи здесь порядок, а то в этой груде макулатуры уже невозможно найти что-то нужное.

* Будь здоров! (бел.)

– Здравствуй, Мария. – Я приподнял руку и слабо помахал ею. – Ты решила проведать отшельника? Или меня руководство вызывает?

– Руководство в курсе, где ты и что ты. В дозор есть кому идти, не переживай. Яна вернулась из Москвы. А ты у нас как бы на задании.

Было непонятно, шутит она или говорит всерьез.

Мария сдвинула стопку папок в сторону и кое-как примостилась на краю пыльного стула. Я ей залюбовался. Если не знать, что перед тобой маг-перевертыш третьего уровня, которую темные называют убийцей низших и стараются никогда не попадаться на ее пути в дозоре, то можно увидеть невысокую, полноватую девушку лет двадцати пяти, может, тридцати. Прямой славянский нос, небольшой чувственный рот, серые глаза и темные волосы, не длинные и в данный момент заплетенные в две косички. Живая женственность. Но впечатление обманчиво, я тоже на это повелся, тогда, на той злополучной вечеринке. Мужик из меня не получился. Ха, так и помру, вечно сомневаясь в своих силах. Интересно, у иных есть психологи? Нужно узнать.

– Что нарыл, шахтер? Не зря же ты здесь столько дней сидишь, в забое.

– Хорошо, что не в запое, – попытался пошутить я. – Общий счет по ведьме ноль – ноль. Против нее я ничего не нарыл. По ворону тоже нет информации. В общем, для нас не новость, что есть животные, которые не различают сумрак и реальный мир и живут везде и сразу. В основном из семейства кошачьих. Многие чувствуют сумрак, но попасть туда не могут, например, собаки.

– Ты к чему клонишь?

– К птицам. В обоих случаях был замечен ворон: я его видел, Николай его видел, Юрий не отвергает присутствия птицы на местах преступления. Но нигде я не нашел упоминания о птицах, которые свободно передвигаются по сумраку. Нигде. Или это какая-то неважная информация, или такие случаи столь редки, что не попали в наши архивы. Или это обычная вещь и всем плевать на этих птиц.

– Кстати, о Юрии. – Мария задумчиво почесала лоб. – Если он ни разу не поставил под сомнение присутствие птицы, то, может, он знает гораздо больше, чем говорит?

– Ага, – я злорадно усмехнулся, – знает, например, мужика с вороном.

– Матвей, не начинай. Татьяна решила, что ведьма тебя почуяла и наслала морок, смеха ради. Как и с охранником Михалычем. Это ее любимая шутка, так даже в ее личном деле написано.

– Мужик и Юрий тоже морок?

– Не знаю.

– А я знаю, знаю! Нам просто нужно пойти к Юрию и спросить: «Был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?» *

* Цитата из романа Максима Горького «Жизнь Клима Самгина».

Багира заметила, что я раздражен, и пошла на уступки:

– Давай так, мы пойдем к Юрию и попытаемся узнать, на каком он этапе расследования. После этого наведаемся и к ведьме, разрешение на беседу с ней я возьму. Но только на беседу. Хорошо?

Это уже было что-то, хоть какой-то план.

– Вот увидишь, я прав.

Мария посмотрела на меня веселым взглядом:

– Вот таким целеустремленным, активным, одно слово – живым, ты мне больше нравишься. – Она приблизила свое лицо к моему. – Если окажешься прав, и мы прижмем очередную темную тварь, я тебя поцелую.

Я хотел ответить, что, естественно, мы прижмем, и ей придется меня целовать, но бумажная пыль, поднятая нашим шевелением, попала мне в нос, и вместо ответа я оглушительно чихнул, подняв еще больше пыли. Багира засмеялась и исчезла среди стеллажей с бумагами. Вот кошка!

* * *

– Матвей! – Наш штатный предсказатель Артем окликнул меня, когда я, заскочив в дежурку, попытался незаметно улизнуть домой. Очень хотелось залезть под душ и смыть всю эту бумажную пыль, которая осела на меня в архиве. Но ускользнуть не получилось.

– Матвей!– еще раз позвал Артем. – Дядя Коля просил зайти к нему и расписаться за какие-то флешки.

Я вздохнул. Если дядя Коля просит, надо идти. С завхозом нужно дружить, ведь это тот человек, который, помимо всяких магических артефактов и амулетов, выдает еще и простую бумагу, и не только писчую.

Дядю Колю я нашел в его неизменной каморке. Низко склонив свою красную лысину, он что-то тщательно записывал в журнал. Старая школа, рядом стоит ноутбук, но все равно вначале в журнал, а лишь потом в эксель.

– Дядя Коля, добрый день. Мне сказали, чтобы я зашел.

Лысина качнулась, и перед моим взором возникли очки. Это, конечно, вообще не лезло ни в какие рамки, зрение исправить мог любой иной, дяде Коле даже не было нужды кого-то об этом просить. Но в этом он весь: журнал и очки, консерватизм и упрямство.

– Да-да, Матвей, я просил. Из канцелярии передали электронные носители, проходящие по твоему делу. – Он зачем-то посмотрел в бумаги. –Ты должен расписаться. – Он подвинул журнал ко мне и протянул ручку.

Я пробежал глазами по строчке. Так, Матвей Альшевский, электронные носители, 10 ГБ, количество 2 шт., подпись… так, стоп!

– Дядя Коля. а почему флешки две? У меня была только одна.

Завхоз не глядя протянул руку, выудил с полки очередное чудо канцелярии из серой бумаги и, быстро пролистнув несколько страниц, сказал:

– Да, первая флешка – с камерами, отслеживающими Сергея, вторая флешка – с камерами с мест преступления. Она поступила позже на два дня.

Грёбаный Экибастуз. Ну как тут не выражаться-то. Бюрократия. Отдел внешних взаимодействий собрал инфу, передал в канцелярию, девочки подшили к делу, а я один раз его пролистал и больше не заглядывал. Болван.

– Дядя Коля, можно мне ее взять, ту, которую позже принесли?

– Думаешь, что-то упустил, хочешь пересмотреть? Что ж, похвально. – Завхоз грузно встал и неспешно ушел на склад, откуда вскоре вернулся с запечатанным пластиковым контейнером. – На, держи обе.

Я схватил коробочку, засунул во внутренний карман и поспешил к выходу.

– Э! – догнал меня голос дяди Коли. – А расписаться?

Юрий. Темный маг

Горячая ванна с гидромассажем, или как ее еще называют, джакузи, вернули меня к жизни и хорошему расположению духа. Потом я в халате на влажное тело стоял у окна, смотрел на город и планировал дальнейшие действия. «Линии вероятности» не радовали. Но другие варианты развития событий были еще хуже. Я взял со столика телефон, выбрал из списка номер.

– Аллан, друг, какие у тебя планы на вечер? Да, хотел бы тебя пригласить попробовать еще одно местное блюдо, называется «драники». Нет-нет, это не больно, это еда и очень вкусная. Да, конечно, я позвоню.

После звонка я собирался выпить коньяка, но «динь-динь» разнесшийся по номеру, известил, что у меня гости, иные. Глянув сквозь сумрак, я выругался – только их сейчас не хватало. Багира и Матвей, точнее, Матвей да Марья, так мне казалось смешнее, находились в холле. Вот не поверю, что они зашли просто кофе выпить, учитывая, что в холле он не особо хороший. Да что хороший, откровенно дерьмовый в их автомате кофе. Я сбросил халат и потянулся за другой одеждой. Ну что такое? Не могли прийти на полчаса позже? Было желание плюнуть и продолжить релакс, но я решил пообщаться с незваными гостями. Информация лишней не бывает, даже если ее принесли такие милые и смешные светлые.

– Мы просим вас подтвердить факт вашей встречи с ведьмой Ларисой Владимировной и неизвестным человеком, у которого на плече сидел ворон.

– Почему же он неизвестный? Вы его прекрасно знаете.

Мария побагровела, но тон ее не изменился:

– У нас нет знакомых иных с вороном. А вот вы не ответили на наш вопрос.

Они начали меня напрягать. Девочка, ненавидящая темных, и все это время молчащий Матвей.

– Кому не ответил? Вам? – Я обвел их презрительным взглядом, – А кто спрашивает? С какими полномочиями вы пришли ко мне? У вас есть разрешение на то, чтобы меня потревожить? Какой у вас допуск и уровень? Я уверен, что недостаточный даже для того, чтобы просто со мной заговорить.

– Это общественное место, – сразу пошла в атаку кошка.

– Я не общественное место и вы не ответили про разрешение и допуск.

Багира только что не шипела как кошка, смешная такая.

– А вы что, уже не работаете по делу о нападении на двух иных или вам напомнить про инквизицию? В рамках этого дела мы уполномочены заявить вам, что повторный просмотр записей с места преступления показал присутствие рядом ведьмы, известной нам всем под именем Лариса Владимировна.

– Есть запись, где она совершает преступления?

– Нет, камеры засекли ее рядом в парке, что прямо указывает на то, что она замешана в этом деле.

– Понятно, – кивнул я, как бы соглашаясь.

Сегодня был тяжелый день. В моих планах была встреча со старым другом, ужин, состоящий сплошь из национальных блюд и обсуждение возникшей проблемы. В них, в эти самые планы, не входила встреча со светлыми и их непоколебимой уверенностью в своей правде. Всякому терпению приходит конец. Приди они и начни нормально беседовать. я бы им помог и ответил на часть вопросов. Мы все иные – и темные, и светлые, просто мы реалисты, а они альтруисты. Но в любом случае между нами общего больше, чем между иными и людьми. Но когда на меня давят, я этого не люблю.

Наклонившись к девушке, я заглянул ей в глаза. Вначале в них появилось недоумение, потом возник страх, лютый страх первобытного человека перед природной стихией. Она сжалась и заскулила. Я изменил посыл, и ее глаза засветились от счастья, она обрадовалась так, как радуется маленький щенок теплому солнцу и маминому молоку. Я опять резко поменял установку, и вдруг она заплакала. Не громко, просто несколько слезинок скатилось по щеке – печаль, скорбь по чему-то важному, родному и потерянному навсегда. Матвей стоял сбоку, не понимая, что происходит, потом коснулся моего плеча и попросил тихим голосом:

– Прекрати, пожалуйста.

Вот это другой разговор. Я могу, я добрый, особенно когда говорят: «Пожалуйста». Я моргнул, разрывая контакт, и Багира отступила на шаг, не понимая, что произошло.

– Девочка, – проговорил я тихим проникновенным голосом, – единственное, что вы можете сейчас сделать из разумного, это убежать отсюда, поджав свой кошачий хвост. Пока я добрый. Я не низший темный. Что делать и как поступать, решаю только я. Если у инквизиции появятся ко мне вопросы, я на них отвечу. А сейчас я в своем праве и даю вам ровно десять секунд на то, чтобы убраться отсюда. По истечении этого времени я буду расценивать ваше присутствие здесь как попытку нападения на заместителя главы Дневного дозора. Со всеми вытекающими последствиями.

У Багиры округлились глаза, она хотела что-то сказать и даже попыталась сделать шаг ко мне, но Матвей взял ее под локоть и остановил.

Секунду попрожигав меня взглядом, девушка резко развернулась, махнула косичками и пошла к выходу. Матвей глянул на меня, укоризненно покачал головой и пошел за ней следом. Двери, тяжело хлопнув, закрылись. Я выдохнул.

Администратор, наблюдавшая за нами издалека, подошла и поинтересовалась:

– Юрий, у вас все хорошо? Эти люди вам надоедают? Мы можем внести их в черный список.

– Спасибо, все хорошо, просто рабочие моменты. Вызовите мне такси.

Я прекрасно знал, куда они сейчас направятся.

Уже в машине я набрал последний номер:

– Аллан, планы меняются…

За окном автомобиля мелькали красиво подсвеченные здания. Хороший город, мне нравится. Ворота в Европу. Жаль только, работают они в обе стороны: и туда, и обратно. И перемещаются через эти ворота не только дальнобойщики. Но с этим я еще разберусь, сразу же после текущих проблем – они сейчас в приоритете.

Матвей. Светлый маг

Как и говорила Татьяна, на входе в здание не оказалось никакого пропускного контроля с отставным солдатом Михалычем. В прошлый визит ведьма надо мной пошутила. Некрасиво пошутила. Но сейчас я был так зол на темного, что молча проглотил обиду и, не останавливаясь, прошел прямо к тому кабинету, в котором в прошлый раз общался с Ларисой Владимировной. Багира шла за мной следом – нет, не отдавая мне первенство и главенствующую роль. Просто я знал, куда идти, а она умело прикрывала мне спину. А если я окажусь прав, то она меня… ну ладно, это уже лирика.

Не постучав, я сильно толкнул дверь, та оказалась не заперта и очень легко поддалась, так что я по инерции почти влетел на середину этого небольшого помещения. Багира вошла и остановилась у двери.

– Я ждал вас гораздо раньше.

На месте хозяйки, небрежно откинувшись на стуле, сидел начальник оперативного штаба Дневного дозора темный маг Юрий. Справа от него стоял невысокий мужчина в черном костюме и темной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. На плече его, немилосердно впиваясь мощными когтями в дорогую ткань, сидел крупный ворон. Ого. Я думал, что птицы таких размеров бывают только в сказках. А вот ведьмы видно не было.

Багира как то по-бабьи беспомощно посмотрела на меня. Вероятно, она не ожидала столь скорой встречи с тем, кто почти довел ее до невменяемого состояния. Но инстинкты ее не подвели – перед нами мгновенно возник «Щит мага», а у нее в руке появился боевой амулет дежурного, которые нам заряжает лично Татьяна.

Я подошел, успокаивающе положил ладонь ей на плечо и сказал:

– Не горячись, спешка нужна лишь при ловле блох.

Дождался, когда она кивнула, и вышел вперед, игнорируя Юрия и обращаясь к незнакомцу:

– Операция Ночного дозора. Представьтесь и предъявите регистрацию.

Юрий демонстративно зевнул и посмотрел на человека с вороном.

– Ну, Бостонец, дозорные ждут. – Видно было, что он наслаждается этой ситуацией.

Человек в черном свысока посмотрел на нас, махнул рукой, как бы стряхивая с плеча соринку, и ворон исчез, как будто его и не было. Потом, не говоря ни слова, залез во внутренний карман пиджака, достал сложенные бумаги и протянул мне. Я так же молча взял их и передал Марии.

Та пошелестела листами и замерла… я прям почувствовал ее изумление.

– Что там? – Меня уже начали раздражать эти реверансы. – Ты так красноречиво молчишь, как будто перед нами Завулон собственной персоной.

– Нет, не Завулон, куда уж мне до великого темного. – Незнакомец улыбнулся. – Позвольте представиться: Эдгар Аллан По, иной, маг, первый уровень.

– Тот самый По? – Дурацкий вопрос, но ничего другого в этот момент мне в голову не пришло.

– Даже тот самый Эдгар. – Мужчина усмехнулся и забрал бумаги у застывшей Марии. – Прибыл по просьбе моего друга, – он кивнул на Юрия, – и по специальному разрешению от инквизиции. Михеля должны были оповестить о моем прибытии.

Он так и сказал: «Михеля», а не «Михаила» – видимо, на какой-то иностранный манер.

– Михаил временно в отъезде. Вместо него Татьяна, – сказала Мария.

Эдгар подвинул к себе кресло, сел в него, закинул ногу на ногу, придирчиво осмотрел стрелку на брюках.

– Не мои проблемы. Извещение о моем прибытии отправлено на почту вашего шефа. Все бюрократические нюансы соблюдены.

– А почему вы не прошли регистрацию, как все прибывающие в нашу страну?

– Я прошел, у меня транзитная регистрация, я здесь проездом. Печать поставил дежурный на трассе М-один.

Я повернулся к Марии, та утвердительно кивнула. Придраться было не к чему.

– С какой целью вы прибыли в нашу страну? – Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно официальнее. По или не По – неважно, у нас тут нападение на двух иных и конфликт с темным магом Юрием.

– А если просто в гости? Нельзя?

– Такие гости лучше на погосте, – пробормотал я негромко, но в надежде, что он услышит.

Он услышал. Не знаю, понял ли весь смысл фразы, но улыбаться перестал.

– Молодой маг, у вас очень недобрый юмор. Отвечу на ваш вопрос: у вас появился кто-то, кто нападает на иных. На месте преступления был замечен ворон.

– Вы в этом вопросе разбираетесь?

– О, я лучший специалист в сумеречной орнитологии и, попрошу заметить, единственный.

Молчавший до этого Юрий хлопнул ладонью по столу:

– Хватит пикировок. Дозорные, Бостонец, давайте просто успокоимся и поговорим.

Эдгар повернул голову к своему плечу, и там сразу же материализовался крупный ворон

– Скажи, когда это я волновался?

– Никогда! – рявкнула птица так пронзительно, что мы с Марией вздрогнули, Ворон же, ответив на вопрос хозяина, снова исчез.

– Ворон – это не птица, – сказал Эдгар. – Это моя кровь, моя память и немного темной силы, чистой силы сумрака. Мои глаза, мой помощник… это часть меня вне меня. Вот пример. – Он провел рукой и показал на вновь появившегося ворона. – В нем есть всё, и что особенно ценно для меня, обрывки моих воспоминаний о людях и событиях, которые я бы не хотел забыть. А еще личные напоминания от них. Смотрите. – Он протянул руку к Юрию. – Дай мне свою флягу, друг, я хочу выпить.

Ворон встрепенулся, прыгнул на стол перед темным магом и проговорил, на этот раз приятным женским голосом:

– Никогда!

– Вот видите? – Эдгар убрал руку. – Это моя Вирджиния, очень она не любила, когда я пил.

– А до этого кто был? – поинтересовалась Мария. – Такой скрипучий мужской голос. Ваш отец?

– Светлая, ты плохо знаешь мою биографию, это был мой отчим. – Эдгар опять повернулся к птице: – Джон, когда я получу свое наследство?

Птица попрыгала на одной ноге, покачала головой туда-сюда и зло выкрикнула свое неизменное:

– Никогда!

Я не выдержал:

– А другие слова он знает?

– А зачем? – удивился Эдгар.

– Ну, чтобы разговаривать, предаться воспоминаниям.

– Вы, юноша, не совсем поняли, что я имею в виду. – Эдгар хлопнул ладонями, и птица исчезла. – Она не тут, – он показал на плечо, – она здесь. – Он постучал себя по голове. – Я помню все, что в нем заложено, и постоянно пополняю эту летающую кладовую, а еще… – Он развел руки в стороны, и глаза у него затуманились.

На улице раздался шум крыльев. Я, а следом Мария подошли к окну – ворон летел вдоль здания, потом сделал круг и исчез среди строений.

– Я вижу его глазами, – сказал Эдгар.

– Это… – Я не мог подобрать нужного слова. – Это же… летающий мобильник, дрон с искусственным интеллектом… хотя нет, не искусственным.

– Да-да! – оживился Эдгар. – Очень смешно и точно, знаете ли. Вы имеете в виду вот это, да? – Он полез в карман и достал последнюю модель айфона. – Смартфон?

Я кивнул.

– Нет-нет, не то, – грустно покачал головой древний маг. – Не то. Его основное назначение – не дать мне забыть. Ведь время, оно так же действует на иных, как и на людей. Мы забываем. Тебе этого пока не понять, молодой маг.

– Да что там не понять. – Мне надоело это пренебрежительное обращение «молодой маг». – Забыл и забыл.

– Не-ет, – Эдгар покачал головой, – воспоминания подобны прекрасной скульптуре из песка. Вот она перед тобой, прекрасная и неповторимая. При виде ее ты испытываешь восторг, он захлестывает тебя волнами эстетического оргазма, ты готов смотреть на это творение вечно. И что ты делаешь? Ты приходишь на пляж каждый день, смотришь на эту скульптуру и не замечаешь, что ветер и влага по маленькому кусочку, по песчинке вымывают, выдувают из нее все эти неземные черты, разрушают гармонию линий и нарушают композицию. И вот через неделю перед тобой что-то уродливое, потертое, обтекшееся, и сколько ты ни силишься, ты не можешь вспомнить первоначальный облик, а уж испытать те первоначальные эмоции тебе уже никогда не будет дано… это творение незаметно уничтожено стихией, так же, как наша память – временем. А с ним, – писатель-иной кивнул на плечо, где раньше сидел ворон, – моя скульптура из песка всегда в первоначальном виде.

– Она такая же прекрасная, ваша скульптура? – спросила Мария. – Такая, как вы описали?

Эдгар секунду помолчал, вглядываясь в стену кабинета и не видя ее, потом покачал головой:

– Нет, светлая, скорее наоборот. Но тем она мне и дорога. А сейчас спрашивайте.

– Почему именно ворон? – спросила Мария.

– Нет-нет, не только. Ворон – это темные воспоминания, а был еще один очень известный, в виде белого голубя. Была белая полярная сова, помнишь? – обратился он к Юрию.

Юрий вздрогнул, но ответил:

– Нет, сова – это другое и это было по решению трибунала, я сам никогда не согласился бы в этом участвовать.

– Ну да, ну да, – быстро закивал Эдгар, как бы закрывая неприятную для его друга тему. – Так кто там еще? А, у пары славянских ведьм – совы. Ну а в основном вороны, а иногда и не по одному. Пример тому Хугин и Мунин – вороны, которые летали по всему миру и сообщали темному Одину о происходящем. Еще был ворон трибуна Марка Валерия – этот римлянин получил прозвище Корвинус *. Или самый первый ворон древней ирландской ведьмы Морриган *. Говорят, что она даже сама превращалась в птицу, хотя наверняка это был ее сумеречный облик. Вот она-то и считается создателем этого заклинания. Мой, – он посмотрел на плечо, – был создан Сарой Уитман, в тысяча восемьсот сорок восьмом году, через год после того, как я стал иным. – И добавил с грустью: – И ровно через год, как не стало моей Вирджинии.

* Римский военачальник и политический деятель из патрицианского рода Валериев, шестикратный консул Республики.

* Mór-ríoghain (ирл.), «Великая Госпожа Воронов», «Великая королева» – богиня войны в ирландской мифологии.

Я потер лицо руками. День был тяжелый и я устал, а тут еще этот Юрий, потом Эдгар По – очешуеть, сам По! – и этот его многофункциональный ворон. Я поднял руку, привлекая внимание и прерывая словоохотливого писателя.

– Кто наш враг? Можете составить его портрет? Это ведьма, да?

– Нет. – По покачал головой. – Если у вас завелся иной, у которого есть ворон, то, во-первых, это кто-то древний, ему точно не менее пятисот лет, молодые такой магией не владеют. Во-вторых, сильный, эта магия неподвластна даже мне. И в-третьих, он… – Писатель глянул на меня и добавил: – …или она должны были пережить сильные эмоции: радость, любовь, обиду, страх… но именно сильную. Любовь на грани самоубийства, обиду – так кровную, иначе никакой птицы памяти они не получат, ведь в ее основе лежит эмоциональный сгусток, и неважно, темный он или светлый.

Разочарование волной накрыло меня, от обиды даже стало подташнивать. Главной подозреваемой у меня была ведьма, Лариса Владимировна. Она умная, она древняя, она сильная. Но страдания, эмоции… Что мы знаем о ее жизни? Ни-че-го…

– Если я правильно помню, – обратилась Мария к Юрию, – то Лариса Владимировна, известная в те далекие времена под другим и совсем не русским именем, еще не будучи ведьмой, попала в руки инквизиции, человеческой инквизиции. Сдал ее ее же муж, решивший прибрать себе их небольшое состояние и жениться на соседке, с которой уже давно изменял своей доверчивой женушке. Так?

Юрий не ответил, лишь грустно улыбнулся.

– Ты к чему ведешь? – не сразу понял ее я.

– К тому, что наша Лариса Владимировна пережила предательство, потом чудовищные пытки и сгорела бы заживо, если бы наша инквизиция, присматривающая за делами человеческой, не обнаружила в ней потенциал иной и не вытащила ее из огня в самый последний момент. Так что я уверена, что нужный запас эмоций, и именно темных эмоций, у нее был.

Юрий пожал плечами, потом посмотрел на меня, помолчал и сказал:

– Ну давайте, молодой человек, за вами последняя горсть земли…

Я не понял, при чем здесь горсть земли, и просто достал из кармана смартфон.

– У меня тут интересная запись с камер видеонаблюдения. Давайте вместе внимательно посмотрим на экран. Может, кто-то из вас кого-то узнает.

Юрий. Темный маг

– То есть вы утверждаете, что это видео с мест преступления? – Я продолжал сидеть за столом хозяйки кабинета.

Аллан, не обращая на нас внимания, копался в айфоне и что-то шептал своему пустому плечу. Может, советовался, а может, читал помощнику свое новое произведение. Матвей стоял у стола, держа в руке смартфон, а Мария застыла у двери, не спуская с нас настороженного взгляда и не убирая боевой амулет дежурного. Ох, не доверяла нам светлая. Ну и правильно делала.

– Да, ведьма, известная нам под именем Лариса Владимировна, была замечена непосредственно рядом с местами преступления. Не в то же время, но близкое к моменту их совершения.

– Ну так не в то же время. – Я улыбался, и Матвея это явно бесило.

– Нет, не в то же время, один раз раньше, второй позже, – со злостью сказал он. – Но мы предполагаем, что во время преступления она была рядом, просто не попала на камеры.

– Да, действительно, она была рядом. – Я нескромно и со вкусом зевнул. – Рядом, как и во все остальные дни, когда она работает. Она по этим дорожкам с утра идет на работу, а вечером домой и всегда приблизительно в одно и то же время. Если бы вы посмотрели записи с камер за другие дни, то вы бы это знали.

Я его все-таки довел своим спокойствием, и он вспылил:

– Это ничего не меняет! Я официально заявляю, что Лариса Владимировна объявляется главной подозреваемой и обязана явиться в офис Ночного дозора. В противном случае ее объявят в розыск.

– Да понял я, понял. Не кричите. В розыск, так в розыск. Quaerite et invenietis *.

* Ищите и обрящете (лат.).

Древний писатель оторвался от экрана:

– Юрий, чтобы мне не оказаться… between the upper and net hermillstone *, я пойду погуляю по набережной, посмотрю световое шоу, – он сверился с экраном гаджета, – в Горьком парке, это же тут рядом.

* Между верхним и нижним жерновами (англ.) – английская пословица.

Я кивнул и показал рукой, подсказывая – вон туда, если напрямую, пойдешь через сумрак, не придется петлять.

– Окей, так я и поступлю. – Он встал, церемонно склонил голову, прощаясь, и исчез.

Я достал мобильный, нажал вызов и проговорил:

– Свислочь, парк Горького.

– Следите, даже за своими следите. – Губы Марии искривились в презрительной усмешке.

Я спокойно спрятал мобильный и посмотрел ей в глаза. Какое же у них незамутненно-глупое представление о темных. Я, конечно, мог бы ей сказать о том, что высокие гости в чужой стране должны находиться под охраной, но промолчал. Но она не унималась. Видимо, уход Аллана снял какой то барьер – стеснялась она его, что ли?

– А зачем вы нам рассказали про ворона и заклинания, которым его создают? Ведь все указывает именно на ведьму.

Ну вот, чуть что, сразу ведьмы виноваты.

– Во-первых, на ведьму у вас ничего нет, кроме косвенных улик. Во-вторых, мы же, – я кивнул на Матвея, – все еще работаем над этим делом и должны делиться информацией.

– А в-третьих?

– А в-третьих, скоро вернется ваш шеф, а он все знает и про воронов, и про заклинание, его создающее, и про писателя и по совместительству темного мага Эдгара По. Так что, так или иначе, вы первели бы все стрелки на нашу уважаемую Ларису Владимировну, а я просто сэкономил вам пару дней.

– И что, вы не будете ее защищать?

– Будем, но вы вначале ее найдите. Я очень сильно сомневаюсь, что это у вас получится…

Ожил мобильный. Звонил Петр, оперативник, закрепленный за Алланом. Я вслушался в срывающийся голос Петра и, даже не сбросив звонок, ушел в сумрак.

Матвей. Светлый маг

– Что общего между вороном и мылом?

– Матвей, – Мария умоляюще закатила глаза, – я тебя прошу, давай без твоих дворовых шуточек.

– И то, и то щиплет глазки.

– Нет, ты не светлый, ты ошибка сумрака. – Мария вздохнула, но улыбнулась. – А темный что, больше не появится? Мы же не договорили. Давай вызывай бригаду, пусть все обыщут. Я сейчас в офис, отдам ведьму в розыск, пусть разошлют по всем каналам. А ты куда?

– Писать отчеты. Столько всего произошло. Поедем или дождемся бригаду?

– Дождемся.

Она взяла меня за руку, подтянула к себе и поцеловала в губы.

Телефон дал нам секунд двадцать, а потом зазвонил. Мы уставились друг на друга осоловевшим взглядом, не понимая, что это за звук и откуда он идет. Потом Багира достала из кармана андроид, глянула на входящий номер и помрачнела.

– Да!

Микрофон зашелестел яростной скороговоркой.

– Да, рядом, сейчас будем. – Она сунула аппарат в карман джинсов, бросила: – Нападение на иного, погнали! – и, ничего больше не объясняя, рванула в коридор, я за ней.

– Что случилось? – спросил я, догоняя ее.

– Напали на нашего зарубежного гостя.

Меня пробрал истерический смех, я даже остановился.

– Какой трагический конец великого американского писателя!

– Давай вперед, он жив, но там идет хорошая драка, и не только с участием темных. Наши оперативники уже присоединились к всеобщему веселью.

– Как жив? – Я ускорился. – Ведь обычно…

– Обычно им не встречался Юрий.

– Ого, – только и смог сказать я.

Мы выскочили из дверей, и Мария показала мне за здание:

– Туда!

В два прыжка опередив меня метров на двести, девушка кувыркнулась по земле – раздался треск, потом такой звук, как будто рвут толстое мокрое одеяло, и за углом скрылась не гибкая девичья фигура, а хищник, машина для убийства, весом не менее восьмидесяти килограммов, черный леопард по прозвищу Багира. Я побежал следом. Потом опомнился и, подняв тень, вошел в сумрак – так быстрее.

* * *

Невысокая черноволосая женщина с бледной кожей и ярко выраженной болезненной худобой стояла, призывно протянув руки к нашему гостю, темному магу Эдгару По. Она как бы звала его, манила. И он, судя по всему, был не прочь соединиться с ней в объятиях, но заклинание «Путы Захви», под воздействием которого жертва не имеет возможности двигаться и как-то действовать, намертво держало его на месте и не давало совершить столь опрометчивый поступок. Рядом, взяв их в полукольцо, ощетинились амулетами иные. Шесть оперативников. Темные и светлые вперемежку. Видимо, сюда рванули все, кто находился рядом. Расклад мне не понравился. Женщине было плевать на горстку иных с амулетами. Ее целью был Эдгар. Она протянула к нему руки, и несчастный представитель американского романтизма дернулся, пытаясь освободиться, но старое заклинание, предназначенное для транспортировки иных, держало крепко. Он только сокрушенно помотал головой и простонал:

– Вирджиния!

Ворон, материализовавшийся на плече писателя, злобно крикнул: «Никогда!» и неожиданно клюнул своего хозяина в темечко. Тот моргнул и отвлекся от женщины. Наваждение спало, и он в отчаянии закричал:

– Георг, это не она, это не Вирджиния!

«Юра, нас всех… обманули». Странный американец, как будто кто-то, кроме него, принял эту девчушку за давно умершую жену писателя. Я рванул в гущу событий и больно ударился о прозрачную преграду. Мощнейший «Хрустальный щит» окружил место действия, оставив меня снаружи.

Существо, которое казалось Эдгару его женой, шагнуло вперед, и словно какая-то сила отодвинула темных и светлых оперативников. На месте остались только Юрий и связанный американец, к которому она и двигалась. Видимо, ее основной целью было коснуться его, иначе зачем все эти ухищрения. Юрий сделал движение рукой, и я узнал обычный «пресс», только подействовал он как-то наоборот. То есть не ударил в приближающееся существо, а как-то по-особенному, в обратную сторону, откинул Эдгара, и теперь Юрий оказался между ним и так называемой Вирджинией. За спиной у него стояли шесть оперативников, а слева по парапету мягким крадущимся шагом передвигался черный леопард. Сделав еще пару шагов, перевертыш черной молнией бросилась на тварь, но Юрий, подняв руку, шевельнул пальцами, и зверя сбило в воздухе. Багира с громким мявом отлетела, шмякнулась тяжелым мешком на плиты дорожки, перекувыркнулась и медленно поползла в сторону.

Что он такое творит? Я рванул было к ней, но опять наткнулся на преграду. Щит был мощный, мне не по зубам. Психанув, я подняв тень и шагнул на первый слой. У Свислочи пропали бетонные берега, вокруг появилось больше деревьев, и в тумане исчезло очертание телевизионной вышки. Шагнув вперед, я опять уперся в преграду.

– Что за!.. – в сердцах выкрикнул я и посмотрел вниз.

Тень появилась сразу, и я провалился в нее, не задумываясь. Переход был таким резким, что я упал на колени, секунду подышал, приходя в себя, и осмотрелся.

Вокруг висел тяжелый свинцовый туман, небо было затянуто густыми облаками, река стала похожа на заросшую камышом лужу. Ауры светлых и темных дозорных сверкали. Их оттенки чередовались от бледной ярости до фиолетового страха. Чуть поодаль пульсировала алой болью Багира, и только «Вирджиния» и Юрий были на этом слое вместе со мной. Девушка, чуть наклонившись вперед и вытянув руки, что делало ее немного похожей на киношного зомби, наступала на темного мага.

Юрий взмахнул руками, и его ладони засветились алым, как будто активизировались амулеты. А потом случилось невероятное – вода в Свислочи поднялась высокой волной и зависла над тварью. Еще одно движение рук темного – и вся эта масса превратилась в лед… да кто он такой, этот Юрий? «Вирджиния», даже не глянув вверх, что-то крикнула, и многотонная глыба льда громко щелкнула, пошла миллионом трещин и рассыпалась на мелкие, очень мелкие осколки. Они разлетелись и покрыли всю землю вокруг.

Юрий свистнул, крутнулся на пятках, и все эти осыпавшиеся осколки вдруг поднялись в воздух и закрутились в огромный смерч. Он попер на тварь с гудением бронепоезда и грацией танцора, но тварь просто подпустила его к себе поближе и исчезла – вот она была и вот ее уже нет. Юрий, вероятно, посчитав, что «Вирджиния» ушла глубже в сумрак, движением пальцев поднял тень и отправил смерч на третий слой, видимо, в погоню. Но только исчезла тень и исчез смерч, как тварь материализовалась на том же месте, где и была до этого. И тут же ее накрыла огненная сеть, заклинание «Тайга». Темный создал ее играючи, я же о таком заклинании только читал. Сеть упала на женщину и зашипела, словно головешка, опущенная в воду. «Вирджиния» встряхнулась, как мокрая курица, разбросав вокруг огненные ошметки сети, не причинившей ей никакого вреда, и, что-то выкрикивая, бросилась на Юрия.

Поняв, что теряю время, я сделал шаг и опять уперся в стену. Нет, этого не может быть. Какая-то фантастика для иных. Не может Юрий и эта тварь существовать на всех слоях одновременно, нет. И нет надобности закрывать территорию таким мощным щитом, тем более в сумраке. Мне становилось плохо, и я уже собирался вернуться, но тут какое-то движение слева привлекло мое внимание. Шагах в двадцати от меня стоял человек, или, точнее, иной, учитывая, где мы находимся. Одет он был странно: на нем было что-то вроде серой мантии с капюшоном, который закрывал голову и мешал рассмотреть лицо. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за боем. Вот ты и попался, любитель театральщины. Я моргнул, сосредоточиваясь, и создал простое заклинание, доступное любому начинающему иному. Да, снимать слепок ауры учат на третьем или четвертом занятии. И я это умел. Сила, прокатившись по сумраку, коснулась незнакомца и как ядро, отброшенное рукой опытного метателя, вернулась и ударила меня под дых, выбивая остатки холодного воздуха из моих внутренностей и отшвыривая метра на два.

С трудом поднявшись, я понял, что меня вернуло на первый слой. Чума на оба ваших дома, мы же не договорили! Я попытался поднять тень и вернуться – не получилось. Да что же это сегодня происходит? Я пробовал еще и еще, пока не выдохся окончательно и только после этого вышел из сумрака в нашу реальность. Вышел и упал, тяжело дыша и отхаркиваясь. Вернув себе способность дышать, подполз к преграде и прижался к ней лицом. Помочь я не мог, оставалось наблюдать.

Багира, встав на лапы и прихрамывая, кралась к врагу, выискивая окошко для броска. Темные, организовав «круг силы», качали ее из окрестных домов и отдавали Юрию. Светлые били по твари всем арсеналом, а так как дежурные амулеты они разрядили изначально, то в их распоряжении были в основном стандартные огненные шары «Файерболы» и излюбленные «Тройные лезвия». Существо, ранее казавшееся женщиной, немного оплыло, как восковая фигурка. Лицо потеряло форму и обвисло грязными потеками, половина волос выпала, оголив серый череп, руки и ноги удлинились и стали сгибаться в любую сторону, как резиновые. Она шла вперед, не реагируя на потуги дозорных и не изменяя своей цели, очень уж ей хотелось прикоснуться к представителю американского романтизма. Но Юрий не давал ей такого шанса, постоянно оперируя силой и при помощи «пресса» передвигая тех, кто находился под его защитой, не деля их на темных и светлых.

Багира все же прыгнула, не обращая внимания на предупреждающий крик Юрия. Прыгнула и достала лапой это странное существо. Женщина, взмахнув потерявшей форму рукой, отбросила здорового зверя как надоедающую муху. Перевертыш, издав громкий мяв, отлетела на пару шагов и, упав на землю, завертелась на ней, как от сильной боли, одновременно оборачиваясь обратно в человека, в маленькую беззащитную девушку. Юрий, бросив на нее взгляд, поднял руки и ударил серией заклинаний, создавая их с такой скоростью, что если бы я не увидел это своими глазами, то никогда бы не поверил. Некоторые я знал, в основном по учебникам и учебным фильмам, но в действии видел впервые. «Танатос» – заклинание, подавляющее волю и вызывающее остановку сердца. «Фриз», или заморозка – локальная остановка времени. «Серый молебен» – заклинание против нежити: вампиров, зомби и других. Потом три заклинания абсолютно мне незнакомых и поглощенных тварью без особого для нее ущерба. Следующее я знал, но только в силу своего любопытства. Заклинание называлось «Прах» и применялось против дэвов и големов.

До меня дошло, что темный, чередуя разнообразные заклинания, пытается понять, что это за существо. И, судя ее по реакции, – а она не остановилась, лишь стала двигаться гораздо медленнее, – ответа пока не нашел. Молниеносно он создал «Азот», заклинание покрыло тварь белым инеем, замораживая и останавливая ее, но ненадолго. Тварь дернулась, потрескалась и… пошла вперед, как будто ничего не произошло. Со стороны зрелище было еще то: небольшой, скрытый от посторонних почти правильный круг, и в нем, как на арене цирка, неспешно передвигается жутковатая, потерявшее все человеческое тварь на птичьих ногах. От нее убегает кучка дозорных и темный маг, при этом умудряющийся перетаскивать связанного заклинанием и, по всей видимости, потерявшего сознание писателя. На краю, около самой воды, на ступенях лежит красивая обнаженная девушка и негромко стонет.

Тварь, судя по всему, умирать не собиралась. Ей был нанесен громадный урон, это сказалось и на ее внешнем виде, и на скорости, но сколько нужно было еще силы и времени, чтобы отправить эту нечисть в сумрак? Хватит ли всего этого у Юрия? Оперативников я в расчет не брал.

Полыхнуло, «Паучье пламя», или «Спайдерфлэйм» окутало самозваную Вирджинию синим светом, и наконец она закричала, впервые за все время проявив эмоцию, и попыталась кинуться вперед, даже успела пробежать пару шагов, но вдруг резко остановилась и изумленно глянула вниз. Из земли медленно, как в фильме ужасов, вылезали корни растений, бледные, как черви, ни разу не видевшие солнечного света. Они обхватили ее костлявые ноги, поползли выше, еще выше, скользящими петлями стягивая пальцы, запястья, локти, захлестываясь на шее. Юрий сделал шаг назад, пассом отодвигая Эдгара себе за спину. Видимо, для него это была такая же неожиданность, как и для твари. Та дернулась, раз, другой, что-то ей удалось порвать, но путы душили, вязали, тянули. Я присмотрелся: нет, мне не показалось, за ее спиной маячила полупрозрачная тень, медленно обретающая плотность, форму и индивидуальные черты Ларисы Владимировны, ведьмы и заслуженного педагога. Она была в хорошо сидящем брючном костюме и туфлях на невысоком каблучке. Никакой замысловатой прически – простой «хвост». То есть она имела такой вид, как будто забежала в учительскую за журналом, оставив класс буквально на минутку. Появившись во плоти, Лариса Владимировна что-то крикнула темному, и тот сделал несколько шагов назад, отходя на безопасное расстояние, а ведьма подняла руку, раскрыла ладонь и дунула на нее. Мелкие частички какого-то вещества взвились в воздух и целенаправленно полетели к твари. Та было дернулась в сторону, но путы держали крепко. Темное облачко на долю секунды зависло над ней, а потом опало, покрыв тварь мелкими каплями. «Вирджиния», точнее, то, что от нее осталось, хрипло и громко вздохнула. Корни шустро уползли под землю, а тело, выдержавшее ряд убийственных заклинаний темного мага, упало. Не развалилось, не растворилось в сумраке, а просто упало, как падает кукла, когда ребенок равнодушно кидает ее на пол, наигравшись. Человек. И только.

Черный ворон, сидевший на парапете набережной, – и почему я его до этого не видел? – хрипло каркнул, тяжело взлетел, сделал круг над полем боя и исчез. В трех шагах от нас, блеснув синими молниями и бледным светом, открылся портал. Из него вышел Михаил, а следом за ним Татьяна. Шеф Ночного дозора вернулся в родной город. Но воевать было уже не с кем.

Я осмотрелся. Ведьма исчезла, на поле боя остались только наши бойцы. «Наши» – не побоюсь этого слова, хоть там были и темные. Я вытянул руку и обнаружил, что щит исчез. И уже не обращая ни на кого внимания, побежал к Багире.

Девушка лежала на земле, хрипло дыша, ее грудь судорожно поднималась и так же, неровными скачками, опускалась. Я взял ее за руку, коснулся лица, позвал:

– Мария!

Она открыла глаза, сфокусировала на мне взгляд и улыбнулась. Потом попыталась приподняться, оперевшись на локти. У нее не получилось. Тяжело откинувшись назад, девушка выровняла дыхание и попросила:

– Глянь, что со мной.

Я опустил взгляд и посмотрел на нее через сумрак. Увиденное так поразило меня, что я не смог сразу ответить.

– Ну? – потребовала она.

И тут несколько дозорных под руководством Татьяны оттеснили меня в сторону и, подняв Марию на руки, унесли.

Вокруг раздавались голоса, кто-то ругался, кто-то раздавал команды, всю зону боя закрыли на период расследования и последующую чистку, снаряжалась погоня за ведьмой… а я стоял, не в силах пошевелиться. Мария, сотрудник Ночного дозора города Минска, светлый маг-перевертыш третьего уровня, стала темной. Темной, как все ее заклятые враги.

Юрий. Темный маг

Встреча произошла согласно всем канонам дешевых боевиков. Мы встретились на подземной стоянке. Видимо, предыдущий инцидент в торговом центре научил светлых осторожности, а к себе они меня приглашать не рискнули. Делегация внушала уважение: сам Михель, Матвей и Татьяна. Я был один. Вячко, прочитав приглашение, молча отправил бумагу в урну и махнул мне рукой, как бы говоря: «Сам справишься». Да и моих полномочий было достаточно для того, чтобы принимать решения на этом уровне.

Михель демонстративно открыл конверт при мне. Сверкнула синими искрами сургучная печать инквизиции, проверяя допуск и уровень мага, посмевшего ее сломать, но должность руководителя Ночного дозора высшего мага Михаила ее удовлетворила. Он встряхнул лист, помогая ему развернуться, прочел и поднял взгляд на меня. А я что, я и не такие взгляды выдерживал. Видимо, он это тоже понимал, поэтому не стал делать театральных пауз, а сразу расставил точки над i:

– Инквизиция, опираясь на ваши показания и показания наших оперативников, принявших участие в последнем инциденте, считает дело закрытым. Все дальнейшие мероприятия по поиску ведьмы они берут на себя.

– Так что, ее все же признали виновной?

– Да, ведьма первого уровня, известная под именем Лариса Владимировна, официально признана основной подозреваемой в деле о нападении на вампира, светлого дозорного и темного мага некроманта, известного под именем Эдгар По, не состоящего на службе в Дневном дозоре. Вы против, считаете их решение неправильным?

– Считаю я обычно в уме столбиком.

– Что? – не поняв, переспросил Михель.

– Я говорю, что я, естественно, против и пришлю требование отдать дело Дневному дозору.

– Требование нам пришлете или в инквизицию?

– Всем пришлю, адреса я знаю. Это все, что вы хотели сказать, светлый?

– В общем, да. Мы закрываем это дело и вам советуем поступить так же.

– Михель, вы, конечно, высший маг, живете много лет. И возглавляете Ночной дозор. Но с чего вы решили, что можете давать советы темным? У меня есть свое руководство. Письмо из инквизиции мне не приходило. Так что давайте на этом остановимся, а то у меня была трудная неделя, и сразу перейдем к основному вопросу.

Михель не спеша убрал письмо в конверт и передал его Татьяне.

– У нас больше нет общих тем для разговора, темный.

Он кивнул, и вся их компания направилась к выходу. Я сделал шаг в сторону, пропуская их, и сказал, обращаясь даже не к руководству, а к напряженному затылку Матвея:

– В данный момент меня интересует судьба некой Марии Марченко, темной. Долго ли вы собираетесь удерживать ее у себя?

Матвей, крутнувшись на месте, кинулся на меня, но Михель крепкой рукой ухватил его за плечо и удержал, сжав пальцы так, что молодой светлый ойкнул и пришел в себя. Ну что с него возьмешь, мелкий дворовой гопник, много инстинктивной агрессии.

– Мария Марченко, темная, – Михель сделал ударение на последнем слове, – находится у нас по своей воле, ее никто не удерживает и ни к чему не принуждает. Татьяна?

Татьяна кивнула:

– Ее письменное согласие на сотрудничество с нашей организацией будет направлено к вам в канцелярию в течение часа.

Больше ничего не говоря, они ушли, просто как люди, ногами, а я стоял посреди почти пустой стоянки и вспоминал глаза девушки, которую неизвестный кукловод заставил исполнять роль Вирджинии. Девушки, так стойко и долго выдерживавшей мои заклинания. Это были глаза испуганного человека, который не понимает, что произошло и что он здесь делает. Такими они и остались после того, как она умерла. Я их закрыл, но запомнил надолго.

* * *

– У тебя что, нет бокалов для коньяка? – Ведьма подняла тяжелый стакан для виски и посмотрела на меня и на американца сквозь янтарную жидкость.

– Это единственная тара, которую я предпочитаю, тяжелая и устойчивая, надежная. Вон Бостонец пьет и не возмущается.

Аллан, выпив пару порций коньяка, сидел, время от времени оглядываясь, и что-то тихонько говорил. По обрывкам фраз было понятно, что он спорит и использует при этом совсем не литературные слова.

– Эдгар, ты как? – поинтересовалась ведьма. – Жив?

Американец оторвался от разговора с пустотой и поставил стакан на мой рабочий стол. Поморгал и сфокусировал взгляд на мне.

– Георг, обьясни, почему ты решил, что нападение на вампира, светлого дозорного и меня, – писатель взял стакан, посмотрел в него и поставил обратно, – как-то связаны с тобой?

Я встал и прошелся по кабинету. Да, мы сидели у меня в кабинете, в офисе Дневного дозора. Самое надежное место в городе. Здесь точно не будут искать беглянку ведьму, да и вряд ли найдется сумасшедший, который рискнет напасть на целый Дозор. Да еще я поставил защиту, не просто какой-то «Хрустальный щит», а «Капсулу» – это заклинание было создано на основе «Фриза», то есть локальной остановки времени, «Сферы невнимания» – заклинания, предохраняющего от излишнего любопытства людей, а также «Саркофага времен» – заклинания из арсенала инквизиции. То есть, если бы кто-то решил войти ко мне в кабинет, то он нашел бы его пустым. А мы с ведьмой и Алланом находились в нем на секунду позже или на секунду раньше, чем открылась дверь в кабинет. Так сказать, в другой момент времени. Это была временная капсула и ни войти в нее, и, что самое главное, ни выйти без моего разрешения было нельзя. Правда, в случае моей смерти она тоже перестала бы существовать, и этим выгодно отличалась от «Саркофага».

– Бостонец, ты не учел еще ее. – Я указал пальцем на Ларису Владимировну, удобно устроившуюся в шикарном офисном кресле белой кожи у столика в углу. – Ее тоже хотели убрать.

– Но на нее же никто не нападал.

– Да, не нападали, хотели убрать чужими руками. Руками Ночного дозора.

Аллан протрезвел.

– Ты хочешь сказать, что нападения на иных были организованы, чтобы подставить ее? – Он снова кивнул на Ларису Владимировну и покосился на свой пустой стакан.

Я вздохнул, подошел к бару, достал бутылку и щедро плеснул в быстро подставленный стакан, чем заслужил негодующе блеснувшие в воздухе глаза ворона.

– Я тоже как-то сомневаюсь в такой ценности своей персоны, – покачала головой Лариса Владимировна. – Да никто даже и не знал, что мы с тобой знакомы.

Я подумал, потом, решившись, посмотрел сквозь сумрак и проверил защиту кабинета: ни подсмотреть, ни подслушать нас было нельзя.

– Вот смотрите, в Беларуси не так уж и мало иных, и в Минске их не менее двухсот. Это не Москва, конечно, но с резервом наберется немало. Плюс оборотни, с ними дело совсем плохо.

– Почему плохо? – Аллан уже принял свой независимо холодный вид и стал похож на того смурного дядьку, каким его изображали в учебнике по литературе. Стакан с коньяком он отставил.

