Читать книгу: «Личное дело Жанны Бичевской»

© Ильичев И., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

* * *

Булат Окуджава сказал, что эта певица совершает пешее восхождение. Ее творческий путь – это путь с препятствиями, путь сопротивления. Ее песни запрещали на радио и телевидении, на концертах пытались отравить слезоточивым газом, на нее было совершено покушение, в ее квартире чудом не разорвался снаряд. Ее талант оказался более востребован за рубежом, чем в России. Певица, имеющая благословение патриарха Алексия II на духовное песенное творчество, Жанна Бичевская – единственная и неповторимая. Ее биография – в ее «Личном деле». Это архивные материалы и уникальные воспоминания, собранные биографом певицы Иваном Ильичевым.

* * *

Дважды крещеная в Православной церкви!

Дворянка по линии отца и матери!

Жанна д’Арк русской песни!

Кто она?!

Познакомимся и узнаем о ней подробно из архивных материалов и фамильных архивов.

«Бичевская в искусстве – преодоление и вознесенность. Один выход Бичевской на сцену поднимает залы. Привычность перечислений: певица, собирательница русских народных песен, бард, исполнительница баллад, народная артистка России – теряет смысл. Холодный пепел мелочей гасит огонь души. Но вот Бичевская вступает: „По диким степям Забайкалья…“ – и жар с первой ноты взывает к Духу. Такой персонаж в истории – редкость. Подобно тому, как Эдит Пиаф стала эмблемой Франции, как Анна Маньяни – символом Рима, так Жанна Бичевская являет собой национальное сокровище, достояние России. Есть ускользающая тайна власти Бичевской над временем и расстоянием: Бичевской никогда не быть в прошлом. Бичевской быть – в настоящем и будущем».

Фото Максима Полубояринова

Именно с этой цитаты, принадлежащей журналистке Марине Алексинской, мне хочется начать книгу об одной из самых неординарных и загадочных звезд нашей эстрады. Правда, к Жанне Бичевской слово «звезда» нельзя применить в современном, пошлом понимании этого слова. Говоря о Бичевской как о звезде, мы подразумеваем свет, тепло и высокую духовность, которые миллионам людей дарит творчество этой Богом данной певицы. Ее звезда зажглась не только на эстрадном небосклоне, когда в нашей стране впервые прозвучал ее голос. Ее звезда зажглась на небе. Это ее путеводная звезда. Свет этой звезды озарял и продолжает озарять ее собственный путь, указывая верное направление. Ее путь – духовный, сложный, тернистый, порой противоречивый. Она – одна из немногих певиц в нашей стране, кто никогда не стремился понравиться публике. Эта певица с самого первого шага на сцену осознанно выбрала для себя другой репертуар, другой стиль, другое внутреннее содержание, чем было принято на эстраде. Она нашла свой путь к духовной песне через исконно русские песни, через пронизанные болью «белогвардейские» песни, через высокую поэзию Булата Окуджавы…

У каждого из тех, кто держит в руках эту книгу, есть своя история знакомства с творчеством Жанны Бичевской. Такая история есть и у меня, и в ней есть свои «знаки судьбы». Еще до моего появления на свет в нашей семье звучали песни Бичевской на виниловых пластинках, а родители даже побывали на одном из ее концертов в студенческом театре МГУ. А потом я попал на концерт в Театр эстрады, где меня, совсем юного подростка, почему-то увлекла песня о поручике Голицыне. Дома я часто ставил на проигрыватель записи Бичевской, а вскоре появились первые кассеты, которые открыли для меня богатство ее репертуара. Решающую роль сыграла кассета с записями песен иеромонаха Романа в исполнении Бичевской, которую принес домой мой отец. Казалось, наслушаться было невозможно. Всего девять песен, они крутились в магнитофоне не переставая, а потребность слушать еще и еще не иссякала. Словно в летний зной невозможно напиться прохладной водой, так и песни Бичевской оказались необходимым средством утоления духовной жажды.

Прошли годы, за которые я посетил немало концертов певицы, попутно по крупицам собирая информацию: редкие вырезки из газет, редкие фотографии. После одного из концертов я подошел к Жанне с предложением написать о ней книгу. Она отказалась, не раздумывая: «Хочу для всех остаться загадкой. Не нужно никакой книги». Впоследствии, получив от меня несколько моих книг об Анне Герман, она изменила свое решение. Наше первое интервью длилось почти шесть часов, а потом были еще встречи, и каждый раз книга обогащалась все новыми сведениями и фактами. Книга создавалась на протяжении нескольких лет, а в качестве документального архива мною использовались не только документы из личного архива Жанны. Пришлось изрядно поработать и с архивными материалами, и с печатными источниками, и с очевидцами. В этой книге я опираюсь на различные публикации о выступлениях Жанны Бичевской в разных странах – в Польше, Германии, Франции, Финляндии, Чехословакии. Эти сведения о ее концертах из зарубежной прессы поистине бесценны. Но, наверное, самая ценная находка при работе над книгой – это то, что удалось восстановить родословную Жанны, узнать о судьбе ее матери и найти ее могилу. Это та информация, которая была долгие годы скрыта от певицы.

В книге я часто обращаюсь к словам самой Жанны Бичевской, это не только фрагменты интервью из прессы, но и главным образом фрагменты нашего шестичасового интервью. Я считаю, что Жанна – полноправный соавтор этой книги.

Как бы я охарактеризовал героиню своей книги? Наверное, наиболее уместным здесь оказалось бы слово «сложно». Сложный человек, сложная судьба, сложный репертуар… И работа над книгой была тоже – сложной… От практически полного отсутствия информации до невероятных и удивительных находок, открывавшихся не единоразово, а постепенно. Но, пожалуй, именно эта сложность и стала основным стимулом и основной движущей силой в моих поисках и трудах для рождения этой книги. И, конечно же, ничего бы не было без любви. Без любви к личности Жанны, без любви к ее необыкновенному творчеству. Поэтому начать свою книгу я хочу со слов: «Спасибо, Жанна, за то, что Вы есть в моей жизни!»

Иван Ильичев

К истокам

 
Я расскажу тебе про жизнь мою печальную,
Про звезды и луну, что дарят слабый свет,
Про все мои пути, мои дороги дальние,
Про тех, кто дорог мне, про тех, кого уж нет.
 
 
Я расскажу тебе про все мои скитания,
Про пенье соловьев и крики журавлей,
Я расскажу тебе про все мои страдания,
И как уходит боль, оставив тяжкий след.
 
 
Я расскажу про все, что испытать пришлось мне
И от тебя, мой друг, ничто не утаю,
Я так хочу понять, все осознать, все вспомнить,
Хочу пропеть, мой друг, тебе про жизнь мою.
 
 
И прочь уйдет печаль, и скорби, и сомнения,
Растаяв без следа, словно туман с полей.
И оживет душа и вновь услышит пение
Прекрасных соловьев и крики журавлей.
 

Жанна Бичевская

Говорить о личности Жанны Бичевской невозможно, не коснувшись темы ее родословной. О ее предках известно очень немногое, но даже те крупицы информации, которые сохранились и дошли до наших дней, открывают удивительную историю двух дворянских фамилий в царской России. Работая над этой книгой, я задавался вопросом: а будет ли читателю интересна родословная певицы, история ее предков, ее фамилии. И пришел к выводу, что писать о столь уникальной личности, как Жанна Бичевская, не касаясь темы ее происхождения, ее дворянских корней, – непростительно и по отношению к героине моей книги, и по отношению к истории в целом.

Фото Вячеслава Манешина

Итак, по материнской линии – это род семьи Кошелевых. Их история уходит в XIX век в город Павловский Посад. А заглядывая в глубь веков, мы узнаем поразительный факт: типичная русская (на первый взгляд) фамилия Кошелевы пришла на нашу землю во времена царствования Василия III из Польши. В «Бархатной книге» (1682 год) впервые зафиксирована легенда об Аршере Кошелеве, выходце из Польши, с которого начался дворянский род Кошелевых. (Аршер – это не имя, а прозвище, означающее «стрелец», точного имени этого исторического персонажа мы не знаем.) Задачей этой книги не стоит исследование всего рода Кошелевых, но интересны факты, что среди предков героини нашей книги с фамилией Кошелевы были и боярские дети, и вотчинник, и донской атаман. А главное – Кошелевы имеют свой родовой герб. Герб дворянского рода Кошелевых внесен в часть IV на стр. 71 «Общего гербовника дворянских родов Российской Империи» (издание до 1918 года). Представляется крайне важным процитировать часть опубликованного там текста:

«Предок рода Кошелевых выехал в Россию к великому князю Василию Иоанновичу из Польши и пожалован поместьем. Потомки сего Аршера, Кошелевы многие Российскому престолу служили воеводами и в иных чинах и жалованы были от Государей поместьями. Все сие доказывается жалованными на поместья грамотами, справками разрядного архива, вотчинного департамента и родословною Кошелевых, означенными в присланной из Московского дворянского собрания дворянской родословной книге».

