Читать книгу: «Домашние сцены»
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Елизавета Яковлевна, барыня средней руки.
Сергей Иванович, ее племянник, лет 17-ти, воспитывается в пансионе Штрик, огромного роста, лицо все в угрях.
Астровзоров, знакомый Елизаветы Яковлевны, толстый мужчина, с бородой, говорит протяжно на о; в разговоре разглаживает бороду и возводит глаза в потолок.
Макарка – 15 лет, Григорий – 40 лет, слуги Елизаветы Яковлевны.
Глеб Тимофеев, кучер.
Сторож из пансиона.
В передней
Григорий.
Что, Макарка, в пинсиён ездили, аль нет?
Макарка.
Как же. Барышню отпустили, а Сергея Иваныча не отпущают… проштрафился.
Григорий.
Значит, на хлеб – на воду… ха, ха, ха!
Макарка.
Надо думать, так… Да уж ему не впервой.
Григорий.
Самой-то докладывали?
Макарка.
Где докладывать!.. нянюшку-то разве не знаешь.
Григорий.
А спросить?
Макарка.
Ну, спросит, тогда доложат.
Глеб (в дверях).
А… помещики!.. Наше вам… Сама дома, что ли?
Макарка.
А что?
Глеб.
Доложите, Григорий Петрович, что барышню сдал мадаме, а Сергей Иваныча не отпущают.
Григорий (смеясь).
Плохо, значит, просил.
Глеб.
Да коли ежели не отпущают – проси не проси, все одно. Говорили уж мы с ундером-то: – невозможно, говорит, этого, не можем мы, потому, говорит, ноне строго стало, не те порядки.
Григорий.
А самого-то видел?
Глеб.
Как же. Высыпало это их на лестницу видимо-невидимо – и махонькие, и всякие, а наш-то ото всех отличает, – всех, почитай, больше… Тетенька, говорю, кланяться приказала, домой вас дожидает. Хотел он, должно, что-то говорит, а тут немец к им вышел и разогнал всех. Ундер говорит, вишь, говорит, как ноне у нас!.. Так я и уехал. Прощайте. (Уходит).
Григорий.
Безобразие!
В гостиной
(Елизавета Яковлевна и Астровзоров сидят за чайным столом).
Елизавета Яковлевна.
Что, дети приехали?
Горничная.
Барышня приехала, а Сергей Иваныча не пустили.
Елизавета Яковлевна.
Опять!.. Вообразите, Степан Полуехтович, как притесняют ребенка; решительно нет никакой жалости к детям. Ребенку непременно нужен отдых… (Горничная уходит).
Астровзоров.
Может, ленится.
Елизавета Яковлевна.
Какое – ленится, помилуйте! Известно, ребенок… что он понимает?
Сережа (входит).
Елизавета Яковлевна (с удивлением).
Тебя оставили?
Сережа (целует руку).
Нет-с, это, тетенька, по ошибке.
Елизавета Яковлевна.
Как, по ошибке?
Сережа (смело).
Ей-Богу, тетенька, по ошибке. Это Петрова 3-го инспектор не велел отпускать – он стекло разбил, а надзиратель перемешал, да меня оставил.
Елизавета Яковлевна.
Скажи, какие низости!
Сережа.
Ему выговор за это.
Елизавета Яковлевна.
А хорошо ли ты учился?
Сережа.
Хорошо-с: во всю неделю ни одной двойки, а из Закону вчера пять.
Астровзоров.
Это прекрасно!
Елизавета Яковлевна.
Покажи Степану Полуехтовичу билет. Ведь, этого, батюшка, утаить нельзя: там им дают каждый раз такой листок, в котором все написано – как ребенок вел себя, как учился…
Сережа.
Инспектор хочет нам каски выхлопотать.
Елизавета Яковлевна (нетерпеливо).
Билет-то покажи.
Сережа (шарит в карманах).
Тетенька, я забыл-с.
Елизавета Яковлевна.
Фу, какой ты рассеянный! Как же это можно?..
Сережа.
Заторопился давеча, да в спальне и оставил.
Астровзоров.
Учитесь, Сергей Иваныч, учитесь!.. Наука – ключ к жизни. Будете хорошо учиться – начальство вас будет любить и тетенька, в преклонных летах своих, коли Господь приведет им дожить, будет иметь подпору. А какие нынче классы были?