– Многие из них с двадцатого года активно поддерживали Василя, бывшего шефа Дневного дозора, но когда он сбежал за границу, за ним не последовали. Понимаешь, о чем я, друг мой? Вампиры частично уехали, а вот оборотни остались, все до одного.

– Я понял, ты им не веришь, – сделал логичный вывод Аллан и придвинул стакан, который почему-то сам собой отъезжал от него по столу все дальше и дальше.

– Правильно, но я не об этом. Я о том, что в городе появляется маг, по твоим же словам, это древний маг, и убивает несколько иных, как бы случайно выбранных иных, которых ничего не может между собой связывать.

– А их что-то связывает?

– Да, их связываю я. Вампир Влад, светлый дозорный Сергей, ведьма Лариса Владимировна – это мои люди, и работали они со мной, хотя друг о друге не знали. Никто об этом не знал, понимаешь? Никто, кроме меня.

– А почему на меня никто не нападал? – напомнила о своем присутствии Лариса.

– Ты же ведьма. Кто, находясь в здравом уме, напрямую конфликтует с ведьмой? Никто. Тебя пытались убрать по-другому, подставив, и им это почти удалось. В идеале ты сейчас должна была находиться в руках инквизиции.

– Ну-ну, – ведьма улыбнулась, – руки у них коротки.

Аллан удивленно смотрел на нас:

– Я вас не понимаю. Если ты не виновата, сдайся, тебе посмотрят память, и все узнают, что ты ни при чем.

– Эх, американец, если инквизиция посмотрит мою память, они закроют десяток дел, а меня отправят в сумрак, не дав прийти в себя после этой, надо сказать, очень неприятной процедуры. Знаешь, какой я была до встречи с ним? – Лариса кивнула на меня. – Ух, лучше и не вспоминать.

– Все равно не понимаю. А как понимать светлого, как он на темных работал?

– Не на темных, а со мной. Так же, как ты помогал мне в Бостоне. Помнишь, в тысяча девятисотом?

Аллан расцвел в улыбке:

– Да-а… Тогда несколько высших сформировали такую воронку проклятий, что Восточное побережье могло перестать существовать. Хорошие были времена.

– А что там произошло-то? – полюбопытствовала ведьма.

– Ты наверняка слышала про Галвестонский ураган. Это был вывод силы. Почуяв неладное, команда высших пыталась открыть портал и увести в него все Восточное побережье. Грандиозный замысел. Но даже сумрак не мог единовременно поглотить накопленную силу, и пришлось выводить ее в наш мир вот таким вот способом. У нас был ураган, а что творилась на третьем слое, ты себе представить не сможешь.

– Но там тоже погибли люди или я ошибаюсь?

– Да, – Аллан улыбнулся, – восемь или девять тысяч, но мы спасли все побережье и избавили Дозоры и инквизицию от долгих разбирательств. Как у вас говорят, нет тела, нет дела. А тел там не осталось.

– Хватит о прошлом, – оборвал я ностальгические воспоминания американца. Самому-то мне все это не казалось таким уж веселым. – Вернемся к нашим проблемам.

– У нас проблемы? – спросила ведьма.

– Нет, не у нас, скорее у меня. Сформулирую. Я приехал в страну. Меня отправили с целью проверить, существует ли на самом деле некая подпольная организация, формирующих диверсионные отряды из низших иных для участия в боевых действиях по всему миру. На момент приезда у меня была агентурная сеть, состоящая из Сергея от светлых, вампира Влада от низших и опальной ведьмы со связями в высших кругах. А теперь у меня никого из помощников, никаких зацепок по заданию и стойкое чувство, что со мной играют. И правил этой игры я не знаю.

– Да-а… – протянула ведьма. – Теперь, когда ты все рассказал, становится понятно, что все эти действия направлены против тебя. Что предпримешь?

– Нужно подумать, – вздохнул я. – Есть пара вариантов.

– Но озвучивать их нам ты не станешь, – усмехнулась Лариса.

Я промолчал.

– А ты чем займешься? – поинтересовалась ведьма у Аллана.

– Так как моя помощь не понадобится, – даже с какой- то ноткой обиды произнес он, – то постараюсь убраться отсюда подальше. Я не думаю, что присутствие американца как-то решит проблемы на белорусской земле.

– Ты даже не представляешь, какие правильные слова ты сейчас сказал! – расхохоталась Лариса. – Иди и скажи это всем американцам, особенно тем, что в Белом доме.

– Никогда! – раздалось с правого плеча Аллана, и я, улыбнувшись, прервал их начинавшуюся перепалку:

– Ты не обижайся, друг, но здесь ты всего лишь гость и помогать как маг не имеешь права. Все, что меня интересовало, ты мне рассказал, и я был рад тебя снова увидеть.

– Тебе помогла моя информация?

– Ты даже не представляешь, насколько она была важной.

– Ну что ж, прогуляюсь по Минску – очень у вас тут хорошо, – попробую эту… как ее?.. мачанку с блинами и домой. А ты? – спросил Аллан у ведьмы.

– Я? – Она подумала. – А я хочу свет повидать. А куда меня моя метла занесет, только сумраку известно.

Я встал, обнял Аллана, склонил голову, прощаясь с Ларисой Владимировной. И снял защиту с кабинета.

* * *

По-видимому, я задремал, сидя в кресле около кофейного столика. Незаметно погрузившись в темные глубины подсознания. В реальность меня вернул стук, стучали по стеклу. Я встал, поднял жалюзи. Стекло оставалось темным, и за ним ничего не было видно. Потянув за ручку, я открыл окно. На отливе сидел большой черный ворон, нахохлившись и переступая с ноги на ногу, как набедокуривший школьник перед директором. Я протянул к нему руку, но он бочком-боком отскочил, поднял на меня свои черные глаза-бусинки и прокаркал:

– Вспоминай!

И, сорвавшись с места в полет, скрылся в темноте. Я проснулся, все еще сидя в кресле около кофейного столика, а напротив меня дышало ночной свежестью открытое окно.

Часть вторая

Несветлые дела

Пролог

Офис был оборудован в стиле «сняли то, что подешевле». Обои из Советского Союза, полы из крашеных ДВП и потолок с незаштукатуренными швами. Зато платили здесь неплохо. И главное, за что – за фантазии. Сиди и придумывай недостатки, которые ты сегодня якобы заметил. Типа, купил вчера курицу, думал, порадую себя, но предвкушение обернулось отвращением после того, как развернул пакет: неприятный запах ударил в нос, мясо оказалось испорченным, в магазине деньги возвращать отказались, чека не было и бла-бла… Главное – вызвать побольше негативных комментариев. Или что-то вроде: вчера ехал, не превышал, на перекрестке с Плеханова остановили гаишник, ну и дальше по классике – все неприятности, которые может доставить служитель закона, а ты при этом добропорядочный гражданин и, естественно, ничего не нарушал, зарплата у тебя маленькая, как и у всех в стране и так далее. Работа хорошая. Не пыльна и безопасная. Рабочие ноутбуки не отслеживались никакими методами, можно было писать любую дичь, которая вызовет гнев и недовольства людей. Как говорил наш работодатель, главное – создать нужное настроение, люди должны быть недовольны и злы. Для чего это ему, непонятно. Ладно бы политика, но политику они не трогали и напрямую о ней ничего не писали. Да и плевать, главное, что работодатель в конце каждой недели привозил деньги. Вот и сегодня был день зарплаты, и Дмитрий, хмурый нестриженый мужик в прикидке а-ля «я иду за грибами», то есть весь в камуфляже, щелкнув замком, вошел в помещение, неся неизменную сумку с наличкой и отчетами за прошедшую неделю.

– Ну что, энергодоноры, создали стране настроение? – повторил он свою постоянную шутку, сам же похихикал и поставил сумку на стол. Из нее достал ведомость, если так можно назвать листок, исписанный от руки, где напротив каждой фамилии стояла сумма, и пробурчал: – Подходи по одному, сейчас я вас кормить буду.

На этом все привычное закончилось, запертая дверь внезапно исчезла, и в помещение вошли, нет, не вошли, а как бы материализовались из ниоткуда парень и девушка в спортивном костюме.

– Ночной дозор, всем оставаться на своих местах! – выкрикнул парень и быстро, очень быстро переместившись, занял позицию за спиной у девушки. Перекрывая единственный выход, при этом не выпуская из рук какие-то странные приспособления – то ли волшебные палочки, то ли светящиеся указки.

Матвей. Светлый маг

– Куда сегодня?

Настроения идти куда-нибудь в такую погоду не было никакого. Дядя Коля, наш завхоз, на сегодня заменивший Татьяну и колдующий с графиком патрулей, поднял на меня взгляд и улыбнулся:

– Привет, Матвей.

– Здравствуйте, дядя Коля.

Ну не поворачивался у меня язык называть его на ты, он и по магическому, и по человеческому возрасту был гораздо старше, о чем красноречиво говорила седая щетина, густые выбеленные годами брови и испещренное морщинами лицо. Только глаза на этом усталом лице были молодые. Я знал его историю, историю человека, нашедшего свое место. В то время, когда Николай Николаевич еще не был инициирован, он работал завхозом на крупном строительном складе. И не просто завхозом, а самым старшим, не знаю, как у них там это называлось. Он немного выпивал, но был на хорошем счету, имел личный экипаж с двумя лошадьми и ходил по городу, заломив картуз и ни в чем себе не отказывая – денежки у него водились. Обнаружили его случайно, во время облавы, когда проверяли склады на окраине города. Обнаружили, провели подготовку, ввели в курс дела. Николай кивнул, взял свой журнал, счеты и с ними перешел в Дозор. Сел на складе, попросил называть его дядей Колей и продолжил делать свою работу. Честно и качественно, как и до этого. Только сейчас у него был ноутбук, к которому он долго привыкал, и выдавал он не стройматериалы, а магические амулеты, жезлы, и даже иногда мелкие, не очень значительные артефакты. Вот что значит призвание. Эх.

– Так куда, дядь Коль?

– Хорошее место, улица Ташкентская.

– У-у-у! – взвыл я. Скукота, Ташкентская – это спальный район с темными переулками, подворотнями и таким же прошлым. – Что мне положено? Есть что-то специальное?

Дядя Коля положил на стол амулет. Я посмотрел сквозь сумрак: заряжен кем-то из сильных, уровень я не вижу. Ну что ж, чего я еще хотел? «Серый молебен» подходит для всех видов нежити: зомби, вампиров и прочих.

– Я этот район знаю, дайте еще «Заморозку».

– На оборотней не сезон, – отмахнулся завхоз, – за последние несколько месяцев ни одного.

– Ну хоть что-то на ускорение.

Дядя Коля поднял свои кустистые брови:

– Матвей, если все время опираться на костыли, то ходить не научишься. Силы у тебя своей хватает, справишься и с оборотнем, и с кем-нибудь похуже, для этого тебе амулеты высших не нужны.

– Ну ладно. – Я деланно вздохнул, расписался в журнале и пошел к выходу. Сегодня я иду в дозор с Кириллом, он опытный, хоть и четвертый уровень.

Я зашел в дежурку, еще оставалось время для того, чтобы выпить кофе. С недавних пор в городе появились сотни кофеен, но, по моему мнению, чем больше их становилось, тем хуже в них становился кофе. Хотя при здоровой конкуренции должно быть как раз наоборот. Так что я предпочитал уличному напитку кофе, заваренный самостоятельно и с большим количеством сахара. После той злополучной встречи с темным Юрием я не пил алкоголь, но начал употреблять много сладкого. И тут непонятно, что хуже: алкоголь и печень или сахар и поджелудочная. Поразмыслив, я пришел к выводу, что сахар все же лучше, после него я хотя бы мог отвечать за свои поступки и помнить все происходившее. А поджелудочная не проблема, я же маг.

Я залил кипятком две ложки молотых зерен, оставил настаиваться и пошел искать в холодильнике сгущенку. Если к моему настоявшемуся напитку добавить три ложки сгущенного молока, то получится божественный нектар, а не сахарный диабет, как шутят в дежурке.

В кармане завибрировал телефон, я вытащил его и посмотрел на дисплей. Если такая примета: если перед дежурством звонит руководство, то это не к добру.

– Да? – Я прижал трубку плечом и продолжил рыться в холодильнике. Оставлял же полбанки – неужели уже съели?

– Зайди ко мне, – не здороваясь, приказала Татьяна и отключилась.

Что ж, похоже, кофе будет позже, если вообще будет.

Я направился к кабинету руководства, постучал и приоткрыл дверь:

– Можно?

Была маленькая надежда на то, что все обойдется, дадут мелкое поручение и отпустят. Не-е-ет. Татьяна махнула рукой: заходи. Я вздохнул и вошел. Мне это уже не нравилось.

Напротив Татьяны сидела симпатичная девушка, блондинка, с двумя задорными хвостиками и полным отсутствием косметики на лице. На ней был розовый спортивный костюм, на ногах – яркие, с блестками кеды на толстой подошве.

– Какой у тебя амулет? – спросила Татьяна.

– «Серый молебен». – Я постучал по нагрудному карману.

Наш начальник оперативного штаба кивнула:

– Хорошо, зайди еще раз к дяде Коле, возьми «Флеш» и подвесь «Заморозку».

«Флешем» у нас называли заклинание ускорения. Ох, видимо, я накаркал! Хотя, скорее всего, это было случайное предсказание.

– Дядя Коля не выдаст. У меня же маршрут простой на сегодня и контингент там стандартный.

– Задание меняется, сегодня ты идешь с Яной. Вы же знакомы?

Я кивнул. Хотя слово «знакомы» не очень подходило. Да, я знал ее имя, но мы ни разу не разговаривали, и я ни разу не видел ее имя в графике дежурств. А учитывая, что она боевой маг, это было по меньшей мере странно.

Я повернулся, чтобы идти выполнять. Остановился у двери. Обернулся к девушкам. Они прервали начатый было разговор и вопросительно посмотрели на меня.

– Татьяна, слышно что-то про Марию?

– Пока никаких новостей.

На следующий день после схватки на Свислочи инквизиция забрала Багиру к себе. Они забрали бы сразу, но Михаил отстоял свою сотрудницу и целый день возился с ней сам. А потом с ее согласия подписал разрешение для инквизиции. И вот уже две недели от них никаких новостей, ни плохих, ни хороших. Тишина.

Я вышел из кабинета. Вот дядя Коля удивится моему запросу! Может, мне в провидцы записаться?

– Попроси «Флеш» в медальоне! – крикнула вслед розовая Яна. – Может не хватить времени достать жезл.

Все чудесатее и чудесатее, все любопытственнее и любопытственнее.

…Они были настолько уверены в себе, что даже не закрыли дверь в сумраке, хотя бы на первом слое. В нее мы и вошли. Честная компания. С десяток разномастных молодых людей, сидящих за компами и создающих негативный контент. Нет, конечно, это не запрещено, но с недавнего времени стало запрещено привлекать людей для определенной работы в Дозорах. Если бы это была организация под руководством какого-нибудь оппозиционного политика, мы бы и пальцем не пошевелили. Но здесь были задействованы иные, и значит, все происходящее было незаконно. Это скольких же людей они раскачали на плохие мысли, смену настроения, довели до психоза и бешенства, целая фабрика создания определенных настроений в обществе. И, как я понял по разговорам нашего руководства, уже не первая. Нашего появления не ждали, люди, те и вовсе нас не заметили, а вот их старший, волосатый мужик в камуфляже, среагировал быстро. Он только повернул к нам голову и в тот же миг начал перекидываться. Некрасиво, страшно, с конвульсиями и неприятными звуками. Я такого не ожидал, хотя что я знаю об оборотнях? Только то, что дают по программе обучения. Он успел перекинуться и… замерз, сработало мое заклинание, подвешенное. Я спустил его, абсолютно не думая, рефлекторно. Ух ты, я молодец, расту! Сейчас перед нами висел посреди комнаты не до конца развернувшийся в нашу сторону замерзший громадный волк-оборотень. На секунду в помещении стало тихо, а потом завизжали, из-под ближайшего стола тонко, по-женски, а из дальнего угла – грубо и матерно.

Яна повела рукой, и «Опиум» накрыл всех находящихся здесь людей.

– А почему «Опиум»? – Я никогда не видел действия этого быстрого заклинания. Им в основном пользовались темные.

– А потому что я темная и специально заманила тебя в это мрачное место, чтобы убить.

Я осмотрелся. Бывшая «малина», я на таких бывал в юности, то есть совсем недавно, только здесь пахло табаком, какими-то фруктовыми добавками и кофе, а на наших – перегаром, и дешевым плодово-ягодным вином, мы его называли «плодово-выгодным». Хозяева сдали ее под нелегальный офис. Получилась смесь паспортного стола в Мухосранске с подвалом. Не-ет, если умирать, то не в таких условиях.

– Яна, из твоих рук хоть яд, но давай не здесь. Очень много детских воспоминаний навевают вон те выцветшие серые обои.

– Если вы закончили, – раздался за спиной хриплый голос, – то я, пожалуй, его заберу.

Я повернулся и уставился на незнакомца. Высокий, худой, светлые волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито, что, видимо, проблематично при всех острых углах, впалых щеках и выступающих скулах. Губы неожиданно полные для лица, похожего на зазубренную бритву, а нос – смесь Гоши Куценко и даже не знаю кого; может, Гоши с неоднократно сломанным и неудачно выровненным носом. В общем, высокий, не очень приятный на вид тип.

– Господин инквизитор, – голос Яны стал сладким как мед, – и каким ветром вас опять принесло?

– Опять? – тупо переспросил я.

– Да, мы знакомы с господином Альбертом. – Девушка недобро посмотрела на инквизитора: – Вы что, заберете нашу добычу?

Инквизитор по имени Альберт молча кивнул, как бы подтверждая само собой разумеющееся.

Я смотрел во все глаза. Во-первых, я никогда не видел живого инквизитора. Если честно, то я думал, что их не существует и ими пугают молодых иных вроде меня. Во-вторых, я был в шоке после того, как посмотрел его ауру и наткнулся на ровное серое свечение. А в-третьих, по рассказам, инквизиторы – это бездушные машины, четко выполняющие свои обязанности, а этот шутил. Общение Яны и Альберта напоминало встречу старых друзей, которые продолжили подшучивать друг над другом с того момента, на котором в прошлый раз остановились.

– Э-э, что здесь происходит?– наконец решил поинтересоваться я. – Яна?

Девушка повернулась ко мне:

– Ничего нового под луной. Мелкие валят добычу, потом приходят более крупные хищники и забирают ее. А мелкие, то есть мы, идем домой голодными.

– Как – домой? – Я поочередно посмотрел на Яну и Альберта. – А этот? – Я показал на застывшую тушу оборотня. – А люди?

– Молодой человек, у нас есть все для решения таких вопросов. Люди забудут о том, что было. И подвергнутся реморализации. Кстати, можешь провести ее лично, вижу, для тебя это впервые. А вот зверя я заберу, до суда.

– Заберете? А я думал… – Я запнулся, не зная, как сформулировать фразу, чтобы не обидеть серого.

– Что? Что злые дяди из инквизиции убивают оборотней серебряными пулями или, еще лучше, болтами из арбалета, а ведьм просто сжигают на костре? – Инквизитор улыбался, смешно морща свой кривой нос. Выглядело это жутко.

– Ну, в принципе, да, не точно, как вы описали, а приблизительно.

– Нет, юный светлый маг, мы так не делаем, уже давно мы так не делаем. И я иногда об этом жалею. Но позволь мы себе такое, и сразу станем просто третьей силой, равной Ночному и Дневному дозору. А мы беспристрастны, мы просто следим за соблюдением договора. Он был нарушен, и по этой причине я здесь.

Ладно. – Яна тронула меня за рукав. – Альберт занимается вопросами участия людей в операциях Дозоров.

– Понятно. – Мне, конечно, хотелось бы, чтобы такие нюансы я узнавал перед операцией, но в этой ситуации мне осталось только пожать плечами и спросить: – И что теперь?

– Ничего. Яна распишется в передаче полномочий нам, мы зафиксируем нарушение, преступника заберем, а место преступления подчистим. Кому надо забыть – забудут, кому надо вспомнить то, чего не было – вспомнят.

– Это был взрыв болотного газа, – пробормотал я.

– Меньше смотри голливудских фильмов, их иногда спонсируют не те, о ком можно сказать что-то хорошее, – тем же скрипучим голосом проговорил Альберт и протянул заполненный бланк девушке. – Распишитесь, госпожа Яна, и до новых встреч.

– Это означает «убирайтесь»?

– Да. Это означает «убирайтесь».

Юрий. Темный маг

Шеф позвонил позже, чем я ожидал. Бросил краткое: «Зайди, как будет время», и отключился. Пару дней до этого его не было ни видно, ни слышно – может, уезжал по своим руководящим делам. Еще я отметил, что в сложный момент, когда мы дрались с этой тварью на берегу, Вячко не появился. Михель пришел, а наш шеф нет. Ничем бы он там не помог. Но раньше, насколько я знаю, он не упускал случая явиться туда, где присутствует его светлый коллега. Хотя, может, он не пришел потому, что его никто не позвал, тоже вполне правдоподобный вариант. Вячко – древний маг, отошедший от дел, но возвращенный из отставки после того, как Василь самовольно покинул пост шефа Ночного дозора. Интересный тип, я видел его в реальности, я видел его на первом слое – а как он выглядит на более глубоких слоях? Хотя внешность в нашем случае величина не постоянная, кроме… Я встал и глянул в зеркало. Не очень высокий, примерно сто семьдесят сантиметров, хорошо сложенный мужчина за сорок. В чертах преобладает итальянский тип. Приличная шевелюра, густые брови без седины, щетина растет, как у всех. Ничего особенного. Обычный мужик. Но вопрос в том, что я остаюсь таким же и на четвертом слое сумрака. А все темные, которых я знал, менялись. Я – нет. Почему? Может, я не темный? Ха-ха. Даже если мне дать еще раз выбрать между светом и тьмой, я выберу тьму. А так как я не помню, был ли у меня вообще выбор, то и рассуждать об этом не стоит. Нет, ну не нравятся мне эти блаженные светлые. От них же вреда для людей больше, чем от любого темного.

Я взял трубку.

– Здравствуйте, Юрий. Чем мы можем вам помочь?

– Танечка, – я узнал девушку по голосу, – вызови мне такси, пожалуйста.

* * *

– Только не это! – Я застонал. – Матвей, я же четко обозначил свою позицию по нашему сотрудничеству. И даже в письменном виде отправил в ваш Дозор. И заметьте, обошелся только литературными оборотами. Чего вы от меня хотите?

– Поговорить. – Матвей стоял у моего такси, скрестив руки на груди.

– Я не знаю, где ведьма, ищите ее сами. – Я шагнул к ожидающему меня автомобилю.

– Меня это не интересует. – Светлый не сдвинулся с места.

– Да неужели? – Я вопросительно приподнял бровь.

– Не интересует в данный момент, – внес поправку светлый.

Таксист приоткрыл окно и громко спросил:

– Так вы едете? А то здесь стоянка запрещена.

Я посмотрел на упрямое лицо Матвея и махнул рукой водителю:

– Нет, передумал, прогуляюсь.

Таксист хмыкнул и, окутав нас сизым дымом презрения, отъехал.

Я повернулся и пошел по тротуару. Матвей пристроился сбоку. Некоторое время мы молчали, дышали весенним воздухом и любовались городом. Старый Минск был великолепен. И что больше всего мне нравилось, немноголюден.

– Так почему это вас не интересует местонахождения ведьмы? – нарушил я молчание.

– Я почти уверен, что она ни при чем.

– То есть то, что она появилась перед самым приходом Михеля и Татьяны и одержала победу, вас не убедило?

– Нет, не убедило. Тем более я не уверен, что Михаил и Татьяна справились бы с так называемой Вирджинией. Там было три наряда Дозоров, вы и боевой маг-перевертыш, и приход еще двух, пусть и сильных магов ничего бы не изменил.

– Ну вы зря так, тут же главное опыт, а и у Михеля, и у Татьяны его более чем достаточно. Кстати, поздравляю, это дело пошло лично вам на пользу. Четвертый уровень – это уже серьезно.

Я подошел к кофейне, посмотрел на график работы и потянул дверь на себя. Старые петли скрипнули, поддаваясь, и в лицо пахнуло ароматом кофе, ванили и еще чего-то вкусно-сладкого. Почти пустое помещение. Бариста оторвался от телефона и сделал стойку, увидав аж двух потенциальных клиентов.

– Так в чем же дело? – Я достал фляжку, добавил в напиток немного коньяка и, не предложив Матвею, вернул ее в карман.

Кофе я пил из фарфоровой чашки, которую по моей просьбе нашел бариста, а Матвей не заморачивался и довольствовался бумажным стаканчиком. Мне не нравилась вся эта одноразовая посуда. Я не ем из пластика, не пью из бумаги и пэт-бутылок. Я могу себе позволить не есть и не пить там, где нет стеклянной посуды. И это не связано со здоровьем – какое беспокойство может вызвать у меня мое здоровье? Смешно. А вот эстетики мне не хватало, фастфуд с хорошей посуды вкусней, вода из стеклянной бутылки лучше. Я понимал, что это самообман. Вода разливается по бутылкам одна и та же. Еда на тарелках не меняет своего состава. Самообман, но это тот самообман, который меня устраивал, а не устраивала затянувшаяся пауза.

– Светлый, времени у вас на одну чашку кофе. – Я вдохнул аромат горячего алкоголя и с наслаждением сделал глоток.

Матвей посмотрел по сторонам.

– Я думал, что темный твоего уровня ходит только в пятизвездочные рестораны типа твоего отеля и ест только с хрусталя.

– Темные моего уровня не парятся по поводу статусности, они выбирают то, что вкусно, то, что удобно и живут для себя.

– В общем, как все темные.

– Не все, а только умные и познавшие жизнь. А что, мой образ жизни как-то плохо влияет на человеков? Нет, вы скажите, я исправлюсь, сразу надену фуфайку, спортивные штаны и буду после работы пить во дворе с мужиками и ругать правительство, это же оно виновато во всех бедах человечества.

– Прям во всех?

– А то как же. Виновато, – меня несло. – Виновато в том, что я не ищу работу, мало получаю, пью, не занимаюсь детьми, а уж тем более спортом, бью жену, не читаю книги, не хожу в театр, в кино. Работа дом, дом, работа, геморрой, гипертония, ишемия, смерть и очередная пьянка по этому поводу.

Матвей посмотрел на меня. Испуганно.

– Это ты сейчас про себя, что-то я не понял?

– Нет, это я гипотетически про вас, молодой человек. Это ваша жизнь, если бы вы не стали иным, притом светлым. Так что не надо мне здесь рассказывать про темных. И вы, светлые, да и простые люди бывают гораздо хуже. Так почему вы решили, что это не ведьма? Поторопитесь, пожалуйста. Если вы сейчас меня не заинтересуете, то второго шанса высказаться я вам не предоставлю.

– Когда я погрузился на второй слой сумрака, я увидел там человека. Он так же, как и я, наблюдал за ходом боя, и это была не ведьма.

– Ауру сняли?

– Пытался, но ничего не получилось.

– Ее что, не было?

– Была, но не вышло – Я потом пытался передать ее Татьяне, но получилось пятно, как засвеченный снимок.

– Странно… Как отреагировали ваши?

Матвей поморщился.

– Понятно. – Одним глотком я допил кофе. – А от меня вы чего хотите, дозорный?

– Было совершено преступление, и преступник на свободе. Я не понимаю его мотивов, но понимаю, что он не моего уровня.

– А чьего?

– Твоего. Ведь это дело как-то связано с тобой.

– И что же вы хотите, чтобы я сделал? Бросился в погоню за то, что он напал на вампира, светлого и мага-некроманта, не работающего в Дозоре?

– Нет, я просто напоминаю тебе, что он напал еще и на тебя, когда ты вмешался. И это означает, что он напал на работников двух Дозоров и лично на тебя. Ты же это помнишь?

– Вам же руководство объяснило, что этим вопросом занимается инквизиция.

Светлый помолчал, опустив глаза, постукивая пальцем по столу.

– Ты не знаешь, когда отпустят Марию?

– Откуда?

– Из инквизиции, ее же там держат.

– Кофе закончился, я вынужден попрощаться.

– Может быть, еще встретимся, темный, – сказал Матвей, не настаивая на ответе.

Я был в этом абсолютно уверен, но промолчал. Как и о том, что Мария уже несколько дней как дома.

* * *

Шефа выдавали пальцы, которыми он барабанил по столу. «Тук-тук-тук», сожмет ладонь в кулак, а через мгновение опять «тук-тук-тук» – значит, недоволен. Хотя, когда он начал говорить, голос был спокойный, ровный, как всегда.

– В нашей стране, под нашим носом происходит черт-те что. Какой-то маг терроризирует и темных, и светлых. Нападает на нашего гостя и на моего заместителя, а мой заместитель, маг первого уровня и по совместительству лучший специалист, его упускает и при этом понятия не имеет, кто этот маг и чего он хочет. Никто из аналитиков так и не нашел ничего общего между вампиром, светлым и нашим американцем, хотя мне кажется, американец случайно попал под раздачу. И Ночной дозор вместе с инквизицией пытаются повесить всех собак на нашу Ларисочку.

«Под раздачу», «повесить» – такого я от интеллигентного шефа еще не слышал. Видимо, и вправду раздражен. Ведь на его взгляд, все эти нападения похожи на действия какого-нибудь свихнувшегося мага. Были такие в истории, нечасто, но были. Ведь почти никто не знает, что все эти атаки были направлены против моих людей. Хотя, если исходить из того, что никто не знал, что у меня есть свои люди, и при этом их всех в течение нескольких недель вывели из игры, то, может, я слишком самонадеян. Ну что ж, будем держать хорошую мину при любой игре.

– Шеф, мага мы вычислим, дайте время. Сейчас он затаился, но аналитики роют, ищут информацию по похожим случаям. Оперативники, я взял молодых, копаются в архивах и беседуют со старыми магами, не состоящими на службе в Дозорах. Но на все нужно время.

– Так ведь инквизиция запретила заниматься делом Ларисы Владимировны.

– Так это не дело Ларисы Владимировны, это дело о нападении на темного иного, – я ткнул себя пальцем в грудь, – и мы проверяем параллельные версии.

– И естественно, чтобы подтвердить безошибочность версии, выдвинутой инквизиторами.

– Только с этой благородной целью.

Шеф улыбнулся:

– Ну, если так, то действуйте. Здесь информация, что ты просил. – Он подвинул ко мне тонкую пластиковую папку. Значит, документ там вообще не секретный.

– Это?..

– Данные на так называемую «Вирджинию». Ты почитай, там интересно. Потом поделишься выводами. Все, иди выполнять свои – как там у вас называется? – разыскные мероприятия.

Уже в кабинете я раскрыл папку. Личное дело. Людмила Ивановна Юрчик. 1996 года рождения. По образованию бухгалтер. Последнее время работала кассиром в магазине. Магазин «Соседи». Неплохой, кстати, магазин. Так, где находился? Опа, напротив нашего офиса, в торговом центре «Галилео». Значит, сотрудники Дозоров, обоих Дозоров, ее не раз видели и проверяли. В торговом центре часто проводили обучающие рейды по поиску потенциальных иных. Она сидела на кассе, обслуживала покупателей, а потом встала, приехала в парк Янки Купалы и напала на темного мага. А жила она на улице Кирова, значит, в парке оказалась не случайно, а ехала целенаправленно. Семейное положение: с мужем в разводе, детей нет, жила у тети. Тетя весенне-летне-осенний период проживала на даче, уступив квартиру молодой племяннице из провинции, а точнее, из Бобруйска. Не такая уж и провинция – как они говорят, «в Беларуси три столицы: Минск, Бобруйск и Плещеницы». Что такое Плещеницы, я не знал, а про Бобруйск наслышан и даже начитан, у Ильфа и Петрова, кстати, упоминается, хороший старый город с историей.

Так что получается? Жила-была девочка, женилась-разводилась, училась-работала, а потом вдруг пошла убивать мага из Америки. Темного мага. Да так хорошо пошла, что «вся королевская конница, вся королевская рать» еле смогли ее остановить. Главный вопрос, была ли она иной. Если да, то получается, что какой-то сильный маг накачал ее силой и отправил убивать другого мага. Но как можно влить столько силы, как подпитывать во время боя? Хотя это вопросы скорее технические. А вот если она не была иной изначально, а потом пришла и напала на мага третьего уровня, раскидала оперативников второго – четвертого уровня и минут десять сдерживала мой натиск, то тут уже фантастика, так как такого быть не может по определению. Нельзя сделать человека иным. Когда-то было можно, но сейчас нельзя, я лично проверял: знания утеряны. Подтянуть можно, чуть выше по уровню, а вот взять человека и сделать его магом нельзя. Мы сейчас не рассматриваем случаи с вампирами и оборотнями. Она точно не относилась к низшим иным. Что у нас еще? Аура?

Я вскочил и честно попытался вспомнить какие-нибудь изощренные ругательства, но на языке крутились только банальные, а они к такому случаю не подходили. Я не посмотрел ее ауру, просто кинулся на защиту друга, так и не глянув на ауру противника, автоматически записывая ее в иные. И что теперь делать? Что делать, что делать… Со мной были еще оперативники – и светлые, и темные. Каждый них автоматически должен проводить эту процедуру, снятие ауры у них первое действие.

Я набрал внутренний номер:

– Семен, ребята, которые участвовали в схватке на Свислочи, отчеты сдали? Вы их просмотрели? Нет? Ну и хорошо, берите их и ко мне. Да не оперативников, а отчеты. Вместе посмотрим.

Матвей. Светлый маг

– А это входит в обязанности Ночного дозора?

Мы сидели в кабинете Татьяны, я и Яна, успевшая переодеться в клетчатую юбочку и кофточку а-ля японская школьница.

– Что именно? – Татьяна отвлеклась от чтения нашего отчета, который, кстати, очень быстро набросала Яна, от руки, хорошим каллиграфическим почерком, хотя предупредила, что терпеть не может бумажную работу.

– Да вот это. – Я кивнул на ее чтиво. – Там же люди.

– Дозорный Матвей, разве ты не понял до сих пор, что люди – это наша основная работа?

– Да понял, просто поначалу думал, что наш Дозор – это все же борьба с темными.

– И с темными, и со злом, что они несут, и с плохими эмоциями, и с людьми, и даже иногда с плохой погодой и плохим настроением.

– Я говорила, что нужно было Колю брать. Этот еще молод, – подключилась к разговору Яна, меланхолично поправляя оборочки на своей юбочке. – Он что, до сих пор думает, что мы только по улицам ходим и низших темных ловим?

– Чем конкретно ты недоволен? – Татьяна грохнула папку на стол, но голос не повысила. – Чем? Тебе оказали честь и пригласили в команду, которая не патрулирует улицы, в большинстве своем, а занимается другими делами. Не менее важными, я тебе скажу.

Я попытался вставить слово, но Татьяну было не остановить. Самым неприятным было то, что она права, а я лезу поперек со своими интеллигентскими соплями.

– Помимо тебя, в Дозоре еще есть бойцы и третьего, и даже второго уровня, можем привлечь. Они, правда, тоже не сидят сложа руки, но ничего. Ради того, чтобы ты не комплексовал и не переживал, мы постараемся. Ты же важная птица, дозорный. Да?

Яна фыркнула, не отрываясь от экрана айфона. Видимо, она-то меня важной птицей не считала.

Татьяна обхватила голову руками и тяжело вздохнула.

– Так зачем вы меня взяли? Я же и правда всего лишь четвертый уровень и без опыта.

Яна еще раз фыркнула. Прям не девушка-маг, а фырчащий еж какой-то.

Татьяна оставила свою голову в покое и пояснила:

– Мария предложила твою кандидатуру и поручилась за тебя. Еще тогда, перед самым…

Я кивнул, избавляя ее от объяснений.

– Багира работала в этом направлении?

– Мы с ней работали в этом направлении, а теперь вот с тобой. – Яна достала из кармана… чупа-чупс, ловко развернула обертку, засунула конфету в рот и аж прикрыла глаза, причмокивая от удовольствия. – Ты против?

– Против чего? – Я вначале не понял. Подумал, что она спрашивает про конфету.

– Против того, чтобы работать вместе.

– Нет-нет, я за любой кипиш, кроме кладбища и валидола, – попытался пошутить я, но, видимо, не вовремя. – Извините меня. Я что-то сам не свой с недавних пор – Мы заметили. – Татьяна подвинула к себе злополучную папку. – За последнее время мы накрыли двенадцать таких точек. Темные создают контент, который вызывает в людях недовольство, злобу, зависть. В общем, тьму.

– Для чего им это?

– Ты же был знаком с Ларисой Владимировной? – Это был скорее риторический вопрос, и я не стал на него отвечать. – Так вот, она не единственный заслуженный педагог в стране, у темных большой контингент, не числящийся в штате. Это работники отделов образования, учителя, рабочие и даже дворники, и все они подвизаются на территориях школ и детских садов.

– Они ищут иных? – проговорил я изумленно.

– Бинго! – хлопнула в ладоши Яна. – Ты молодец! Хочешь чупик дососать?

– Яна! – урезонила ее Татьяна и продолжила: – Да, ищут и создают для появления темных хорошую площадку. Их фильмы, книги, а в последнее время комиксы про школы, плохое образование, злых учителей пользуются успехом у подростков и младших школьников.

– И что будем делать мы? Должна же быть какая-то ответка? Мы же не лохи позорные.

– Матвей, перестань выражаться. Какая ответка? Мы делаем свою работу. Вы ловите нарушителей и сдаете их инквизиции. Я же по этим вопросам поговорю с Юрием, это с его подачи темные так активизировались. Тоже мне антикризисный управляющий. Все, хватит разговоры разговаривать, давайте работать. Яна, останься, а ты, Матвей, иди отдохни. Завтра все по обычному графику: оперативные выезды, дежурства.

Юрий. Темный маг

Место, где произошла схватка с «Вирджинией», я посетил с утра. Красивая набережная Свислочи. Воду отделяет от тротуара высокий парапет, ступени выходят в тенистую аллею, дальше здание местного телевидения, а за ним виднеется телевизионная вышка. Река, заключенная в бетон, вальяжно несет свои воды. По центру из воды бьет красивый фонтан. Работники ЖКХ с самого утра навели порядок, и люди еще не успели накидать окурков, оберток и стаканчиков от кофе, поэтому все вокруг дышало чистотой и весенней свежестью. Я прошелся туда-сюда. Призвал сумрак, вошел в тень.

Первый слой. Бетон исчез, появился камень и синий мох, много мха. Чисто по инерции я бросил «Азот», и паразит, не успев даже среагировать, превратился в хрупкий лед. Здесь, по словам Матвея, тоже шел бой. Значит, уровень силы у напавшей был довольно высоким. Действия, которые видны на всех слоях, происходят только при большом использовании силы. Я бы сказал, неэкономном использовании. Вариантов тут немного, это или сам сумрак, точнее, его посланник, нулевой маг, или ядерный взрыв. Взрыв я по понятной причине вычеркнул, нулевой маг в мире только один, точнее, одна и вероятность ее присутствия здесь гораздо меньше ядерного взрыва. Сумрак? Нет, вряд ли, он всегда посылает своего эмиссара, и тот действует гораздо прямолинейней, а не загадывает загадки и играет в кошки-мышки.

Я поднял тень и погрузился на второй слой. Ни-че-го. Я имею в виду, ничего из того, что могло бы натолкнуть меня на какие-то мысли. По словам светлого, какой-то человек стоял примерно вот здесь и наблюдал за дракой. Человек в капюшоне. Я осмотрелся. Что, собственно, я ищу – отпечаток ноги, пуговицу или оброненный паспорт? Ха-ха. Вместе со смехом изо рта вырвались клубы пара.

– Эй! – крикнул я в пустоту. – Это не вы, случайно, паспорт обронили?

Получилось глупо и совсем не смешно.

Я вернулся на первый слой, зачем-то постоял в задумчивости, потом вышел в наш мир. Полюбовался фонтаном и не спеша пошел в сторону проспекта. Не дойдя пары метров до выхода из парка, наткнулся на какое-то тело, преградившее мне дорогу. Моментально сработала защита – «Хрустальный щит» и «Щит мага» отгородили меня от любого воздействия, на пальцах повисли «Тройное лезвие» и «Фриз». Но опасность оказалась незначительной и воняющей перегаром. Передо мной стоял мальчишка лет семнадцати, видимо, учащийся какого-то ПТУ.

– Вопросы? – спросил я, уже понимая, что нарвался на банальный гоп-стоп. Парни увидели одинокого, не очень молодого мужика в тихом месте и решили разжиться мелочью. Ох, откуда же вы приехали в Минск? В этой стране милиция хлеб свой ест не зря, она его честно отрабатывает, весь, до самой последней крошки. Да и камеры везде – заберете два рубля, а возьмут вас минут через пятнадцать.

Парень, едва взглянув на меня, понял, что подошел не к тому человеку. Но чуть в стороне стояли его дружки, и терять лицо так называемый вожак не хотел. Он помялся, но надо отдать должное, недолго, и выпалил:

– Закурить не найдется?

Старо как мир: дай закурить, а то есть так хочется, аж переночевать негде.

– Не курю. – Я глянул ему в глаза, он было дернулся, потом побледнел и застыл. – И ты, молодой человек, не куришь, не пьешь и запрещенные вещества не употребляешь. А старательно учишься и помогаешь родителям. Есть родители-то?

Тот очумело помотал головой:

– Только мамка и та пьет, из деревни я.

– Вот ей и помогай и постарайся меня не разочаровать.

Мальчишки, до этого настороженно зыркающие на нас, подошли, дрожа коленями, но храбрясь и поигрывая желваками. Герои плюшевые. Я проверил их ауры: люди и не скажешь, что плохие. Просто им так жить легче и привычней.

– И вы не курите и не пьете, занимаетесь спортом и хорошо учитесь, – проговорил я и пошел по дорожке к пешеходному переходу.

Может, зря я. Зачем им это – напрягаться, чего-то достигать, к чему-то стремиться? Хотя пусть попробуют, может, что-то и получится. Станут успешными. Статистика утверждает, что среди успешных и стремящихся к достатку людей темных больше, и я сейчас именно про людей. Значит, я положил в общую копилку черных душ свои пять копеек. В аду зачтется.

А теперь бюрократия. Я достал мобильный и набрал дежурную часть:

– Наденька, запиши за мной два воздействие седьмого уровня на людей. Три человека. Да-да, истратил по службе. Спасибо.

Порядок должен быть, учитывая, что я сам установил эти правила. Естественно, вначале я должен был позвонить и взять разрешение за моей подписью, но раз уж я здесь сам, то себе и разрешил. Но в учет надо внести – вдруг за мной кто-то следит?.. В связи с последними событиями, уверенным быть нельзя ни в чем.

Не спеша я перешел дорогу и спустился в парк Горького. Дошел до того места, где погиб Влад. Народу прибавилось, люди вышли с детьми, парами и поодиночке. Соскучились по теплой погоде, радуются солнышку. Я поднял тень и вошел на первый слой. Все те же пейзажи. Шаг – и я на втором. Никого, только ауры людей просвечивают и перемещаются. Присмотрелся: все люди, ни одного иного. Преступник и здесь не оставил ничего: ни визитной карточки, ни адреса, ни номера телефона. Ни-че-го. Что ж, пора встретиться с Матвеем.

Матвей вышел из ярко-синего, аккуратно припаркованного «мини купера». Следом за ним появилась эффектная брюнетка, почему-то одетая как Барби. Хотя при ближайшем рассмотрении я понял, что мое первое впечатление о ней ошибочно. Спортивный костюм, пусть и дорогой брендовый, все равно является спортивным костюмом, в нем легко передвигаться. На ногах светлые кроссовки на мягкой бесшумной подошве. Ее милое личико с качественным макияжем и постоянные жевательные движения – жвачка, куда без нее? – могли ввести в заблуждение любого, если бы не глаза. Глаза у нее были взрослые и серьезные. Не как у девочки-мажорки на машине, которую купил папа, или папик, а минимум как у человека, который приобрел тридцать процентов акций завода, выпускающего эти машинки. Мою уверенность в том, что это маскировка, подтвердило и ее поведение. Глянув на меня как бы вскользь, она проговорила:

– Приветствую, темный.

– Здравствуй, светлая. – Я вообще добрый; если ко мне с уважением, то и я так же.

Матвей изобразил свой фирменный, ничего не обозначающий полукивок и протянул мне небольшую флешку.

– Я не распечатывал. Если надо, там, – он кивнул на флешку, – есть первичный рисунок ауры, а также выведенная электронная версия, для поиска в базе. Но наши уже прогнали и совпадений не нашли.

– Но аура иного?

– Да, иного. Но подробностей я не знаю. Это тебе Татьяна передала.

– Благодарю. – Я убрал флеш-диск в карман. Посмотрел на девушку: – До встречи.

Кивнул Матвею и, развернувшись, пошел к башне, в офис.

Матвей. Светлый маг

Мне вот интересно, она специально носит такие яркие спортивные костюмы и делает глупое лицо блондинки, хотя сама и брюнетка? Вот зачем ей все это? И машина эта маленькая, бр-р. Вот у Марии «субару», старая, надежная и, естественно, турбированная. Хотя и у Яны малышка мощная – по крайней мере, сейчас она гнала так, что Михаэль, тот, который Шумахер, позавидовал бы. На вопрос: «Что случилось?» она только отмахнулась и попросила:

– Достань сигарету из бардачка.

Я открыл маленький бардачок и попал в большой – я имею в виду большой бардак. Хорошо, что сигареты лежали почти с краю, и раскапывать залежи квитанций, салфеток, прокладок, солнечных очков и еще сумрак знает чего мне не пришлось.

Не отрывая взгляда от дороги, она закурила и улыбнулась мне:

– Что, страшно? Не боись, дозорный, доедем.

Я и сам знал, что доедем, «Линии вероятности» читать умел, но мне не понравились ее глаза, непривычные, серьезные. Непохожие на ее.

Лично, вживую, я редко видел Михаила. Нашими вопросами, передвижениями и планами руководила Татьяна. Сейчас же нас пригласили в кабинет шефа. Михаил, невысокий, грузный мужчина с широкими покатыми плечами и мощными руками человека, знающего, что такое физический труд, посмотрел на нас и уточнил:

– Сегодня не на дежурство?

Яна помотала головой. Была она на удивление спокойная, не надувала пузыри из жвачки, не причмокивала чупа-чупсом, не копалась непрерывно в айфоне. Просто серьезная девушка. Такой она мне нравилась больше.

* * *

Шеф поднялся, подошел к бару, открыл дверцу и замер перед рядом бутылок. Потом вздохнул. Позвенел, что-то там набулькал и вернулся с двумя стаканами.

– Тебе, как обычно, ром, – протянул он Яне стакан.

Та взяла, кивком поблагодарила и сделала небольшой глоток.

– Тебе виски.

Я взял, вдохнул аромат и отставил стакан. Ну как сказать шефу, что я не пью? Он, по идее, должен знать о моей ситуации. Хотя он же высший, у него и дела высшие, что ему мой алкоголизм.

Тем временем Михаил продолжил:

– Сегодня я делал запрос в инквизицию по поводу нашей бывшей сотрудницы Марии.

Яна перестала рассматривать интерьер сквозь ром, а я, чтобы занять руки, взял стакан и повертел в пальцах.

– Так вот, Мария уже дома… неделю как дома. И никого из вас, точнее, из нас, видеть не хочет. – Он посмотрел на меня: – В этот раз сможешь.

Я поднял стакан и смог, то есть одним глотком выпил содержимое. Уголек прокатился по пищеводу и легонько взорвался где-то внутри, на долю секунды переключив мой мозг на эпицентр взрыва и отвлекая его от слов, сказанных Михаилом.

– Я как руководитель Ночного дозора напомню вам, что темные нам не друзья, а скорее наоборот. Но как человек не могу запретить вам встретиться с нашим бывшим сотрудником и вашим другом.

Я встал, следом за мной, спешно допив ром, вскочила Яна.

– Мы все же съездим, поговорим. Нам же не на смену.

Михаил устало кивнул:

– Поезжайте. Только учтите: если она вас не примет, то будет в своем праве.

Юрий. Темный маг

– Я всех вас ненавижу!

– Ненависть хорошее чувство, наше, темное. Если вы можете ненавидеть, значит, ваш цвет определен правильно.

– Я более двухсот лет боролась против всего плохого, против тьмы.

– Я скажу банальность, но мир иных не делится на плохих темных и на хороших светлых. В нашем мире очень много других оттенков и довольно часто можно встретить темного, который светлее светлого, как бы глупо это ни звучало.

– Ой, не смеши. Может, ты имеешь в виду себя? Учти, я читала твое личное дело. Светлее светлого, ага. – Багира, темный маг-перевертыш третьего уровня, лежала, свернувшись калачиком под одеялом, ее трясло, но, видимо, не от холода, а от нервного перенапряжения. – Все твои слова лживы, все твои мысли лживы, все, чего ты касаешься, превращается в ложь. Как и ты… тебя нет, ты ложь, обман, не-бы-ли-ца. Тень, мелькающая за спиной, тварь, в которую не верят. Ты страх, поселяющийся в душах и съедающих их изнутри. Ты демон. Скольких ты убил, скольких обратил к греху? – Мария прерывисто вздохнула и тоненько заскулила, как обиженный маленький щенок.

Я поднялся, подошел к окну и раздвинул темные ночные шторы. Дневной свет проник в комнату, заиграл на пылинках, летающих в воздухе.

– Да, мне много лет. И чтобы их прожить, я убивал. Но гораздо чаще это хотели сделать со мной и я лишь защищался. А вы, вы хищник. Скольких темных вы отправили в сумрак? Счет на десятки. Я помню стычки, которые происходили между темными и светлыми в разные времена, и светлые не церемонились с нами. А лично вас, Мария, называли убийцей низших, вы же никого и никогда не оставляли в живых. Ни-ко-го.

– Я убивали не людей, а нелюдей, – фыркнула из-под одеяла Багира.

– Да, не людей, но иных. Какой бы мы цвет ни имели, светлый, темный, серый, мы иные. А люди – это люди. Вы убивали себе подобных. И ничего не екнуло? Мальчики кровавые не снятся?

– Сплю крепко и без сновидений.

– Очень хорошее качество, светлые почему-то его нам приписывают. Нет уже в современном мире тех войн, что велись в древности…

– А жаль, – перебила меня девушка.

