Читать книгу: «ВЕНЧУР. Риск ради добычи»

Добровольцам посвящается

Пролог

Реальное событие

16 ноября 2015 года

Заявление Владимира Путина на совещании об итогах расследования причин крушения российского самолета:

«Убийство наших людей на Синае – в числе наиболее кровавых по числу жертв преступлений. И мы не будем вытирать слез с нашей души и сердца. Это останется с нами навсегда. Но это не помешает нам найти и наказать преступников. Мы должны делать это без срока давности, знать их всех поименно. Мы будем искать их везде, где бы они ни прятались. Мы их найдем в любой точке планеты и покараем».

Сообщение ФСБ России

17 ноября 2015 года

«В результате расследования причин авиакатастрофы самолета А-321 российской авиакомпании «Когалымавиа», выполнявшего рейс № 9268 Шарм-эль-Шейх – Санкт-Петербург, установлено, что воздушное судно потерпело крушение в результате приведения в действие взрывного устройства, что квалифицировано как теракт. Федеральной службой безопасности и правоохранительными органами Российской Федерации осуществляются меры по розыску лиц, причастных к данному преступлению.

Федеральная служба безопасности обращается к российской и международной общественности за содействием в установлении террористов. За предоставление сведений, способствующих задержанию преступников, будет выплачено вознаграждение в размере 50 миллионов долларов США».

РИА новости

8 сентября 2019 года

Броня для десанта

О начале опытно-конструкторских работ по бронеавтомобилю для ВДВ командующий Воздушно-десантными войсками генерал-полковник Владимир Шаманов сообщил в декабре 2015-го. Речь шла о десантируемой машине с колесной формулой 4х4 вместимостью шесть-восемь человек и общей массой порядка 11 тонн.

Разработкой занимался «Завод специальных автомобилей», отвечающий, в частности, за выпуск бронемашин семейства «Тайфун» и броневиков «Выстрел». Готовый «Тайфун-ВДВ» представили уже в 2017-м на Международном военно-техническом форуме «Армия» в подмосковной Кубинке.

Инженеры отказались от рамной конструкции в пользу схемы «несущий бронекорпус» с установкой всех агрегатов на его крепления. Такая архитектура позволила заметно облегчить машину. Броня обеспечивает перевозимому внутри десанту баллистическую защиту по пятому классу. Все сиденья антитравматические, между ними крепится индивидуальное оружие. По словам разработчиков, «Тайфун-ВДВ» выдерживает взрывы мощностью до шести килограммов в тротиловом эквиваленте под колесом и до четырех килограммов под днищем.

«Тайфун-ВДВ» оборудован мощным 350-сильным двигателем КамАЗ-650.10-350, автоматической коробкой передач и независимой регулируемой гидропневматической подвеской. Бронеавтомобиль с полной массой 13,5 тонны разгоняется по шоссе до 100 километров в час, преодолевает подъем крутизной 30 градусов и брод глубиной 1,9 метра. Запас хода на одной заправке – до 1200 километров. Главное достоинство машины – универсальность, способность выполнять различные задачи.

1-й день. Исходный

Ранняя осень 2019 года.

Граница между Таджикистаном и Афганистаном.

Полоса лунного света серебрится на поверхности пограничной реки Пяндж, несущей воды, собранные многочисленными притоками с памирских гор и ледников. Темный силуэт лодки, возникший из ночного сумрака, плавно пересекает тусклую полосу света.

Прямо у реки на невысоком бугре оборудован замаскированный пост таджикских пограничников, над которым установлены оптические приборы наблюдения. Молодой пограничник, заметив на экране плывущее по реке пятно, медленно поворачивает объектив тепловизора вслед за лодкой. Убедившись, что это не коряга, солдат по рации сообщает другим постам о нарушении границы.

Сопротивляясь быстрому течению, электромотор бесшумно выводит лодку к пологому участку берега, и она причаливает с легким шуршанием. По прикрепленной к борту доске съезжает мотоцикл, а моторка в крутом развороте отчаливает от берега и исчезает в темноте.

Внедорожный байк «Дукати» в полумраке на малых оборотах движется по сонной долине, покрытой степной растительностью, одноцветной при лунном освещении. Внезапно вдалеке, разрезая мрак, вспыхивает прожектор и луч света выхватывает из темноты нарушителя границы. Теперь ему нет смысла таиться, мотоциклист включает фару и газует, стремительно набирая скорость. Ночь наполняется прерывистым треском двух мотокроссных поршней.

С другой стороны вспыхивает еще один сноп света – от прожектора и автомобильных фар. Яростно взревев мощными двигателями и выбросив из-под колес песок, бронемашины срываются с места, начиная преследование байка.

Мотоциклист гонит изо всех сил, но каменистая степь вынуждает его маневрировать, не давая разогнаться. Преследователи не отстают. «Дукати» выскакивает на грунтовую дорогу, получая шанс оторваться от погони. Двигатель надсадно трещит, набирая обороты. Но на пути байка включается третий прожектор, бьющий в глаза, а сзади раздается гулкая пулеметная очередь – прямо над нарушителем со свистом проносятся пули, некоторые из них трассирующие. Притормозив, преследуемый покидает опасную дорогу и рвется к холму, – его контур едва угадывается в свете неполной луны. Три бронемашины тут же скатываются с дороги и устремляются за ним, поднимая тучи пыли. Подъехав к подножию холма, мотоциклист виляет, объезжая крупные камни, когда-то скатившиеся со склона во время землетрясений.

Бронемашины, споткнувшись о камни, тормозят, не желая рисковать подвеской. Вслед нарушителю раздраженно строчит пулемет и пули с искрами врезаются в камни рядом с мотоциклом. Удачливый беглец заезжает за спасительный холм, выключает фару и крадется в темноте, осторожно продвигаясь по каменистому плато.

Разочарованно, словно сторожевые псы, упустившие юркую лисицу, бронированные машины нехотя разворачиваются и плетутся назад. Патруль чаще ловит нарушителей границы, чем упускает, но желающих пересечь быстрые и мутные воды Пянджа не становится меньше.

Нарушитель преодолевает несколько каменистых километров, останавливает «Дукати» между холмов, глушит мотор и снимает шлем. Он всматривается в темноту и прислушивается – света фар не видно, гула машин не слышно. На беглеце нехитрая одежда таджикского дехканина, его обветренное лицо со строгими чертами и темной бородкой покрыто ранними морщинами. Установив байк на подставку, контрабандист проверяет содержимое рюкзака, привязанного к заднему сиденью и, подложив под голову камень, разваливается прямо на земле, глядя на луну и звездное небо. Но при этом, как дикий зверь, опасающийся внезапного нападения хищника, он продолжает напряженно вслушиваться в ночные шорохи, прерываемые потрескиванием стынущего двигателя…

А на востоке темное небо, наполняясь фотонами, понемногу начинает светлеть. Дождавшись, когда свет утренней зари становится явным, беглец отходит от скверны, лежащей в рюкзаке, становится на колени лицом в направлении Каабы, расположенной во дворе Заповедной мечети в Мекке.

Совершив два ракаата намаза хаджат, беглец обращается к Аллаху за милостью:

– О, лучший из всех слышащих и наблюдающих, о, сводящий счеты раньше всех, о, достойнейший из всех достойных, о, милостивейший из всех милосердных! Прости грехи мои, допущенные мной ради спасения моих близких – твоих рабов. О, справедливейший из всех судей, молю, не дай случится беде, помоги мне отвести горе от моей дочери…

***

Планета медленно и неотвратимо поворачивается к солнцу другим боком, выводя из своей тени горные хребты, между которыми раскинулась холмистая долина, усыпанная островками редколесья дикой фисташки и миндаля. Светило поднимается все выше, прогревая остывшие за ночь горы и холмы. Их длинные тени со стороны западных склонов постепенно укорачиваются.

Среди потемневшего за время знойного лета кустарника мирно пасется табунок из дюжины джейранов. Грациозные газели неспеша выискивают пучки жухлой травы, срывают и пережевывают эту скудную пищу.

В нескольких километрах от табунка по бездорожью вдоль бугров и холмов ползет бронированный армейский «Тигр». Его песочная раскраска маскирует внедорожник среди чахлой желтоватой растительности, а мощные колеса с хрустом ломают встречные кусты.

На вершине отлогого холма с другого края долины стоит «Тайфун-ВДВ» – новая модель бронированного автомобиля серо-зеленой камуфляжной окраски с боевым модулем. В его башне установлены автоматическая пушка, пулемет, комплекс активной защиты и оптические приборы, у кормы – антенна рации с перекрестной связью. В сторону холма летит большой транспортный вертолет Ми-26. Броневик, ускоряясь, скатывается со склона. Пролетев над ним, вертолет несется над проснувшейся долиной.

Командир экипажа вертушки, заметив вдалеке клубы пыли, указывает на них штурману, а тот, присмотревшись в бинокль, передает координаты и направление движения «Тигра» водителю «Тайфуна». Заложив крен, пилот берет курс на север, в сторону горной гряды.

Вездеходный «Тайфун» на максимальной для бездорожья скорости делает вираж, объезжает очередной бугор и, поднимая пыль, движется в указанном штурманом направлении. Поблагодарив летчиков и пожелав им не простудиться под вентилятором, молодой испытатель бронеавтомобиля Булат снимает гарнитуру, расстегивает молнию спортивной куртки, увеличивает скорость и врубает музыку.

Петляя между холмами, буграми и оврагами, «Тайфун» преодолевает несколько километров по полученному сверху курсу. На ходу правая дверь броневика открывается, и над ней появляется маленький гоночный квадрокоптер. Саид, молодой офицер пограничных войск, поднимает его над кузовом. Винты начинают вращаться, дрон взмывает ввысь и, обгоняя броневик, поднимается на сотню метров. В десантном отделении «Тайфуна» сухопарый русоволосый инженер Антон Денисов, перебирая тумблеры контроллера, играючи управляет квадрокоптером. При помощи FPV-очков он в режиме взгляда от первого лица через камеру дрона с высоты птичьего полета всматривается в холмистую долину.

Гул стального «Тигра» все ближе, он пугает джейранов, и робкий табунок нехотя покидает пастбище. Машина набирает скорость, поднимая еще больше пыли, шум двигателя нарастает, и пугливые легконогие антилопы переходят в галоп. Они несутся меж холмов, преследуемые ревущим «Тигром». Люк на его крыше открывается, оттуда появляется Browning – пятизарядное ружье с газоотводом, а следом за ним крепкий таджик лет пятидесяти выпихивает наружу свой мощный торс в охотничьем камуфляже.

Денисов, заметив далекую машину, разгоняет квадрокоптер. Трансляция с его камеры дублируется на монитор у приборной панели «Тайфуна» – там тоже виден мчащийся во весь опор «Тигр». Дистанция между броневиками сокращается до двух километров. Преобразившийся в птицу Денисов видит бегущих антилоп, преследующего их «Тигра» и торчащую из его люка широкую спину охотника. Снижая дрон по наклонной, Антон разгоняет его до предельной скорости, надеясь, что завывание винтов заставит мужчину прекратить охоту. Булат азартно жмет на газ и дает звуковой сигнал.

«Тигр» почти нагоняет джейранов. Охотник, щурясь из-за встречного ветра, целится в отстающую антилопу, но на ухабах машину нещадно болтает, поэтому стрелку сложно поймать скачущее животное на мушку. К реву двигателя добавляется сигнал клаксона и жужжание квадрокоптера. Оглянувшись, таджик видит летящий дрон, а вдали за ним – несущийся между холмов «Тайфун». Охотник, резко вскинув дробовик, стреляет по дрону, и тот рассыпается вдребезги, словно врезавшись в невидимую стену. Упустивший антилопу стрелок раздосадованно ставит ружье на предохранитель и опускается в люк. Молодой водитель «Тигра» в форме рядового пограничника сбрасывает скорость, завершая охоту. Джейраны скрываются в редколесье фисташки и миндаля, последней бежит спасшаяся антилопа.

«Тигр» по дуге подъезжает к затормозившему «Тайфуну». Матерый охотник с «Браунингом» наперевес, не скрывая раздражения, размашистым шагом идет прямо на бронированного мастодонта. Густые черные брови хмурятся, карие глаза сверкают яростью. Под расстегнутой камуфляжной курткой на поясе висит охотничий нож в золоченых ножнах. Охотник останавливается и направляет ствол дробовика на оптический прицел боевого модуля «Тайфуна». Бронированная дверь открывается, над ней появляется голова Саида, а из двери на корме, согнувшись, выбирается долговязый Денисов. Оба застыли на подножках, не решаясь ступить на землю.

Охотник опускает дробовик и разгневанно кричит по-таджикски:

– Капитан, черт тебя подери! Ты опять мутишь воду? Тысячи лет мои предки охотились здесь на джейранов!

– Товарищ полковник, – возражает Саид, – ваши предки охотились на своих двоих или верхом на лошади, а применять против антилоп броневик негуманно.

– Как раз думая о гуманности, я хотел подстрелить больное животное, чтобы оно не заразило других!

– Товарищ полковник, мы не против охоты… Только антилопы для начала должны расплодиться, чтобы на них могли охотиться и ваши потомки! А пока эти джейраны занесены в Красную книгу!

– Ну-ка, животновод хренов, докладывай, кто тебе донес об охоте! – орет полковник, поднимая ружье.

– Моя жена…

– А твоей жене донесла моя? Или же моя дочь?!

– Товарищ полковник, если расколюсь, меня домой не пустят…

– Сам же и виноват! Развел тут зеленый феминизм!

– Женщины с помощью Всемирного фонда дикой природы пытаются защитить джейранов. В стране их осталось меньше сотни.

Полковник, переведя ствол дробовика и перейдя на русский, набрасывается на Антона:

– Денисов! Какого хрена ты устраиваешь здесь погони?! Завод доверил тебе бронетехнику для того, чтобы ты ее испытывал, а не использовал для облав!

– Беру пример с вас, товарищ полковник, – прищурив серые глаза, во все зубы улыбается Антон. Он гражданский, и рассерженный полковник ему не начальство. – Мы просто хотели подравнять шансы несчастных антилоп.

Полковник, желая замять подсудное дело, опускает ружье и сбавляет обороты:

– Ладно, на джейранов больше охотиться не буду, но про эту вылазку никому ни слова!

– Обещаю, товарищ полковник, – Саиду ссориться с начальством ни к чему.

– Будем молчать, – присоединяется Денисов, которому конфликты тоже не нужны.

– И вообще, как мужики, вы должны меня понять, – меняет тон полковник. – Браунинг мне подарили на юбилей, и с тех пор я вот только первый раз выстрелил.

– Так теперь вы с полным основанием можете рассказывать, что из этого ружья ни разу не промазали, – улыбается Денисов. – Стопроцентное попадание.

Угомонившийся полковник залезает в «Тигр» и приказывает темноволосому водителю трогаться. Команда «Тайфуна» едет следом, оставив валяться на земле останки летающего робота, заступившегося за живое существо. Аккуратно объезжая камни и кусты, броневики неспешно направляются на юг, в сторону границы с Афганистаном.

Низкое солнце постепенно прогревает безлюдную холмистую долину, и теперь приземный теплый воздух начинает подниматься вверх. Высоко в небе, в восходящих потоках нагретого воздуха, парят два степных орла.

Преодолевая пространство, в какой-то момент времени водитель «Тигра» замечает движущуюся вдали точку. Он указывает на нее полковнику, который, посмотрев в бинокль, приказывает догнать мотоциклиста.

Тот тоже видит машины, сворачивает, поддает газу и пытается скрыться за холмом.

«Тигр» быстро разгоняется, мощными колесами подминая под себя сухой кустарник и взметая вверх пыль.

Контрабандисту приходится объезжать кусты, поэтому он никак не может оторваться от внедорожника. «Дукати», маневрируя, мчит к подножию двух стоящих впритык холмам, узкий проем между которыми завален скатившимися со склонов камнями. Объезжая их, мотоциклист включает пониженную передачу и пробирается по проему наверх. «Тигр» упирается в каменную преграду и останавливается; его водитель открывает кормовую дверь, выпускает немецкую овчарку и указывает ей на беглеца. Подчиняясь жесту, собака бросается за ним.

Добравшись до верхней точки проема, мотоциклист видит, что выезд из него уже перекрыт «Тайфуном». Саид стоит на подножке за бронированной дверью и делает предупредительный выстрел из пистолета. Притормозив, беглец поспешно заезжает за большой камень, одним движением отвязывает рюкзак от заднего сиденья, откидывает его в сторону и разворачивает байк. Но у подножья двух холмов в люке «Тигра» его уже поджидает полковник с дробовиком, а вверх по проему, виляя меж камней, бежит собака. Мотоциклисту ничего не остается, как остановиться, выключить движок и поднять руки. Подбежавшая овчарка злобно рычит и, щуря глаза, скалит острые зубы.

С одной стороны к мотоциклисту поднимаются полковник с дробовиком и его водитель, с другой – Саид с пистолетом, за ним – Антон и Булат. Обыскивая беглеца, капитан достает из-под его куртки мощный никелированный револьвер, а из кармана штанов – телефон. Приказывает снять шлем. Нарушитель нехотя повинуется, на его темном от загара лице с полуседой бородкой – выражение испуга и горечи.

Хорошо обученная овчарка находит рюкзак беглеца, перевязанный веревкой, и громким лаем подзывает пограничников. Водитель подходит к собаке, хвалит ее, поднимает трофей и несет командиру. Вынув нож из золоченых ножен, полковник разрезает веревку, расстегивает молнию и видит в рюкзаке желтые пластиковые пакеты с надписью «999 VHQ». Саид проворно связывает руки задержанного веревкой от его же рюкзака.

Полковник с «Браунингом» на плече и револьвером в руке спускается к «Тигру», за ним следуют водитель с рюкзаком и овчарка, которая по пути обнюхивает все вокруг, стараясь найти еще что-нибудь подозрительное. С другой стороны двух холмов Саид подводит афганца к «Тайфуну» и заталкивает в десантное отделение, а Денисов садится за руль.

Булат на «Дукати», осторожно объезжая камни, спускается с проема, потом, чтобы не дышать пылью из-под бронемашин, он обгоняет их и движется в сторону границы. Выехав на грунтовую дорогу, гонщик резво набирает скорость, поднимает байк на дыбы и несколько сот метров едет на одном колесе.

Полковник, устроившийся на заднем сиденье «Тигра», передергивая затвор дробовика, выбрасывает из ствола и магазина четыре патрона. Он аккуратно складывает их в картонную упаковку с надписью «Картечь» – теперь в ней остается девять патронов.

***

Вырвавшись из теснины горных хребтов и разделившись на несколько рукавов, по зеленой долине торопливо течет Пяндж. Почти на всем своем протяжении река является естественной границей соседних стран. На левом берегу ничто не говорит о стремлении афганцев защитить свои рубежи. На правом же берегу стоят полосатые пограничные столбы с изображением государственного герба Республики Таджикистан. А кое-где установлен забор с колючей проволокой.

Между рекой и небольшим городком расположился пограничный отряд – здесь несут службу несколько сотен солдат. На ухоженной их заботливыми руками территории стоят невысокие армейские строения, окруженные аккуратно подстриженной живой изгородью. Между постройками высятся тенистые дубы и каштаны, рядом с ними – усыпанные плодами фруктовые деревья.

Через ворота КПП въезжают два запыленных броневика и мотоцикл. «Тигр» останавливается у штаба, а «Тайфун» и Булат на «Дукати» тормозят у соседнего дома. Пограничники – молодые ребята с короткими стрижками и автоматами наперевес – высаживают из бронемашины задержанного, заводят в дом и привычными движениями привязывают его к стулу.

Саид достает из рюкзака желтые пакеты и садится перед наркокурьером, рядом пристраивается водитель полковника рядовой Сафаров с паспортом курьера и с диктофоном в руке. Общительному и бойкому Руслану двадцать два года, он свободно говорит на пушту – родном языке афганца.

Тем временем Денисов паркует «Тайфун» рядом с бронетехникой погранотряда. Сразу заметно, что новейшая модель бронемашины превосходит армейских «Тигров» габаритами и мощью вооружения. Через кормовую дверь Булат залезает в десантное отделение – там стоят два электросамоката, а три сиденья из пяти занимают измерительные приборы и металлические ящики с инструментами. Взяв планшет и портативный осциллограф, испытатель открывает бронированный капот и подсоединяет клеммы прибора к электропроводке горячего двигателя. На экране планшета начинает дергаться гистограмма работающего мотора. Булат большим пальцем указывает Антону вверх, тот педалью акселератора постепенно наращивает обороты движка. Проверив его работу, инженеры вносят результаты в таблицу на планшете и переходят к тестированию электроники.

В здании штаба, расположенном в самом центре территории погранотряда, за столами в приемной начальника погранслужбы сидят два сержанта – адъютант и писарь. Саид и Руслан вводят закованного в наручники афганца. Адъютант докладывает полковнику о посетителях, и тот сразу разрешает войти.

Массивный письменный стол в кабинете полковника Хикмата Бахрома завален бумагами, с краю лежит никелированный револьвер в плечевой кобуре. Капитан выкладывает на стол желтый пакет с надписью «999 VHQ» и садится на стул, рядовой и пленник пристраиваются рядом. Полковник, увидев шестерки, не притрагивается к вещдоку с числом зверя, поднимает тяжелый взгляд на Сафарова.

– Что за байкер? – спрашивает он, переводя колючие глаза на пленника.

– Зовут Абдул Самед Хан. Тридцать восемь лет, – листая паспорт, читает Руслан. – Родился в Шахраке. Живет рядом с Кундузом в шестидесяти километрах от границы. Женат, четверо детей. В паспорте несколько виз, побывал во всех соседних странах. Этот особо чистый героин принадлежит Джафару аль-Катари.

– Допрос записал? – услышав имя наркобарона, полковник открывает ноутбук.

– Разумеется, все записано, – подтверждает рядовой.

– Говорят, Джафар в молодости занимался мотоспортом. Этот тоже гонял?

Переведя вопрос полковника на пушту, водитель синхронно переводит ответ Абдула на таджикский:

– Нет, мотоспортом не занимался, но «Дукати» действительно выдал Джафар аль-Катари.

– Как он пересек границу?

Сафаров переводит вопрос полковника.

Абдул держится спокойно и уверенно:

– Э-э… Могу отвечать по-английски.

Полковник тут же переходит на английский:

– Где учил?

– В школе, а потом на курсы ходил в Баграме на американскую авиабазу, туда без английского на работу не брали. У меня был фургон, я несколько лет на нем возил продукты на базу, тогда и выучил.

– Теперь подробно расскажи, как ты дошел до жизни такой? – Полковник бросает взгляд на рядового: – А ты все записывай!

Сафаров достает из кармана диктофон, включает и кладет на стол, направив микрофон на Абдула.

– Ну, если подробно… Пятьдесят лет назад русские построили электростанцию Наблу на реке Кабул и городок Шахрак при ней – для строителей. Эта станция до сих пор самая мощная в Афганистане, она снабжает электричеством Кабул. Мой дед тогда работал там строителем, а отец был шофером. Он вместе с русскими инженерами исследовал много рек, чтобы построить новые станции. Жили они в Шахраке, там я родился. Дед и отец понимали русский язык, а мне говорили, что шурави можно доверять. Хотя они были против русского нашествия, но особо не винили Брежнева – у того ведь не было злого умысла, генсек просто хотел построить в своей стране коммунизм, а заодно и в нашей…

– А ты сам как думаешь? – спрашивает полковник.

– Думаю, что самое важное в любых отношениях, – это доверие, его завоевывают годами, а потерять можно за один день. Например, перейдя границу… Когда русские войска ушли, талибы¹ разрушили Шахрак, и вся наша семья перебралась в Баграм. После смерти деда остались кое-какие деньжата, и отец купил на них фургон. На нем я закупал продукты в соседних кишлаках, а отец продавал их на базаре. Когда в страну залезли американцы, продавать им за доллары стало выгоднее, и я начал возить им. Пять лет назад за работу на янки талибы мою машину взорвали, а я чудом уцелел. Пришлось переехать в Кундуз, там купил минивэн. Жена на нем детей в школу возит, а я закупаю всякие вещи и продукты в городе, а потом продаю их в лагере арабов. Теперь и арабский немного знаю. Месяц назад Джафар увидел мою старшую дочь и объявил, что хочет жениться на Гульали. Я был против, а бедняжка рыдала и дрожала от страха, что еще больше завело педофила. Мы с женой решили бежать, но для этого нужны деньги. Тогда я нашел на вашей стороне покупателей и попросил у Джафара товар на реализацию. Он сразу смекнул, что может заработать или избавиться от меня. Согласился дать белый и разрешил использовать лодку и свой «Дукати». Я первый раз в жизни нелегально пересек границу.

– Сколько сейчас народу под Джафаром? – открыв один из файлов Exсel, спрашивает полковник.

– Больше двухсот исламистов из многих стран, – с готовностью отвечает Абдул. – Почти все состоят в ИГИЛ².

– Машин?

– Практически у каждого. Джафар производит много белой пыли и хорошо платит своим головорезам.

– Сколько из них «тачанок»?

– Пикапов с пулеметами? Думаю, больше двадцати… Среди них появилось несколько Ford Ranger и Humvee, из тех, что американцы поставляют афганской армии и полиции.

Слушая ответы, полковник заносит данные в таблицу.

– Все в одном кишлаке?

– Нет, половина в соседних.

– Что еще есть?

– Ну, вроде больше ничего важного…

– Почему про танк молчишь?

– Так он же старый да ржавый, то едет, то нет. Советских времен…

– Как ты пересек реку и куда вез героин?

– На лодке… ночью. Когда ваши зеленые шапки погнались за мной, я оторвался от них и спрятался. А утром убедился, что меня не ищут, и поехал дальше. Потом сами знаете… А с купцами должен был встретиться в Сурхобе. Моей семье деньги нужны, нам жизнь заново начинать надо. Я хотел просить в России политического убежища для нас…

– А чем тебе таджикское убежище не подходит? – наигранно возмущается полковник. – Мы тебе обеспечим all-inclusive лет на двадцать, даже свидания с семьей будут.

Сафаров протягивает полковнику лист бумаги:

– Мы нашли у него эту распечатку из интернета.

Полковник читает вслух заголовок:

– «ФСБ России за содействие в задержании преступников, взорвавших самолет, выплатит пятьдесят миллионов долларов».

– На обороте какой-то шифр, – говорит Саид. – Но он сказал, что объяснит только вам.

Бахром переворачивает лист и видит написанные авторучкой две строки по восемь цифр и слово «Сино».

– Это улица в Душанбе, рядом с двести первой российской базой, – предполагает полковник. – А цифры – геолокация места встречи с солдатиком, который потащит эти пакеты в Россию. Так?

Бахром сверлит взглядом Абдула, и тот, поколебавшись, рассказывает дальше:

– Джафар аль-Катари начинал еще в «Аль-Каиде»³. После теракта в Нью-Йорке он скрывался с Усамой бин Ладеном на востоке Афганистана в пещерах Тора-Бора. Потом с ним же он прятался в Пакистане, пока того не ликвидировали американские морские котики. Четыре года назад Джафар передал миллион долларов Абу Бакр аль-Багдади. Я тогда вез на своем минивэне в Левант трех курьеров, которые тащили эти деньги… После этого Абу Бакр и поднял Джафара до главаря. Два года назад они вдвоем вложились в турецкое оборудование и теперь вообще не занимаются опием-сырцом, а только скупают грязный героин и перерабатывают его в особо чистый. А недавно один из бегунов, который тащил тот миллион в Сирию, под кайфом похвастался, что деньги пошли на подрыв самолета в Египте. Когда Джафару доложили об этом, он тут же пристрелил хвастуна.

Бахром жестом останавливает рассказ, уточняет у Сафарова непонятую английскую фразу и спрашивает у курьера:

– Зачем наркобарону тратить миллион на теракт?

– По слухам, Джафар стремился стать местным главарем ИГ, поэтому не скупился. Кроме того, боялся русских, и надеялся, что подрыв самолета в Египте отвлечет их спецназ от Среднего Востока в сторону Ближнего.

– Ну, может быть, это и резонно, – кивает полковник, разрешая Абдулу продолжать.