Кстати, фамилия Кошелевых оставила след в российской и в белорусской топонимике, а в Польше целый город Кошалин топонимически связан с этой фамилией.

Итак, вернемся в Павловский Посад, где в самом центре города пролегала улица Царская (ныне улица Кирова). Любой историк-краевед этого небольшого подмосковного городка знает знаменитый дом Воеводина, но почти никто не знает, что этот дом напрямую связан с родными бабушкой и дедом Жанны Бичевской.

Бабушка Жанны – Ольга Федоровна работала на знаменитой Павлово-Посадской платочной мануфактуре. В 17 лет она познакомилась с Гавриилом Михайловичем Кошелевым, которому тогда было 18 лет. Они поженились и родили пятерых детей – Зинаиду, Раису, Марию и двойняшек Алексея и Лидию. Рассказывают об очень пышном венчании в Павлово-Посадской церкви Ольги Федоровны и Гавриила Михайловича: молодые приехали в церковь на санях, усыпанных живыми цветами.

В конце XIX века Павлово-Посадская платочная мануфактура переживала время своего расцвета, в те годы предприятие наградили серебряными медалями Всероссийских художественно-промышленных выставок. В начале XX века продукцию Павлово-Посадской мануфактуры официально представляло «Товарищество Мануфактур Я. Лабзина и В. Грязнова». Это было самое крупное предприятие России по выпуску шерстяных платков и шалей, где работало более 2000 человек, в том числе бабушка и дед героини этой книги. В начале XX века Гавриил Михайлович на протяжении нескольких лет был коммивояжером в Варшаве (город тогда был в составе Российской Империи), где представлял торговые интересы Павлово-Посадской мануфактуры. Именно в Варшаве появились на свет средние дочери Кошелевых. Из Варшавы Гавриил Михайлович присылал в Павловский Посад самые красивые открытки с видами города, костелов, современных мостов. На оборотах этих открыток до сих пор можно прочитать вызывающие теплую улыбку, сделанные рукой деда надписи, например, такую: «Кланяемся всем и поздравляем с Великом постом. Мама, купи нам грибов сухих боровиков и вышли почтой. Мы все просим, пожалуйста, вышли» (26.02.1908).

Гаврила Михайлович и Ольга Федоровна Кошелевы – бабушка и дедушка Жанны Бичевской по материнской линии. Фото начала XX века, сделано в Варшаве. Фото из архива Маргариты Сорокиной

Отличительной чертой семьи Кошелевых было гостеприимство. Гость, оказавшийся в доме Кошелевых, никогда не уходил, не отведав вкуснейших блюд, приготовленных заботливыми руками хозяйки Ольги Федоровны. (Эта черта передалась по наследству и внучке Жанне, никто не уходит от нее голодным.)

После революции семья Кошелевых переехала Москву, им посчастливилось поселиться в хорошей квартире на Ладожской улице. Окна выходили прямо на немецкий рынок. Двоюродная сестра Жанны Маргарита вспоминает, что в их квартиру было два входа: с улицы и со двора, т. е. попасть домой можно было с разных улиц. В этой квартире на Ладожской в гостях у бабушки не раз бывала совсем маленькая Жанна, но, как мы скоро узнаем из этой книги, ее детское счастье в семье Кошелевых было недолгим. А все потому, что наша героиня носила совсем другую фамилию. После рождения она была записана на отцовскую фамилию. Эта фамилия с ней по сей день, и эту фамилию знают миллионы в нашей стране – Бичевская.

История фамилии Бичевская – не менее интересная, но совсем мало исследованная. Известно, что это благородная шляхетская (дворянская) польская фамилия. Известно, что среди предков по линии отца были польские земледельцы и военные. Со второй половины XIX века Бичевские жили на территории Российской Империи, а родной дед Жанны по отцовской линии был офицером царской армии времен правления Николая II. Монархический дух всегда витал в семье Бичевских, как и в других семьях офицеров царской армии.

Российский дворянский герб фамилии Кошелевых и польский шляхетский (дворянский) герб Сырокомля, к которому относились Бичевские. Из архива автора

Бичевские – старинный шляхетский род, владевший земельной собственностью на Перемышльщине (Королевство Польское, ныне – местность между украинским Львовом и польским Жешувом) в околице Замкове и Бичеве. Фамилия Бичевские произошла от топонима Бичево. В 1795 году после третьего раздела Речи Посполитой территории, на которых проживали шляхтичи Бичевские, отошли к царской России.

У Бичевских не было собственного герба, они относились к гербу Сырокомля (Syrokomla) – это древний польский, украинский, литовский, белорусский дворянский герб, включающий около ста фамилий, в том числе Бичевских. Это говорит о их благородном дворянском происхождении. В конце XIV века этот герб был пожалован одному витязю Сырокомле в награду за мужественную защиту имени Христова против язычников, произносивших на него хулу. Для Польши это обычное явление, когда ряд фамилий объединялся под одним гербом, существует даже такое понятие, как «гербовое родство» – когда семьи, не состоявшие в генетическом родстве, объединялись под одним гербом. Бичевские после дарования им шляхетства (дворянства) проживали на землях Великого Княжества Литовского, ныне это территории современной Белоруссии и Литвы.

Значит, не обманывало сердце Жанну, когда она не раз произносила в разные годы в интервью: «Я чувствую в себе польскую кровь. В Польше я как дома». Она знала, что по линии отца у нее есть польские корни, да и в Польше ее фамилию воспринимали не как чужую. А что по линии матери в ней тоже есть польская кровь – эту тайну она узнала только в наши дни. Стало быть, предки Жанны пришли в Россию из Польши, полюбили Россию, сделали на русской земле много полезного, стали настоящими русскими людьми. Вот откуда в творчестве Бичевской столько обращений к теме царской России, к православной вере, к православным святым. Вот откуда, казалось бы, неосознанное увлечение на первых порах жизненного пути творчеством певиц царской эпохи, о чем позже будет рассказано подробнее. Вот откуда тяга к исконному русскому фольклору. Все потому, что она интуитивно опиралась в своем творчестве на темы, имеющие отношение к ее предкам, к родословной, к истокам. Именно интуитивно, на уровне подсознания, так как никто не воспитывал в ней этого, никто не рассказывал в юности о судьбах бабушки и дедушки, о традициях ее семьи. Это была исключительно внутренняя духовная потребность. Жанна долгие годы была лишена информации о своих корнях, о своих истоках, но даже в изоляции от этой информации она шла тем же путем, каким бы шла, будучи связанной со своей семьей. Она сумела не потерять себя, не растерять своей генетически заложенной внутри силы и мощи, идущей от предков – дворян, воинов, офицеров. Сейчас они все гордились бы своей родственницей, которая добилась в жизни не просто сиюминутной славы и успеха. Они гордились бы тем, что ей удалось превратить свой творческий путь в сложный духовный путь во благо России. В ее руках всегда было одно «оружие» – гитара. Но даже с помощью этого инструмента ей удалась огромная духовная и патриотическая миссия – «глаголом (а хочется добавить – еще и песней) жечь сердца людей».

Офицер царской армии

Его Императорского Величества Государства и земель Его врагов, телом и кровью, в поле и крепостях, водой и сухим путем, баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всех случаях касаться может.

Из присяги Русской Императорской армии

Именно такие слова присяги приносили офицеры царской армии, в том числе родной дед Жанны Бичевской – Константин Александрович Бичевский, бывший офицером-кавалеристом Лейб-гвардии Преображенского полка. О судьбе деда Жанны почти ничего не известно, лишь в архиве найдена единственная фотография, запечатлевшая Константина Александровича 20 августа 1917 года в Петрограде возле памятника Петру I работы скульптора М. Антокольского¹. На фотографии сохранилась теплая надпись, адресованная его сестре: «На добрую память сестре и зятю Любовь Александровне и Владимиру Михайловичу Холуевым от Константина Александровича Бичевского».

Известно, что супругу Константина Александровича звали Ольга. В этом браке в 1906 году на свет появился Владимир Бичевский – отец героини нашей книги.

 
Не унывай, не падай духом,
Господь рассеет царство тьмы
И вновь прилежным чутким слухом
Наш Русский гимн услышим мы.
 
 
И снова наш отец державный
На прародительский свой трон
Взойдет, как встарь, самодержавный,
Сынов сзывая на поклон.
 