– Жаль. Это как раз то, что мне нужно.

– Что нужно! – Видимо, мои слова чем-то ее задели, она вскочила и зло уставилась на меня, сжав кулачки.

Маленькая девочка в пижаме с котиками, с опухшим от слез лицом и неукротимой яростью в глазах. Такой она мне нравилась. Можно было считать миссию выполненной – я ее разозлил. И сейчас она не вернется в постель хныкать. А начнет что-то делать. Пусть даже очередную глупость, пусть. Апатия для нее смертельна.

Я примирительно поднял руки, отступая на шаг:

– Стоп-стоп, это просто мысли вслух. Вы что, серьезно подумали, что нам нужны бойцы, чтобы убивать светлых? Нет, мы не убийцы, а цивилизованные темные, мы отправим им претензию. Сейчас работа обоих Дозоров заключается не в борьбе друг против друга, а в поддержании порядка на вверенных территориях. Беспредел не наш метод. Наоборот, мы с ним боремся. И для этого нам нужен хороший боец. Такой, как вы, Мария.

– Нет.

У меня были доводы для того, чтобы ее убедить, но две приближающиеся ауры иных нарушили мои планы. К Марии спешили гости.

– Я спорить не буду, хотите страдать, страдайте. Хотите уйти из Дозоров и жить простой скучной жизнью, живите. Хотите потерять себя, идите в инквизицию. Я не могу ни к чему вас принудить. Но скажу одно: вы охотник, а не жертва и если сейчас сдадитесь, опустите руки, то я скажу: да, вы проиграли в своей двухсотлетней битве. Так как ваша борьба была не с внешней тьмой, а с внутренней. С тьмой, питающейся вашими слабостями, сомнениями и компромиссами. Решение за вами, думайте. А сейчас я уйду, к вам гости.

– Я не хочу их видеть.

– Вам все равно нужно будет с ними поговорить. – Я подошел к двери. – Главное, помните о моем предложении, они-то вам уже ничего предложить не смогут, кроме неискреннего сочувствия и неловкости при общении.

* * *

Проходная офиса встретила меня новым охранником. Санчо. Парень закончил обучение и пришел в Дозор. Я провел по ленте пропуском, рулетка пискнула, пропуская меня в объятия рамки анализатора. Глянув на монитор, молодой маг улыбнулся и протянул мне руку как старому другу. Я пожал – мы оба темные, оба иные, оба маги, мы вместе пили кофе и этого достаточно. Кстати, почему он один? Нужно произвести усиление. Людей хватает и можно ставить по два, как того и требует инструкция. Например, мага и кого-нибудь из низших.

В офисе гудели кулеры. Из-за двери балкона тянуло табаком и каким-то сладким дымом. Щелкали кнопки клавиатур. Я заглянул в дежурку. Семен на месте, он как опытный сотрудник контролировал уличные патрули из офиса.

Я вошел в приемную, поинтересовался:

– У себя?

Секретарь отрицательно покачал головой.

– Сообщите, как появится.

Тот, не отрываясь от экрана айфона, кивнул.

Вот зачем нужны Дозоры? Выдайте всем по айфону, безлимитный интернет и бесконечную ленту приколов. И все, Дозор можно распускать. Как-то одна ведьмочка показала мне тик-ток, где листаешь ленту и тебе по твоим предпочтениям подбирают контент. Мне это напомнило мультфильм «Незнайка на Луне» и остров Дураков, на который все хотели попасть. Вот к тем, кто туда не попал, остров Дураков пришел лично, в виде гаджета и бесконечной ленты. Как говорят, если Магомет не идет к горе и не снимает тик-ток, то тик-ток придет к Магомету и покажет гору. А может даже, две, если они в рекомендациях.

На почте висела большущая претензия от Ночного дозора. За подписью самой Татьяны. Суть заключалась в использовании темных иных, тех, кто не числится в Дозоре, на самых разнообразных должностях в городе.

Я пощелкал клавиатурой и вывел на монитор списки. В Беларуси преобладают низшие темные. Магов, и работающих, и не работающих в дозорах, было не так и много. Еще один щелчок вывел меня на список людей, наших волонтеров. По документам все в норме и выходило, что мы придерживаемся закона. Если не придираться. Хотя кому какое дело. где работает темный, не состоящий в Дозоре? Это его дело. И почему человек, оказывающий нам кое-какие услуги,. не может быть майором патрульно-постовой службы? Вполне может. Так что претензии светлых о том, что «наши люди» работают в школах, отделах образования, милиции, ГАИ, пожарной службе, приемных покоях больниц и даже в ветлечебницах с какой-то нашей темной целью, лишены основания. И если их поймали на каких-то махинациях или преступных действиях, то это их личные проблемы. Ну а мы как отвечающие за всех темных и своих вольнонаемных, естественно, попробуем их вытащить, прикрыть, защитить. А что такого? Так же поступят и светлые по отношению к своим.

Я пробежал глазами письмо, взгляд выхватил гневные строки:

«В связи с тем, что наши претензии вы игнорируете… Ваши люди заняли многие руководящие посты в городе… Я буду вынуждена затребовать проверку инквизиции о наличии ваших агентов влияния в правительстве…»

О как! Агентов влияния. Кино про шпионов и немцев. Ну проверяйте. Мы в политику не лезем, уж больно темные дела делаются в политике этой. По моим документам получалось все в норме, но, судя по письму от светлых, нас ждет большой скандал и проверка от инквизиции.

Завибрировал телефон.

– Да?

– Юрий, шеф на месте. Ждет вас.

* * *

– Шесть низших темных арестовано за последний месяц, один из них оказал сопротивление и упокоен. В основном это офисы по созданию негативного контента. Твоя, кстати, идея.

– Ну, так идея же полезная.

– Полезная, – не стал отрицать шеф. – Среди выявленных иных девяносто девять процентов склонно к тьме. Не надо ждать, выбирать момент. Бери готовое. Ни одного светлого.

– Плюс еще в том, что для выявления наших офисов они снимают с дежурства дозорных, тем самым ослабляя действующие патрули.

– Это прекрасно работающая схема, но меня беспокоит, что в скором времени инквизиция заинтересуется этим вопросом.

– Уже заинтересовалась. – Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за пальцами шефа. Они дернулись в непроизвольном желании отбить тревожную чечетку по столешнице, но он быстро спрятал предателей в кулак.

Да, шеф, игрок в покер из тебя не получится. Боишься ты инквизицию, ох как боишься. Этим и воспользуемся.

– Я думал над этой проблемой, – продолжил я. – Единственный шанс не пустить инквизицию в наши дела, это устранить причину.

– То есть?

– Нужно быстро найти утечку, того, кто стучит. И пусть светлые кинут еще больше людей на поиски.

– Ты считаешь, что светлых кто-то информирует?

– А вы считаете, что они вдруг стали хорошо работать, так хорошо, что безошибочно выходят прям на адрес, во время работы? Нескольких сотрудников взяли дома, при получении зарплаты.

– А почему мы не платим переводом?

– Отследят еще быстрее. А наличные, они и в Америке наличные.

– Если у нас завелась крыса, то это кто-то из низших. Я не поверю, что кто-то из задействованных магов пошел бы на такое. Что будешь делать ты?

– Буду искать стукача в рядах низших. И мне нужна бумага, разрешающая расследование.

– Все так серьезно?

– Да, в вашей стране сообщества низших большие и закрытые, чужих они не пускают и откровенничать не будут. Тем более с определенными льготами и гарантиями от бывшего руководства Дозора, гарантиями, закрепленными документально и действующими. Надавить-то я могу, но без вашего разрешения это будет выглядеть как беспредел, а нам не нужен бунт низших, Беларусь – мирная страна.

Вячко ненадолго задумался. Было видно, что решение принято, но он, как и любой руководитель его уровня, просчитывает выгоду и потери от этого мероприятия.

– Сделаем так. Я скажу в канцелярии, они подготовят и разошлют приказ о твоем назначении инспектором. Есть у нас такая переходящая должность. Инспектор занимается проверками и аудитом внутри Дозора. Обычно назначают кого-то из магов. Так что это ни у кого не вызовет подозрений и скроет истинную причину поиска. У должности весьма широкие полномочия, но ты тоже должен понимать нашу непростую ситуацию с кланами.

Вот жук, хочет и рыбку съесть, и в воду не лезть. И с кланами не ссориться, и предателя найти. Нет, так не получится. Я устрою вам такой бардак…

– Я вас понял, шеф. Естественно, я всеми силами постараюсь избежать конфликта.

Матвей. Светлый маг

ОНА НАС ВЫГНАЛА!!!

Моему возмущению не было предела. Нет, вначале вроде все было нормально. Мы позвонили, и дверь открыла Мария. По глазам было видно, что она долго плакала. Я даже не мог себе представить, что она чувствует. После стольких лет службы свету и ненависти к темным самой стать темной. Сердце екнуло, я сделал шаг вперед и попытался ее обнять, но мои руки обхватили лишь воздух – ловко вывернувшись, Багира развернулась и пошла вглубь квартиры.

– Можете не разуваться, у меня не убрано. – По пути она прикрыла дверь, ведущую в комнаты. Видимо, чтобы скрыть это самое неубранное, – Чай, кофе, что-то покрепче?

От ее равнодушного тона меня передернуло. К ней пришла напарница, с которой они знакомы уже не один десяток лет, и я. Я, конечно, был не такой давний друг, но в последний раз, когда мы виделись, то есть в последний раз, когда она была светлой, мы целовались и таким поцелуем, который явно намекал на продолжение. А сейчас в наш адрес лишь: «Что будете: чай, кофе?» А хотелось бы услышать: «Рада нас видеть; «Мне нужна поддержка»; «Спасибо, что пришли».

– Вы, наверное, думаете, почему я не говорю: «Спасибо, что пришли» и «я так рада вас видеть»? – Мария словно прочла мои мысли.

Яна достала сигарету, подошла к окну, приоткрыла пластиковую створку на проветривание и закурила. В полной тишине сделав пару затяжек, глянула в облако дыма.

– Потому что ты не рада, а врать своим ты не умеешь, но это пока. Просто мы еще для тебя «свои», но как только ты поймешь, что мы чужие…

– Вы не чужие, – буркнула себе под нос Мария и все-таки включила чайник, хоть никто из нас и не выразил своих пожеланий насчет предложенных напитков.

– Чужие, – Яна продолжала изучать дым, – но это не отметает нашего общего прошлого. Как ты?

– Я? – Мария криво улыбнулась. – Я темная. Как может кот стать собакой или наоборот и что он при этом будет чувствовать? Вам не понять, да я и сама еще не поняла.

Чайник щелкнул, и Багира по-простому насыпала в чашки по ложке молотых зерен и залила кипятком, подвинула мне сахарницу:

– Извини, сгущенки нет.

Я добавил три ложки сахара и благодарно кивнул: не забыла, значит, что я люблю сладкое. Яна пила вприкуску с сигаретой, сразу после первой закурив вторую. Мария просто молчала.

Я отхлебнул почти черную жидкость, сладкую и вкусную, и нарушил общее неловкое молчание:

– Что ты планируешь делать? Тебе же тяжело будет… без Дозора.

Губы Марии искривились в каком-то подобии улыбки.

– Матвей, а кто тебе сказал, что без Дозора? Я уверена, меня возьмут в Дозор, даже попросят.

– Как же так? – не понял я. – Михаил же не… А-а-а, ты имеешь в виду…

– Да,– кивнула она. – Это я и имею в виду. Ты думаешь, Вячеслав меня не возьмет?

Я импульсивно вскочил.

– Да как так?! Темные! Ты что, пойдешь на сотрудничество с темными, ты, кто всю свою жизнь?.. Ты не сможешь…

– Так и я темная, Матвей. Посмотри на меня. Смотреть сквозь сумрак не разучился?

– Что ты решила? – Яна как будто не слушала нашу перебранку и только сейчас вернулась в реальность. – Пойдешь к ним?

– А что? – Апатия в глазах темной сменилась вызовом.

– А ничего, решение остается за тобой. Я не думаю, что тебя так просто возьмут, да и в Дозор с темными ты не сможешь ходить. Еще долго не сможешь. Уехать тебе надо.

– Куда?– опешил я.

– Куда? – почти одновременно со мной спросила Мария. Из нее как будто спустили воздух, она сгорбилась и словно постарела.

– Мир большой. – Яна поставила чашку в мойку.

– Мир большой, а спрятаться негде. Идите, я хочу побыть одна.

Я помедлил. Дал Яне выйти в прихожую и шепотом спросил:

– Я останусь?

Мария отрицательно покачала головой.

– А?..

– И потом приходить не надо, – опередила она мой вопрос. – Идите. Что там нужно сказать? Рада была вас видеть, спасибо, что зашли.

* * *

Разъезды по городу. Никогда не любил эту бюрократию. Ну и что, что несколько наших подопечных не отметили свои лицензии? Почему я, светлый маг, должен этим заниматься? У темных что, нет своего контроля за низшими? А Юрий тогда там зачем? Хотя он вроде бы заинтересовался этой проблемой. Татьяна при мне ему позвонила, и он, на удивление, не отказал, а попросил список тех, кто в последнее время не использовал выданную лицензию. Я вызвался добровольцем на встречу с ним, и Татьяна, вздохнув, согласилась.

С темным мы встретились все на той же подземной стоянке. Я протянул ему список низших, он взял, пробежал глазами и, сложив бумагу, засунул себе во внутренний карман.

– Э-э-э? – изобразил я недоумение.

Юрий глянул на меня своим прищуренным левым глазом и, проигнорировав мои потуги, предложил:

– Прокатимся?

– Куда? – Не так чтобы было много вариантов, куда меня может позвать темный, но задавать глупые вопросы – это мое, я не я, если не задам.

Но Юрий, опять проигнорировав меня, развернулся и пошел к выходу со стоянки, ближе к вокзалу, туда, где на улице стояли несколько такси.

– Нужно прокатиться по паре адресов, на час-два-три. Сколько ты обычно берешь?

Таксист, которому был задан этот вопрос, хмыкнул, видимо, собираясь сострить или нахамить, что у привокзальных бомбил в порядке вещей, но, глянув в глаза темному, протараторил:

– Смотрю по клиенту, бл…, если вижу, что колхозник, бл… или лох, то я ему ну, заряжаю по полной, доходит до двухсот рублей за поездку. Если приезжий, из России, к примеру, то еще больше. Мы здесь честно не возим, всегда нае…, то есть стараемся урвать побольше, а ездить поменьше.

Такие же привокзальные бомбилы с наглыми и сытыми рожами, открыв рты, слушали своего подельника.

Один было дернулся, видимо, хотел то ли встрять в разговор, то ли остановить товарища по ремеслу, но, поймав взгляд Юрия, сник и, сделав шаг назад, спрятался за спины недоумевающих товарищей.

– Будете защищать своего подопечного человека? – Это темный спросил уже у меня.

– Я на сто процентов уверен, что у тебя есть разрешение на воздействие седьмого уровня, ты же их себе сам выписываешь. Но я отражу это в отчете и все бумаги по этой ситуации проверят.

Юрий повернулся к таксисту:

– Ну что стоим, кого ждем, поехали?

Таксист быстро закивал и открыл перед нами заднюю дверь. Добротная «Лада Веста», пахнущий новым салон, кондиционер. Видимо, процесс изъятия денег у доверчивых граждан был налажен, и без заработка бомбила не оставался. Но сегодня он поработает на Дозор и, насколько я знаю темных, поработает бесплатно.

Юрий достал список, еще раз взглянул на него и скомандовал:

– Давай на Нововиленскую, через Пушкинскую площадь.

– Так в чем проблема, если кто-то из ваших не использовал лицензию? Такие случаи неоднократны, низшие темные переходят на донорскую кровь, оборотни просто на сырое мясо, чего всполошились-то?

Юрий, до этого смотревший в окно на пролетавшие мимо городские пейзажи, повернулся ко мне и несколько секунд молчал, как будто ждал, что я сам додумаюсь до правильного ответа. Не дождался.

– Я очень хорошо знаю свой контингент и особенно тех, кто никогда не откажется от использования лицензии. К таким мы и едем. А веганы мне неинтересны.

– Веганы – это?..

– Низшие, которые отказываются от лицензии из идейных соображений.

– Ну вы и… – Я не смог подобрать нематерное выражение и… царя-заклепку-гвоздика-мать! – Ну так что там с невеганами?

– Если вампир или оборотень, которые никогда не отказывались от человеческой жизни, вдруг не использовали лицензию, то значит, их где-то хорошо накормили и пообещали делать так и впредь.

– Это единственный вариант? – До меня стал доходить весь кошмар ситуации.

– Или они умерли.

– Второй вариант мне нравится больше.

– Ты не поверишь, но мне тоже. При первом варианте гораздо больше заполнять бумаг, а я этого не люблю.

Повернули на Орловку, впереди замаячила тяжелая магическая стена. Резиденция президента. Защита вокруг нее поставлена инквизицией, и, как я понимаю, не европейской. Президента оберегали от всех вариантов магического воздействия. Это была распространенная практика – людей, имеющих влияния, политиков высокого уровня ограждают от игр Дозоров. Разные миры, разные цели. Хоть внешне они и кажутся похожими. Защита вызывала неприятное чувство, но не отталкивала, просто как бы сигналила: закрыто, не лезь, даже не пробуй.

– Вот здесь направо, к двести девятому дому. – Юрий показал рукой.

Таксист въехал во двор и припарковался среди редких машин. Рабочий день, места еще есть, к вечеру будет негде не то что машину, велосипед поставить.

– Жди, – скомандовал темный, когда водитель с поклоном открыл нам дверь.

И тот послушно вернулся в автомобиль, застыв в флегматичной полудреме.

* * *

Эй, зазноба, выходи скорей на двор,

Я специально для тебя гитару припер.

Я сыграю для тебя на аккордах на блатных.

Ну а коль не выйдешь ты, то… м-да…

Я стоял под ее окном уже минут тридцать. Она знала, что я здесь, но не выходила. Я знал, что она знает и уходить не собирался. Мог себе позволить. То, что я сегодня ездил вместе с Юрием по квартирам и домам низших темных, освободило меня от дежурства. И я, решив потратить вечер не зря, пришел к Марии. Я помнил о том, что она сказала не приходить. Я понимал, что она темная. И знал о том, что никогда не смогу почувствовать то, что чувствует она в данный момент. Но я не мог не прийти.

Смеркалось, с лавочек около подъезда исчезли последние бабульки. Мамки увели своих детей по домам, кормить и укладывать спать. Кое-где начали кучковаться подростки. Они собирались по двое и по трое и сидели, уставившись в светящие экраны, листая ленту, лишь изредка отпуская короткие комментарии по поводу просмотренного видео или мема. Я вспомнил свою раннюю юность. Компании у нас были побольше, по пятнадцать – двадцать человек. Мы наскребали, если повезет, на спиртное и бродили по району, высматривая, с кем подраться и чем поживиться. Часто удавалось совместить первое со вторым. При этом мы старались не заходить на чужую территорию и не нарываться на таких же голодных и злых, как мы. Мобильники в то время уже появились, но не у нас, а у более обеспеченной части населения. Смартфоны, безлимитный интернет и соцсети разделили людей немного позже, и мне удалось попробовать того самого «счастливого» детства. Конечно, не лихие девяностые, но все же.

В кармане завибрировал телефон. Мария.

– Стоишь?

Свет в ее окне погас, лицо белым пятном мелькнуло на темном фоне. Смотрит.

– Да.

– Хорошо, я выйду ненадолго, а потом ты уйдешь.

– Хорошо.

Я пообещал, но в душе надеялся на продолжение общения, если не сейчас, то хотя бы в будущем.

Домофон пискнул, и девушка выскочила на улицу. Одетая, как и прежде, в черную форму то ли чоповца, то ли пэпээсника. Интересно, как они работали с Яной, любительницей розового, чупа-чупсов и дорогого маникюра? У Марии, вон, ногти всегда чистые, хотя какой смысл их красить? Вряд ли даже самый крепкий гель-лак сможет пережить трансформацию.

– Привет.

– Привет.

Повисла неловкая пауза.

– Хочешь мороженого? – предложил я.

Она кивнула, и мы пошли к ближайшему магазину. Я выбрал обычный пломбир. А потом мы просто шли по тротуару, слева от нас раскинули ветви старые каштаны, мы ели холодную сладость и пытались поддерживать разговор, чтобы не оставить места разделяющей нас неловкости, которая так отчетливо чувствовалась в весенней темноте, стоило лишь замолчать хоть на секунду.

– Ты сегодня не в дозоре. – Мария выкинула обертку в урну и, смешно причмокнув, облизала липкие пальцы. – Или тебя специально ко мне отправили?

Я последовал ее примеру, так же избавившись от липкой бумаги.

– Нет, дежурство отменили, я сегодня целый день ездил с нашим старым знакомым.

– Юрием?

– Угу

– И зачем ты ему снова понадобился? Если это не секретная информация.

– Никакой секретной информации. Никому не нужная бюрократия. Ситуация такая: несколько низших не воспользовались полученной лицензией. Если бы это была стандартная пайка, то да, бывает. Но от лицензии, от живого человека, отказов без объяснения причины не бывает. А тут бумага ушла – и тишина. Мне поручили разобраться с этим вопросом. Мы отправили запрос темным, и Юрий лично проехал со мной по адресам. Ни в одной из квартир мы не застали разыскиваемых. А так как причин для официального обвинения нет, то вопрос, скорее всего, закроют.

Я посмотрел на Марию. Ее губы были сжаты, лицо сосредоточенное и какое-то даже злое.

– Что с тобой? – Я тронул ее за руку.

Она остановилась и подняла на меня глаза:

– Ты же умный и не понимаешь, что если оборотень или вампир не использовал выданную лицензию, то он или умер или у него появились другие возможности для питания?

– Ты говоришь так же, как и темный, но я свою работу знаю. Все данные переданы в канцелярию. Темных объявят в розыск, найдут и зададут нужные вопросы. Ты же знаешь, там работают ребята, которые шутить не умеют.

– И думать тоже. – Мария потерла лоб. – Говоришь, темный так же сказал?

– Да, даже несколько раз. Особенно когда Татьяна сказала, что мы не будем сотрудничать с темными по данному вопросу.

– А что именно он сказал?

– Точно не помню, но что-то типа: светлые не хотят ловить темных, темные не будут ловить темных, он остается один.

– Один?

– Да, один. Смешно, учитывая, что он один стоит всех низших Минска.

– Да, он бы справился. – Мария зябко повела плечами. – Но сейчас не Средние века, на охоту за тварями не выйдешь, тебя свои же обвинят. Нужна куча бумаг, согласований и разрешений, так что да, ему в этом вопросе сложно. Сложнее, чем светлым.

– Ты жалеешь темного?

– Я же девочка, я всех жалею. – Мария улыбнулась. – Да и не жалею я, а просто констатирую факт. Без всякого пристрастия. Проводишь меня до дома?

– Я думаю, что тебе не стоит сейчас оставаться одной.

– А я не одна, я со своими мыслями. Они мои самые верные и давние друзья. Мы даже пьем и спим вместе.

Я вздохнул, понимая, что дружескую встречу не получится перевести в категорию свидания. И развернулся в сторону ее дома.

Юрий. Темный маг

Утро было не самое ранее, да и я совсем не жаворонок. А тот момент, когда утренние пробки рассосались, а дневные еще не начались, это самое удачное время для выезда на работу. Особенно если работа предстоит не в офисе, а, как говорят наши оперативники, «в поле». Я не спеша позавтракал, и девочки быстро вызвали мне такси. В благодушном настроении я проверил амулет, вышел из здания и, сев на заднее сиденье автомобиля, открыл вторую дверь. Багира скользнула на сиденье рядом со мной.

– Поехали.

Водитель послушно тронулся и аккуратно отъехал от входа.

– Поклянись, что ты не воздействовал на меня никаким магическим способом, – вместо приветствия взяла инициативу в свои руки девушка.

Я посмотрел на нее в недоумении, словно не понимая причины, по которой она требует от меня таких серьезных действий. И поставил защиту, чтобы водитель не принял нас за сумасшедших, услышав, о чем мы беседуем.

– Поклянись, – повторила Мария, и я, пожав плечами, поднял руку.

– Клянусь, что я, Юрий, темный маг, не оказывал никакого магического воздействия на вас, Мария, с того момента, как вы волей сумрака изменили цвет и стали темной. Пусть тьма будет свидетелем моих слов. – Темный шарик сумрака возник на моей ладони, крутнулся и так же бесшумно исчез. Я выдохнул. – А теперь скажите, для чего вы здесь.

– Я узнала, что ты сейчас один против низших темных. Я понимаю, что с твоим уровнем и возможностями ты и один… – Она стушевалась, но договорила: – Тебе нужен помощник для работы с низшими темными. А это мой профиль. И я могу помочь.

Я улыбнулся, но про себя. Естественно, если бы я пришел и сказал Марии в лоб, что она мне нужна для работы с низшими, то меня послали бы куда подальше. А вот если она сама услышала о проблеме, поняла, что ее помощь может оказаться нужной, и проявила благородство, то это другое. Другое для нее, а для меня нет никакой разницы в методе привлечения сотрудников, мне важен результат и поэтому я кивнул и сказал то, что она хотела услышать:

– Мне очень не помешала бы помощь, и если вы мне поможете, то я буду очень благодарен.

– Хорошо, – легко согласилась она, – я помогу. Но с условием: ты обращаешься ко мне на ты, в ваш офис я приходить не буду, работаю только с тобой. И только в случаях с правонарушениями темных, ты же эти случаи лично расследуешь?

– Я принимаю почти все ваши условия

– Кроме? – Девушка нахмурилась

– Я не обращаюсь к коллегам на ты. Обращение на ты к другому для меня как признание его своей родной душой, как признание в каких-то высоких чувствах, например, в любви, если это девушка.

Она на секунду задумалась, потом согласно кивнула:

– Ладно, принято. – Потом оглянулась по сторонам: – А куда, собственно, мы едем?

– Ты знаешь, кто такой Здыбля?

Мария брезгливо поморщилась.

На маленьком неприметном здании висела скромная табличка с надписью: «Строительная компания ”Клим и Ко” и нарисованной рядом собачкой, несущей в своей пасти мастерок. Я не замечал раньше за оборотнями города Минска наличия юмора, но логотип доказывал обратное. «Клим и Ко» контролировали поставки строительных материалов и, помимо этого, каким-то образом забирали себе многие прибыльные объекты города и области, регулярно выигрывая тендеры. У меня были огромные сомнения в «честности» и «прозрачности» их бизнеса, но именно этот аспект меня интересовал меньше всего.

Мария волновалась, я видел. Нужно было ее как-то успокоить.

Я наклонился к ней и проговорил:

– Знаешь, как настоящее имя хитрого оборотня Здыбли?

Она подняла взгляд, пытаясь сообразить, при чем здесь настоящее имя, потом до нее дошло, и она отрицательно покачала головой.

– Клим Адамович Бимко.

– Бимка? – Мария прыснула. – У меня так в детстве собаку звали.

– Бимко, через «о», но все равно смешно.

– Ну да. – Мария опять улыбнулась, и я почувствовал, как напряжение постепенно покидает ее тело. – А почему Здыбля?

– Это фамилия его прабабки, от ее рода и пошли оборотни, а потом имя и отчество отпали, и осталось только Здыбля.

– Кличка, мянушка. – Девушка снова улыбнулась, увидев мой непонимающий взгляд. – Мянушка – это «кличка» на белорусском языке.

– Красивый у вас язык, мягкий.

– Красивый, – согласилась девушка. – Какой у нас план действий?

* * *

Охранник, молодой парень в хорошем светлом костюме и с рваной аурой оборотня, окинул нас хмурым взглядом и нажал на кнопку, заблокировав проход.

– Вход только по пропускам.

– Меня примут. – На моей памяти это был первый город, где оборотни так нагло себя вели и не принимали главенства магов, хотя формально они подчинялись Дневному дозору.

– Вход только по пропускам, – повторил охранник и, посмотрев на Багиру, красноречиво перевел взгляд на табличку: «Вход с домашними животными запрещен». Шутники.

Я с интересом глянул на Марию. Она прищурилась, внимательно осмотрела парня, как бы запоминая, и промолчала. Молодец.

– Вы вертушечку свою откройте да доложите вашему боссу, кто пришел. Он примет.

– Вход только по пропускам, – как заведенный протараторил парень.

Ну что ж, сумрак мне свидетель, я хотел по-хорошему. На парне была защита от магии, несложная, поставленная магом третьего-четвертого уровня, может, даже самим Здыблей, и для меня она не являлась препятствием. Я мог бы войти так, что меня бы и не заметили, но мне нужен был другой эффект, и я его получил. Мария перемахнула через никелированные трубки, датчик металлоискателя пискнул, и не успел он затихнуть, как парень уже лежал на полу без сознания, лишь тоненькая струйка крови вытекала у него из уха.

– Не перестарались? – спросил я девушку.

– Не должна, хотя била, рассчитывая на более крепкого противника. – Она сплюнула. – Охранник, больше понтов, чем дела. – И, протянув руку, нажала на кнопку, открывая мне проход.

Я вошел и поднял взгляд на лестницу. На самом верху стояли и настороженно смотрели на нас маленький, пухленький, очкасто-щекастый Здыбля и его ближайший помошник, крепкий рыжеволосый парень, чем-то похожий на викинга. Клим, увидев, что их заметили, картинно всплеснул руками и произнес преувеличенно озабоченным тоном, который так шел к его внешности:

– Юрий, ну что же вы так горячитесь? Мальчик молодой, глупый, вас не знает. Нужно быть терпимее к таким, а вы его сразу мордой в пол, ну нельзя же так.

Казалось, что он сейчас добавит что-то вроде «ай-яй-яй» и погрозит пальцем, но он не стал этого делать, а поспешил нам навстречу.

– Чем такой скромный человек, как я обязан столь высоким гостям?

Я достал бумаги.

– Клим Адамович Бимко! – Мария прыснула у меня за спиной. – Сотрудники вашей компании ООО «Клим и Ко» были задержаны в связи с превышением полномочий иных, вовлечением людей в противоправную деятельность, направленную на нарушение баланса, существующего в данном государстве. Это нарушение пункта два-один и пункта четыре-три дополнения к договору. В связи с этим, мы получили ноту протеста от Ночного дозора. Все лицензии низших иных приостановлены на неопределенный срок. В офисах всех организаций, которыми руководят иные, пусть даже не задействованные в работе Дозоров, будет произведен обыск, который мы сегодня и начнем.

Пока я это говорил, маленький человечек смотрел на меня с улыбкой, какой смотрят на неразумное дитя, со снисхождением и взрослым пониманием. Потом примирительно поднял вверх пухлые руки.

– Уважаемый высокий гость, вы наверняка хорошо подготовились, но известно ли вам, что мой бизнес является неприкасаемым в связи с оказанной нам вашим руководством высокой честью? Я понимаю, что вы человек приезжий и многого не знаете, поэтому сочту это легким недоразумением, и мы с вами попрощаемся.

– Господин Бимко, вот бумага о снятии с вас особого статуса по указанным мною причинам. Так что, господин Бимко, будем стоять и тратить мое время или займемся делом?

– Каким делом?

На полном лице Здыбли было спокойствие, но на лбу выступили капельки пота. Он держался, этот старый шакал, держался, так как знал, что сейчас он бессилен что-либо сделать. А я ждал, ждал, почти молил сумрак: ну сорвись, бросься на нас или хотя бы окажи сопротивление. Но он сохранял внешнюю невозмутимость, и я продолжил:

– Как каким? Вы показываете, мы смотрим, ведь так проводится обыск? Изымать мы ничего не будем, проверим все на месте. – Потом я достал телефон и нажал на кнопку. – Галина, вы готовы? Хорошо.

Мария повернулась с легким недоумением, я ей успокаивающе кивнул:

– Не беспокойся, все идет по плану. Господин Бимко, проводите нас в ваш кабинет, мы начнем с него.

Клим Адамович поморщился, как от зубной боли, но промолчал и сделал приглашающий жест рукой. Рыжий помощник за все это время не сказал ни слова.

Матвей. Светлый маг

Мне не давал покоя тот маг, что устроил бой на Свислочи. Я понимал, что с моими силами я его не найду и поэтому терроризировал, в хорошем смысле этого слова, всех иных, проживших более сотни лет. К таким относилась и Татьяна.

– Нет и нет, если бы у нас был маг такого уровня, мы бы о нем знали. Невозможно пропустить иного, оперирующего такими силами, особенно на стадии его развития. Но на всякий случай мы проверили и эту версию и даже сделали запрос в Москву. Нет на нашей территории такого мага. Так что инквизиция права, предъявив обвинение ведьме, и я с ними полностью согласна.

– Татьяна, я там присутствовал. А я в свое время присутствовал на многих драках. Так вот, мне кажется, что ведьма пришла остановить бой.

– Ну так все логично: она его начала, а почувствовав, что идем мы, да еще и с Михаилом, убила свое творение, заметая следы.

– А я думаю, что она пришла помогать, и именно она убила тварь.

– Нет, со стопроцентной вероятностью, они прятала улики, испугавшись нашего прихода.

Я пожал плечами: пусть так. Не мне спорить с более опытным руководством. Я ведь просто дворовый пацан, а они уже больше сотни лет несут свой дозор. Время решит за нас.

– Успокойся, Матвей, это была ведьма и рано или поздно ее найдут, и она расскажет правду.

– Я не боюсь, что ее не найдут, тут другое.

– Что еще?

– Ведьма это была или другой иной, неважно. Важно то, где он или она сейчас. Почему прекратились нападения?

– Ну, если это ведьма, то она просто прячется, ее ищут два Дозора и инквизиция.

– А если не прячется, а копит силы для более масштабной атаки? Ты помнишь, что натворила одна тварь? Что произойдет, если их будет больше?

– Матвей, магия не бесконечна, а у ведьмы всего лишь первый уровень. Один человек в ее подчинении – это предел. Да еще с такой прокачкой силы. Нет, она не потянет даже двух. Единственная опасность, исходящая от нее, это ее умение работать с сумраком. Как она поменяла цвет Марии Марченко? Видимо, какая-то недоработанная версия «Фуаран» или что-то еще из ведьмовского арсенала, не знаю, и даже Михаил не знает. Может, это вообще побочный, незапланированный эффект. Но мы ищем, ты не беспокойся, ищем и мы, и темные, и инквизиция.

– Ищут рабочие, ищет милиция, ищут все граждане нашей столицы… Половину того, что ты сказала, я не понял. Чем это грозит нам?

–Имея возможность менять цвет у иных, можно выводить из строя самые ценные кадры противника. Мы вот одного лишились. Ты даже себе представить не можешь, какая это потеря для нашего Дозора.

– Я думал…

– А вот чтобы у тебя было меньше времени думать разные глупости, пойдешь сегодня в дозор, пойдешь с Яной, а с утра заедешь к Марии.

– Зачем?

– Пойми, Матвей, она темная иная на нашей территории, и она слишком много знает. Нам нужно выяснить ее дальнейшие планы.

– Фу, жара, дым-голова.

– Матвей, мне надоели твои непонятные словечки.

– Это не словечки, это эмоции, обретшие словесную форму, но понятные лишь тому, кто эти эмоции испытывает.

– Мне кажется, одного дежурства тебе будет мало.

– Все, пошел, пошел…

Она слишком много знает! Пиф-паф, ой-ой-ой… Тоже мне шпионские игры. Я был немного зол на Татьяну… ну как немного? Именно в той степени, в какой можно злиться на руководителя, который прав, но ты не хочешь это признавать и злишься и на себя, и на ситуацию, и на того, кто, в общем, здесь совсем не виноват. В моем случае, на Марию. Вот кошка темная!

* * *

Дежурство прошло без происшествий. Яна без умолку болтала, приглашала на Зыбицкую выпить пару коктейлей и постоянно курила какие-то старомодные сигареты, настоящие. Не электронку. Правда, тоже ароматизированные, но все же. От Зыбицкой я отказался, не люблю я этот наш белорусский Арбат, эту улицу вечного веселья и случайного секса. Даже в мою бытность человеком я туда не заглядывал. Причина в том, что для меня-человека там было слишком дорого, а для меня-иного там слишком неинтересно, особенно сейчас, когда я не пью.

Второе задание я начал, предварительно перекусив в ближайшем кафе. Яичница с булочками… вкусно! Стакан с крепким и сладким кофе я захватил с собой. Шел, попивая его через трубочку, по дороге к дому Марии. Вот кто придумал пить кофе через трубочку? Если бы мне лет десять назад сказали, что я буду так делать, то я повертел бы пальцем у виска, а вот сейчас иду, пью, наслаждаюсь. Как-то незаметно все эти удобные новшества входят в нашу жизнь: вся информация в смартфоне, трубочка в кофе, карточки в транспорте. Интересно, а иные, которым более ста лет, как реагируют на все эти новшества?

Я позвонил, мне не ответили. Набрал еще раз, гудки били в ухо, но Мария не отзывалась. В другом случае, то есть в то время, когда она была светлой, я бы просто ушел, но сейчас нет. Я лишь сильней забеспокоился и поспешил через двор к подъезду. Мария сейчас переживает тяжелые времена. Она светлая, которая ненавидит темных и сама стала темной. Как ей жить, что она чувствует? Может, ей нужна помощь, поддержка, дружеское, а может,. и мужское плечо? Скорее всего, она не берет трубку в нежелании утруждать нас, ее друзей, но обрадуется, если я проявлю настойчивость, не сдамся и приду на помощь, как поступают друзья и настоящие мужчины – да, я такой.

С этими благородными мыслями я нажал на кнопку звонка и давил до тех пор, пока за дверью не раздались шаги, и раздраженный голос Марии не произнес.

– Матвей, ты чего трезвонишь? Разве непонятно, что если я не отвечаю, то не хочу никого слышать, а уж видеть тем более?

– Но… – Я смутился от ее недружелюбного тона. – Я думал помочь.

– Думал он! – Было слышно, как она зло, по-кошачьи фыркнула. – Идите вы на хер со своей помощью…

Юрий. Темный маг

Мы с Марий шли по городу. Небо над нашими головами боролось с уличными фонарями, но проигрывало. Влажный запах ранней весны исчез. Ветерок, треплющий волосы девушки, был сухим и теплым, летним. Деревья бесстыдно хвалились свежей листвой, не хватало только цветов. Нет, они были, но это было еще не буйство красок, а так, первые пробы кисти летнего художника…

– А что явилось основанием для проверки офисов Здыбли? Неужели эти их конторы по компьютерному контенту?

– Да, именно они.

– Мы… – Она запнулась. – В мое время, когда я была светлой, мы накрыли много таких контор, так почему такая активность инквизиции только сейчас?

Я мог бы сказать, что в этом году в наш регион перевели Альберта, инквизитор имел старые счеты с низшими темными, но это была бы не полная правда.

– Просто закон о запрете появился только сейчас, и Здыбля его подписал. И плевать на то, что он говорит, будто это не его работа. Оборотни из его клана, молодняк, но все же его, оплата проходила через их счета. Уже установили связь со снятием наличных одним из его заместителей. Нарушение дополнения к договору. Инквизиция напряглась.

– Только интересно, откуда у инквизиции столь достоверная информация?

– Что?

– Ничего, мысли вслух. Я вот не понимаю, почему Здыбля сам является генеральным директором предприятия. Ведь логичнее бы было поставить своего человека, и проблема решена. Нет же, он руководит сам.

– Да, это его первая ошибка. – Я открыл дверь перед девушкой и оглянулся. Слежка не отставала, но и не мешала. – Здесь неплохой кофе и салат с морепродуктами. Будешь?

Мария кивнула.

– А вторая ошибка – держать журнал в офисе, да? Я верно говорю?

Я усмехнулся и подозвал официанта. Тот расторопно приблизился и попытался положить перед нами тонкую папку меню. Я отвел его руку и сказал:

– Вашу фирменную горячую сковородку и салат с морепродуктами, кофе и воду. Кофе потом, воду можно сейчас.

– Сковороду с блинами или?..

– Драники, глазунья и домашняя колбаска.

Парень черканул в своем блокноте и ушел.

– Извините, что такие несовместимые блюда, но это лучшее, что они могут предложить.

– Да ничего, мне сейчас хоть пельменей, тазик желательно, я очень голодная.

– Могу заказать. Думаю, для нас сварят.

Мария снова улыбнулась:

– Нет, не стоит. А почему ты не сказал, что у тебя в засаде еще Галина со Стасом и этим афроамериканцем, как его?..

– Его зовут Николай. Был расчет на то, что ты их даже не увидишь. Мы шли как психологическое оружие, Здыбля заговаривал нам зубы, а в это время его помощник выносил «черную бухгалтерию»

– А там его встретили твои люди.

– Да, а там его встретили мои ребята. А третья ошибка какая?

– Разве была третья?

– Да самая основная.

– Подскажи.

– Третья и основная ошибка Здыбли – это считать себя неприкасаемым. Их клан в девяностые фактически спас весь Дневной дозор. Бойцов не осталось. Только Василь, Здыбля, стая оборотней и пара вампиров. По сути, оборотни в то время и были Дневным дозором.

– Я помню эту ситуацию. – Мария помрачнела. – Тогда бои шли серьезные, даже не помню, с чего все началось, вроде, как обычно, с какой-то мелочи.

– Так вот, то ли ему Василь пообещал во время всех этих событий, то ли он сам как-то выпросил, но получил наш Здыбля разрешение на создание своего собственного клана, который непосредственно не подчиняется Дозору. Но, естественно, с соблюдением договора. Однако за этим тогда особо не следили и он развернулся и в количестве привлеченных оборотней, и в плане бизнеса. Отчислял на Дозор хорошие суммы и считал, что залез к богу в штаны. Но в двадцатом году произошло несколько событий, которые поставили под сомнение их преданность Дозору и соблюдение ими договора. Пока они варились в своем котле и не привлекали инквизицию к офису Дневного дозора, их не трогали. А как только из-за них у Дозора начали назревать проблемы, Вячко дал отмашку на тотальную проверку. Они не учли, что Вячко, конечно, чтит традицию, но договор с псами подписывал не он, да и, как я понимаю, не нравилось ему то, что у него под боком действует организация темных низших, которая ему не подчиняется.

– Но ведь на Вячку тоже работают оборотни.

– Работают, не всем по нутру работать на Здыблю.

– То есть третья ошибка – это самоуверенность Здыбли.

– Именно…

Раздалось скворчание горячей сковороды и следом повеяло божественным запахом домашних колбасок и картофеля. Официант нес наш заказ.

Матвей. Светлый маг

Просыпаться не хотелось абсолютно, но запах кофе назойливо щекотал ноздри. Я потянулся и открыл глаза. Яна, в коротких шортиках и маечке, стояла перед кроватью с кофейной чашкой, из которой поднимался ароматный пар.

– Я тебе сахара три ложки положила, хватит или добавить?

– Вполне достаточно.

Я вылез из постели и как был голый протопал в ванную. Там среди разнообразных баночек и тюбиков отыскал зубную пасту и уже планировал выдавить ее на палец, но дверь приоткрылась, Яна протиснулась в небольшое помещение, открыла боковой шкафчик и, покопавшись там, протянула мне зубную щетку, новую, в упаковке. Это было замечательно. После сна я не мог ничего делать, пока не почищу зубы, мне постоянно казалось, что от меня исходит неприятный запах. Я понимал, что это не так уж и страшно, но всегда после сна, каким бы коротким он ни был, чистил зубы. И сейчас, выдавив на щетину побольше пасты, я яростно задвигал щеткой, стараясь проникнуть во все труднодоступные места.

Как это произошло, что мы оказались в одной постели с Яной? Да, я был расстроен поведением Марии, позвонил Яне, приехал к ней домой, а там вот как-то вышло. Нет, не то чтобы я жалел о произошедшем, но мне это казалось каким-то предательством, как будто мы вместе предали девушку-кошку.

Я потряс головой, отгоняя мысли. Еще раз осмотрел все тюбики и баночки. Вот зачем девушке, которой лет сто, вот эти вот кремы, маски и всякие другие средства, непонятные мужчинам? Она же маг, ей стареть по рангу не положено.

Я вернулся в комнату, взял со столика чашку с кофе и, забравшись обратно на кровать, прикрылся одеялом.

– Что? – Яна посмотрела на меня. – Ходишь и думаешь, что мы поступили неправильно?

– Я что, думал вслух?

– Да ладно! Тебе сколько? Тридцать? А мне плюс-минус сотня и чтобы научиться понимать мужика, этого даже много. Особенно мужика современного, уж больно вы озадачены какими-то размышлениями и рефлексией.

– Да ничего я не думал. – Одним глотком допив кофе, я вернул чашку на стол. – О чем тут думать? Она темная, мы светлые, на этом вопрос можно закрывать.

Яна встала и подошла к окну. Постояла молча пару минут. Я заерзал под одеялом: ну что она там еще придумала, что сейчас скажет? Мне хоть и тридцать лет, но я вполне понимаю, когда девушка собирается с духом перед серьезным разговором, даже если этой девушке около сотни лет.

– Да, она темная, мы светлые, но не все так однозначно, как ты думаешь. Свет и тьма – это не критерии человечности. Мир не делится на черное и белое. В нем еще очень много разных цветов и каждый из них по-своему хорош и так же по-своему плох.

– Но ты же светлая. Какие уж тут цвета?

– Да, я светлая, но хочешь узнать, как я ей стала?

Я промолчал, такие вопросы не нуждались в ответе.

Яна прошлась по красиво обставленной комнате, касаясь кончиками пальцев всего, что встретилось на пути: стеклянного столика, книжной полки, стеллажа с женскими безделушками, моей чашки из-под кофе. Чашку она подняла, внимательно посмотрела внутрь и вернула на место.

– Знаешь, что такое овощехранилище? Наверняка знаешь. Я, даже будучи маленькой девочкой, это знала. Это такие одноэтажные здания, типа бараков, в которых хранят полезные овощи, для того чтобы зимой кушать витамины. Но нам не повезло, наше овощехранилище находилось в городе Освенцим. Да, ты правильно понял, что я имею в виду, и да, это не название лагеря, это просто название города. А первый концлагерь, который там появился, назывался Аушвиц. Он был построен на основе кирпичных одноэтажных и двухэтажных строений бывших польских, а ранее австрийских казарм. Первоначально к строительству лагеря в принудительном порядке были привлечены члены еврейской общины города Освенцим. А из овощехранилища, того здания, где должны лежать витамины на зиму, сделали крематорий с моргом. Сейчас, когда современный человек слышит слово «концлагерь», он до конца не представляет себе, что же это такое. У современного человека в голове не укладывается, какая это была огромная машина для убийства. В основной массе люди думают, что это был небольшой лагерь на десяток бараков, где держали людей… нет, это была территория площадью более сорока квадратных километров. Для его создания немцы выселили жителей ряда улиц, нескольких районов, а также семи или восьми деревень. Попробуй представить огромную территорию с заводами, производствами, складами, жилыми бараками. Там было рыбные хозяйства, птицеводческие и скотоводческие фермы и даже официально действующий бордель. Как бы ты ни кивал сейчас, представить это нельзя. Я попала в Аушвиц-два, так же известный как Биркенау, или Бжезинка— это именно то, что обычно подразумевают, говоря собственно об Освенциме. Находился он на территории деревни Биркенау, она же Бжезинка. В нем, в одноэтажных деревянных бараках, содержались сотни тысяч евреев, поляков, русских, цыган и узников других национальностей. Можно сказать, что мне повезло, я попала в четвертую группу. Первая – это те, кого сразу отправляли в газовые камеры… ну как сразу? Некоторым узникам приходилось ждать своей очереди по десять – двенадцать часов для того, чтобы их убили, очень уж большая загруженность была у газовых камер. Вторые – те, что покрепче, их отправляли на работы. Третья группа – это те, кого отправляли на различные медицинские эксперименты, ну а в четвертую отбирали тех, кого немцы использовали в качестве прислуги и личных рабов. Вначале я была на сортировке личного имущества заключенных, а чуть позже меня приметил один немец, офицер, работающий тут же, в лагере… и знаешь, как он меня приметил?

Я помотал головой, не осмеливаясь вставить ни слова в этот монолог.

– Он меня приметил как неициированную иную. Забрал, откормил немного, дождался нужного момента и инициировал в светлую. Спросишь, а почему в светлую? Да потому что и он был светлый, обычный светлый маг невысокого, пятого ранга. Инициировал, все объяснил, все показал. Чувствуешь иронию? Сейчас станет еще интересней. Через два долгих года меня вытащил из лагеря нет, не светлый маг, который меня вроде бы как опекал, а русский вампир в форме сержанта разведбатальона. Увидел девочку-мага, тогда у меня уже шестой уровень был, и вывел. По дороге обхитрив все магические ловушки моего немецкого «друга». Вот такая вот история про маленькую девочку, светлого мага, работавшего на Третий рейх, и темную нежить, спасающую людей. Я могла бы еще рассказать про магов, тоже светлых, из Америки, которые бомбили Ирак, или про тех, кто сегодня там, на Украине, пытается вернуть нацизм. Там тоже есть светлые. Или про героев СВО, темных. Знаешь, как все становится неоднозначно в мире, в котором война, в мире, который вот-вот рухнет, развалится? Как быстро люди и иные принимают новые правила и приспосабливаются к ним. Делаясь при этом светлыми и темными, но не являясь при этом добрыми и злыми. Нет, не цвет определяет иного, не цвет. Выпить хочешь?

Я вновь отрицательно покачал головой.

– Нет, но я бы надел штаны.

– А вот это не обязательно, у меня на тебя еще планы…

* * *

Я за ней не шпионил, просто хотел еще раз попробовать наладить наши отношения. Нет, не любовные, хотя бы просто дружеские. Вот по этой причине я и пришел к ней во двор. Света в окнах не было. Я, естественно, не ждал, что Мария вечерами сидит дома. Но все же внутри что-то царапнуло. На мой взгляд, очень быстро она смирилась со сменой цвета. Подъехало такси, открылась дверь. Вначале вышла Мария, махнула рукой, засмеялась, что-то тихо сказала, наклоняясь к открытой двери. С другой стороны автомобиля тоже открылась дверь, и появился ее собеседник. Темный маг Юрий. Нет, он не вел себя как ее любовник, и никакой фамильярности в его движениях не было. Он был, как всегда, уравновешен. Непоколебимая глыба, Юрий-Скала-Джонсон, Darkrock.