– А теперь еще моя старшая подросла, и старый козел намерен взять ее четвертой женой… Моей дочурке, Гульали, всего-то тринадцать! Я обещал ей не допустить позорной свадьбы. Тогда мой отец и вспомнил о награде ФСБ, сказал, что русские выловят жениха, а заодно и внучку освободят. Вчера жена и дети уехали из Кундуза, но без меня они не смогут скрываться долго. Да, «Сино» – это база, на которой я хотел сдаться русским, а два числа по восемь цифр – это геопозиция дороги, по которой через два дня проедет Джафар с грузом белой пыли для Штатов.

– Честь и месть, значит! – полковник сдвигает густые брови. – И ты хочешь, чтобы мы попытались его поймать и организовали операцию на территории Афганистана? А ты будешь нашим проводником?

– Русские хотят поймать его. Путин обещал награду. А я могу вам помочь захватить спонсора теракта.

– Если хотел помочь, почему пытался скрыться?

– Думал сначала получить деньги за белый… Но я не собирался отдавать их Джафару, – признается Абдул. – Планировал доехать до Душанбе и на русской базе рассказать генералу, на чьи деньги совершен теракт.

– Вон оно как! Вы, пуштуны, ушлые ребята: чего только не придумаете, чтобы избежать наказания. Но я ваши уловки знаю! Хочешь затянуть нас в Афган и надеешься там сбежать? Хитер бобер! – Полковник поворачивается к Саиду: – Наркокурьера – в камеру, вещдоки – в конфискат на хранение. Исполняйте!

Захватив пакет и револьвер, капитан и рядовой выводят удрученного Абдула из штаба. По дороге в изолятор пуштун, не теряя надежды, советует конвоирам:

– Э-э… Поставка героина – через два дня. Там будет тот, кого ищут русские. Он ездит на белом джипе. Свяжитесь с ФСБ, расскажите о спонсоре. Вы получите свои миллионы, а я спасу мою Гульали!

Руслан переводит слова пуштуна на таджикский, Саид в сомнении качает головой:

– Он наркокурьер. Ни ему, ни нам никто не поверит, ни полковники, ни генералы…

Руслан переводит ответ на пушту. Скупые мужские слезы застилают глаза Абдула и катятся по обветренным щекам. Конвоиры передают арестанта охранникам изолятора, а те отводят его в одиночную камеру.

Сдав вещдоки на склад, Саид и Руслан идут в штаб. Рядовой, возбужденный информацией о баснословной награде, спрашивает у бесстрастного капитана:

– А что, если про Джафара – правда? Может, провернем без Бахрома?

– Позвони в Москву, вдруг получится кого-нибудь заинтересовать. А лучше спроси у Денисова, вдруг у него есть знакомые в ФСБ. Только награда тогда достанется наркокурьеру и полковнику.

– Я первый заметил курьера! – возмущается Руслан. – Мне тоже положено!

– Чтобы и тебе перепало, сначала привези Джафара сюда! – смеется Саид.

– За такое лавэ я бы рискнул! Как думаешь, кто еще мог бы подписаться захватить гада?

– Согласятся многие, но я знаю только двоих, которые вместе смогли бы организовать такой захват.

– Колись! – Руслан за рукав останавливает Саида.

– Полковник и Денисов.

– Без Бахрома тут не обойтись, это понятно. А что Денисов? С виду – обычный мужик.

– С одной разницей… Пока другие говорят, он думает.

– Было бы еще чем думать… – постучав по голове, усмехается Руслан.

– Денисов – кандидат технических наук. За два месяца нашего знакомства он не сделал ни одной глупости.

– А что Булат?

Саид отвечает, не сбавляя шага:

– Они с Антоном имеют патенты на изобретение, связанное с электродвигателем. Булат – спец по моторам и автогонщик. Участвовал в тестовом ралли-рейде, хотел победить, пошел на риск и разбил спортивный КамАЗ. Из-за этого его из команды исключили…

– А если бы Бахром и русские согласились, ты бы поучаствовал?

– Может быть… Но ты ведь понимаешь – чтобы захватить Джафара живым, надо иметь несколько броневиков с пулеметами.

– Поговорю с русскими… Они не военные, полковник им не указ, за такое лавэ могут и решиться… Потом, может, вместе с ними уговорим и Бахрома.

– Если Денисов согласится, твои шансы заметно вырастут, – потихоньку подначивает Саид.

В штабе Руслан делает копию с распечатки курьера, в интернете ищет информацию о Джафаре аль-Катари, его боевиках и их лагере.

***

В кабине запыленного «Тайфуна» Денисов в джинсах, изрядно заляпанных масляными пятнами, заносит данные в приложение на планшете и, быстро получив просчитанные программой результаты, кричит Булату:

– Падение мощности около пятнадцати процентов!

– Значит, осталось где-то триста кобыл… – выбравшись из-под броневика, разочарованно заключает гонщик. – Маловато для двенадцати тонн…

– Разбирай фильтр!

Открутив крышку воздушного фильтра, Булат фиксирует на камеру смартфона скопившиеся в нем песок и пыль.

– Это опять после гонок по целине, – вздыхает он. – Если главный снова увидит столько грязи, заставит еще месяц мотаться здесь меж холмов, проверяя другие фильтры. Может быть, покажем фото, когда вернемся?

– Потом все равно придется ехать сюда с новыми фильтрами, – возражает Антон. – Надо щас показывать…

– А как же твое свадебное путешествие?

– Как всегда… Отложим. Объясню Ленке, что мы с тобой сами перенесли завершение испытаний, чтобы не мотаться сюда по новой… Надеюсь, поймет.

– То есть деньги по контракту мы пока не получим, проценты за кредит опять не заплатим, а банк начнет нас банкротить, – уныло констатирует Булат. – И наш инновационный стартап благополучно накроется медным тазом. Деньжат не хватило… или мозгов?

Антон пожимает сутуловатыми плечами:

– Против статистики интеллект бессилен. Ты же знаешь – из десяти венчурных компаний, основанных ради реализации изобретения, выживают всего две, а приличную прибыль получает только одна. Мы оказались за бортом, потому что переоценили идею и не рассчитали силы. Не стоило со своими скудными ресурсами лезть в рискованный бизнес. Были бы осторожнее, не потратили бы время и не влезли бы в долги.

– Ладно, отрицательный результат – тоже результат. В следующий раз будем умнее и подключим инвестора. Главное, чтобы банк не отнял патенты.

– Они оформлены не на компанию, которая брала кредит, – напоминает Антон, – а на нас как на индивидуальных предпринимателей.

– А учредители компании – мы, и банку это известно.

– Банкротство предприятия – длинная история. Пока суд да дело, мы сумеем продать патенты и рассчитаемся по всем долгам. Только вот жаль времени… Потеряли целых три года и кучу денег…

– Стало ясно, что в России наши патенты мы не пристроим, – соглашается гонщик. – Надо предлагать их заводам, где уже производят электрокары. А пока напишу главному, пусть не изобретают велосипед, а попросят у «КАМАЗ-мастер» воздушные фильтры, которые выдерживают трассы «Дакара». На заводе сделают небольшую доработку крепления, и выйдет то, что нужно для местного пейзажа.

Булат на смартфоне набирает текст, прикрепляет к нему видео и снимки забитого пылью воздушного фильтра и отправляет письмо главному конструктору завода.

К броневику с дружелюбной улыбкой вразвалочку приближается Сафаров.

– Привет защитникам природы!

– Привет браконьерам! – усмехается Булат.

– Есть тема для разговора, – понижает голос рядовой.

Испытатели садятся на походные раскладные стулья, Руслан устраивается на подножке бронемашины и непринужденно начинает издалека:

– Антон, Саид говорит, что ты кандидат наук. Так что мы с тобой родственные души – я тоже диссертацию пописываю… С темой «Переводы известных пословиц народов мира на таджикский язык». Я лингвист, изучаю пять языков. После университета все обязаны год отслужить, поэтому мне пришлось преобразиться из мажора в шофера, и теперь вынужден скучать на заставе. А вас-то какая нелегкая сюда занесла?

– У нас контракт с заводом бронетехники «Ремдизель», филиалом КамАЗа, – неохотно отвечает Булат.

– Да, знаю, ваши грузовики на «Дакаре» всегда впереди! – хвалится своими познаниями Руслан.

– Точно, – кивает Булат, – команда «КАМАЗ-мастер» побеждала шестнадцать раз.

– Саид сказал, что ты разбил машину команды. Я тоже разбил отцовскую «Ауди» в хлам.

– Хвастать нам тут нечем…

– После аварии отец психанул и отправил меня сюда, к своему приятелю на перевоспитание. Теперь маюсь здесь от скуки. Саид сказал, что вы ребята путевые, и «Тайфун» ваш – крутой.

– Опытный образец, – поясняет Булат. – Ваше Минобороны собирается закупить большую партию, но сначала хочет испытать бронемашину в условиях горной местности. Этот броневик с несущим корпусом – лучший в России, а может быть, и во всем мире.

– Я был в Москве три года назад. Большой современный город. Я кайфовал там несколько дней.

– Душанбе – тоже красивый, весь в зелени, ухоженный такой… – делится недавним впечатлением Антон.

– Мне тоже там понравилось, – поддерживает Булат. – Такого роскошного рынка я нигде не видел!

Лингвист снисходительно соглашается и объясняет:

– Жители Душанбе рынки особенно ценят, потому что наша столица зародилась от базара, который устраивали на перекрестке дорог один раз в неделю. На таджикском душанбе – понедельник. Кстати, мой отец увлекся ДНК-генеалогией, которая доказывает, что большинство таджиков и русских имели общего предка, жившего в Восточной Европе примерно шесть тысяч лет назад. Мутация одного из генов Y-хромосомы прослеживается у всех его потомков по мужской линии – у русских, которые обосновались на Русской равнине, и у тех, кто двинул дальше на юго-восток. Одни из них стали таджиками, а другие дошли до Индии.

– Так мы с тобой родня? – насмешливо щурится Антон.

– Далекая… – улыбается Руслан. – А теперь по делу. У байкера, которого мы поймали, было пятнадцать килограммов чистейшего героина. Я переводил допрос – он пуштун.

– Тоже родственник, гаплогруппа R1a, как у нас.

– Верно! – Руслан с удивлением смотрит на Антона. – Ты читал статьи моего отца?

– Слушал на ютубе лекции о происхождении славян одного русского ученого, он сейчас в Америке живет.

– Алексея Клёсова, что ли? Отец с ним переписывался, обсуждал наших предков. У папы есть артефакты, которые указывают на то, что арии, кочевавшие по Великой степи, первыми приручили лошадь, придумали удила, седло и стремена. Верховая езда, железные мечи и тугие луки обеспечили ариям мобильность и военное преимущество. Для цивилизации всадников лошади были важнее, чем письменность. – Руслан, довольный началом беседы, разворачивает лист со статьей из интернета и отдает Антону. – При обыске байкера я нашел эту распечатку. Наркокурьер признался, что работает на Джафара аль-Катари, главаря местной группировки ИГ и хозяина лабы по производству герыча. Пуштун уверен, что аль-Катари профинансировал теракт на российском самолете.

Дочитав распечатку, Антон передает ее Булату.

– Этот теракт совершен четыре года назад.

– Но пока преступников так и не поймали, – заверяет Руслан. – Курьер рассказал, где, когда и на чем поедет этот спонсор теракта через два дня. ФСБ платит за него пятьдесят лимонов долларов! Разве не интересно?

Из любопытства Антон достает из кармана смартфон:

– Окей, гугл… ФСБ… Награда… – На сайте солидной организации он ищет сообщение о вознаграждении.

– Вот что было написано в газете «МК.ру» в ноябре пятнадцатого года. – Булат, нашедший на планшете статью, читает вслух: – «Это самая крупная сумма в мировой истории за помощь в поимке преступников».

– Наивно ожидать, что за сомнительную инфу можно получить такие деньги, – скептически замечает Антон. Однако, увидев сообщение на сайте ФСБ, удивляется: – Ну надо же! Объявление все еще в силе.

– Нон-фикшн! – восклицает Руслан. – И не надо делиться инфой ни с кем, а нужно доставить террориста сюда. Тогда ФСБ точно не отвертится и вынуждена будет заплатить. У наркокурьера дочь тринадцати лет. А этот заказчик теракта, старый хрыч, хочет взять ее четвертой женой. Курьер пообещал сделать все, чтобы не допустить позорной свадьбы. Он готов помочь выловить своего хозяина! Нужны два-три броневика и несколько человек.

– Чистая авантюра! – убежденно говорит Антон. – Возможно, история со спонсором вообще фейк.

– Полковник и Саид тоже не верят. И я не верил, пока своими глазами не увидел, как плакал этот суровый дядька, когда понял, что не сможет спасти дочь. Да я и сам понимаю, что операция опасная и шансов немного… Но награда-то серьезная!

– Жизнь, пожалуй, дороже.

– Ну, если не желаете развлечься, то хоть подскажите, как бы вы спланировали засаду? – не отстает Руслан. – Плиз. Может, другие решатся…

Антон, переглянувшись с Булатом, неохотно соглашается:

– Ладно, если тебе интересны наши фантазии…

Руслан указывает пальцем на два восьмизначных числа в распечатке:

– Курьер выписал геопозицию дороги, по которой через два дня проедет Джафар. Я посмотрел, это сто километров от границы, там сплошные холмы.

Денисов берет у Булата планшет и в Google Maps набирает координаты. На экране появляется карта Афганистана с красным указателем геолокации.

– Если он предводитель, с ним непременно будут и боевики, – Антон переключает карту на изображение со спутника и масштабирует его. – Машины нужно зажать с двух сторон и всех выдавить из них. Без трех броневиков с пулеметами тут не обойтись… Но даже если ты найдешь с десяток отчаянных дураков, как вы пересечете Пяндж?

– Только не дураков, а смельчаков! – поправляет лингвист.

– От смелости до глупости один шаг, – говорит Булат. – Иногда смельчака трудно отличить от дурака с инициативой.

– Ну, если убедить полковника поучаствовать… – вслух раздумывает Руслан, – то он сможет договориться с афганскими погранцами о проведении антигероиновой операции. Попросит их пропустить броневики через границу всего на один день.

– Вот и договаривайся с полковником, – разводит руками Денисов. – Все равно без его приказа ни один «Тигр» не сдвинется с места, а тебе нужно целых три!

– Я дружил с сыном полковника… Он умер от передоза два года назад. Бахром еще тогда пообещал отомстить Джафару, сделавшему тот героин. И я знаю, что Бахром строит охотничий домик где-то в горах и ему нужны деньги. Думаю, у него возникнет соблазн покарать убийцу и получить долю от награды… Но я должен прийти к нему уже с готовым планом.

– Я бы спрятал два «Тигра» у дороги за вершинами холмов на расстоянии километра друг от друга… – размышляет Булат. – Когда твои «смельчаки» с одного броневика увидят Джафара, они передадут тем, кто во втором, чтобы те выехали наперерез. После этого первые перекроют отступление, а вторые заставят боевиков сложить оружие в одну из их машин. Дальше надо будет вызвать предводителя на разборку, предъявив, например, претензии к качеству героина, и в подходящий момент затащить его в броневик. Потом подорвать машину с оружием и смыться.

Согласившись с коллегой, Антон добавляет:

– Детали продумаешь со «смельчаками», которые согласятся на эту шальную авантюру. Только не забудьте про овраги.

– В смысле?

– Догадайся сам, раз занимаешься пословицами.

– А, понял! – заулыбался Руслан. – Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Если я все-таки уговорю Бахрома поучаствовать, вы тогда подумаете?

– Нет, не стану! – отрезает Антон. – Потому что здесь вся сложность не в наступлении, а в отступлении. В Афган во все века было легко зайти, да трудно выйти. Если боевики перекроют дороги, вырваться будет нереально.

– Вход – рубль, – Булат поднимает большой палец. – Выход – два! – выпрямляет указательный и средний, просовывает между ними большой, сооружает фигу и показывает ее Руслану. – А на бонус пословица для твоей диссертации, которую втолковывал мне отец: «Прежде чем войти, подумай, как выйти».

– А если Бахром договорится с афганскими военными, чтобы они сопровождали нас?

– Вот тогда и решим, впрягаться или нет, – пожимает плечами Антон.

– Но сначала поделишься планом полковника, – поддерживает коллегу Булат.

– Ну, тогда всё – мне в штаб! Конец рабочего дня, надо отвозить Бахрома домой. Он, кстати, грозился допросить жену и дочерей – хочет понять, кто проболтался про охоту.

Солнце медленно опускается за горы, и они накрывают своей тенью погранотряд. Антон с Булатом вытаскивают из броневика электросамокаты и едут на них к КПП. Оставив позади ворота, сворачивают на тихую улицу приграничного городка. Вдоль одной стороны улочки тянутся к солнцу еще зеленые тополя и чинары с выбеленными известью стволами, на другой стороне стоят деревянные столбы с электропроводкой.

Испытатели проезжают несколько кварталов и подкатывают к невзрачной двухэтажной гостинице «Фортуна». По негласному рейтингу проживающих здесь гостей она тянет примерно на половину звезды. Под вывеской с многообещающим названием висит щит с рекламой: «Лучшие цены в Евразии». Рядом с заведением – въезд во вместительный железный гараж с машинами и велосипедами, куда напарники ставят самокаты на подзарядку.

У стола-стойки сидит немолодая таджичка – «пять в одном»: швейцар, портье, администратор, кассир и охранник. Перед женщиной стоит монитор, на экране которого четыре сектора с картинками видеокамер: вход в гостиницу, въезд в гараж и коридоры двух этажей. Друзья заходят в буфет и берут по порции ароматного лагмана, по две горячие лепешки и по стакану холодного компота.

Пока Антон ест, Булат прикидывает:

– За небольшую долю от такой награды я мог бы купить раллийный КамАЗ и создать свою команду. Ты уговаривал меня продать наши патенты, чтобы раздать долги и купить приборы с оборудованием для мастерской. Но без прав на изобретение наша компания бесполезна. А если поймаем этого спонсора теракта, нам хватит на все, и патенты продавать не придется.

– Замануха, конечно, мощная…

– Давай оценим профит, прежде чем отказываться.

– Да и так понятно… Это критически опасно, поэтому нецелесообразно. Вот ты свою жизнь дорого ценишь?

– Я – гонщик.

– То есть не очень дорого?

– Кто-то кайфует от героина, а я от адреналина, – говорит Булат, налегая на лагман. – А ты от чего?

– Я – от жизни… Пытаюсь, во всяком случае.

– После того, как мы начали свое дело и залезли в долги, жизнь нашу не назовешь сладкой.

– Стараюсь радоваться бытию, какое есть.

– Да… Решительности в тебе, Антоха, поубавилось… Такая возможность подвернулась, чтобы жизнь наладить, а ты в кусты…

– Надеюсь, в школе ты проходил «Пиковую даму» Пушкина? Если так, должен помнить слова военного инженера Германна о том, что не резон жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.

– Да за такие деньжищи ты смог бы создать полноценное конструкторское бюро! Разве это излишнее?

– А какую реальную инфу мы имеем? – парирует Антон. – Слова наркокурьера? Геопозицию? Будем ставить свою судьбу на географическую карту?

– А если не поставим, так и будем прозябать, – насупился Булат, ковыряя ложкой в тарелке. – Какой смысл в такой паршивой жизни, если не пытаться ее изменить?

– Любая жизнь – это результат сочетания многих случайностей. Вот если бросить монету, какой смысл в выпадении орла? Лично я сомневаюсь, что у случайности бывает смысл, – пускается в рассуждения Антон с ложкой в руке. – Вот наша первозданная планета случайно оказалась на таком расстоянии от Солнца, при котором температура на поверхности Земли держит воду в жидком состоянии. Вода растворила химические вещества, они стали взаимодействовать между собой и с воздухом. В каждой капле могли возникнуть органические молекулы, они усложнялись, стабильные блоки сохранялись и множились. Устойчивые углеводы и аминокислоты случайно сочетались, начался биосинтез нуклеотидов. Через миллиард лет такой комбинаторики появилась простейшая РНК-молекула, способная копировать себя. Жизнь зародилась в форме ДНК, которая синтезировалась независимо от чьего-то желания – так вышло благодаря химическим реакциям. Копии быстро плодились, началась эволюция.

– По-твоему, нам просто повезло с химическими законами?

– Вот именно! А когда бактерии наполнили атмосферу кислородом, появились первые животные.

– Ты уж совсем упростил появление жизни.

– А что есть жизнь? – Антон задает каверзный вопрос жующему другу и сам же отвечает: – Жизнь – это способ существования нуклеиновых кислот, склонных к воспроизводству. Когда-то в недрах Земли образовалось твердое внутреннее ядро из раскаленного железа и никеля, которое поддерживало во внешнем ядре циркуляцию потоков жидкого металла, создающих магнитное поле. Сочетание поля, защитившего планету от солнечной радиации, и атмосферы, не пропускающей губительный ультрафиолет, и позволило организмам не только выжить, но и размножиться. В появлении жизни не было умысла, значит, не было и смысла.

– Это как зависать в интернете, что ли? И смысла нет, и уходить не хочется…

– А цель у всех организмов одна – сохранить свой род.

– А как же «быть или не быть»? – доедая лагман, усмехается Булат. – И в чем тогда наше предназначение?

– «Ищите, и обрящете; стучите, и отворят вам…» Но, по-моему, для любой планеты жизнь – как мох для камня.

– Ну а смерть? Зачем тогда природа придумала ее?

– Для эволюции, – отвечает Антон. – Благодаря мутациям и естественному отбору потомки в новых поколениях становились совершеннее предков. Мутации способствовали и зарождению новых животных.

– Получается, что Земля – планета мутантов?

– Выживших… Земле около пяти миллиардов лет, а скелетные формы биоты появились всего полмиллиарда лет назад. Тогда эволюция ускорилась, возникли тысячи видов. А у некоторых развился начальный разум, как самый эффективный механизм выживания. Вот так вследствие череды случайных совпадений и началась эволюция человека. А теперь его деятельность способна спровоцировать на Земле очередное массовое вымирание.

– Будет жаль… В жизни есть свои прелести, победы и радости… Она в любом случае лучше, чем покой, полная тишина и черная пустота.

– Ага, жить – оно всегда веселее, – уплетая лагман, соглашается Антон. – Поэтому каждый божий день, просыпаясь, не мешало бы восклицать: «Спасибо, что живой!».

– Но жить хорошо, когда есть на шо! А если радостей меньше, чем страданий, тогда я согласен – смысла жить нету.

– Судьбу можно изменить, поменяв свои цели и приоритеты.

– До тех пор, пока у меня есть цель стать победителем большого ралли-рейда, мне будет интересно жить. А доля от фээсбэшной награды мне здорово бы помогла…

– Вернись на землю, Булат! Сейчас главное – выполнить обязательства по контракту и завершить испытания.

Запустив в смартфоне браузер, гонщик пишет в поисковой строке «риск».

– По-моему, ты просто пытаешься найти оправдание своей нерешительности. Развел тут болтологию про смыслы… Ты не хуже меня знаешь – кто не рискует, тот не выигрывает!

– В отличие от тебя я не экстремал. Напрасный риск мне не нужен, тем более сейчас!

– Вот, слушай. – Булат находит в интернете цитату: – «Больше всех рискует тот, кто никогда не рискует».

– Кто сказал?

– Иван Бунин. Между прочим, нобелевский лауреат!

– А ты будто и не знаешь, что в инете можно найти аргументы для любой позиции, – Антон, на смартфоне ищет подходящую цитату. – Вот пример: «Глупый риск, без учета реальной ситуации и без ясного понимания последствий, неприемлем».

– Кто сказал?

– Путин в недавнем интервью. Между прочим, президент. А мне надо еще учитывать, что Лена на третьем месяце…

Булат поднимает стакан с компотом:

– Поздравляю с явлением новой, бессмысленной в твоем понимании, жизни.

– Спасибо!

Напарники чокаются стаканами и доедают хрустящие лепешки, запивая сладким компотом.

– Колись, коллега, – усмехается Булат, – какие ощущения у инженера от роли будущего папаши?

– Позитивные… И потом, нет в жизни ничего ценнее самой жизни, и я рад, что подарил ее.

Друзья поднимаются на второй этаж гостиницы. По обеим сторонам – двери в скромные номера, а общие удобства в аскетичной гостинице находятся в конце темного коридора. В комнате командированных ничего лишнего – у двери расположился шкаф, у противоположных стен – две узкие кровати с тумбочками, , в углу – телевизор, у окна – стол и два стула. Ноутбук на столе скучает в компании пустого графина и двух граненых стаканов.

Сев за стол, Антон открывает ноутбук, проверяет почту и зачитывает товарищу письмо от главного конструктора завода:

– «Изучил ваши фотографии воздушного фильтра. Нам уже писали, что на юге Средней Азии участились бури, несущие пыль из пустынь Афганистана. Ваши фото подтвердили, что штатные фильтры для передвижения наших машин по их плоскогорью не подойдут. В требованиях Минобороны Таджикистана четко сказано, что во время движения колонны по грунтовым дорогам пыль от идущих впереди машин не должна забивать фильтры остальных, а двигатели броневиков при пыльных бурях должны работать стабильно и безотказно. Мы пришлем наш новый фильтр и второй – с «КАМАЗ-мастер». С каждым погоняйте по бездорожью по несколько дней, замеряя уровни загрязненности и мощности. Давайте технике максимальную нагрузку в условиях предельно жестких режимов, приближенных к экстремальной эксплуатации. О малейших недостатках в конструкции новых фильтров сообщайте мне лично. От вас зависит заключение закупочной комиссии и судьба контракта».

– Вот тебе и раз! – возмущается Булат. – Выходит, если броневики не купят, виноваты будем мы!

– Да ладно, не горячись. Обидно, конечно, что через неделю мы могли уехать, а теперь грязные фильтры задержат нас в этой дыре еще на месяц. Ох, Ленка меня загрызет, ей ведь только дай повод для праведного гнева.

Лежа в кровати перед сном, Антон читает на ноутбуке истории о создании бронемашин, а Булат на планшете – о соревнованиях раллийных грузовиков.

– Прикинь, оказывается, жена Менделеева была дочерью донского казака, а их сын стал главным конструктором подводных лодок, – нарушает молчание Антон. – После Первой мировой, служа инженером на заводе «Кубаноль» в Краснодаре, он разработал первый в России проект бронированной гусеничной машины под названием «Бронеход». Умер от тифа в тридцать шесть лет…

2-й день. Роковой

Сквозь пелену моросящего дождя золотом блестят купола храма, недавно воздвигнутого в Набережных Челнах. Современный город, расположенный на северо-востоке Татарстана, раскинулся на берегах широкой и глубокой Камы – самого крупного притока Волги. В Яр Чаллы, как называют город татары, мирно соседствуют многовековые культуры – татарская и русская, исламская и православная.

Раннее утро, в церкви царит тишина и покой. Всего несколько прихожан зашли помолиться перед началом рабочего дня. Пламя свечи, опалив поднесенный фитилек, разгорается, породив еще один огонек. Молодая женщина в накинутом на голову белом кружевном палантине, тяжело вздохнув, ставит зажженную свечку перед образом благоверного князя Александра Невского. Лена с грустью смотрит на огонь, на икону, затем, опустив раскосые зеленые глаза, крестится и шепчет, еле шевеля губами:

– Господи, обращаюсь к тебе с верою и молитвою. Позволь мне, рабе Твоей, душой принять все то, что несет мне день грядущий. Помилуй мя грешную. Повинна пред мужем моим. Утешь раба Твоего Антона, мужа моего. Вразуми и помоги ему, Господи. Дай силы ему. Научи его, Отец наш небесный, верить и надеяться, любить и прощать. Антон у меня неверующий, хотя и втайне крещеный своею бабушкой. Он порядочный, работящий и заслуживает лучшей доли. Пошли ему помощь Свою, Господи, защити его от напастей и всякого лиха. А мя, рабу Твою, накажи, ибо грешная я… Готова без ропота принять кару Твою, Боже.

Лена преклоняет голову перед образом, трижды осеняет себя крестным знамением, отходит в дальний угол и тихонько садится на скамейку. Она достает из сумочки батистовый платочек и аккуратно, чтобы не размазать тушь, утирает слезы. В храме все так же мирно и спокойно.

Лена оказалась в этой церкви не случайно – именно здесь сохранили икону прославленного полководца, шесть раз бывавшего в Золотой орде. Лена выбрала Александра Невского в небесные покровители мужа, потому что этого святого Антон считал дальновидным правителем, способным на компромиссы и сумевшим спасти Русь от полного разорения. Достав смартфон, Лена читает набранное в Телеграм письмо, попутно добавляя в текст новые слова и исправляя ошибки.