Сергей Бехтеев

Дед певицы – офицер-кавалерист Лейб-Гвардии Преображенского полка Константин Александрович Бичевский. 20.08.17. Петроград. Фото из архива автора

Жанна с Пятницкой улицы

…Середина июня 1944 года. Семнадцатое число. Жара. В Москве в небольшой квартире в пятиэтажном доме, что в Голиковском переулке, распахнуты настежь окна, женщина, лежащая на кровати, вот-вот должна родить… Муж бежит за врачом: «Приезжайте скорее, жена рожает!» Роженицу увозят в ближайшую больницу. Слабая здоровьем женщина переживает – только бы с ребенком было все в порядке, ведь беременность протекала тяжело: еда по карточкам, норма в месяц была очень маленькой, был риск, что ребенок может родиться больным из-за недоедания матери. От соседок Лида услышала, что многие дети умирают прямо в родильном доме, их матерям даже не приносят детей на первое кормление. «О Господи, там, наверное, страшно… Счастливые мамы, у кого ребенок выжил, и какое горе у тех, кому не суждено даже прижать к груди своего новорожденного младенца», – думала она. И хотя у нее уже было двое детей от предыдущего брака, страх потерять именно этого ребенка был велик – продолжалась война, и детская смертность была высокой. От друзей и знакомых Лида знала, что дети в те годы умирали сотнями, просто об этом не писали в газетах.

Тот самый дом в Голиковском переулке, те самые окна на пятом этаже и тот самый двор, где прошло детство Жанны Бичевской. Фото Ивана Ильичева

Дверь в палату открылась, Лидия увидела улыбающееся лицо медицинской сестры: «У вас девочка!» Радость-то какая! Из глаз брызнули слезы, мать прижала ребенка к груди. В тот день для Лидии Кошелевой начались материнские счастливые будни, все мысли были только о ребенке – как накормить, согреть, убаюкать… И скорее бы закончилась эта проклятая война и установился мир – такой, как раньше. Когда жизнь не была такой страшной, когда многое казалось беззаботным… Баюкая доченьку, Лидия и не заметила, как ребенок засопел и уснул. Она и позже всегда знала: чтобы дочка не плакала, надо тихонько спеть колыбельную. Благо она их знала немало от своей матери, а та услышала их от бабушки. Были это красивые старинные колыбельные, еще времен царской России.

Спустя несколько дней Лидия и Владимир решили дать имя своему ребенку. Мать мечтала о красивом имени Жанна, отец был не против. Своего варианта имени он не предлагал, только лишь спросил: «Жанна – не слишком ли странное имя?» – «Володя, это очень красивое имя, французское!» Володя лишь молча нахмурился: он ждал сына. Не то чтобы он не хотел девочку, но надеялся увидеть наследника. Лида уловила его настроение, но успокоила себя: «Ничего, это у него пройдет, а со временем родим и сыночка».

Единственное сохранившееся фото, где запечатлены мама и дочь – Лидия Гавриловна Кошелева и маленькая Жанна. Фото из архива Маргариты Сорокиной

Вряд ли в 1944 году родители ребенка задумывались о том, что данное при рождении имя определит жизненный путь и характер их дочери. Тогда это была просто воля матери, которая была увлечена новым романом Ильи Эренбурга и одноименным кинофильмом «Любовь Жанны Ней». Лидия была счастлива, что ее суровый муж согласился с именем для дочери.

А на восьмой день после рождения Жанну крестили. Крестной стала родная тетя Жанны – Мария Гавриловна, которую дома все звали просто «тетя Маруся». Крещение состоялось в Кафедральном Богоявленском Елоховском соборе в Москве. Этот храм был одним из немногих действующих в Москве в те годы, да и находился в пяти минутах ходьбы от дома, где тогда жили Кошелевы. Священник, крестивший ребенка, спросил, какое имя родители дали новорожденной. Ответили: Жанна. Такого имени в православных святцах не было. Это был день 25 июня – день празднования святой княгини Анны Кашинской. С именем Анна ребенка и окрестили. Но только вот впоследствии не нашлось никого, кто бы юной или уже взрослой Жанне рассказал о факте ее крещения в детстве. Как и о месте захоронения мамы, так и о факте своего первого крещения с именем Анна певица узнала лишь спустя много лет, в наши дни, когда уже была крещена во второй раз.

В наши дни, работая над этой книгой, я задался вопросом: а действительно ли имя и дата рождения повлияли на судьбу и характер Жанны? Сегодня можно сделать выводы о ее личности, о свойствах характера, можно проследить хронологически ее жизненный путь и понять: ничего случайного в ее жизни не происходило, каждый этап жизни – это предопределение, это неслучайные случайности, а порой и закономерности.

В любом имени человека сокрыта тайна. Различные авторы в публикациях, посвященных тайнам имен и чисел рождения, сходятся во мнении о том, что независимо от многих индивидуальных качеств конкретного человека – носителя того или иного имени или родившегося в то или иное число, люди обладают рядом характерных только для их имени или числа рождения набором качеств, свойств характера, жизненных линий. То, что пишут исследователи о имени Жанна и о дате рождения «17», поражает своей точностью многих характеристик применительно именно к героине нашей книги. Конечно, речь в подобных исследованиях идет не о конкретном человеке, а о имени Жанна в целом и о числе «17» как таковом – независимо от месяца и года рождения. Читая эту книгу, мы с вами не раз убедимся в том, что общая характеристика имени Жанна и числа «17» абсолютно точно соответствует героине этой книги, что раскрывается в ее суждениях, в фрагментах интервью и описываемых жизненных ситуациях.

Тайна имени

Жанна… Древнееврейское имя, означающее «Милость Божья», «Богом данная». Люди, носящие это имя, с детства проявляют мужские черты поведения, имеют тесную духовную связь с отцом, многие качества наследуют именно от него. Не играет роли, какие отношения складываются у отцов с Жанной. В любом случае дочь с таким именем будет духовно привязана именно к отцу. Материнская забота и ласка для Жанны второстепенна, но в то же время необходима. Главные черты характера Жанны – решительность, твердость, отвага, героизм. Это имя заранее предопределяет активную жизнь, это путь лидера.

Обладая внешней резкостью, для человека, много значащего для нее, Жанна готова пожертвовать многим. В ее профессии тоже могут прослеживаться «мужские начала» – например, Жанна вполне способна быть уверенным руководителем, выполнять мужскую работу – чинить обувь, выполнять даже слесарные работы. Но при этом Жанна умеет быть неотразимой, ей важно, чтобы она нравилась. При всей жесткости характера она может быть очень женственной.

Цвет Жанны – белый. Ее цветок – лилия. Впоследствии читатель столкнется с таким определением Жанны Бичевской, как «королева печали». Так воспринимали ее зрители из-за строгого черного платья и драматического репертуара. Ее песни будили печальные струны зрительских душ, но печаль эта не была темной. Это была светлая печаль, высоко духовная, ангельская. Она побуждала слушателя к работе души, к глубоким мыслям, к осознанию себя. Черный и белый цвета действительно стали главными в жизни Жанны Бичевской. Белый цвет, внутренний духовный свет и внешняя черная вуаль… Душа, которая не обнажена… Как белоснежная жемчужина, прячущаяся в недрах диковинной раковины на океанском дне.

Обращаясь к языку чисел, мы также открываем важное в характеристике личности человека, родившегося под числом «17».

Люди, рожденные 17-го числа, обладают внутренним чутьем, интуицией, эмоциональностью. Это число наделяет людей даром предвидения, предугадывания, таким людям снятся вещие сны. Носители цифры «17» стремятся к развитию внутренней духовности, их духовный рост зачастую идет через страдание и боль. Число «17» говорит о врожденной религиозности человека. Такие люди – верные друзья, они умные, с высоким уровнем интеллекта, обладают мощной внутренней энергетикой, которая привлекает к ним людей.

Забегая немного вперед, говоря о силе характера и поступков Жанны, хочется вспомнить два эпизода, упоминание о которых, на мой взгляд, уместно именно в этой главе. Первый эпизод характеризует смелость характера Жанны, а второй – смелость духа.

Однажды, возвращаясь с гастролей, Жанна оставила сумку с ключами и документами на вокзале. Была какая-то суета возле такси, она поехала домой, не заметив, что при ней нет сумки. Попасть домой она не смогла. Как раз недавно она установила новую железную дверь с множеством засовов и секретных замков. Дубликат ключей был только в квартире. Попасть домой можно было только одним способом – через балкон. А это седьмой этаж. Без всякого страха Жанна с балкона квартиры этажом выше, подвязанная каким-то тросом, спустилась к себе на балкон – с восьмого этажа на седьмой. Говорит, что совершенно не боялась. А вот механик из ЖЭКа, который пришел на помощь, побоялся лезть по наружной стене через балкон и дождался, пока откроют дверь изнутри… Это очень показательный пример нашей героини в действии. Она никогда не полагается на постороннюю помощь. Чувствуя внутреннюю уверенность и Божью защиту, она готова к беспрецедентным поступкам.