Машина отъехала. Мария, махнув рукой, пошла к дому. Ну вот сейчас он уйдет, и я ее перехвачу. Юрий что-то негромко сказал, я опять не расслышал. Мария остановилась, секунду подумала, потом пожала плечами и, повернувшись, пошла обратно. Перекинувшись парой слов, они двинулись в сторону проспекта. Видимо, Юрий предложил поужинать, и Мария не отказала. Ему, значит, в ужине не отказала, а мне, человеку, с которым уже как бы все наладилось, от ворот поворот.

Ты, отказала мне два раза:

»Не хочу», – сказала ты.

Вот такая вот зараза

Девушка моей мечты, –

всплыли в голове слова какой-то древней песни.

Я пошел за ними следом, подумав, что мое чувство очень похоже на ревность, а на это я не имею никакого права. Багира свободная девушка, мне ничего не должна. Да, обещала меня поцеловать, если я прижму ведьму. Я прижал, она поцеловала. Вроде все честно. А может, тогда я и подогнал выводы под нужный результат ради этого поцелуя. В данный моменту меня были сомнения в виновности ведьмы. И если она реально не виновата, то поцелуй я получил незаслуженный. Ну, я не гордый, я могу вернуть. Ха.

Они шли по дорожке, которая едва заметной полосой белела среди старых деревьев, раскинувших свои кроны между старыми советскими зданиями. При выходе на проспект, там, где фонари отделили проулок от ярко освещенной улицы, Юрий замедлил шаг и, повернувшись, глянул в темноту. Это можно было бы списать на совпадение, но я ни за что не поверю, что он случайно, через сто метров темноты, посмотрел мне прямо в глаза. Моя слежка провалилась, ну и сумрак с ней. Я вздохнул и упрямо поплелся за ними, все так же стараясь держаться в тени. Мария-то меня не заметила, а темный вряд ли ей обо мне сообщит. Конечно, если у него будет какая-то выгода, то да, а вот для того, чтобы потешить свое самолюбие, нет.

Когда они вошли в кафе, я перешел дорогу по подземному переходу и присел на высокий бортик спуска в метро. Достал из кармана вейп, прихваченный из квартиры Яны. В тот момент, когда я его брал, это казалось мне хорошей идеей. Сейчас я глянул на него, и меня стало подташнивать. Какая же это гадость – смесь воды, глицерина, никотина и еще множество отравляющих веществ. Ладно, я маг, я от этого не умру, а вот люди пыхтят вовсю, травятся, утешая себя мыслью, что это не настоящая сигарета. Ха, видимо, рак и сопутствующие заболевания от ненастоящей сигареты тоже игрушечные… «Соболезнуем, у вас игрушечный рак». Три ха-ха, не смешно. Мне вот всегда говорили, что лучше выпить сто грамм, чем покурить, я и выпивал… М-да, в общем, и так плохо, и так нехорошо.

Я поискал глазами урну, ближайшая была около остановки, метрах в пятидесяти от меня. Проклиная репутацию, созданную СМИ о белорусах как о самом чистоплотном народе, я поднялся и понес ядовитый пластик в урну. Выкинул, обтер руку о джинсы, тщетно пытаясь избавиться от сладковатого химического запаха, и вернулся на свой наблюдательный пункт.

Юрий. Темный маг

Поздняя весна манила прогуляться. Растения, набрав соков из земли, теперь щедро делились запахами зелени и свежестью. Я шел, дышал и почти ни о чем не думал. Рыба прикормлена, наживка надета, сачки наготове. В том, что все пойдет так, как я спланировал, я не сомневался. Реальность ждет наших действий, чтобы пойти по приготовленному нами плану. Она не случается без нас, она зависит от нас и сделает все, что нам от нее нужно. Главное – правильно сформулировать свои желания.

Ресепшен встретил меня тишиной и глухим гудением кофейного автомата. Не поддавшись на его неоновое предложение, я поднялся в номер и сбросил с плеч свой любимый плащ. Скоро совсем потеплеет, придется оставить его в шкафу до следующего сезона. Устало опустившись в кресло, я закинул голову назад и улыбнулся. Мария хороша. Не в плане Мария-девушка, а в плане Мария – работник Дневного дозора. Ловит все на лету, понимает полунамеки и не бросается в кавалерийскую атаку. Думает, а это самое главное в нашей работе.

Посидев так немного, я достал телефон, набрал номер. Через пару гудков глухой мужской голос сказал:

– Да, Юрий. У тебя все готово?

– Я думаю, что можем начинать, я зайду.

– Жду у себя. Минут через пять я буду.

Пять минут, еще пять минут. Я вновь откинул голову на спинку кресла. Мы иные, мы часто надеемся на магию. Но человеческие методы не менее эффективны, особенно когда противник ждет от тебя именно магии.

* * *

Откуда-то издалека потекла музыка, легкая, мягкая. Она завораживала и уносила туда, в глубину забытых эмоций, в то сокровенное, что открывается нам в глубоком сне или перед смертью. Я помотал головой, стряхивая наваждение, и приоткрыл глаза. Никого, только музыка стала более глухой, отдаленной, на самом краю слуха, музыка для иных, человек бы ее не услышал. А иной тут только я. Взглянул на потолок – сумрачные тени переплетались там в движущемся узоре. Я поймал нужную, призвал ее, и сумрак упал на меня, погружая в свое серое естество. Да, так я и думал, за окном, за мутным стеклом, виднелся силуэт птицы. Я не стал тратить магию, а встал и, рванув, распахнул обе створки окна. Форточка, старая альтернатива режиму проветривания, опасно мотнулась, но не разбилась. Птица, черный горбоносый ворон, сидящая на жестяном отливе окна, не испугалась, а медленно повернула голову и глянула на меня красным глазом. Кивнула, как бы приветствуя, переступила лапами и исчезла, погрузившись в сумрак еще глубже, на второй слой. Я не бросился вдогонку – нет смысла. Хотели бы напасть, напали бы, хотели бы поговорить, поговорили бы. А мне некогда. Но когда закончу с кинологией, обязательно займусь этой неожиданной орнитологией. И тогда я им пособолезную.

* * *

Этот город находился на окраине Беларуси. Небольшой, уютный и более европейский, чем многие другие. Центральная улица в тени старых деревьев легко переносила человека в прошлое, а незагруженность вечерних улиц и ширина тротуаров давали возможность побыть в одиночестве, подумать, погрузиться в историю и заблудиться во времени. Чему вполне способствовала атмосфера, доставшаяся городу от древних князей, королей и даже одного кипчатского хана. История, ее не сотрешь высотками, свежим асфальтом и посаженными деревьями, она кровью вписана в землю, и как ты ни старайся, ни прячь, ни вытравливай из памяти, она видна, и не только иному, но и простому человеку, человеку, который умеет смотреть.

А вот кабинет в здании Государственного пограничного комитета РБ, в отличие от города, навевал мысли лишь о советском аскетизме. Старое кресло, стол, шкаф, сейф, несколько стульев. Кресло занимал сам хозяин кабинета, Геннадий, темный маг третьего уровня. Сбоку стола, на обычном мягком стуле с высокой спинкой, сидел его гость, Сергей, светлый маг четвертого уровня. Оба в форме. Да, не все герои носят плащи. Шутка такая. Да и редко кто называет сотрудников особого отдела героями, для этого нужно владеть информацией, обладать знаниями и развитым мышлением, проще говоря, мозгами, а это редкость, так что чаще в свой адрес они слышат презрительное: «Особист», и по этой же причине в форме со знаками отличия их можно увидеть крайне редко да и только вот в таком тесном кругу знакомых.

– Приветствую тебя, темный. – Светлый маг Сергей чуть привстал и наклонил голову. Руку он мне не подал. Все иные пришли из людей и принесли с собой все, что было в их человеческой жизни. Трудно избавиться от предрассудков.

Геннадий вышел из-за стола и пожал мне руку. Спросил:

– Все по плану?

– Да.

Мой план был прост. Клан Здыбли, под прикрытием наборов работников на строящиеся объекты и заселения их в вагончики по разным уголкам города и окрестностей, прятал большое количество мигрантов. Первое время они просто переправляли их в Европу. После 2020 года, когда в стране попытались сделать «оранжевую революцию» и насадить так называемую «демократию», бывший глава Дневного дозора Василь подрядил клан на переправку «бегунков» – это те, кто был уверен в «новой демократической власти» – и сильно напортачил действующей. В Беларуси их называли «змагары» – ну, в общем, те же «навальнята», только местного разлива. Что стоит оборотню перейти границу – его ни один пограничник не сможет заметить, а если и заметит – помешать. Здыбле бизнес понравился, и даже после того, как Василь покинул страну, он остался в Беларуси и продолжил преступную деятельность по переправке нелегалов. И так продолжалось бы еще долго, но в конце 2022 года вольнонаемные иные на освобожденных территориях Российской Федерации взяли нескольких наемников, неожиданно оказавшихся незарегистрированными иными, оборотнями. Те никак не ожидали встретить среди военных темных магов, и более всего они не ожидали, что темные, которые их поймали, отдадут их инквизиции. По этому вопросу в свое время меня и вызвал Альберт. На допросе мы узнали, что трафик идет через Беларусь, а вот кто является организатором, пленники не знали. Но сам маршрут и вонючие вагончики, в которых им пришлось жить, описали. И самым противным было то, что этих наемников инициировали на территории Беларуси, а это уже не лезло ни в какие рамки, такого нарушения договора в законопослушной Беларуси не было со времен молодого князя Вячки. И я принял предложение Альберта поехать в эту страну с целью выяснить, кто за всем этим стоит. Ну не верю я, что это Здыбля. Нет, это кто-то повыше уровнем и гораздо умнее. Но организатора я не нашел. Здыбля и его «коллега» из клана вампиров Вупыр не поддавались на провокации, не допускали в окружение клана и не признавали за собой никакой вины. А так как они ни на чем не были пойманы, то, в общем, правильно и делали. И мы, посоветовавшись с ребятами, участвующими в операции со стороны погранслужбы, решили, что необходимо устроить крупную облаву и тем самым спровоцировать Здыблю, а может, и их главного. С этой целью мы устроили проверку документов и «случайно» проговорились о ближайшей ревизии его строительных площадок. Это должно было спровоцировать их на принятие экстренных мер, то есть быстрый вывоз всех нелегалов. И я думал, что они сразу рванут в сторону границы. Клим и компания должны понимать, что если за них взялись, то просто так не отстанут.

И вот теперь мы, три мага, ждали сигнала из Минска. Мои помощники – Галина, Дон Кихот и его верный оруженосец Санчо – наблюдали за всеми основными фигурантами дела, а также за местами их предположительной дислокации. Мне было важно, чтобы их вывезли из города, бойня с новообращенными оборотнями и сопровождающими их инструкторами могла наделать большого шума и привести к непредвиденным жертвам, и мы надеялись взять этих тварей где-нибудь на трассе, без шума и пыли и без свидетелей.

Геннадий был тем иным, который с недавнего времени курировал Гродненскую область и пограничные переходы в Польшу и Литву, Сергей стоял на страже границ Бреста. Был еще Андрей, из Гомеля, но на нашей сегодняшней встрече он отсутствовал, хотя знал о готовящейся операции, обещал быть начеку и просил держать его в курсе.

Я достал телефон и нажал вызов. Галина, отличница по всем магическим дисциплинам и любительница следящего заклинания «Око мага», что-то промычала в трубку и передала ее Санчо.

– Да, шеф, это я, Стас. Галя занята. Держит сразу три «Ока».

Создать и контролировать три следящих заклинания одновременно для начинающего иного, пусть и с потенциалом, это очень и очень тяжело. Она или надорвется, или повысит свой уровень.

– Сама держит?

– Через Николая.

Да, девочка далеко пойдет, если не убьют. Держать опасное заклинание через другого мага, это как работать с предохранителем: первым сгорит предохранитель, а Галина останется невредимой. Вот… нехорошая девочка, одно слово – темная.

– Докладывай.

– Здыбля со своим помощником по имени Фрол сели в машину и поехали на улицу Судмалиса. Там они заехали на закрытую территорию и зашли в ангар. Что происходит внутри, мы не видим. Его охранник рванул за город, в Боровляны, там стройка, и на территории стоят вагончики, в которых живут строители. Сейчас он там. И главное, что стройка примыкает к лесу.

– Лес большой?

– Большой, это Прилепский заказник.

Сергей присвистнул. Видимо, знал эти места.

– Продолжай.

– Его секретарша и по совместительству жена едет на автомобиле в сторону Бреста. Сейчас подъезжает к Колосово.

Я повернулся к Сергею:

– Колосово это что? Там есть, где спрятаться?

Ответил Гена:

– Колосово – это поселок. Полная задница. Бывший закрытый военный городок «Столбцы-два», бывший двадцать пятый арсенал РВСН СССР. В этом арсенале до девяносто шестого года хранились боевые блоки ядерных ракет вместе с самими ракетами, военная часть входила в состав ядерного щита Советского Союза. Там можно танковый батальон спрятать, не то что пару десятков иных.

– Плохо. – Я секунду подумал и скомандовал: – Стас, внимательнее посматривайте в сторону секретарши, если повернет к поселку, сразу звоните мне. Отключаюсь .– И я нажал отбой. – Все слышали, о чем мы говорили?

Маги молча кивнули.

Геннадий помолчал секунду и поинтересовался:

– А вон те две бутылки коньяка ты же не просто так прихватил с собой? Или они будут там стоять до победы коммунизма?

Я улыбнулся:

– Нет, победы мы ждать не будем, мы за нее выпьем…

Сергей поморщился – видимо, хотел возразить, но промолчал. Правильно, одно дело делаем, а на брудершафт я и сам с ним пить не буду, и совсем не потому, что он светлый, а потому, что он живет ценностями мирного времени, а мы на войне, а во время войны на первое место выходят другие ценности: сплоченность, поддержка, единство. Даже будучи иным, можно оставаться человеком в широком смысле этого слова. Великую Отечественную потому и выиграли, что не делились на национальности и вероисповедания.

Озвучивать свои мысли я не стал, не было желания и уверенности в том, что светлый меня поймет. Ведь для него это не война, а так, помощь темному по указке инквизиции. Он еще не видит всего масштаба. С одной стороны, может, это и хорошо.

Гена ловко разлил коньяк по граненым стаканам, мы выпили. На последнем глотке я даже не услышал, а скорее почувствовал вызов мобильного и без всякого предвидения понял: случилось что-то нехорошее.

– Шеф, это Стас. Со складов на улице Судмалиса выехало несколько микроавтобусов.

– Так, и на какую трассу они нацелились?

Мне нужна была эта информация для того, чтобы понять, какую границу они будут сегодня переходить.

– Не на трассу, они разъехались по городу. Продолжаю наблюдение. Вторая группа, та, что в Боровлянах, – замечено движение на окраине леса. Восемь человек покинули вагончики и скрылись в лесу, ушедшие одеты в темную одежду и с рюкзаками. Что в рюкзаках, мы не знаем.

– Брестское направление?

– Ирина свернула к поселку Колосово. Продолжаем наблюдение.

– Ставлю на громкую связь. Докладывай по мере изменения ситуации.

Я положил телефон на стол и вопросительно посмотрел на магов. Капельки холодного пота стекли по спине, я начинал понимать, что, возможно, сейчас реализуется один из худших вариантов развития событий. Закрыв глаза, я вызвал «Линии вероятности». Так и есть, с последнего моего просмотра ближайшего будущего многое изменилось, и как бы я сейчас ни поступил, все равно окажусь в неприятностях по уши, и произойдут они не на границе, а именно в Минске. Две отчетливо багровые линии четко указывали на это.

Я моргнул, выходя в реальность, и одновременно услышал слова светлого мага Сергея:

– Это ваша операция, темные, и если проводимые действия поставят под угрозу жизнь людей или я посчитаю, что они идут вразрез с договором, я буду вынужден отказаться от участия и доложить своему руководству. И даже настаивать на передаче информации инквизиции.

И вот на этого бюрократа я трачу свой коньяк? Лучше бы вылил. Я глянул на молчащий телефон и увидел параллельный вызов. Степан. Ну все, началось. Я поставил Стаса на удержание и принял звонок Степана. Прошептав перед этим: «Юрий, у нас ЧП!»

– Юрий, у нас ЧП, – Степан был верен своим привычкам.

– Что случилось?

– Нападение на офис Дневного дозора.

Я даже поперхнулся заготовленным язвительным замечанием о том, кого они в этот раз привели к нам в офис.

– Нападение на что?

– Нападение на офис Дневного дозора. Мы ее заблокировали внизу, но нам нужна помощь и… – Степан на секунду умолк. – И совет.

– Закрыть всю близлежащую территорию, отогнать людей. Пусть шеф подвесит портал к входу, я иду.

Я отключил Степана, чтобы тут же ответить на звонок Марии.

– Юрий, это ваших рук дело?

– Что именно? – У меня зачесался нос, и я с наслаждением потер его, сильно, почти сдирая кожу, и поэтому у меня вышло: «Фто именно?»

– Ты что, ешь, что ли?! На офис Ночного дозора напали, это ваших рук дело?

– Мария, не ваших, а наших, ты тоже темная. Но нет, мы не нападали и операции такой не планировали. Ты сейчас где?

– Недалеко от торгового центра. Я тебя ждала, ты же вроде в офис собирался, а тут, тут…

– Иди к нашему офису и жди меня около входа, я сейчас буду.

Я отключился и услышал взволнованный голос Стаса:

– Шеф, они разъезжаются по городу, мы не можем вести все машины одновременно!

– Заклинание «Снежная паутина» потянете по силе?

– Вряд ли.

– Тогда поднимите «Око» повыше, засеките хотя бы направления.

Я сбросил вызов и повернулся к магам.

– Как мы понимаем, прорыва через границу сегодня не будет? – задал риторический вопрос Геннадий.

Сергей в это время строчил кому-то сообщение – видимо, докладывает начальству.

Зря, начальству сейчас точно не до тебя.

– Останьтесь на посту до утра. Я в Минск, узнаю, что там и свяжусь с вами. – Кивнув на прощание, я открыл дверь и шагнул из кабинета прямо в портал.

* * *

Темный тоннель, пронизывающий слои сумрака и пространство между ними. Нечто темное и хаотичное, не поддающееся осмыслению даже для меня, не раз путешествующего порталами. Оно всегда разное, иногда темное и опасное для иных, иногда светлое и приветливое, как ночное весеннее небо, а иногда посылающее образы и видения. Сегодня сумрак приготовил третий вариант: я встретил своего вестника, и этим вестником стал Анубис. Анубис – бог, уводящий души в чертоги подземного царства. Он шествовал так, как будто та материя, что наполняет пространство между слоями, была твердым полом египетского храма. Казалось, если прислушаться, то в вакууме, в котором нет звуков, раздадутся тяжелые шаги этого жестокого бога, умеющего менять обличья и сейчас пребывающего в своем излюбленном, так сказать, парадном образе, образе человека с собачьей головой.

– Ты что-то хочешь мне сказать, пес? – нелюбезно поинтересовался я, так как спешил, и вынужденная остановка меня раздражала.

Бог не ответил, лишь поклонился мне и тут же снова принял горделивую позу, сложив мускулистые руки на груди. А я оказался на тротуарной плитке перед входом в офис Дневного дозора, рядом с Марией. Воздух вокруг так и искрил от использования магии.

Матвей. Светлый маг

Иной предполагает, а сумрак располагает. Ну или не сумрак, а тот, из-за кого я не поел сегодня китайской лапши с морепродуктами. Весь день я приводил в порядок бумаги. Яна вдруг решила, что не любит возиться с отчетностью, и вся бумажная работа, которую нужно сделать после дежурства, досталась мне. Мне было нетрудно, не знаю как кого, но меня писанина успокаивала. Ну и помогала, естественно, я мог как бы со стороны посмотреть на проделанную работу, увидеть свои ошибки и в другой раз постараться их избежать. В общем, одна сплошная польза. И этой пользы было много, почти девять часов я переносил с бумажного на электронный носитель истории наших дежурных рейдов и скучных выездов. Облавы на оборотней и их компьютерные клубы сошли на нет. Видимо, после ряда удачных операций они залегли на дно или просто поменяли тактику. Наступило относительное затишье, мы занимались рутиной, обязательными выездами и разнообразными проверками. И по какому-то делопроизводственному закону выходило, что чем скучнее работа, тем больше времени и бумаги уйдет на ее оформление.

Да, все это нужно задокументировать, а потом частично перенести в специальную программку в компьютере. Но я справился и, отправив последний файл на проверку, сдал Татьяне пару папок с бумагами. Потом с чувством выполненного долга покинул офис и пошел к метро. Яна сегодня оставалась на ночное дежурство, и в моих планах был одинокий вечер в своей квартире. Я решил заказать китайской еды и посмотреть какой-нибудь хороший фильм. Тут что главное? Главное – успеть выбрать фильм до того момента, как еда закончится, а то знаю я себя…

Мои мечты прервало чувство сильного беспокойства, тревоги. Оно было настолько неожиданным и сильным, что холодный пот выступил у меня на лбу, и несколько капель стекли по вискам. Я замер в подземном переходе, тут же рядом остановилась пара молодых людей, девушка и парень лет двадцати. Девушка участливо спросила:

– Вам плохо?

Я отрицательно покачал головой, пытаясь сосредоточиться, и сделал шаг в сторону. Кстати, правильно сделал – по тому месту, где я только что стоял, аки носорог пронеслась женщина, нагруженная двумя громадными сумками, одной из которых она толкнула остановившуюся пару. Ее нарочито громкое ворчание на тему: «Встанут посреди дороги, ни пройти, ни проехать, вот молодежь пошла» я уже не слышал, я слышал тревожный голос Татьяны:

– Всем работникам Дневного дозора срочно прибыть в офис! Код номер три. Повторяю: код номер три!

Мне стало еще хуже, код номер три – это непосредственно нападение на офис Дозора… Я развернулся и бросился к выходу, на бегу выдернув из кармана трубку. Номер Марии еще не успел уползти далеко вниз из часто набираемых.

– Вы что вытворяете? – крикнул я в динамик, даже не поздоровавшись.

– О чем ты? – Голос Марии был спокоен и сух.

– Вы напали на наш офис. – Я не спрашивал, я утверждал. Какие тут могут быть варианты, у светлых иных один враг: темные.

– Не-ет… – Было слышно, что девушка не совсем уверенна и растерялась.

– Кроме вас, некому.

– Я не знаю… я сейчас уточню.

Мария прервала разговор, а я выскочил из перехода и напрямую, через несколько полос дороги, бросился к зданиям. Машин было мало, большинство водителей решило поехать другим путем, да и пешеходы, которые в это время оказались на Привокзальной площади, ускорили шаг, по широкой дуге обходя закрытую для них территорию. Но я-то не человек, и уже видел, как у зданий открываются редкие порталы, как подъезжают машины, и из них появляются иные, темные около темных, светлые около своего здания. И что странно, ни те, ни другие не спешили заходить внутрь.

Едва я перешагнул черту наложенной «Сферы невнимания», как стал объектом этого самого внимания, я бы сказал, какого-то нервного внимания. На меня нацелились несколько амулетов, и по ауре прошли сканирующие заклинания. Опознав во мне своего, присутствующие расслабились.

– Матвей, Ночной дозор. Что здесь происходит? – Я подошел к паре ребятам в черной форме то ли ППС, то ли частной охраны, в похожей когда-то ходила Мария.

Один, высокий, с рыжей бородкой и ледяными глазами, указал на вход в офис и пояснил:

– Нападающий, вроде женщина, зашла, уничтожила пост охраны. Лифт сразу заблокировался, она стала подниматься по лестнице вверх, в офис. Система безопасности здания пытается ее остановить. Она сейчас на втором этаже, первую преграду преодолела минут за шесть. – Он вздохнул, и добавил: – Я бы ее вообще не смог преодолеть.

Я посмотрел на него вопросительно, и он, поняв, что я не вижу его силу, представился:

– Кирилл, иной, второй уровень. – Свой статус в Ночном дозоре он так и не назвал.

Я поморщился: ясненько-понятненько, и как вы, уважаемое начальство, на этот раз приплетете к происходящему объявленную в розыск ведьму? Ей-то точно нет смысла возвращаться в город и тем более нападать на офис Ночного дозора.

Откуда-то из-за спин парней вынырнула Яна, схватила меня за руку.

– Пошли посмотрим! – И потащила меня к входу.

– Э-э-э! – попытался что-то возразить рыжий Кирилл, но девушка просто отмахнулась.

– Что там? – спросил я.

– Видимо, то же, что и на Свислочи. Хочу, чтобы ты лично глянул.

– Так та же умерла.

– Я не про внешность.

Мы спокойно вошли в здание и, минуя лифт, стали подниматься по лестнице. Между первым и вторым этажами сильно воняло гарью, стены в некоторых местах обуглились, а на ступеньках виднелись лужи слизи, как будто кого-то недавно вырвало желудочным соком, да и вонь стояла соответствующая.

– Что… что здесь произошло? – спросил я.

– Система защиты «Альпы», врага вначале должно было заморозить, потом лишить полностью кислорода. Потом сбросить на третий слой сумрака и там сжечь.

– И?

– И ничего, все ловушки как елочные хлопушки, только вон, – она показала на черные стены и неприятные лужи, – конфетти нам на память.

– Бомба-ракета-петарда.

– Что?

– Это я о своем…

Яна достала из кармана кожаный футляр, открыла его, и ей на руку скользнул длинный стержень из неизвестного мне камня. Поверхность его была пористой, пузырчатой, и он очень опасно светился изнутри иссиня-белым цветом, цветом расплавленного металла.

– Что это?

– Большой сюрприз.

– Что это?! – повторил я уже более настойчиво, уж очень мне не нравился этот амулет.

– «Хиросима».

– Она существует?

– Естественно, только копится очень долго.

Заклинание «Хиросима» мгновенно высвобождало большое количество тепловой и лучистой энергии, в результате чего образовывались такие перепады давления и температуры, что на свете не было ничего, что осталось бы целым после его применения.

Я с сомнением посмотрел на Яну. Ее глаза светились азартом с какими-то нездоровыми отблесками фанатизма.

– Яна, ты не можешь применить «Хиросиму», в здании люди. Да и в черте населенных пунктов применение этого заклинания запрещено.

Девушка улыбнулась и спрятала амулет обратно в футляр, а футляр – в карман.

– Пошли, герой, шучу я. Какая «Хиросима» и кто мне ее доверит? Мечтаю я так…

Мы продолжили подниматься по лестнице, стараясь ступать как можно тише. На первых ступенях третьего этажа стояла одинокая фигура. Сделав еще пару шагов, я понял, что это… невысокая худенькая женщина, одетая в какую-то униформу, похожу на ту, что носят продавцы в магазинах.

«Свет»! – Я махнул рукой, сотворив простейшее заклинание, и шар белого света поднялся к потолку.

Женщина даже не пошевелилась, зато я рассмотрел ее получше. Обычная кассирша из магазина, на ней даже шапочка была такая – с козырьком и открытым верхом. Такое чувство, что она только что встала из-за кассы, перешла дорогу, снесла пункт охраны с двумя иными, прошла первую преграду, которую ставил сам Михаил, и сейчас просто стоит перед огненной сетью, перегораживающей ей дорогу. Заклинание «Тайга», но в каком-то своеобразном исполнении. Сеть сияла, женщина смотрела. На первый взгляд, ничего не происходило, и только потом я заметил, что по краям огненные нити потемнели, потеряли яркость и осыпались, как гнилая веревка.

Куда она идет и зачем? Там, наверху, пара дежурных. Весь резерв внизу, но она упорно идет вверх. Как будто запрограммированная. При этом на нас с Яной она не обращала никакого внимания. Но «Щит мага» я держал, не прерывая ни на секунду, и тревожно поглядывал на спутницу. Что она задумала? Непонимание ее действий вызывало у меня такое же опасение, как и действия девушки в форме продавщицы, спокойно прорывающей вторую линию защиты одного из самых защищенных зданий в городе.

– Ну как, похожа? – Яна подбородком указала на спину стоящей и добавила силы в сотворенный мною щит.

– В прошлый раз нападавшая немного меняла облик, а для темного писателя и вовсе перевоплотилась в Вирджинию, его рано ушедшую супругу.

– Да-да, слышала, что он нас посетил. А погибла как – дозорные убили?

– Почти. Юрий подоспел, спас Эдгара. И долго бомбардировал ее самыми разнообразными заклинаниями, и наверняка подобрал бы что-нибудь наиболее смертоносное для таких тварей, но не успел. Я думаю, что она умерла в тот момент, когда тот, кто манипулировал ею, отпустил ее.

– Марионетки, значит. Ну-ну. Эй, любезная, мне два йогурта по акции, пожалуйста!

Девушка в униформе медленно повернулась, глянула на Яну и как-то незаметно преобразилась. Нет, волну я заметил, как бы рябь на экране. Но все произошло как-то очень быстро. Вот только что стояла продавщица, миг – и перед нами стоит молодой солдат нацистской Германии. Серый китель, серые брюки, ботинки и брезентовые гетры с двумя кожаными ремешками. Блондин усмехнулся, глянул на Яну светлыми глазами и спросил:

– Пакет брать будете?– Потом нацелился на нас пальцем и сказал: – Пиф-паф, фройляйн Яна.

Нас отбросило к стене, щит, видимо, защитил, но если бы не портал, открывшийся на лестничной площадке, и вышедшие оттуда Михаил с Татьяной, сразу переключившие на себя внимание твари, то она бы нас добила. Михаил вскинул руку, сеть, перегородившая продавщице дорогу, налилась малиновым цветом, изогнулась, став похожей на летящую бабочку, и обняла уже принявшую свой настоящий облик девушку, крепко закутав ее в своеобразный огненный плед.

Удовлетворенно хмыкнув, шеф указал на лестницу:

– Вниз, быстро!

И мы кинулись вниз. Я обернулся и глянул на тварь. Девушку плотно окутывала огненная сеть, но она как будто ее не замечала. Она стояла и смотрела нам вслед черными бездонными глазами. Глазами, полными слез.

* * *

Перед офисами царила напряженная атмосфера, оперативные и даже офисные работники Ночного дозора стояли напротив своих коллег из Дневного дозора. Заняв все полосы дороги, разделяющей дома-башни. Для начала драки не хватало какой-нибудь мелочи, первого брошенного заклинания или просто чиха. Чихнул я, вернее, чертыхнулся, вылетев из дверей и споткнувшись о некстати попавшую под ноги вылезшую тротуарную плитку. Николай, стоящий в нескольких шагах от меня, взмахнул рукой, и «Файербол» начал свой полет в гущу столпившихся темных. Там тоже пошло шевеление, вспыхнули огни амулетов. И вдруг все замерло, и из-за спин своих людей вышел Юрий. Я понял, что время не остановилось, а как бы замедлилось – люди шевелились, доставая амулеты и творя заклинания, только очень, очень медленно, и накрыло это самое замедление лишь то место, где стояли, ощетинившись оружием, две веками враждующие группировки. Ни меня, ни Яны этот процесс не коснулся. Я посмотрел на огненный шар, выпущенный по моей вине. Он все так же летел по дуге, но теперь не в толпу работников Дозора, выставивших перед собой амулеты, а прямо в руку темному магу. Поймав на ладонь сгусток огня, Юрий пошевелил пальцами, давая ему возможность перетекать, как большой капле ртути, а потом перевернул руку и повел ее между двумя враждующими группами. Полоса огня вылилась с его пальцев и разделила площадь тонкой, но довольно высокой огненной стеной. Сам он спокойно преодолел огненную преграду, подошел к нашей компании и обратился к Михаилу:

– Михель, я бы не просил. Но сейчас это единственный способ, если мы не хотим потерять людей.

Юрий. Темный маг

Тварь, прорывавшуюся в офис темных, задержали на первом этаже, после того как она вошла и размазала по стене дежурного на проходной. Просто как куклу, об стену. После этого сработала система защиты и, как ни странно, система пожаротушения. Видимо, она-то ей и помешала. А пока тварь выбиралась из-под щелочных струй, подоспели дежурные и ударили из всех стволов. Там были ребята, участвовавшие в бою около Свислочи, и они поняли, что происходит. Их оборона строилась на кратких, мощных ударах и быстрой перегруппировке, ну, насколько это было возможно в замкнутом пространстве. В ход шло все: и «Опиум», и «Тройные лезвия», и «Аспирин», могущий понизить температуру тела до нуля, а когда тварь начала подниматься по лестнице, ребята создали огненную стену, а сами через окна выскочили на улицу. В итоге у нас один погибший и тварь, запертая огнем между первым и вторым этажами.

Все это мне сообщил Степан быстрой скороговоркой, когда я материализовался рядом с Марией.

– Отличная командная работа, – похвалил я его. – Где Вячко?

– Наверху. Он сказал, что если у твари есть какие-то вопросы к нему лично, то он примет ее в своем кабинете.

– Вот позер, – улыбнулся я. – Пошли посмотрим, кто там на этот раз.

Я пошел вперед, Багира за мной, Степан остался на площади руководить оцеплением.

* * *

Девушка стояла ко мне спиной и медленно водила рукой перед стеной огня. Там, где она проводила ладонью, пламя немного темнело, остывая. Я поставил «Хрустальный щит», следом «Щит мага» и «Радужную сферу», так, на всякий случай. А потом ударил ей в спину. Да, я не добрый киношный герой. Заклинание, направленное на девушку, было страшной силы и действия. «Танатос» – заклинание, подавляющее волю и вызывающее остановку сердца. Она замерла, ее даже качнуло, но потом тело в форменной одежде продавца магазина повернулось к нам и преобразилось. Только что это была девушка – и вот перед нами стоит Кукольник, древнеегипетский Кукольник в своих одеяниях и с непонятным жезлом в руке. Лысая голова его качнулась как бы в поклоне, и он шагнул к нам, протягивая свою ношу, словно предлагая принять ее в качестве подношения. Я не стал дожидаться развития событий и атаковать тоже не решался. Было непонятно, как на мои заклинания отреагирует защита офиса, не я ее ставил, не мне ее и испытывать. Так что нарываться еще и на эти неприятности я не стал. Решил пойти другим путем, помня всю бесполезность боевых заклинаний, использованных на берегу Свислочи. Я применил «Тройной ключ». Это было заклинание, не несущее никакой угрозы, оно порождало любовь, веру и понимание. И Кукольник поплыл, черты его исказились, в них промелькнуло лицо Вирджинии, потом продавщицы, погибшего вместе с вампиром Владом мужчины – и опять вернулся Кукольник. Он сделал шаг ко мне, одинокая слеза скатилась по его гладковыбритой щеке. Я застыл, зачарованный непривычным зрелищем. Кукольник опустился на колени и, протянув мне жезл, прошептал:

– Прости меня, прости меня, прости меня…

Было в его «прости», что-то истеричное, сумасшедшее, что пугало больше, чем откровенные попытки убить нас. Подхватив Багиру под локоток, я потащил ее за собой к выходу. От греха подальше.

Мы появились вовремя. Степан не очень справлялся с усмирением горячих голов, и светлые с темными чуть не устроили бойню. А меня это не устраивало, я был уверен, что этого и хочет добиться наш неведомый враг – бойни между Дозорами. И если бы я не вышел, она бы началась.

Татьяна пошла успокаивать своих бойцов, чтобы не допустить ненужной резни, я мы остались с Михелем. Нет, не наедине. За моей спиной маячила Багира, а за спиной Михеля – Матвей. Эти двое не обращали на нас никакого внимания, а стояли, прожигая друг друга взглядом. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг, но эти-то и полюбить толком не успели, может, и ненавидеть друг друга будут тоже не в полную силу.

Татьяна подбежала и что-то сказала своему шефу на ухо, тот кивнул. Вернулась к работникам Дозора, отдала команду, и те быстро рассредоточились по периметру, окружив здание.

– Чего это они? – Я кивнул на происходящее.

– В доме люди, – ответил Михель. – Сейчас ребята закроют каждого, и тогда есть шанс, что тварь не причинит им вреда, даже случайного. – И добавил, глянув на нашу башню: – Мы не можем подвергать простых людей опасности, это не в наших правилах.

– Если вы о людях, живущих в нашей башне, то они давно уже ушли. У нас предусмотрен пожарный выход во дворы на улицу Кирова. Погода хорошая, и все они «решили» прогуляться. Подвергать простых людей опасности не в наших правилах. Особенно, если это будут бесполезные жертвы.

– Вы воздействовали на них и выгнали из дома, как стадо….

– Михель, давайте не будем тратить время на то, чтобы мериться благородностями, а просто уберем угрозу.

– Как?

– Вы знаете как. Сейчас я позову шефа, и вы активируете настоящую защиту.

– Откуда вы…

– Михель, не начинайте. – Я достал мобильный и набрал шефа. – Вячеслав, вы к нам присоединитесь?

Шеф в ответ пробурчал что-то невразумительное, и через секунду рядом с нами в воздухе протаял темный портал. Из него выбрался шеф. В темной графитовой рубахе, брюках и легких кожаных туфлях, этакий руководитель среднего звена в «Лукойле» или «Газпроме».

– Дожил, из своего кабинета приходится порталом выходить. Юрий, кто это такие?

– Тварь, похожая на ту, что была на Свислочи. По крайней мере, я считаю, что создатель у них один.

– Ведьма? – оживился Михель.

Я вдохнул, досчитал до десяти на японском, выдохнул и ответил:

– Ранее инквизиция из-за вашего напора и притянутых за уши доводов обвинила бывшего сотрудника Дневного дозора многоуважаемую Ларису Владимировну в преступлении, которого она не совершала. Теперь, – я кивнул на башни, – у нас есть живые доказательства ее непричастности.

– С чего это вы решили, что к этому она непричастна?

– Назовите мне хоть одно заклинание, которое позволит превратить людей в марионетки со способностью иных из ведьмовского, да хоть из какого-нибудь арсенала, и я первым пойду ее ловить.

Михель честно пытался выдержать мой взгляд, но в правом здании что-то грохнуло, и на тротуар посыпалось стекло. Шеф светлых вздрогнул.

– Темные, давайте вы свою аналитику оставите на потом, а то пока вы поговорите, у меня не останется что защищать.

– Да. – Я опомнился. – Вячеслав, я позвал вас, чтобы вы с Михелем активировали защитников

Вячко задумался.

– Ты так уверен, что мы сами не справимся?

– Справимся, но разрушения и жертвы того не стоят. Это не главное событие, это просто отвлекающий маневр. Потеряем час здесь, в другом месте отстанем на годы.

Вячко секунду подумал, потом провел правой ладонью по запястью левой руки, и на нем материализовался старый добрый золотой «Ролекс».

– Юрий, запомни, не более трех оборотов.

– Достаточно двух, – проговорил Михель, потом расстегнул и снял с шеи массивную золотую цепь с таким же крупным крестом.

Я протянул руку, и Вячко положил часы мне на ладонь. Чуть помедлив, Михель аккуратно пристроил рядом цепь. Я сжал кулак, и на него опустил ладонь шеф Ночного, а следом – шеф Дневного дозора.

«Один за всех и все за одного», – успел подумать я и выпал из реальности.

* * *

В небе плыли сверкающие облака, где-то высоко над ними виднелось багровое огненное облако, единственное цветное пятно в этом сером мареве. Я висел в густом тумане, передо мной возвышалась высокая каменная глыба, больше похожая на обломок скалы, воткнутый острым концом в невидимую землю. Я дернулся, пытаясь осмотреться, но что-то сдавило мне шею. На нее петлями были наброшены две веревки, белая и черная, светлая уходила вправо и терялась в тумане, темная – влево. Так, понятно, я здесь по делу и я под контролем. Пошевелив ногами, изображая то ли ходьбу, то ли барахтанье в воде, я продвинулся поближе к возвышающейся громадине. На ней, среди трещин, и неровностей, виднелись большие круглые часы. Подняв правую руку, я посмотрел на небольшой золотой ключ. Я сумеречный Буратино, деревянный темный маг. Все стало понятно. Там, в Минске, на башне стоят старые трофейные часы, на которых было завязано охранное заклятие, но те часы отреставрированы и в 2002 году древний механизм был заменен на электронный. Однако здесь, на третьем слое, в забвении, покрытые сплетением серых лиан, находятся те самые, старые часы, и мне надо их завести.

Я протянул руку, раздвинул сухие стебли растений, окутавших циферблат, вставил ключ в открывшееся отверстие и повернул, вернее, попытался повернуть, но неудачно. Ключ не двигался. Я попробовал по часовой стрелке – не двигается, против часовой – тот же результат. И что теперь? Как докричаться до двух высших магов, оставленных мною там, на Привокзальной площади? Эти веревки, черная и белая, средства контроля или?.. Я протянул руку и подергал за одну, потом за вторую. Сигнал SOS, три раза быстро, три раза медленно и снова три раза быстро. И они меня поняли, веревки налились светом. Высшие маги, темный и светлый, делились со мной силой. Теперь понятно, что в одиночестве ни у кого не получилось бы запустить весь этот механизм. Тут нужны три мага высокого уровня, и, как я понял, именно три. Число тоже имело значение.

Я снова взялся руками за ключ и очень медленно и аккуратно начал его поворачивать против часовой стрелки. После первого оборота пружины скрипнули, стрелки дрогнули, после второго пошевелились и, как бы горестно вздохнув, сдвинулись с места. И я не увидел, а скорее почувствовал, как там, в Минске, ожили огромные фигуры, стоящие по краям башен. На каждой – по фигуре партизанки, колхозницы, инженера и солдата.

Восемь фигур, восемь защитников – четыре темных, четыре светлых сущности, сотворенных сумраком. Восемь фигур, чье призвание было лишь в одном: защищать. Долгие двадцать лет они ждали своего часа. И вот их глаза открылись, члены обрели гибкость, налились силой, сумрак, взятый на службу, шевельнулся внутри у них, отправляя защищать, убивать тех, кто посмел вторгнуться на охраняемую ими территорию.

Я коснулся ключа кончиком пальца, от прикосновения ключ почернел, пошел трещинами и рассыпался. Отверстие в циферблате исчезло, но стрелки продолжали свое медленное движение по кругу. «Тик-так, тик-так», – механизм отсчитывал время, отпущенное живым скульптурам на завершение их миссии.

Висели над камином старинные часы,

И стрелки замерли на них сто с лишним лет назад, –

пробормотал я и осознал себя стоящим между двумя магами, в центре проезжей части, между двумя башнями, двумя форпостами, охраняющими город. Наши руки были еще соединены, все казалось далеким сном, хоть и произошло пару секунд назад. Высвободив руку из незапланированных мушкетерских рукопожатий, я разжал ладонь. Черный порошок подхватило ветром и унесло прочь. М-да, не видать высшим их побрякушек.

Здания дрогнули, даже по плитке прошла дрожь.

«Там же внизу метро», – некстати подумал я и тут же забыл о своих мыслях, зачарованный увиденным.

Фигуры на башнях зашевелились, как бы просыпаясь от долгого сна, потоптались на месте, осматривая все вокруг, и исчезли, растворились, влились в здания магическими лейкоцитами, побежав по венам-проводам-трубам, и здания вздохнули, как бы радуясь: «Наконец-то! Где же вы были раньше?» Я никогда такого не видел – шевелящиеся, словно живые, стены напоминали кожу, и под этой кожей что-то двигалось, как в дешевых фильмах ужасов, но в нашем случае это несло не вред, а пользу. Здания опять дрогнули, где-то, щелкнув, лопнули несколько стеклопакетов, и из нашего офиса вышли четыре фигуры. По центру они несли тело несчастной. Солдат и инженер держали ее за ноги, партизанка и колхозница – за руки, без изысков растянув женщину в четыре стороны. Не дойдя да нас буквально шага, они остановились и разжали руки. Девушка шмякнулась на землю, не издав ни звука.

Я посмотрел на шефа – тот кивнул. Аккуратно обойдя солдата, я приблизился к девушке, посмотрел на нее сквозь сумрак: человек, никаких следов того, что всего лишь несколько минут назад она была иной и могла противостоять нескольким не самым слабым и достаточно опытным магам.

– Шеф, она жива, ее нужно к нам в лазарет.

– Не-е-ет! – Вячеслав аж поперхнулся. – В офис я ее не пущу, и так…

Он не договорил – в соседнем здании что-то грохнуло, по окнам прошли сполохи пламени, раздался истошный женский визг, переходящий в неистовый звериный. Михель развернулся и поспешил к своим.

Я поискал глазами нашего знахаря. Игнат стоял в нескольких шагах от нас, как бы предчувствуя, что в скором времени может понадобиться.

– Найди какой-нибудь бус и займись ей, мне она нужна живой

– А она…– Парень замялся.

Я повернул голову и посмотрел на огромного черного ворона с красными глазами, который с самого начала сидел на крыше чьего-то припаркованного джипа и наблюдал за нашими действиями. Тот секунду поиграл со мной в гляделки, потом тяжело взмахнул крыльями и растворился в белорусской ночи. Я сделал пару шагов и увидел на крыше внедорожника черное перо. Достал из кармана платок и взял его в руки. Перо неожиданно обмякло, потекло и вот у меня в руках просто мокрый темный платок. Я поднес его к носу: запах свежей крови, его ни с чем не перепутаешь. Платок был пропитан кровью. Аккуратно свернув платок, я вернул его в карман. Разберемся.

– Так что делать-то, опасность есть? – вернул меня в реальность голос Игната.

– Нет, я уверен, что никакой опасности уже нет. Но в любом случае поставь «Сферу».

– Отрицания?

Так, понятно, наш доктор в боевых и защитных заклинаниях совсем не профи. Я поискал глазами своего зама.

– Степан, идешь с Игнатом и держишь над ним «Сферу отрицания» и «Сферу спокойствия».

– А «Спокойствие» зачем? Это же ментальная защита.

– Надо, Степан, надо. Ментальная защита этой девушке сейчас гораздо нужнее.

Окна соседнего здания опять полыхнули алым – видимо, там шел нешуточный бой.

Я поднялся, осмотрел общую картину. Наше здание не пострадало. Четыре защитника, партизанка-жительница леса-оборотень, колхозница-жительница деревни-ведьма, инженер-человек создающий-высший маг, солдат-человек воюющий-боевой маг, вернулись на свои места и застыли там до следующей тревоги. Темные маги, оборотни, вампиры, ведьмы – весь действующий состав Дневного дозора рассредоточился вокруг, почти ничего не понимая и с опаской поглядывая по сторонам. Багира стояла неподалеку не решаясь помешать мне и не зная, что делать. Девушка-леопард, чужая и здесь и там. Я улыбнулся и подошел к ней.

– Заскучали?

– Нет.

Конечно, с чего бы ей, такой гордой, сознаться в элементарном? Ну, я не стал спорить, нет – так нет.

– Есть одно дело, но даже не знаю, справишься ли ты с ним, оно немного личное. – Я помолчал. – Не-е-ет, не справишься, рано тебе еще.

– А ты меня проверь, темный.

Вот и хорошо…

Матвей. Светлый маг

Я абсолютно не понимал, что происходит. Такого заклинания, что применили наш шеф и шеф темных по просьбе Юрия, я не встречал даже в учебниках. Это была какая-то сверхмагия или, я бы даже сказал, сказочная магия. Скульптуры, которые я воспринимал как декор, оказались совсем не декоративными. Они сошли со своих мест и безмолвно пошли в бой, защищая наши здания и, как я понимаю, нас самих. С одной стороны, это логично, а с другой… да и с другой логично, мы же маги, и в нашем мире, мире иных, все возможно. Видимо, я еще не на том уровне, когда позволено знать и о таких заклинаниях, и об организации защиты офисов, да и о многом-многом другом. И из этого многого я вряд ли узнаю хоть часть, уровнем не вышел. А заклинание с фигурами высшее, во всех смыслах. Интересно, как оно называется?

– Оно называется «Железный командор», – сказала Татьяна. – Установку этих скульптур инициировало бюро евроазиатской инквизиции, курирующее территории России и Беларуси. Беларусь получила столь радикальную защиту в связи с ее геополитической ценностью, но до сих пор его никто не активировал, даже при нашествии пришлых иных и беспредела вампиров в девяностые и две тысячи двадцатом.

Я помнил последние события, но с человеческой стороны. Оказывается, и в среде иных согласия не было. Василь хотел сдать Дозор европейцам и полностью отделиться от России. Все остальные участники, в том числе и работники Дневного дозора, были против. И в итоге Василь сбежал за границу. Европейская инквизиция отказала в его экстрадиции, и в офисе темных стал шефом старый опытный боевой маг Вячеслав. Он-то и навел порядок.

– Так почему тогда не применили «Железный командор»?

–Так как не было прямой угрозы Дозорам. От кого они защищали бы нас? От таких же, как мы, иных? Ведь и среди светлых согласия не было.

Ну да, теперь все проще. Есть физический враг и он напал на святая святых, офисы Дозоров.

– Эффективная штука этот «Командор».

– Жаль, – подключилась к разговору подошедшая Яна, – очень жаль.

Мы с Татьяной непонимающе уставились на девушку.

– Говорю, жаль, что не эффектная. Мне нравится, когда красочно, а тут как-то буднично. – Яна выставила перед собой руку. На ладони медленно вращался шар «Файербола». – Устроим эффектное файершоу?

– Я тебе устрою! – Татьяна хлопнула ее по ладони, и огненный шар исчез. – Какое-то у тебя состояние нервное. Случилось что-нибудь?

Яна отрицательно покачала головой:

– Ничего серьезного, я справлюсь.

Я внимательно посмотрел на девушку, с которой вот уже неделю делил не только постель, но и кров. Да, теперь и я заметил ее состояние, как любой мужик – в последнюю очередь, но тут уж ничего не поделаешь, природа наша такая.

К нам приблизился Михаил.

– Михаил, что нам делать? – Голос Татьяны предательски дрогнул.

Ага, наша железная леди тоже нервничает. А по спокойному взгляду и не скажешь.

– Ждем, сейчас все решится. Я уверен, они справятся.

Они справились через минуту. Из двери вышел солдат, один. На руках он нес тело женщины. Шапочки на ней не было, жилетка кассира порвана и в пятнах, темные волосы свисают почти до земли, руки безжизненно болтаются.

– Нет! – выкрикнула Яна и побежала навстречу отливающей металлом фигуре.