«Привет, Антон.

Вчера ты сказал, что твое возвращение снова откладывается. И мне снова придется передвигать дату отпуска и менять график приема врачей в клинике, опять нужно будет сдавать билеты на самолет и отменять бронь отеля. Мы не виделись уже два месяца. Я так больше не могу. Я устала. Наши отношения зашли в тупик. Я любила тебя, но ты остудил мои чувства.

Ты обещал, что надо потерпеть пару лет, что вложенные в ваш с Булатом проект занятые деньги принесут прибыль и процветание, и все будет на мази. Но вместо этого вы разорились! Булату простительно – он молодой, холостой, перспективный. А нам уже по тридцать два. К тому же мы с тобой уже год живем на мою зарплату. Скоро пять лет нашим отношениям, на которые я потратила свои лучшие годы. Я разочаровалась в твоих надеждах на светлое будущее и устала от твоей рациональности и вечной экономии.

Ты неделями пропадаешь в командировках, и я понимаю, что ты стараешься, трудишься, экономишь из-за ипотеки. Только неизвестно, ради семьи ты это делаешь или ради своих патентов – этой несбыточной мечты инженера, на которую ты тратишь времени и денег больше, чем на меня. И уж точно свой броневик ты любишь сильнее меня. Смешно сказать, но ты променял меня на железо!

Ради своего изобретения вы с Булатом жертвовали благополучием близких вам людей, экономили на них, а все, что зарабатывали, тратили на свою фирму. Да еще и в долги влезли! Если бы вы вообще ничего не делали, и то было бы выгоднее. Как психиатр ставлю вам обоим диагноз: синдром сверхценной идеи, прогноз негативный.

Пора признать – мы с тобой совершенно разные. Ты ради призрачного будущего готов на жертвы, а мне нужно настоящее – здесь и сейчас. Я с сожалением вспоминаю, как в самом начале нашего с тобой знакомства мама советовала мне не связываться с атеистом. Я, наивная, не послушалась, променяла молодость на призрачную надежду. За прошедший год я честно прошла все стадии принятия неизбежного – сомнение, злость, ломку, депрессию… Пришло время исправлять ошибки и принимать решение, пока не поздно.

Твои подозрения были не напрасны – у меня в самом деле роман. Мы полюбили друг друга. Я не могу и не хочу скрывать это и притворяться. Антон, прости, я долго терпела и играла роль любящей жены. Романтические чувства прошли. Позавчера случился выкидыш, завтра подаю на развод.

Да прибудет с тобой милость Божия».

Дочитав письмо и перекрестившись, Лена отправляет сообщение, выходит из храма, садится за руль потрепанного «БМВ», снимает с белокурой головы палантин и уезжает. В пелене моросящего дождя машина вливается в уличный поток, проезжает мимо мечети и теряется среди бесконечной вереницы других автомобилей. Горожане торопятся по своим делам. Одни едут на работу, а другие до ее начала спешат отвезти детей в школу или детсад.

Вдалеке над городом, где небо уже просветлело, появляется радуга. Проехав несколько кварталов, Лена паркует «БМВ» и заходит в четырехэтажное здание, над входом в которое располагается вывеска: «Психодиагностика».

***

Ссутулившийся над ноутбуком Денисов дописывает очередной отчет об испытаниях «Тайфуна», изредка переговариваясь с Булатом, который лежит на кровати, изучая занесенные в планшет данные тестирования бронемашины. Справа на панели задач Антон замечает значок Телеграм-канала о входящем сообщении. Он начинает читать, не веря своим глазам, кровь стучит в висках. Дочитав письмо, он глубоко вздыхает, встает, замахивается на ноутбук и со всей дури бьет кулаком по столу.

– Промазал! – шутит Булат, не ожидавший бурной эмоции от всегда уравновешенного друга. – Повтори!

– Это конец! Лена обвинила меня в том, что я люблю броневик больше нее! Да я за пять лет ни разу не изменил ей. Пишет, что случился выкидыш, и теперь она подает на развод. Вот дрянь! Говорит, что у нее появился другой, и что он ее любит. Мне намекали, так я не верил. Вот дрянь! Выбрала самого богатого из моих друзей, которому я еще и денег должен.

– Может, опять блефует? Ты четыре года подряд обещаешь ей поехать в свадебное путешествие.

Раненый в сердце Антон, путаясь в мыслях, мечется по комнате, как дикий зверь по клетке.

– Еще до свадьбы я купил тур в Египет! Но из-за теракта туда вообще запретили полеты на три года. Мы с ней тогда договорились – сначала купим квартиру. Я пустил все свои сбережения на первый взнос, с тех пор пашу на ипотеку! На путешествия денег не остается. Так еще и в долги влез ради патентов и создания компании. Она уже предупреждала, что из-за отсутствия денег на воспитание ребенка готова таблетками прервать беременность, хотя в душе против абортов.

– Может быть, сомневалась, от кого залетела? А может, ничего и не было? – задается вопросами Булат. – Или захотела проверить твою реакцию?

– Мы долго спорили о том, когда человечек получает право на жизнь – с момента зачатия или рождения? Пришли к согласию, что с появлением у плода мозга убивать его уже нельзя. Она отговаривала своих пациенток от абортов, выступала в клинике, убеждала, что для уменьшения количества абортов и решения демографической проблемы в стране достаточно ясли и детсады сделать бесплатными. Чтобы побыстрее заработать, я пообещал ей временно устроиться туда, где хорошо платят.

– Так вот почему ты так настойчиво уговаривал меня взяться за испытания у черта на куличках!

Антон перестает мерить комнату шагами и опускается на стул:

– Этот контракт и тебе поможет поправить дела.

– Из-за него ты рядом с броневиком с утра до вечера, а дома не был два месяца.

– У нас обязательства перед заводом, которые надо выполнять. Я ведь звал ее сюда, но она отказалась! Пишет, что ради своего изобретения мы с тобой готовы пожертвовать благополучием близких.

– Ты же при мне объяснял ей, – припоминает Булат, – что если внедрим наше устройство – разбогатеем, и она будет при финансах.

– Объяснял много раз. Бесполезно! У нее своя, женская логика.

– Снова переедешь к предкам?

– Я люблю родителей, но в моем возрасте жить с ними как-то неловко. Да мне теперь и в город-то возвращаться стыдно. А если увижу того козла, точно не сдержусь, побью, несмотря на последствия.

Булат понимающе смотрит на Антона и пытается утешить друга, используя метод от противного:

– А если бы она не призналась?

– Могла бы годами изменять мне, наивному, с моим же приятелем. Да, это было бы еще хуже!

– Вот! А если могло быть хуже, считай, что повезло.

– Ага… Мой тезка Чехов высказался мудрее – радуйся, что жена изменила тебе, а не отечеству.

Обматерив фото супруги, Антон удаляет его с экрана ноутбука и спускается в гараж. Встреченная лаем дворняги, одинокая фигура инженера на самокате быстро удаляется по пустынной улице унылого городка.

***

Руслан находит Саида, который втолковывает стоящим перед ним экипажам бронемашин стратегию и тактику борьбы с наркотрафиком. Капитан, дав задания экипажам, подходит к рядовому.

– Награду от ФСБ когда обмывать будем?

– Мы вчера с русскими обсудили план засады, – правдоподобно заливает Руслан. – Они сказали, что если ты будешь участвовать, то и они подумают.

– А что полковник?

– Я хотел сначала узнать твое мнение, а уже потом разговаривать с Бахромом.

– Ну, если русские решатся использовать свое чудовище, я с ними.

В ряду бронемашин стоит «Тайфун», чистый и влажный после мойки. Бодрый гладковыбритый Булат сидит за рулем и настраивает приложение на планшете. Хмурый взъерошенный Антон пытается проводами подсоединить клеммы мобильного осциллографа к электросети двигателя, но, поглощенный грустными мыслями, неосторожно стягивает прибор, и тот, упав в щель между дрожащим двигателем и броней корпуса, трескается. Денисов достает осциллограф, выхватывает из ящика с инструментами большой молоток и гневно колотит им по броне «Тайфуна», вымещая досаду. Звон ударов разносится по округе.

Руслан идет по направлению к штабу, слышит тревожное звучание брони, останавливается, размышляя, «по ком звонит колокол», поворачивается и, насвистывая тему из фильма «Убить Билла», подходит к броневику.

– Привет, инженеры!

– Привет, лингвист! – отзывается Булат.

– Бахром еще не определился, – Руслан домысливает отношение полковника к мутной затее. – А Саид сказал, что если вы решитесь, то он с нами.

– У меня тоже обстоятельства изменились, – грустно усмехается Антон. – Теперь мне надо добывать деньги на таблетки от депрессии.

– Давайте вместе уговорим полковника рискнуть, а то он пока весь в сомнениях… – Рядовой по своему трактует позицию командира.

– Мне надо встретиться с моими приятелями. Если они согласятся помочь, операция может стать вполне реальной. Тогда и поговорим с полковником.

– Только встречайся побыстрее. Как говорил вождь мирового пролетариата – сегодня еще рано, а завтра будет поздно! – Руслан коверкает цитату Ленина.

– Светить «Тайфун» пока не положено… Договорись с полковником, пусть он одолжит машину на несколько часов.

– Попытаюсь. Но ему надо сказать, куда и зачем вы поедете, иначе не даст.

– Скажи, что в Нурек, – уклончиво отвечает Антон.

– А, знаю… Там на горе российский комплекс оптико-электронного контроля космоса.

– Почти угадал, всезнайка.

Когда довольный Руслан отходит, Антон говорит:

– На эмоциях нельзя принимать важные решения, но времени нет.

– Я все-таки сомневаюсь, что Саид решится на такую затею… – озвучивает свое мнение Булат. – У него семья, дети.

Зачинщик, насвистывая привязавшийся мотив из фильма, возвращается к Саиду и самодовольно сообщает:

– Денисов собрался ехать в российский космический узел. По-моему, хочет получить данные по Джафару, посоветоваться с тамошним командиром и попросить, чтобы тот помог устроить засаду. Русские спрашивают, можешь ли ты дать машину, чтобы съездить в Нурек?

– Могу, – отвечает Саид. – Но лучше если бы я поехал вместе с ними, тогда не надо будет обращаться к полковнику и оформлять разрешение.

– Отлично, я передам русским. Но ты поторапливайся, они уже созрели.

***

Шоссе, по которому едет «Тигр», ведет на север страны. Проложенная таджиками и китайцами дорога, поднимаясь в горы, начинает петлять.

Булат с заднего сиденья поясняет сидящему за рулем капитану:

– Саид, при управлении полноприводными машинами лучше пользоваться обеими ногами. Когда поворачиваешь, нужно правой ногой сохранять крутящий момент, а левой дробно притормаживать. Выработаешь эту моторику в течение недели, а потом всю жизнь будешь надежнее контролировать сцепление колес с дорогой.

– Ты давно гоняешь?

– Отец работал на КамАЗе, дружил с Володей Чагиным. Когда экипаж Чагина впервые выиграл «Дакар», мне было пять лет. С тех пор я получал от отца подарки, связанные только с ралли. Он записал меня в секцию картинга и со всей своей татарской настойчивостью делал все, чтобы я стал чемпионом. О том же мечтал и я. А мама всегда переживала за меня, боялась, что разобьюсь. Мне не обязательно было хорошо учиться в школе – я должен был хорошо гонять на автодроме. Вместо художественной литературы читал про моторы и тормоза. Все шло неплохо. Погонял в армии на бронетранспортере, и в двадцать лет меня включили в команду Чагина, которого тогда уже называли Царем Дакара. Но в двадцать три, готовясь к рейду «Шелковый путь», я не вписался в поворот… После аварии отец перестал меня подгонять, а мама вообще просила остановиться. Вот уже два года подрабатываю инженером без высшего образования.

– Чтобы ты понимал, Саид, – вступается за напарника Антон, – я знаю много инженеров, но в движках раллийных грузовиков лучше всех разбирается Булат. Он чувствует двигатель и умеет его совершенствовать благодаря интуиции, знаниям и воображению.

– Вообще-то мне нравится, когда меня хвалят, – улыбаясь, реагирует Булат. – Но не в моем присутствии.

– Получим вознаграждение, – капитан смотрит на раллиста в зеркало заднего вида, – сделаешь себе чемпионский грузовик.

– Саид, как ты понимаешь, дело опасное, – предупреждает Антон. – Ты уверен, что готов участвовать?

– У меня жена, дети… Если вы получите награду, а я ее прозеваю – домой не пустят!

«Тигр» проезжает пожелтевшие поля с уже убранным урожаем и зеленые ухоженные сады с яблоневыми, абрикосовыми, персиковыми и грушевыми деревьями. Трудолюбивые дехкане собирают созревшие плоды в ящики, а деловые трактористы складывают их в прицепы.

Около полудня между нагретых солнцем гор показывается водная гладь. Современное скоростное шоссе проходит по склону между хребтом и водохранилищем. Грандиозная плотина перекрыла ущелье, а река Вахш, потеряв сток, до краев заполнила живой памирской водой все окружающие ее каньоны. Над зеркальной поверхностью остались островки вершин затопленных гор. Искусственное озеро гармонично вписалось в древний природный ландшафт.

– Вы знаете, что Нурекскую электростанцию строили двадцать лет? – спрашивает Саид. – К сожалению, при наборе водохранилища пришлось затопить Туткаул – стоянку древних людей времен мезолита. Там была целая индустрия по производству орудий труда из пластинчатых камней. Отец Руслана в молодости публиковал статьи в научных журналах про коллекции ножей, скребков и наконечников стрел из гальки, найденных тогда археологами. Когда наполнялось Нурекское водохранилище, пресмыкающиеся выплывали на берега. Мой отец тогда много змей наловил для серпентария, в котором из яда делали лекарство. По высоте Нурекская плотина как Эйфелева башня, она сорок лет была самой высокой в мире! Но пять лет назад в Китае построили плотину, специально превысив нашу на пять метров.

– У нас в Яр Чаллы на Каме тоже плотина приличная – длиной целых три километра, – вклинивается Булат. – Внутри нее – ГЭС, а сверху – железная дорога и шоссе.

– Но природную дамбу на нашей реке Бартанг превзойти невозможно, – продолжает рассказывать Саид. – Около ста двадцати лет назад после девятибалльного землетрясения из обломков горы образовался завал шириной три километра и высотой больше полукилометра. Перекрыв реку, он создал озеро Сарез, названное так в честь затопленного поселения.

«Тигр» останавливается у смотровой площадки рядом с небольшим рынком. Выйдя из машины, таджик, русский и татарин фотографируют поразительно красивую панораму горного моря. Антон покупает лепешки и приготовленный на мангале шашлык, а Саид – ароматные фрукты. Уложив еду в багажник, заговорщики продолжают путь.

Недалеко от шоссе рокочет транспортный вертолет Ми-26. Он подносит монтажникам ажурную вышку линии электропередач и, зависнув над землей, удерживает ее на весу. Несколько рабочих поворачивают вышку и ловко крепят ее на опоры.

Выйдя из машины, приятели фотографируют вертолет.

– Редкий снимок! – восхищается Булат. – Самая большая вертушка в мире над высочайшей плотиной!

– И еще здесь самый прозрачный воздух, поэтому вон у той вершины – дача нашего президента, – Саид показывает на гору. – Там он гостей принимает из разных стран. А рядом, вон там – российские телескопы. Они тоже принимают… сигналы из космоса.

Завершив работу, Ми-26 подлетает к берегу водохранилища и приземляется, вращение восьми лопастей огромного винта замедляется и затихает. Заговорщики подъезжают к вертолету, командир, пилот и штурман сходят на землю и обмениваются с гостями крепкими рукопожатиями.

– Рад видеть защитников редких животных! – командир приветливо улыбается и вручает Булату бронзовую фигурку джейрана. – Вот, жена передала подарок от Фонда дикой природы. Женщины в Киргизии и у нас объединились в борьбе против браконьеров и понемногу прижимают их.

– Спасибо, Петрович! – благодарит Булат, рассматривая статуэтку. – Передай дамам наше восхищение их упорством.

Пилот отдает Денисову коробку с гоночным дроном:

– Это, так сказать, взамен утраченного. Все признательны вам за помощь!

– Будем в тех краях, можем повторить, – улыбаясь, подмигивает командир, – если, конечно, не придется сильно отклоняться от маршрута.

Укрывшись от палящего солнца в тени вертолета, прибывшая делегация и летчики устраивают обеденный перерыв – прямо на земле расстилается брезент, все рассаживаются на нем и посередине раскладывают купленную на рынке еду. Получается настоящий походный дастархан.

На планшете Денисов показывает экипажу сообщение о вознаграждении:

– Вот, читайте. ФСБ за содействие в задержании террористов обещает заплатить пятьдесят миллионов долларов.

– Да, помню, было когда-то такое сообщение, – вспоминает командир вертолета.

– Есть сведения о том, по какой дороге спонсор этого теракта будет двигаться через два дня. Надо доставить туда «Тайфун» и несколько человек – это около пятнадцати тонн. Если примете участие в операции, то получите часть награды. Разделим ее на десять человек поровну. Каждому достанется по пять лимонов.

– А кто координатор операции? Министр?

– Если будет участвовать министр, награду получит министерство, а не мы, – отвечает Саид. – В курсе только полковник Бахром. Послезавтра надо быть на месте. Эта операция станет нашим частным однодневным предприятием.

– Венчурное, – с усмешкой уточняет Антон.

Летчики удивлены.

– И тебя не смущает, что это нарушение не только инструкций? – обращается командир к Антону. – Это вообще-то нарушение закона!

– Мы исходим из целесообразности.

– И нам на троих перепадет пятнадцать миллионов? – уточняет пилот.

– Долларов США! – подтверждает Саид.

– А за это вознаграждение мы сможем официально купить вертолет?

– Легко.

– И возить туристов на экскурсии сможем? – не отстает пилот.

– Запросто, – заверяет Саид.

– А как мы объясним, почему оказались в Афганистане? – сомневается штурман. – Нам такое никто не согласует.

Денисов выдает заготовленный ответ:

– Ваш Ми-26 и наш «Тайфун» создавались для десанта. Скажете, что я уговорил вас в нерабочее время провести тестовые испытания. Загрузили, полетели, но подвис чип матплаты навигатора, поэтому ночью залетели немного южнее. В общем, свалите все на меня!

– Звучит заманчиво… – задумывается командир. – Перед такой наградой трудно устоять, но и неприятностей в случае чего не оберешься. Даже если все сложится, работы лишимся.

– Если мы не просто разделим деньги, а купим вертолет, для меня выбор очевиден, – высказывает свое мнение пилот. – Организуем авиакомпанию и наконец-то будем работать на себя, а не на чужого дядю.

– Согласен, – кивает штурман. – Упускать возможность купить вертолет однозначно нельзя!

– Да-а, с такими сотрудниками трудно побороть искушение. Выбора вы нам не оставили, – обреченно резюмирует командир. – Если провернете это дело без нас, а мы останемся без собственного вертолета, будем до конца дней локти кусать.

– Насколько опасно потерять наш вентилятор? – пытается взвесить риски пилот.

– Непосредственно в операции вы участвовать не будете, – заверяет Саид. – Вертушка будет стоять за холмами.

– Оружие дадите?

– Попрошу у полковника.

– Как видите, мы почти готовы согласиться… – задумчиво произносит командир и выдвигает свое условие: – Но для полета с таким грузом нужны полные баки, а это двенадцать тонн керосина. Он обойдется в десять тысяч долларов. У нас таких денег нет.

– А если достанем топливо или деньги, подвезете? – улыбается обрадованный Антон.

Командир смотрит на коллег – те кивают.

– Что ж, была не была! Рискнем! – решается он.

– Если что, звоните по ватсап, пишите в телеграме, – говорит Саид.

Шестеро вдохновленных перспективным прожектом сообщников заканчивают деловой обед, прощаются и расходятся. Ми-26 с рокотом возносится в небо, а «Тигр», басовито урча, отправляется в обратный путь.

Антон задумчиво рассматривает проплывающие за окном пейзажи:

– Операция может состояться, если полковник подсобит с топливом и боеприпасами.

– Снарядами полковник заниматься не будет, подставляться он вряд ли захочет, – предполагает Булат и, подумав, добавляет: – Ему есть что терять.

– Если нам придется стрелять, я смогу отчитаться о потраченном боекомплекте, – говорит Саид. – Но достать ленту со снарядами для вашей пушки у меня не получится.

«Тигр» въезжает на территорию отряда, где будничная армейская жизнь идет своим чередом – офицеры проводят занятия с солдатами, несколько пограничников с немецкими овчарками бегают по полосе препятствий, экипажи броневиков возятся со своими машинами.

Руслан поджидает заговорщиков у «Тайфуна» вместе с молодым лейтенантом. Сообщники садятся в круг, используя в качестве сидений что придется.

– Тимур – лучший стрелок части, – представляет лейтенанта Руслан. – У него есть дружок на полигоне.

– Ну так, однокашник, – поправляет Тимур. – Мы с ним вместе в стрелковом училище начинали. Потом его отчислили за пьянство. Говорят, он иногда приторговывает бракованными и сэкономленными боеприпасами. Но учтите, парень он ушлый и задешево ничего не отдаст.

– В общем, все как обычно – чтобы заработать деньги, нужны деньги, – иронизирует Антон. – Без полковника не обойтись. Ты с ним договорился о встрече?

– Да, встречаемся сразу после работы, – отвечает Руслан.

***

Вечереет. В кабинете полковника уже горит свет. Саид, Антон, Булат, Тимур, Руслан и Абдул сидят перед Бахромом, который внимательно слушает инициативную группу захвата Джафара аль-Катари – главаря джихадистов, влиятельного наркобарона и возможного спонсора теракта.

– Мы проверили, – говорит Саид, – на сайте ФСБ до сих пор висит сообщение о вознаграждении в пятьдесят миллионов долларов.

– И я выяснил кое-что новое про этого араба, – докладывает Руслан. – Лидер халифата ИГ Абу Бакр аль-Багдади, за которого американцы дают двадцать пять миллионов, назначил Джафара главарем исламистов провинции Кундуз в декабре пятнадцатого, то есть сразу после теракта в Египте. Это подтверждает слова Абдула о том, что именно аль-Катари спонсировал тот теракт.

– Косвенно… – замечает полковник.

– Вертолетчики согласились, – сообщает Антон. – Ми-26 создавался как раз для доставки броневиков и десантников, поэтому он легко довезет нас к месту засады.

– Как они могли согласиться? – недоумевает полковник. – Их же уволят и накажут!

– Они мечтают взять в лизинг небольшой вертолет, чтобы возить любителей экстремального туризма по труднодоступным местам, – поясняет Булат. – А тут есть возможность всего за один день заработать деньги на покупку своего вертолета. Поэтому и готовы рискнуть. Ночью надо будет пролететь от границы меньше ста километров – это всего двадцать минут полета. А потом они просто подождут нас. «Тайфун» справится с несколькими машинами боевиков, даже если они будут с пулеметами. Тачки мы остановим, если надо – постреляем по колесам. Всех заставим без оружия выйти из машин. Джафару предложим переговоры о поставках его героина в Россию. А когда он подойдет к броневику, мы его упакуем, машины расстреляем, людей не тронем, заедем в вертушку и улетим.

Бывалый полковник настроен скептически, он переводит тяжелый взгляд с Булата на Антона:

– Может, вы не в курсе… Исламистам позволено вводить в заблуждение неверных. Объясняю для непонятливых… Наркокурьер запросто мог придумать легенду про дочь и распечатать статью про награду в качестве алиби для себя. А вы, купившись на неслыханную сумму, готовы верить в «поле чудес в стране дураков». Пуштуну просто надо заманить вас в Афган, а там смыться. Попадетесь его соплеменникам – они церемониться не станут, завалят вас или возьмут в заложники! И неизвестно, что лучше…

Дослушав перевод Руслана на пушту, Абдул объясняет на английском:

– Э-э… Я первый раз пересек границу с героином и если бы продал его, отдавать деньги Джафару не собирался. Хотел помочь русским захватить террориста, получить за него награду и переправить семью в Россию. Если я вернусь без денег, Джафар меня убьет. К тому же он понимает, что пока я жив, дочь без ее согласия я ему не отдам. Прятаться с семьей в Афгане мы долго не сможем – талибы тоже преследуют меня за то, что я работал в Баграме на американцев. Мне никак нельзя возвращаться!

Сафаров решительно выступает на стороне Абдула:

– Мой отец говорит, что доминирующая сила в сознании таджиков – это семья. У русских – примат справедливости. У китайцев главное – Поднебесная. У американцев – прибыль. У немцев – рациональность. А у пуштунов – свод древних законов Пуштунвалай.

– Следуя кодексу чести Пуштунвалая, я должен соблюдать Намус – обязанность защищать честь женщины. – Благодарно кивнув Руслану, Абдул заискивающе смотрит на полковника. – Гульали маленькая, но все же женщина. Она не хочет выходить замуж за старого араба. Этот педофил унизил мою семью тем, что втайне от меня подарил дочери роман «Лолита». И теперь я обязан отомстить за оскорбление!

– Такие подробности на ходу не придумать, – задумчиво произносит полковник. – Я начинаю тебе верить… У меня самого две дочери. Денисов, если правильно, что у русских превыше всего справедливость, скажи нам, что это по-твоему?

– Думаю, справедливость – это сочетание равноправия, учета интересов других людей при принятии решений и соразмерность наказания и вознаграждения. Шансов захватить Джафара у нас немного, но, учитывая сумму награды, риск оправдан.

– То есть вы готовы пойти на большой риск ради добычи?

– Ради большой добычи, – поправляет Антон. – Ситуацию оценим на месте. Если риски окажутся слишком высокими, просто не станем вылезать из укрытия.

– Оценивать ситуацию на месте, вероятно, будет поздно, – возражает полковник. – Действовать надо предусмотрительно, а не опрометчиво!

– Все дело в том, что долго раздумывать и планировать не получается, – продолжает убеждать Денисов. – Послезавтра – это единственный шанс. Но, в любом случае, поймаем Джафара или нет, сразу вылетим назад.

– Так легко не получится, – качает головой Бахром. – Джафар —дерзкий, коварный и жестокий гад. Много людей подсадил на свое зелье ради наживы. И не только погубил их этой отравой, но и сделал несчастными их близких. Свирепым наркобаронам должен противостоять жесткий спецназ. Интеллигентам тут не место!

– Кто-то же должен наказать его! – продолжает настаивать Саид. – А мы знаем, как это сделать.

– Не надо играть в благородство, капитан! Хотя арестовать Джафара дорогого стоит… Американцы за террориста номер один – Усаму бен Ладена – обещали заплатить двадцать пять миллионов, искали его десять лет. В штурме его дома на западе Пакистана участвовали два вертолета и двадцать четыре отборных «морских котика». На организацию операции «Копье Нептуна» было потрачено шестьдесят миллионов долларов!

– Так мы еще сэкономим для ФСБ десять миллионов! – улыбаясь, вставляет Булат.

– Обещанную награду американцы так никому и не выплатили, посчитав, что аналитики ЦРУ, которые вычислили бен Ладена, и так получали неплохое жалованье.

– Поэтому и надо обойтись своими силами, – заявляет Саид. – Чтобы ФСБ не смогла открутиться…

– Против арабов сил-то у вас маловато… Вы должны все хорошенько продумать и предусмотреть, – уже без твердой уверенности в безнадежности засады произносит полковник. – И не спешите, вспомните русскую пословицу: «Семь раз отмерь – один раз отрежь».

– А я знаю нерусскую, – парирует Руслан. – Пока семь раз отмеришь, другие уже отрежут.

– В операции будет участвовать человек десять, – говорит Саид. – Каждому – по пять миллионов.

– Я служу на границе не из-за денег! – хмурится Бахром. – Сам попросился в отряд, потому что мой сын умер от передоза. Я с детства поощрял в нем любознательность… Вот он и захотел попробовать героин один раз, но тот оказался слишком крепким… Раньше кристаллизацией белого для Европы занимались турки. Но арабские джихадисты притащили эту технологию на север Афганистана – к нашей границе. После похорон сына я передал пакетик из-под белого в лабораторию. Оказалось, для большего эффекта Джафар в героин подмешивал фентанил, который в сотни раз сильнее…

– Мы можем хотя бы попытаться наказать его, – продолжает наступать Денисов. – Если грубо прикинуть, прогноз вероятности такой: возвращаемся пустыми – сорок процентов, привозим трофей – двадцать, остаемся навечно в Афгане – процентов десять. Остальные тридцать – неопределенность. Исходя из суммы вознаграждения, есть смысл рискнуть.