О втором эпизоде нам расскажет Ирина Хилкова, создательница легендарного клуба авторской песни «Орфей» в Ташкенте, замдиректора ташкентского Русского драматического Театра: «Была вторая половина 90-х. За плечами нашего клуба авторской песни – несколько организованных нами сольных концертов Жанны Бичевской в Ташкенте, Сочи, Варне, Софии. Мы подружились, появилось взаимопонимание. И вот в 1997 году мы в Ташкенте снова объявляем ее концерт. Программа была новая – песни иеромонаха Романа. Этот концерт состоялся по благословению нашего ташкентского Владыки – Архиепископа Владимира. В зале очень много духовенства. В конце концерта зрители встали в едином порыве, и тут Жанна запела „Боже, Царя храни!“ и на сцену пригласила Владыку! Пела вместе с ним и хором со зрителями! Это был такой подъем! Такая гордость! Как же у всех в зале в этот момент горели глаза! Это были времена, когда за такие песни в Узбекистане можно было нарваться на крупные неприятности. Это был очень смелый поступок Жанны! Нас с директором театра потом полгода таскали в КГБ на допросы. Но за этот поступок я Жанну еще сильнее зауважала – за огромную смелость!»

Мама

Первые годы жизни Жанны можно вполне назвать беззаботным детством. Окруженная любовью и заботой матери, ее сестер и любимой бабушки Ольги Федоровны, она была любимицей в семье Кошелевых. Старшие двоюродные сестры всегда радовались, когда в их квартире на Ладожской улице появлялась тетя Лида с маленькой дочерью. С ней было весело, малышка всегда улыбалась и с самого раннего детства проявляла творческие способности. «Жанне было три или четыре года, я отвела ее в комнату, и мы учили с ней стихотворение:

 
Я девчонка со смекалкой,
Я не бью лягушку палкой,
Ведь она животное,
Хотя и болотное.
 

Нас очень забавляло это стихотворение. На каком-то семейном празднике Жанну поставили на табуретку, и она читала это стихотворение. Все смеялись», – вспоминает двоюродная сестра Маргарита.

Жанна Бичевская (слева) с двоюродной сестрой Маргаритой Сорокиной, 28 марта 1948 года, Москва. Фото из архива Маргариты Сорокиной

Но беззаботное детство было весьма коротким. Маленькую Жанну ожидали большие испытания. Однажды, летом 1949 года, возвращаясь из Подмосковья домой, мама Лидия попала под сильный дождь. Она промокла насквозь и очень замерзла, так как день был холодный. В электричке не закрывались окна и очень сильно сквозило. Домой женщина вернулась абсолютно больная. Организм в послевоенное время был ослабленным, у Лидии началась скоротечная чахотка. Чтобы дочь не заразила детей, Ольга Федоровна забрала ее к себе в квартиру, выделила отдельную комнату. Она видела, что Лида тает на глазах, она вызывала врачей, но те давали самые неутешительные прогнозы. В августе состояние Лидии ухудшилось, и 31 августа 1949 года ее сердце перестало биться. Она успела порадоваться букету цветов, который ее племянница Маргарита принесла с немецкого рынка: наутро первого сентября племяшка должна была отправиться в школу. А через двадцать минут сердце Лидии остановилось. Ей было всего 40 лет. Похоронили ее спустя три дня на немецком Лефортовском кладбище Москвы. Дети на похоронах не присутствовали. И о том, где находится могила родной матери, Жанна Бичевская узнала только спустя шестьдесят семь лет. Сложилось так, что никто не показал дочери место материнского упокоения. У девочки не было ни одной фотографии матери, она спрашивала у отца, но тот лишь отмалчивался. Лишь однажды он бросил фразу: «Твоя мать была балериной».

Лидия Гавриловна Кошелева – одна из немногих сохранившихся фотографий мамы Жанны, которую певица увидела лишь спустя более чем 60 лет после ухода мамы из жизни. Фото из архива Галины Ривочкиной (Наливайченко)

«Я запомнила маму очень смутно, мне было всего пять лет, когда я последний раз ее видела: это была красивая, но очень худая женщина, с большими кругами под глазами. Мне почему-то казалось, что стоит лишь умыться и эти круги на ее прекрасном лице исчезнут» (Ж. Бичевская).

«Тетя Лида сгорела очень быстро. Ее болезнь была скоротечной. Буквально за полтора месяца она очень сильно похудела, появились темные пятна под глазами, пропал аппетит. Но голова была ясная. Она все понимала, с ней можно было обо всем поговорить, но нас к ней старались не пускать, боялись, что мы заразимся. Когда она умерла, мне было ее очень жалко, она всех нас очень любила, была очень добрым человеком, никогда не повышала на нас голос. После смерти тети Лиды ее муж забрал Жанну к себе, и наши встречи фактически прекратились» (Маргарита Сорокина, двоюродная сестра).

От мамы всегда веяло каким-то особенным теплом. Как же не хватало этого тепла все сознательное детство, не хватало материнской поддержки, материнской ласки. Лидия Гавриловна всегда смотрела на дочь с улыбкой, никогда не произносила при ней бранных слов, оберегала ее, если отец ругал за какие-то шалости. «Володя, не кричи на нее, не наказывай, она ж совсем ребенок», – часто слышала Жанна. А когда мамы уже не было, Жанна вставала перед зеркалом и думала: похожа ли я на нее? Облик родной матери стирался из памяти с годами. С родственниками по материнской линии связь была потеряна. Жанна мечтала, как мама, стать балериной, в мечтах она видела себя на сцене Большого театра, в красивом белом летящем платье, парящей в красивом танце. Дома даже сшили белую балетную пачку, надев которую, Жанна танцевала на мысках, без пуантов, изображая умирающего лебедя. Этот номер взрослые потом не раз просили ее повторить во время концертов где-нибудь в санатории во время летнего отдыха. Но все решил случай – девочка не заметила стоявший на диване открытый чайник и в прыжке одной ногой попала прямо в крутой кипяток. Нога была обварена, а вместе с тем пропало и желание быть балериной.

Замоскворецкое детство

Потеряв мать, Жанна вступила на новый этап своего детства. Там, во дворе дома в Голиковском переулке, началось ее дворовое детство. Детство обычного подростка, каких в Замоскворечье были сотни. Сначала детский сад, потом школа. Она играла с мальчишками и девчонками во дворе, но больше всего запомнила частые игры в казаки-разбойники и в прятки на Красной площади. Милиционеры гоняли замоскворецкую шпану, то и дело раздавались детские крики: «Шухер! Милиция!» Когда игроков выпроваживали с Красной площади, они бежали через Большой Каменный мост в Замоскворечье и там во дворах на Большой Ордынке продолжали свои забавы.

Единственная сохранившаяся фотография детского периода Жанны. Будущая певица во дворе дома. Фото из архива Жанны Бичевской

«Помню, внизу у нашего дома был большой деревянный ящик, куда складывали арбузы, которые в конце лета привозили на продажу. Ближе к вечеру мы приходили туда с какой-то местной шпаной и забирали два-три испорченных арбуза, их отдавали нам бесплатно. Мы забирались на крышу и с другой стороны дома скидывали эти арбузы вниз. Дом наш пятиэтажный, и арбузы, летя вниз со свистом, разбивались прямо под ногами у прохожих. Нам было очень весело, хотя, конечно, это было настоящим хулиганством. Вообще, я была очень лихим подростком. Могла сбежать из класса в школе через окно, могла спуститься с крыши вниз по водосточной трубе. Учителя поначалу и не понимали, как мне удается убежать, они запирали дверь класса на ключ. Ну а я сбегала через окно», – с улыбкой вспоминает певица.

Дома у Жанны было две куклы. Игра в больницу была любимой, она научилась ей, когда еще была жива мама. Она так хотела ее вылечить! Но теперь приходилось лечить непослушных кукол. Они то и дело отказывались пить приготовленное ей лекарство, а игрушечные таблетки – вырезанные из обычной белой бумаги маленькие кружочки – лишь прилипали к их пластмассовым губам. «И как только эти куклы лечатся? Вот вырасту, стану настоящим врачом и узнаю, как правильно лечить», – думала про себя девочка, уговаривая куклу проглотить бумажную пилюлю.