Солдат остановился и аккуратно положил тело на тротуарную плитку. Потом повернулся, подошел к зданию и исчез. Чтобы через пару секунд появиться наверху, на своем месте, и застыть. Стать, как прежде, просто скульптурой. Элементом декора.

Яна и Татьяна были возле девушки, трогали ее, тормошили.

– Шеф! – позвала Татьяна.

Она сказала «шеф», а не «Михаил», значит, дела у кассирши плохи. Мы с Михаилом оторвались от созерцания крыши и подошли. Шеф наклонился, приложил руку к груди пострадавшей, подержал секунду, тяжело дыша и закрыв глаза. Потом убрал руку, достал из кармана платок, вытер ладонь и отрицательно покачал головой.

– Нет, тут даже я уже ничего не сделаю.

– Ну шеф! – взмолились девушки.

– Нет, она же человек, даже не иной. Из нее высосали не силу, из нее высосали всю жизнь, а против смерти даже мы бессильны. Михаил повернулся к стоящим дозорным: – Тело – в наш госпиталь, ты, – это уже Яне, – выяснишь, где она работала и где жила. На тебе, – это Татьяне, – легенда ее гибели, передача тела родным и организация похорон. Помоги людям там как-нибудь. – Он повернулся и пошел к офису. Потом остановился, посмотрел на Татьяну и добавил: – И завтра к вечеру вся информация об этой девушке должна быть у меня на столе. Вся.

И ушел, раздраженно поведя плечами, не как высший маг, а как обычный человек, которому все надоело, он устал, но вынужден возвращаться в офис, чтобы решить проблемы, оставленные нерадивыми сотрудниками, то есть нами. Я так чувствовал, хоть виноватым в чем-то из происходящего себя не считал.

Татьяна строго глянула на меня:

– Ты слышал? Завтра к вечеру.

* * *

Я решил не возвращаться в офис. Повернулся и пошел к стоящему невдалеке торговому центру. По моему разумению, девушка была оттуда. Защиту сняли, и люди хлынули на площадь. В основном это были жильцы здания, в котором находился офис темных. Люди спешили вернуться домой после неожиданной прогулки. Я нырнул в переход и увидел в паре шагов впереди знакомый силуэт.

– Мария! – окликнул я девушку.

Она остановилась, спина ее опасно напряглась.

– Мария, я хотел извиниться.

– За что? – Девушка повернулась ко мне и вопросительно приподняла бровь.

– За то, что накричал на тебя. Я просто подумал…

– Знаю, что ты подумал. Правильно, мы же темные, чего от темных ждать.

– Я не это имел в виду.

– А что же ты имел в виду, когда позвонил и обвинил меня в нападении на офис светлых?

– Офис светлых!

– А что, у вас поменялся цвет, вы теперь не светлые?

–Ты очень быстро забыла, кем ты была.

– Именно. Была. Не кто я есть, не кем буду, а кем была. И что? Кто об этом помнит? Кто при первой же опасности обвинил меня в том, что я темная? Кто позвонил и напрямую сказал: «Ты темная, от тебя я не жду ничего хорошего и сейчас на наш офис напали. Я знаю, это точно ты».

– Да нет. – Я растерялся от ее напора.

– Так да или нет? Или мне это показалось? Скажи, что такого не было. А теперь давай вспомним, сколько раз я, будучи темной, поступила плохо, неуважительно отнеслась к своим коллегам. Кого-то предала, офис, тебя, подругу.

От упоминания подруги я вздрогнул: знает она про Яну или не знает?

–Тьфу на вас, светлых! – Мария плюнула на плитку подземного перехода, чем заслужила негодующий взгляд проходящего мимо мужчины. А я понял, что мы стоим посреди тоннеля и орем друг на друга, как ссорящиеся супруги.

Я поднял вверх руки:

– Все, хватит, сдаюсь. Да, признаю, я был не прав. Я принял поспешнее решение и готов искупить свою вину.

– Готов? – Мария все еще обиженно всхлипывала. – То есть ты готов оказать мне услугу, чтобы загладить свою вину передо мной?

– Да, – ее всхлипывание стало последней каплей, – готов.

– Поклянись!

– Клянусь.

– Ты забудешь свои обещания, данные темной, через минуту.

– Нет, не забуду.

– Хорошо, – как-то легко и быстро согласилась она. – Я принимаю твою клятву и позвоню, когда мне понадобится твоя помощь. А сейчас извини, у меня дела.

– Пока, – только и успел я сказать до того, как Багира грациозно скрылась среди людей. Вот кошка!

Я вздохнул и пошел к выходу на улицу.

* * *

Территория поражала своей современностью. Высокое здание вокзала. Все стеклянное и освещенное. Рядом торговый центр, с пафосными павильонами и ценами выше, чем в ЦУМе. А мне помнился другой вокзал, старый, двухэтажный, с тяжелыми деревянными дверьми. Деталей я не помнил, но то малое, что осталось в памяти, вызывало ностальгические нотки. Мы с родителями приезжали в столицу за продуктами, регулярно, раз в месяц. Если с мамой, то только на рынок и обратно, а если присутствовал отец, то обязательно заезжали к его родителям, на квартиру, где сейчас я и жил. А перед тем как покинуть гостеприимный город, на том самом старом вокзале мне покупали пирожки с повидлом. Эх, это было самое вкусное воспоминание моего детства. Потом все быстро поменялось. Нет родителей, нет бабушек и дедушек, нет даже вокзала, остался я, и вон то здание привокзальных касс, справа от стеклянно-бетонного гиганта, способного вместить семь тысяч пассажиров единовременно. Семь тысяч – это население маленького городка.

Я вздохнул. Видимо, такие вот мысли и означают, что к людям приходит старость. Они начинают искать счастливые моменты в прошлом, чтобы этими воспоминаниями заткнуть дыры в настоящем. Хорошо все-таки, что я не человек, и этот период нужно просто пережить. Он неизбежен, как детские простуды и разбитые коленки, а потом, как сказал темный Юрий, я стану настоящим иным. Я тряхнул головой, отгоняя непонятно откуда взявшиеся мысли и подспудное желание купить водки. Купить водки, даже понимая, что выпить ее я не смогу. Почесав нос и лавируя среди спешащих приехавших и отъезжающих, я направился в торговый центр. Нужно больше работать, чтобы дурные мысли не посещали такую же дурную голову.

Продуктовый магазин в торговом центре был мне знаком. Я часто заскакивал сюда в первое время, как только попал в Дозоры. Бюджетная привычка экономить и выискивать что-то по акциям не отпускала. Только недавно я понял, что могу вместо походов по магазинам и готовки перекусить в кафе или заказать доставку, а сэкономленное время потратить на что-то действительно более полезное. Или на кого-то. Да и так называемые акции – это всего лишь еще один маркетинговый ход, увеличивающий прибыль магазинам.

Я прошел знакомым коридором, на ходу подвешивая заклинание «Тройной ключ», порождающее любовь, веру и понимание и «Длинный язык» – слабое заклинание, которое делает собеседника разговорчивым, заставляя разбалтывать информацию. Потом подумал и добавил еще одно, которое мы называли «Сколько лет, сколько зим», оно было направлено на то, чтобы человек, на которого им воздействуют, увидел в собеседнике кого-то родного, того, кого знает и кому можно доверять. Разрешение на воздействия в рамках расследования у меня было. Но я хотел сегодня просто взять личные дела да поговорить с коллегами погибших, если хоть кто-то из них еще был на работе. Время позднее, даже бутики с длинным рабочим днем уже закрывали свои пафосные стеклянные двери, отмытые и отполированные до такой прозрачности, что на них приходилось вешать таблички с надписью: «Осторожно – стекло».

Магазин не работал, но я увидел в зале девушку-администратора и, отправив в ее сторону весь магический арсенал, окликнул:

– Привет, как дела?

Девушка остановилась, глянула на меня и разулыбалась. Я отодвинул тележку, загораживающую вход, и вошел в зал.

– Вы, ты….– Она еще не определилась с моим статусом, и я ей немного помог, предварительно глянув на бейдж:

– Света, я сегодня по службе, но давай не выкать, мы же столько знакомы. Просто Матвей, без отчества.

Светлана счастливо закивала, я прям видел, как в ее мозгу складывается картинка: пришел классный парень Матвей, старый знакомый, но по должности выше или, может, вообще из органов, можно вести себя с ним, как с другом, но он сегодня по работе и значит, нужно помочь, если попросит.

– Что у вас произошло?

– Ой, какая-то неразбериха! – затараторила девушка. Видимо очень уж ей хотелось об этом рассказать, и вот появился тот, кто это выслушает. – Две наши девочки, Марина и Даша, посреди смены собрались и ушли.

– Вот так просто ушли?

– Да, представляешь, прямо в одежде ушли, в рабочей. Свои вещи оставили и не вернулись.

– Что с ними случилось, не знаешь?

– Нет. – Она взяла меня за руку и оттащила в сторону, в отдел между бакалеей и чаями. – А что, они сделали что-то, преступление? – При слове «преступление» Светлана страшно округлила глаза.

– С чего ты так решила?

– Так ведь человек пришел оттуда, – она показала куда-то в сторону, – и изъял их вещи и личные дела.

Царя-заклепку-гвоздика-мать, только этого мне не хватало.

– Что за человек? Куда он ушел?

– Да никуда не ушел, сидит в кабинете у Ивановны. Дела смотрит, с людьми разговаривает.

– Пошли покажешь.

Светлана повела меня через служебный вход, потом каким-то смурным коридором, сильно отличающимся от блестящих торговых залов не в лучшую сторону, и вывела к простой деревянной двери. Шепнула:

– Он там.

– Иди, потом увидимся.

Она опять улыбнулась – вот где не унывающая девчонка! Я непроизвольно улыбнулся в ответ и, толкнув дверь, вошел в кабинет.

На месте директора магазина сидел мужчина, перед ним навытяжку стояла дородная женщина в деловом костюме. На столе лежали несколько папок, стоял большой стакан чая и пепельница.

Темный маг Степан. Как же он попал сюда раньше меня? Потом я вспомнил, сколько времени потерял в подземном переходе… вот актриса!

Часть третья

В погоне за собачьим хвостом

Пролог

Автомобиль – это не гостиница, а заднее сиденье – это не двуспальная кровать, но секс был страстным. Любовники встречались редко и предпочитали риск и острые ощущения любым удобствам. Он иногда задумывался, стали бы они любовниками, если бы оба были свободными и могли встречаться легально. Ответ не утешал: вряд ли. Вначале он подумывал прекратить все это. Но прятки, темные места, короткий бурный оргазм где-нибудь у черта на рогах и запах, ее мускусный запах, надолго остающийся в машине и толкающий его на самые разнообразные фантазии, даже когда он утолил свое желание – все это затянуло его, и он остался, загоняя себя все глубже и глубже в круговорот лжи и наслаждения. Сегодня он забрал ее на окраине города, и они нашли неприметное место между лесом и тыльной стороной какого то производственного здания. Лес был на удивление чистый, стенка здания побелена и не изрисована вездесущими граффити.

– Такое чувство, что здесь не бывает людей. – Она пробежала чуть вперед, остановилась и, смеясь, крутнулась на месте, заставляя волосы развеваться, а подол платья – приподняться, обнажая красивые ноги.

Он залюбовался ею, платье было простое и очень дорогое. Джинсы она никогда не носила, как, впрочем, и нижнее белье.

– Видимо, мало жилья рядом, вот люди и не ходят. Хотя смотри, вон кто-то собак выгуливает. – Договаривая эти слова, он понял, что собак он видит, а хозяина нет, а собаки без хозяина, да еще такие большие, могут быть опасны.

– Не двигайся. – Он взял ее за руку. – Не двигайся, – еще раз проговорил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок страха, и пропадает голос.

Три громадных пса, больше похожих на волков-переростков, взяли их в кольцо. Вначале они постояли, а потом начали бегать вокруг парочки, рыча и завывая, как бы говоря: «Бегите! Что же вы стоите? Бегите, а мы за вами следом!» Один, самый крупный, с рыжими подпалинами, бросился им под ноги, громко зарычал и щелкнул своей громадной челюстью прямо у ног девушки. Она завизжала, громко и пронзительно, по-бабьи, что никак не шло ее образу юной нимфоманки.

– Ну что же вы так орете? Нет здесь людей, никто вас не услышит, – раздался спокойный голос у них за спинами.

От неожиданности она вздрогнула и почувствовала, как по голым ногам побежали теплые струйки. Вот и пригодилось отсутствие нижнего белья.

Они синхронно обернулись. В шаге от них стоял немолодой мужчина, стоял спокойно, не обращая на страшных зверей никакого внимания.

– Э-э-то ваши собаки? – еле выговорил он.

Мужчина отрицательно покачал головой, потом обошел парочку и встал перед ними, как бы защищая.

– Нет, не мои, пока не мои…

…Мужчина вздрогнул и потряс головой.

– Что это было?

– Ничего. Мужик какой-то своих собак выгуливал, нас увидел и увел их отсюда. Ты что, не помнишь?

Он не помнил, но кивнул:

– Да, как то все быстро произошло, не сообразил сразу. Поехали отсюда.

– Я бы еще задержалась. – Она игриво взяла его под руку и повела к машине.

Адреналин делал свое дело, его никаким заклинанием из крови не выведешь.

На первом слое сумрака оборотни стали еще страшнее, из волков превратившись в клыкастых образин с жесткой шерстью. Старший перекинулся в человека и стоял перед мужчиной на коленях, а тот говорил:

– Эти магические ошейники называются «Парфорс», то есть «строгий». Раньше их называли «Живодер», но новые веяния, новые названия. Что это обозначает, ты знаешь?

– Слышал, – прохрипел старший.

Второй оборотень заскулил и опустил голову, как бы принимая главенствование чужака. А вот третий зарычал. Он был самый молодой, жизнью не битый и по этой причине самоуверенный. Он не понял, что шутить с магами, которые легко останавливают трех оборотней просто взмахом руки, нельзя. А этот не только остановил, но еще и накинул на всех троих довольно редкие и трудно создаваемые артефакты. Оборотень думал, что он мощь и ярость. И поэтому прыгнул, точно выбрав момент, когда немолодой и такой слабый на вид человек повернул голову в сторону и выпустил зверей из вида. Прыжок оборвался в начале, на мощной шее волка материализовался ошейник, состоящий из крупных серебряных пластин с острыми шипами, упирающихся в шею. Он мгновенно стянулся, и шипы начали расти внутрь, быстро, неотвратимо. Они пронзали скулящее и сучащее лапами существо. Оборотню было больно, очень больно. Шипы добрались до рецепторов мозга и, получив приказ, волколак начал грызть сам себя, откусывая лапы и выгрызая куски из брюха. Вначале он выл, потом затих, свернувшись в луже крови и внутренностей, вздрагивая неравномерной дрожью, хрипло и со стоном дыша. Два других оборотня отвернулись.

Мужчина посмотрел на остатки того, что несколько секунд назад было опасным хищником, щелкнул пальцами, и истерзанное тело растворилось в сумраке.

– Зачем так, колдун? Мы же согласились служить, – проговорил коленопреклоненный старший.

– Вы да, он нет. Теперь вы точно знаете, что вас ждет, реши вы предать меня или рассказать о нашем договоре кому-нибудь. Так мы договорились?

– Да. – Старший склонился еще ниже, а второй закивал крупной лобастой башкой. – Только скажи, колдун, кому мы будем служить, свету или тьме, тебя не видно.

– Вы будете служить мне, а остальное для вас не важно.

Юрий. Темный маг

– То есть ты хочешь мне сказать, что где-то в городе бродит стая нелицензированных молодых оборотней? – У шефа даже мочки ушей побледнели.

– Я считаю, что они не все молодые, какая-то часть должна быть из опытных. Они-то и контролируют молодежь.

– Старые, опытные волколаки контролируют и обучают бойцов для участия в боевых действиях?

– Я считаю…

– Ты считаешь? – Шеф даже немного повысил голос. – Ты очень плохо считаешь. И если при сложении два плюс два у тебя выходит три, то лучше воспользуйся калькулятором.

– Если в итоге выходит три, то значит, мы считаем уравнение с несколькими неизвестными. – Я улыбнулся. – Шеф, здесь не все так просто и поэтому я к вам и обратился.

– Так что здесь сложного? Выявили место дислокации, выехали и всех повязали. В чем проблема для мага справиться с оборотнем?

– С одним нет, но их там десятки, я планировал выманить их из города и там взять. Все шло по плану до последнего момента. Часть ушла через лес, может, засела в каких-то дачных поселках.

– Дачи. – Вячко вздохнул. – Там такая путаница и такое количество заброшенного жилья, что можно армию спрятать, не то что диверсионный отряд. Да и если они загрызут там пару бомжей, никто и не заметит. Какие твои мысли?

– Я уверен, что есть кто-то, кому эти отряды подчиняются. Как только я их прижал, на офисы напали. И этот кто-то надеется, что мы начнем расследование нападения и оставим оборотней в покое. Или он просто дал им время скрыться, чтобы мы подольше занимались этими вопросами.

– Ты как считаешь?

– Мы знаем про эти две вроде бы не связанные между собой ситуации – нападение на офис и побег оборотней. Но не знаем, ради чего все это затевалось. Скорее всего, только для того, чтобы мы не узнали про что-то третье. Я выясню, а пока мне не хватает данных.

– Так пойди найди этих псов и вытряси из них информацию. Кто у тебя работает по нападению?

– Степан и две ведьмочки из оперативников.

– Хорошо. – Шеф еще секунду подумал. – Докладывай мне сразу как появятся новости.

* * *

Галина склонилась над открытой в планшете картой города. Стас ей что-то показывал, а она ставила метки.

– Вот здесь мы их видели в последний раз.

Они так увлеклись, что первое время меня и не замечали. Я подошел к Николаю, он лежал на моем диванчике, закинув назад голову и закрыв глаза. Посмотрев на него сквозь сумрак, я просканировал насыщенность ауры, остаток магического потенциала сил и общее физическое состояние. Парень был измотан. Галина при работе с заклинаниями пользовалась им как дополнительным источником силы, ходячей батарейкой. Но девочка молодец, взяла немного, сутки отдыха – и будет как новый.

Николай открыл глаза и улыбнулся, увидев меня. Ребята за столом тоже повернулись, отвлекшись от составления схем.

– Как вы, шеф? Сильно влетело?

Я неопределенно пожал плечами.

– Шеф, мы честно, сделали, что могли.

Да, вы сделали, что могли. Я понимал, что будь там какой-нибудь маг более высокого уровня, мы не потеряли бы след оборотней. Но я мог доверять только этим молодым. Во-первых, я их сам привел в Дозор, во-вторых, они пока не представляли для врагов никакого интереса как информаторы. Не один из них не знал деталей операции, ее масштабов и последствий. Левая рука никогда не должна знать, что делает правая, для координации есть голова.

– Докладывайте. – Я сел в свое кресло, жестом попросил планшет. Галина толкнула его ко мне по столу.

– Смотрите, вот линии, как разъехались машины. Все они выехали на Партизанский проспект. Мы думали, что по нему они выскочат за город и пойдут к границе, но смотрим: первая повернула на Плеханова, вторая – на Кулешова, потом на Тухачевского, там мы ее потеряли, а третья ушла на Кабушкина, потеряли мы ее в районе Свислочи. Стас с Костей сейчас продолжат проверку камер в тех районах, но на больший результат я бы не надеялась.

Я задумался. Есть, есть какое-то место, где они остановились. Три команды в городе, одна в пригороде. Сам Здыбля исчез. Или затаился, или скрылся с одной из команд. Его жена? О ней не стоит беспокоиться, она уехала и уехала одна.

Засветился экран мобильного. Я ответил на звонок.

– Ты где? – Голос Багиры звучал устало.

– В офисе. Зайдете?

– Нет… пожалуй, нет. Мне тебя подождать?

– Если у вас есть такое желание.

– Ну конечно, мне же интересно все, что произошло.

– Так заходите, вместе подумаем.

Пауза, дольше, чем обычно.

– Нет, все же нет. Плохие у меня воспоминания о последнем посещении вашего офиса.

Шутит, значит, все хорошо.

– Ладно, давайте встретимся в кафе.

– Какое кафе? Ты время видел?

– Ну тогда где-нибудь. Я скоро.

* * *

Мария ждала на вокзале. Стояла на втором этаже у какого-то непрезентабельного прилавка и жевала так же плохо выглядевшую сосиску в тесте, запивая ее кофе из бумажного стаканчика. Привокзальный кофе, крашеная вода по цене кокаина. Я подошел, наклонился над стаканчиком, вдохнул аромат. Ну, я ожидал худшего, кофе пах неплохо. Я, может, и себе заказал бы, но глянул на уставшую женщину за прилавком и понял, что ее даже при помощи магии не отправишь искать хорошую кофейную чашку. Ну и ладно, ну и пусть. Кивнул на сосиску:

– Ее хоть есть можно? – Естественно, я мог посмотреть на нее сквозь сумрак, но какой смысл пользоваться магией, если можно спросить.

– Конечно. Ты же слышал, что кошки плохое мясо не едят?

– В ней хорошее мясо? – удивился я. Были у меня сомнения на этот счет.

– В ней мяса нет, можешь есть смело. Да и тебе как магу ничего не грозит. Для лечения гастрита достаточно магии седьмого уровня.

– Спасибо, воздержусь. Но поесть надо. Можем поехать ко мне?– Я понял, что мое предложение звучит двусмысленно, и поэтому уточнил: – Я имею в виду ресторан в гостинице. Поужинаем и поговорим. Чему вы улыбаетесь?

– Вспомнила, как совсем недавно я хотела тебя порвать на куски в этой самой гостинице. А вот сейчас мы собираемся ехать туда вдвоем, ужинать. И ты оказался не самым плохим человеком. Как иной ты, конечно, темнее темного, я даже не понимаю, сколько в тебе настоящей тьмы и сколько просто отбрасываемых теней прошлого. Ну а человек ты неплохой.

– Как вы пришли к такому выводу? – Я подождал, пока девушка выкинет опустевший стаканчик в урну.

– Тут все просто. Ты общался со мной, когда я была светлой. Сейчас ты общаешься со мной как с иной, хоть и не вступившей в Дозор, но темной и помогающей тебе. И я заметила, что и к светлой Марии, и к темной Багире ты относишься одинаково, исходя из оценки ее, то есть меня, как человека, а не опираешься на цвет. А такая честность дорогого стоит. Так что да, поехали поедим, я чертовски голодна.

Матвей. Светлый маг

Марина и Дарья. Этих девушек связывала только работа. Дарья занималась танцами и мечтала найти там мужа. Она ездила на выступления, конкурсы. Ходила в кино с подругами. Периодически выпивала бокал вина в каком-нибудь дорогом кафе. Марина любила покушать, сидеть дома, смотреть сериалы и читать любовные романы. Свою берлогу она покидала неохотно, и лишь на крупные праздники ездила к родителям в Гомель, где встречалась с родней и оставшимися друзьями. Вино не любила, могла выпить пару рюмок водки, под хорошую закуску, естественно. Жили они вроде бы недалеко друг от друга, но это если напрямую, по карте, а если общественным транспортом, то не так уж и близко. И это значит, в гости не наездишься, особенно для того, чтобы просто поболтать. Да и по свидетельству очевидцев, они не особо и дружили, просто иногда их смены совпадали. В трубках обеих были номера друг друга. Последний созвон произошел в воскресенье утром, разговор длился сорок две секунды. Дарья жила в квартире, оставшейся ей от неудачного брака. Мария – в квартире сестры, та работала где-то в другом городе и приезжала крайне редко. И родом они были из разных мест: одна из Гродно, другая из Гомеля. В общем, при всем моем желании найти в этих девушках точки соприкосновения помимо работы не получилось.

Я еще раз посмотрел на тонкие папки личных дел. Степан, к моему удивлению, когда я попросил посмотреть дела, просто отдал мне их, аргументируя тем, что все важное он скопировал, а остальное запомнил. Вначале у меня возникли подозрения, что он что-то достал из этих папок, но, полистав бумаги, я понял: нет, ничего он не брал. Да и брать там нечего, все стандартно, все по списку, заботливо прикрепленному к обложке каждого личного дела сотрудников.

Я поднялся из-за стола, достал телефон, набрал Яну. Она занималась организацией похорон и будущей передачей тела бедной девушки Марины, при этом общалась с родней и могла что-то выяснить. Яна подняла трубку, не здороваясь, сказала:

– Спустись в морг, – и отключилась.

* * *

Морга как такового у нас не было. Просто небольшое холодное помещение рядом с лабораторией, и всё. Но сейчас оно стало именно моргом. Тела лежали под заклинанием «Фриз» – локальная остановка времени и оставались в таком состоянии, какое не смог бы поддерживать никакой холодильник. Помимо девушки, там были останки двух магов, погибших сразу, как только Марина вошла в здание. Никакие защитные заклинания не смогли остановить убийственную магию этой девушки-человека, непонятно по какой причине ставшей иной и пришедшей убивать нас, светлых. Ладно бы темных. Кстати, а она сама какого цвета была? Нужно спросить у более сильных, они-то наверняка посмотрели ауру, в отличие от меня.

Спустившись по лестнице вниз, в подвальное помещение, я толкнул тяжелую металлическую дверь, прошел сквозь пустую комнату с гудящим компьютером, столом, заваленным каким-то лабораторным оборудованием, и вошел в дальнюю комнату, по воле несчастного случая ставшую последним пристанищем для дозорных и их убийцы. Вошел – и от неожиданности остановился. С одной стороны стола, на котором лежало тело девушки, стояли Яна и наш медик Захар, снявший заклинание «Фриз». С другой стороны – Юрий собственной персоной и Багира. Темный сегодня был без своего излюбленного плаща, на нем был пиджак в синюю клетку, продекорированный пуговицами из латуни, твидовые брюки и светлая однотонная футболка. Этакий денди, А Мария была Багирой – крупным черным леопардом, смотрящим по сторонам большими желтыми глазами. Кстати, я не так давно узнал, что Багира в оригинале – это самец, но в данный момент да и применимо к нашей ситуации это не имело никакого значения.

– У нас гости? – не обращая на посторонних внимания, обратился я к Яне.

– Ага, панаехала гасцей з iншаземных абласцей *.

* Понаехало гостей из иноземных областей. (Группа «Крамбамбуля». «Гости».)

– Вы что-то хотели? – Я не старался добавить холода в свой голос, он и так был холоднее тел, лежащих на столах импровизированного морга.

– Да. – Юрий кинул. И, видимо, предвидя новый вопрос, протянул мне бумагу, сложенную пополам.

Понятно, запасся разрешением от всевозможных инстанций, какой предусмотрительный темный.

Можно было не смотреть, но я взял лист. Развернул, внимательно прочел и вернул Юрию.

– Сколько они будут бумагу на это тратить? Могли бы уже какие-нибудь кьюар-коды разработать на все эти разрешения. Снял сканером и готово, – пробормотал я, непонятно почему злясь на Михаила, утвердившего это своей подписью.

– Бумага эта, – Юрий помахал листком в воздухе, – исчезнет, исполнив свое предназначение, и никто ее никогда не найдет, а кьюар-код, отправленный по интернету, оставит след, а у людей очень много хороших компьютерщиков. Встреча с которыми не входит в планы Дозоров.

Я вздохнул, не потому, что темный был прав, а оттого, что я сморозил очевидную глупость, задав вопрос, ответ на который знал каждый работник Дозора.

– Что вы хотели?

– Ничего особенного, осмотреть вещи покойной и всё.

Я повернулся к Яне, она стояла и в упор смотрела на Багиру. Большая кошка как будто ее не замечала. Встав передними лапами на стол, леопард, громко втягивая воздух носом, обнюхал мертвую девушку. Меня передернуло, а леопард, как ни в чем не бывало сел на место, демонстративно облизав морду длинным розовым языком. Вещи девушки были разложены на другом столе. Юрий взял паспорт, полистал, вытряхнул на стол сумочку. Помада, блеск, зажим для денег с монетницей, салфетки влажные, ключи с чипом от домофона, прокладка, телефон «Сяоми», из предпоследних, наушники той же фирмы. Из украшений были пара колец – одно золотое, тоненькое, два серебряных – и цепочка с крестиком. Юрий приподнял ее, покачал крестик туда-сюда, спросил:

– Это какой?

Яна протянула руку, взяла, поднесла к глазам, вглядываясь.

– Православный.

О как, я и не знал, что православный крест отличается от других.

Юрий кивнул удовлетворенно, как бы соглашаясь со своими мыслями и выводами.

– Вы что-то нашли, темный? – не удержался я от вопроса.

Заместитель главы Дневного дозора задумчиво посмотрел на меня, улыбнулся:

– Не владея всей информацией, мы не сразу можем понять ценность, какой-то на первый взгляд незначительной находки… – И, помолчав секунду, добавил: – Или потери. – Потом достал из внутреннего кармана пиджака небольшую красную флешку и сложенный вчетверо лист бумаги и протянул Яне: – Держите, как договаривались. Передадите Татьяне с моими самыми наилучшими пожеланиями. – И, кивнув Багире, направился к двери.

Я пошел следом, не для того, чтобы показать дорогу – Мария прекрасно знала, где выход из здания, – а на случай встречи с другими дозорными. Не все же знают, что у нас такие гости. Все сейчас на взводе и, встретив в коридоре темного с перешедшей к ним магом-перевертышем, могут неправильно истолковать ситуацию.

Закрыв дверь за темными, так и не сказавшими ни слова по пути к выходу, я повернулся и осмотрел пост охраны. Обожженные огнем стены, выбоины и непригодная к дальнейшему использованию мебель. Татьяна сказала, что в помещении был сильный взрыв, похожий на взрыв природного газа, но локализованный только здесь. Погибшие были молодыми ребятами, магами невысокого уровня, не очень давно поступившими на службу в Дозор. Наша оплошность, расслабились из-за отсутствия стычек с темными, больше занятыми решением своих проблем, чем противостоянием с нами, вот и получили. Хотя я понимал, что будь на посту кто-то опытный, и он сейчас лежал бы на минусовом этаже в пластиковом мешке. Ведь даже высшие не стали ввязываться в прямую схватку, а предпочли помощь защитников.

Я вернулся в морг. Пройдя вдоль столов, коснулся холодного тела, потом опустил голову, приблизил нос к плечу девушки и понюхал. Ничего, холодный неприятный запах, но не зря Багира была в образе зверя – нюх леопарда гораздо чувствительнее человеческого. И значит, они хотя бы представляют, что ищут, в отличие от нас.

* * *

В кабинете Татьяны, помимо нее и Яны, сидел сам Михаил. Я поздоровался и, так как меня не выгнали, присел сбоку от стола. Татьяна глянула из-под бровей и продолжила говорить – я ее прервал своим появлением.

– Темные подписали наше ходатайство об отмене выдачи лицензий на шесть месяцев для оборотней и на три месяца для вампиров. А также уведомили о том, что всем нам известный Здыбля, предводитель вольных оборотней, баловень бывшего шефа Дневного дозора Василя и всеобщая проблема уже многие годы, скрылся.

Михаил поднял усталые глаза и проговорил:

– Здыбля… Да, знаю этого шакала, он давно, очень давно переступил черту дозволенного. Просто кто-то поддерживал его там. – Он указал пальцем вверх. – Его или Василя. Вот мы и не могли до него добраться, а как можно стало, прислали этого… как его?

– Юрия, – подсказала Татьяна.

– Да, Юрия. А он, чтобы не гробить своих бойцов, перекладывает проблемы на нас.

– И инквизицию, – добавила Татьяна.– Со мной связывался их сотрудник, настоятельно велел разобраться с беспределящими низшими в ближайшее время.

– Велел он… – Михаил потер лицо руками. – Пусть прислали бы пару своих парней, я-то кого туда отправлю? У меня тридцать процентов состава по границам сейчас.

Мы молчали, не зная, что сказать на такую усталую откровенность.

– Так что они хотят? – спросил Михаил.

– Они прислали нам маршрут сбежавших оборотней. Юрий считает, что там часть незарегистрированных тварей и их специально готовили к участию в боевых действиях на стороне нацистов.

– Это плохо. – Михаил подумал. – Есть ли смысл ввязываться в эти догонялки с волками-переростками? Какова вероятность того, что темные таким способом хотят отвлечь нас от какой-то своей операции? Не дымовая ли это завеса?

Татьяна покачала головой:

– Нет, ничего особого они вроде не готовят, мы следим. Из ближайших операций у них – это разобраться с нападением на Свислочи и нападением на наши офисы. Юрий объединил эти дела в одно и, как я понимаю, считает, что найти убийцу для него дело чести.

– Ну, тогда я не завидую нападавшим, если этот темный посчитал, что обидели его лично. Он очень плохо относится к переходу на личности.

– Но очень хорошо идет на сотрудничество, – сказала Татьяна. – За время моей работы это первый маг из руководящего состава темных, который так просто делится информацией. – Она подняла вверх обе руки, увидев скептический взгляд шефа: – Я все понимаю. И не верю ни в искренность темных, ни в достоверность полученной информации. Но мы все проверяем и по этой причине я спрашиваю у вас, шеф, начинать ли нам операцию по отлову диких оборотней.

– Детали?

– Яна за старшую, работает шесть человек. Все боевые маги, третьего и второго уровня, вот кандидаты. – Татьяна подала шефу список. – Заклинания – стандарт: «Флеш», «Заморозка», «Фриз». У Яны «Тайга», «Серп» и пара индивидуальных заклинаний. Она это умеет.

– Умеет. – Шеф согласно кивнул. – Ее бы умение… эх… Передай Юрию: мы примем участие в их операции по поимке сбежавших от них оборотней, только если в нашей команде будет один темный. Их новый сотрудник, Мария Марченко по прозвищу Багира.

Юрий. Темный маг

– Почти неделя прошла с нападения на наши офисы, и ты говоришь мне, что дело не сдвинулось с мертвой точки.

Я бы, конечно, не сказал, что дело не сдвинулось. Двигалось всё или, точнее, все. Лучшие оперативники брошены на поиски следов сбежавших оборотней, лучшие аналитики обоих Дозоров искали связь между погибшими девушками. Сформирована команда для захвата волколаков. Но ничего. Оборотни как сквозь землю провалились, девушек связывала только работа да краткие телефонные разговоры по выходным дням. У них даже друзей общих не было. Офисы Клима Здыбли стояли опечатанные. Стройки заморожены. И даже красноглазый ворон не прилетал посмотреть на меня укоризненным взглядом. Ни-че-го. Я связался с коллегами из других городов и даже несколько раз пообщался с Эдгаром По. Но никто не встречал вот таких вот кратковременных, но сильных обретений человеком способностей иных. Да еще связанных с маниакальным стремлением нанести вред обоим Дозорам. Так что шеф по определению был не прав, дело сдвинулось, но шестеренки механизма пока ничего не зацепили.

Вслух я ничего, конечно, не сказал. Во-первых, шеф все это прекрасно знал, а во-вторых, он прав, результата-то нет. Так что я молчал, глядя на серую стену сумеречного кабинета шефа.

– Не отмалчивайся. Что там по другим вопросам, по обучению молодежи?

– В Дозор были приняты трое, Николай, Стас и Галина. Галина хочет уйти к ведьмам, но я пока против. Из Николая выйдет хороший аналитик, а из Стаса боевой маг… как ни странно.

– Да, Галину попридержи пока в магах, отдел ведьм у нас сформирован, а вот женского пола в рядах дозорных маловато.

– Понял, постараюсь, но девочка своевольная, может психануть.

– Займи ее делами, чтобы на всякие девичьи психи времени не осталось. Ей же главное – перерасти. Надави на потерю молодости и красоты. Ну, ты это умеешь.

Да, я умею. Николай со Стасом сейчас работали с оперативниками по поиску следов сбежавших оборотней, а Галина осталась в моем распоряжении как связующее звено между Багирой и мной. Мария была задействована в команде светлых и у нее не всегда оставалось время, чтобы приехать с докладом, да и, видимо, она еще дулась на меня за то, что я ее не отстоял в разговоре с Татьяной, когда светлые выставили ультиматум по ее обязательному участию в охоте на оборотней. Но там вариантов не было, Михель уперся, и его было не переубедить. Да и что тут такого? Будучи светлой, Мария считалась грозою низших темных, от ее утробного охотничьего рыка поджимали хвосты не то что щенки, но и опытные оборотни, да и вампиров она не жаловала, но там другая специфика. Так что пусть поработает на своих бывших работодателей, а мы поможем, если что. А Галина, эта задорная девчонка, была мне нужна при ней больше не как посредник, а как психологическая отдушина, как новое лицо в окружении, как элемент ее новой жизни, и Галя помогала – помогала своим присутствием, ну и, конечно, была полезна мне как информатор и курьер.

Шеф, махнув рукой, отпустил меня, и я, подняв тень, покинул обитель начальства, оказавшись сразу в приемной. За столом сидел Максим и, судя по очень серьезному и сосредоточенному виду, с каким он пялился в монитор, раскладывал пасьянс или играл в покер.

Вот ведь тоже оборотень. Но работает на Дозор и считает клан Здыбли бандой, а свой клан – семьей. Да, оборотни живут семьями, а клан Здыбли – это уже не семья, а стая, чем-то похожая на стаю бездомных собак, которые рыскают по городу и, чувствуя свою безнаказанность, нападают на всех, кто встретится на пути.

* * *

– Приобрели авто? – Я сел на переднее сиденье новенького BelgeeX50.

За свою жизнь я ездил на разных автомобилях, начиная с паровых и заканчивая всякими Rolls-Royce, Ferrari, Aston Martin. И в данный момент направление белорусских автомобилестроителей меня радовало, хоть я и понимал, что без Китая не было бы и их автомобилестроения. Но все с чего-то начинали, и то, как это делают в Беларуси, вселяло надежду, что все у них будет хорошо. Если их не купит какое-нибудь государство, не подсадит на кредиты и не начнет использовать землю для захоронения и утилизации своих отходов, в частности, от производства «экологически чистых ветряков» и таких же «экологически чистых» аккумуляторов от электромобилей. Любят они это дело.

– Так что, можно поздравить с приобретением? – повторил я, потому что Галина кому-то писала в телефоне и не обратила внимания на мой вопрос.

– Ой, шеф, извините, Стасу отвечала. Вы про машину? Нет, это папина. Я на время взяла, чтобы удобнее было по нашему делу ездить. Этих где только не носит, – она имела в виду команду, собранную против оборотней, – они уже за город перебрались, а туда метро пока не провели.

– Ничего не нашли?

– Нет.

– Микроавтобусы, на которых они уехали, нашли?

– Не знаю, не спрашивала. – Она достала смартфон и что-то быстро набрала. – Марии пишу, мы с ней на связи постоянно.

Ну правильно, с кем ей быть на связи, как не с Галиной. На меня-то она еще обижается. Ну ничего, пройдет.

Телефон молодой темной пискнул. Она посмотрела на экран:

– Багира не в курсе, этим Матвей занимается. Узнает – напишет.

– Хорошо. – Я кивнул. – Поехали.

– Куда?

– По местам, откуда выехали эти псы. Начнем с места их жительства.

Галина неспешно и мягко вклинилась в поток автомобилей, умудрившись никому не помешать, и погнала X50 к центру. Проезжая мимо школы, где я устроил им проверку по поиску потенциальных иных, она усмехнулась и кивнула на здание:

– А вы тогда хорошо меня зацепили. Я даже поверила.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что в этой школе есть один иной. Вы же нарочно так сказали, да?

– Все еще не понимаю, о чем вы.

– Ну как о чем? Я же потом специально несколько дней отслеживала всех учеников, потом еще педагогов, потом тех учеников, кто болел или отсутствовал в прошлые разы. Потеряла кучу времени.

– Ну и нашла? – Перед глазами всплыл образ светловолосого скромного мальчика с явным потенциалом иного.

– Смеетесь? Нет здесь ни одного иного.

Ну нет, этого не может быть. Хотя…

– А вы проверили тех, кто уехал? Бывает, что люди меняют школы, места жительства.

– Одна семья переехала в Польшу, у них хорошенькая дочь, но она тоже просто человек. Я их подкараулила возле посольства.

Ее упорство было похвальным, но хоть она и ходила у меня в любимчиках, урок ей следовало преподать.

– Разворачивайся.

– Зачем?

– Навестим многострадальную школу.

Галина доехала до перекрестка, дождалась зеленой стрелки, указывающей налево, и плавно развернулась.

– Устроим пожарную тревогу или…

– Просто зайдем, незаметно. Зачем детям лишний стресс.

– А может, как проверка из вышестоящих органов?

– Ну, сейчас же не девяностые. Какие внезапные проверки? Они мешают образовательному процессу. Только по согласованию.

– Да, я забыла.

Что она, девятнадцатилетняя девочка, не заставшая ни беспредела девяностых, ни фальшивых ликований по поводу перестройки, могла забыть, я уточнять не стал.

Припарковавшись невдалеке и набросив на себя «Сферу невнимания», мы вошли на территорию учебного заведения. Так как здесь не работал ни один иной, магических ловушек опасаться не приходилось. Класс мальчика был на первом этаже – начальная школа, дети, которых обучает один педагог. Приоткрыв дверь, я пропустил вперед Галину, сам вошел следом. Учительница, дородная женщина с минимумом косметики и светлыми, собранными в хвост волосами, скользнула по нам невидящим взглядом и вновь повернулась к детям:

– А сейчас Оля Петрова выйдет к доске и попробует написать эти слова, разделив их на слоги, а мы ее поддержим. Правда, ребята?

Да-а-а! – отозвался класс нестройным, но громким хором.

Мой подопечный сидел за второй партой в среднем ряду, и так же громко, как и все, орал свое «да-а-а!»

Я повел головой, указывая на него Галине.

Та посмотрела, потом еще раз, видимо, не поверив своим глазам, и повернулась ко мне:

– Я вам верю, но тут непонятно. Я не могу увидеть иного более высокого уровня, если он не захочет. Но потенциального иного я бы увидела, а здесь вот… – Она развела руками, и только после этого я посмотрел на парня сквозь сумрак. Никакой ауры иного, обычный человек, хороший, послушный, веселый, но человек, а тогда, в тот день, точно помню весенний дождливый понедельник, я отчетливо видел ауру иного.

– Шеф, в чем причина? – Девочка ни на секунду не сомневалась во мне и сразу поняла всю нештатность ситуации. – Вы же не могли ошибиться, шеф.

– А я и не ошибался, он бы иным.

– Но как же, так ведь… – Она хотела сказать: «Не бывает», но замолчала.

– Да, именно, – подтвердил я, понимая, что она вспомнила девочек-кассирш из магазина.

Они стали иными на время. На время выполнения своего задания, последнего задания. Но мальчик, он же ничего не делал, он даже не осознавал своего кратковременного дара. Так почему же?

– Пошли, – скомандовал я, и мы, синхронно подняв тень, ушли в сумрак, чтобы выйти из него в центре коридора, убедившись перед этим, что камера направлена на холл перед входом.

– Тут что? – почему-то шепотом спросила девушка.

– Туда. – Я указал рукой на дальнюю дверь с табличкой: «Педагог-психолог Агеева Н. А.» – Вы же хотели побыть в роли проверяющей.

Агеева Н. А. оказалась женщиной понятливой и визиту двух сотрудников инспекции по делам несовершеннолетних не удивилась. Удивил ее только выбор того, кем они интересовались. Дмитрий Жибуль, ученик четвертого класса, хороший мальчик, да и к семье его нареканий нет. По крайней мере, в поле зрения социальных служб и уж тем более внутренних органов члены этой семьи никогда не попадали.

– Даже не знаю, товарищ майор, что вам рассказать про этих людей. Мы их посещали, – она открыла папку, полистала, – два раза в рамках осмотра жилищных условий, но там, – она еще раз глянула в бумаги, – там все в норме. Да. Все нормально. Обычная семья, только вот… – Она замялась.

– Что – вот? – Я забрал папку из рук педагога и передал Галине.

– Ну, они верующие.

– Так сейчас много верующих, модно это.

– Нет, эти не просто ходят по крупным праздникам пару раз в год, а ходят постоянно. На каждую службу.

– С детьми ходят?

– Нет, то есть не всегда. Каждый раз их не берут, им же на учебу, а вот по воскресеньям обязательно.

– А сколько у них детей?

– У нас учится один, Дима. Дочь старшая в медицинском колледже. Есть еще двое, один в математической школе, другой в английской. Я же говорю, толковая семья.

– А в какую церковь они ходят?

– Я не знаю. Но семья хорошая, вы же, товарищ майор, и сами должны знать. Но если что, мы просигнализируем вам. Мы же всегда…

Дальше я уже не слушал. Кивнув Галине, чтобы она отдала документы, я пошел к двери. Картинка складывалась. И получившийся пазл мне не очень нравился.

Мы вышли из здания. Я достал телефон и набрал номер Багиры. Проигнорировав ее холодное: «Да?», спросил:

– Когда мы были в офисе светлых на осмотре тела Марины, что вы учуяли?

– Я тебе уже все сказала. А если нужно было взять след, то найми собаку, я тебе не ищейка.

Ну конечно, ты не ищейка, ты кошка. Но я не Куклачев, мне некогда заниматься долгими тренировками. И я молча ждал.

Выговорившись, она буркнула:

– Лапша быстрого приготовления, дешевая парфюмерия, аромат парилки для курения, натуральный табак, ваниль, мыло «Дуру», ладан.

Ладан. Я вспомнил медленно качающийся в моей руке крестик.

«Это какой?» – спросил я Яну.

«Православный», – ответила она.

В молчании мы сели в автомобиль. Галина развернулась и поехала в сторону МКАД.

Я пору минут додумывал свои мысли, складывал два плюс два и планировал свои действия в связи с открывшимися обстоятельствами. Потом понял, что не сказал молодой дозорной, что нам делать дальше, а она и не спрашивает.

– Куда едем? – спросил я.

– К Жибулям. Думаю, отец сейчас дома.

– Адрес?

– Посмотрела в документах у Натальи Андреевны.

Я кивнул, признавая, что не ошибся в девушке, и вновь погрузился в свои мысли.

Когда я спустился в лазарет к Дарье, которую не добили обереги, то застал девушку сидящей на постели и смотрящей в стену. Взгляд у нее был ясный, честный и чистый, как у настоящих безумцев. Он сидела, не шевелясь, и что-то шептала…

Я прислушался. Она говорила, монотонно:

Ты свалился в сновиденья,

Как снежинка на плечо.

Кто из нас своею тенью

Жизнь другому зачеркнет?.. *

* Анастасия Кузьмичёва. Из стихотворения «Проклятие».

…лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал…

…а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов…

Ум-м-м-м-м.

…ему принадлежала вселенная до того, как появились вы, боги…

И снова ночь и вновь побеждена.

Он – в душ, чужое давит одеяло,

А начиналось всё как будто бы игра.

Игра… Но жаль, нельзя начать сначала…

Я повернулся к Захару:

– И что это?

Я предполагаю, защитная реакция психики. Она спряталась, а на поверхности остались лишь самые свежие и яркие воспоминания, не несущие никакого смысла.

– То есть?

– Видимо, она где-то слушала проповедь и не так давно была на литературном вечере. Знаете, сейчас модно слушать современных поэтов в каком-нибудь кафе.

Нет, не знаю, прошло это как-то мимо меня, слава сумраку.

– И давно она так… – я попытался подобрать слова, – говорит?

– Постоянно. Спит полчаса – минут двадцать, потом говорит, потом опять засыпает.

– Ест?

– Да, кормим. Пьет бульон, йогурты, жевать отказывается.

– Сможем помочь?

– Да, но сколько это займет времени, я не знаю.

– Рекомендации?

– Поместить в знакомую обстановку с кем-то из наших, для помощи и защиты.

– Подготовьте письменное заключение и отдельно рекомендации, я посмотрю, что можно будет сделать.

На том мы с Захаром и расстались.

«А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Значит, слушала проповедь, да такую, что вызвала у нее эмоции и запомнилась. Значит, не по телевизору, а вживую. Телевизор, конечно, зомбирует людей, но не так эффективно, как это сделает человек при личном общении. Итак, установлено, что три человека объединены одним: они ходили в церковь. Осталось узнать, является ли верующей первая нападавшая, так называемая Вирджиния. И отправить запрос по мужчине, который убил Влада. Хотя вряд ли инквизиция решит поделиться информацией.

Матвей. Светлый маг

Вот интересно, я могу считать Марию своей бывшей, если у нас все прервалось в первый же день начавшихся отношений? Я считаю, что да. Ведь если бы не та тварь, то они были бы более продолжительными. Естественно, я не рассчитывал на всю жизнь – жизнь иного долгая и непредсказуемая, очень непредсказуемая. Мария стала темной, а я… я теперь сплю с ее лучшей подругой Яной. Тоже нехороший поступок и даже не знаю с чьей стороны. С моей как с несостоявшегося жениха или, точнее сказать, парня, кавалера… как вообще сейчас называют, если отношения серьезные? Мужчина? Или это все же половая идентификация? Ну не хахаль же. Да ладно, неважно. Перекладывай не перекладывай вину с меня на Яну или с Яны на меня, в любом случае мы оба хороши. Да и Багира могла бы просто не отказываться от нашей помощи, не сжигать мосты.

Я посмотрел на сидящую за рулем девушку. Сосредоточенный взгляд, но руки на руле не напряжены, ведет машину легко и уверенно и успевает еще думать о чем-то своем. Хотя если посмотреть на ее поступок трезво и без этих розовых соплей, то она права: рубить надо сразу, а не отрезать по маленькому кусочку каждый день. Один раз пережил, рану прижег и все, а вот долгий процесс непременно вызовет осложнения. Остается открытым вопрос, почему, зная обо всех наших проблемах, шеф, Михаил, категорически настоял на ее участии в этой операции. Я, конечно, понимаю, что она лучшая убийца оборотней, но оборотня убьет любой маг. Одна Яна накрошит стаю в капусту и даже не испачкает свой розовый спортивный костюмчик. Так какие цели преследует Михаил? Хотя он высший и владеет большим объемом информации, но, царя-заклепку-гвоздика-мать, мог бы и нам дать чуть-чуть, чтобы я сейчас не сидел и не думал, как мне вести себя с этой девушкой.

– Куда теперь? – Я решил прервать свои размышления и длившееся уже минут десять молчание.

– Тут на Долгиновском тракте есть одна авторазборка. Вроде хорошую партию автозапчастей для «Фольксваген-транспортер» получили.