– И как же ты вычислил этот смысл?

– Умножил сумму награды на вероятность ее добыть – получилось десять миллионов долларов. Такое матожидание в работе или бизнесе мне невозможно получить.

– Ну-ну, – качает головой Бахром, мол, какие вы все еще наивные. – А теперь умножь цену твоей жизни на вероятность смерти.

– Сегодня цена моей жизни несколько изменилась… – не без грусти отвечает Денисов. – Такой риск стал для меня приемлем.

– А для твоих близких? Самое большое горе для родителей, когда ребенок умирает раньше них. Я это пережил… Не желаю другим такого испытать.

– Пока такие упыри, как Джафар, живут, ни в чем не повинные люди будут погибать.

– Ладно, – уступает полковник. – Участвовать не буду, но мешать не стану, и от справедливой доли не откажусь.

Авантюристы приободряются, Сафаров предлагает:

– Операцию можно назвать «Капкан».

– Необходимо добыть топливо для полета, – обращается к полковнику Денисов.

– Бензин смог бы достать, а керосин не могу.

– Летчики подсчитали, что полная заправка обойдется в десять тысяч долларов, – говорит Булат.

– Небольшие венчурные инвестиции… – улыбается Антон. – Которых нет.

Кто растерянно, кто беспомощно, но, за неимением таких средств, все замолкают, только Руслан переводит последние фразы на пушту.

– Э-э! – оживляется Абдул и восклицает на английском: – Деньги есть! Завтра в Сурхобе меня будут ждать купцы. Они обещали за пятнадцать пакетов белой пыли заплатить сто пятьдесят тысяч долларов!

Шесть пар глаз с надеждой смотрят на полковника, который задумчиво барабанит по столу пальцами:

– И ваши жизни подвергать опасности нельзя, и наказать гада надо… Штаты воевали с упертыми афганцами восемнадцать лет. За это время маковые поля разрослись многократно. Производство опиатов увеличилось в десятки раз, до десяти тысяч тонн в год. Пока за рекой будут делать героин, его распространение невозможно остановить. Это как метастазы.

– Мы попытаемся остановить хотя бы одного наркобарона! – выражает общую решимость Булат.

– Ладно, так и быть, курьера и конфискат берите.

– Может, и с боекомплектом поможете? – с надеждой спрашивает Саид.

– Патроны для пулемета получите, – обещает полковник и поспешно добавляет: – Но никто не должен знать, что я в курсе вашей затеи.

– Нужны еще три «калаша», – вопросительно смотрит на полковника Денисов.

– Табельное оружие выдать не могу. Руслан – фантазер и ботаник! А его папа – доктор исторических наук Сафаров, профессор университета. Если он узнает о ваших помыслах, немедля донесет министру.

– Фантазер, ботан… – обиженно повторяет Руслан, – Я, когда будет надо, сделаю все, что надо!

– У вас есть броненосец, только на него надежда. При любых раскладах постарайтесь избежать перестрелок. Вы должны понимать: если операция сорвется, вас отсюда попрут навсегда, а меня разжалуют в рядовые!

– А если все получится, станете генералом, – улыбаясь, Антон похлопывает себя по плечу.

– Разговор окончен, все свободны!

Полковник, которому не до смеха, указывает на дверь, сообщники молча выходят из кабинета, а бывалый вояка, поставив локти на стол, обхватывает голову руками и еще долго сидит в плену воспоминаний…

3-й день. Лихой

С утра в номере гостиницы «Фортуна» угрюмый Денисов сидит за ноутбуком и сочиняет ответное письмо:

«Привет, Лена.

Прости за напрасно потраченные на меня свои лучшие годы. Мне жаль, что ты поставила не на ту лошадь и потеряла пять лет своей бесценной жизни. Хотя считаю, что и на этот раз недостоин твоего гнева. Да, я материалист и, в отличие от тебя, у меня нет возможности замолить грехи, поэтому стараюсь их не совершать. Я ни разу не согрешил в отношении тебя и уж тем более не изменял. В общении с людьми следую основному принципу этики – не делаю другим того, чего не желаю себе. Живу по правде, совести и справедливости.

Да, признаю, ошибся в прогнозах по поводу своих доходов. Пока не продал ни одного патента, хотя очень надеялся на это. Ты прекрасно знаешь, что я уже четыре года отдаю четверть заработанного за ипотеку. Нам с Булатом приходилось содержать компанию и одновременно поддерживать в разных странах наши патенты, покупая для этого валюту. Эти траты и подорвали семейный бюджет. Ты права – вместо того, чтобы заработать, я оказался в долгах. Да еще и завышенные требования военных к броневику затянули сроки выполнения нашего контракта с заводом.

Раньше ты мне ставила диагноз – синдром самозванца, а теперь – синдром сверхценной идеи. Но я не обижаюсь, а благодарю судьбу за пять лет нашей любви. У нас с тобой были и счастливые дни, и бурные ночи, и яркие эмоции, и общие мечты. Надеюсь, что когда-нибудь я буду с нежностью вспоминать и тебя, и это время.

Мою долю квартиры передам тебе, но оставшиеся ипотечные платежи будешь вносить сама. Взамен твоя супружеская доля в патентах станет моей, если их удастся куда-нибудь пристроить, конечно. Но это уже мой риск. БМВ тоже оставляю тебе, а гараж нужен мне – там наша с Булатом мастерская, оборудование и приборы. Если помнишь, все эти инструменты и механизмы были у меня на съемной холостяцкой квартире, куда я привел тебя в первый раз. А когда мы поженились, я перетащил все в гараж. Мои вещи и одежду можешь перевезти туда же. С нашими долгами разберусь сам.

Прости, что не оправдал твоих надежд. Прощай и не поминай лихом. Кто знает, может, больше не увидимся».

Дописав письмо, Антон вздыхает и отправляет его.

– От супружеских оков я освободился, – говорит он Булату, который лежит на кровати с планшетом. – Можно в путь.

– Дело прошлое, но ее подруга как-то проговорилась мне, будто Лена считала, что ты женился удачней, чем она вышла замуж.

***

Антон и Булат заходят в здание рядом со штабом и проходят в помещение, где проводился допрос Абдула.

Поджидающий их Тимур объясняет:

– У моего знакомого сержанта с полигона было в заначке только двадцать пулеметных патронов. Зато он согласился дать их в долг. То, что потратим, потом оплатим.

Саид и Руслан приводят Абдула, снимают с него наручники и сажают на стул напротив остальных.

Саид кладет на стол смартфон и обращается к Абдулу:

– Я правильно понимаю, что ты должен позвонить дилерам именно со своего телефона?

Руслан переводит Абдулу вопрос.

– Правильно, – отвечает тот и добавляет: – Я назову время встречи. Место они назначили раньше.

Булат поворачивается к Руслану:

– А если по телефону начнется длинный разговор, ты уверен, что абсолютно все поймешь?

– Конечно! – заверяет Сафаров. – Язык пуштунов относится к индоевропейской семье, как и наш с вами.

– Таджики и впрямь что-то среднее между индийцами и европейцами, – улыбается Булат.

– Именно таджики, используя для перемещения товаров первые в мире повозки, были связующим звеном между китайцами, индусами и европейцами, – поясняет сын историка. – Благодаря такому обмену товарами древний язык ариев распространился на половину Евразии.

– Самые древние повозки на колесах со спицами обнаружили в курганах скифов на моем родном Нижнем Урале, – со знанием дела уточняет гонщик. – И вообще именно скифы первыми придумали колесницы пять тысяч лет назад. В свои лучшие времена они занимали всю Великую степь от Дуная до Китая.

– Скифы – это потомки ариев и предки русских и таджиков. В детстве папа брал меня в Куляб на раскопки, он там и познакомился с подполковником Бахромом, а я подружился с его сыном. Археологи тогда установили, что арии поселились там четыре тысячи лет назад.

– Абдул, имей в виду, – глядя на пуштуна, говорит на английском Антон, – в броневике полный боекомплект. Если что-то пойдет не так, перестреляем всех твоих дилеров вместе с тобой, понял?

– Понимаю, – невесело произносит пуштун, берет телефон, включает громкую связь и набирает номер.

Отвечает грубый мужской голос, Абдул напоминает о себе и произносит в трубку:

– Могу в час дня.

– Давай, – соглашается мужчина и отключается.

***

К чайхане на окраине небольшого поселка Сурхоб подъезжают два черных джипа с тонированными стеклами. Из них выходят трое мужчин в темной одежде, с бородами, но без усов. Оставшиеся в джипах водители с такими же бородами внимательно следят «за поляной».

Вальяжной походкой поднявшись на террасу чайханы, брутальные бородачи усаживаются на диван для почетных гостей. Старший достает смартфон, поглядывает на фото Абдула и обшаривает цепким взглядом присутствующих. В углу Сафаров в тюбетейке и выцветшем ватном халате ест ароматный таджикский плов. В другом углу неприметный Абдул смакует чай. Бородач с надменным видом доминантного самца подходит к нему, пуштун молча кивает на стоящий неподалеку мотоцикл.

Бородач идет к «Дукати», отвязывает рюкзак и переносит его в джип, расстегивает молнию и осматривает уложенные в рюкзак плотные желтые пакеты. Шилом перочинного ножа он аккуратно протыкает один из пакетов и через прокол всасывает чуточку содержимого в рот. Водитель цепляет рюкзак к багажным весам, а бородач, убедившись, что вес товара соответствует обещанному, берет из джипа кошелку и несет ее пуштуну.

– Можем брать по столько каждый месяц, – коверкая слова, говорит на пушту бородатый.

– Звоните, – отхлебнув чай, произносит Абдул. – Если не передумаете…

Он открывает кошелку и, обнаружив среди фисташек связку из пятнадцати пачек долларов, кивает бородатому. Руслан незаметно включает айфон и отправляет сообщение.

Трое довольных бородачей возвращаются в свои джипы, и те трогаются с места. Неожиданно у выезда на шоссе путь им преграждает «Тайфун». За рулем – Булат, рядом, на месте командира машины – Антон, в десантном отделении – Саид. У пульта боевого модуля Тимур смотрит на экран и наводит стволы пушки и пулемета на джипы. Машины наркодилеров резко тормозят и пытаются развернуться. Трещат две короткие пулеметные очереди, пули разносят радиаторы джипов, из них льется кипяток.

Из установленного на броневике громкоговорителя раздается приказ капитана: «Операция погранслужбы! Всем выйти из машин с поднятыми руками!»

Бородатые, приподняв руки, угрюмо вылезают из машин. Саид с пистолетом и фотоаппаратом, поднявшись над кормовой дверью «Тайфуна», снимает наркодилеров. С подножки броневика спрыгивает Антон, подходит к джипу, вытаскивает из него рюкзак с пакетами и несет мимо опешивших бородачей.

– Кошелку, рюкзак и видео заберете у полковника Бахрома, – любезно сообщает инженер. – Он будет рад с вами поболтать. Прием по будням с семнадцати до восемнадцати.

Антон отдает рюкзак Саиду и неспешно садится в броневик. Обескураженные бородачи опускают руки. Чем дальше «Тайфун» отъезжает от Сурхоба, тем заметнее на лицах дилеров бессильная злоба.

По шоссе на «Дукати» гонит воспрянувший духом Абдул. Сзади него – Руслан, одной рукой он обхватил пуштуна, а в другой держит никелированный револьвер. Проехав десяток километров, Абдул сворачивает на грунтовку и подруливает к «Хонде» командира вертолета. Через пару минут к ним подъезжает «Тайфун». Абдул достает из кофра мотоцикла кошелку и с гордостью открывает ее. Фартовые аферисты молча любуются на пятнадцать пачек по десять тысяч долларов каждая.

Одну пачку деловитый Антон отдает Руслану:

– Я скину тебе список необходимых вещей. Провиант – на твое усмотрение.

– Закуплюсь на три дня.

Две пачки переходят в руки командира вертолета:

– Петрович, не жмись, купи все, что считаешь нужным.

– Насчет топлива мы уже договорились – заберем сегодня. Осталось обработать диспетчера полетов, – сообщает командир. – Но мы придумали легенду насчет секретных ночных учений, чтобы он мог в случае чего оправдаться перед начальством.

– Теперь все зависит от вас. Пожалуйста, не тяните, – просит вертолетчика Руслан. – Надо ковать железо, пока горячо!

– С таким молотом и ковать легче, – командир взвешивает рукой доллары.

– Надо бы раздать всем по пачке на всякий случай, – советует Абдул. – Если в Афгане кто-то из вас потеряется, деньги пригодятся для обратной дороги.

– Разумно, – кивает Антон. – Подумаю.

Обсудив предстоящие вылет и посадку, решительно настроенные сообщники разъезжаются в разные стороны.

Пока «Тайфун» едет на полигон, Тимур созванивается со знакомым сержантом. Свернув с шоссе, Булат проезжает еще несколько километров и останавливает броневик у КПП, откуда выходит сержант с одутловатым лицом. Антон, Саид и Тимур подходят и пожимают ему руку.

Лейтенант просит бывшего однокурсника помочь с боеприпасами:

– Будем брать одного наркодилера из крутых. Там не дом, а крепость – оружия гора. Готовимся втихаря на случай, если кроты инфу сливают. Но автоматных патронов не хватит, надо кое-что посерьезней.

Сержант оценивающе рассматривает невиданный еще им «Тайфун» и набивает цену:

– Боекомплект можно поискать, но найти тяжело…

Тимур достает из карманов две пачки долларов:

– Двадцати хватит?

– Оставьте предоплату и приезжайте через неделю.

– Нам надо сегодня, – хмыкает Тимур и добавляет третью пачку.

– Придется обращаться к командиру.

– И какие шансы, что сегодня получится?

– Ну… Чего нельзя купить за лавэ, можно купить за много лавэ, – без улыбки отвечает сержант.

– Только давай по-шустрому, времени нет!

– Ну тогда поехали прямо сейчас, раз торопитесь.

***

Вечером в кабинете полковника семеро авантюристов обсуждают план предстоящей операции. Руслан сидит рядом с Абдулом и быстрым шепотом переводит с русского на пушту.

– Вознаграждение достойное, спору нет, – продолжает полковник. – Но вы все готовите наспех. Да и сил у вас маловато… Давайте еще раз взвесим, стоит ли оно такого риска?

– Если бы я имел довольствие полковника, – усмехается капитан, – я, возможно, был бы осторожнее.

– Ну как вы не понимаете! – Руслан вскакивает со стула. – Завтра будет первая и последняя возможность добраться до шайтана. Такой шанс упускать нельзя!

Полковник пристально, как питон Каа на бандерлога, смотрит на рядового. Тот, осекшись, медленно оседает на место. Бахром окидывает взглядом присутствующих и делает неожиданное предложение:

– Сафаров мне рассказал, как лихо наши отпетые мошенники провернули сегодня аферу. Теперь у вас появилась возможность разделить добычу на всех и спокойно жить дальше. А можете использовать добытый первоначальный капитал для создания мелкого бизнеса. Принимая во внимание появление новых обстоятельств и недостаток сил для десанта и засады, предлагаю не искать приключений на свои задницы, а проголосовать за разумное решение – отказ от операции.

– У нас все в обрез, – отвечает Антон. – Если кто-то один без всякого голосования откажется, то у остальных без него ничего не получится. Я же соглашусь с решением большинства, хотя понимаю, что во время операция придется стрелять, а я против любого убийства человека.

– Мы должны договориться, – предлагает Булат, – что при любом раскладе голосования меньшевики не будут ставить палки в колеса, а подчинятся большевикам.

– Ладно, – соглашается с гонщиком полковник. – Если никто не против этого условия, вы должны без всякого давления друг на друга прямо сейчас проголосовать. Приказываю тем, кто за то, чтобы поделить награбленное, поднять руку!

Поднимают трое. Бахром – быстро и решительно, Тимур – медленно и нехотя, Антон – раздумывая и сомневаясь.

Полковник, не скрывая разочарования, продолжает процедуру голосования:

– А теперь поднимите руку те, кто за проведение сомнительной операции, имея в виду, что у каждого есть неотъемлемое право воздержаться.

И на этот раз руку поднимают трое. Сначала Абдул, затем Булат и Руслан. Дюжина глаз устремляется на Саида.

– Примерно как я сейчас, десять тысяч лет назад древний вьетнамец сидел на берегу болота и думал, съесть собранную жменю риса или засунуть зерна в почву и остаться голодным? Заманчиво, конечно, на долю от ста пятидесяти тысяч купить себе земельный участок… – рассуждает капитан, взглянув на калькулятор смартфона. – Но если посеять добытое, то урожай будет в триста тридцать три раза больше! А плодами такого решения смогут пользоваться наши дети и внуки… Все знают, как поступил тот вьетнамец… А я вот не могу сделать верный выбор. Думаю, для детей отец важнее, чем деньги… Поэтому воздержусь и начну опять ловить ядовитых змей, чтобы заработать на строительство дома.

– Ну хоть так! – фыркает полковник и недовольно смотрит на сторонников авантюры. – Еще раз подумайте: такие игры с судьбой опасны для жизни!

– Что наша жизнь? Игра! – восклицает неугомонный лингвист. – Ловите миг удачи!

Руслана горячо поддерживает Булат:

– Я прекрасно понимаю, что единица больше нуля в бесконечное число раз. Для каждого из нас жизнь ценнее смерти ровно во столько же раз. Но я хочу не просто существовать, а прожить отведенный мне срок обеспеченно, плодотворно и увлекательно! Для этого и готов рискнуть.

После глубокого молчания полковник объявляет:

– При равенстве голосов я как председатель собрания принимаю решение отменить сырую операцию.

– Это несправедливо! – запальчиво возражает Булат. – Наше собрание равносильно совещанию акционеров компании, где каждый голосует числом акций, а не своей значимостью. А в нашем венчурном предприятии у всех равное количество долей.

– И как ты предлагаешь выбираться из этого тупика?

– Не знаю… – не находит выхода Булат.

– Не проблема, – выручает друга Антон. Он достает телефон и жмет на контакт. – Привет, Петрович! Мы тут проводим голосование – разделить сегодняшний улов и не взлетать или инвестировать наши кровные в очень рискованное мероприятие. В вашем распоряжении час. Обсуди там с дольщиками и сразу перезвони. Ждем.

Потупившись, полковник оправдывается:

– Я бы хотел вместе с вами участвовать в засаде, чтобы наказать гадину, но я не могу нарушать присягу. На мне лежит ответственность за всех ребят на заставе, включая вас. Эх, если бы мне приказали выловить Джафара… Вооруженными до зубов боевиками должны заниматься военные, а не вы.

– Мы придумали, как захватить упыря, – объясняет Антон. – Это уникальная возможность, и чтобы ее не упустить, мы готовы идти на риск.

– Считайте нас добровольцами, – поддерживает друга Булат.

– Volunteers, – переводит лингвист, показывая курьеру на себя и собравшихся.

– Еще раз крепко подумайте, зачем будете рисковать жизнью? – полковник обращается к здравому смыслу собравшихся. – Ради призрачной награды? Так ли нужны вам эти деньги? Капитан, у тебя четверо детей, стоит ли тебе лезть в это неверное дело?

– Еще на свадьбе моя жена пообещала рожать до тех пор, пока не подарит мне сына, – выдает семейные тайны Саид. – А я обещал ей построить дом. Теперь у меня три дочери и сын, а своего дома нет и не предвидится. Выходит, я трепло. А если дело выгорит и мы получим награду, я для своих принцесс три дома построю с общим вишневым садом. И на достойное образование хватит, и на приданое дочерям и даже внучкам.

– Сидя в засаде, мы увидим, какими силами располагает Джафар, – поддерживает Руслан. – И начнем атаку, только если убедимся, что все получится. Будем действовать согласно пословице: «Не зная броду, не суйся в воду». – Он мечтательно продолжает: – А если получим награду, я половину денег отдал бы отцу на его исследования с применением ДНК-генеалогии и молекулярной истории. С помощью этих наук историки, археологи, лингвисты и химики смогут разгадать многие тайны древних народов, выяснить пути миграции племен в те времена, когда люди обходились без письменности.

– А я купил бы КамАЗ и двигатель, оснастил бы по-своему, собрал бы экипаж на ралли-рейд и попробовал бы выиграть какую-нибудь гонку, – говорит Булат. – Руководители «КАМАЗ-мастер» поперли меня не из-за того, что превратил в груду металла дорогой грузовик, а потому что излишне рискую в стремлении к победе. Чтобы самому решать, насколько опасен риск, должны быть собственные машины. И еще… Если у других не получается остановить убийцу, а у меня появилась такая возможность, я не могу отсиживаться в стороне. К тому же мы решили – если машин у боевиков будет много или если у нас вообще появятся сомнения в успехе, мы не раскроем себя и просто пропустим их.

Все смотрят на Антона, помявшись, он объясняет:

– Для меня деньги – не цель, а средство для реализации моих идей, для свободы выбора. У меня в гараже не машина, как у всех, а груда инструментов для создания механизмов и аппаратура для их тестирования. Получив такие бабки, я создал бы полноценную лабораторию для испытания моих изобретений. И на их продвижение тоже хватило бы. Ради этого готов рискнуть. А голосую против, потому что мы успели просчитать далеко не все возможные ситуации.

Очередь доходит до Тимура, он пожимает плечами:

– Я и представить не мог, что у меня окажутся пятнадцать тысяч долларов, – усмехнувшись, признается лейтенант. – Ну а если мы все-таки полетим, а потом еще и получим премию… Хочется, чтобы об этом узнала одна моя одноклассница… Ну, может быть, построил бы в горах лагерь для охотников – лучший на Памире.

Все головы, будто стрелки компасов, притянутые магнитом, поворачиваются к Абдулу.

– Э-э… Во время советского нашествия мой отец работал с шурави, – произносит тот на английском. – Все горные реки прошел с ними, искал места для строительства электростанций. У нас дома до сих пор диски валяются с русскими фильмами – отец показывал их и переводил. Я с детства смотрел и «Золотого теленка», и «Белое солнце пустыни», и «Мимино», и «Холодное лето пятьдесят третьего…». Это отец посоветовал спрятать Гульали от старого араба, а потом сдать его ФСБ и всей семьей перебраться в Россию… А если получим награду, куплю большой дом и фуру, стану дальнобойщиком. Может, по Европе буду колесить… Большие города посмотрю.

– Шофер-турист-миллионер! – смеется Булат.

Раздается звонок от командира вертолета, Антон включает громкую связь.

– Тебя слышат все, – предупреждает он.

Из динамика звучит объяснение Петровича:

– Я был за дележ! Но трудящиеся уперлись не на шутку! Грозили бастовать! В общем, с минимальным перевесом в один голос экипаж решил сделать инвестицию.

– Ладно, подсчитаем голоса и сообщим, – обещает Антон.

– Понимаю!.. – смеется Петрович. – Как говаривал генералиссимус: «Не важно, как проголосуют, важно, как подсчитают».

Полковник обводит всех обреченным взглядом:

– Жизни ваши – вам и решать…

– Давайте договоримся, – предлагает Саид, – если кто-то из нас погибнет, а награду мы все-таки получим, его доля будет передана родителям.

Переглянувшись, все соглашаются с этим условием.

Полковник предупреждает:

– Повторю – о том, что я в курсе вашей самодеятельности, никто не должен знать. Хотя бы для того, чтобы на свободе остался надежный человек, способный договориться о вашем выкупе или о доставке сюда двухсотых, если что-то пойдет не так. А вы должны быть крайне осторожны. Хотя все вы образованные и, надеюсь, приняли верное решение. А я, к сожалению, не доучился, – признается полковник. – В советские времена в девяностом поступил в военную академию, а второй курс окончил, когда Союз распался. Таджикистан стал независимым, но не избежал клановой войны. Полилась кровь, гибли люди, уезжали, бросая дома. Я добровольцем из Москвы полетел прямо на фронт и попал в самое пекло. Уже через неделю во время боевой операции погиб мой командир. Меня сразу назначили на его место. После победы я был уже майором. Так что, – он дотрагивается до погон, – это не за штабную работу, это боевые звезды.

– В военном училище вас ставили в пример как одного из героев гражданской войны, – вспоминает Саид.

– На фронте погибают самые смелые… Они – герои, – сказав это, полковник задумчиво смотрит на курьера и переходит на английский: – Ну, смотри, Абдул, ты заварил всю эту кашу. Если наврал, берегись! Капитан, все время держи его на мушке!

– Вы все меня еще будете благодарить, – заверяет Абдул. – А я – вас.

– Лейтенант, – полковник переводит взгляд на стрелка. – Снарядов у вас маловато, экономь.

– Есть экономить! – обещает Тимур. – Буду стрелять только в крайнем случае.

– Если живым Джафара взять не удастся, – полковник обводит долгим взглядом присутствующих, – вспомните о моем сыне, завалите шайтана!

– Если замочим, мы вряд ли сможем доказать его причастность к теракту, – возражает Антон. – Но если привезем упыря сюда, то ФСБ сможет расколоть его.

– Не могу приказывать тебе, Денисов, поэтому прошу – если появятся хоть малейшие сомнения, отменяй операцию, а лучше вообще не начинай!

– Так и будет. Я сам против экшена.

Полковник передает ему записку с геопозицией:

– Отдай штурману. Одну камеру с этого места увезли на ремонт на один день.

– По прочтении сжечь?

– Сожжете после пересечения границы.

В телеграм Антон пишет Петровичу: «Точка невозврата 5:00», и получает в ответ эмодзи «окей».

Заговорщики уточняют последние детали предстоящей операции. Затем полковник достает бутылку коньяка, а Руслан разливает его по рюмкам.

Бахром, тронутый решительностью молодежи, поднимает свою стопку:

– Завтра у вас, ребята, трудный день, опасный. У каждого должна быть ясная голова – всем нужно выспаться. Могут произойти события, которые потребуют настоящего мужества и отваги. Давайте выпьем за то, чтобы никто не встретился с шальной пулей, чтобы все вернулись целыми и невредимыми. И простите, что меня там не будет. Я хотел бы… Сам в молодости был таким, как вы – настырным ишаком… Теперь ваше время!

4-й день. Фатальный

Полная луна в ночной тишине льет бледный серебристый свет на горное плато. Навостренные уши томящихся десантников начинают воспринимать долгожданные колебания звуковых волн. Слышен нарастающий стрекот вертолетного винта. Степную полутьму на мгновение пронзает луч мощного прожектора «Тайфуна», направленный вертикально вверх. Приблизившись, Ми-26 включает яркие фары; огни выхватывают из темноты пылевые вихри. Шесть мощных колес касаются земли, но винт продолжает вращаться, со свистом рассекая лопастями воздух. Створки грузового люка открываются, рампа опускается, и «Тайфун» с ходу въезжает в раскрытое чрево вертолета. Рампа и створки смыкаются, рев двигателей усиливается, и винт, рассекая воздух, вновь набирает обороты. Вертолет тяжело отрывается от земли, поднимается и, погасив фары, исчезает в темноте, оставив после себя облако пыли, заслонившее луну и звезды.

На фоне ночного неба летящий без огней вертолет едва заметен. За окнами кабины – темнота, внутри мерцают многочисленные приборы. За штурвалами – командир и пилот, перед приборами навигации – штурман, рядом с ними устроились Денисов и Абдул. Сафаров стоит неподалеку у открытой двери кабины. В полумраке грузового отсека на откидных сиденьях расположились Булат, Саид и Тимур. Посередине отсека застыл притянутый цепями к полу «Тайфун». Новоиспеченные десантники напряжены в ожидании поворота судьбы, после которого жизнь каждого из них станет намного лучше. Или намного хуже…

Денисов выходит из кабины и раздает десантникам шесть пачек долларов. Сев рядом и подняв штанину, он с помощью пластыря приматывает пачку к ноге чуть ниже икроножных мышц. Остальные делают то же самое.

Слева по курсу забрезжил рассвет. Вертолет понемногу снижается, переходя на бреющий полет. Небо становится светлее, и уже можно различить очертания цепи холмов. Из кабины экипажа все высматривают русло высохшей реки. Увидев ориентир, штурман находит место для посадки. Вертолет опускается, пыль вихрями взмывает из-под фюзеляжа, двигатель умолкает, но лопасти винта по инерции еще некоторое время вращаются.