Владимира Константиновича, отца Жанны, мало заботили ее забавы. Его участие в судьбе и воспитании ребенка ограничивалось тем, чтобы дочь ходила в магазин, училась и не мешала ему в его личной жизни. Поговорить по душам с отцом Жанна не могла. Даже на самый любимый и долгожданный праздник Новый год он не покупал елку. Говорил, что на это нет денег. А Жанне так хотелось поставить дома хвойную красавицу. И она находила выход из положения: дожидалась, когда новогодние праздники закончатся, и волокла домой елку, выброшенную кем-то на помойку. Тащила ее на пятый этаж, ставила в ведро и закрепляла веревками. Отец однажды спросил: «Зачем нам елка, когда праздник уже прошел?» Но, увидев умоляющий взгляд дочери, смягчился: «Ладно, пускай стоит. В честь старого Нового года». Тогда Жанна впервые узнала о том, что новый год, оказывается, может быть старым и к этому празднику старая елка очень даже кстати.

Шестнадцатилетняя Жанна Бичевская, 1 марта 1960 года. Фото из архива Жанны Бичевской

Однажды Жанна стремглав бежала по лестнице вниз со своего пятого этажа, а пока бежала – запела какую-то песню. Да, ту самую, которую вчера по радио передавали в исполнении Клавдии Шульженко:

 
Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч,
Ты говорила, что не забудешь
Нежных и ласковых встреч.
 

Песня как-то легко врезалась в память, Жанна сама не заметила, как запела. Бежала вниз по лестнице и пела, а эхо разносило ее голос по подъезду. Она остановилась, замолчала, взяла дыхание и снова запела: «Синенький скромный платочек…» Эхо повторяло окончание букв, а голос казался каким-то космическим. На следующий день все повторилось. И через день тоже. Теперь каждый раз, спускаясь или поднимаясь по лестнице, Жанна пела. Каждый день разные песни. Все, что слышала в те годы по радио, – песни Утесова, Шульженко, Бернеса, песни из популярных кинофильмов. Однажды во дворе ее встретила соседка с третьего этажа, баба Поля. Взяла за руку и сказала: «Дочка, ты как запоешь, я к двери подойду, прижмусь и слушаю как ты на всю лестницу распеваешь…» Однажды Жанна съезжала по перилам и чуть не ударилась лбом об открытую дверь. Соседка со второго этажа стояла у двери с горстью карамелек: «Жанночка, ты поешь – душа радуется. Ну и голосок у тебя – звонкий! Никак певицей будешь?» Но певицей она становиться не собиралась. «Какая-то несерьезная профессия. Буду врачом», – ответила она, выбежав на улицу с пригоршней конфет. Именно соседи стали первыми слушателями будущей знаменитости, именно там, под сводами подъезда дома № 6 в Голиковском переулке, в самом центре Москвы, впервые зазвучал голос маленькой Жанны.

А однажды девушка увидела, как в соседнем дворе жильцы сажают деревья. Она подошла к женщине и спросила: а нельзя ли и возле ее дома посадить какое-нибудь маленькое дерево? Та улыбнулась: «Девочка, лопату возьми у вашего дворника, а я тебе дам один саженец», – и вручила Жанне маленькое деревце, которое в этот же день было посажено прямо во дворе дома. Тогда деревце было ростом с юную Жанну, и девочка дала ему имя: «Дерево Жанны».

«Оно до сих пор растет там, мое личное дерево. „Дерево Жанны“. Оно было моим другом, когда я жила там, в Замоскворечье. Вспоминать детство тяжело. В нем было много боли, но „Дерево Жанны“ – это светлое пятно в моей детской истории. В 90-е годы мы с Геннадием Пономаревым приехали в этот двор, к этому дереву. Я не смогла сдержать слез…» (Ж. Бичевская).

Отец

Своего отца Жанна ежедневно поминает в молитвах, просит Господа о спасении его души. Чувство обиды сменилось на сочувствие. Сочувствие к тому, кто не сумел подарить дочери настоящую любовь, отцовскую ласку. Он воспитывал Жанну в очень жестких условиях. Свое детство певица вспоминает как тяжелую полосу жизни. В один момент ей было так невыносимо горько – она порвала и выбросила все свои детские и семейные фотографии. Боль так сковала сердце, что порыв разорвать все фотографии было не остановить. При живом отце Жанна чувствовала себя очень одиноким человеком. Открыть душу, поделиться тем, что внутри, было не с кем. Она была одиноким парусником, выброшенным стихией в открытый океан. И в этой пучине трудностей, злобы, проблем, испытаний, которые преподносила судьба, ей удалось выплыть, выжить и остаться человеком. Эти трудности закалили ее характер. У каждого испытания всегда есть положительная сторона, и, как правило, испытания закаляют человека. Но трудно снять вину с отца, который в своем желании воспитать дочь в спартанских условиях забыл о том, что такое любовь и милосердие.

«Мой отец был беспризорником, рано убежал из дома. Его детство тоже было непростым, его характер выработала улица. Он был не очень общительным человеком, непросто сходился с людьми. Работал он инженером в министерстве строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР на улице Кирова, не помню, чтобы к нам домой приходили его друзья. Он вел достаточно закрытый образ жизни, что касается общения с коллегами или родными» (Ж. Бичевская).

После смерти Лидии Владимир приводил в дом разных женщин, заставлял дочь каждую из них называть мамой. В первый раз Жанна отказала отцу и получила от него подзатыльник. Пришлось называть мамой чужого человека. Сначала одну женщину, потом другую. Жанна стала звать мамой всех воспитательниц в детском саду. Они брали ее на руки и плакали. Им было жалко девочку, психику которой так нещадно ломал отец. В итоге понятие «мать» в сознании подростка было стерто окончательно, пока в жизни Владимира Константиновича не появилась Елена Ильинична Королева (впоследствии она стала Бичевской) – женщина, ставшая для Жанны настоящей матерью, воспитавшей ее и оберегавшей ее.

«Господь отдал меня в руки такой любящей женщины! После моих детских страданий, после всех этих женщин! Слава Богу, что мой отец на ней женился. Через всю мою жизнь она прошла как сгусток смирения и любви. Она была очень смиренная, тихая, спокойная. Мне было с ней очень хорошо. Это светлое окошко в моем темном, несчастном, трагическом детстве» (Ж. Бичевская).

Елена Ильинична Бичевская – эта женщина заменила Жанне родную маму. Фото из архива Жанны Бичевской

Создать свой мир, укрыться от нелюбви, от злобы, несправедливости – это был единственный способ самозащиты для Жанны. Она пряталась под кровать. Когда приходили женщины к отцу или просто гости – она избегала встреч с ним, лежала под кроватью, смотрела в подзоры. Это был ее мир, принадлежавший только ей. Только так на душе становилось спокойнее. Спрятаться в раковину, словно жемчужина, – этот способ уйти от многолюдности и суеты помогал Жанне всю жизнь.

 
И хрупкой раковины стены,
Как нежилого сердца дом,
Наполнишь шепотами пены,
Туманом, ветром и дождем…
 

Осип Мандельштам

Однажды на Жанну напали дворовые девчонки. Они кричали, что ненавидят ее, что она беспризорница и растет без матери. Они схватили ее, рвали на ней волосы, били ногами. Домой она пришла вся в крови: «Папа, меня избили…» Но вместо сочувствия она услышала: «Тебя обидели, ты иди, сама защищайся». Единственный раз, когда она пришла к нему за помощью, попросила заступиться, а он отверг ее. С тех пор Жанна никогда не рассчитывает ни на чью помощь и все удары судьбы отражает только сама. Это был жестокий урок!

У отца в квартире было очень много ящиков с разными болтами, шурупами, гвоздями, он постоянно что-то собирал и разбирал. Он был инженером, мог запросто из мыльницы сделать транзистор для радио. Жанна любила сидеть рядом, наблюдать, как он что-то мастерит. А когда он уходил, она устраивала игры с этими болтами и шурупами. Когда Елена Ильинична стирала вещи, из карманов Жанны всегда выпадали гвозди, гайки, шайбы… Он их собирала и тихонько возвращала на место. Ни разу в жизни эта мудрая женщина не пожаловалась Владимиру Константиновичу на падчерицу.

Жанна называет Елену Ильиничну ангелом-хранителем ее детства. Приступы ярости отца иногда доходили до того, что он начинал кидать в Жанну стеклянные банки, мог запустить в нее утюгом, а однажды чуть не убил ее, разозлившись, что она принесла из магазина не тот хлеб, какой он просил. Он загнал дочь на кухню и в приступе ярости кидал в нее все, что попадалось под руку. Жанна увидела перед собой человека, одержимого злобой и ненавистью.

Она поняла – он ее убьет. Схватив кухонный нож, она поранила ему руку. Вид крови остановил обезумевшего отца, он испугался и после этого случая перестал нападать на дочь. Елена Ильинична всегда падала в обморок, когда Владимир начинал бить дочь. Это спасало ситуацию – он переключался на потерявшую сознание жену.