– А что, это такая редкость?

– Нет, но проверить стоит.

Мы уже объехали несколько гаражей, по сведениям Марины, периодически занимающихся разбором автомобилей на запчасти, и теперь катались по точкам, торгующим запчастями, бывшими в употреблении.

– А почему ты уверена, что их разобрали, а не перепродали, перебив номера?

– Может, и перепродали, но тогда эти бусики уже где-то в другой стране бывшего СССР у нового хозяина возят пассажиров по маршруту. И мы их не отследим никак. Через нас идет большой поток транзитных авто, и «Фольксваген-транспортер» один из самых востребованных автомобилей на просторах наших азиатских друзей.

– А как же китайские автомобили, я слышал?

– Так это легковые, а микроавтобусы пока предпочитают немецкие.

Дорога вдоль ряда гаражей вывела нас к табличке: «Фольксваген». Там нас встретил невысокий, худощавый парнишка с наглыми глазами и острым лицом – по-другому просто не скажешь. Его длинная голова была как бы сжата с боков, и лицо от этого казалось острым. Впечатление добавлял тонкий прямой нос и узкие бледные, почти невидимые губы. Но при взгляде на Марию его глаза менялись, становились немного испуганными, с неуловимым оттенком уважения.

– Вот, я подготовил, смотри. – Он повернул к нам экран ноутбука, стоящего в его каморке. – «Фольксваген-транспортер», пятнадцатого года выпуска, серый, прибыл из Германии, три месяца назад. Вот владелец, вот описание состояния на момент привоза.

– Причина разборки?

– Его купили у частного лица. – Парнишка читал в своей программке, смешно водя пальцем по экрану, как первоклассник водит по строкам в книжке. – Боковой удар, повреждены стойки и ходовая. В общем, человек получил хорошую страховку и, не восстанавливая, продал нам. И страховку взял, и за продажу поимел, молодец.

– Ага, – Мария кивнула. – А вы добродетельные парни, которые безвозмездно ему помогли.

– А что я? Я просто продавец. Работаю за процент.

– Знаю я твои проценты.

– Что еще?

Я отошел. Мария выяснит все сама, нечего нервировать человека.

Вокруг было царство запчастей. Ряды гаражей, около каждого – какие-то детали, начиная от дверей, бамперов и заканчивая громоздкими механизмами от ходовой части. Полуразобранные остовы машин и парни в рабочей одежде и с вечно подозрительными взглядами. Спроси у них, чем они здесь занимаются, и они даже под магией ответят, что пытаются заработать. Заработать. Меня удивляло, почему словом «заработать» подменили слова «украсть», «обмануть», «развести», «втюхать некачественный товар» и другие. Мне кажется, что эти слова для некоторых сфер деятельности подходили гораздо больше, чем слово «заработать». Я крутился в гаражах в свое время и знал, как там делаются дела. Хотя с тех пор многое изменилось, но все равно есть люди, которые предпочтут незаконный способ получить деньги легальному заработку. Нет, я не праведник, хоть и стал светлым магом, нет. И то, что люди не платят налоги или что-то там вывозят или ввозят без документов, меня как иного не особо волнует, а вот то, что вследствие всех этих махинаций страдает не государство, а простые люди, мне не нравилось. Вон лежит полкузова от «Тойоты», вот рядом такой же, но наполовину гнилой – то, что их складировали вместе, наводит на мысль, что скоро при помощи криворукого сварщика, монтажной пены и ведра шпатлевки в продаже появится «Тойота-Ярис», не бита, не крашена, ездила девушка по выходным в ближайшую церковь.

– Матвей, – позвала Багира, – подойди, пожалуйста.

На мониторе были какие-то непонятные цифры. Я поднял на Марию беспомощный взгляд современного гуманитария. Она вздохнула, но смилостивилась:

– Три дня назад поступил микроавтобус серый, четырнадцатого года, в сопроводиловке про дефекты ни слова. Значит, бус целый, есть шанс, что это наш. Поехали.

Вот пока Николай, Леха и Паша ищут банду незарегистрированных оборотней, мы ищем их автомобиль. Интересно, что она хочет узнать по запчастям?. Где прячутся оборотни? Так вряд ли это можно определить по железу.

***

– Скажи, а тебе не противно?

Мария даже на долю секунды не отвлеклась от созерцания дороги.

– Матвей, может, не будешь начинать?

– Да, я хочу узнать, как ты, Мария светлая, так быстро стала работать с темными, тем более с тем, кого ненавидела. С Юрием. По мне, это предательство.

– Тебя я, что ли, предала?

– В первую очередь, свои идеалы. Столько лет боролась с тьмой, а сейчас с ними работаешь.

Мария усмехнулась, и эта откровенная усмешка меня разозлила. И я повторил немного резче, чем планировал:

– Тебе не противно?

Мария проехала еще метров сто, потом аккуратно повернула в ближайший двор и остановилась у торца здания. Повернулась ко мне. Шелкнули, блокируясь, двери. Я оказался заперт в машине с двухсотлетним магом- перевертышем, на счету которой сотни убитых иных. То, что это в основном темные, сейчас не имело никакого значения.

– Что, мальчик, ладошки вспотели?– Мария смотрела на меня весело, с легкой улыбкой, за которой угадывались длинные звериные клыки, способные в считанные секунды превратить меня в рваную тряпку. И я даже не смогу ничего сделать, ее уровень и опыт не оставляли мне никаких шансов. – Так ты не бойся, не обижу. Просто объясню, что и как в этой жизни. Ты спросил, не противно ли мне. Да, противно. Я более ста лет работаю на белорусский дозор. В тысяча восемьсот шестьдесят четвертом я лично выследила отряд оборотня и предателя Ромуальда Траугутта, а его самого арестовала. Это была моя первая операция. Я знала Михаила, когда его звали и МихЕль, и он не владел русским языком. В девяностые патрулировала улицы, когда Здыбля занимал место шефа Дневного дозора. Я присутствовала, когда он уступил место Василю и за это стал неприкасаемым. Я всегда работала честно и защищала наши идеалы. Меня знают как лучшую охотницу на низших иных. Тебе не понять что это такое. Ты живешь в цивилизованном мире, где темные приходят в офис к светлым, а светлые – к темным. Они садятся, пьют кофе и разговаривают. Но в периоды восстаний, в периоды переворотов, в периоды смены власти во время войн первыми поднимают голову крысы, то есть низшие слои. В нашем случае это оборотни и вампиры. Они первыми чуют начало сложных времен и первыми активизируются. В такие времена легко затеряться среди постоянно передвигающихся масс людей, как солдат, так и мирного населения, и самое главное – легко питаться и наращивать силу. И если бы это были одиночки – нет, они сбиваются в стаи, они подчиняют себе людей, они воюют на стороне убийц. Воюют не за идею, а ради самой возможности убивать, ради мяса, ради крови, ради силы. Или ты думаешь, партизанские отряды на территории Беларуси были только хорошие, только те, что воевали против немцев и помогали местным жителям? Нет, были и те, кто держал в страхе всю округу, там люди не выходили по ночам во двор, а в леса вообще боялись сунуться. И там ждали хоть немцев, хоть Красную армию, только бы этот ужас прекратился. И в таких случаях на охоту выходили мы.

Мария замолчала и задумчиво посмотрела на молодую девушку, гуляющую с ребенком. Та катила коляску, а малыш пытался ковылять сам, все время вырывая руку из маминой и с восторгом рассматривая все вокруг.

– Ты это к чему? – Я не до конца понял, о чем она. Вопрос был о ее работе с темными, а она начала мне рассказывать отрывки из своей биографии.

– Да, современному молодому человеку трудно провести параллель и сопоставить события. Сейчас в мире наступает переломный момент. Ты этого пока не видишь, сидя в уютной и тихой Беларуси, которую наш батька ограждает, как может. Но вокруг уже давно идет война, и сейчас враг у нашего порога, жертвы исчисляются сотнями тысяч. И дальше будет только хуже. А вы не видите, как эта шваль активизировалась, не видите тренировочных лагерей, не видите десятков незарегистрированных вампиров и оборотней. Вы не видите и не хотите это увидеть, вам проще и безопасней в ваших иллюзиях и незнании.

– Так что, видишь только ты, а мы все слепые и глупые?

– Нет. Не только я. Видит Яна, и самое главное – видит темный Юрий. Как я понимаю, он сюда и прибыл по этой причине, а вот все эти нападения и непонятные иные, которые не иные, это не то, чем он планировал заниматься. Наши Дозоры на грани, если мы не возьмем под контроль своих низших, то можем получить вторые девяностые, когда оборотни стали править Дозорами.

– Но в Ночном-то точно не будет оборотней.

– Ночного может вообще не остаться как организации. Были прецеденты. Ты не очень понимаешь всю серьезность ситуации. Ну ладно, лет через пятьдесят дойдет. А что касается того, противно мне или нет, отвечу: да, противно. Противно, что когда меня инквизиторы отпустили с вердиктом: непонятно как, но она из светлой стала темной, первым делом я приехала в наш офис и… меня туда не пустили. Охрана не пустила меня! И, как ты понимаешь, не по собственной инициативе. Противно, что когда я позвонила Татьяне, она не ответила, а в тот момент она мне была очень нужна. Противно, что ты при нападении на офис сразу позвонил мне и обвинил. Да, противно, что те, с кем я стояла плечом к плечу все эти годы, просто в один миг стали относиться ко мне как к чужому человеку, как к истинно темной, а не как к Марии, которая шла за них в бой с трехкратно превосходящим числом противником. А темный, с которым, как ты говоришь, я могла бы не общаться, вернул мне смысл моего существования, хотя и не обязан был это делать.

– В чем же этот смысл?

– Смысл в том, чтобы оставаться человеком, даже будучи иным. Вот Юрий остался, несмотря на цвет.

– А я?..

– А ты, наивный светлый маг, поедешь со мной к разборщикам и не будешь больше задавать глупых вопросов.

На мой вопрос она мне так и не ответила.

* * *

Я не знаю, зачем Марии способность иной, с ее знакомствами, связями и списком номеров в памяти. С такими связями можно делать любые дела, даже не выходя из дома. На разборке автомобилей нам ничего не сказали. Пригнал человек, отдал дешево, но без документов. Они пробили по базе, машина в угоне не числится, зарегистрирована на ООО «Клим и Ко», стоимость адекватная, но продавец настаивал на продаже на запчасти и никаких бумаг не оставил. Ребята вначале думали, что на машина труп, но при осмотре автомобиля никаких повреждений обнаружено не было.

Самым тщательным образом переписав номера, Мария погнала «субару» по МКАД в сторону Жданович. Я, естественно, предположил, что мы направляемся в МРЭО ГАИ, где как не там можно получить информацию по автомобилю. Я предполагал, а не спрашивал, так как после нашего разговора, вызванного моим, как я теперь понял, глупым вопросом, мы в основном молчали. Я наблюдал за тем, как Мария работает, пытаясь прочитать на ее лице какие-нибудь эмоции, вызванные инцидентом, но нет, ничего, она была сосредоточенной и задумчивой до той степени, какая и требовалась при выполнении задания. Со мной она тоже общалась, но не как с другом, а как с коллегой, и притом младшим по статусу, отдавая короткие распоряжения и иногда информируя. Вот как сейчас, когда мы, не доехав немного до ГАИ, свернули за город.

– Есть еще не хочешь? спросила Мария. – А то тут кафе рядом.

– То есть ты предлагаешь заехать поесть или чтобы я посидел в кафе, пока ты разговоры разговариваешь?

– Второе, но не исключающее первое, ты же в обоих случаях поешь.

– О жара-дым-голова, ты серьезно?

– Вполне. – Она посмотрела на меня глазами, полными искренности. – А что не так-то? Я предложила тебе поесть, перед этим спросив, не голоден ли ты. Если не голоден, то вполне можешь пойти со мной. Я ненадолго, могли бы вообще не заезжать, но Макс не любит передавать инфу по гаджетам.

«Инфу по гаджетам»… Мило, не замечал раньше за Марией привычки выражаться такими словами.

Мы подъехали к частному сектору, расположенному сразу за МКАД. Он был обитаем, но ровно настолько, что вряд ли добропорядочные граждане по своей воле рискнут после темноты здесь прогуливаться. Ряд домиков, по которым было видно, что там давно никто не живет, а сами здания не ремонтировались уже лет двадцать или с того времени, как жители узнали, что их будут сносить и на этом месте строить район многоэтажек. И стоят эти халупки, и прописаны в них по десять человек, и все ждут, когда же им предложат хорошую комфортабельную квартиру в пятьсот миллионов квадратных метров. Ну просто чтобы компенсировать неудобство и потерю «единственного» жилья для их высокого рода Пупкиных, владеющих этой землей испокон веков или, точнее, со времен СССР, когда их бабке выделили эту землю за то, что она хорошо доила корову. Нет я не осуждал, а просто констатировал реальность, а она была именно такой. Я огляделся: одичавшие заросшие сады, бурьян, дорога, по которой редко ездят, и при этом цветущие деревья, зелень, много птиц и греющее по-летнему солнце… чем-то это все напомнило мою деревню, только неухоженность не давала шанса предаться ностальгическим воспоминаниям о «счастливом» детстве на малой родине.

– Пошли, чего застыл?

Багира потянула меня за рукав к деревянной калитке, прикрепленной к столбу не на петлях, а на двух кусках резины, похожей на покрышку. Двор на удивление оказался чистым, с большим гаражом на пару автомобилей и домом, обычным деревянным, покрашенным в зеленый цвет, из-за чего он терялся среди разросшегося кустарника и деревьев. Мы сделали пару шагов, потом Мария подняла вверх сжатый кулак, на манер киношных боевиков, отдавая команду остановиться. Я замер, воображение нарисовало растяжку с гранатой, спрятанную в высокой траве. Ну что такого? Атмосфера навевала. Но Мария просто помахала рукой дому. Присмотревшись, я заметил камеру – хозяин нас видел, и девушка таким способом приветствовала его. Скрипнула дверь, и раздался недовольный голос:

– Ты что, ментов ко мне привела? Я знал, знал, что это когда-нибудь произойдет.

Я вопросительно посмотрел на темную. Что это за игры в шпионов и сумасшедших ученых?

– Макс, перестань придуриваться. Какие менты, кому ты нужен? Не льсти себе.

Раздались шаркающие шаги, и к нам вышел высокий, молодой, лет сорока мужчина с трехдневной небритостью, длинным носом, на котором крепко сидели очки в металлической оправе, с прической «лесное озеро», одетый… нет, такое слово не подходит – скорее облаченный в халат. Потертые тапки навевали мысль о больничке. В общем, вид он имел интеллигентно-уголовный, да и вел себя соответственно.

– Че надо? Кто такой?

Мария подошла к нему, взяла под руку, развернула и подтолкнула к двери.

– Максик, не начинай спектакль, мы не твоя аудитория. Давай ты нам быстро все расскажешь по моему вопросу, и мы оставим тебя в покое.

Макс устало и как-то демонстративно вздохнул и, смешно, как кузнечик, подняв вверх плечи, повел нас в дом.

Помещение на удивление было вполне современным и, что неожиданно, чисто убранным. За приоткрытой дверью я заметил кухню со стенами из светлого дерева и полом, выложенным хорошим кафелем. Но хозяин провел нас по коридору дальше, как оказалось, в кабинет. Большой монитор светился на столе, на стенах висели полки с книгами и яркие современные картины. Я аж вздрогнул, увидев, что на полке стоят в рамках фотографии наших недавних, а теперь почти забытых оппозиционеров. Стала понятна мнительность и подозрительность хозяина. Ну что ж, мне-то что, человеческие дела, а тем более политические, меня не волнуют.

Макс, еще раз подозрительно посмотрев на меня, сел за компьютер и нажал пару клавиш.

– Смотри, – сказал он Марии, – у нас в стране двигатель не регистрируют, так как он считается просто заменяемой запчастью, а вот в России это обязательная процедура, и мы можем отследить его движение. Микроавтобус был куплен в Польше, но вскоре кто-то не долил масла, и в вкладыши провернуло. Требовался капремонт или замена. Хозяин решил не морочиться и заказал у перекупов движок. Купили его в Смоленске, вот его номер, снят он был с вот этого авто.– Макс опять нажал пару кнопок. – Покупатель двигателя вот этот человек. После ремонта, через год, его сняли с учета и уже без номера двигателя продали вот этому человеку…

– Рабочие места можешь установить?

– Может, тебе еще их группу крови? – пробормотал Макс и, покрутив колесико мышки, вернулся к фото последнего покупателя. – Этот работал прорабом в ООО «Клим и Ко». – А этот… – Он вернул фото первого покупателя.

– Да, я вижу. – Мария хлопнула его по плечу. – Спасибо тебе!

– Да идите вы… – беззлобно пробормотал мужчина и неожиданно улыбнулся. – Идите, выход где, знаете. – Повернувшись ко мне, добавил: – Ты же в курсе, что если не держать язык за зубами, то можно его лишиться? Если ко мне в ближайшее время нагрянут власти, то я обязательно подумаю на тебя. Ее-то я знаю.

У меня не было что на это ответить, и я примирительно поднял вверх руки, показывая, что все я понял и меня его дела не интересуют.

– Что ты там увидела и что это за борцун с режимом?

Мария развернула машину и, аккуратно переваливаясь на ямах, повела к МКАД.

– Борцун, да, хорошо сказано. Как он тебе, кстати?

– Я не люблю оппозиционеров.

– А как же борьба с режимами, с властью, как же счастье для простых людей, права и все то, что они говорят?

– Как говорил великий Ленин, чушь нести легко, это же не бревно. Лично я не считаю всех этих борцов теми, кто заботится о народе. Мне они представляются теми, кто хочет отнять у власти ее кормушку, но не для того, чтобы все раздать народу, а лишь для того, чтобы жрать в три горла и набивать карманы свои и родных. Нет, не верю я таким людям, не верю и не люблю, а еще больше не люблю тех, кто в силу своей харизмы и благодаря от природы подвешенному или, что чаще, проплаченному языку сбивает с толку других людей и ведет их за собой. И чаще всего тот свет в конце тоннеля, который они обещают, оказывается просто входом в еще более глубокую задницу… так что нет, не симпатичен мне твой друг.

– Ну, во-первых, не друг, а знакомый, а во-вторых, никакой он не оппозиционер.

– Ну а фото все эти, разговоры про ментов и власть, предупреждение, в конце концов?

– Роль у него такая, быть оппозиционером, а так это Максим Филипенко, бывший оперуполномоченный, а теперь работник спецотдела по всем этим цветным революциям.

– Внедренный?

– Я бы даже сказала, больше, чем просто внедренный. Иногда он сам предлагает свергнуть власть и подставиться Западу. Его тексты о нерентабельности заводов в стране и плохих продуктах очень нравятся тем тварям, которым наша страна как кость в горле. Читал в интернете статью «Трактора на крови»?

– Так это неуловимый Сережа Тихий?

– Ну да, это его псевдоним, а так он Макс.

– Знаешь, я, конечно, понимаю что это его работа, но…

– Но что? А как бороться с болезнью, если не при помощи лейкоцитов?

– Вернемся к автомобилю: что ты поняла по местам работы этих людей?

– Ничего. Один работал в ООО «Клим и Ко», второй на подворье церкви Святого Христофора.

– И? «Клим и Ко» – это организация Здыбли. Строительная организация. И они же действительно строят. Зачем им вот это все с мигрантами и нацистами, я не пойму. Денег и власти в городе у него и так было выше крыши, ну а подворье храма – так у нас их много, тоже не вижу ничего особенного.

– Ты не знаешь кто такой Христофор Ликийский? Ну тогда слушай…

Юрий. Темный маг

Сопротивляться заклинанию «Сократ», заставляющему говорить только правду, не сможет ни один иной, если, конечно, он не покрыт защитными заклинаниями, как дикобраз иголками. А уж тем более ему не смог противиться и вот этот молодой мужчина с лицом, как бы срисованным с плаката, на которых изображали счастливых строителей коммунизма. И с таким же взглядом, честным, безгрешным и устремленным в даль, в светлое будущее.

– Я же каким был, начальник! У меня деньги, машина, секретарша любовница, да еще одна так, от скуки. Вот с этой второй все и началось, с ней и закончилось. Любила она экстрим, встречаться со мной в разных самых неожиданных местах. – Он смущенно посмотрел на Галину, но остановиться не мог. – Ну, для этого самого. В примерочных кабинах, в лифтах, на крышах, на концертах и флешмобах. Тянуло ее, возбуждалась она от мысли, что нас могут застукать, прям шальная становилась. А мне что, мне тоже в удовольствие…

Я осмотрелся. Хорошая квартирка, три комнаты, старый фонд. Вряд ли куплена, скорее, как и многим, досталась от родителей, а тем от их родителей. Но молодец, не продал, не погнался за новомодными панельками, а сделал хороший ремонт и живет. Может, еще и его дети будут тут жить, тот же мальчик Дима, со своей семьей.

– Так что изменилось? – поторопил я его, мне надоела эта подробная исповедь.

– Это началось после одной из последних наших встреч. Мы встретились на окраине, где-то на промке. Я заехал за ней на своей машине. Остановились мы около какого-то предприятия, на задворках. Все прошло, как обычно, только мы чуть не попались. Там мужик какой-то своих собак выгуливал. Видел нас. Но, если честно, я его смутно помню. Но не это странно. Через некоторое время мне начал сниться сон. Регулярно, один и тот же. Как будто мы идем по лесу, и нас окружают страшные клыкастые демоны, рычат, кидаются под ноги, хотят покарать нас за наши грехи. Но появляется он, человек со светом в глазах, и прогоняет их, а потом поворачивается и смотрит на меня. Смотрит так печально и глубоко-глубоко. У меня после этих снов целый день сердце щемило. Я вначале не понимал, к чему, а потом до меня дошло. Это же предупреждение: я грешу, и эти твари пришли за мной забрать меня в ад, то есть я готов был скатиться еще ниже, туда, откуда нет возврата, но всевышний послал мне ангела своего, и он прогнал демонов и дал мне шанс спасти свою душу.

– И как вы это поняли?

– Я встретил того человек из сна… человека со светом в глазах.

– Где?

– Всевышний послал ко мне этого святого человека. Я его встретил, когда повез спонсорскую помощь для храма, они там принимают одежду, продукты, бытовую химию.

– Как его имя?

– Отец Джо.

– Джо? – Это было неожиданно.

– Да, отец Иоанн, но настоящее его имя Джо или Джон, я точно не знаю, он не русский.

– Американец?

– Нет, что-то в нем восточное есть и что-то славянское. Я когда первый раз его увидел, то понял: это он. Глаза у него светлые, как у того ангела из моего сна. Посмотрел он на меня и спрашивает: «Что, демоны одолели?» Я отвечаю: «Да, батюшка». А он положил мне руку на голову и говорит: «Спрячься в мою тень, там тебя никто не обидит». И мне так спокойно стало, я такую силу почувствовал и веру в себя и в отца Иоанна, и пошел с ним, и стал ему служить по мере сил.

– А жена ваша, дети сами захотели пойти в храм или вы их повели? – спросила Галина.

Слово «повели» она произнесла так, что стало понятно: она хотела сказать «заставили», но человеческое воспитание и такт остановили ее длинный язык.

– Они сначала не хотели, но пару раз я их уговорил, они послушали отца Иоанна и теперь сами каждое воскресенье ходят.

– Чем же он их так привлекает? – не унималась девушка.

– Словом. Словом и делом.

– Скажите, а храм большой? – я остановил поток вопросов от Галины.

– Нет, по столичным меркам храм небольшой.

– Так чем же вы ему там помогаете?

– Сам храм небольшой, но есть у него еще подворье, за городом. Купили старую ферму за бесценок, сделали ремонт. Там и хозяйство, и мастерские, и общежитие для нуждающихся. Вот там и помогаю, там работы много.

– Молодец ваш отец Иоанн. А где это подворье находится? Как называется?

– Подворье храма Святого Христофора, тридцать километров от кольцевой в сторону Витебска. Там указатель есть.

Уже в машине Галина не выдержала и спросила:

– И что нам дает это подворье Святого Христофора? Вы думаете, что банда оборотней там?

– Вот смотрите: добрый отец Иоанн построил большое подворье в лесу. Так?

– Так.

– Там растят свиней, коров. Так?

– Ну так.

– Мясом они не торгуют.

– Видимо, сами едят.

– Вот тут-то и начинается самое интересное. Через такие подворья проходит много нелегалов, бичей и бомжей, особенно в зимнее время. Они приходят, какое-то время работают и уходят, их кормят, кому-то помогают, кого-то прогоняют.

– Вы хотите сказать?.. – У девушки округлились глаза.

– Да, там никто никого не считает. Пришли, ушли. Если пропадет с десяток таких людей, никто и не заметит. А низшим для набора силы что надо?

– Кровь и мясо, страх.

– Человеческие, – я поднял палец вверх, – а в спокойный период можно питаться мясом животных.

– А может, вся эта ваша теория притянута за уши. – Галина почесала нос. – Ведь вы сами говорите, что такие подворья существуют, и что в каждом живут оборотни и вампиры.

– Про вампиров я не знаю, а вот название нам ясно дает понять: там оборотни.

– В смысле?

– Святой Христофор Ликийский – это первый оборотень, принявший христианство. Легенда гласит, что через его охотничьи угодья шел сам светлый, великий. И, встретив его, Христофор поклялся никогда не есть людей и посвятить оставшуюся жизнь служению свету.

– Неужели сам?

– Так гласит легенда. И еще триста лет назад культ Христофора был популярен, и все оборотни считали его своим покровителем. Можно сказать, он для них бог. Их бог.

– Но он же пошел служить свету, а они темные.

– Там все хитро перекручено. Он пошел служить свету и погиб, искупая их будущие грехи. То есть то, что они творят, он уже искупил перед светом, и если хорошо попросить, он и их простит или за них попросит, ведь он там, – я показал пальцем вверх, – сидит у престола владыки и имеет к нему доступ.

– Прям триллер под названием: «Все оборотни попадают в рай»! И вы думаете, что наши беглецы там?

– Да, думаю. Мария написала, просит встретиться в центре. Сейчас поедем и посмотрим, что нарыли они, сравним результаты и решим, что делать дальше.

– Куда? – Галина крутнула руль, уходя вправо, в сторону проспекта Независимости.

– На площадь Якуба Коласа.

* * *

Вся команда, сформированная Михелем, была в сборе. Лишними были только мы с Галиной. Но нас позвала Мария, а она входила в состав принимающих решения наравне с Яной. У каждой из них за плечами была война, они много лет вместе выходили в дозор, и вот сейчас они по разные стороны баррикад, по воле случая, сумрака или того, кто все это затеял, начиная с убийства Влада и заканчивая сегодняшней охотой. Или это началось раньше? Ведь он успел стать священником, создать подворье, подчинить себе стаю. Может быть, Здыбля из-за этого и не уехал вслед за Василем. Ему не разрешил настоящий хозяин. Как много вопросов и так мало ответов. Хотя, хвала сумраку, какой-то свет в конце тоннеля уже появился.

– Я хочу выслушать твое предложение. – Опасное мурлыканье леопарда вернуло меня к реальности.

Яна отвернулась, как бы решив не реагировать на провокационные слова подруги, но Мария ждала, и Яна сдалась.

– Мы имеем несколько источников, которые прямо и косвенно указывают нам на базу оборотней за городом. И, как я понимаю, у вас есть предположение, где можно найти того, кто за этим стоит. Я предлагаю разделиться. Одна небольшая команда под моим руководством возьмет организатора, в то же время вторая группа под руководством Марии атакует логово оборотней. Основная задача – взять живым главного и несколько оборотней из инструкторов. Так мы узнаем, куда отправляли подготовленных и новообращенных. Все должны помнить, как опасны новообращенные оборотни, но с вами Багира, а она…

– Я попрошу называть меня по имени, – перебила Яну девушка-перевертыш.

Все посмотрели на Яну. Присутствующие знали, что Мария разрешала называть себя Багирой только друзьям, и сейчас она провела черту между собой и своей бывшей напарницей. М-да… бывают в жизни огорчения.

Яна помолчала секунду, сделала несколько глотательных движений, то ли прогоняя ком, то ли у нее просто в горле пересохло, и продолжила:

– Но и Мария опытный боец и я уверена, она справится со своими коллегами. Я вот всегда хотела спросить: Мария, насколько отличаются оборотни от перевертышей? Или это одного поля ягоды?

– Разные, Яна, разные мы ягоды. Я, например, Дафна, волчья ягода, смертельно опасна даже в малом количестве, а они простая незрелая смородина, съешь ее и только поморщишься.

– Девушки, ша, прекратили собачиться… пожалуйста, – вмешался Матвей и посмотрел на меня, как бы ожидая поддержки.

Я промолчал. Во-первых, когда женщины ссорятся, мужчине лучше не вмешиваться. Тем более здесь обида не только из-за смены цвета. А во-вторых, план Яны меня устраивал, ну, естественно, с некоторыми коррективами.

Я поднял руку и кашлянул, привлекая внимание.

– Можно вопрос, светлая?

Яна секунду подумала и кивнула.

– Вы с кем пойдете брать главного?

– Я думала взять Матвея или Дмитрия.

Дмитрий был магом такого же третьего уровня, чуть выше, чем Матвей, только опыта у него было побольше. Он давно уже дожевал интеллигентские сопли и не питал никаких иллюзий насчет того, что светлые – это белые и пушистые ангелочки. Он не раз убивал, но, естественно, только темных, а это не считается.

– А что, ты хочешь присоединиться?

– Приглашаете в команду? – спросил я, заранее зная ответ.

– Нет. Ты темный и ты не в команде. Никаких распоряжений по поводу посторонних я не получала. Ты и так здесь находишься только как носитель информации и по просьбе Ба… Марии.

– Хорошо. – Я встал. – Нет – так нет. Разрешите откланяться.

Я потянул за локоть ничего не понимающую Галину, пытающуюся и возмутиться моей бесцеремонностью, и одновременно допить чай. У нее не получилось, она поперхнулась, закашлялась и выскочила из-за стола, зажав рот салфеткой. Я пошел к двери, таща ее за собой.

– Темный! – Яна смотрела на меня строгим взглядом.

– Слушаю вас, светлая.

– Я официально запрещаю тебе приближаться к храму Святого Христофора и пытаться самому задержать организатора.

– А-а-а… – Я почесал затылок. – Официально – это как?

– Это операция Ночного дозора, притом согласованная с вашим руководством.

– Так проводите свою операцию, пока пациент жив, я под скальпель лезть не буду.

Развернувшись, я вышел и, уже закрывая дверь, услышал голос Марии:

– Наивная ты, Яна. Он же и есть то руководство, что согласовало вашу операцию.

Я, конечно, мог плюнуть на все запреты и пойти в храм Святого Христофора сам или даже поехать и задержать банду оборотней. Но я знал: не сегодня. Нет, я, разумеется поеду в храм, но там не произойдет ничего интересного. Сегодня мы не встретимся.

– Куда, шеф? – спросила Галина, словно угадав, что я наконец-то принял решение.

Я назвал адрес. Она даже не удивилась, как будто не сомневалась, что мне на все запреты плевать, и я все равно сделаю по-своему. В общем, в своих рассуждениях она полностью права, но я сделаю так, как и она не ожидает.

За окном проносились чистые улицы, современные здания, аккуратные тротуары с идущими куда-то людьми, неспешно прогуливающимися пенсионерами и мамочками с колясками. Все течет, все меняется, это и есть жизнь, у кого-то короткая, как у людей, и они не могут увидеть изменений, которые происходят вокруг, у кого-то длинная, как у иных. Но все дело в том, что и иные устают, и им иногда хочется на покой, хотя они прекрасно понимают, что бесконечный покой тоже вскоре надоест. Так может, взять и остановиться, на самом интересном месте, чтобы не было повода погрязнуть в скуке и рутине? Вот прямо сейчас выбрать самую короткую нить событий из «Линии вероятности» и всё…

Я тряхнул головой, отгоняя несвойственные мне мысли. С чего бы это? Я никогда не скучал, и мне никогда не хотелось уйти на покой, да еще вот таким глупым способом. Мои ли это мысли? Посмотрел на Галю. Та сосредоточенно рулила. Чье же настроение я поймал? Или это было наваждение? Ну, тогда тот, кто это сделал, действительно силен. А может, я просто устал? Разберусь здесь и поеду на какой-нибудь остров в Тихом океане, отдохну. Интересно, какое давление воды сможет выдержать «Хрустальный щит»?

– На месте. – Голос девушки отвлек меня от грустных мыслей.

Величественное здание стояло у перекрестка, немного скрытое домами. Оно как бы и не выпирало, выставляя себя основной постройкой, но из любой точки района храм был виден.

Я вышел из машины и движением руки остановил Галину, начавшую навешивать на себя самые разнообразные боевые заклинания и спустившую на ладонь «Файербол».

– Уберите, ничего не понадобится. А сжигать церковь я сегодня не планирую.

– Но шеф, он же…

– Его здесь нет.

– Тогда зачем?

– Подышим его воздухом, посмотрим место будущей встречи.

– Так может, тогда поедем с этой бывшей светлой и поможем им с оборотнями?

Я отрицательно покачал головой.

– Вы хотите сказать?..

– Да.

– Так почему вы их не предупредили?

– Во-первых, они все иные и сами могут посмотреть «Линии вероятности», а во-вторых, иногда не стоит дергать за нитки, можно запутать весь клубок. Все должно идти так, как идет.

– Ну, пойдемте – как там вы сказали? – подышим его воздухом.

Вокруг храма ничего подозрительного не наблюдалось, храм как храм, высокое здание с куполом. Вокруг все выложено тротуарной плиткой. По периметру лавочки, перед входом клумбы. Все как везде. Мы поднялись по ступенькам, я потянул за ручку, и дверь бесшумно и как-то легко для такой громадины открылась. Полумрак и прохлада, мозаичные полы, еще мокрые, женщина, копошащаяся около ящика для свечных огарков, да небольшой прилавок.

Услышав наши шаги, женщина подняла голову и улыбнулась.

– Здравствуйте, – поздоровался я и внимательно посмотрел на ее ауру. Обычный человек, простой, бесхитростный и наивный.

– Здравствуйте. – Она достала из кармана тряпку, тщательно вытерла руки. – Вы хотели что-то купить или записаться?

– Записаться куда?

– Ну, на крещение или венчание. Вот, – она подошла к столику и подняла общую тетрадь в синей обложке, – записываем сюда, чтобы накладок не было. Раньше, как один батюшка был, то и путаницы не было, а сейчас…

– А сейчас сколько?

– Сейчас три: отец Андрей, отец Родион и отец Иоанн.

– Иоанн главный?

– Отец Иоанн, – поправила меня женщина. – Нет, главный отец Родион, потом по старшинству идет отец Андрей, а только потом отец Иоанн.

– А когда отец Иоанн служит?

– Да почти всегда. Литургии и исповедь – это на нем. Отец Андрей все больше по отпеванию и выездам на дом.

– А Родион?

– А ОТЕЦ Родион решает глобальные вопросы, все больше в епархии, да еще и преподает в семинарии. Ему не до служб.

– А почему сейчас три батюшки, а раньше был один?

– Раньше приход небольшой был. Отец Родион справлялся, но всегда говорил, что ему бы прихожан побольше, молился. И Бог ему послал.

– Прихожан?

– Бог не действует напрямую, он послал ему отца Иоанна. Как только тот появился, так сразу пошли прихожане, много, храм уже не вмещает на литургию. Так он динамики вывел на улицу, люди на улице стоят, слушают. Вот так через отца Иоанна отец Родион и получил просимое. А отца Андрея к нам епархия направила, на обучение да помощь. Вы завтра приходите, с утра, на литургию, как раз отец Иоанн будет. Дочка-то крещеная? А то могу записать.

– Инициированная, – пробормотал я, не отрывая глаз от прилавка. – Спасибо, вы нам очень помогли, мы обязательно придем. – Я взял девушку под локоть. – Дочка, попрощайся с человеком, нам пора.

Уже в машине Галина спросила:

– Шеф, а вы в покер играете?

– К чему такой вопрос?

– По вашему лицу никогда не скажешь, какие эмоции вы испытываете.

– Если бы я был человеком, то в данный момент укорял бы себя за слепоту и глупость. Но так как я старый иной и винить себя за глупость считаю глупостью, то из-за этого у меня такое непроницаемое лицо, я весь окружен глупостями. – Я улыбнулся.

– Ну какой же вы старый? Вы не старый, вы давний…

– Может, древний?

– Не-е, шеф, древние – это что-то голливудское, а вы давний. А что за глупость и слепота?

– Давний. – Я произнес это слово вслух, и мне понравилось его звучание и смысл. – Ну, пусть буду давним. Отвезите меня в гостиницу, а сами в офис, к Степану. От моего имени следите за действиями сборной команды светлых и нашей Марией. Меня беспокоить только в самом крайнем случае.

* * *

В номере я опустил жалюзи и задвинул шторы. Летнее солнце нагрело комнату, несмотря на толстые стены. Включив кондиционер, я постоял под потоком холодного воздуха, подышал. Подошел к бару. В нем был только один бокал, низкий, с толстым дном. Да, пью я только из таких вот бокалов, основательных и устойчивых. И плевать на этикет. А сейчас мы в него нальем… где же она? Бутылка отыскалась в самом углу бара, хорошо, что я не отдал ее девочкам с ресепшена. Толстое стекло, этикетка с мальтийским крестом с ярко выраженными восьмью углами, больше похожая на октаграмму, сургучная пробка. То есть точно такая же бутылка, как та, что стоит на прилавке в храме Святого Христофора. Древнего покровителя оборотней.

Сковырнув сургуч, я плеснул немного жидкости в бокал. Красное вино, густое красное вино. Понюхал: ничего особенного, обычный запах крепкого вина. Сделал глоток. Хорошее вино, густое и терпкое. Я не любитель таких напитков, но стоило признать, это вино высшего качества. Но того, на что я рассчитывал, не происходило. Я просто сидел и мелкими глотками пил вино. Нет, я не верю, теперь не верю, что эту бутылку мне передали просто так.

За окном каркнул ворон.

Спасибо, чудо-птица. Я поднялся и достал из кармана плаща платок с высохшими бурыми пятнами. Помедлив, скомкал и опустил в бокал, потом взял бутылку и долил его до краев.

И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов… (Мф. 26:26)

Первый глоток был как удар молодого Мухаммеда Али, еще не ставшего чемпионом и носившего имя Кассиус Клей. Голова закружилась, но я выдержал, как и тогда, во время нашего с ним шуточного спарринга. После второго глотка я пошатнулся, и мои босые ноги коснулись прохладных плит величественного храма…

Матвей. Светлый маг

Я не первый раз выезжаю охотиться на оборотней. И то, что в данном случае нашими соперниками была пара десятков молодых оборотней под руководством нескольких весьма опытных инструкторов, не вызывало страха или привычного волнения, был какой-то нездоровый азарт и суетливость. Как у алкоголика перед намечающейся пьянкой. Напрягало только молчание Марии и Яны. Нехорошо идти в бой, затаив обиду, ведь в бою может произойти разное, и, вполне вероятно, им придется прикрывать спину друг другу. Эх. Девчонки остаются девчонками, даже если они иные и им больше сотни лет.

Дядя Коля выдавал амулеты молча, без обычных своих шуток и придирок к неровной подписи в журнале или напоминаний про несданные вовремя разряженные амулеты. Понимал, что дело серьезное и дозорным нужно сосредоточиться на предстоящей схватке. Загрузились в два микроавтобуса. Без какого-либо порядка, делиться будем по приезде. Следом шел третий, с тонированными стеклами, номера на нем состояли из белых цифр на черном фоне. Это, как я помнил градацию, означало Министерство обороны Республики Беларусь, Я на сто процентов был уверен, что номера настоящие и машина реально числится в МО, только для чего на машине зачистки такие вот номера? Хотя… хороший номер иногда оберегает лучше всякой магии.

Дорога в тридцать километров не заняла много времени. Дольше выезжали из города, чем ехали по трассе.

Яна сидела рядом с Вадимом – он сегодня был за водителя, а вообще являлся опытным дозорным и боевым магом третьего уровня – и перебирала и укладывала свои амулеты. Я увидел «Флеш», «Заморозку», «Тайгу» и «Фриз», стандартный набор. Хотя как по мне, это даже чересчур для оборотней. Как нас учили, «Флеш» – чтобы сравнятся в скорости, «Заморозка» – для успокоения и все, пакуй. Можно, конечно, еще в «Мумию» закатать, но это уж если ты не любишь своих коллег, которые будут допрашивать задержанных. «Мумия» – сложное заклинание и сложное в снятии. Распутывать слои силы придется минимум часа три-четыре и что важно, чем ниже уровень силы у мага, тем сложнее распутать. Опытный мотает ровно и качественно, а вот неопытный может намотать так, что сам потом не поймет, что наделал. Задержанных и упакованных таким способом часто подкидывали новичкам. Не только ради шутки, но и для будущей работы. Ведь провозившись часа четыре над снятием, задумаешься, а стоит ли использовать это заклинание.

Мария, сидящая в конце, на последнем сиденье, никакими амулетами не озаботилась. Она просто откинула голову на подголовник и то ли спала, то ли находилась в глубокой задумчивости. Да и зачем перевертышу амулеты, она сама по себе оружие. Я посмотрел на нее через сумрак – аура темной иной. Как бы кто из наших в пылу боя не пальнул по ней, ориентируясь на цвет. Хотя попасть по атакующему леопарду даже на ускорении проблематично.

Я проверил свой комплект – стандарт. А «Тройное лезвие» и «Файербол» были у меня подвешены на быстрое использование.

Автобусы свернули с трассы на проселочную дорогу. Слева пошел лес, справа какие-то заболоченные земли, а дальше тот же лес. Видимо, где-то протекала река, которая залила луг, в наличие болот в центре Беларуси в двадцать первом веке я не верил. Лес закончился, и сразу же пошла деревня, начавшаяся с креста у дороги и маленькой деревянной церквушки. Эх, люди, вы так наивно ставите кресты, пытаясь отогнать зло, при этом яростно отрицая, что единственное зло, которое могло проникнуть к вам, уже в вас. Иногда оно маленькое и кусачее, иногда большое, но тщательно скрываемое… но оно ваше. А наше зло, зло от иных, оно другое и от него не спасешься крестом у дороги, часовней или распятием, тут нужны более радикальные меры. Даже радикальнее, чем автомат Калашникова.

«Надо же! – Я удивленно покачал головой. – У оборотней свой святой».

Оборотень-христианин. Все чудесатее и чудесатее. Или, как говорили у нас во дворе, «жестяная жесть».

Мы проехали деревеньку, за ней опять начался лес. Потом на пути попался указательный знак: «Храм Святого Христофора – 1 км». Я посмотрел сквозь заднее стекло. Автобус с министерскими номерами остановился, и оттуда начали выходить люди. Так, понятно, сейчас поставят барьер, что-то из щитов и всё, никто не войдет, никто не выйдет, пока не закончится операция.

Проехав метров пятьсот, остановилось и мы.

– Выходим! – скомандовала Яна и первая выпрыгнула на землю.

Следом из нашего и второго буса, припарковавшегося в шаге от нас, высыпали дозорные. Я оглянулся. Мария так и осталась сидеть с закрытыми глазами. Я хотел было ее окликнуть, но крепкая рука Яны отстранила меня от двери и задвинула ее перед моим носом.

– Где твое чувство такта?!

– Не понял?

– Ей перекинуться нужно. Это, во-первых, больно, а во-вторых, не всегда эстетично выглядит. А она девочка.

– Девочка?

– Девочка, девочка, сколько бы лет ей ни было.

Дверь отъехала в сторону так резко, что если бы не зарекомендовавшее себя немецкое качество, то, скорее всего, отвалилась бы под лапой огромного черного леопарда. Багира мягко спрыгнула на песок проселочной дороги, окинула всех тяжелым взглядом желтых глаз и, оскалив огромные клыки, негромко рыкнула. Все с уважением посмотрели на эту машину для убийства. И даже я внутренне порадовался, что она на нашей стороне. Сегодня на нашей стороне.

Яна начала отдавать распоряжения:

– Ты – разведка. Только ничего не предпринимай. Пробегись по периметру. Все равно они от нас никуда не денутся.

Большой хищник бесшумно скользнул между деревьями и исчез, как будто его и не было.

– Ты, – стоящему дозорному Паше, – первый слой, ты, – это уже Владимиру, – второй. Я не думаю, что они пойдут через второй, силы не те, но присматривай. Если что, я тебя позову, – добавила она, увидев разочарование на лице парня, который хотел поучаствовать в драке, а не стоять на страже на втором слое. – Будешь нашим козырем в рукаве. Мы, – Яна достала лист бумаги со схематично нарисованными зданиями, – идем цепью. Не отсвечиваем. Тут три здания: администрация и две мастерские. Мы с… – она поискала меня глазами, – с Матвеем в администрацию, вы в мастерские. Без нахрапа, там могут быть люди. Используйте «Опиум», на «Морфей» нет времени.

– А что с оборотнями, тоже спать уложим? – поинтересовался Денис, молодой парень. Я его часто видел в офисе, он был из администрации, занимался бумажной работой и налогами. Зачем шеф его отправил с нами, непонятно. Может, для набора опыта.

– Денис, ты сейчас серьезно? – Яна приподняла бровь. – Завтра сдашь мне правила задержания незарегистрированных или агрессивно настроенных низших иных. Если кто-то еще не помнит, напоминаю: заходим, нейтрализуем людей, обязательно предупреждаем о том, кто мы. То есть Ночной дозор и дальше по реакции… и если вам хоть на долю секунды покажется, что оборотень не сдается, бьем на поражение.

Больше вопросов ни у кого не возникло. Разделившись на две группы, мы дружно погрузились на первый слой сумрака и двинулись к зданию администрации и мастерским.

На первом слое лес был старый, редкий. Серые деревья, серые заскорузлые листья, серые толстые корни, корявыми венами вспоровшие землю, серая каменная изба администрации, и только мох имел цвет. Синий мох, паразит сумрака, сгрудился вокруг избушки и на том месте, где в реальной жизни стояли мастерские, не имеющих своих двойников в сумраке. Идущая впереди Яна предупреждающе подняла руку и погрозила пальцем. Это и понятно, сейчас не время сжигать паразита, а мы, иные, делаем это, не подумав, просто на рефлексах. Зашел в сумрак – сжег паразита. Но сейчас да, не время.

Дверь в сумраке была не заперта, скорее всего, открыта она была и в реальном мире, так как никто уже не смог бы потревожить тех, кто находился внутри. Да и как можно потревожить несколько растерзанных тел? Мы с Яной вышли из сумрака одновременно. Солоноватый запах наполнял хорошо отремонтированное помещение. Кровь причудливым узором внесла в интерьер некоторые изменения, мелкими брызгами украсив дорогие обои и запекшись причудливыми пятнами Роршаха на светлом ламинате. Интересно, что могли увидеть в этом рисунке мертвые глаза трех женщин, растерзанных прямо на своих рабочих местах? Может, свои планы на выходные, может, доплату за сверхурочные?.. Но точно не оживших тварей из своих ночных кошмаров, которые их убили.

Меня замутило. Я выскочил на крыльцо, пинком распахнув дверь, перегнулся через кованые перила и обильно удобрил цветник рядом с крыльцом. Пару раз глубоко вдохнул, приходя в себя, поднял глаза и столкнулся взглядом с молодым оборотнем, испуганно скалящим на меня зубы. Я ударил, ударил быстро и не задумываясь. «Тройное лезвие» должно было развалить его голову на несколько частей, но прошло мимо. Нет, я не промахнулся, заклинание «Заморозка», или «Азот» сбило волколака с пути моего удара, и он уже замороженной тушкой ударился о рядом стоящее дерево, а мое тройное лезвие, прорубив просеку в кустах сирени, исчезло в лесу. Я обернулся, выискивая глазами того, кто посмел мне помешать. За спиной стояла Яна.

– Ты… ты за-зачем это сделала? – От возмущения я начал заикаться. – Ты же видела, что эти в-в-волки позорные там на-на-натворили? Да т-т-там же…

– Матвей, успокойся. – Девушка примирительно положила мне на плечо руку. – Во-первых, он, – она кивнула на тушку, – прыгал не на тебя, а от тебя, в сторону леса, а во-вторых, ты что, думаешь, эти тетки не знали, кто и чем здесь занимается?

Мне стало противно, так противно, как будто вкус той едкой блевотины, что наполняла рот, растекся по всему телу и даже проник внутрь. Я развернулся, и меня еще раз вырвало, уже желчью. Вот как бывает, царя-заклепку-гвоздика-мать, первый раз блюю не с перепоя.

Раздались шаги. Я скинул на ладонь «Файербол», но тревога была ложной – из-за деревьев показался Денис с ребятами. Рядом с ними, выйдя из сумрака, материализовались Паша и Вова.

Денис посмотрел на нашу главную и, поморщившись, сокрушенно покачал головой. Мы все поняли.

– Сколько?

– Трое или четверо, там не разберешь.

Яна пошевелила губами, то ли матерясь, то ли собираясь с мыслями.

– Пошли. В живых оставляем только руководство, всех незарегистрированных в утиль.

Мы встали цепью и пошли. Какой-то бесшабашный азарт наполнил тело. Впереди был враг, как с ним поступать, было известно, и самое главное – наше дело было делом света, а дело света – уничтожать порождения тьмы. Мы шли, не скрываясь, печатая шаг. Шли, как солдаты идут в атаку, ни на секунду не сомневаясь, оставив страх, рассуждения и розовые сопли за спиной – там, в куче мертвых тел, там, в испуганных глазах людей, там, в шевелящейся нацистской гадине, начавшей поднимать голову и захватившей в свои сети не только людей, но и иных, жадных, голодных, злых низших… но ведь низшими становятся не просто так, очень редко такое происходит случайно. В нашей ситуации – это осознанный выбор и если ты выбрал такой путь, значит, ты был низшим, изначально низшим из людей, подлецом и трусом, обиженным на общество существом, которое добровольно выбрало нести смерть, не защищаясь, не нападая, охотясь не для пропитания, а ради своего удовольствия… И мы шли их убивать. Ведь пока существует свет, такие твари не должны жить. И это закон. А закон сейчас – мы.