Денисов протягивает командиру три пачки долларов:

– Вот, Петрович, на всякий случай. Не дай Бог, конечно, но вдруг мы не вернемся, а вентилятор не закрутится. Пригодятся тогда на обратную дорогу.

– Типун тебе на язык! – восклицает командир, но от страховки не отказывается.

Дождавшись, когда осядет пыль, штурман открывает дверь на выход. Антон достает из коробки пульт управления, связывает его с квадрокоптером и калибрует гироскопы. Он сходит на землю, надевает FPV-очки и запускает движки дрона, отправляя его и себя в полет. С высоты осматривает все вокруг. Ни среди холмов, ни в далеком кишлаке никакого движения не наблюдается. Денисов возвращает дрон и приземляет его у своих ног.

Пилот открывает створки вертолета и откидывает рампу, а когда «Тайфун» задним ходом съезжает на землю, Антон залезает на переднее сиденье, занимая командирское место. Броневик, управляемый Булатом, маневрируя, продвигается между холмами. Присев на корточки между передними креслами, Абдул помогает выбрать место для засады. На приборной панели поблескивает бронзовая статуэтка джейрана.

Первые лучи солнца освещают вершины холмов. Пересекая длинные тени, «Тайфун» перебирается через сухое русло и подъезжает к отлогому холму рядом с узкой грунтовой дорогой. Объехав холм, броневик поднимается по склону, который не виден со стороны грунтовки, и занимает удобную для спуска позицию.

Десантники надевают бежево-серые каски и выходят из броневика. Четверо в степном камуфляже, а Руслан и Абдул облачены в национальную одежду местных дехкан – на таджике потертый подпоясанный халат и кожаные мокасины, на обутом в кроссовки пуштуне – длинная афганская рубаха, жилетка и широкие штаны. У всех шестерых под верхней одеждой бронежилет, а на плече – рация. Капитан и лейтенант быстро натягивают над броневиком песочно-серую маскировочную сетку.

Антон, Руслан и Абдул, прихватив по бутылке воды, поднимаются на вершину холма, откуда внимательно изучают местность в бинокли. Солнце – справа, грунтовая дорога – внизу, а вокруг застыли бесконечные коричневатые волны лысых холмов, прорезанные высохшей рекой, по берегам которой торчат блеклые кусты. Каждую весну, когда накопившийся в горах снег превращается в талую воду, в сухие русла устремляются мутные потоки и на некоторое время наполняют их. Тогда и полынь зеленеет, и верблюжья колючка цветет, и маки краснеют. А пока без живительной влаги земля лишь местами покрыта запыленной пожухлой травой и серыми пятнами невысокого кустарника. Далеко справа, на горизонте, виднеются силуэты высоких отрогов Гиндукуша. Грунтовка, бегущая вдоль высохшей реки, хорошо просматривается на несколько километров в обе стороны.

Булат вытаскивает из броневика три матраса в вакуумной упаковке, несет их на вершину холма и распаковывает перочинным ножом. Пока матрасы надуваются, гонщик накрывает их камуфляжной тканью. Теперь можно с комфортом лежать на матрасах и наблюдать за дорогой.

Солнце постепенно прогревает остывшие за ночь холмы. В тишине изредка раздаются возгласы птиц. Руслан снимает халат, под ним – бронежилет, а слева под мышкой висит кобура с никелированным револьвером.

В десантном отделении «Тайфуна» сложены инструменты, пакеты с продуктами, бутылки с водой, квадрокоптер и Browning – охотничий дробовик полковника. Антон берет ружье и пачку с патронами картечи, из которой четыре вставляет в подствольный магазин, один – в ствол, а остальные четыре кладет в карман куртки.

Рядом с броневиком готовится нехитрый завтрак. Капитан золоченым ножом нарезает колбасу, а лейтенант складывает в пакет самсу по-таджикски.

– Пахнет аппетитно! – потянув носом, говорит он.

– Самбусу испекла жена Бахрома.

Тимур берет ножны с золоченым орнаментом и с восхищением разглядывает их:

– Красиво!

– Эта модель авторского ножа называется «Арабская сказка». браунинг и нож подарили полковнику на пятидесятилетие. Он одолжил их Антону на один день.

Саид с пистолетом на поясе, пакетом и термосом в руках взбирается на вершину холма, выкладывает еду и наливает десантникам в кружки говяжий бульон из термоса.

Вскоре к ним присоединяется Антон с дробовиком на плече, контроллером и FPV-очками на шее, в руках у него – квадрокоптер, на поясе – нож полковника и граната.

Абдул опускает бинокль и поворачивается к жующим товарищам:

– Э-э… Давным-давно вдоль этой реки ходили богатые караваны. До сих пор здесь можно наткнуться на кости павших в пути верблюдов. А на древних стоянках и сейчас валяются осколки разрисованной посуды. Это ответвление Шелкового пути пролегало через Иран и Ирак в Левант. Четыре года назад именно по этой дороге я вез арабов с деньгами Джафара.

– Что еще можешь рассказать про эту местность? – интересуется у пуштуна Антон.

– Это место со всех сторон обступают стокилометровые цепи холмов. В кишлаках южнее живут в основном пуштуны, восточнее – таджики, на северо-западе – узбеки. А на юго-западе поселились племена хазарейцев – это потомки монгольских воинов. Там под одним из холмов покоится Чингисхан с награбленными сокровищами. А примерно в пятидесяти километрах на юго-восток палеонтологи раскопали кости динозавров.

Вдали слева, на грунтовке, появляется первая машина – потрепанный грузовик. Надев FPV-очки, Антон запускает квадрокоптер в полет. Прячась за холмами, дрон летит в сторону грузовика и пристраивается за поднимающей пыль машиной. Антон легко различает лежащие в кузове стройматериалы.

Когда грузовик проезжает мимо холма, Руслан картинно выхватывает из кобуры револьвер и, не высовываясь, целится в машину. Пуштун, глядя на это, непроизвольно улыбается.

– Абдул, а почему у тебя револьвер, а не пистолет? – интересуется Руслан.

– Когда я жил в Баграме, на своем фургоне приходилось много колесить по пыльным дорогам, закупать в кишлаках овощи-фрукты, – объясняет Абдул. – В таких условиях револьвер надежнее.

Услышав ответ, Булат усмехается:

– Револьвер для того, чтобы после стрельбы на месте преступления не осталось гильз.

– А почему никелированный? – лингвист не отстает от пуштуна.

– Я продавал товар на американской авиабазе, а янки, как вороны, любят все блестящее. Ну и купил у них по случаю. Он у меня чтобы пугать, а не убивать.

Антон возвращает дрон, откладывает пульт и снимает очки. Руслан вынимает из револьвера пять патронов, оставив один, прокручивает барабан, взводит курок, подносит ствол к своему виску и смотрит на реакцию окружающих.

– Э-э! Экономь патроны! – реагирует Абдул.

Руслан, убедившись, что патрон не у ствола, направляет его в небо и жмет на спусковой крючок.

– Дай взглянуть, – Булат протягивает руку к Руслану.

Взяв револьвер, он внимательно рассматривает его, крутит барабан, медленно взводит курок, подносит ствол к голове и нажимает на крючок. Получив порцию адреналина, гонщик возвращает оружие лингвисту.

– Во дурак! – возмущен, удивлен и восхищен Сафаров.

Саид с сочувствием, как на больного, смотрит на Булата, Абдул неодобрительно качает головой, Антон, усмехнувшись, меняет аккумулятор у дрона. Руслан берет бинокль и снова смотрит на дорогу.

Солнце поднимается все выше. Тени от холмов становятся короче, а затем и вовсе исчезают.

Далеко справа по дороге пылят машина и автобус. Глядя в бинокли, Руслан и Абдул следят за легковушкой и автобусом с несколькими пассажирами, пока они не скрываются из виду.

И опять на дороге и вокруг нее – ни души. Только в небе в восходящих потоках теплого воздуха парит орел.

Забрав у Руслана бинокль, Саид рассматривает хищную птицу:

– Степной… Он питается в основном грызунами, но у них мех желтоватый, под цвет почвы, и орлу легче с высоты выслеживать их двигающиеся тени. Поэтому он чаще охотится по утрам, когда тени длинные.

– Змеями тоже питается? – спрашивает Булат.

– Тоже… Но есть особый вид орлов – змееяды, те охотятся в основном на пресмыкающихся. И при каждом нападении на ядовитую змею рискуют жизнью. Змееяд когтями хватает ее голову, клювом дробит шею и проглатывает змею целиком. За жизнь съедает до тысячи рептилий. А горные орлы охотятся обычно парами, даже на диких коз нападают, сталкивают их с кручи. Беркут может справиться даже с лисой. Он когтями одной лапы хватает ее за голову, а второй лапой за спину и ломает ей шею. А если заметит черепаху, поднимает ее и сбрасывает на камни, чтобы расколоть панцирь.

– Антон, а если сбросить с высоты наш броневик, он расколется? – с ироничной улыбкой спрашивает Руслан.

– Сбрасывали, и не раз. Спокойно так приземляется на парашюте, – отвечает Денисов и добавляет: – У «Тайфуна» несущий корпус – он создан для десанта.

На дороге и вокруг – по-прежнему никого.

Булат опускает бинокль:

– Абдул, это правда, что джихадисты обещают водителям джихад-мобилей рай и девушек?

– Да. Семьдесят две девственницы, – уточняет пуштун. – Ты неплохо водишь – экстремисты тебя возьмут.

– Бонус предлагают прелестный… – почесывает затылок Булат.

– Отчего же не сотню для круглого счета? – встревает Антон.

– В наше время собрать сто девственниц практически нереально! – с серьезной миной сокрушается Руслан.

Проходит еще около часа. За это время по грунтовке проехало всего две машины. Абдул смотрит в бинокль левее холма и передает всем по рации:

– Э-э! Похоже!

Руслан направляет бинокль в ту же сторону. Далеко на дороге едва различаются автомобили, выехавшие из-за дальних холмов.

– Машины слева! – по рации передает Руслан. – Расстояние – километра четыре. Из-за пыли видны только первые две.

Надев FPV-очки, Антон запускает квадрокоптер в сторону автомобилей.

– Смотри седого старика с белой бородой в белом джипе, – наставляет Абдул.

Булат и Саид бегом спускаются к «Тайфуну», в котором безмятежно спит хладнокровный Тимур. Гонщик заводит двигатель.

В памяти Руслана всплывает полузабытый стишок:

– Вдаль бежит река сухая

Вдоль нее растут кусты.

Всех в игру я приглашаю,

Мы играем – водишь ты!

Услышав по рации детскую считалочку, суровые мужики на мгновение переносятся в беззаботное детство.

Орел замечает в своих угодьях конкурента. Повинуясь инстинкту, он складывает крылья, пикирует на квадрокоптер, хватает его когтями и отшвыривает. Шлепнувшись на землю, дрон разбивается. Хищная птица, резво взмахивая крыльями, снова набирает высоту.

Антон снимает очки, раздосадовано чертыхается, с ненавистью глядя на орла, забирает у Руслана бинокль и рассматривает колонну:

– Ветра нет, поэтому вся пыль остается над дорогой. Водилы из-за нее держат большую дистанцию между машинами. Слишком растянулись… Вот сука!

– Боишься – не делай, делаешь – не бойся! – подзуживает Руслан.

– Кто сказал?

– Чингисхан! Единственный в истории завоеватель, победивший афганцев.

– А что еще знаешь? – Денисов в бинокль разглядывает надвигающиеся автомобили.

– Лучше геройски пернуть, чем предательски бзднуть!

Время поджимает, но Антон колеблется.

– Камон! – призывает к действию Абдул.

Решившись, Антон командует по рации:

– Саид! Начинаем!

Саид и Тимур сдергивают с броневика маскировочную сетку, кидают ее в кабину и забираются внутрь.

Поднимая пыль, по грунтовке движутся четыре автомобиля.

Антон возвращает бинокль Руслану, тот рассматривает колонну и передает экипажу «Тайфуна»:

– Расстояние – два километра… Четыре машины… Дистанция между машинами – метров по сто…

Антон связывается с командиром вертолета:

– Птица! Мы начали.

– Удачи! – слышится в ответ.

Автомобили приближаются.

Абдул разглядывает их в бинокль и, щелкнув пальцами, восклицает:

– Yes!

Руслан продолжает передавать:

– Расстояние до первой машины – один километр. На ней, похоже, пулемет… Третья машина – белая.

От переполненной адреналином крови по телам почуявших добычу захватчиков бежит легкая дрожь.

Антон, взглянув сверху на «Тайфун», командует:

– Булат! Поехали!

Броневик неторопливо скатывается по склону, невидимому с дороги.

Из рации слышен голос Антона:

– Саид, Тимур! Белый джип не трогайте!

В бинокль Руслан уже может рассмотреть за стеклами окон силуэты боевиков.

– Пятьсот метров! Первая машина – «Хамви» с пулеметом. Белый джип – третий.

Оставаясь невидимым, «Тайфун» продолжает скатываться, огибая холм и набирая скорость.

Четыре автомобиля все ближе. Мощный американский бронированный пикап с крупнокалиберным пулеметом на крыше с ревом несется мимо холма.

«Тайфун» выкатывается на дорогу навстречу мчащимся автомобилям, и те резко тормозят. Броневик останавливается в пятидесяти метрах перед «Хамви», из кабины которого вылезает боевик, забирается в кузов, хватается за гашетку пулемета и с остервенением открывает огонь. Пули с искрами и звоном отскакивают от брони «Тайфуна», который двумя выстрелами из пушки подрывает «Хамви» вместе со стрелком и, осторожно объехав его, продвигается ко второму автомобилю.

«Рэндж Ровер» стоит прямо напротив лежащих в засаде. Из автомобиля, пригнувшись, вылезает пассажир, открывает дверь багажника, достает гранатомет и кладет его на плечо. Для выстрела боевику остается только выскочить из-за машины. С позиции «лежа на матрасе» Антон целится из дробовика и делает превентивный выстрел. Не ожидавший картечи гранатометчик невольно дергается, надавив на спусковой крючок. Через открытую дверь багажника граната влетает в салон, врезается в лобовое стекло и взрывается. Осколки стекол разлетаются вокруг «Рэндж Ровера» и осыпаются на землю.

Объехав раздутый взрывом автомобиль, «Тайфун» приближается к белому «Навигатору». Из динамика броневика разносится звукозапись голоса Руслана – сначала на арабском, а затем на пушту: «Всем выйти с поднятыми руками!» Но из «Навигатора» никто не выходит. Ствол пулемета броневика приподнимается, гремит короткая очередь. Пули по касательной рикошетят от крыши и, оставив вмятины, улетают вдаль.

Двери машины медленно открываются. С места водителя вылезает высокий жилистый мужчина средних лет европейской внешности в куртке со множеством карманов и с фотоаппаратом на шее. Из другой двери выходит напуганная молодая стройная шатенка в брючном костюме свободного кроя для путешествий.

Последняя машина – тойота с тремя боевиками – срывается с места, съезжает с дороги и, петляя среди камней, пытается улизнуть. Надеясь попасть по колесам, Антон дважды стреляет. Описав полукруг, машина выскакивает на дорогу и мчится в обратном направлении.

К подножию холма сбегает Антон с дробовиком наперевес, гранатой и ножом на поясе, за ним – Руслан с биноклем на шее и револьвером в руке, а следом – Абдул с биноклем. Увидев разношерстных разбойников, опешившие пассажиры «Навигатора» неохотно поднимают руки. Руслан бегло осматривает кабину – в ней никого нет.

Абдул бежит к «Рэндж Роверу», на его передних сиденьях застыли два трупа с кровью в ушах. На земле рядом с телом гранатометчика блестят на солнце два больших металлических кейса, выброшенных взрывом из багажника.

Пуштун вытаскивает из кобуры водителя Glock, прячет его за пояс под рубаху и передает по рации:

– Э-э! Джафара тут нет!

Антон тычет пальцем в удирающую тойоту:

– Догоняй!

Как охотничья собака по команде хозяина, «Тайфун», взревев мотором, срывается с места и бросается в погоню.

– Птица! – вызывает Антон.

– Слышу! – отвечает командир вертолета.

– Одна тачка соскочила! Едем за ней! Придется подождать…

– Ждем с нетерпением!

Руслан подходит к растерянным пленникам, которые замерли с поднятыми руками, направляет на них ствол револьвера и спрашивает по-английски:

– Кто такие?!

– Американцы, – отвечает мужчина.

– Оружие и мобильники, быстро!

– Оружия и не было, а телефоны арабы отобрали, – пленник показывает на взорванный «Рэндж Ровер».

– Где Джафар аль-Катари? – угрожающе спрашивает Антон.

– Мы никого не видели. Они не выпускали нас из машины. Кто ехал в других машинах, нам неизвестно.

Антон открывает багажник «Навигатора». В нем лежат четыре большие кожаные сумки, к стенке пристегнута канистра для топлива. Раскрывает одну из сумок – она набита знакомыми желтыми пакетами с надписью «999 VHQ».

– Героин? – обращается к американцу Антон.

– Особо чистый. Четыре сумки, по двадцать пять килограммов в каждой.

Подходит Абдул, кладет два увесистых черных кейса на капот «Навигатора»:

– Открой!

Американец дрожащими руками набирает коды на замках и открывает кейсы; в них – плотно уложенные пачки купюр в банковской упаковке.

– Здесь два миллиона долларов.

По грунтовке вдоль русла высохшей реки трясется и пылит уцелевшая тойота наркомафии. Простреленная шина заднего колеса спущена, и автомобиль не может набрать максимальную скорость. Отставая всего на километр, тойоту преследует «Тайфун», которому нипочем плохие дороги. Расстояние между машинами неуклонно сокращается.

Покинув место засады, «Навигатор» скачет по грунтовой дороге. Ухабы не дают ему как следует разогнаться. Антон, управляющий машиной, сосредоточенно следит за дорогой, опасаясь попасть колесом в глубокую рытвину. Рядом с ним Руслан с револьвером в руке и дробовиком между ног внимательно вглядывается в две цепи холмов по берегам сухой реки. На заднем сиденье притулился угрюмый Абдул вместе с ошалевшими пленниками. В багажнике – четыре сумки с героином и кейсы с деньгами.

Антон связывается по рации с «Тайфуном»:

– Саид! Как вы там?

Слышится голос капитана:

– Почти догнали! Вы где?

– Мы за вами, на белом «Навигаторе». Аккуратней там! За дохлую рыбу не заплатят.

Руслан протягивает руку к американцам:

– Документы!

Пленники с готовностью отдают паспорта, лингвист сличает фотографии с оригиналами:

– Lois Baker, двадцать семь лет. Made in USA. Pete Baker, тридцать пять лет. Рассказывай, Петя!

– Те, что в «Ровере», – боевики Джафара аль-Катари. Он хозяин лаборатории, в которой его химики производят чистый героин. За эти два миллиона в одном кишлаке они загрузили нам сто килограммов, и мы ехали в другой, чтобы взять остальное.

– Антон, перевести? – уточняет Руслан.

– Я понимаю…

Подбитая тойота рвется в сторону кишлака, расположенного недалеко от высохшей реки. До него остается всего пара километров. Укрытие уже совсем близко, это подгоняет боевиков, и водитель выжимает из машины максимум. Как матерый хищный зверь, преследующий раненую жертву, «Тайфун» неумолимо настигает тойоту. Близость добычи подстегивает преследователей.

«Навигатор» мчится за броневиком, отставая на считанные минуты.

Абдул наклоняется к Антону и предупреждает:

– Скоро кишлак, в нем лагерь Джафара. У его боевиков есть гранатометы и старый танк. Соваться туда, где живут по законам шариата, не стоит. Живыми ни за что не уйдем!

Руслан с укором смотрит на пуштуна:

– Ну и где твой спонсор теракта?

– Не знаю. Обычно все сделки больше миллиона он контролирует лично, – суетливо оправдывается Абдул.

– Саид! – вызывает Антон, не отвлекаясь от дороги. – Абдул сказал, что в кишлаке есть гранатометы и танк. Заканчивайте – и назад!

Проселочная дорога вновь пересекает сухое русло реки и проходит мимо кишлака, притаившегося в пологой лощине меж двух больших холмов. От заднего колеса тойоты остался только обод. Разрыв между ней и «Тайфуном» неотвратимо уменьшается.

Свернув с дороги, тойота мчится через кишлак, вопя сигналом. На запыленных улочках засуетились испуганные жители – кто-то прячется в домах, кто-то наблюдает из укрытия. Боевики палят по броневику из автоматов, но пули тщетно бьются о броню, лишь высекая искры. «Тайфун» огрызается короткими очередями по огневым точкам. Один из боевиков стреляет из гранатомета. Радиолокационная станция комплекса активной защиты засекает летящую гранату, бортовой вычислитель рассчитывает ее траекторию, из мортиры боевого модуля выносится боеприпас, сближается с подлетающей гранатой, подрывается и уничтожает ее пучком поражающих элементов.

Ухватившись за ручку над дверью, Саид передает:

– Антон! В кишлаке палят со всех сторон. У них есть гранатометы. Мы захромали! В кишлак не въезжайте!

Тойота и броневик вылетают из кишлака на бездорожье. Булат с охотничьим азартом гонит «Тайфун» за добычей, не обращая внимания на два простреленных колеса. Напряженный Тимур, сидя за пультом управления боевой башни, делает несколько одиночных выстрелов из пушки. Снаряды взрываются вокруг тойоты, принуждая беглецов остановиться. Из машины выскакивают три боевика с поднятыми руками, один из них размахивает над головой белой тряпкой. «Тайфун» подъезжает к боевикам – все трое черноволосы и довольно молоды.

Саид разочарованно передает по рации:

– Антон, Руслан, тойоту догнали, пассажиры сдались. Джафара в машине нет!

Из рации слышится мат Антона и приказ возвращаться.

Внезапно рядом с «Тайфуном» оглушительно взрывается снаряд. Из кишлака выползает старый советский танк в сопровождении нескольких пикапов с установленными на турелях пулеметами. Из его орудия вырывается облачко дыма, и, опередив звук выстрела, второй прилет взметает грунт еще ближе к броневику. Пока «Тайфун» разворачивается, трое боевиков пускаются наутек. Танк на ходу стреляет в третий раз. Снова срабатывает активная защита боевого модуля – ее боеприпас подрывает подлетающий снаряд.

Сопровождая выстрелы вспышками и громким треском, начинает работать автоматическая пушка «Тайфуна». Тимур со спокойствием удава управляет орудием с помощью монитора и сдвоенного джойстика. Экономя боеприпасы, он совершает одиночные выстрелы, каждый более точный, чем предыдущий. Врезаясь в броню танка, снаряды взрываются фейерверком осколков и пламени. За пару минут пушка производит около двадцати выстрелов – оптика танка разбита, он останавливается и затихает. Боясь вызвать на себя гнев броневика, оставшиеся без вожака пикапы боевиков тоже тормозят.

– Антон! У нас проблема! – взволнованно передает Саид. – Танк мы ослепили, но боезапас на исходе. Кишлак между холмами, а танк и несколько «тачанок» преградили дорогу. Мимо не проскочить. Вы их тоже не объедете.

Подключается Булат, который пытается разогнать «Тайфун»:

– Колеса нахватали дырок, компрессор не надувает. Я отключил дифференциал, но хода нет!

После томительной паузы из рации слышится команда Антона:

– Двигайте на север! Птица подберет сначала нас, а потом вас.

Денисов сбавляет скорость «Навигатора» и останавливается. Взяв у Руслана бинокль, он залезает на крышу машины и пытается высмотреть «Тайфун», прикидывает расстояние до кишлака – около трех километров. Селение расположено между холмами на другом берегу высохшей реки. В бинокль видно, как из кишлака торопливо выезжают несколько джипов и, свернув на грунтовку, гонят навстречу «Навигатору».

Спрыгнув с крыши, Денисов садится за руль и разворачивает машину в обратном направлении.

– Вот сука! Все-таки попали в переплет! – злится он и, склонив голову к рации, меняет распоряжение: – Саид! На нас выехали четыре тачки. Если у них есть гранатометы, могут повредить «вентилятор» и вы не улетите. Мы двинемся к границе своим ходом. Вызывайте Птицу, но пусть облетает кишлаки, там могут заваляться «стингеры». Главное – верните железяку в гараж! Связи между нами скоро не будет.

Из рации слышится голос Саида:

– Мы увлеклись. Наш косяк. Простите!

– Созвонимся, когда появится сотовая связь. Приготовьте лодку!

– Лодку подготовим. Удачи!

«Тайфун» разворачивается и пытается разогнаться, но камни и два спущенных задних колеса не позволяют набрать скорость. Преодолевая препятствия, броневик пробирается между холмами, удаляясь от кишлака.

Из почерневшего танка вылезают танкисты – прицельно стрелять они не могут. Автомобили боевиков замерли в нерешительности, опасаясь приближаться к грозному и неуязвимому броневику.

Подскакивая на ухабах, «Навигатор» несется по грунтовке. Его преследуют джипы с боевиками, отставая на пару километров.

По рации Денисов связывается с вертолетом:

– Птица, как слышно?

– Вполне, – отвечает командир.

– Рыбы в пруду не оказалось. Заберите птенцов и верните в гнездо. Саид подскажет место. К кишлаку не приближайтесь.

– Вы раздельно что ли?

– Мы вечерком… на лодочке.

– Приятного плавания!

Штурман связывается с Саидом, а пилот запускает двигатели, огромный винт начинает неистовое вращение.

Пассажиры «Навигатора» видят, как Ми-26 на низкой высоте устремляется на северо-запад в направлении, обратном движению их машины.

Руслан поворачивается к американцу:

– Объясни нам подробнее, что это за деньги?

Ствол револьвера, наведенный на пленника, не оставляет сомнений в том, что тема крайне интересует лингвиста.

– Деньги выдал наркокартель из Калифорнии, – объясняет американец. – Мы расплатились ими за героин. Если не довезем его до Гонконга, вместо гонорара получим по пуле… Заберите зелень, а белый отдайте нам.

Видно, что Руслану нравится предложение американца.

– Кто вы?

– Журналисты. Я фотографирую, а жена пишет и ведет тревел-блог. Делаем репортажи из разных стран для разных журналов. – В подтверждение своих слов Пит достает из кармана аккуратно сложенные бумажки: – Вот билеты на самолет и задание редакции.

Развернув билеты, Руслан читает вслух для Антона:

– Вылет из Кабула – завтра в девять утра, прилет в Гонконг – в шесть вечера.

Доехав до места недавней засады, «Навигатор» объезжает два искореженных автомобиля. Поднятая внедорожником пыль еще не успевает осесть, как мимо останков машин проносятся джипы боевиков. Последний из четырех джипов остается на месте засады.

«Навигатор» приближается к перекрестку проселочных дорог. Антон снимает ногу с педали акселератора, машина катится по инерции.

– Наша граница на севере, это налево…

– Дорога налево ведет в Кундуз, – поясняет Абдул. – Проходит через несколько кишлаков, в которых живет много узбеков. Там и солдат таджикского генерала Дустума полно, они нас не пропустят.

Поколебавшись, Антон жмет на газ, и машина набирает скорость. Преследователи на трех джипах, воспользовавшись заминкой, сокращают отставание от «Навигатора».

Грунтовка проходит через серо-желтые поля мака со зрелыми сухими коробочками.

Антон смотрит в зеркало на сидящих сзади:

– А куда ведет эта дорога?

– Э-э… Здесь все хорошие дороги ведут в Кабул, – отвечает Абдул. – А плохие – в горы.

– Ехать надо в Кабул! – убежденно говорит Пит. – До него километров триста. Там вы заберете зелень, а мы – белый. И разбежимся.

– Правильно! Мой знакомый в Кабуле делает настоящие документы, – поддерживает американца Абдул. – Воришки таскают их у иностранцев, а он переделывает. Один паспорт стоит двадцать тысяч. Отсюда через Ваханский коридор до горной границы с Китаем четыреста километров.

Денисов жмет на газ и объявляет на манер водителя рейсового автобуса:

– Автомобиль следует до границы с Таджикистаном. Пассажиры, которым не по пути, смогут выйти на следующей остановке.

Все затихают.

Автомобили пылят по грунтовке. Преследователи не отстают. Американцы постоянно оборачиваются и с тревогой следят за попытками боевиков догнать «Навигатор».