Первая гитара

Видя, что его дочь хорошо поет, имеет музыкальные способности, Владимир Константинович решил подарить ей гитару. Произошло это на ее 17-летие, 17 июня 1961 года (снова цифра 17 играет важную роль в судьбе Жанны). Надо отдать должное, при всей суровости характера, отец Жанны прекрасно пел, любил музыку. У него в друзьях были такие известные личности, как композитор Анатолий Новиков, пианист Павел Серебряков.

Жанна сразу с упоением начала заниматься игрой на гитаре. Она восприняла ее не просто как музыкальный инструмент, а как друга, с которым можно поделиться сокровенным, как творческого спутника. Она часами не выпускала инструмент из рук, подбирая аккорды к модным тогда песням. Друзья же начали знакомить ее с музыкой Пита Сигера, Боба Дилана, Джоан Баэз. Так формировался музыкальный вкус и начала вырабатываться фирменная стилистика аккомпанемента себе на гитаре. Одновременно Жанну тянуло и к русской музыке, но не к современной советской, а именно к той, которая создавалась и звучала до революции. Так в руки девушки попали пластинки, особенно покорила Жанну одна из них – с записями Вари Паниной. Сквозь треск и шуршание пластинки доносился невероятно глубокий голос незнакомой певицы. Записи были сделаны в самом начале XX века, приходилось вслушиваться, чтобы услышать самое важное – необыкновенное низкое контральто и удивительную манеру исполнения этой певицы. Важным оказалось и то, что многие романсы Варя Панина исполняла в сопровождении гитары. Она была из цыганского рода, но грани ее творчества были разными – она пела и цыганские, и городские романсы, и популярные романсы композиторов конца XIX века. Жанна брала гитару и подбирала эти романсы. Некоторые из них она включила позднее в свой концертный репертуар – «Не уходи, побудь со мною», «Отойди, не гляди», «Нищая». Романс «Отойди, не гляди» прозвучал спустя годы в телепрограмме «Поет Жанна Бичевская» на варшавском телевидении, а романс «Не уходи, побудь со мною» Жанна исполняла в телепрограмме ленинградского телевидения «Я помню чудное мгновенье». Эти три романса из репертуара Вари Паниной сопровождают певицу и по сей день.

«Рахманинов и Шаляпин плакали от ее пения. У нее было богатейшее нутро – голос лился отовсюду, она все пространство им заполняла. Это трубный голос. Ей единственной из певиц романсового жанра было разрешено выступить в Мариинском театре с сольным концертом. Это было в 1906 году, и в тот вечер ее пение слушали не только простые зрители, но и особы царской фамилии» (Ж. Бичевская).

Еще одна певица, чей голос Жанна услышала тогда, в юности, на пластинках, была Тамара Церетели. Романсы в ее исполнении согрели душу девушки, она подбирала их на гитаре и некоторые из них впоследствии стала исполнять со сцены – «Пара гнедых», «Не говорите мне о нем», «Нет, не любил он».

Звучали в доме Жанны и русские песни в исполнении Надежды Плевицкой и Лидии Руслановой. Впоследствии судьба свела нашу героиню с великой Руслановой, та даже подарила ей песню. А пока Жанна слушала эти старые записи, впитывала в себя музыку и определяла ориентиры: шел процесс формирования ее творческой личности.

В 1960 году в Москве по инициативе и под руководством знаменитого гитариста Александра Михайловича Иванова-Крамского был открыт класс шестиструнной гитары в музыкальном училище при Московской консерватории. Жанна окончила класс гитары именно в классе Александра Михайловича. Именно там у Жанны появилась та необыкновенная манера игры на гитаре, которую так хорошо слышно на ранних записях певицы. Интересен факт, что гитара, с которой Жанна начинала свое восхождение на профессиональную сцену, когда-то принадлежала самому Александру Михайловичу. Эта гитара до сих пор хранится у Жанны дома, внутри нее выгравирована надпись с датой создания этого инструмента и с именем владельца – Александра Михайловича Иванова-Крамского. Незадолго до смерти маэстро отдал эту гитару одному мастеру в ремонт. А Жанна после смерти учителя купила именно ее и записала на ней свою первую виниловую пластинку. Эта гитара по сей день звучит так же необыкновенно, как много лет назад, ее звук можно узнать из сотен других.

Александр Иванов-Крамской. Фото из архива автора 37

Незримая связь между Жанной Бичевской и Александром Ивановым-Крамским прослеживается и в том, что знаменитую песню «Матушка» в сопровождении гитары записала певица Надежда Обухова, чьим творчеством Жанна тоже была увлечена. А аккомпанировал Обуховой не кто иной, как Александр Михайлович. Слушая эту запись Обуховой в сопровождении Иванова-Крамского, поражаешься мягкости и интеллигентности звучания аккомпанемента. Очевидно, что именно эта запись оказала творческое влияние и на запись этой же песни Жанной Бичевской. Не случаен и тот факт, что учитель Жанны нашел свое последнее пристанище на Лефортовском Введенском немецком кладбище, совсем рядом с Лидией Гавриловной Кошелевой, мамой певицы.

Пела всегда, но не мечтала быть певицей

Мечта быть артисткой поселилась в Жанне еще в школе. Девушка очень хотела поступить в театральный институт. Певицей быть даже не думала, хотела пробовать себя в качестве артистки театра. Но перед этим ее посетила еще более необычная мечта – стать врачом. Любимой игрой в детстве была игра в больницу. Жанна решила: профессию надо познавать с азов – и пошла работать лаборанткой.

Вот какую запись мы читаем в «Личном деле» Жанны Бичевской из архива «Москонцерта»: «В 16 лет Бичевская пошла работать, продолжая учиться в вечерней школе рабочей молодежи. С 1961-го по 1963 годы – лаборант Врачебно-физкультурного диспансера № 1, с 1963-го по 1965 годы – лаборант Института курортологии и физиотерапии, с 1965-го по 1969 годы – лаборант Врачебно-физкультурного диспансера № 1, в 1969 году – ассистент режиссера Всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства, с 1969-го по 1970 годы – педагог по классу гитары музыкальной школы (г. Загорск), в 1970 году – лаборант во 2-й МОЛТМИ имени Н. И. Пирогова. В том же году – солистка-вокалистка Эстрадного оркестра Э. Рознера при ГКО РСФСР „Росконцерт“».

Фото Бориса Палатника

Как видно по выписке из «Личного дела», Жанна искала свой путь, и выбор стоял между медициной и искусством. Работая лаборантом, она не оставляла занятий в музыкальной школе, совершенствовала свое владение гитарой и даже два года преподавала игру на этом инструменте в одной из музыкальных школ нынешнего Сергиева Посада. Окончательное решение, по какому пути идти, она приняла все же после того, как потеряла сознание на операции. Ее шокировал вид крови, очнулась она на руках своих коллег, которые говорили: «Жанна, подумай, надо ли тебе быть врачом, если ты падаешь в обморок от вида крови – тебе нечего делать в этой профессии». Они оказались правы. Жанна вспомнила, что давно, когда она была совсем маленькой, она еще дома у бабушки сказала во всеуслышание: «Я буду знаменитой!», на что кто-то из старших сестер засмеялся: «Жанночка, с твоей фамилией нельзя стать известным! У тебя некрасивая фамилия». «А я стану, вот увидите! И все будут знать Жанну Бичевскую», – ответила девочка. И ведь как в воду глядела.

Не стала Бичевская и манекенщицей. Ей предлагали демонстрировать одежду на подиумах ГУМа, но девушка еще не окончила вечернюю школу, надо было сдавать экзамены, и на вечернюю работу она не согласилась.

Эстрадно-цирковое училище

Жанне скоро исполнится 22 года… С желанием поступать в медицинский, как мы уже знаем, было покончено. Друзья говорили: «Жанна, тебе надо заниматься искусством. Ты вон как поешь, да еще и на гитаре хорошо играешь». В один из апрельских вечеров 1966 года по телевизору показывали передачу о клоунах – Карандаше и Олеге Попове, говорили о эстрадно-цирковом училище, где как раз недавно появилось эстрадное отделение. Уже на следующий день Жанна узнала, где оно находится, и поехала туда узнавать о вступительных дисциплинах. Надо заметить, что в тот год был очень большой наплыв абитуриентов в театральные и кинематографические вузы. В ГУЦЭИ (Государственное училище циркового и эстрадного искусства) было подано почти 500 вступительных заявлений, одно из которых было от Жанны Бичевской.