Дорога вывела нас к храму. Высокое белое здание было окружено более низкими постройками. Я различил столовую, которую ранее видел на плане, или, как она у них называлась, трапезную. Рядом – два железнодорожных вагона, поставленных на фундаментные блоки, своеобразное общежитие для паствы. У храма на скамейке кто-то сидел. Багира. Она уже стала человеком и даже раздобыла где-то штаны и куртку цвета хаки. Не по размеру. Ее спокойная поза сбила наш боевой настрой и строевой шаг. Мы остановились, оглядываясь и приходя в себя. Наваждение прошло. Вновь стал слышен шум деревьев и пение птиц. Бросилось в глаза отсутствие людей – только одинокая фигурка Багиры. Никого.

– Денис, Дима! – Парни кивнули Яне и бросились к вагонам. – Паша, Вова! – Те метнулись к столовой.

Мы подошли к Марии. Стараясь не смотреть на несколько тел, лежащих в нелепых позах на плитке перед церковью.

– Что? – спросила Яна.

– Они убили всех, даже своих новообращенных, тех, у кого еще не закончился процесс инициации.

– Много?

– А как можно измерить смерть числами? – Мария пожала плечами. – Много, мало. Смерть не имеет этого понятия. Просто они мертвы. А там прячется человек. – Она кивнула на толстую дверь храма.

Я вздрогнул. Медленно встал и подошел к двери. Потянул за ручку. Заперто. Я постучал. Тишина.

– Эй, есть кто живой? Откройте!

Тишина. Я приложил ухо к двери. Ни звука. Да и какой звук при такой толщине. Вон какие царапины на досках, видимо, кто-то из тварей пытался проникнуть внутрь, но дверь из массива дуба так просто не взломать. Если ты, конечно, не маг, притом находящийся не в самом лучшем расположении духа. На занятиях нам преподавали самые разнообразные заклинания. Есть боевые, те, которыми пользуются дозорные, есть бытовые – для дома и семьи, есть кулинарные – вот ни разу их не применял, а есть строительные. А строительство – это же не только возведение стен, это еще и демонтаж. Я взмахнул рукой, вспоминая прошлые уроки, и сумрак хлынул в наш мир, наполняя силой заклинание «Свая». Да-да, предназначенное для забивание свай, у строительных заклинаний немудреные названия. И сила, способная забить в землю десятиметровую лиственницу, ударила в дверь. Надо отдать должное столярам, которые ее делали. Дверь вырвало, но вырвало вместе с петлями и кусками бетона. Само полотно и коробка выдержали удар, стены подвели – видимо, бетон все-таки воровали. И сразу же из полумрака храма грянул выстрел, потом еще и еще. Человек, скрывшийся там, палил по мне не останавливаясь. Первая пуля шла аккурат мне в плечо – вот гаденыш! Если бы не «Хрустальный щит», то нашим лекарям прибавилось бы работы.

– Выходи! – Я поднял руку и вызвал свет.

Небольшой огонек поплыл по храму и высветил забившегося под тумбу молодого мужчину с редкой рыжей бородкой.

– Брось оружие! – Я добавил в голос немного силы, и мужичок, оставив пистолет лежать под тумбой, попытался уползти в другой угол, туда, где потемнее.

Увидев это, я быстрым шагом вошел в храм, схватил его за шиворот, поднял тщедушное тельце и от души врезал мужичку по лицу, врезал локтем, как в уличной драке, не заботясь о сохранности его носа и зубов. Что-то противно хрустнуло, доставив мне неподобающее светлому магу удовлетворение.

– Матвей, что ты творишь? – Рядом, как по мгновению волшебной палочки, оказалась Яна.

– Да все правильно, – раздался от двери голос Марии.

Я потащил мужичка к выходу. Он уже не брыкался, а вяло дергал ногами, пытаясь на них встать, но у него не получалось – видимо, я переборщил с силой удара и теперь мне приходилось его почти нести. Хорошо, что Яна помогла, подхватив его под локоть с другой стороны.

– Что тут правильного? За что он его ударил? – Она строго посмотрела на Марию.

– Так он же закрылся и никого не пустил, а они, – Мария показала на остатки тел около храма, – искали в доме божьем спасения.

Глаза Яны потемнели, когда она поняла причину. Но надо отдать ей должное, больше ни в чем это не проявилось.

– Сколько живых?

– Вот этот, – Мария кивнула на церковного служку, – да ваш замороженный. Итого два.

– Видишь, – Яна посмотрела на меня, – как важно иногда оставлять врага в живых? Тот волчонок – единственный свидетель.

– Свидетель? – Я пожал плечами, спорить не хотелось абсолютно. – Пусть так.

Вокруг шумел лес, здания с черепичными крышами создавали европейский уют. Храм в центре дарил надежду на стабильность и нерушимость устоев, и даже солоноватый запах крови не портил этой идиллической картины. Сейчас мы уедем, группа зачистки все уберет. Скорее всего, с привлечением МВД или МО и всё, через некоторое время здесь поселятся другие жильцы, вновь зазвонит колокол на звоннице, сзывая паству к утренней литургии, а от кухни запахнет готовящейся постной капустой. И лишь только мы, те, кто сегодня здесь был, навсегда запомним этот солоноватый запах крови, приносимый легким теплым ветерком.

Юрий. Темный маг.

…Остывающий земляной пол приятно холодил ноги. Человек в ярком, но сильно заношенном наряде распростерся ниц передо мной. Однако его человеческое любопытство брало верх, и я ловил заинтересованный взгляд его больших зеленых глаз, обрамленных темными ресницами.

– Что ты хочешь от меня, недостойного, о посланник богов?

«Посланник богов»? – ну что ж, неплохо.

Я осмотрелся: небольшая комната с минимумом мебели: столик на Х-образных ножках, циновки и все. На столике – кувшины и остатки нехитрой трапезы. Я подошел к нему, поднял кувшин, понюхал. Как хорошо чувствовать запахи! Поискал глазами, во что налить. Ничего похожего на бокал рядом не было. Нет, я так не хочу. На секунду задумавшись, вспоминая или придумывая нужные манипуляции с силой, я протянул руку и поднял с земляного пола кусок камня, тут же услужливо превратившегося в тяжелый бокал с толстыми стенками. Налил в него из кувшина, отхлебнул. М-м-м, хорошо. Перебродивший виноградный сок, так называемое вино, приятной кислинкой щипало нёбо.

Ладно, вернемся к испуганному человеку, который не может понять, по какой такой причине посреди его жилища появилась тень, и из нее вышел я. И вообще, кто я? А ведь точно посланник богов. Хотя, скорее всего, одного бога. А он, этот испуганный человечишка, как и все в Та-Кемет *, представляет, кто я и откуда. Но зачем я здесь, ему пока непонятно. Однако тут все просто.

* Древнее название Египта.

Последний правитель Та-Кемет, великий Небтауи *, с детства был посвящен в тайну теней.

* Повелитель всех земель.

Его учитель, темный Кукольник, инициировал его и поселил в мозгу фараона страх. Страх, что все эти ходящие сквозь тень претендуют на его власть, хотят занять его место, и если их не уничтожить, то обязательно займут. О существовании иных было объявлено, и началась охота на всех имеющих такую способность. Физическое уничтожение для иного вполне возможно, особенно если за дело берутся профессионалы. Светлых уничтожили сразу, тех, кто не сбежал к эллинам или еще дальше в дикие земли. С темными было труднее, они не жалели людей, но и своих братьев иных, темных в грош не ставили. Их принцип: «На первом месте я, а потом остальные» был началом их конца. и теперь по всей стране, по всему побережью Ар *, иных не было, остался только правитель и три его советника, три темных мага: маг-воин, маг-зверь и маг-птица.

* Нил.

И «Глаз Ра», выглядывающий с каждого пергамента, с табличек, стен и периодически зависающий в воздухе. И если вдруг появлялся потенциальный иной, его уничтожали, сразу, без разговоров, объяснений и уж тем более без инициации. И вот этот юноша с зелеными глазами, обычный кукольник, развлекающий толпу своими игрушками, которыми он управлял при помощи спиц и веревочек, прибывший в эту местность для заработка, был единственным не инициированным иным, прозябающим в холодном жилище, питающимся подаянием и выходящим на свет только для того, чтобы покривляться перед толпой. Но никто, кроме меня, не знал, что день и ночь он молил всех известных богов, а их немало, о том, чтобы они дали ему богатство, власть, могущество и побольше, побольше. Такого жадного, завистливого, жестокого и при этом трусливого человека нужно было еще поискать, но сумрак справился. Ну что ж, боги тебя услышали, только рад ли ты этому, несостоявшийся темный?

– Ты пришел наказать меня или я должен что-то сделать, о посланник богов?

– Ты – тот, кого все ждали, и сейчас ты должен стань возмездием, отомстить за своих братьев, убитых и изгнанных из страны. Ты должен лишить власти трех советников правителя. И занять его место. Ты должен стать надеждой, я бы сказал, новым богом для всех страждущих и обремененных.

– Но как я смогу это сделать? – Кукольник осмелел, поднялся с колен и теперь стоял передо мной навытяжку. – Если я тоже научусь ходить в тень, в миры мертвых, то меня убьют, по закону этого государства. А если не убьют, то кто меня послушает? Да и как можно противостоять власти трех? Я же один.

– О, у тебя будет много последователей… нет не так, у тебя будет много слуг, которые не смогут отказать тебе ни в чем, и ты создашь их сам. Будет у тебя такая способность – создавать куклы и управлять ими.

– Не понимаю.

– Тело человека – это лишь сосуд и чем ты его наполнишь, то у тебя и получится. Наполнишь силой – получишь иного, добавишь любви – получишь светлого иного, добавишь ненависти – получишь темного и злого, добавишь безразличия – будет серая тень, равнодушная и ни к чему не стремящаяся.

– То есть я смогу создавать разных слуг: и добрых, и злых?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, не так. Ты сможешь делиться и приумножать только то, что есть в тебе. Невозможно наполнить сосуд чистой водой из грязной лужи. Ты будешь любить – и твои создания будут наделены безграничной, увеличенной в сотни раз любовью, ты будешь ненавидеть – и твои создания будут полны ненависти к тем, на кого ты им укажешь. Теперь понятно?

– Да. – Юноша сел на циновку. Видимо, ноги совсем перестали держать его. – Если ты можешь все это мне дать, значит, ты сам всемогущ?

– Да, в твоем понимании – да.

– Значит, ты сам можешь уничтожить власть трех и восстановить справедливость.

Ну вот как объяснить человеку, не такому глупому, как оказалось, что в данный момент речь идет совсем не о справедливости? Просто слишком спокойно стало на берегах Ар, люди ходят сонные, сытые и ленивые, и сумрак, наш господин, засыпает, а ему нужны эмоции, ему нужны те, кто расшевелит эту страну, ему нужны иные, здесь и сейчас, ждать пару сотен лет никто не намерен.

Я посмотрел на ауру парня – потенциальный темный иной. И где-то там, в глубине, уже зажегся маленький огонек самомнения, гордыни, жажды власти и величия. А против этого всего только страх за свою жизнь. Перенаправим его страх.

– Ну что ж, если твой выбор – остаться человеком и провести оставшиеся дни, кривляясь на потеху толпе и чиня свои куклы, а не стать равным богу, то пожалуйста. Да будет так!

Я поднял руку и…

– Погоди! Я… я могу подумать?

– Можешь. Принеси мне вина, и пока я пью, думай.

Кукольник метнулся в угол жилища и вскоре вернулся с большим кувшином в одной руке и свертком в другой. Я принял кувшин и взвесил в руке. Немного же у тебя времени на размышления. Поискал глазами свой бокал, взял его, наполнил.

– А это что за сверток?

– Одежда, о мой господин, ты же голый, как раб.

– Упс.

Времени на раздумья у него оказалась немного больше. Вначале я надел льняную набедренную повязку, благородного зеленого цвета, видимо, хранимую кукольником для особого случая, потом сидел, наслаждаясь человеческими чувствами, то есть просто дышал воздухом и пил вино. После такого количество прокисшего винограда мне пришлось выйти и удовлетворить человеческие потребности, и лишь потом я вернулся к уже освоившемуся и не трясущемуся при каждом брошенном на меня взгляде человеку.

– Что ты решил?

– Как я понимаю, выбора у меня нет. Или скорая смерть, или подаренное тобой всемогущество.

– Ты все правильно понимаешь. Покинуть берега Ар тебе не дадут, так как здесь убивают каждого, кто имеет в себе частицу силы фараона. А в тебе она есть, и неважно, что ты этого не знал.

– Что именно я должен сделать?

– Ты же понимаешь, что для того, чтобы занять главенствующее место, его вначале нужно освободить.

– Я должен создать себе помощников и с их помощью поднять восстание против власти?

– Я не знаю, как ты будешь действовать и как распорядишься своей силой. Но мне кажется… – Я вновь глянул на него сквозь сумрак, на разгорающуюся внутри этого маленького пока человека черную точку злобы, жажды власти, богатства и славы. – Нет, я абсолютно уверен, ты справишься.

– Я уничтожу фараона и его помощников.

Я не исключал и такого варианта, но он казался мне сомнительным: трех высших темных магов сместить не так-то просто. Я понимал, что если есть одна команда, которая правит, то появление еще одного игрока, стремящегося к власти и имеющего неординарные способности, спровоцирует хаос. Так как договариваться никто не будет и властью делиться тоже. Поднимет он людей или сам пойдет на штурм, меня мало интересовало, главное, чтобы ситуация на побережье Ар дестабилизировалась. И я сказал:

– Ну конечно. Ради этого мы все и затеваем.

– А потом что мне делать?

– Живи, живи обычной жизнью иного.

– А с даром что?

Он мне надоел – действительно, предлагаешь человеку весь мир, а он стоит и смотрит в стену.

– По правилам, после исполнения своей части договора, ты должен вернуть дар, вернуть самостоятельно. Но так как нигде не указаны сроки этого «после», то пользуйся, главное – не злоупотребляй. Ты меня утомил. Скажи, ты принимаешь дар от нашего бога?

– Тебе действительно нужен ответ?

– Таковы правила.

– Да, принимаю.

Я поднял руки. Мне не нужно было искать тень, тень это я, тень во мне, вон она, тень на стене, я вижу сквозь нее, я взглядом открываю слой за слоем. Вот первый слой, похожий на наш мир. Но он мертв и высушен. Второй слой, наполненный призрачным мертвый светом, сейчас там идет дождь. Третий слой сверкает облаками и слепит огненным облаком, заменяющим там солнце. Четвертый слой – пустыня, песок и черные валуны. Пятый слой – высокая трава и неизвестные на этой земле деревья. Шестой слой – почти натуральный мир, сейчас там была ночь и светила обычная луна, правда, не видно звезд. Да там их и нет. И вот он – седьмой слой, Сквозь все слои от первого до седьмого, сквозь созданный мною сумеречный тоннель я успел увидеть себя, свою спину. Очень странное ощущение – смотреть на себя со спины, аж меж лопаток зачесалось. Хотел почесать, но не успел. Меня вышвырнуло в середину кольца – кольца, состоящего из семи слоев сумрака, кольца силы, символизирующего начало и конец, кольца бессмертия со мной в центре. Кольцо начало сужаться, приближаясь ко мне, пока не сошлось в одной точке – на мне. Очень, очень редкая ситуация, когда все слои сумрака перемешиваются. Это случилось второй раз за все существование мира. И вряд ли в ближайшее время люди изобретут что-то, что сможет выделить такое количество энергии, чтобы соединить все слои сумрака. И это хорошо.

По-моему, на этой мысли я потерял сознание. Миры или слои проходили сквозь меня, сквозь мое сознание, создавая что-то новое, что-то еще невиданное, но столь необходимое сейчас ему, засыпающему сумраку, моему создателю. Три луны, огненное облако, черные камни, трава, трава, трава – откуда в Египте столько травы? – иные, много иных, бредущих меж деревьями, иных с пустыми, уставшими и голодными глазами, снова луна, снова песок. А потом боль, страшнейшая боль пронзила мое тело. И я закричал, громко, пронзительно и кричал долго. А потом наступила темнота, и не было там ни трех лун, ни огненного облака, ни черных камней… там было хорошо. Хорошо как никогда в моей короткой на тот момент жизни.

– Господин. – Кукольник потрогал меня за плечо.

Я открыл глаза, поморгал, привыкая к свету, и ощутил затекшей спиной все неровности земляного пола. Вот она, настоящая жизнь. Не так давно сумрак меня создал, а мне уже и пол неудобный, и спина болит. Пару раз глубоко вдохнув теплый воздух, я поднялся на ноги. Осмотрел себя. Одежда, которой снабдил меня молодой человек, выгорела, она стала серой. В правой руке пульсировала боль, как будто я держал в ней раскаленный уголь. Подняв кулак, я разжал его – там неспешно крутился шарик, состоящий из разных, но таких знакомых цветов. Там была и серость первого слоя, и кусочек серебристых облаков, и черные камни и… восьмым цветом был зеленый, под цвет набедренной повязки, которую дал мне гостеприимный хозяин. Восемь цветов. Восемь элементов силы. Шарик крутился и пульсировал, затягивая своей глубиной в бесконечность, в лабиринт миров, в тоннель сумрака. Было жалко расставаться с таким сокровищем, но оставлять его было еще опаснее. Счастья этот дар не принесет, ни мне, ни тем более этому юноше.

Я выставил перед собой руку с открытой ладонью:

– Держи, это теперь твое.

Кукольник испуганно глянул на меня, потом протянул руку и кончиком указательного пальца коснулся шарика.

– Ой! – Он вскрикнул, как от несильной боли и отдернул руку. Еще раз внимательно посмотрел на крутящийся шар и накрыл его своей ладонью. На этот раз не издав ни звука. Когда он убрал руку, то ничего на моей ладони не было. Пустота. А вот его взгляд изменился, из глаз исчез страх.

Я облегченно вздохнул: миссия выполнена, теперь это его проблемы.

– Ты возвращаешься в обитель богов, странник?

– Нет. Раз мне дали выбор, то я останусь. Мир большой и я еще столько не попробовал, доступного нам, людям.

– Но ты же не человек?

– Человек, жрец. Бог, по-вашему. Но ничто человеческое мне не чуждо, а многое уже даже нравится. Так что до встречи.

– До встречи… Назови мне хотя бы свое имя, странник.

Имя? И вправду, как мое имя? Я посмотрел на вырезанный в камне небольшой барельеф, находящийся на том месте, где я появился из сумрака.

– Хека. Можешь называть меня Хека.

* * *

Я очнулся. Бокал с вином чуть-чуть подрагивал в руке. Это не были видения, это были воспоминания. Воспоминания жуткие, относящие меня в такую древность, что, может, даже и самому Гесеру не снилась. Но мой мозг отказывался воспринимать все эти годы. Я отсчитывал свой возраст с семнадцатого века, с того момента, как начались мои воспоминания. Что было до этого, меня уже давно перестало интересовать. Это первое время я пытался проследить свой путь, я же иной, меня же должны были знать. Но следов не нашел. То ли из-за того, что, считай, сразу уехал в Тибет, то ли из-за того, что меня реально не знали. И после недолгих бесполезных попыток я оставил это занятие и стал просто жить, изучая все эти заклинания, принципы работы с сумраком, слои. Я быстро все осваивал, видимо, во мне, там, внутри, был тот, кто все это знал. И вот сегодня он показался на свет, познакомив меня с моментом и причиной моего появления в мире.

Посланник сумрака… Интересно, а что я делал все остальное время, до этого? Я ведь существовал, мое тело принадлежало какому-нибудь человеку, до того как сумрак сотворил из меня странника. Хотя какой я странник? Скорее, посланник.

С опаской посмотрев на недопитый бокал, я отодвинул его. Нет, мне не понравился тот я, который там, мне нравится тот я, который здесь. Вино свою функцию выполнило, напомнило мне, кто сейчас против меня. Но не думаю, что оно может подсказать, что же мне делать дальше.

Я встал, выглянул в окно. Ночь. Ну что ж, отец Иоанн завтра проводит литургию, вот и сходим, узнаем, почем нынче опиум для народа. Я не боялся, что Яна меня опередит, это не ее встреча, ничего у нее не получится. А сейчас мне хотелось просто прогуляться.

Я достал из шкафа легкий плащ, накинул на плечи и быстро спустился по лестнице, игнорируя лифт. Лифт медленный, а мне сегодня хотелось выйти на свежий воздух как можно быстрее. Выйти и пойти вот по этой пустынной улочке, вдали от множества людей, высыпавших на улицу, едва погода стала чуть теплее. Теперь до осени и днем и ночью здесь будет людно. Но что поделать, столица, город. Выросло новое поколение людей, которые умеют отдыхать, в отличие от своих родителей и уж тем более дедов. У тех поколений на отдых времени не было. А в связи со стремительно развивающимися событиями во всем мире, следующее поколение может повторить судьбу своих прадедов. И все из-за того, что не ценят того, что имеют.

– Как говорила Индира Ганди, «история – самый лучший учитель, у которого самые плохие ученики». Если бы люди могли извлекать уроки из прошлого, то настоящее было бы прекрасным. – Это было сказано хрипловатым голосом, и мои ноздри уловили запах сигаретного дыма.

Я повернул голову. Рядом шел мужчина. Курящий мужчина. Курящий мужчина в плаще. Мы с ним ни разу не встречались, но я его узнал. Тигр. Я был в Сирии, когда он появился, и не мог принять участия в том противостоянии и его попытках убить пророка. Хотя, исходя из открывшихся обстоятельств, я прихожу к мнению, что меня отправили туда специально.

Тигр посмотрел на меня, его глаза поменяли цвет, хищно сверкнув желтым.

– Ты пришел за мной?

– Нет, мы просто поговорим.

Матвей. Светлый маг

Меня пытались отправить домой, но я остался в офисе. Понятно, что к допросу задержанных, дьякону и молодому оборотню, меня не допустили. Но я остался, надеясь получить новости одним из первых, да и ехать в холодную квартиру, когда Яна здесь, не хотелось. Мария тоже осталась. По просьбе Татьяны. Она сидела в углу дежурки, на своем прежнем месте, положив подбородок на ладони и уставившись в одну точку усталым, безразличным взглядом.

Яна постоянно обзванивала тех, кто был направлен на поиск отца Иоанна, но найти его не могли. Позвонили его руководителю, отцу Родиону, и тот заверил, что завтра с утра отец Иоанн будет на месте, так как уже какое воскресенье приходит очень много людей, и Иоанн не тот человек, который подведет. Но где его коллега сейчас, он не знает.

– Не тот человек… – Яна скрипнула зубами. – Почему-то мне кажется, что этот Иоанн совсем не человек.

– Мне кажется, что он и не совсем иной, – обронил я.

– Иной, – Яна упрямо закусила губу, – но какой-то странный.

– Я никогда не слышал, что можно сделать человека иным не навсегда, временно, а он это делал и не один раз. Ты про такое слышала? – Я повернулся к Марии: – А может, ты?

Яна отрицательно покачала головой, а Мария подняла голову и на секунду задумалась.

– Что-то в старых историях есть, про какую-то ведьму и ее дочь. Но, скорее всего, это что-то из ведьмовского фольклора. Но чтобы такое происходило в наше время, не слышала.

– Это ничего не доказывает! – горячилась Яна. – Может, просто эти знания не для нашего уровня.

– Не думаю, сказала Мария. –За столько лет информация просочилась бы в массы в виде анекдотов или сплетен, а так… Вспомни историю иных, там сотни попыток сделать из человека иного и ни одной удачной.

– В том-то и дело, – вновь подключился я к разговору. – Может, это какой-то посланник из глубин сумрака.

– А может, это инопланетянин, у которого после прилета на нашу планету открылись способности супер-иного. Матвей, не буди во мне зверя.

Мария улыбнулась:

– Какой в тебе зверь? Матвей, эта плюшевая хищница тебе хоть спину исцарапать смогла?

Мне резко захотелось послать их обеих подальше, пойти и напиться.

– Девушки… – начал было я, но Мария не дала мне договорить.

– Шучу. Это я от голода злая такая. Вы же не накормили гостя. А я, между прочим, два раза перекидывалась. Эх, светлые. А по поводу своего Иоанна не беспокойся: вряд ли ты с ним встретишься. Юрий сам с ним разберется. И я надеюсь, что тот успеет собороваться перед встречей.

– Ему не позволят! – взвилась Яна.

– Кто? – Мария удивленно приподняла брови. – Ты? Не смеши мою седую шкуру.

– Как ты быстро поменяла свое… – начала было Яна, но тут дверь открылась и в комнату вошла Татьяна. Сделала жест рукой, и дежурный с первого этажа, зашедший взять что то в холодильнике и заслушавшийся перепалки девушек, поспешно вышел.

Я тоже направился к двери.

– Можешь остаться. Раз уж ты здесь. У меня несколько новостей.

– Начни с хорошей. – Яна перестала мерить шагами дежурку и наконец-то села. – А то не хватает чего-то хорошего.

– А кто сказал, что есть хорошие? Первая: оборотни вернулись в город. Второе: их там около сотни. Третье: вернулись они для проведения какой-то акции, в которой будет задействовано много людей. И четвертая: эти двое больше ничего не знают.

– Что с ними будет дальше? – спросила Яна.

– Заберет инквизиция, человека отпустят, а молодой оборотень, может, и выкрутится.

– Как выкрутится? Он же пытался на меня напасть! – Моему возмущению не было предела.

– А он говорит, что просто вышел на голоса и был готов сдаться. После того, как он перенес инициацию, он все время пытался найти способ сбежать. Ни в каких акциях участвовать не собирался, в Колосово и на Украину ехать не собирался.

– Колосово. – Мария подняла голову. – А зачем в Колосово?

– Не знаю. Молодой говорит, что несколько старших поехали туда, а остальные пробрались в Минск, по одному, по двое. Дорог-то много.

– Что-то неладное с этим поселком, – пробормотала Багира. – И жена Здыбли там скрылась.

– Ты думаешь, что и сам Клим там? – вставил я свои пять копеек.

– Я думаю, что Клим уже мертв, – ответила Багира. – А вот почему у них интерес к этому месту?

– Я думаю, ничего там нет, – сказала Татьяна. – Мы запросили местное отделение.

– Отделение? – удивилась Мария.

– Ну как отделение? Один человек, у него даже офиса нет. Он прислал отчет, там указано, что жена Клима родом из этих мест, ее отец там служил. Дорос до генерала.

– И?

– Сел за растрату в девяносто первом, сейчас живет за границей.

– Так сколько же ей лет? – Меня поразил тот факт, что ее отец еще жив.

– Чуть старше, чем она выглядит.

– А Климу?

– Климу много.

– Матвей, ты задаешь какие-то глупые человеческие вопросы про возраст, – вмешалась Яна, и я заткнулся, вспомнив нашу разницу в годах. Да, я же еще и с Марией целовался, а ей вообще, ух!

– Так вот, – посмотрев на меня, как на ученика, прервавшего учителя, продолжила Татьяна, – из отчета следует, что жена Здыбли часто приезжает на малую родину. После того как Клим исчез, она закрыла дом в Минске и уехала в Колосово, что вполне ожидаемо. Дозорный из Столбцов говорит, что она сама к нему приехала и зарегистрировалась на месяц, значит, просто отдых. Допрос по делу ее мужа ничего не дал. Идет в отказ, в дела не лезла, стройкой не интересуется. У нее сеть магазинов для животных. «Сытый песик» называются.

– О, мадам с юмором, – мурлыкающим голосом протянула Багира. – Стоит заглянуть к ним, посмотреть, кто работает, паштетик себе взять, у них же есть для кошек.

– Что у нее с лицензией? – поинтересовалась Яна.

– Лицензия у нее использована за несколько недель до поездки. – Татьяна сверилась с записями в планшете. – Следующая нескоро, она успеет вернуться.

– Если собирается вернуться, – буркнул я. Мне не понравилось, что беспокойства Марии не разделяет никто, кроме меня. – Муж и жена одна сатана. И пусть Клим славился как ходок по женщинам, и их у него была не одна сотня, если учитывать возраст. Но это же официальная супруга. И значит, он ее не мог так просто бросить.

Глаза Татьяны потемнели. Видимо, ее лимит терпения по отношению ко мне был исчерпан.

– Если ты так беспокоишься о супруге оборотня беглеца, то у меня для тебя задание. Сегодня выезжаешь, – он щелкнула по экрану планшета, – на электричке и проверишь, как там наша подопечная, ночует ли дома, не бродит ли по лесам.

– Один? – Я опешил. – В ночь?

– Ты же оперативник Ночного дозора. Там один законопослушный оборотень. Проверишь, переночуешь в гостинице, если она там есть, а завтра вернешься, с полным письменным отчетом, естественно. А мы здесь займемся поиском беглецов и пропавшим главным подозреваемым. Яна, на тебе отец Иоанн. Если не объявится с утра, подключи волонтеров, ППС, ГАИ.

– Уже. – Яна кивнула. – Все работают, но результат нулевой.

– Подключи Дениса и Дмитрия, пусть возьмутся за розыск оборотней. Мария, поможешь им?

Мария отрицательно покачала головой:

– Нет, я домой. Устала. Меня выпустят или проводите?

– Иди, все предупреждены.

Мария встала и, не попрощавшись, пошла к выходу. У двери обернулась, посмотрела на меня:

– Дозорный, ты там аккуратней. Не верю я этой собачей самке.

– Иди-иди. – Татьяна махнула рукой. – Не разводи панику, сами разберемся.

* * *

Я выпил кофе, со сгущенкой, с большим количеством сгущенки. Я бы выпил водки, но не мог преодолеть барьер, поставленный темным. А хотелось. Поняв, что причин дольше находиться в офисе и оттягивать момент отъезда у меня нет, я горько вздохнул и отправился на вокзал. Честно приобрел билет и пошел гулять по перрону. Да, Татьяна конкретно психанула. Ведь понятно, что нет никакой надобности отправлять меня в это Колосово, но мой длинный язык и постоянная недоверчивость к ее действиям сыграли свою роль, и вот в итоге я шатаюсь по вокзалу и стараюсь не попасть под ноги вечно спешащим пассажирам. Ну вот скажите, почему все они передвигаются с такой скоростью, неужели все поголовно опаздывают? Вряд ли. Может, просто стадный инстинкт, один побежал, а за ним все остальные. Я не побегу, я ленивый. А вот еды надо купить, два часа езды, да и на месте непонятно что и как, так что вокзальные пирожки и сладкая газировка прекрасно скрасят мое время в незапланированной командировке. Послала жена мужика в лес, за елкой. И без елки, говорит, не возвращайся… * Эх.

* Из мультфильма «Падал прошлогодний снег».

Вагон был заполнен на треть. Для меня это оказалось полной неожиданностью. Я наивно думал, что большинство людей ездят на машинах или в крайнем случае на маршрутках, а вот нет. Например, женщин и мужчин пенсионного возраста можно отнести к дачникам, но и количество молодежи не уступало пенсионерам. Студенты? Возможно, многие же учатся по субботам.

– Дорогие пассажиры… – Голос, рявкнувший, считай, под ухом, заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Мужичок интеллигентно-спивающегося вида, держа в руках всякую всячину, от суперклея до садового секатора, оглушительно орал, пытаясь с места охватить всю вагонную аудиторию:

– …и клей, такой нужный в хозяйстве, он позволяет склеивать… Перчатки резиновые, незаменимые помощники в хозяйстве…

Ага, а секатор садовый – незаменимый помощник в саду, а бумага туалетная…

Давно я не ездил на электричках, считай, с тех пор, как не стало родителей. И почти и не выезжал из Минска. Учеба, работа, Дозор. Нужно хоть родных навестить. Пока это возможно, сестру, племянников. Может, и помиримся. Мне же положено несколько магических действий в год. Вот ими и смогу им помочь. Правда, лишь до тех пор, пока они не начнут стареть, а я буду подозрительно долго оставаться молодым. Потом придется исчезать. Продавать дедову квартиру. Из-за которой, в принципе, со мной и не общаются. Много на нее желающих было, а досталась мне. Продавать не хотелось но какой в ней прок? Может, подарить сестре? И как Юрий переехать жить в гостиницу. Хм, над этим стоит подумать, а пока я достал из пакета бутылку лимонада, с наслаждением попил и начал копаться в пакете, выбирая между булочкой и хачапури. Выбор пал на хачапури.

* * *

В поселок я прибыл уже в сумерках. Но, несмотря на, казалось бы, позднее время, то там, то тут встречались люди, спешащие куда-то с ведрами, корзинами и другим сельхозхозинвентарем. Где-то в отдалении раздался звук триммера. Что они там косят? Не видно же уже ничего.

Колосово делилось на две условные части. С одной стороны железной дороги был дачный поселок, состоящий из обычных деревенских домиков и появившихся после девяностых а-ля коттеджей, а с другой стороны, за лесом, военный городок с многоэтажными домами и воинскими частями. Мне нужно было в дачный поселок. Как было ясно из личного дела, квартира в городке у генерала тоже была, но ее продали. Ирина оставила себе небольшой кирпичный дом, в котором, согласно донесению дозорного из местных, она сейчас и находилась. По крайней мере, свет в окнах горел. Я посмотрел сквозь сумрак – в доме явно кто-то присутствовал, но ауру я рассмотреть не смог, расстояние и стены мешали. Что ж, возьмем за основу, что это она и есть и устроимся на наблюдение. Накинув на себя «Сферу невнимания», я достал андроид, выбрал из списка Татьяну и написал:

«Алекс – Юстасу. Поселок чудесный, природа замечательная. Сидеть дома не хочется, но Ирина не желает выходить, домоседка. Подожду».

Вот так вот замаскировав свою иронию, я нажал на самолетик, и телеграм унес текст моему непосредственному руководителю. Удовлетворенно вздохнув, я улыбнулся и потерял сознание.

Непроглядная тьма, под спиной что-то влажное и жесткое. Протянув руку, я ощупал все вокруг. Пол, похожий на каменный или бетонный. Вашу дивизию! Я же еще молод, мне простатит и даром не нужен. Кряхтя, я встал, поднял руку и скомандовал:

– Свет! – Заклинание не сработало, как будто здесь отсутствовал сумрак. – Свет! – почти прокричал я.

Я не мог дотянуться до сумрака, но мозг отказывался воспринимать эту информацию.

– Не кричи, парень. – Неожиданный голос из темноты заставил меня вздрогнуть. – Будет тебе свет.

Чиркнула спичка, и через секунду от нее загорелись три большие свечи, вставленные в что-то, напоминающее канделя́бр. Их огни осветили небритое и изнеможенное лицо второго узника.

– Здыбля?! – Сказать, что я был удивлен, значило ничего не сказать. Два Дозора ищут его как организатора всех этих преступлений и беспорядков. Все считают его чуть ли не Мориарти местного разлива, а он тут прохлаждается на холодном полу.

– Для тебя, мальчик, я Клим. Мы с тобой знакомы?

– Лично нет.

–Вот она, слава. – Он застонал и уложил свое тело на какое-то покрывало. Уложил как-то странно, очень аккуратно, как бы боясь причинить себе боль.

– Что с вами, Зды… Клим?

Некоторое время он лежал молча, лишь тяжело дышал, и огоньки свечей двигались в такт его дыханию, урывками выхватывая из темноты его лицо, стеклянные глаза и впалые щеки, покрытые седой, желтоватой щетиной.

– Ноги, они отключили мне ноги. Боятся старого Клима. Боятся. Меня и Василь боялся, и этот, что до него был…

– Одни боялись Пью, другие – Билли Бонса. А меня боялся сам Флинт.

– Чего ты там бормочешь?

– Мысли вслух. Так что с вами, что с ногами?

– Ноги, они отключили мне ноги. Какой-то укол и всё, ноги не работают.

– А в… – я поискал толерантное слово, – в другом образе?

Он опять помолчал.

– Видимо, ты не знаешь процесса нашего перевоплощения. Я не могу. Пытался, получается что-то страшное. Верх зверь, ноги человеческие, и больно, очень больно.

– А почему я не могу вызвать «Свет»? Где сумрак?

– Сумрак на месте, а на тебе заклинание «Скрепы», оно временно блокирует магические способности.

– Кто? Кто его на меня наложил?

– Я не знаю, тебя таким притащили.

– А вас кто? – Я игнорировал его фамильярное обращение на ты и продолжал выпытывать.

– Меня?! Меня – Иуды, волки позорные! Я их приблизил, отмазывал перед Дозорами, а они вон чего… против меня пошли! – Здыбля дернулся, как бы порываясь встать, но опять в бессилии опустился на тряпки.

– Ваши подопечные?

На этот раз он молчал долго, минут пять. Я с трудом поднялся и, пошатываясь, подошел ближе. Ноги подгибались, голова кружилась и в дополнение ко всем этим «прелестям» меня тошнило. Сильное сотрясение мозга. Знакомое чувство. У меня такое однажды уже было, после встречи с толпой местных малолеток, когда я зашел не в свой район. Тогда могло бы и обойтись, но я не смолчал и… в общем, отпинали меня знатно. Я потрогал голову – опухшая саднящая рана с запекшейся кровью. Подойдя к оборотню, я опустился на корточки, ноги не держали. Здыбля лежал и смотрел в пустоту, глаза у него были грустные, как у побитой собаки. Понятно, предал его кто-то из близких. Из тех, кому он полностью доверял.

Было ясно, что ничего не ясно. Про заклинание «Скрепы» я слышал, но никогда не видел в исполнении, хотя и сейчас я его тоже не чувствовал, просто не мог дотянуться до сумрака, а без сумрака иной становится обычным человеком. Преподаватели рассказывали, что это заклинание работает три-четыре часа. Хотя все зависит от уровня иного, который его наложил. Если исходить из того, что это был сильный маг, то часа четыре-пять. Я похлопал по карманам, мобильника нет, время я не узнаю. Вот… я выматерился от полной беспомощности.

– Сейчас два часа ночи, принесли тебя минут тридцать назад. Видимо, ждали мага, чтобы наложить скрепы.

– Ну, если там кто-то второго и выше уровня, то заклинание спадет лишь к семи утра. Если уровень меньше, то часам к пяти.

– Ну-ну, – пробормотал старый оборотень.

– Что «ну-ну»? Без магии я отсюда не выберусь.

– Главное, чтобы мой укол не перестал действовать до того, как у тебя появится способность погружаться в сумрак, маг, – безразличным тоном проговорил Клим. – Если не успеешь, то тебя не спасет никакое чудо. И я в этом не буду виноват.

– Ух ты, вот это поворот. А сколько обычно действует укол?

– Я думаю, часов пять, так как каждый сеанс происходит через четыре с половиной часа. Кстати, три из них уже прошло.

– Почему вы считаете, что в этот раз будет по-другому?

– Потому что я темный, работающий с темными, и еще мне очень много лет. Я знаю, как мы думаем. И я… я поступил бы так же. Это же прекрасный ход, списать кровь светлого иного на обезумевшего оборотня, на которого и так повесили все грехи.

– А ты аки агнец божий?

– Чего?

– А ты безгрешен?

– Мои грехи – это мои грехи, я за них хоть перед Дозором, хоть перед инквизицией отвечу, а вот чужого мне не надо.

Я не стал выпытывать у разговорившегося оборотня, какие преступления совершил он, а какие ему приписали, мы не в кино про шпионов и такие вопросы в компетенции Юрия или Татьяны. А мне надо лишь постараться выжить и выбраться из этой камеры.

– Кто нас здесь держит? Ваши оборотни?

– Да, здесь один из старых, мой заместитель. Рыжий.

Я вспомнил фото его охранника и заместителя. Мощный мужик в человеческом виде и такой же в волчьем, опытный волчара с порванным ухом. Он проходил по базе как один из самых опасных, но законопослушных оборотней.

– Еще кто?

– Несколько бойцов, к нему примкнувших.

– Маг кто? – Я понимал, что оборотни – это, конечно, сила, но нужен маг, без мага это просто стая бродячих собак, да и заклинание «Скрепы» на меня мог наложить только маг. Сильный маг и умный человек, судя по тому, как он обезвредил старого оборотня. Опасный противник.

– Я не знаю. Видимо, знает только Рыжий.

Я посочувствовал Рыжему, невольно. Если маг не хочет, чтобы его знали, значит, он не оставит в живых того единственного, кто видел его в лицо. А если Здыбля прав и они не придут и не вколют ему очередную дозу, и он меня порвет, то все это спишут на оборотней. И тот маг, который все это затеял, убив последнего свидетеля, станет героем, который в одиночку накрыл банду разыскиваемых преступников. Всё, только что это всё? Что они здесь делают? Я вообще приехал наблюдать за женой этого ворчливого старика, а попал в какой-то замок Иф.

– А… – начал я, но он меня опередил.

– А ты-то чего сюда приперся?

– Ваша жена Ирина находится в поселке, я приехал посмотреть, чем она занимается.

– Моя жена погибла, когда меня брали. Или ты думаешь, мы сдались без боя?

– Вы это точно видели?

– Лучше, чем сейчас тебя. Так что спрошу еще раз: что ты здесь делаешь? Может, ты и есть тот маг, который все здесь организовал? Но тогда зачем ты здесь, со мной? У меня нет секретов, которые можно выпытать.

– Стоп-стоп! – погасил я взрыв его нездоровой фантазии. – Я действительно приехал наблюдать за вашей женой. Местный дозорный сообщил, что она в доме. Я приехал на электричке, подошел к дому, в нем горел свет.

– И?

– Потом меня ударили по голове и вот я здесь. – Тут меня озарило: – А может, этот местный дозорный и есть тот маг, который все это организовал?

Здыбля покачал головой:

– Маг светлый. Да плюс еще седьмой уровень. Не знаю, вряд ли Рыжий такому подчинился бы.

Я пожал плечами. Картина почти ясна: меня отправили в поселок наблюдать за женой разыскиваемого преступника. Если быть честным, то на эту самую жену всем было плевать, зная любвеобильность разыскиваемого, а отправили меня сюда с воспитательной целью, чтобы я понял, что умное руководство лучше меня знает что делает. По приезде меня бьют по голове и лишают магии на некоторое время. Я оказываюсь в одной камере с разыскиваемым оборотнем, которого обманул и пленил его же заместитель и верный помощник. Есть еще маг. Который рулит всем этим мероприятием. Остается вопрос, а что мы здесь вообще делаем. Не я и Здыбля, а вся эта банда оборотней-предателей… хм… оборотень-предатель – какое-то масло масляное. Ну, не суть важно. Что они делают в этом поселке, для чего они здесь? Ведь наемников ищут по Минску. Все светлые и частично темные стоят на ушах, введен план перехвата, розыск, оповещение по всем дозорам. На границе повышенная тревога для иных. А здесь, в тихом лесу, сидит небольшая компания опытных низших иных, сидит и не отсвечивает. Значит, у них есть какая-то причина здесь находиться, веская причина. Но вот какая?

Так, размышляя, я не заметил, как уснул или, скорее, скатился в тяжелую дрему, вызванную мыслями и моим состоянием после удара по голове. Разбудил меня голос Клима:

– Эй дозорный, до-зор-ный!

– Чего ты хочешь, волчара позорный? – Я бываю весьма невежлив, особенно когда просыпаюсь с такой головной болью, как сейчас.

– Не груби старшим, мальчик, – не со злобой, а скорее по привычке пробормотал Здыбля. – Как ты там, можешь войти в сумрак?

Я поискал глазами тень, потянулся к ней… и ничего.

– Ты пытайся, очень пытайся, тебе это сейчас жизненно необходимо.

– То есть подошло время укола.

– Да, и времени у тебя осталось не так уж и много.

– Так может, вы напоследок скажете, что здесь вообще происходит, для чего нас здесь держат и что готовится?

– Держат нас здесь потому, что никто здесь нас не найдет, это старый подземный бункер. Я его приспособил для своих нужд, давно, еще в девяностые. Раньше здесь были военные склады.

– А для чего?

– Что – для чего? – не понял Здыбля.

– Зачем вам подземный бункер? Вы же не соленья и варенья здесь хранили?

– Нет, не соленья. Ты знаешь, оборотни вообще не любят консервацию. Тут же были наши первые сходки, тут мы впервые решили стать отдельным сообществом. Наш клан был первым, кто официально ушел от Дозоров, оставив за собой права иных. Тут ковалась независимость клана. А Рыжий хочет подмять под себя мою империю, а меня подставить. Ведь я известная личность и меня искать будут, а если я убью тебя, то меня не оставят живым, убьют при задержании. Смерть не страшна, но такая смерть очернит память о моем правлении.

– А вы прям хорошим были.

– Для вас, светлых, да и для темных я просто низший иной. Но для своего народа я был единственным, кто дал ему свободу, насколько это было возможно под гнетом внимания Дозоров и инквизиции.

– Свобода – это нелегалы, переправленные через границу, незаконная инициация, убийства и охота на людей, наемники, нацисты, помощь Василю, что там еще у вас в списке свобод?

Здыбля помрачнел.

– Да, я связался с Василем в свое время, но потом понял, в какую яму скатываюсь, и мы расстались. Он уехал, а я вернулся к прежнему ведению дел. Но, видимо, вернулся только я, многие продолжили преступный бизнес, но уже без меня, а под руководством Рыжего.

Я помолчал. Оборотень думает, что вся эта возня ради его так называемой империи, дальше своего носа он не видит. Я же был уверен, что в этом поселке происходит что-то другое, и это другое связано с тем, что должно произойти в Минске.

– Рыжий, рыжий, конопатый убил Климушку лопатой…

– Вот не смешно.

– Я и не смеюсь, просто вы сейчас рассказываете, какой он плохой, а вы белый и пушистый.

– Нет! – Он оскалился, и в его голосе прорезались звериные нотки. – Белые и пушистые в нашем сообществе долго не живут, а я правил самым большим кланом оборотней не одну сотню лет. Скоро ты все увидишь сам, если успеешь рассмотреть.

– Угу, – только и сказал я, пытаясь в очередной раз дотянутся до сумрака. Заклинание держало крепко, но было чувство, что вот-вот – и я смогу поднять тень. – Может, мне вас связать?

– Чем? – Клим посмотрел на пару старых одеял, на которых лежал.

Я похлопал по ремню на джинсах.

– Не получится. Мне твой ремень на секунду. Но пока я лежу беспомощный, ты можешь меня им придушить. Я уверен, сил у тебя хватит.

Меня передернуло от его слов, хоть я и оценил уровень самопожертвования.

Он заметил мою реакцию. Сказал, как плюнул:

– Светлый, я никогда не предложил бы такого темному.

– Почему?

– Темный согласился бы! – И он захохотал, тонко, истерично, по-бабьи, противно.

Округлое тело тряслось, он аж заходился в истерическом смехе. А потом резко замолк и посмотрел на свои ноги: они шевелились. Он молча приподнялся, дотянулся до них руками и начал растирать. По его гримасе было видно, что это больно, но меня сейчас интересовали не ощущения оборотня, а то, смогу ли я войти в сумрак, смогу ли защитить себя. По всем моим расчетам выходило, что нет, не смогу. Что может сделать обычный человек против иного, пусть и самого низшего из них? Ничего. Человек беспомощен. А я сейчас был именно человек, а передо мной зверь, оборотень. Хотя будь там просто голодный волк или одичавший пес, я с голыми руками да без способностей иного все равно остался бы беспомощным. Да, человек действительно самое слабое существо на этой планете.

Здыбля встал на четвереньки, замер, тяжело дыша и раскачиваясь, упершись руками в пол, потом распрямился и с трудом, но поднялся на трясущиеся, но все же выдержавшие его вес ноги. А потом… То, что наступило потом, лучше не видеть. Его как бы переломило пополам. Тело, покрывшись рытвинами и струпьями, как грязная посудная губка, из человеческого становилось волчьим. При этом источая аромат совсем не фиалок, а скорее фекалий. И вот посреди небольшой комнаты стоял передо мной на крепких лапах, с оскаленной чудовищной пастью огромный оборотень. Шерсть на загривке поднялась, глаза медленно заволакивало пленкой голодного безумия.

– Мама, роди меня обратно, похоже, сейчас я умру.

Оборотень зарычал и прыгнул.

Я упал на пол и откатился к стене. Но зря. Зверь прыгнул не на меня, а в сторону. В угол, где и замер, опустив голову и упершись глазами в стену. Я встал и начал медленно продвигаться к двери.

– Не шевелись, – раздался хриплый голос из угла, – дольше проживешь.

Ну да, оборотни его возраста умеют разговаривать и с волчьей пастью. Хотя, судя по дыханию, ему это дается с трудом.

– Бабушка, бабушка, а зачем тебе такие большие зубы? – пробормотал я, замерев. Ну вот почему на меня в период опасности сходит желание юморить? Защитная реакция? Но в данной ситуации смех может укоротить жизнь.

Волк тяжело дышал, подрагивая шкурой, я стоял не шевелясь. Только пытался ресницами найти хоть какой-то отголосок тени. Пока не получалось. Я не знал, как действуют «Скрепы», как это заклинание отпускает – постепенно или сразу. Если постепенно, то уже пора бы начинать, а то мне ждать некогда.

– Начали! – Здыбля глухо заворчал, как бы предупреждая, и прыгнул, прямо из угла, с разворота.

Я отскочил в сторону, рефлекторно выставив правую руку, где у меня было подвешено заклинание «Заморозка». Бесполезно. Меня спасало то, что он пытался бороться со своей звериной натурой. Человек, который был внутри, не хотел моей смерти. Да и зверь, который снаружи, тоже не хотел моей смерти, он просто хотел есть, и основной инстинкт медленно побеждал. Еще два раза я ускользнул от его прыжков, поранив в кровь руку при кувырке и хорошенько ушибив ребра, но жертва оказалась напрасной. В итоге я оказался зажатым в углу, а напротив меня стояла моя смерть, дикий голодный зверь, из глаз которого исчезло все человеческое.

Юрий. Темный маг

Я поставил кофейную чашку тонкого фарфора на такое же изысканное белоснежное блюдце и достал из кармана вибрирующий телефон. Молча поднес к уху.

– Юрий! – Голос Вячки был сухим и бодрым, как будто он сделал утреннюю пробежку, принял контрастный душ и съел завтрак, состоящий исключительно из полезных ингредиентов. – Ты меня слышишь?

Я его слышал.

– Доброе утро, Вячеслав.

– Отец Иоанн пришел в храм.

– Его задержали? – спросил я, прекрасно зная ответ.

– Нет. Что-то у них пошло не так.

– Что вы хотите от меня?

– Лично я хочу информацию, а они хотят содействия.