***

На пологом склоне холма пасется стадо разномастных коз. За ними наблюдает пастушья собака, лениво развалившись в тени большого камня. Юный пастух с посохом в руке, скучая, сидит на выступе скалы и болтает ногами. Услышав гул мотора, он вскакивает и видит вдалеке странную машину, которая крадется между холмами.

Простреленные на двух колесах шины сдулись, но «Тайфун» продолжает движение благодаря резинометаллическим ободам внутри боестойких колес – они не дают ему сесть на диски. Подъехав к соседнему плоскому холму, броневик с трудом, как антилопа, волочащая раненую ногу, взбирается на него.

Вдалеке появляется вертолет. Командир замечает броневик, застывший в ожидании у вершины холма, приближается к нему. От грохота невиданного монстра козы в ужасе разбегаются, собака жалобно скулит, поджав хвост и уши, перепуганный пастух прячется за выступ скалы. Сдувая песок и пыль с вершины холма, Ми-26 садится и открывает створки грузового отсека. «Тайфун» быстро въезжает внутрь, створки закрываются, вертолет с усилием отрывается от земли и улетает.

Пастух, осмелев, выбирается из укрытия и грозит посохом вслед летучему монстру. А когда тот скрывается за вершинами холмов, пацан отправляется сгонять разбежавшихся коз. Собака трусит вслед за ним, звонко гавкая.

***

По ухабистой грунтовке «Навигатор» приближается к пересечению с хорошо укатанной дорогой, которая проходит через кишлак левее перекрестка.

Абдул наклоняется вперед:

– Э-э… Налево – кишлак талибов. Прямо – река и горы. Нам надо направо!

Антон сбрасывает газ, намереваясь повернуть налево, в сторону границы. Вытянув руку, Абдул показывает направо. Слева на пересекающей дороге перед въездом в кишлак стоят несколько автомобилей. Рядом с ними – вооруженные бородачи в шароварах и безрукавках поверх длинных рубах, некоторые из них в тюрбанах.

«Навигатор» подкатывает к перекрестку.

Антон видит машины, но упрямо повторяет:

– Граница слева! Нам туда!

Пит нервно указывает в сторону людей у машин:

– Это талибы, они все вооружены! Нам направо!

Антон медлит, притормаживает, теряя драгоценное время. Пикап с боевиками стремительно приближается – он уже на расстоянии выстрела. Пользуясь промедлением беглецов, стрелок в кузове пикапа, держась за поручень, выпускает очередь из автомата. Одна из пуль пробивает дверь багажника «Навигатора» и застревает в сумке с героином.

Пассажиры в испуге кричат:

– Давай! Go! Пошел!

Колеса «Навигатора» раскручиваются, выбрасывая перемолотый грунт, машина, ускоряясь, едет прямо.

На дороге перед кишлаком бородачи суматошно подбегают к своим автомобилям. Главный из талибов, дождавшись, когда три машины боевиков пронесутся через перекресток, отправляет им вслед один из пикапов – «Форд Рейнджер» с пулеметом и стрелком в кузове.

«Навигатор» мчится на всех парах, возглавляя колонну из четырех преследующих его машин.

– Э-э! Ехать прямо нельзя! – не унимается Абдул. – Там Банги и там Анджуман!.. Эх, нельзя было…

Боевик в кузове пикапа снова стреляет, но тряска мешает как следует прицелиться, и он в очередной раз промазывает.

Пит обеспокоенно смотрит назад:

– Надо пострелять, припугнуть их выстрелами, чтобы не приближались!

– Я не попаду – я не левша, – оправдывается Руслан.

– Абдул, тебе легче с правой! – пытаясь перекрыть шум двигателя, кричит Антон сидящему за ним пуштуну. – Бери немного выше и пальни разок!

Руслан протягивает дробовик Абдулу:

– Береги патроны, целься поточнее!

Пуштун с ухмылкой достает из-под рубахи трофейный «Глок», взводит затвор, высовывается из окна и стреляет по пикапу. Боевик из кузова отвечает короткой очередью, но ни одна пуля не достигает цели. «Навигатор» нещадно болтает, и с одной руки Абдулу непросто попасть по движущемуся пикапу. Только одна из нескольких пуль на излете врезается в его кузов, не причинив особого вреда, зато охлаждает пыл боевика за рулем. Тот сбрасывает скорость, уступая место лидера джипу.

Чтобы хоть немного задержать джип, пуштуну приходится сделать еще несколько выстрелов.

– Береги патроны! – орет Руслан.

Абдул, попав и в джип, с гордым видом откидывается на сиденье и засовывает пистолет за пояс.

«Навигатор» рвется в сторону гор. Три машины боевиков, сменив резвость борзых на упорство гончих, не отстают. За ними, не пытаясь приблизиться, следует «Форд Рейнджер» с талибами.

Абдул оглядывается на боевиков:

– Э-э. Надо скидывать сумки! По одной… Мимо такого подарка они не проедут. Каждая сумка будет их хоть немного задерживать!

– Нельзя! – паникует Пит. – Если мы не доставим груз в Гонконг, нас убьют!

– Не оторвемся – убьют и вас, и нас! – рычит Руслан. – И прямо сейчас!

– А нас-то за что?! – вопит американец.

– Абдул, бросай! – распоряжается русский.

Пуштун перегибается через сиденье, достает из багажника сумку с героином и, открыв окно, выталкивает ее из машины под негодующий возглас Пита.

Джип сбрасывает скорость и останавливается перед лежащей посреди дороги сумкой. Из него выходит боевик, осторожно, словно принюхиваясь, приближается к приманке, с опаской заглядывает в нее, затем хватает и бросается назад в машину. Пока джип набирает скорость, его обгоняет пикап с автоматчиком.

На пути «Навигатора» появляется очередной кишлак. Прямо на дороге афганские дети играют в футбол. Антон снижает скорость, сигналит и аккуратно объезжает мальчишек.

Пикап все ближе к «Навигатору»; снова звучат короткие автоматные очереди. Абдул сбрасывает вторую сумку с наркотиком. Теперь перед «подарком» тормозит пикап.

Кавалькада машин несется по дороге вдоль подножья гор. Боевики упорно преследуют «Навигатор», из которого вываливается очередной «тормоз». Теряя темп, боевики из джипа подбирают и третью сумку.

Абдул опять наклоняется к Антону:

– Скоро Банги. Я знаю брод. Джафар давал мне деньги, чтобы я покупал в копях Бадахшана крупные изумруды и рубины. Я несколько раз ездил по этой дороге. Дальше высокие горы – легко сорваться в пропасть. Я хорошо знаю эту дорогу. Дай сяду за руль!

«Навигатор» въезжает в отроги горной гряды, машины боевиков следом. Абдул выбрасывает последнюю сумку. Пока выскочивший из джипа боевик забирает контрибуцию, пикап вновь вырывается вперед.

У подножья горы бурная Банги, выскользнув из скалистых обрывов, растекается на несколько рукавов и становится широкой и мелкой, в этом мелководье дорога пересекает реку. «Навигатор» подъезжает к Банги и в поисках переправы сбрасывает скорость.

Абдул, протиснувшись между передними сиденьями, рукой показывает Антону место брода. «Навигатор» въезжает в бурную реку, раскачиваясь на валунах, вода брызжет в лобовое стекло. Накренившись, внедорожник застревает. Ревет мотор, прокручиваются четыре колеса, бурлит выхлопная труба, но «Навигатор» не может сдвинуться с места.

Все, кроме Антона, выскакивают из машины, оказавшись по колено в воде. Стремительный поток наваливается на ноги беглецов. Вчетвером они с трудом выталкивают «Навигатор» из западни. В этот момент нога Лоис соскальзывает с отполированного водой валуна, и американка, вскрикнув от боли, падает в заваливший ее поток. Пит пытается поднять Лоис, а Абдул, наклонившись, раздвигает тяжелые камни, чтобы освободить застрявшую ногу. Вдвоем они вырывают девушку из холодных объятий бурливой реки.

«Навигатор», подталкиваемый Русланом, ревя и содрогаясь, преодолевает брод и добирается до берега.

Пит и Абдул, закинув руки Лоис себе на плечи, тащат пострадавшую, спотыкаясь о валуны и с тревогой оглядываясь. На одном берегу – несущийся к броду пикап боевиков, на другом – «Навигатор» и кейсы с миллионами. А трое мокрых и беззащитных – в воде, ровно посередине реки.

Лоис пытается шагнуть, но стонет от боли:

– Нога не держит!

– О-о, дьявол! – вырывается у Пита.

Абдул, поддерживая чужую жену за мягкое место, причитает:

– Прости и сохрани, Аллах!

Антон и Руслан смотрят с берега на отставших подельников. Заметив, что пикап с боевиком в кузове приближается к реке, они прячутся за внедорожник.

Боевик выпускает очередь из автомата, но попадающие под колеса валуны трясут пикап, и прицелиться снова не удается. Пули раскалывают камни, одна из них пробивает стекло двери багажника «Навигатора». Прикрывая американцев, Абдул отстреливается из «Глока». Антон, прячась за машиной, палит из дробовика, а затем добавляет в его подствольный магазин последние патроны. Руслан стреляет из револьвера, уверенно держа его двумя руками.

– Предписано нам право за смерть убитых близких отплатить! – лингвист изрекает слова аята.

Автоматчик дергается как ужаленный и с криком падает в кузов. Пикап тормозит, из его кабины выскакивает водитель, вырывает из рук раненого боевика автомат и, опершись локтями на капот, целится в переходящих брод беглецов. Звучит ружейный выстрел, заряд картечи, перелетев через Банги, с металлическим треском рикошетит от капота и дробит шейные позвонки боевика.

К броду мчит джип, из его окон высовываются два араба с автоматами и готовятся открыть огонь. Абдул разворачивается, старательно целится по джипу, но стреляет всего трижды. Вытащив обойму и убедившись, что она пуста, пуштун швыряет «Глок» в реку.

Бедолагам, которые с трудом преодолевают брод, остается пересечь последний рукав реки. Джип с арабами все ближе. Антон снимает с пояса гранату и, вырвав чеку, с разбега бросает ее в сторону обреченной троицы. Лоис, как завороженная, смотрит на летящую гранату, Пит прикрывает ее своим телом, а Абдул, заткнув уши, с головой опускается под воду. Пролетев над ними, граната взрывается. Непроницаемая дымовая завеса от аэрозольного боеприпаса повисает над бродом, закрывая цели стреляющим боевикам.

Руслан бросается в реку навстречу оглушенным подельникам и, подхватив Лоис за ноги, помогает вынести ее на берег. Антон открывает для нее заднюю дверь, Абдулу указывает на водительское место, а сам с ружьем залезает в освободившийся от груза багажник.

«Навигатор», которым управляет пуштун, натужно ревет мотором, набирая скорость.

Два джипа боевиков через аэрозольную маскировку преодолевают реку. На безопасной дистанции за ними следует «Рейнджер» талибов – он не отстает, но и не приближается.

Достав из аптечки эластичный бинт, Пит накладывает его на голеностоп Лоис.

Погоня продолжается по дороге вдоль Банги, повторяя ее извивы. Беглецы пытаются оторваться, поднимаясь все выше и выше. На берегах появляются скудные рощицы невысоких деревьев с кустиками терескена под ними. Солнце слепит преследователей – прицелиться становится еще сложнее, но боевики не прекращают палить, рассчитывая на очередную дозу наркотика.

Абдул уверенно и с азартом ведет «Навигатор» – машина стремительно несется вдоль берега. Сидящий в багажнике Антон просовывает ствол дробовика в пробитое пулей в стекле отверстие, целится и стреляет по машине боевиков. Картечь оставляет на лобовом стекле несколько сколов.

Лоис достает из своей походной сумки сухой костюм, переодевается и засовывает в нее промокшую одежду.

В начале крутого подъема, когда преследователи успевают сократить дистанцию, Антон тщательно прицеливается и снова стреляет. На этот раз картечь разбивает лобовое стекло машины боевиков – съехав с дороги, та врезается в камень. Мимо нее проносится последний джип преследователей. «Рейнджер» с талибами тормозит у разбившейся машины. С автоматами наизготовку бородачи заглядывают в кабину и забирают у пострадавших боевиков оружие и трофей с желтыми пакетами.

Перед очередным подъемом Пит выбрасывает из окна сумку с мокрой одеждой. Джип тормозит, боевик хватает пустышку и проворно тащит ее в машину. После остановки джипу сложнее взбираться в гору – он заметно отстает.

Дорога, зажатая между утесами и бурной Банги, то следует за поворотами реки, то поднимается и переходит в извилистый серпантин. Путь хорошо знаком Абдулу, поэтому боевикам за «Навигатором» не угнаться, и их джип отстает уже на несколько поворотов.

– Почему выбросил пистолет, Абдул? – спрашивает Руслан.

– Если меня поймают с чужим «Глоком», решат, что это я убил тех троих из «Ровера». – Пуштун повышает голос, чтобы сквозь завывание двигателя его услышал русский, который лежит за задними сиденьями: – Э-э! Антон! Освободи багажник и спрячь свою пушку! Скоро армейский блокпост! Чтобы не обыскивали, нужно двадцать косарей. Достаньте три пачки, а кейсы бросьте под ноги и накройте чем-нибудь.

Антон передает два черных кейса американцам и перелезает к ним на сиденье. Пит безропотно достает три упаковки долларов и отдает их Абдулу, а кейсы кладет под ноги. Лоис держит таджикский халат, а Антон золоченым ножом разрезает его на две половины и накрывает ими кейсы. Трое снимают бронежилеты и каски и выбрасывают их в обрыв, а ружье прячут за спинкой заднего сиденья.

«Навигатор» подъезжает к блокпосту прямо у моста через узкую бурную речку и останавливается перед шлагбаумом. Из казармы неспешно выходят вооруженные афганцы в армейской форме. Офицер и солдат с тетрадью в руке чинно идут к «Навигатору», следом плетется огромный лохматый алабай.

Приветливо улыбаясь, Абдул роняет пачку долларов на землю. Не моргнув глазом, офицер проходит мимо и через окно с простреленной дыркой заглядывает в багажник, в котором стоит только канистра с топливом. Алабай берет пачку купюр в зубы и лениво удаляется в свою конуру. Солдат записывает в тетрадь номер машины и количество пассажиров.

– Документы! – требует офицер.

Изобразив на лице почтение, Абдул показывает паспорт, роняет вторую пачку и доверительно доносит:

– Э-э… командир, по секрету: в следующей машине – наши конкуренты. У них в сумках и в запаске белого на сотню косарей.

Алабай возвращается, шлагбаум открывается, и «Навигатор» переезжает мост.

Из-за поворота показывается последний джип боевиков, но тормозит, не доезжая до блокпоста. Сумки с героином в багажнике не позволяют боевикам связываться с военными. Офицер приказывает солдатам самим подойти к джипу, но боевики, не дожидаясь разборок, разворачиваются и уезжают. Офицер тут же отдает приказ догнать машину, а сам прыгает в военный внедорожник. Солдаты с автоматическими винтовками на трех армейских «Хамви» с пулеметами устремляются вдогонку за боевиками.

В зоне прямой видимости пулеметчик выпускает по джипу боевиков ассорти крупнокалиберных и трассирующих пуль. Навстречу джипу едет «Рейнджер» с талибами, их стрелок тоже дает очередь по боевикам. Те тормозят, выскакивают из загоревшегося джипа и торопливо карабкаются вверх по склону горы.

Солдаты и талибы с разных сторон завороженно смотрят на разгорающееся пламя, но, опасаясь взрыва, не решаются выйти из машин.

А «Навигатор» продолжает путь наверх.

– Э-э. Впереди Анджуман! – торжественно произносит Абдул. – Такого вы еще не видели.

Грунтовая дорога проходит по склонам высоких гор. Река становится уже, а течение – более бурным.

Пуштун комментирует:

– Банги вливается в Пяндж, а тот, слившись с Вахшем, образует Амударью, которая течет к Аральскому морю.

– Кстати, одно из значений слова «банги» на таджикском – наркоман, – замечает лингвист. – А «пяндж» в переводе с иранского – «пять».

Речная стремнина и дорога поднимаются еще выше. У берегов реки на каменистых склонах растет редкий арчовник. «Навигатор», тяжело завывая, минует бездонные пропасти, устремляясь вперед и вверх – к перевалу. Пит фотографирует величественные горные пейзажи.

Добравшись до высшей точки перевала, Абдул ставит «Навигатор» на обочину и выключает двигатель. На придорожном столбе установлен указатель на трех языках: «Перевал Анджуман – 4450 метров». С перевала открывается потрясающий вид на заснеженные вершины Гиндукуша, искрящиеся на фоне синего неба. Дует холодный пронизывающий ветер.

Беглецы вылезают из машины, с облегчением разминают ноги, оглядываются и прислушиваются. Вокруг тишина – значит, погони нет. Достав из багажника канистру с бензином, Абдул заливает топливо в бак. Антон поднимается на бугор и высматривает в бинокль преследователей. Пит продолжает фотографировать, а Лоис записывает в блокнот путевые впечатления. К ним подходит пуштун.

– Эти хребты – сердце Гиндукуша и водораздел, где зарождаются реки. – Абдул, указывая рукой на теснящиеся вокруг вершины, замечает, что блогерша записывает его слова. Стараясь выражаться красиво, он продолжает: – А их ледники, как водонапорные башни, питают водные артерии – Амударью, Инд и Тарим – реки, которые орошают Центральную Азию.

В разреженном воздухе ощутимо трудно дышать, у всех начинают проявляться признаки горной болезни. Беглецы торопятся занять прежние места. Перед тем как залезть в машину, Руслан поворачивается назад, к невзгодам прошлой жизни, и злорадно показывает средний палец.

Яркое солнце освещает южный склон горы. Дорога круто уходит вниз. Внедорожник, двигаясь под уклон, так и норовит разогнаться до опасной скорости, но Абдул уверенно ведет машину и довольно скалится, когда у пассажиров захватывает дух от близости крутых обрывов.

Наконец «Навигатор» скатывается на двухполосную асфальтовую дорогу, которая проходит вдоль реки, берущей начало в ледниках Гиндукуша.

– Это река Панджшер! – объявляет Абдул. – Она впадает в реку Кабул, а та – в Инд, который течет к Индийскому океану! До сих пор эти горы продолжают выталкиваться из-под земли. Они подняли из преисподней драгоценные камни и самоцветы, – рассказывает Абдул, расслабившись на гладкой дороге. Увидев, что притихшие пассажиры во все глаза разглядывают окрестные пейзажи, а Лоис записывает за ним, он увлеченно продолжает: – В Бадахшане добывают самые синие лазуриты и самые зеленые изумруды на свете! В копях находят и рубины, и сапфиры, и много других ценных минералов. А путь, по которому пуштуны и таджики веками доставляли эти камни в другие страны, называли лазуритовым.

– Верно! – подтверждает Руслан. – Древние индусы поклонялись драгоценностям, а ариям камни служили пропуском для проникновения на Индостан. Когда ариев стало много, они образовали почитаемую индусами касту брахманов. В нее входили жрецы и мудрецы, привилегии которых прописаны богом Брахмой в Ведах индуизма.

– Похоже, что летописцем у Брахмы служил один из ариев, – иронизирует Антон.

Дорога проходит по широкому ущелью, которое река промыла за миллионы лет. Она несет свои быстрые воды мимо утопающих в зелени таджикских кишлаков, огородов и фруктовых садов с деревьями, ветви которых наклонены под тяжестью спелых плодов.

– Отсюда недалеко мавзолей Панджшерского льва – Ахмад Шаха Массуда, – указывает пальцем Абдул.

– Кстати, тоже таджик, – вставляет Руслан. – Как и большинство людей, живущих в Панджшере.

– Копи и залежи драгоценных камней Гиндукуша всегда принадлежали эмирам и другим властителям Афганистана. Когда шурави ввели сюда войска, Ахмад Шах захватил копи и владел ими целых десять лет. Много камней тогда ушло на рынки южной Азии, а самые лучшие переправлялись в Лондон, где жил его брат, который их там благополучно сбывал. Братья делали большие деньги и покупали оружие.

– А сын Ахмад Шаха – Ахмад Масуд, – подхватывает Руслан, – после учебы в Англии стал принцем местных таджиков и их надеждой.

– Его отца убили два смертника, прикинувшиеся журналистами, как раз за два дня до атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, – покосившись в зеркало на сидящих сзади американцев, продолжает пуштун. – После этого янки разозлились, собрали коалицию и вторглись в Афганистан.

«Навигатор» проезжает большое селение, Антон высовывает руку со смартфоном из окна. Появляется сотовая связь, и тут же приходит несколько сообщений.

Денисов с облегчением выдыхает:

– Броневик на базе! Все путем.

У Абдула созревает план, и он говорит громко, чтобы слышали все:

– Э-э! Вы, конечно, знаете, что Гонконг – лучший город в Азии. Раз Питу и Лоис нельзя появляться в нем, их билеты могут сгодиться вам. Если поделим деньги на пятерых, мой человек в Кабуле вклеит ваши фото в их паспорта и поменяет несколько букв. Тогда сможете побывать в Китае.

– О, круто! В Гонконге все говорят на английском, – с готовностью поддерживает тему Руслан. – Давно мечтал побывать там. Это настоящий драйв!

– Мы обещали полковнику вернуться, – напоминает Антон.

– Вернемся! – соглашается Руслан. – Но не сразу.

Абдул сворачивает в ивовую рощу и ставит машину прямо у горного ручья с прозрачной водой. На берегу с галечником растет барбарис, а на другом, заиленном, – облепиха. Мужчины обнажаются по пояс и, коченея от холода, плещутся в воде, смывая с себя пыль и пот. Прихрамывая, Лоис отходит от них подальше, раздевается до нижнего белья, смело заходит в ручей и опускается в ледяную воду. На девушку украдкой поглядывает Руслан; на правой стороне его груди синеет татуировка в виде снежного барса, под мышкой висит кобура с револьвером.

Ниже по течению Абдул, набрав воду в канистру из-под бензина, кладет ее на крышу «Навигатора». Пока вода вытекает из канистры, он успевает щеткой смыть с машины дорожную пыль.

К Руслану подходит Антон с дробовиком и рассматривает татуировку:

– Эффектная наколка. Но самую эффективную я видел на пляже у проститутки. Чуть пониже поясницы – синяя эмблема «Зенита».

– Фанатка?

– Неа… Увидев эмблему «Зенита», болельщики «Спартака» не могли устоять…

– Я болею за «Барселону»!

– Хорошо, увижу путану с тату «Реала», подгоню по-братски, – ухмыльнувшись, Антон негромко сообщает: – Учти, я пустой – патронов нет. Только пассажирам не болтани.

Руслан достает револьвер, крутит барабан и невесело усмехается:

– У меня осталось два… Один выстрел для меня, другой – для тебя… Если что…

– Последние часы у нас была одна задача – остаться в живых… Теперь могут быть варианты. Но чтобы наметить правильные действия, надо обозначить цель.

Руслан иронизирует, кивая в сторону попутчиков:

– А чтобы никто не мешал определяться с целью, нужно оставить эту троицу выбираться отсюда автостопом!

– Джафар теперь просто обязан наказать нас, чтобы другим не повадно было обижать его. Но при наличии двух противоборствующих сторон вполне можно применить теорию игр, в которой сказано: если возникла новая ситуация, необходимо определить новую цель.

– Вот новая ситуация – у нас появилась куча денег. И вот тебе новая цель – кайфануть на них по полной программе! Я учил языки, потому что всегда мечтал о приключениях и путешествиях.

– Такие приключения опасны… – предчувствуя проблемы, предупреждает Антон.

– С такими деньгами я не прочь рискнуть. Я – гедонист, хочу вкусить все прелести жизни, пока молодой. Моей доли мне как раз хватит для полного счастья!

Антон кладет ружье и кейсы в багажник, накрывает их половинками халата и своей курткой.

Дорога извивается по залитому солнцем косогору. «Навигатор» катится вниз без помощи отдыхающего двигателя. Вдали у отрогов гор расстилается живописная долина. Среди разноцветных клочков возделанной земли виднеются небольшие таджикские и пуштунские селения. Американец продолжает щелкать затвором фотоаппарата.

«Навигатор» спускается в долину и в одном из селений подъезжает к заправке. Абдул заливает бензин в пустой бак машины. Рядом уличные торговцы разложили свои нехитрые товары. Пуштун покупает горячие лепешки, местные фрукты и воду. Пассажиры с благодарностью разбирают еду.

Автомобиль мчится дальше, Абдул ведет его уверенно и быстро. Пит фотографирует интересные места, а Лоис вновь записывает свои впечатления.

Руслан садится вполоборота к американцам:

– Вы вдвоем везли деньги наркомафии из Америки?

– Мы решили рискнуть раз в жизни. Другого выбора не было, – оправдывается Пит. – У нас и у нашей дочери диагностировали ВИЧ. Деньги нам нужны на операцию по пересадке ей костного мозга. А это очень дорого, у нас такой суммы нет.

Американец, вынув из кармана куртки фотографию, протягивает ее Антону. Тот рассматривает портрет похожей на Лоис улыбающейся девочки с новейшим айфоном в руке и передает Руслану, который, посмотрев на фото, показывает снимок Абдулу.

– У меня два сына и две дочери, – взглянув на девочку, с гордостью и грустью сообщает пуштун.

Пит задает мучающий его вопрос:

– Вы можете сказать, откуда вам стало известно о нашей сделке?

– Нам нужны были не ваши деньги, – снисходительно отвечает Руслан. – Мы ловили главаря ИГ.

– Джафара аль-Катари? – уточняет американец.

– Круто! – Лоис впервые нарушает молчание.

«Навигатор» проезжает небольшой городок. На обочине стоит дорожный указатель: «Кабул – 80 км».

***

Высоко в небе над холмами парит орел, осматривая свои владения. Внизу на проселочную дорогу съехалось множество машин. У взорванного «Рэндж Ровера» на трех матрасах лежат шесть укутанных в саваны тел. Вокруг столпились боевики, в сопровождении свиты к ним подходит седобородый статный старик.

Джафар аль-Катари склоняет голову, потом громко, чтобы слышали все, произносит:

– Американцы предали нас! По их наводке русские послали против нас гигантский вертолет и бронемашину. От рук неверных погибли наши братья. Ничто, кроме мести предателям, не сможет облегчить нашу скорбь. Все должны знать – кто покушается на наш бизнес, будет наказан. Мы обязаны покарать убийц. Найдите и уничтожьте этих шакалов! Всех до единого!

Старик произносит поминальную молитву и подходит к белому внедорожнику; водитель открывает перед ним заднюю дверь.

– Хафиз! – садясь в машину, властно зовет Джафар.

К нему почтительно подходит моложавый мужчина в паколе – афганском головном уборе, похожем на берет.

– Да, мой господин.

Джафар поворачивается к нему:

– Русские решили от меня избавиться и сговорились с американцами. Раз янки скрылись, значит, причастны к этим убийствам. Они едут на юг. Я позвоню в Кабул, чтобы взяли пару гранатометов и ждали их у посольства. Они дорого заплатят за эти смерти. У янки мои два миллиона. А ты гони в Кабул, вместе с Мамедом найдите шакалов и, начиная с пальцев, ломайте им суставы до тех пор, пока не вернут все деньги. И только потом убейте! Пока не найдете американцев, триада ничего не должна знать. Если китайцы поймают воров первыми, то наверняка скроют это, а потом потребуют повторить поставку за наш счет. Сначала найдите журналюг, а потом, если начнутся разборки с триадой, будете говорить, что мы отдали бегунам все двести килограммов белого.

– Слушаюсь, мой господин.

– Китайцы станут торговаться, но выходить из бизнеса не захотят. Надо заставить триаду продолжить работу на наших условиях. Если сделаете, как я велю, ваша ежемесячная оплата возрастет.

– Благодарю, мой господин.

– Никого из тех, кто причастен к этому разбою, не щадите. Пусть все знают – мой товар трогать нельзя! И позвони в лабу, скажи, чтобы до моего распоряжения груз отправляли через другие каналы.

Джафар закрывает дверь, водитель заводит джип и неспешно трогается с места. Его обгоняют два пикапа с пулеметами, а за джипом пристраиваются еще две машины с боевиками. Колонна направляется в сторону лагеря. Получивший задание Хафиз подходит к своей машине, садится за руль и едет в обратном направлении.

***

Движение на шоссе, по которому едет «Навигатор», становится все интенсивней.

– Э-э… До Кабула осталось сорок километров. Уже сегодня Джафар начнет охоту на нас, —гнет свою линию Абдул. – Единственный шанс спастись – завтра утром улететь в Гонконг.