Тем летом 1966 года худенькая, в скромном черном платьице, девушка пришла в ГУЦЭИ, расположившееся в глубине переулков, обрамляющих улицу Правды (5-я улица Ямского поля). Она оказалась в удивительном месте: это был не обычный институт, где сплошь кабинеты и аудитории. Эстрадно-цирковое училище – это самая настоящая цирковая арена. Горели софиты, в приемной комиссии – Клавдия Шульженко, Леонид Утесов, Зоя Федорова… Было от чего растеряться. Казалось, уверенность покидает, но Жанна собралась с мыслями: «Вы знаете, я вам читать ничего не буду, я вам буду петь. Можно?» – спросила она, держа в руках гитару. «Нет, я вообще ничего не буду читать, потому что я ничего не приготовила, у меня только песни», – уточнила она. Комиссия попросила спеть. Жанна объявила: «Романс „Не пробуждай, не возбуждай“». Педагог из комиссии поправил: «Романс „Не пробуждай воспоминаний“».

 
Не пробуждай воспоминаний
Минувших дней, минувших дней.
Не возродишь былых желаний
В душе моей, в душе моей…
 

У членов комиссии вызвало интерес, что Жанна не только хорошо пела, но и сама аккомпанировала себе на гитаре. «Я закончила петь и прочитала две крыловские басни „Мартышка и очки“ и „Кукушка и петух“, но в конце произнесла: „Петушка хвалит кукуха за то, что хвалит он петушку“. Эта ошибка решила все – все в комиссии от души засмеялись. Меня приняли за то, что я была очень живая и смешная» (Ж. Бичевская).

Жанну приняли. Из почти 500 абитуриентов вступительные испытания прошли только восемь человек. Начались учебные будни. А учебные будни студента эстрадно-циркового училища – это особенные будни. Именно в это время юная Жанна совмещала учебу в училище с занятиями в конном клубе «Урожай» в Сокольниках.

«Мне там очень нравилось. У меня был свой любимый конь, я чувствовала себя верхом на нем амазонкой. Параллельно с верховой ездой я в Сокольниках занималась метанием ножей, стрельбой и каратэ» (Ж. Бичевская).

Но спорт спортом, а перед студенткой остро стоял творческий вопрос – в каком направлении двигаться дальше. Прекрасное владение гитарой укреплялось и совершенствовалось дополнительными занятиями в классе гитары при училище. С гитарой Жанна не расставалась. А вокальное мастерство она оттачивала у педагога из Большого театра Елены Яковлевны Петкер. Расширялся голосовой диапазон, девушка научилась многим приемам академического оперного пения и на первых порах исполняла такие произведения, как «Соловей» Алябьева, арию Татьяны из оперы «Евгений Онегин», арию Марфы из «Царской невесты» и др.

Главным же педагогом, помогавшим сформировать Жанне тот образ, который впоследствии певица вынесла на большую сцену, была Ганна Алексеевна Грановская. Она умела раскопать в своих учениках то зерно, которое приносило хорошие плоды, она помогала раскрыть индивидуальность, самобытность. Первые два курса все студенты проходили общий курс обучения (пение, пантомима, танец, гимнастика), а с третьего года начиналась специальность, и как раз с этого момента Жанна попала под чуткую опеку Ганны Алексеевны. Начались так называемые «муки творчества». Грановская «пробовала» Жанну в разных музыкальных стилях, просила ее петь и бардовские песни, и туристские песни, и русские народные песни. К занятиям с Бичевской Грановская привлекла лучших педагогов училища: концертмейстер Юрий Владимирович Формаковский помогал искать индивидуальную стилистику в разножанровых песнях, а педагог по гитаре Кочетов Станислав Алексеевич шлифовал и делал ювелирную работу – оттачивал песни, которые Жанна аккомпанировала себе на гитаре. Перед выпускными экзаменами с юным дарованием также занимался актер Константин Борисович Швабауэр (Желдин), актер Театра на Таганке, известный всем по роли Холтоффа в фильме «Семнадцать мгновений весны». Это были уроки актерского мастерства.

Однажды в руки молодой певицы попала пластинка с записями Джоан Баэз. Этот своеобразный стиль сразу привлек внимание Жанны. Родилась мысль – соединить русские песни с гитарным аккомпанементом. Творческие поиски касались, кстати, не только исполняемого репертуара, но и внешнего вида, стилистики концертных платьев. Строгость, сдержанность, скромность внешнего облика и при этом мощный музыкальный талант – это соединение было выбрано как основное.

На летние каникулы Жанна уезжала из Москвы. За время учебы в училище она совершила три фольклорные поездки в российскую глубинку – побывала в Рязанской, Ростовской, Калужской областях, в Карелии и на Волге. Собрала более двухсот песен, но далеко не все выдержали «гитаризацию». После первой поездки она показала некоторые песни своим однокурсникам, они возмутились: «Жанетта, ну что ты старушечьи песни поешь? Ты же создана для мюзик-холла!» Больше она ни с кем не делилась своими песенными находками, показывала их только Грановской, а та подсказывала, какие из них оставить в репертуаре, а какие обойти стороной.

И вот настал решающий момент. 1971 год – выпускной экзамен. На нем были представлены жанры: оригинальный жонгляж, эквилибристика, гимнасты, иллюзии, клоуны (Юрий Куклачев), эстрада (Жанна Бичевская) и другие. Выпускной экзамен в ГУЦЭИ – это настоящее событие. В те годы зрители стремились попасть на этот экзамен, чтобы увидеть музыкально-цирковое представление выпускников училища. Все происходило на цирковой арене училища.

Жанна Бичевская на выпускном экзамене ГУЦЭИ. Фото из архива автора 44

Вот что написала одна из московских газет о выступлении нашей героини на выпускном экзамене в ГУЦЭИ: «Очевидно, уже многим известно имя Жанны Бичевской. Она выступает на радио, ее песни записывают на пластинки. У молодой певицы красивый голос, сильный, мягкого тембра. Высокая черноволосая девушка с гитарой задумчиво поет старинную русскую народную песню „Черный ворон“, а потом вдруг задорно, озорно, весело – удалых „Комариков“ и „Куманька“. Так и кажется, если бы не гитара, пошла бы в пляс. Педагог Г. Грановская точно уловила индивидуальные черты Бичевской. Они сумели отойти от стандартных „шлягерных“ песен и подготовить почти забытые, но прекрасные старинные русские народные песни и притчи».

На экзамене в ГУЦЭИ помимо педагогов и простых зрителей присутствовали также сотрудники концертных организаций того времени – «Москонцерта» и «Росконцерта». Жанна очень хотела попасть в штат «Москонцерта», но волею судеб оказалась после училища в другой концертной организации – «Росконцерте». Видимо, там уже имели планы на молодую певицу, так как вопрос решался на уровне директора ГУЦЭИ, который открыто заявил: «Если действительно хочешь сдать экзамен – пойдешь в „Росконцерт“ в ансамбль „Добры молодцы“». Жанна согласилась.

«Добры молодцы»

Итак, получив в ГУЦЭИ диплом «исполнителя жанровых песен», Жанна была принята в «Росконцерт» в коллектив «Добры молодцы». «Росконцерт» на тогдашней советской музыкальной арене играл значимую роль для исполнителей. Все гастроли по СССР были возможны только через официальную организацию, занимавшуюся концертной деятельностью. Таких организаций было несколько – «Москонцерт», «Росконцерт», «Госконцерт». Это были государственные концертно-гастрольные объединения.

1972 год. Фото из архива Рудольфа Манукова 46

С того момента и начинается отсчет гастрольной деятельности Жанны Бичевской. В ансамбле она была самостоятельной солисткой, но полноценные сольные концерты тогда еще не давала. Поэтому правильнее говорить о сотрудничестве с «Добрыми молодцами», чем о ее участии в ансамбле как солистки. В программе Жанна выходила номером и исполняла три-четыре русские народные песни под гитару. Это было яркой краской. Всего одна из песен звучала в совместном исполнении. Необычайно красивая, нежная песня Рудольфа Манукова на стихи Эдуарда Верига «Белая лебедушка», соединившая в себе звучание ансамбля и гитары Жанны.

 
Белая лебедушка над землей летит,
Над певуньей-реченькой все кружит, кружит.
То ли ищет белая раннюю звезду,
То ли вдруг припомнила старую беду.
 
 
Не забыть лебедушке, как весенним днем
Друг ее подстреленным шевельнул крылом.
Как он падал медленно и не мог взлететь,
Песню лебединую не успел допеть.
 
 
С той поры кружит она часто над рекой,
Над ее молчанием, над своей тоской.
Улетают за море стаи легких птиц,
Лишь одна лебедушка с ними не летит.
 
 
И никто лебедушку к югу не зовет,
Лишь порою реченька горько так вздохнет
И прижмется к берегу пенным гребешком,
Будто птица белая шевельнет крылом.
 