Я положил телефон на стол, включил громкую связь и достал планшет. Листнул страницы телеграма.

– Так, в шесть утра в храме появился отец Иоанн. Как он вошел, не заметил никто, ни светлые, ни мои ребята. Об этом узнали только в тот момент, когда колокол оповестил всех о начале службы, и к храму потянулся вереницей народ, много народа. Оперативники из светлых окружили храм по периметру, и Яна с группой захвата, состоящей из магов второго и третьего уровня, попыталась туда проникнуть. Но не смогла.

– Как не смогла? Причина? – уточнил шеф.

– Барьер, точно такой же, как в прошлый раз на Свислочи, помните?

Вячко промолчал. Про барьер он знал из отчета, но лично там не присутствовал.

– Так вот, – продолжал я, – в храме идет служба, люди туда проходят, а иные проникнуть не могут.

– Светлые?

– Любые, мои ребята тоже пытались зайти, не получилось.

– И что ты будешь делать?

Я не успел ответить. Пискнул телеграм – пришли новости от моих наблюдателей.

– Подождите. – Я открыл сообщения. – Народ не перестает идти. Но часть людей начинает покидать храм.

– Это же хорошо? – с надеждой спросил Вячеслав.

– Нет, не хорошо. Очень нехорошо. – У меня лоб покрылся испариной. – В храм вошли простые люди, а из храма выходят иные.

– А твои наблюдатели не могут ошибиться?

Я даже не стал отвечать – отличить человека от иного мог каждый из нас.

– Я сейчас сам туда подъеду. Пусть те, кто на месте, не предпринимают никаких действий. Особенно светлые. Если хотят от меня сотрудничества.

Отключившись, я подозвал официанта и попросил еще чашечку американо. Потом посмотрел «Линии вероятности». Судя по всему, встретить сегодняшний вечер живым шансов у меня почти нет. Так что чашечка кофе на прощание – это то немногое, что я могу себе позволить. А темные дела подождут.

* * *

Людей вокруг церкви было действительно много. Но и иных хватало. Не тех иных, которые целеустремленно покидали церковь и куда-то шли, а наших, из Дозоров. Причем и темных, и светлых.

Оперативный штаб светлых разместился в доме на колесах, стоящем тут же во дворе. Мои ребята окопались в кафе, сразу оккупировав кофейный автомат и без зазрений совести гоняя баристу, молодого человека с татуировкой и плюшевой бородой, то приготовить латте, то капучино на кокосовом молоке, то добавить побольше сиропа. Я не стал их ругать за это, не до того, тем более парень был занят своими непосредственными обязанностями.

– Докладывайте! – Я проигнорировал светлого, сидящего в углу и испуганно на нас глядящего, – отправили наблюдателя, видимо, из молодых совсем. Темных он еще так близко не видел, штабной, а презрение во взгляде уже читается, презрение светлого к нам, темным.

Степан положил передо мной планшет.

– Народ продолжает прибывать, но уже медленнее, по одному, по двое. Выходят с таким же интервалом.

– Куда они направляются?

Степан щелкнул по монитору, появилась карта.

– Мы отслеживаем с дронов их передвижения. Система есть, они растекаются по близлежащим дворам вдоль проспекта.

– Что это значит? Причина? Есть предположения?

– Причина пока неизвестна. Выясняем. Боимся бойни. Судя по тому, как обращенные вели себя раньше, добротой они не отличаются.

– Кто-нибудь от инквизиции присутствует?

– Пока нет.

Я достал смартфон, щелкнул, отправляя номер Степану.

– Свяжитесь с их сотрудником. Имя Альберт. Потребуйте получить разрешение на уничтожение потенциально опасных субъектов.

– Прям всех?

– А ты хочешь, чтобы они убили еще больше людей? – раздался голос вошедшей в кафе Яны.

Степан опешил, видимо, от кого-кого, а от светлой он такого услышать не ожидал.

Но мы все прекрасно понимали: лучше пожертвовать тремя сотнями людей, чем допустить, что это количество увеличится в пять, а то и в десять раз.

– Темный, ты знал, что я не смогу захватить Иоанна?

– Чем выше уровень, тем лучше видны «Линии вероятности».

– А в твоих линиях ты видишь, что мы не позволим уничтожить такое количество людей?

– Значит, потеряете еще больше. Но вам, светлым, не привыкать.

– Что ты хочешь этим сказать?

Я мог сказать многое, но не видел смысла в этом споре, который длится не одно столетие.

– Ни-че-го. Это скорее по инерции. Вы заметили, что когда мы спорим о светлых и темных, то говорим одними и теми же фразами? За сотни лет отобрали самые сочные и обличающие доводы и в спорах кидаем их друг в друга. Как камни, как цитаты из интернета.

– Что мы будем делать, темный?

– Они выводят людей! – закричал Степан. – Много людей!

На экране мелькали кадры с дронов. Те иные, которые вышли из храма, выводили людей на улицы, сгоняя их в толпу по центру проспекта. Как они это делали, непонятно – видимо, при помощи какой-то своей, недавно приобретенной магии, но люди выходили из подъездов и как зомби шли на проспект, толпа там собиралась внушительная.

– О как. – Я криво улыбнулся, начиная понимать действия отца Иоанна. – Он сейчас соберет огромную толпу и устроит несанкционированный митинг с непонятными требованиями…

– Вот и наши разыскиваемые! – прервал мои рассуждения Степан.

– Кто, где? – Яна встрепенулась.

Степан посмотрел на меня. Я кивнул, разрешая. Он пощелкал на планшете и увеличил одну человеческую фигуру, потом другую. Эти были одеты в форму ОМОНа, правда, шлемы покадержали в руках.

– А вот еще. – Он перевел на другой ракурс: из микроавтобуса выгружались парни в черной форме, у некоторых были длинные такого же цвета чехлы.

– Это то, о чем я думаю? – Я посмотрел на Яну.

– Да, это винтовки, – проговорила девушка задумчиво и добавила: – Снайперские.

Понятно, все понятно. Отец Иоанн решил устроить мини-гражданскую войну. Сейчас народ выйдет на митинг, не сам, а под влиянием «странных» иных. Выдвинут какие-нибудь абсурдные требования, сломают пару скамеек и разобьют пару витрин. А потом вмешается милиция и ОМОН. Для сдерживания и разгона несанкционированного митинга. Те твари, что переоделись в форму правоохранительных органов, внесут сумятицу, поражая людей и репортеров своей жестокостью. А снайперы убьют пару десятков невинных и всё. А никакие иные больше будут не нужны, народ от такого «произвола властей» поднимется и устроит беспредел в городе. Власть, конечно, всех потом успокоит, но недельку или даже две будет литься кровь, зашкаливать эмоции и отсутствовать сон. И никто никогда не узнает, что во всем виноваты не люди, а оборотни, волки – нет, псы, работающие за миску похлебки и обещания. Но зачем это Иоанну? Непонятно. Нужно пойти и спросить у него.

– Светлая, кто сейчас у вас за старшего?

– В данный момент я, но Татьяне уже доложили.

– Я не вправе вам указывать, но вы и сами понимаете, что сейчас прольется много крови. Вызывайте своих, вызывайте резерв, вызывайте всех и постарайтесь остановить это начинающееся безумие. Возьмите моих. Степан!

Мой зам оторвал встревоженный взгляд он экрана.

– Работаешь под началом Яны.

– Но она же…

– Светлая?

Степан кивнул.

– Она светлая первого уровня, ты темный второго уровня. Но вы оба иные. А там, – я указал в сторону проспекта, – не люди, не иные, там непонятное создание, которое хочет устроить кровавую бойню в центре столицы. И если вы сейчас будете аурами мериться, то проиграете. Так что Яна за старшую, ты же отвечаешь за наших ребят. Работайте сообща.

– Только в рамках этой ситуации, – ворчливо согласился Степан и позвал: – Андрей! Давай садись за экран, будешь нас направлять. Я вызываю резерв. Ох и весело сейчас будет.

– А ты, темный, что будешь делать ты?

– А я, светлая, схожу исповедаюсь к нашему батюшке.

– Валидол возьми, вдруг батюшку прихватит,– попытался пошутить Степан, но его шутка не нашла отклика в этой напряженной атмосфере, и он, еще раз кивнув Андрею, выскочил из кафе, на ходу отдавая команды.

Я вышел на свежий воздух. Лето полностью вступило в свои права, ветерок шевелил ветки деревьев, на небе, среди бесконечной глубокой синевы, висело одинокое любопытное облако. И тишина, мертвая, кладбищенская. Не пели птицы, не шумели на проспекте машины, не было слышно рева разъяренной толпы, направляющейся крушить, бить, ломать в поисках фальшивой справедливости. А я шел в свой последний путь, если, конечно, верить «Линиям вероятности» – да кто я такой, чтобы им не верить? Я не запасался никакими амулетами. Даже стандартных подвешенных на быстрый спуск заклинаний у меня не было. Был я и моя сила, сила темного мага первого уровня. «Линии вероятности» ясно давали понять, что все решится не за счет заклинаний и амулетов.

Иные расступались передо мной. Некоторые что-то говорили, но для меня звуков не было, был только величественный храм и преграда, не пропускающая иных внутрь, но выпускающая наружу. Я подошел вплотную к черте, которую не смогли преодолеть ни светлые, ни темные, протянул вперед руку и не почувствовал никакого сопротивления – для меня путь бы открыт. Я глянул на золотые кресты над зеленым куполом и проговорил: «Господи, направи ко благу путь мой…» – не зная, к кому обращаясь: то ли к сумраку, то ли к православному богу.

Храм был пуст, только одинокий высокий мужчина с окладистой бородой гасил свечи в многосвечнике перед алтарем. Я его узнал, он почти не изменился. Отросла борода, погрубели, заострились черты, да какой-то нездоровый блеск появился в глазах. Он посмотрел на меня, потушил очередную свечу и кинул в ведро для огарков. Потянулся к следующей. Так, мне в молчанку играть некогда. Я пришел умереть.

– Ну, здравствуй, Кукольник. Решил сменить профессию?

– Ну, здравствуй, бог. Все по воле создавшего меня.

А он стал дерзким.

– Боги все на Олимпе, а мы в Беларуси. Тех богов, которым ты служил, давно нет.

– Но ты же вот передо мной.

– Ты же прекрасно понимаешь, что я не бог, я иной. И ты иной.

– Я не просто иной, я всемогущ.

– На каждое всемогущество есть болт с резьбой, – вспомнил я высказывания бывшего гопника, а ныне светлого мага Матвея.

– Что? – не понял моего сарказма бывший артист уличных подмостков, клоун и кукольник, а ныне отец Иоанн.

– Я говорю, что сейчас существует договор между иными, документ, регулирующий все отношения. И ты его как бы нарушил. Или ты о нем не слышал?

– Как же, как же, слыхал. Но лично я никаких договоров не подписывал. И значит, не брал на себя никаких обязательств. Единственное мое предназначение в том, чтобы господин наш сумрак был сыт и доволен… да банальная месть.

– Видимо, ты долго отсутствовал, раз думаешь, что таким способом можно избежать встречи с инквизицией.

– Долго, очень. По твоей, кстати, милости. – Кукольник уселся на стульчик, положил на столик перед собой крест и требное евангелие. – Исповедуйся! Покайся в содеянном! Даже богам нужно прощение.

– Нет, – я покачал головой, – не чувствую надобности, да и грехи мои давно растворились в сумраке.

– Исповедуйся! – Он приглашающим жестом указал на место перед собой.

У меня появилось желание подойти, преклонить колени перед этим человеком и рассказать ему обо всех грехах, несмотря на то, что ни один из своих поступков я грехом не считал.

– Я не твоя кукла, и эта твоя способность влиять на иных и людей на меня не действует.

Это его немного вывело из себя.

– Значит, не хочешь?! Значит, безгрешен?! Порождение сотоны! Считаешь, что тебя не коснется наказание за содеянное?

Так прямо и сказал: «Сотоны», через «о». Ну, я не называл бы сумрак сотоной, если уж заговорили про порождения… а он тогда кто – порождение порождения?

– Так я тебе напомню. Ты пришел ко мне. Ты соблазнил меня обещаниями. Ты передал мне этот дар сотоны, и я принял его. Принял и воспользовался. И я честно выполнял свои обязательства, ваш сотона был сыт и доволен, а потом я стал не нужен. И вы меня списали. Да. Вы списали меня. Вы, слуги, осмелились коснуться меня, могущего повелевать судьбой мира. Меня, который кормит сотону. Но у вас ничего не вышло…

Я слушал внимательно, правда о моем происхождении меня не взволновала. Да, когда-то я был создан сумраком для решения проблемы в отдельно взятом государстве. Я нашел этого человека и передал ему дар. Он выполнил возложенные на него обязательства, но после этого то ли поверил в себя, то ли сошел с ума, возомнив себя всемогущим и имеющим право вершить судьбы мира. Отказался от диалога с нами, когда мы пришли к нему и попытался нас уничтожить. Но что там происходило, я не помнил. Ну, у меня же есть первоисточник.

– Кстати, а чем ты тогда ударил по нам?

– Ха-ха ха! Я все правильно рассчитал, заманил вас на остров и ударил по вам метеоритом. Острова, кстати, больше нет. Жаль. – Иоанн искренне вздохнул и так же быстро вернулся к своему полуистерическому состоянию. – Как тебе размах? Я до сих пор смотрю на это место и веселюсь. хи-хи. Мне приятно, приятно, приятно, что я вас тогда так напугал.

Воспоминания опять нахлынули на меня.

Я и мой друг Марио стоим напротив Кукольника. За нашими спинами бушующий океан, за его спиной тысячи людей, ставших куклами-иными не по своей воле и подчиненные желаниям мага, ведущего их в бой.

– Ты же понимаешь, – кричу я, усиливая голос магией, стараясь перекричать стихию, – у тебя нет никаких шансов! Ты мог бы прожить долгую жизнь, но ты пренебрег нашими советами, нарушил все наши законы, и мы вынуждены будем тебя остановить, любой ценой!

Он смеется, он вообще любит смеяться, эти кудахтающие звуки с визгливыми нотками заставляют меня усомниться в его психическом здоровье.

– Я вас не боюсь, вы мне вы не интересны. Мне не интересны все эти люди. – Он движением подбородка указал на стоящие вокруг него толпы людей. – Мне не интересен этот материк. Всего этого мне мало, я заберу у вас все. Мне подчинится весь мир, сначала мир людей, потом мир теней и даже сам Сатана, его породивший.

Ветер завывал все сильнее и сильнее. Я не понимал, что и как он делает. Кукольник стал довольно сильным, и быстро его убить у меня не получится. А я чувствовал, что надо быстро. Марио это тоже понимал.

– Что ты задумал?

– Твою смерть, их смерть. Смерть всего мира. А те, кто выживет, примут меня как мессию, как своего нового бога, нового владыку.

– И как ты это сделаешь? – Умом я понимал, что все его грандиозные планы, озвученные здесь, на фоне бушующего океана и просыпающегося вулкана, всего лишь фантазия, нездоровая мечта, но его уверенный тон и нездоровый блеск в глазах заставляли холодный пот катиться у меня по спине.

– Я уже сделал. Ты думаешь, я просто так подобрал время, и час, и место? Вот он! – Кукольник указал на небо, темнеющее небо. – Сегодня, двадцать третьего сентября тысяча шестьсот девяносто второго года, мимо нашей планеты пролетает большой метеорит, рой метеоритов, и некоторые из них частично войдут в атмосферу нашей планеты.

– И? – Я уже знал ответ.

– Как только они попадут в зону нашей досягаемости, поле силы, которое создали эти люди, зацепит их и притянет к земле. Много не надо, совсем чуть-чуть, а дальше сработает притяжение Земли. По моим расчетам, несколько метеоритов упадут с интервалом в несколько часов, и весь мир окунется в хаос, из которого его спасет сошедший на землю Я, новый справедливый хозяин. О! – Он вздрогнул. – Вот и первый!.

Кукольник поднял вверх руку, и я почувствовал громадный поток силы, потекший из тысяч людей, поневоле ставших иными и живыми источниками силы для сошедшего с ума бывшего храмового служки.

Пока я лихорадочно выбирал заклинание, чтобы поразить Кукольника и не навредить людям, Марио шагнул вперед и просто обнял его. Тот, защищенный от всех магических воздействий, такого не ожидал. А я не ожидал услышать слова древнего как мир заклинания и того, что Марио решится на это. «Саркофаг времен» – заклинание из арсенала инквизиции. Применивший его иной оказывается вместе со своей жертвой запертым в каменном саркофаге, плывущим в небытии, до скончания времен. Это штучки инквизиции, но я как высший светлый был допущен к знанию о методах работы инквизиции. А само заклинание в действии увидел только сейчас.

Снизу, под сцепившимися темным магом и инквизитором появились серые плиты, и постепенно начали вырастать стены из такого же светло-серого камня. Кукольник исхитрился, вытащил кинжал и ударил Марио в основание шеи, но это уже не могло остановить произнесенное заклинание и спасти Кукольника от заточения. Он закричал, нет, он заорал, дико, по-животному, но связь прервалась, постройка саркофага закончилась, и он исчез в складках сумрака. Люди, только недавно бывшие иными, вновь стали людьми, ничего не понимающими и не помнящими, но это их уже не спасло. Цунами от упавшего в сотнях километров от них метеорита смыло их, как песчинки, проломило мой щит, который я наивно поставил, пытаясь их защитить. И уже из последних сил, теряя сознание, я поставил «Хрустальный щит». И отключился.

Полностью я пришел в себя под взглядом невысокого худощавого человека восточной внешности. Нет, до этого были какие-то воспоминания, моменты, когда я приходил в сознание, и мокрые простыни, мокрые от пота, под моим выздоравливающим телом. Но теперь я понял: я здоров, полностью. В теле не осталось даже намека на боль и слабость. Тогда я списал это на чудо, пока не узнал…

Человек рассматривал меня сквозь полуприкрытые ресницы. Того, что я пришел в себя, он как бы и не заметил, лишь вздохнул и пробормотал:

– На этот раз темный, никакой закономерности…

Я пошевелился, пытаясь придумать, что сказать, чтобы привлечь к себе внимание, и человек заметил это. Он раскрыл глаза, как бы проснувшись, и спросил, напрямую, без всяких приветствий и предисловий:

– Что ты помнишь?

Я задумался. Из воспоминаний у меня только больничная койка и вот этот невысокий худой человек.

– Тебя, вот эту комнату и… и всё…

– Может, это и к лучшему. – Человек повернулся и пошел к выходу.

– Э-э-э… как вас там?

– Можешь называть меня Джору.

– А как мое имя?

– Юрий. Да, хорошее имя, тебя будут звать Юрий.

Я тряхнул головой, не отгоняя воспоминания, а скорее усмиряя гнев. Память вернулась полностью, и я ужаснулся, поняв, в какую пропасть это существо толкнуло мир. Хорошо, что мы успели вовремя, и на землю упал только один осколок. А самого зачинщика мы заперли в саркофаге. Да, нельзя было делать из дешевого актера правителя. Но кто знал, кто знал…

– И что ты устроишь на этот раз? Какие у тебя варианты? Гражданскую войну ты не начнешь, ты еще не вошел в свою полную силу. Созданные тобой куклы-иные кратковременны, их возможностей не хватает даже на час. Да, сумрак ты насытил, выведя и раскачав такую толпу, но к чему это всё? Как мне известно, никакие метеориты в данный момент близко не пролетают, да и не хватит у тебя сил на такой выплеск, даже со всеми своими обращенными. Ты уже не тот, что прежде. Ты был опасен, когда я не знал, кто ты, теперь ты просто иной с немного странными способностями.

Он заметался по храму, тряся бородой и хихикая. Этот его смех напоминал мне тот, что я слышал тогда, при последней нашей встрече, и мне он не нравился. Я понимал, что если я не вижу причин для беспокойства, это не значит, что их нет.

– Я спланировал, я все опять спланировал. Ха-ха! Нашел амбициозного мага, и мы устроили всю эту постановку с оборотнями, наемниками и эмигрантами.

– Ничего себе постановка! Вы готовили нацистов, которые будут убивать людей. Делали то, за что инквизиция просто развоплотит всех причастных.

– А ты бы не поверил, если бы все было понарошку? Нет, не поверил бы.

– Ну вот я поверил, и я здесь. Метеорита нет. Что дальше? Будем мериться силой, кто кого?

– Будет, будет вам метеорит! Мы опять пройдем обряд, и я верну себе свое могущество! – Он достал телефон и посмотрел на экран. – Вот сейчас. Выйдем встретим.

Мои чувства вовсю сигналили об опасности, мигая всеми лампами подсознания и завывая сиреной предсказания, но в чем она, это опасность, заключается, я не понимал.

Он бросился к двери – его одеяния развевались, – распахнул обе створки и выскочил на площадку перед храмом. Возле здания никого не было, только по периметру, за невидимым барьером, стояло оцепление из иных. Иные темные и светлые. Стояли вместе, плечом к плечу, ограждая мир от опасности. Они не знали, что их ждет, но были готовы к встрече. Вон Галя, вон мои Дон Кихот и его помощник Санчо, оказавшийся на деле неплохим магом. Основного состава не было, Багира, Яна, Сергей, Николай и все опытные оперативники Дневного и Ночного дозоров находились на площади, усмиряя толпу, согнанную невольными помощниками этого безумца. Они справятся. В этом я был уверен.

Кукольник (почему-то я продолжал думать о нем только как о Кукольнике) махнул рукой и впустил звуки в наш уголок отчуждения. Я услышал город с его транспортом и производствами, услышал природу с шумом ветвей и птичьими перекличками, услышал толпу, пытающуюся прорваться к центру, сдерживаемую ОМОНом и нашими оперативниками. Потом сверкнуло темным – да тьма тоже может сверкать, – и около храма, за барьером, появились Вячко и светлый маг Матвей, несочетаемое сочетание. Матвей подбежал к барьеру, уперся в него и прокричал:

–Бомба! Ядерная бомба!

Я поднял глаза к небу и понял: поздно, я уже ничего не успею.

Матвей. Светлый маг

Удар в дверь прозвучал спасительным набатом. Оборотень, изготовившийся к прыжку, оглянулся на стук. Я же не стал терять время и прыгнул в центр комнаты, освобождая себе место для маневра, и только потом взглянул на дверь. Второй удар просто ее вынес. Заклинание «Таран», в классическом исполнении. Не завидую я применившему его, нога будет болеть очень-очень долго. На пороге стояла Ирина, жена Клима. Волк удивленно рыкнул и замерз. Оборотень, применяющий «Заморозку» к своему собрату, а в данном случае к законному супругу, это что-то такое, чего я до сих пор не встречал.

– Он сказал, что тебя… вас… что вы погибли, – не зная как себя с ней вести, пробормотал я.

– Она и погибла, – ворчливо произнесла «Ирина», и я понял, что передо мной стоит не молодая девушка-оборотень, а женщина лет сорока пяти с аккуратной прической каре, в одежде, не подходящей к образу заместителя директора гимназии № 50 города Минска.

– Лариса Владимировна?!

– Пошли, хотя, я думаю, мы уже не успеем… Ну хотя бы предупредим. Пошли!

Мы шли по подземному коридору, наследию великой страны, которой давно уже не было. Страны не было, а всё, что она создала, осталось: электростанции, заводы, плотины, спутники, спрятанные в лесах военные базы и подземные бункеры, такие, как этот. Коридор закончился кадром из фильма. Просто такие двери я видел только в кино – знаете, такие, с железным штурвалом и двумя ручками с железными набалдашниками. Все это было хорошо покрашено и, видимо, смазано, так как ведьма легко крутнула колесо, и дверь без скрипа открылась, выпуская нас не на улицу, как я ожидал, а в какое-то помещение, заставленное ровными рядами двухъярусных армейских кроватей. Но, судя по тому, как они сверкали голыми сетками, здесь пока никто не жил. Я рванул было к выходу, но ведьма взяла меня за рукав и потянула к окну.

Перед нам раскинулся плац, там суетились какие-то ребята в военной форме. Я хотел проверить их ауры через сумрак, а заодно и узнать, закончило ли действовать наложенное на меня заклинание. Но Лариса Владимировна положила мне руку на плечо и прошептала:

– Не надо, здесь такая своеобразная защита. Даже я не знаю, как она отреагирует на использование магии, но отреагирует точно. Я тебе и так скажу: здесь в основном вся верхушка банды Здыбли. А по периметру площади мощный магический щит, работает не только на защиту, но и на уничтожение тех, кто решит к ним проникнуть. Так что мы можем только наблюдать.

На плац из открытого зева бункера неспешно выдвигался монстр. Его сложно было не узнать, настолько часто его показывали по телевидению. Это был оперативно-тактический ракетный комплекс «Искандер-М» с полным боекомплектом.

– Я надеюсь, боеголовка там… твою же мать… – сказал я.

– Именно. Боевая часть в ядерном исполнении. Две ракеты по пять килотонн. Наследие более развитой цивилизации

– Так все же вывезли.

– Ты слишком наивный даже для человека. И как в тебе это сочетается? Не понимаю я современную молодежь.

– А пять килотонн это сколько? – Я не стал поддерживать разговор на тему молодежи.

– Примерно четверть Хиросимы.

– А что они собираются делать?

Она посмотрела на меня, как на идиота, посмотрела так выразительно, что я себя таким и почувствовал.

– Ударить по Минску. Телеграм передает, что на улицах беспорядки.

– Сильные? – Двадцатый год научил нас настороженно относиться к толпам неадекватных людей.

– По их информации, там прям гражданская война. Если им верить, то на улицах уже сто тысяч человек и все недовольны действующей властью. Ох не сами они вышли, не сами… Кому-то нужна кровь.

– Вот стервятники, слетелись, как на падаль. Если пишут «сто тысяч», то нужно делить на десять, и мы получим приблизительно реальную цифру.

– И этого много. А представь, что начнется после ядерного удара.

– Война и не факт, что гражданская. У нашего батьки красных линий нет, он бахнет. Что будем делать мы?

Лариса Владимировна достала мобильник. Нажала вызов. Абонент временно недоступен.

– Так, абонент не абонент. Юрий все утро недоступен. Если наберу других, то меня арестуют, а пока разберутся, что не виноватая я, будет поздно.

– Может, у вас есть номер Михаила?

– Нет, светлого нет, есть Вячко.

– Поговорите с ним?

– Давай я тебе оставлю телефон, и ты сам с ним поговоришь. Нет у меня пока желания с ним общаться.

– Для того, чтобы произвести выстрел, им надо будет снять щит?

– Я в этом почти уверена. И это будет последнее, что они сделают. Пуска второй ракеты не произойдет, как говорится, чем могу, помогу, а вы в городе уж сами как-нибудь.

Она сунула мне в руки айфон, который уже набирал номер, а сама, быстро пробежав по коридору, исчезла за боковой дверью. Магией она не воспользовалась. Я поднес трубку к уху.

– Да, – раздался в динамике усталый голос высшего темного мага.

– Вячеслав… – Я замялся. Желать здравствовать темному я не хотел, а с другой стороны, он был мне нужен именно в здравии и желательно в настроении. – Я оперативник Ночного дозора Матвей и сейчас нахожусь в поселке Колосово, недалеко от Столбцов. Колосово – это бывший…

– Короче, – перебил меня усталый голос.

– Они собираются запустить ядерную ракету.

По спине потянуло холодом. Я обернулся и увидел черный провал. Из него вышел глава Дневного дозора Вячеслав – Вячко, легендарный князь и темный маг. Крепкий, широкоплечий, с тяжелым взглядом серых глаз.

Я посмотрел на экран айфона и нажал отбой.

Он подошел, глянул в окно. На исполинской машине ракеты из горизонтального положения приняли вертикальное. Вокруг суетились военные, контролируемые людьми в форме без опознавательных знаков. Вячко протянул руку, и шипящая полоса огненной змеей хлестнула по магическому щиту, прикрывающему террористов. Пространство вокруг плаца покрылось трещинами, потом побелело и вновь стал прозрачным. И тотчас в то место, где мы стояли, ударила молния, но нас там не оказалось, Вячко перенес меня метра на три в сторону, да так ловко, что я даже не заметил этого короткого магического перехода.

– Ишь ты, – покачал головой темный маг, – неожиданно. Пошли предупредим Юрия.

Не дожидаясь согласия, он схватил меня за шиворот и как котенка втащил в черное нечто. Я-то и светлыми порталами не путешествовал, а темными даже и не планировал.

Темнота казалась такой густой и липкой, что я попытался стряхнуть ее с себя. Но как только пошевелил руками, вокруг нас появились пузыри. Пузыри, как в янтаре. В иссиня-черном янтаре яркие белые пустые пузыри. Они плыли мимо нас или мы мимо них, неважно. Некоторые ускорялись, другие, наоборот, замедляли свой полет в сумеречном нечто. Я начал вглядываться в эту белую пустоту, и она посмотрела на меня в ответ. Я вздрогнул. В пустых до этого плавающих пузырях начали проявляться лица, люди и какие-то сцены из жизни. Вон какой-то седобородый старик машет амулетом, создавая заклинание, вон большое помещение, наполненное вампирами и среди них один светлый маг, вон … Юрий! Да, точно, Юрий идет по пустыне в каком-то сером балахоне, опираясь на посох. Сколько же ему лет на самом деле? Вон темный маг Эдгар По в старомодном сюртуке. Вон наши ребята из офиса. Вон Багира. Где это они? Что происходит?

Моему взгляду открылась панорама грандиозного сражения. По проспекту Независимости шла толпа, не понимающая, не соображающая, одурманенная своими пастухами, ставшими на время иными, и только для функции пастухов. Они гнали свое стадо вперед, на заградительные кордоны поднятого по тревоге ОМОНа, заставляли крушить витрины и переворачивать машины ни в чем не повинных мирных жителей. Сверху по крышам бежали люди, бежали странно, передвигаясь длинными нечеловеческими прыжками и время от времени становясь на четвереньки. Они занимали позиции за коньками, трубами, антеннами, расчехляли винтовки. Пастухам нужна была кровь, жертва на заклание, и этой жертвой был народ, которому отключили способность думать. А над всем этим парил громадный черный ворон.

Я закрыл глаза и помотал головой, вспоминая, что ведьма говорила про беспорядки в городе. В тот момент я и подумать не мог о таких масштабах. А где же Дозор? Дозор был на месте. Я успел заметить в другом пузыре и Багиру, и Захара, и молодых темных, что были на подхвате у Юрия, потом вновь мелькнул уже знакомый мне темный маг Эдгар по прозвищу Бостонец. И над толпой расправила крылья вторая птица. Черная птица памяти и скорби против черной птицы ненависти и мести…

Я выпал из портала сантиметрах в тридцати от земли, рядом с храмом Святого Христофора, чтобы увидеть то, чего не видел, наверное, ни один из присутствующих здесь иных.

Мы подошли к щиту, перекрывающему доступ на территорию. На площади стоял Юрий, а напротив него – невысокий мужчина с густой рыжей бородой, в расшитых золотом одеждах. Он жестикулировал, ломано дергая руками и кривя рот. Звуков я не слышал, а мужик, несмотря на богатое облачение, напомнил мне мима, из тех разрисованных, что кривляются на площадях. Мне очень не нравились мимы. Было в них что-то от сумасшедших. Я ударил по щиту. Юрий повернул ко мне голову. Я показал ему на небо и прокричал:

– Бомба! Ядерная бомба!

И понял, что уже опоздал. Вот зачем меня вообще переносили в место предполагаемого удара? Потом мне на плечо легла рука, и я почувствовал, что Вячеслав заключил в «Хрустальный шар» почти всех, кто был рядом. Заключил за доли секунды до того, как сумасшедший Иоанн убрал свой щит.

Потом произошло то, что я не могу расценивать как реальность. Но и не могу списать произошедшее на наваждения или галлюцинацию.

Юрий сориентировался мгновенно. Но, на мое удивление, маг не стал создавать никакой защиты, он глянул вверх – и время как бы замедлилось. Ненамного, но при этом я отчетливо видел, как ракета с ядерной боеголовкой вошла в наше пространство, как она приближается к площади, на которой стоял храм и два одиноких человека. Потом Юрий бросил взгляд в сторону, на то место, куда падала громадная тень от храма, и тень послушно распахнулась, обнажая сумрак. Там, над этим входом, бомба и взорвалась. Я видел это своими глазами, как в очень замедленном фильме. Вначале она покрылась мелкими трещинками, потом они стали расширяться, обнажая смертоносное огненное нутро, потом, как бы отшвырнув от себя бесполезные остатки металла, на месте ракеты вспыхнуло огненное облако, формируясь в ядерный гриб, и… и эту энергию всосало в открывшийся вход, прямо на тот слой, который так походил на наш мир. Тот, о котором я даже не знал, не то чтобы видеть. А потом огненный шар, как бы прожигая мироздание, помчался дальше, открывая все новые и новые миры. Вот слой с травой и деревьями, а по небу плывут фиолетовые облака, вот бесконечная песчаная пустыня под розовато-белым небом, вот каменные плиты, окутанные сухими лианами, – я узнал третий слой. Второй слой поприветствовал меня светом трех лун, белой, желтой и кроваво-алой, этакий сумеречный светофор. На первом огненный шар как бы уменьшился, а синий мох, сползшийся к месту пира из дармовых эмоций, вспыхнул, но даже огонь не смог освежить серого пейзажа первого слоя. Я смотрел в открывшийся провал, он был как коридор, проход через ряд комнат. Таких разных, но все же находящихся в одном доме – доме, заключенном в кольцо, так как последняя открывшаяся передо мной дверь явила нам чудесный вид на спину свихнувшегося священника, лжепопа, присвоившего себе имя Иоанн.

И этот Иоанн почувствовал опасность, спиной или каким-то еще дополнительным чувством, которое он у себя развил за долгие годы жизни. Почувствовал – и сделал попытку повернуться, но не успел. Нет, за его спиной не открылась никакая дверь, не появилась тень, ничего, указывающего на то, что там что-то вообще есть, но в сумеречном коридоре, проходящем через шесть комнат, я четко видел его спину и влетающий в нее огненный шар. Иоанн дернулся, как будто получил сильный пинок под зад, выгнулся назад, почти достав головой до земли, и закричал. Кричал он долго, несколько секунд, кричал пронзительно, не по-человечески. А потом упал и затих.

Юрий протянул руку, и в ней появился многоцветный шар. Он медленно крутился в сантиметре над его ладонью и немного парил. Видимо, температура его была намного выше, чем прохладного летнего воздуха. Так же медленно шар, состоящий из многих цветов, опустился темному магу на ладонь и исчез, впитавшись без остатка. Дар сумрака вернулся на свое место, к своему хозяину.

Темный посмотрел на лежащего навзничь и начавшего медленно шевелиться Иоанна.

– Интересно, кто его заберет? Кто-то из нас или, как всегда, инквизиция? – раздался рядом хрипловатый, чуть ленивый голос.

Я повернулся голову. Рядом стояли двое. Говоривший был худым мужчиной неопределенного возраста с черными, коротко стриженными на военный манер волосами. Его безукоризненно сшитый костюм намекал, что владелец как минимум есть в списке «Форбс», и не на последнем месте. Второй был невысоким человеком с восточными чертами лица и тоже в дорогом костюме. Но все же на список «Форбс» этот человек не тянул. Он напоминал, скорее, политического деятеля, чиновника, у которого есть хороший портной. Политического деятеля не нашей страны.

«Высокое начальство прибыло», – догадался я, решив не смотреть ауру. От греха подальше.

– Не пойдет он ни с нами, ни с инквизицией, – проговорил человек с восточной внешностью. – За ним уже пришли.

Рядом с Юрием стоял человек, простой человек (хотя в простых людей я уже не верил)в плаще, похожем на плащ Юрия, и что-то говорил.

– Интересно, почему порождении сумрака так любят носить плащи? – поинтересовался «Форбс».

– Может, сумраку нравится сериал про сыщика Коломбо, – ответил восточный.

– Хорошо, что ему не нравятся комиксы про Супермена. Тигра в синих лосинах и трусах сверху я бы не вынес, – хохотнул «Форбс».

– Ну да, это было бы экстравагантно, – согласился восточный и помахал рукой.

Я перевел взгляд на площадь, но опоздал. Юрий стоял один. Ни Иоанна, ни мужчины в плаще, которого назвали Тигром, рядом не было.

Юрий поднял глаза, улыбнулся и так же приветственно махнул рукой.

– Джору, я ждал тебя раньше.

Восточный развел руками:

– Ты должен был сам справиться, Хека. Моя помощь и подсказки были бы тебе во вред, и мы не достигли бы результата.

Странное имя «Хека» он произнес с уважением.

– Принимается. А где…

– Ждем-с, – проговорил «Форбс», и Юрий, скользнув по нему взглядом, кивнул, как знакомому, но не привыкшему к проявлению чувств, даже дружеских.

«Форбс» повернулся к Вячко:

– Что стоим, кого ждем? Там людям помощь нужна. – Он кивнул в сторону проспекта. – Они протрезвели и не понимают, где находятся. Идите, а мы здесь уж как-то сами.

Вячко, до этого не отрывавший взгляда от двух прибывших, кивнул и, махнув рукой, ушел в сумрак, за ним начали исчезать те несколько иных, что держали оцепление вокруг храма. Я поискал глазами тень, собираясь вслед за остальными, но подошедший Юрий сказал:

– Ты останься, тебе полезно будет, светлый.

Юрий и двое пришедших как будто кого-то ждали. Я решил не терять время и попробовал дотянуться до сумрака. Он мягко откликнулся. «Скрепы» сняты.

– Мы кого-то ждем? – с нарочитым весельем, подкрепленным возвращением моих магических сил, спросил я

– Его. – Юрий показал на человека, вынырнувшего из сумрака перед храмом.

Это был шеф Ночного дозора Михаил. Едва его ноги коснулись плитки, он вытянул руку, и в ней начал появляться белый меч. Меч засветился, потом внезапно потускнел и… рассыпался.

– Вот ты и добился того, к чему стремился, – проговорил тот, кого Юрий назвал Джору. – Ты стал темным.

Я икнул и непроизвольно посмотрел сквозь сумрак, Михаил, светлый маг, глава Дневного дозора, был темным.

– Твой помощник мертв, оборотни захвачены и частично уничтожены. Второй ядерный заряд обезврежен. А тебе уже пора.

За спиной темного Михаила, стоящего с опущенными руками и злобно сверкающего глазами, появился инквизитор Альберт. На этот раз его рубленое лицо было абсолютно бесстрастным. Он положил руку на плечо Михаилу, тот вздрогнул и сделал непроизвольный шаг вперед.

– Дай мне повод, темный, – проговорил Джору, и Михаил, видимо, хорошо знавший говорящего, замер. Потом, решившись, повернул голову к «Форбсу»:

– Я же сейчас темный, я один из вас, и вы меня так просто отдадите?

«Форбс» молчал. Я уже думал, что он не ответит, но тот снизошел:

– Нет, ты не один из нас. Ты не темный, ты предатель. А это значит, не темный ты и не светлый, ты никакой. Делай свою работу, инквизитор.

И оба мага, кивнув Юрию, исчезли.

Я глянул на первый слой, но там их не обнаружил. Видимо, это были высшие маги, умеющие проходить сквозь несколько слоев сразу.

Юрий стоял, запрокинув голову, и смотрел в небо. По небу плыли редкие облака, ветер шелестел свежей листвой – наступило лето. В городе стояла тишина, видимо, приказ высшего заканчивать выполнялся неукоснительно. Да и отсутствие главного организатора несостоявшейся сумеречной революции сыграло не последнюю роль.

Я вспомнил про шефа:

– А что с Михаилом?

Юрий опустил голову и посмотрел на меня:

– А что с Михаилом?

– Почему он решил сменить цвет и стать темным?

– Видите ли, Матвей, в спокойные времена быть светлым легко. А вот в тревожные времена, во времена, когда мир трясет и крутит, и в человеке все переворачивается. Переворачивается и весь осадок в его душе, и если где-то там, на самом дне, было закопано дерьмо, то оно всплывет, как ты его ни прячь. Вы посмотрите, что творится в мире: людей зомбируют, начиная с младенчества, разрабатывают вирусы и запускают пандемии, нацизм, с которым боролись всем миром, поднимает голову. У вас же были знакомые там? – Юрий неопределенно мотнул головой, но я его понял.

– Да, были.

– И сколько отвернулось лично от вас, сколько из них сейчас с вами общается и не предъявляет претензий?

Я неопределенно пожал плечами. Отвечать не хотелось, ведь он был прав. Много знакомых «оттуда» прекратили со мной общение, некоторые перед этим оскорбив, хотя за что, я так до сих пор и не понял.

– Ну, есть много хороших людей, я с ними остаюсь на связи, переписываюсь, созваниваюсь… иногда.

– Вы сейчас говорите об умных, способных критически мыслить людях. Они есть, но их мало. Однако если бы их не было, была бы совсем беда… А мы сейчас о тех, чье дерьмо всплыло, подхваченное течением перемен со дна, всплыло и перекрыло способность соображать. Так и с Михелем…

– Но Михаил же иной, а не человек, что он вообще планировал? Как это – сменить цвет?

– Сменить цвет может только высший маг, но для этого ему нужно сделать что-то действительно великое. В его случае – великое зло. Вот он и задумал очередной переворот в отдельно взятой стране. Оборотни, почти вся верхушка, работала на него и выполняла его приказы. Эти базы, эмигранты, наемничество – хорошо, но это не Великое Дело и на смену цвета не тянет. А вот организация двух ядерных ударов по Минску вполне способна перекрасить белого кобеля с черной душей.

– Пуск второй ракеты предотвратила Лариса Владимировна?

– Да, как мне доложили, вторая должна была пойти на район Шабанов, на промзону. Расчет был на то, что руководство восприняло бы это как атаку «дружеских» стран и ответило бы всеми имеющимися средствами, а средств у вас в стране хватает. Вы представляете, что началось бы в мире, если бы Беларусь нанесла ядерный удар, предположим, по Варшаве?

– Третья мировая.

– Вижу, понимаете.

– А дальше?

– Я не знаю, что он планировал, но уверен, что с инквизицией поделится всеми своими планами. Может, он хотел при помощи своих наемников захватить власть, может, уехать в Европу и объединиться с Василем, а может, при помощи Иоанна стать владычицей морскою.

– Да, остался у разбитого корыта.

– Именно.

– Ты теперь уедешь, Хеку?

– Мое имя Юрий, Хеку давно уже умер. Хотя, судя по «Линиям вероятности», Юрий тоже.

– Так кто ты теперь?

– Не знаю, посмотрим по обстоятельствам. – Он поднял руку. – До встречи, светлый! Сумрак позволит, свидимся. – И исчез.

– До встречи, темный!

Я хотел добавить: «Спасибо за преподанный урок», но решил, что «спасибо» для темного – это много и просто махнул рукой.

Эпилог

Мы с Джору сидели в комнате и пили пиво. Пили вкусно, по старинке, из тяжелых пивных кружек времен СССР.

– Да, «Лидское бархатное» неплохое, но я пробовал и лучше, – проговорил светлый высший маг. – Спрашивай.

– Для чего тебе все это было нужно?

– Ты зол?

– Нет. Только не во всем разобрался. Вкратце объясни.

Джору сделал большой глоток пива, поставил бокал на стол, и он тут же наполнился.

– Слушай. Когда-то давно, в Древнем Египте, власть имущие узнали про существование иных, так как в одном из родов фараонов родился темный маг. Будучи в свое время инициированным, он не стал скрывать свои способности, а поставил в известность своих родных. А потом, будучи параноиком, как и многие правящие, решил уничтожить угрозу своей власти. Угрозу он видел в других иных, и устроил на них гонения. В основном пострадали жрецы, в их рядах иных было до восьмидесяти процентов. Он прям хорошо к этому подошел, создал свою команду. Как мне известно, там было два или три высших мага и мелочь из исполнителей, остальные иные в их регионе были уничтожены, а те, кто поумнее, переехали в другое место. И, как ни странно, в этом регионе наступила сытая хорошая жизнь, и длился этот период довольно долго, ведь правитель был почти бессмертен, по меркам людей. Но спокойствие, отсутствие эмоций, тишина – это всё не для сумрака, ему нужны эмоции, без эмоций он спит. И сумрак отправляет тебя решить эту проблему. Не знаю, почему ты не оставил дар себе, а передал его другому. Кстати, почему?

– Я помню, как передавал дар Кукольнику, и он меня спросил, какой силой он может наполнить людей. И я ему ответил, что только той, что есть в нем. А в нем была злоба, ненависть, жажда власти, зависть. Такими же были и его создания. А я – нет, хоть я и темный, нет. Из моих созданий не получатся существа, которые пойдут убивать, там не будет тех, кто выйдет на площадь для свержения власти или таких, кто нападет на любого иного или человека, не задавая лишних вопросов. Сумраку нужен был демон-убийца, я дал ему убийцу.

– Да, видимо, так и было. Но факт остается фактом: ты находишь потенциального иного с потолком седьмого уровня, а может, и вообще только с потенциалом, и наделяешь его даром делать из людей иных-кукол, иных-зомби. И при их помощи он устраивает госпереворот, страну штормит, восстание, покушение на фараона, возвращение власти жрецам, в общем, веселье. Сумрак сыт. Все довольны. Вот тут бы ему остановиться, но нет, его амбиции оказались выше разума, и он с периодичностью в несколько сот, а то и десятков лет устраивает какой-нибудь громкий переворот, революцию или трагедию. Пару раз его предупредили и он… исчез. Мы считали, одумался. Но он объявился с безумным планом – метеоритом и идеей мирового господства. Вы с Марио его победили. Марио не выжил, ты потерял память. Я тебя тогда нашел, но ты ничего не помнил.

– Так рассказал бы.

– Но это не вернуло бы тебя, со всеми знаниями и возможностями. Да, за все эти годы ты дорос до первого уровня, но это не то. Сейчас ты чувствуешь свои возможности, Высший?

– И свои, и то, что я забрал у него. Но я еще не понял весь механизм, как это работает.

– Не забрал, а вернул. Разберешься, только не затягивай с этим делом, они нам скоро понадобятся. Кстати, как его звали?

– По-разному, настоящее имя я тогда и не спросил. Так что просто Кукольник. Но это дела минувших дней. Ты мне расскажи, как ты все это организовал.

– В две тысячи двадцатом году, перед отъездом, я имел разговор с Василём. Он как раз покидал Беларусь, и мы с ним встретились и заключили договор: я ему даю возможность уехать, а он делится информацией о своих подельниках, оставшихся здесь, в стране. И среди них было имя Михаил. Светлый сам вышел на связь с Василём и предложил ему план организации цветной революции с привлечением иных и последующим уходом под протекторат европейских Дозоров. Он был готов уничтожить тысячи жизней лишь для того, чтобы сменить цвет, втянуть свою страну в войну только из-за того, что он испугался. Василя не прельстили такие перспективы, и он убежал за границу, так что дернул он не от нас, а от предателя Михеля. И предатель остался без помощника. И мы дали ему нового, сильного мага, с нестандартными возможностями и жаждой мести.

– Кукольника?

– Именно.

– А местонахождение саркофага? И его же невозможно открыть.

– Мне кажется ,что всё возможно, если знать как, – раздался чуть хрипловатый голос.

Я взглянул на Тигра и кивнул:

– Получается, Михель думал, что у него будет помощник, а у него появился новый хозяин. Которому было плевать и на Михеля, и на страну. Его не интересовали разборки между Россией и Европой, он жаждал моей смерти и удовлетворения своих амбиций. И он решил, что вновь проведенный ритуал передачи дара сделает его еще сильнее прежнего, но, сам того не зная, вернул дар изначальному носителю.

– Получается, так, – подтвердил Джору.

Они с Тигром победно стукнулись боками кружек, расплескивая пушистую пивную пену.

– Так, стоп! – Мне был неясен еще один вопрос. – Тигр, а как ты узнал, где находится саркофаг? Об этом не пишут в газетах.

Тигр неспешно припал к кружке и в пару глотков опустошил ее.

– Мне подсказали, где и когда искать.

– Получается, что меня сводили со Кукольником и ты, – я кивнул на Джору, – и… сумрак?

Тигр посмотрел на меня сквозь вновь наполненную кружку и кивнул, как бы говоря: «Продолжай».

– Значит, я, темный высший маг с определенными способностями в магии, понадобился не только тебе, – я опять кивнул на Джору, – но и Ему. – Я указал пальцем вверх.

Тигр помолчал, потом спросил усталым голосом:

– А с чего ты решил, что сумраку нужен был именно ты?

– Джору? – Я посмотрел на друга.

Тот опустил глаза.

Тигр тронул меня за рукав:

– Не надо, он-то как раз ставил на тебя. Да что ставил, уверен был.

Я отдернул руку.

– А ты?

Тигр смешно. почти по-кошачьи фыркнул:

– А что я? Я тебя даже не знал до сегодняшнего дня. Но я рад, что победил именно ты. Мне кажется, у Кукольника был плохой характер, мы бы с ним не подружились. Пиво еще будешь? Я могу за рыбкой сбегать, а?..

* * *

Мария ждала меня на скамейке недалеко от гостиницы.

Я подошел, сел рядом.

– Ты сможешь сделать меня опять светлой?

Я промолчал, и не только потому, что не знал ответа на этот вопрос, а еще и потому, что чувствовал, какой ответ хочет услышать темный маг Мария.

– Теперь ты уедешь? – Она проигнорировала мое молчание, но старательно не смотрела на меня, а очень внимательно рассматривала фасады близстоящих зданий и редкие проезжающие автомобили.

– Да, моя миссия закончилась, дальше они разберутся сами.

– А если не разберутся? Михаила нет. Преступного клана нет. Что будет? Кто будет?

– Я не знаю. Это ваша страна. Мы можем помочь, когда просят, но вмешиваться не имеем права.

– А ты? Ты сам получил, что хотел? – Багира наконец-то посмотрела мне в лицо.

Я помолчал, понимая, что и на этот вопрос я сегодня не могу ответить. Да, я узнал о своем прошлом, я стал высшим магом с еще неизвестными мне способностями. Я избавился от своего вечного врага, я… да в конце концов, я на отлично выполнил задание. Получил ли я то, что хотел? А чего я хотел? Да плевать, время решит за нас.

– Ты хочешь уехать со мной? – спросил я.

– С тобой – да.

15.02.2025 Минск