– Но имейте в виду, – суетится Пит, – вы не сможете провезти деньги через две границы!

Руслан сомневается в его искренности:

– А как же вы сами собирались провезти через границы сумки, набитые героином?

– У нас есть «лицензии» на перевозку. Отправку партии из Кабула обеспечивает Джафар, за доставку товара в Гонконг и переправку в Америку отвечает триада. Ну а прибытие белого в Калифорнию контролирует картель из Лос-Анджелеса. Это отлаженный наркотрафик с бюджетом в десятки миллионов долларов. Но если мы поделим деньги поровну на пятерых, вы получите три «лицензии» на три чемодана.

«Навигатор» оставляет позади дорожный указатель «Кабул».

– Нужно найти российское посольство! – то ли утверждает, то ли предлагает Антон.

– Не, это без меня! Я не собираюсь за два лимона покупать себе звание лоха с вручением грамоты! – решительно возражает Руслан. – Кроме того, как пить дать у посольства нас уже караулят снайперы Джафара.

Беглецы приближаются к центру Кабула.

– Определись, гедонист, – Антон ставит Руслану вопрос ребром: – Ты хочешь в Китай или на родину?

– Моя родина – планета Земля. Гульнем на ней, потратим лавэ и вернемся на перевоспитание. Второго такого шанса у нас не будет.

– И ты не поможешь мне попасть в российское посольство?

– Я не содействую глупым поступкам, – ухмыляется Руслан.

– Ну, это уже слишком! Что-то ты раздухарился.

– А ты меня пристрели!

Руслан протягивает револьвер рукояткой вперед.

– Во дурень! – качает головой Антон.

«Навигатор» останавливается в переулке.

– В Кабуле оставаться нельзя, – нагнетает Абдул. – Чтобы вернуть деньги, боевики Джафара будут гоняться за нами, и можно не сомневаться, что они нас быстро найдут. А переделка документов на высшем уровне и покупка чемоданов с двойным дном обойдется нам всего в сорок косарей.

– Номера всех краденных паспортов находятся в базе данных аэропорта, – пытается возражать Денисов.

– Антон, пятую часть от двух лимонов ты уже заработал. Теперь зелень надо потратить! – напирает Руслан. – Сделаем фотки для паспортов, станем братьями: Питом и Луисом. А там – раз-два и в дамки. В Гонконг!

– Если разделим деньги на пятерых, – сразу ставит условие Пит, – наши паспорта, водительские права, билеты и «лицензии» на три чемодана будут вашими. А мы с женой обещаем, что подождем, когда вы прилетите в Китай, и только на следующий день пойдем в свое посольство и сообщим, что нас обокрали. С американскими паспортами вы сможете без виз шляться по всему миру.

– Мне и в России хорошо.

– Твое дело… Но не лишай и меня свободы выбора! – возмущается Руслан. – Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше!

– Мы же с тобой не тупые рыбы! – упрямится Антон.

– Вот именно! С такими бабками лучше всего очутиться в Гонконге. Пожалуйста, не мешай мне открыть дверь в сказку – ведь она открывается только тем, кто в нее стучит.

– Мы должны держаться вместе…

Под гнетущими взглядами четырех пар глаз Антон замолкает, вынужденный против своей воли подчиниться мнению большинства.

«Навигатор» заезжает в маленький дворик. Руслан идет вслед за Абдулом в парикмахерскую, где того подстригают, а затем сбривают бороду.

В фотосалоне грузный афганец лет сорока пяти и Абдул договариваются о переделке американских документов, а также о вклейке визы в паспорт пуштуна. Фотограф ведет новоявленных контрабандистов в соседний магазин к своим людям. Продавцы выносят из подсобки пять чемоданов, наполняют их одеждой и предметами, необходимыми в путешествии, включая пять смартфонов. Засучив штанину, пуштун отклеивает с ноги пачку долларов и отсчитывает продавцам нужную сумму.

Фотограф, Абдул и Руслан, толкая перед собой тележку с пятью чемоданами, возвращаются в фотосалон. Контрабандисты надевают пиджаки, фотографируются и несут три чемодана к «Навигатору».

Напряженный Антон сидит за рулем вполоборота так, чтобы контролировать пассажиров. Притихшие американцы, обнявшись, с заднего сиденья наблюдают за развитием событий. Положив чемоданы в багажник, Руслан и Абдул садятся в машину.

– Фотографу нужны двадцать тысяч аванса, – говорит Абдул.

– А нам нужны гарантии, что вы отдадите нам наши доли, – ставит условие Пит.

Достав револьвер, Руслан наводит его на американца:

– Петя, давай документы и деньги, а я гарантирую, что не выстрелю.

Янки упирается. Таджик взводит курок.

Пит отдает паспорта и с досадой сообщает:

– А коды замков кейсов я забыл. Можешь пристрелить меня.

– Да, гедонист, америкос тебе попался хитромудрый! – усмехается Антон.

– На хитрую жопу всегда найдется прибор с винтом! – Руслан поднимает штанину, отматывает пластырь, открепляя от ноги страховочные десять тысяч, показывает их американцу и отдает пуштуну.

– А на винт – есть лабиринт! – упрямится Пит.

Русский вынимает нож полковника и направляет изогнутое лезвие на живот Пита, приговаривая:

– А на лабиринт найдется лом с навигатором!

– Против такого лома у вас нет приема! – улыбается Руслан, глядя на американцев.

Антон разрезает пластырь на своей ноге, снимает пачку купюр и тоже отдает ее Абдулу. Наблюдающая за дурацкой перепалкой Лоис начинает заразительно хохотать. Мужчины дружно присоединяются к ней, сбросив напряжение дня, полного событий и стрессов.

Наконец Антон решается, и пуштун ведет его в салон, где отдает фотографу три паспорта и половину гонорара. Тот завязывает угрюмому нелегалу галстук, надевает на него пиджак и фотографирует. Вскоре повеселевший Абдул и по-прежнему раздосадованный Антон с чемоданами в руках возвращаются к машине.

В сумерках «Навигатор» въезжает во двор одноэтажного мотеля. Абдул оплачивает номер и ставит машину у его двери. Компаньоны переносят в комнату кейсы и чемоданы, запирают дверь и зашторивают окна. Из предосторожности Антон не расстается с ружьем и ножом полковника, а Руслан – с револьвером Абдула.

Все внимательно следят за тем, как пуштун кладет на пол два кейса с деньгами и вокруг них расставляет пять чемоданов. Открыв все, он берет пять пачек долларов и раскидывает по одной в каждый чемодан, затем берет следующие пять и снова раскидывает. В воздухе витают мириады молекул от банкнот, рождающие пленительный запах новых возможностей. Когда кейсы опустошаются, подельники, разобрав чемоданы, закладывают доллары между двойными стенками.

Абдул помещает половину своей доли в женскую сумку:

– Для семьи. Нам еще долго придется скрываться в Баграме. Дам знать Шарифе, чтобы приехала в Кабул, – поясняет пуштун, звонит жене и назначает встречу.

Пит лепит у ручек чемоданов «лицензии» – обычные на вид дорожные наклейки с изображением океанского лайнера.

Лоис с сочувствием смотрит на разбойников:

– Вижу, что парни вы лихие, но даже не представляете, во что вляпались. Афганская, китайская и американская наркомафии будут всюду охотиться за вами.

– Пусть попробуют найти нас среди полутора миллиардов человек, – зубоскалит Руслан.

– Ставка в этой игре – жизнь! – предостерегает Лоис. – Не доверяйте никому и ходите в бронежилетах.

– Просто в сложившихся обстоятельствах – это весьма неплохое развитие неудачных событий, – скорее оправдываясь перед самим собой, объясняет Антон.

Приклеив «лицензии», Пит инструктирует контрабандистов:

– В Гонконге вас будет встречать таксист по прозвищу Сухой с табличкой National Geographic. Не подходите к нему ни в коем случае! Пусть триада ищет нас, а не вас.

Увидев на столе рекламный листок соседнего ресторана, Руслан предлагает заказать еду, все соглашаются, Абдул звонит в ресторан.

***

Вечером зажиточное мужское население Кабула ужинает в ресторанах. В одном из них красивая афганка с точеной фигурой исполняет танец живота. Четверо музыкантов на небольшой сцене постепенно ускоряют темп и наращивают громкость – грациозные движения танцовщицы увеличивают амплитуду. Достигнув кульминации, музыканты неожиданно прерывают музыку и смотрят на входную дверь в зал ресторана. Зрители поворачивают головы, устремляя свои взгляды на лысого араба плотного телосложения, с черной бородой, без усов в темном охотничьем костюме шейха, который стоит у входа в зал. Со зловещим видом араб идет к сцене, танцовщица отступает к стене и возносит руки, прося о пощаде. «Шейх» останавливается в десяти метрах перед сценой и, выхватывая из-под одежды метательные ножи, бросает их в танцовщицу, застывшую от страха. Ножи вонзаются вплотную к напряженному женскому телу в покрытую красной тканью деревянную стену. Гробовую тишину нарушает только посвистывание летящих ножей и их удары в стену, усиленные микрофоном, стоящим на сцене. Бросив десяток ножей, араб подходит к танцовщице, хватает ее за руку и тащит к выходу из зала. Там он разворачивается и бросает последний нож. Пока зрители следят за ножом, который со свистом пролетел через весь зал и вонзился в стену, «шейх» со своей «наложницей» исчезают.

Подручный Джафара Хафиз встает из-за стола и выходит из ресторана вслед за арабом, а когда тот подходит к своей машине, окликает его:

– Мамед! Я от Джафара! Салам алейкум!

Мамед открывает заднюю дверь машины, в которую забирается танцовщица.

– Ва-алейкум ас-салям, Хафиз! Садись…

Мамед садится за руль, а Хафиз устраивается рядом и достает фотографии Пита и Лоис.

– Эти америкосы вместе с шурави убили шестерых, украли двести килограмм и два миллиона баксов…

5-й день. Рисковый

Солнце еще не взошло над горами, но его свет отражается от неба и льется на просыпающиеся улицы древнего Кабула. С высоких минаретов муэдзины пятисот мечетей уже возвестили правоверных о наступлении нового дня и призвали к всеобщей утренней молитве. Каждый мусульманин, отдав дань Всевышнему, теперь готов заняться мирскими делами, думая о хлебе насущном.

Мимо мотеля проезжает старенькое такси, в котором фотограф с пассажирского места внимательно осматривает окрестности. Не заметив ничего подозрительного, он просит таксиста возвратиться к мотелю и подождать. В номере пятеро гладко выбритых мужчин в новых костюмах уже на низком старте. Чтобы сойти за афганскую женщину, Лоис нарядилась в местную одежду и густо подвела брови черной тушью. Изрядно нервничая, дерганный фотограф кладет на стол три конверта с подправленными документами. Контрабандисты внимательно изучают ставшие липовыми паспорта и остаются удовлетворены качеством подделки. Абдул отдает спецу вторую половину гонорара, и тот, забрав две пачки денег, благодарит клиентов и поспешно ретируется.

Не теряя времени, подельники усаживаются в «Навигатор» и отправляются в аэропорт Кабула. По пути они делают короткую остановку возле чайханы, где Абдула поджидает неприметно одетая Шарифа. Пуштун вручает взволнованной супруге сумку с половиной своей доли и торопливо дает последние наставления.

Когда «Навигатор» отъезжает, Шарифа прячет сумку в салоне серого потрепанного минивэна, садится за руль и трогается с места, поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы проверить, нет ли за ней «хвоста».

«Навигатор» подъезжает к аэропорту, Пит паркует его в самом дальнем углу стоянки, предусмотрительно развернув на случай экстренного выезда. Мужчины, разделившись, направляются в зону вылета, а Лоис в синем никабе недалеко от входа в здание аэропорта поглядывает на прибывающие машины.

В терминале монотонно звучат объявления о регистрации пассажиров, о вылете и прибытии рейсов. В зале с автоматическими камерами хранения Пит, осмотревшись, водружает два своих чемодана в разные секции. Встав так, чтобы американцу не были видны кодовые замки, Антон набирает комбинации цифр и захлопывает дверцы. Затем, оглядываясь, подходит к Руслану, который с двумя чемоданами уже стоит в очереди к стойке регистрации.

В это время по парковке семенит танцовщица в черном длинном платье и в черном никабе, полностью закрывающем ее лицо, лишь глаза видны сквозь узкую прорезь. Женщина проходит между машинами, перемещается в соседний ряд и, двигаясь вдоль него, скользит взглядом по каждому автомобилю. Поравнявшись с пустым «Навигатором», она внимательно оглядывается по сторонам, снимает машину на смартфон и отправляет сообщение и фото.

На заднем сиденье автомобиля, припаркованного неподалеку от терминала, развалился Мамед. Сигнал его телефона звучит как звон колокольчиков, на экране появляется имя контакта – Фарида – и красивое лицо чернобровой танцовщицы с серо-зелеными глазами. Лысый киллер, рассмотрев снимок «Навигатора», выходит из машины и уверенной походкой идет к зданию аэропорта. Фарида в никабе, ускорив шаг, направляется туда же.

Хафиз шныряет по залу терминала, искоса разглядывая лица пассажиров и посматривая на экран смартфона. Заметив Пита, который быстро идет к выходу, афганец сличает его лицо с фотографией и звонит шефу. Лысый, выслушав подручного Джафара, разворачивается и бежит назад на парковку, находит «Навигатор» и, прячась, осматривает его. Обнаружив в окне багажника отверстие, заклеенное липкой лентой, он рукояткой ножа расширяет дырку, раздробив стекло вокруг нее, делает крестообразный прорез в скотче, просовывает в него руку, изнутри открывает дверь и залезает в багажник.

Пит подходит к «Навигатору» и оглядывается, открыв дверь, встает на подножку, смотрит по сторонам, потом садится за руль. Неожиданно из-за спинок заднего сиденья вырастает Мамед, наводит пистолет с глушителем на американца и приказывает ему заложить руки за голову. Раздается выстрел. Пуля, пробив стекло багажника, врезается в киллера, и он, вздрогнув, падает на бок.

От соседнего ряда машин к «Навигатору», прихрамывая, спешит Лоис. Прежде чем выйти из машины, Пит нажимает кнопку, дверь багажника медленно открывается. Мамед с обезумевшими глазами приподнимается с пистолетом в руке. Лоис на ходу выхватывает револьвер из плечевой кобуры и повторяет выстрел. Лысый вновь заваливается на бок. Выскочивший из машины Пит вырывает пистолет из ослабевшей кисти киллера.

К «Навигатору» приближается Хафиз, держа руку в оттопыренном кармане. Лоис с револьвером Абдула и Пит с пистолетом Мамеда направляют на него стволы, и афганец, опустив глаза, проходит мимо. Пит фотографирует лежащего без движения киллера, а Лоис находит и забирает его смартфон. Вдвоем без лишних церемоний они вываливают тело из багажника прямо на асфальт и садятся в машину. «Навигатор», перескакивая через бордюры, с визгом несется прочь из аэропорта.

К Мамеду подбегают Хафиз и Фарида. Пособники стаскивают с киллера одежду и бронежилет, обнажив волосатую спину с двумя багровыми кровоподтеками. Увидев, что раны нет, с усердием приводят его в чувство.

Не ведая о случившемся на парковке, Абдул, Антон и Руслан сдают багаж у стойки регистрации. Сотрудник аэропорта, разглядев наклеенные на чемоданы «лицензии», пропускает их без досмотра. Контрабандисты благополучно проходят регистрацию и пограничный контроль. В зале вылета напряженная троица с нетерпением ожидает объявления о посадке на свой рейс.

Ревущий «Аэробус», мелко дрожа, разгоняется по взлетной полосе. Антон и Руслан удовлетворенно смотрят в иллюминатор, убеждаясь, что главная опасность осталась внизу. Абдул сидит в другом ряду и грустными глазами провожает уносящийся в прошлое Кабул.

В хорошем настроении Руслан поворачивается к соседу:

– У тебя неплохой английский. Откуда?

– Учил в школе, в институте, в аспирантуре, в командировках… – перечисляет Антон.

– Моя мама – учитель английского, преподавала в универе. Со мной с пеленок разговаривала на трех языках. А ты зачем учил?

– Чтобы по работе почаще посылали в загранкомандировки. Сначала даже на языковые курсы ходил… Потом, когда женился, появилось желание побыть дома, однако меня продолжали посылать…

– Теперь мы – американцы. В детстве я с папой побывал в Штатах. Он участвовал там в научной конференции по истории освоения Америки сибирскими племенами. А ты бывал там?

– Тоже один раз, зато целый месяц. Завод отправил меня туда изучать американские бронемашины.

– Американок тоже изучал? – Руслан не скрывает интереса к этой теме.

– Встречался с одной целую неделю.

На лице лингвиста появляется масляная усмешка:

– А черную поимел?

– Попробовал одну… с пониженной социальной ответственностью. Мне не в кайф, когда телки наигранно изображают множественные оргазмы, поэтому попросил ее не притворяться… Так она лежала как бревно, – с ухмылкой вспоминает Антон. – Ей не хватало только журнала в руках и хот-дога во рту.

– Преувеличить удовольствие не грех. А вот мне однажды попалась стерва, которая имитировала отсутствие оргазма… Зараза!

– Соболезную…

– Чтобы не проколоться, давай всегда общаться только по-английски, – предлагает Руслан.

– Когда мыслишь по-русски, это будет непросто. Но постараюсь… Это, конечно, разумно…

Лингвист меняет тему и переходит на английский:

– Мы выбросили на дорогу двести килограммов героина. Кстати, ты когда-нибудь пробовал наркоту?

– Понюхал кокаин разок для общего развития, но, зная, чем это оборачивается, больше и не собирался.

– А я пробовал геру, но продолжать не хочу, опасаюсь подсесть. Если в итоге ломок будет больше, чем кайфа, а близким моя тяга принесет лишь страдания, то и начинать не стоит.

– Вот и правильно. Мы еще успеем покайфовать, – ухмыляется Антон, – когда в старости обнаружат рак.

– Такая жизнерадостная перспектива и мне подходит, ибо подлинные гедонисты, как говаривал философ Эпикур, должны не просто лечиться, а стараться получать удовольствие от лечения, не просто мыться, а блаженствовать в теплой ванне, не набивать желудок чем попало, а вкушать изысканную пищу. От себя же добавлю – вступать в отношения с тетями надобно не для размножения, а развлечения и оргазма ради.

Ссутулившись от боли в спине, Мамед у стойки регистрации выясняет, что Бейкеры вылетели в Гонконг. Следующий прямой рейс в ту сторону лишь через неделю – и ему приходится брать билеты до Гонконга с пересадкой в Мумбаи. В ожидании вылета Мамед с танцовщицей идут в парикмахерскую, где ему сбривают бороду, а ей делают популярную в Китае стрижку. Выйдя из салона в новом образе, Фарида любуется на свое отражение в витрине, лысый же, мельком взглянув на себя, сердито сплевывает. Тем временем Хафиз, затаившись в углу зала вылета, следит за обстановкой. Ответив на звонок Фариды, он идет в ресторан, где подсоединяется к ней и шефу.

«Аэробус» пролетает мимо Гималайских гор. Их зеленоватые склоны, поднимаясь, становятся серыми, а затем превращаются в белые ледники.

Руслан, любуясь нескончаемой чередой сверкающих на солнце заснеженных вершин, говорит Антону:

– Сын Бахрома, мой друг, увлекался альпинизмом, мечтал совершить восхождение на Джомолунгму.

– Это тяжело и дорого.

– Он смелым был и упорным… Насобирал полсуммы на свою мечту, а я уговорил его купить подержанную трешку BMW. Клеить девчонок стало гораздо легче…

Антон фотографирует величественные панорамы, а вымотавшийся за предыдущие дни Абдул половину полета крепко спит.

***

Мягко приземлившись в оживленном аэропорту Гонконга, «Аэробус» подкатывает к терминалу прибывших рейсов. Пока пассажиры выходят из самолета, грузчики перекладывают багаж в грузовик и везут его к транспортеру, где ушастый спаниель бегает между чемоданами и дорожными сумками, обнюхивая их. Двести миллионов обонятельных клеток собачьего носа ежесекундно посылают в мозг сигналы о химических элементах. Учуяв слабый запах банкнот, сулящий лакомство, пес крутится возле одного из чемоданов, царапая его и повизгивая. Подходит кинолог в форменной куртке с надписью «Наркоконтроль», берет чемодан, но, заметив на углу «лицензию», возвращает чемодан на место и сует спаниелю честно заработанную собачью конфету. Воровато оглянувшись и погладив пса, кинолог оттаскивает его к другим чемоданам. Грузчики продолжают расторопно перекладывать багаж на линию транспортера.

С напускным спокойствием контрабандисты вместе с другими пассажирами идут на визовый контроль. Его сотрудники деловито и внимательно просматривают документы и ставят на них печати. Под лупой изучив визу в паспорте Абдула, сотрудник контроля приглашает его на личный досмотр. Упавший духом пуштун обреченно заходит в комнату с полицейскими.

Сосредоточенный Антон и напрягшийся Руслан предъявляют свои документы. Сотрудник визового контроля внимательно проверяет афганские паспорта, а американские лишь бегло просматривает, поэтому у «Бейкеров» все проходит гладко. Они берут чемоданы и становятся в очередь к таможенному посту. Оттуда «братья» видят, как служащий таможни забирает багаж Абдула, сиротливо катавшийся на ленте транспортера. Он несет чемодан в отделение полиции, где без особых усилий находит тайники с пачками долларов. Полицейские с каменными лицами немедленно арестовывают несчастного пуштуна.

Изрядно нервничая, но сохраняя внешнюю невозмутимость, «братья» ставят багаж на досмотр перед таможенником, который, увидев чемоданы с «лицензиями», суетится, но пропускает их, не досматривая. Стараясь не выдавать волнения, контрабандисты выходят из зоны прилета. Среди встречающих ждет своих клиентов Сухой – крепкий поджарый китаец лет тридцати. На его шее синеет татуировка треугольника, умело замаскированного под китайский орнамент. Он вглядывается в лица прибывших, держа в татуированной руке картонку с надписью National Geographic. Увидев название журнала, контрабандисты отворачиваются и обходят Сухого стороной.

В просторном помещении Департамента Наркоконтроля Гонконга сосредоточенно работают сотрудники. На стене висит большой монитор системы видеонаблюдения, где на одном из фрагментов виден Сухой с табличкой National Geographic в руке. За этой же трансляцией на мониторе своего компьютера внимательно наблюдает инспектор Ян Вэй – пожилой невозмутимый китаец с проницательными глазами за стеклами позолоченных очков. За соседним столом сидит агент Ниу – помощница инспектора. Молодой женщине немного за тридцать, ее волосы гладко собраны в пучок, взгляд серьезный и сосредоточенный. Ниу чуть выше своего шефа, и форма сотрудницы Наркоконтроля прекрасно сидит на ее спортивной фигуре. Она ставит видео на паузу и пересылает скриншот с изображением Сухого на телефоны инспектора и трех своих коллег.

Контрабандисты, выйдя из терминала, подходят к стоянке такси. Услужливый водитель ставит их чемоданы в багажник. Руслан просит таксиста подвезти их к хорошему отелю с приличным видом из окон. Антон дополняет просьбу желанием поколесить по центру Гонконга, дабы полюбоваться городскими достопримечательностями.

Разглядывая высокие дома, инженер пишет в Google Maps: «магазин электроники радио-сканер», затем просит таксиста подъехать к найденному магазину. Пока Руслан, сидя в такси, охраняет сокровища, Антон покупает сканер, вернувшись, в дороге включает его, и с облегчением отмечает, что сигналов GPS-трекера чемоданы не излучают.

Так и не дождавшись своих пассажиров, Сухой со злостью бросает табличку в багажник такси, садится за руль и трогается с места. Заехав в переулок, он, воровато оглядываясь, достает из бардачка авторучку, откручивает колпачок, насыпает из ручки на приборную панель белую дорожку, а трубочку вставляет в ноздрю.

В офисе Наркоконтроля Ян Вэй на компьютере просматривает видеозапись с Сухим, который ждет пассажиров, держа в руке картонку. Дойдя до момента, когда тот за рулем такси отъезжает от аэропорта, инспектор останавливает видео, увеличивает изображение, чтобы увидеть номер машины, и сохраняет его в базе данных. Следующую видеозапись он прокручивает назад и наблюдает, как спаниель царапает чей-то багаж, а кинолог, подняв чемодан, ставит его на прежнее место и уводит пса.

Ян Вэй показывает запись Ниу и уверенно говорит:

– Ну, теперь понятно, как героин попадает к нам. Остается только сообразить, как он добирается до Калифорнии. Напомню, что на одном из пакетов американцы обнаружили следы морской соли, так что основная версия – доставка груза на корабле.

– Вы хотели изучить маршруты судов из Китая в Америку за последний месяц. – Ниу выводит на монитор карту Тихого океана с густой сетью разноцветных линий. Инспектор внимательно рассматривает карту.

– А что с американскими яхтами? Они обязаны ходить со спутниковым трекером.

– Запрос в DEA я отправила, но ответа пока нет.

Ниу открывает другую карту, инспектор, взглянув на плотный клубок тонких полосок, рассуждает:

– В случае неоднократных пересечений маршрутов корабля из Китая и одной и той же яхты можно отработать версию со старым, как само мореплавание, трюком – одни скидывают ночью с борта нетонущие бочки с флажком, а другие вылавливают их утром.

– Только теперь вместо флажка маячок геопозиции, – догадывается Ниу.

– Точно. А против DEA могут применять уловку из фильма «Однажды в Америке» – про времена сухого закона. Там молодые ушлые бутлегеры привязывали к ящикам со спиртным мешки с солью. Заметив полицию, они сбрасывали контрабанду в реку. На дне соль постепенно растворялась, и ящики благополучно всплывали.

– Если учесть, что маячки можно включать и выключать дистанционно, это вполне может быть новой версией старого способа контрабанды, – продолжает помощница. – Возможно, что мексиканские картели Синалоа и Халиско доставляют наркоту и таким образом. Но в Америке огромное количество морских яхт, вручную с таким объемом информации мне не справиться.

Инспектор задумывается, затем предлагает:

– Сходи-ка к программистам, пусть помогут вычислить повторяющиеся пересечения траекторий передвижения кораблей и яхт у берегов Мексики и Калифорнии.

В салоне такси звучит китайская электронная музыка. Антон оборачивается, пытаясь выяснить, нет ли за ними хвоста. Контрабандисты успокоились после переживаний в аэропорту, но все еще колесят по заполненным автомобилями и скутерами проспектам и улицам Гонконга. Пока Руслан восхищается современным многоэтажным городом, особенно впечатляющим после захудалого Кабула, Антон пишет Питу об аресте Абдула и посылает коды от камер хранения с чемоданами, в которых спрятаны деньги американцев. После этого инженер находит в интернете телефон пятизвездочного отеля и спрашивает, может ли он узнать номер комнаты его знакомого. Ему отвечают, что без предварительной просьбы гостя подобную информацию отели не предоставляют.

Покрутившись по центру города, таксист подъезжает к отелю. Служащий в униформе вынимает из багажника такси два чемодана, кладет их на тележку и везет к стойке ресепшен. По просьбе Руслана вежливый администратор находит номер с лучшим, по его словам, видом на бухту. Он оформляет люкс на Пита и Луиса Бейкеров, пересчитывает наличные, улыбается и вручает «братьям» ключи-карты.

В номере контрабандисты первым делом проверяют тайники в чемоданах. Деньги на месте! Руслан, не скрывая радости, в такт словам трижды вскидывает кулак.

– Мы добрались! Мы в Гонконге! Мы – богачи!

– Случайно случился случай, – резюмирует Антон.

– Прикинь! Восемьсот косарей!

– Немного не достает до Нобелевской премии.

Удачливые контрабандисты восходят на балкон, словно торжествующие олимпийцы на пьедестал. Перед «братьями» во всей красе предстает бухта Виктория, окруженная толпами небоскребов и зелеными горами.

Руслан наслаждается открывшимся видом, с чувством повторяя слова Абдула:

– Гонконг – лучший город Азии!

– Во занесло! – чешет затылок Антон. – Город, конечно, впечатляет… Но здесь видеокамеры на каждом шагу и, скорее всего, с распознаванием лиц.