Гастроли с ансамблем «Добры молодцы» стали первой гастрольной школой для юной артистки. Они проходили по многим городам СССР: Пятигорск, Сочи, Новочеркасск, Ульяновск, Кострома. Жизнь в коллективе имела совсем другой оттенок, чем самостоятельные гастроли. Но в этом смысле певице повезло – ее окружали очень доброжелательные музыканты, с которыми она по сей день поддерживает теплые отношения.

«У нас в ансамбле пел Юра Антонов. В концертах на ура проходила его песня „Почтовый ящик“. Также в ансамбле был Сева Новгородцев. Но у него была другая фамилия – Левенштейн. Однажды на гастролях в Великом Новгороде он сказал мне: „Жанна, я поменял фамилию. Теперь я не Левенштейн, а Новгородский“. Я засмеялась: „Сева, это тоже не очень русская фамилия! Назовись лучше – Новгородцев!“ И он согласился. Так с моей легкой руки он до сих пор носит эту фамилию. Недавно Сева приезжал в Москву и приходил на мой концерт в Зале Церковных Соборов, мы до сих пор в теплых отношениях» (Ж. Бичевская).

В период сотрудничества с «Добрыми молодцами» Жанна познакомилась с двумя уникальными талантливыми людьми – музыкантом Александром Лерманом и поэтом Борисом Баркасом (его перу принадлежит текст знаменитой песни «Арлекино»). Лерман сотрудничал с «Добрыми молодцами» уже после ухода Жанны из коллектива, а вскоре эмигрировал в Америку. Он писал великолепные песни, которые остались незаслуженно забытыми. В 2015 году певица записала диск «От прощанья до прощанья», куда вошли две песни Александра Лермана – «Лестница» на стихи Бориса Баркаса и «Зеленый дол» на стихи Роберта Бернса. Эти песни прозвучали как память о короткой, но очень светлой дружбе с этими уникальными творческими людьми.

 
Ты по этой лестнице унесла любовь,
Но несчастья вестницей ты приходишь вновь.
 
 
Зыбкой тенью на стене
Мои радужные сны
Оживают,
И в вечерней тишине
Вновь шаги твои слышны,
Я их знаю…
 

Боевое крещение в оркестре Эдди Рознера

Очередная неслучайная встреча в творческой жизни Жанны Бичевской состоялась с выдающимся музыкантом, джазовым трубачом, композитором и создателем знаменитого эстрадного оркестра – Эдди Рознером.

Созданный в 1954 году, этот оркестр был невероятно популярен в Советском Союзе. Через него прошло огромное количество музыкантов, чьи имена сейчас принято называть «легендарными» и «выдающимися». А тогда, в 50-е, 60-е годы это были молодые, начинающие, ищущие свой путь музыканты, имевшие счастье и возможность реализовать свои таланты и способности в составе оркестра. Через оркестр Эдди Рознера прошло немало солистов, завоевавших в 60-е годы всенародное признание: Майя Кристалинская, Лариса Мондрус, Капиталина Лазаренко, Владимир Макаров, Мария Лукач, Гюли Чохели, Эмиль Горовец, Нина Дорда…

Жанна Бичевская с оркестром Эдди Рознера. Фото из архива Жанны Бичевской 49

Эдди Игнатьевич пригласил Жанну в свой оркестр, когда над оркестром сгустились тучи недовольства со стороны чиновников из Совета министров РСФСР, и вскоре оркестр был вынужденно распущен. А в 1976 году не стало и самого Рознера. Так что совместных выступлений было немного.

Услышав на одном из концертов, как Жанна пела русские народные песни под гитару, Эдди Игнатьевич заинтересовался молодым дарованием, необычностью исполнения и попросил своих помощников отыскать ее. Близилось время выпуска из училища, певица была занята фольклорными поездками, поисками и аранжировкой забытых народных песен и баллад, но все же согласилась и приняла приглашение Рознера всего на один месяц. Остальное время она должна была ездить по российской глубинке и искать русский фольклор.

Опытный музыкант сразу почувствовал, что Жанна не должна петь в его программе под оркестр. Краску ее участия в его программе маэстро видел именно в том, что после исполнения одной-двух мелодий оркестром выходит певица, берет в руки гитару и начинает исполнять русские народные песни или романсы. Рознер не ошибся. На первом же концерте зрители дали понять, что им нравится такое исполнение, столь необычно звучащие русские песни. Свое первое выступление с оркестром, а было это в одном из подмосковных городов, Бичевская запомнила на всю жизнь. После исполнения двух-трех песен зрители требовали еще и еще, но репертуара тогда почти не было, да и время в концерте было ограничено. Но аплодисменты не умолкали. Кто-то подтолкнул Жанну за кулисами: «Иди, выйди, поклонись, они хотят тебя видеть!» Она вышла, поклонилась аплодирующей публике, сделала два шага в сторону кулис и… упала навзничь.

Обморок от страха, от неожиданности, от неясности, что же делать дальше… Стакан холодной воды, вылитый ей на лицо, привел в чувство. Над ней стояли музыканты, успокаивали и говорили: «Ну что, Жанна, прошла боевое крещение? Поздравляем!»

Следующие концерты ситуация повторялась – певицу вызывали на бис, но она уже знала, что к этому надо относиться как к части работы, она всегда вежливо кланялась и быстро уходила за кулисы. Это качество сохранилось в Бичевской на всю жизнь – она никогда не позволяет себе «выбивать» из публики аплодисменты. Она четко чувствует, сколько ей нужно быть на сцене перед зрителем. Чувство меры – это одно из главных сценических достоинств, и Бичевская усвоила этот урок на самых первых порах своей профессиональной деятельности.

Решающий конкурс

В июне 1973 года Жанна поступила на работу в качестве эстрадной певицы в эстрадную мастерскую Московской концертной организации «Москонцерт». И вскоре был решен вопрос о ее участии в V Всероссийском конкурсе артистов эстрады, который проходил под конец года в Театре эстрады. Студия вокально-эстрадного творчества при «Москонцерте» сразу направила певицу к Ирме Яунзем, знаменитой певице и педагогу. Предстояла подготовка к ответственному конкурсу.

Участие в V Всероссийском конкурсе артистов эстрады, декабрь 1973 года. Москва. Фото Рудольфа Алфимова 51

В те годы такие конкурсы давали путевку в жизнь их участникам, а тем более победителям. Это сейчас, когда конкурсов столько, что их невозможно посчитать, нивелирована их роль в творческом становлении молодых дарований. Сейчас это всего лишь участие ради участия. А в те годы звание лауреата такого конкурса, как V Всесоюзный конкурс артистов эстрады, открывало многие дороги в жизни – на сцену, на радио, на телевидение.

Для конкурса были выбраны три песни – «Черный ворон», «Окрасился месяц багрянцем» и «Донская баллада» («По Дону гуляет…»). Ирма Петровна очень волновалась за выступление своей подопечной², вместе с ней переживал и другой член жюри – композитор Никита Богословский.

В те декабрьские вечера в Театре эстрады не было свободных мест, интерес публики к таким конкурсам тогда был велик. По итогам конкурса в московских газетах были опубликованы многочисленные статьи, некоторые из которых имеет смысл привести и в этой книге.

«Людмила Зыкина: „Новые имена появляются редко. Недавний Всероссийский конкурс артистов эстрады, собравший в Москве более 400 участников, не выдвинул, по существу, ни одной, за исключением разве что Ж. Бичевской, новой и оригинальной исполнительницы русских песен“» («Вечерняя Москва»).

«Композитор Никита Богословский: „На последнем Всероссийском конкурсе артистов эстрады мое (да и не только мое) внимание привлекла певица Жанна Бичевская. В программе было много новых и достаточно оригинальных исполнителей, и вот – среди удачных номеров – песни Жанны Бичевской прозвучали неожиданно своеобразно, необычно. Она по-своему осмыслила эстрадный вокальный жанр – старинную русскую народную песню-балладу. На конкурсе певица исполнила всего две песни – "Черный ворон" и "По Дону гуляет казак молодой" – исполнила удивительно проникновенно, нашла для каждой песни единственно необходимую интонационную окраску, внесла в исполнение что-то новое. Жанна Бичевская заслуженно стала лауреатом конкурса артистов эстрады, этого серьезного экзамена для молодых исполнителей. Ее искусство не может не тронуть. Услышав, увидев певицу, нельзя не заметить, не запомнить, не полюбить ее своеобразного дарования“» («Телевидение и радиовещание»).

«…Впечатление о вокалистах в целом не очень-то яркое. Но среди лауреатов, удостоенных второй премии, были настоящий открытия. Прежде всего хочется назвать трио „Ромэн“ и исполнительницу старинных русских песен Жанну Бичевскую» («Музыкальная жизнь»).

По итогам конкурса жюри приняло решение не присуждать первую премию в жанре вокального искусства. А вторую премию разделили между Жанной Бичевской и трио «Ромэн» с Валентиной Пономаревой.