– Если не бриться, нас будет сложнее вычислить…

– Нужно поскорее припрятать бабло, – тревожится Антон. – И давай решим, что будем делать, если мафия все же выследит нас.

– Будем биться!

– А если будут пытать? Стоят ли мучения этих денег?

– Придется потерпеть! – твердо настроен Руслан. – А может, обдурю их как-нибудь.

– Если начнут пытать, то отдашь деньги или нет, они все равно нас прикончат – как свидетелей пыток. Чтобы не провоцировать мафию, сокровища нужно будет отдать.

– Я свои зарою…

– Можно и зарыть, – согласен Антон. – Но если все равно придется отдавать, то их и прятать не надо.

– Ну да… Если никто не будет знать о тайниках в чемоданах, тогда баксы можно и не зарывать.

– Пусть поспят в чемоданах, а потом видно будет.

– Пока что мне надо сообщить предкам, что я жив, прежде чем они получат известие, что их сын пропал без вести. Позвоню отцу – не из отеля, конечно, – а он уже пусть думает, как преподнести это маме, раз уж он сам отправил меня в ссылку на заставу, словно Печорина на Кавказ…

– А я напишу Булату, чтобы он говорил всем, что из-за развода я улетел на неделю в санаторий лечить депрессию. Пойдем купим новые телефоны и симки.

– Я сначала в душ – смою следы минувшего…

Денисов переписывается с Булатом и после Сафарова тоже принимает душ.

В поисках магазина сотовой связи приятели идут по улице. Вечереет, и на зданиях загораются рекламные огни. «Братья» находят в торговом центре нужный магазин и покупают смартфоны, наушники и новые сим-карты. Антон некоторое время переписывается с Булатом. Руслан долго и эмоционально объясняется с родителями.

Приятели пробуют уличную еду и, полные новых впечатлений, слоняются по торговым улицам, ярко освещенным мерцающим неоновым сиянием. Они закупают планшеты, брюки, рубашки, кроссовки и с многочисленными пакетами возвращаются в отель. Руслан сразу заходит в люкс, а Антон проходит до конца коридора и заглядывает за дверь, которая ведет на лестницу.

Сидя перед монитором в опустевшем офисе Наркоконтроля, Ниу наблюдает за всем, что происходит в люксе новоявленных контрабандистов. Она читает на ноутбуке сведения о них, просматривает видеозаписи, изучает фотографии. Затем заходит на сайт знакомств и пролистывает свежие резюме кандидатов на семейную жизнь, но ни одна анкета не кажется ей достойной внимания.

В номере Руслан крутится перед зеркалом и с воодушевлением примеряет обновки. Антон вскрывает коробку с планшетом, ставит на зарядку и загружает приложения.

Довольные, они выходят на балкон и любуются бухтой, городом и небоскребами, теперь уже разукрашенными цветной подсветкой.

6-й день. Хмурый

Узкие окна зала завешены бордовыми бархатными шторами и шелковым красным тюлем. Дневной свет, пробиваясь сквозь них, расцвечивает помещение алыми бликами. На стенах развешено старинное оружие, в углах застыли фигуры китайских воинов в доспехах девятнадцатого века. В центре зала стоит антикварный стол из красного сандала, вокруг него – стулья с высокими спинками, инкрустированными резной слоновой костью. Девять мужчин молча пьют чай из тонких фарфоровых чашек. Во главе стола самый старший – крупный и жилистый китаец. На другом конце стола двое – таксист Сухой и коренастый Фенг, уже немолодой китаец с широким скуластым лицом и таким же, как у соседа, синим треугольником на шее, замаскированным под орнамент.

Старший, допив чай, отодвигает чашку.

Сухой, дождавшись этого движения, докладывает:

– В списке пассажиров фотографы были и визовый контроль проходили. Мы выдавали им «лицензии» на четыре чемодана. Следующие четыре должны были протащить другие бегуны. Кинолог сообщил, что собака отыскала только один наш чемодан. Другие могли остаться в Кабуле. Бывает, что афганцы распределяют товар по разным рейсам, но в этом случае фотографы должны были предупредить нас.

Старший, покачав головой, тяжелым взглядом обводит сидящих за столом:

– С утра я вынужден был сообщить моему калифорнийскому другу, уже заплатившему нам, что фрукты домой пока не завезли. Рыбак ждет от нас сообщения о доставке сюда первой четверти партии. И нам сейчас предстоит принять непростое решение, которое может привести к тяжелому конфликту с Калифорнией. Рыбак уже выразил свое недовольство и напомнил о наших трехсторонних соглашениях. Мы обещали нашим партнерам, что если товар теряется в нашей зоне, мы сами оплачиваем пропавшую часть. Джафар утверждает, что отдал бегунам половину партии, но деньги так и не получил. Найдите этих фотографов и помогите им доставить груз. Или пусть они объяснят, почему товар до Сянгана не долетел. Если бегуны не смогли загрузиться на борт, Джафар должен будет повторить поставку за свой счет. А пока скользкий араб все застопорил. Хотя без нашего прекурсора ему не обойтись, Джафар понимает, что такого чистого товара, как у него, Рыбаку не найти. Поэтому для нас важно уладить эту осечку мирно. Если опять случится конфликт, можем потерять канал. – Старший смотрит на коллег, те безмолвно кивают, и он продолжает: – Вы в курсах, но я еще раз напомню расклад, так как, скорее всего, разборок не избежать. Мы все должны гнуть одну линию. Рыбак передал нам четыре миллиона баксов предоплаты за четыреста килограммов товара. Из них два ляма и двести литров нашего прекурсора мы сразу отправили арабам. Взамен Джафар обещал загрузить на два борта по сто кило чистого белого в каждом – это восемь чемоданов. Половину этого мы ждали сегодня в аэропорту, но так и не получили. Вторая часть должна была прилететь следующим рейсом через неделю. Если бы мы все получили, передали бы арабу еще два ляма, а он должен был прислать сюда еще двести кило чистого. Мы же обязывались отправить эти четыреста кило в контейнере через океан. После чего Рыбаку оставалось бы перевести нам еще четыре ляма криптой – это размер нашего навара. Надеюсь, вы все это помните? – Дождавшись подтверждающих кивков от каждого из присутствующих, старший продолжает: – Если товар так и не найдется, Рыбак потребует назад два ляма, которые мы перетащили в Афган и передали людям Джафара, и еще его два ляма, которые приготовлены для оплаты второй половины партии.

– Но бегуны не наши! – замечает тощий тип в яркой шелковой рубахе. – А чей косяк, с того и спрос.

– Эту ходку делали бегуны Рыбака, но они ему безразличны, – отвечает старший. – А за товар, как только его загрузили в китайский самолет, отвечаем мы. Фотографы пропали вместе с товаром, но это не снимает с нас обязательств по выплатам за груз, исчезнувший в нашей зоне ответственности. Мне удалось договориться с Джафаром и Рыбаком о том, что каждый из нас выделяет по сто тысяч баксов для награды тому, кто поможет найти этих бегунов и вернуть товар или деньги. Все дилеры на двух берегах океана будут вынюхивать, где всплывет эта партия особо чистого. Но пока нам необходимо уладить инцидент так, чтобы мой друг по-прежнему доверял мне. Как и мы, он знает, что самый страшный враг – это бывший друг. Поэтому, если все, кроме меня, выскажутся против возврата денег, я сообщу Рыбаку, что большинство приняло именно такое решение. Тогда он не будет знать, кто лично обделил его и на кого конкретно надо злиться. В этом случае в глазах моего американского друга я останусь его союзником.

Толстый мужчина, отхлебнув чай, возражает:

– Наши разногласия в этом вопросе будут указывать на раскол и ослабление клана. Этим попытаются воспользоваться наши враги. Вспомни, когда после шторма Рыбак не смог выловить часть товара, он приехал сюда на разборку. Ты тогда принял его сторону, и по городу пошли терки о твоей странной зависимости от заморского друга.

– Если тебе не по нраву мой вариант, скажи, как надо сделать? Как было бы правильно? А если не можешь придумать ничего лучше, то и возникать нечего! Но меня коробят твои слова о моей «странной зависимости». Чтобы тебя и остальных не напрягали мои взаимоотношения с Рыбаком и чтобы вы все твердо знали, на чьей я стороне, напомню недавнее прошлое Сянгана… – Старший, увидев, что никто не против, продолжает: – Два века назад, когда Китай производил все необходимое и мало чего закупал за границей, англичане решили, что единственным способом покрыть дефицит своей торговли может стать использование спроса на опиум. Они каждый год увеличивали посевы мака в закабаленной ими Индии. Затем, действуя обманом, хитростью и подкупом, стали завозить опиум в портовые китайские города и менять его на наши товары. А когда мы воспротивились этому, Британия направила сюда свои войска. Мои предки, вооружив своих крестьян, встали на защиту нашего города. Все до единого мужчины моего рода геройски погибли, отстаивая интересы Поднебесной. За период двух войн от индийского опиума и английских пуль погибло больше миллиона китайцев, и несколько миллионов искалечили свои жизни. В результате нашего поражения Макао перешел португальцам, а Сянган – англичанам. Они на военных кораблях везли к нам заразу из Индии, а американцы – из Османской империи. Через морские порты доставлялись десятки тысяч тонн опиума! Они подсадили на эту дрянь всю страну, а тех, кто противостоял им, коварно и жестоко уничтожали. В этом зале – все, что осталось от замка моей семьи. Да англосаксы должны мне по гроб жизни!

Толстый соглашается со старшим:

– Моя семья тоже пострадала…

– И наши, – несколько человек кивают головами.

– Мы не забудем о том унижении, – произносит кто-то из потомков пострадавших.

На минуту за столом воцаряется мертвая тишина.

– Мы с вами имеем полное моральное право вернуть англосаксам хотя бы мизерную часть ввезенного тогда товара, – заключает старший. – И если я иду на уступки калифорнийцу, то только из желания сохранить налаженный маршрут. Но я не собираюсь отдавать наши деньги за пропавшую партию! А теперь скажите, кто за то, чтобы вернуть деньги Рыбаку или заплатить за вторичную поставку, но уже своими деньгами?

Старший сверлит бандитов глазами, те молчат – тратиться никто не намерен…

Взгляд старшего останавливается на Фенге:

– Думаю, Мокрый и Сухой справятся с этим делом.

Ожидая, что босс выберет их, Фенг предполагает:

– Если бы фотографов взяли в Кабуле, то и товар остался бы там. Может, бегунов закрыли уже здесь, после визового контроля?

– Выясняйте, – кивает старший. – А эти мутные фотографы должны все свалить на арабов или взять косяк на себя. Если не получится – ликвидация.

– Нужна наводка из отелей, – просит Фенг.

Старший смотрит на тощего. Тот заверяет:

– Если фотографы поселились в любом китайском отеле, мой человек из Департамента статистики даст наводку…

– И пусть обязательно удалит данные с сервера, чтобы никто больше не смог вычислить этих бегунов.

– Обойдется подороже, но он сделает.

– И знайте, – предупреждает старший, – по договоренности с Рыбаком я обязан подсказывать ему о косяках его людей и сообщать, где они находятся.

– А он сообщит, если найдет их первым? – задает вопрос Сухой.

– Должен… Рыбак тоже считает, что Джафар получил деньги и теперь по-любому обязан поставить товар!

– А что нам важнее получить – деньги или товар? – спрашивает Фенг.

– Вам напомнить, какой ценой нам дался этот маршрут? – старший хмуро смотрит на банду. Все молча переглядываются. – Трое наших сложили головы… Но следует помнить, что важнее всего – сохранить трафик. Сделайте все гладко, чтобы бизнес продолжал работать без остановок. Только так мы сможем вернуть долги англосаксов за вывезенные отсюда во времена опиумных войн ценности.

***

В белом махровом халате и в прекрасном настроении Руслан сидит перед телевизором, переключая каналы. Пощелкав пультом, он оставляет новости на английском.

Антон, развалившись на диване с планшетом, что-то с интересом читает, потом откладывает планшет и поднимается, разминая спину:

– Давай решать, куда спрячем деньги. Не таскать же их везде за собой.

– Можно и таскать, лишь бы про наши сокровища никто даже не догадывался, – рассуждает Руслан. – Но я предполагаю, что ты все-таки нашел потайное место.

– Да, нашел! Банковские ячейки инкогнито. Доки не требуют, но, правда, и гарантий не дают.

– Как это? Банк – и без гарантий? – удивляется Руслан. – Подозрительно как-то…

– Банк не проверяет, кто и сколько кладет в ячейку. Поэтому кто-то может положить тысячу баксов, а потом сказать, что там было сто тысяч.

– А если мы положим сто косарей, а после там окажется шиш? Будем обращаться в полицию что ли? Нет, это нам не подходит… Какой-то левый варик…

– Поищу другие… Радует хотя бы то, что нас не убьют, пока не отнимут бабло, – горько ухмыляется Антон.

Руслан настроен столь же «оптимистично»:

– Будут пытать, пока не отчитаемся за все два лимона.

За окном слышится низкий корабельный гудок. Нелегалы выходят на балкон и с восхищением наблюдают, как по заливу мимо небоскребов в сторону порта медленно проплывает огромный океанский лайнер.

Приятели праздно разгуливают по оживленным центральным улицам, посещают известные туристические места и торговый центр, пробуют горячий стритфуд. Повеселевший Руслан, заигрывая, улыбается встречным симпатичным девушкам.

На одной из улиц проходит многочисленная демонстрация либерально настроенных студентов с серьезными лицами, которые шествуют под зонтиками при ясной погоде. Вместе с туристами поглазев на этот парад, приятели идут дальше и на другой улице встречают пестро одетую молодежь с радужными флагами, которая собирается присоединиться к демонстрантам. Ухмыляясь, Руслан слегка помахивает им рукой. Кто-то из пестрой кучки, широко улыбаясь в ответ, показывает ладонь.

– Ты им симпатизируешь, гедонист? – неодобрительно удивляется Антон. – Считаешь, они этого достойны?

– А то! Прикольные ребята! Не только повышают количество свободных девушек, но еще и пытаются нейтрализовать моих самых симпатичных конкурентов. А ты как к ним относишься?

– Я к ним не отношусь! Думаю, у дырявых мозги набекрень. А у меня вообще аллергия на мудаков, и антигистаминные препараты при таком анамнезе не помогают. Приходится избегать контакта с аллергенами.

По-своему истолковав приветственное помахивание, от цветастой толпы отделяется красочное создание, заблудившееся где-то в переходе между гендерами, подходит к Руслану, многозначительно смотрит на симпатягу и жестами приглашает присоединиться.

– Ты какой? – спрашивает ошарашенный лингвист.

Общительное создание пальцами изображает ножницы и протягивает руку. Мотая головой, Руслан категорически отказывается и вслед за Антоном отходит от греха подальше.

– Он показывал, что обрезанный? – спрашивает инженер со смехом.

– Обрезают в Израиле, а здесь отрезают! – разъясняет лингвист. – Чо лыбишься? Они взрослые люди – как хотят, так и развлекаются. Имеют право!

– А я имею право на свое личное мнение о них.

– Свобода здесь превыше всего!

– Мне просто не совсем понятен их прогрессивно-агрессивный настрой против врожденно-естественных отношений, – прищурив насмешливые глаза, иронизирует инженер. – Мужик отличается от бабы всего на одну хромосому. Природа специально создала это различие исключительно для увеселения хомо сапиенс в отпущенное им время жизни.

– Разумеется! При однополом размножении была бы не жизнь, а пустопорожняя скукотища.

На разноцветном пароме вместе с многоязычными пассажирами приятели переплывают на другой берег бухты. Они обедают в многолюдном ресторане на набережной, рассматривают небоскребы и наблюдают за туристами. Руслан замечает, что все вокруг расплачиваются картами или с помощью смартфона и QR-кода.

– Как пить дать, мы со своим кэшем вызовем подозрение, – беспокоится он. – Надо срочно завести карты и положить на них немного денег на карманные расходы.

– Согласен. Для этого придется открыть счет в банке, – одобряет предложение Антон.

– А еще нужны как минимум две прекрасные особы для двух щедрых мажоров.

– Китаянки у меня еще не было…

В торговом центре, советуясь с продавцами, приятели покупают одежду и обувь. Руслан посматривает на местных и приезжих девушек, пытается познакомиться, но пока безуспешно. У одной приглянувшейся китаянки он спрашивает, понимает ли она английский.

Девушка кивает, и Руслан начинает заигрывать с ней:

– Вы не подскажете, где я буду сегодня ужинать?

– Откуда мне знать? – удивляется она.

– Именно от вашего выбора зависят мои планы, – широко улыбаясь, поясняет Руслан.

– Если они зависят от меня, ходи голодным, – холодно бросает в ответ девушка и ускоряет шаг.

Вечером приятели с пакетами покупок проходят через холл отеля и поднимаются в номер.

Позже в люксе раздается стук в дверь. Руслан впускает официанта, который ставит на балконный столик вазу с заказанными фруктами и вином. Приятели садятся в бамбуковые кресла, чтобы посмотреть фантастическое лазерное шоу на стенах небоскребов.

Лингвист восхищен этим зрелищем:

– Мне здесь определенно нравится!

– По сравнению с погранотрядом тут повеселее… – улыбается инженер. – Я прочитал, что Британия владела Гонконгом с середины девятнадцатого века по конец двадцатого. А во время войны японцы оккупировали большие китайские территории, в том числе и этот город.

– Жаль, что оставаться здесь надолго нельзя.

– Если будем часто перелетать, возрастет риск попасться с липовыми паспортами, – рассуждает Антон. – Предлагаю пожить здесь месяц, а потом переехать. А на случай ареста нужно придумать правдоподобное объяснение, откуда у нас деньги в таком количестве.

– Походу, ты уже придумал? – ухмыляется Руслан.

– Как тебе такой вариант… Мы в Америке намайнили биткоины и продали их здесь за наличные.

– Чтобы не запутаться, ты только майнил, а я только продавал, идет?

Антон в знак согласия поднимает большой палец:

– Но контактов покупателей ты не знаешь, продавал на бирже криптовалют онлайн.

– Окей! Найду подходящую биржу в инете.

В служебной комнате отеля сотрудники Наркоконтроля впятером смотрят по телевизору свежий сериал и одновременно на экранах ноутбуков ведут наблюдение за люксом и его постояльцами.

7-й день. Беспечный

Кончик мощного спиннинга немного подрагивает под натяжением толстой лески, уходящей в морскую воду. Леска натягивается, спиннинг немного изгибается, и раздается звук трещотки большой катушки, предназначенной для океанской ловли. Сидящий в тени рыхлый мужчина лет сорока пяти с брезгливым выражением на одутловатом лице встает и подходит к спиннингу, пробковая рукоятка которого вставлена в крепление у кормы. Модерновая пятидесятиметровая яхта молочного цвета не спеша плывет в океане вдоль побережья Калифорнии. Леска натягивается сильнее, звук трещотки учащается, Рыбак всматривается в море внимательнее.

Когда вращение катушки замедляется, рыхлый садится в рыбацкое кресло и пристегивается ремнями, а его охранник вставляет спиннинг с трещащей катушкой в держатель. Рыбак затягивает катушку и начинает ее крутить, подтягивая леску. Спиннинг то изгибается, то выпрямляется. В трехстах метрах за кормой из воды выпрыгивает большой блеснувший на солнце тунец.

Проплыв под Золотыми воротами, яхта, не причаливая, останавливается в марине среди множества разнообразных яхт. Рыбак и два его охранника перебираются в подплывшую моторку, которая доставляет их к китайскому ресторану, стоящему прямо у воды.

Рыбак, увидев сидящего за круглым столом крепкого усатого китайца средних лет с серьезным лицом, подсаживается к нему.

– Все, что ты заказал, повар уже приготовил, – говорит усатый и машет официанту, чтобы несли.

– От еды надо получать удовольствие, а не отвлекаться на разговоры, поэтому не буду тянуть. От твоих земляков пришли тревожные новости… Первая партия моего товара, за который я уже заплатил, до Гонконга не долетела. Тебе надо срочно отправиться туда и остановить любые попытки триады свалить этот косяк на моих бегунов. Иначе арабы добазарятся с китайцами и не станут дублировать поставку за свой счет. Передашь им, что я согласен отложить решение спорных вопросов на потом, главное, сделай так, чтобы канал продолжал работать. Твои ставки за решение вопроса остаются прежними. Детали разъясню позже, а сейчас у нас с тобой обеденный перерыв!

Два официанта приносят подносы с едой и расставляют многочисленные блюда на стол.

***

В люксе, развалившись на диване, Антон ищет в планшете информацию о местах в Гонконге, которые стоит посетить. Руслан, сидя в кресле и положив ноги на журнальный столик, на смартфоне выбирает самый фешенебельный пляж города.

После обеда приятели отправляются к морю и долго плавают в еще не остывшей после лета воде. Затем, надев темные очки, они валяются на мягких кушетках, любуются морем, кораблями и по-разному загорелыми пляжницами. Молоденькая изящная азиатка в ничего не скрывающем бикини встает с шезлонга, накидывает легкий халат, берет модную сумочку и идет к выходу с пляжа. Руслан бросается вслед.

– Извините, вы не подскажете?..

Девушка, бросив на очередного прилипалу оценивающий взгляд, молча продолжает путь.

– Вы не подскажете, где вечером обитают такие красотки, как вы?

Она подходит к красному кабриолету, садится за руль и, не проронив ни слова, протягивает ему визитку.

– Спасибо, красавица! – подмигивает ей довольный Руслан. – До вечера.

Девушка дарит ему многообещающую улыбку. Кабриолет, визгнув шинами, разгоняется и исчезает…

Вернувшись к товарищу, удачливый пикапер с довольным видом помахивает визиткой:

– Неплохой улов! Фея на красном кабриолете!

– Да я смотрю, ты прям Дон-Жуан, – ухмыляется Антон.

– Тогда ты – славный рыцарь Дон Кихот! Подарю-ка я тебе на день рождения копье, а то без него ты как-то не смотришься.

– Тогда я подарю тебе резиновую блондинку, чтобы все восхищались такой красивой парой.

– Только проверь дату изготовления – Овен, Козерог и Скорпион мне не подойдут.

– Какие мы капризные…

– А ты какой-то уж слишком правильный, – наигранно возмущается Руслан. – Без вредных привычек, ЗОЖ, как я погляжу. Ни одной татуировки…

– Ну почему же? – Антон выпрямляет левую руку и показывает блекло наколотые в локтевой складке кожи группу крови и резус-фактор. – Вот, полюбуйся.

– Ты, небось, ни разу в жизни сигаретой не затягивался?

– Курил как паровоз пару лет.

– И как смог бросить?

– Легко… Я раз десять бросал. Потом поспорил с Булатом, который тоже хотел завязать с курением, на «Теслу» – кто из нас первый закурит или предложит аннулировать пари – тот проиграл. Всю зависимость у обоих как рукой сняло. А пари до сих пор продолжается…

– Ну все, рыцарь, я план выполнил, можно и домой. Тебе зацепим какую-нибудь фею уже на объекте.

По дороге в отель Антон получает сообщение и, дочитав его, говорит Руслану:

– Булат пишет, что конструктор прислал два воздушных фильтра: новый – своей разработки, и б/у – с дакаровского КамАЗа. А полковник назначил Саида ответственным за их тестирование. Теперь капитану вместо меня придется мотаться там по пыльному бездорожью.

– Заодно природу поохраняет и змей половит.

***

Вечером, облачившись в купленные обновки, приятели в предвкушении ночных приключений шагают по многолюдной освещенной неоновой рекламой улице. Отыскав указанный на визитке адрес, они заходят в фешенебельный клуб и осматриваются. В богатом зале царит уютный полумрак, два десятка столов расставлены в отдельных нишах, звучит тихая музыка в стиле чилаут. Администратор усаживает гостей за небольшой столик. Малочисленных посетителей обслуживают официантки в предельно откровенных нарядах. Догадываясь, куда они попали, приятели разочарованно листают меню, в котором еды гораздо меньше, нежели спиртных напитков.

Появляется девушка с пляжа в компании еще одной красотки. На их лицах сияют обворожительные улыбки, на стройных ногах туфли на платформе с высокими каблуками. Первая подсаживается к Руслану, вторая – к Антону.

– Привет, ребята! Меня зовут Сюли, а это Мэйли.

– Привет! – растаявший Руслан тоже улыбается. – Я Луис, а это Пит.

– Как дела? Как вам наш город?

– Здесь чудесно, но до вашего явления было скучновато.

– Угостите нас?

– Конечно! Мы к вашим услугам.

Сюли поднимает руку, подзывая официантку:

– Мы пьем Veuve Clicquot, если для вас не дорого.

Руслан достает из кармана упаковку долларов:

– Этого хватит?

– Ты мой хоро-оший! – Мэйли в восторге посылает ему воздушный поцелуй.

Подходит полуголая официантка и тоже видит пачку купюр.

– «Вдову Клико»! – заказывает Сюли. – Для начала.

Воодушевленный Руслан, придвинувшись к девушке, пытается обнять ее за талию. Та, кисло улыбаясь, пальчиком с длинным алым коготком показывает «нет».

– Прости, но дотрагиваться нельзя.

– А что можно?

– Можем побеседовать. Могу опустить занавес и исполнить для тебя приватный танец. Даже на столе!

Руслан, похотливо ухмыляясь, делает встречное предложение:

– Может быть, станцуете на столе нашего люкса?

– Нам нельзя, – мило улыбается Сюли. – А если вам нужен интим, он на другой улице.

Руслан, взглянув на Антона, переходит на русский:

– Хочешь, чтобы они разделись?

– Да мне вроде уже не двадцать лет.

– Мне тоже, – присоединяется Руслан и предлагает: – Долбанем «Вдову» и пойдем на другую улицу.

Запивая шампанским раскованную беседу, приятели пытаются распознать название «другой улицы», но девушкам запрещено рекламировать конкурентов. Несолоно хлебавши, искатели интимных приключений выходят из клуба, не оправдавшего надежд.

Руслан разочарован:

– Такое чувство, будто набрал полный рот хорошего вина, а проглотить так и не удалось.

– А ты как дегустатор, – усмехаясь, советует Антон, – выплюнь и наслаждайся послевкусием.

Приятели идут по расцвеченной рекламой улице, рассматривая яркие витрины. Неожиданно на их пути вырастают трое мускулистых юнцов.

Самый накачанный в упор смотрит на Руслана:

– Мне передали, что ты лапал мою сестру.

– Нет! Ну, может быть, дотронулся до талии…

– А мне сказали – лапал!

Четвертый юнец незаметно для Руслана приседает сзади у его ног, делая вид, что завязывает шнурки на своих кедах.

Лингвист в запале задает риторический вопрос мускулистому качку:

– Один раз коснуться нельзя?

– Лапать нельзя!

Качок, размахнувшись, имитирует удар. Руслан рефлекторно отклоняется назад, спотыкается о присевшего сзади гопника и грохается на спину. Двое других бросаются на Антона, но он, приняв боксерскую стойку, технично отражает атаки. Прохожие останавливаются, чтобы поглазеть и поснимать уличную драку. Но, к досаде китайцев, гопники отступают и убегают под улюлюканье европеоидных туристов. Руслан лежит, держась за спину.

– Чего разлегся? – Антон помогает бедолаге подняться. – Валим, пока не появилась полиция!

Потерпевшие быстрым шагом спешат покинуть место происшествия.

– Зашквар! Он даже не ударил, а я упал, как малолетка!

– Не стал бить, чтобы не было претензий, если их ненароком задержит полиция.

– Черт! Вот что им было нужно! – пошарив по карманам, восклицает Руслан. – Стырили десять косарей!

– Отмороженный гедонист, зачем ты взял в клуб столько денег да еще и засветил всем эту котлету?

– Разумеется, в надежде, что Сюли клюнет на зелень.

– А клюнул ее братишка! – смеется Антон. – По таким местам нам лучше не шастать.

– Вот тебе и Гонконг…

– Везде одинаково… В Челнах тоже, бывает, шпана кучкуется, кошельки и мобильники отжимает. Вызывай такси!

В машине по пути в отель потерпевший признается:

– Честно говоря, у меня уже был подобный инцидент. Папа дружил с Бахромом, а я – с его сыном, который учился в универе на истфаке, мечтал стать археологом, подобно Индиане Джонсу. Я ходил к нему в общагу знакомиться со студентками. Встретился с одной пару раз… А на третье свидание вместо нее явились два брата и жених. Навалились на меня втроем, а сын Бахрома меня спас – вырубил жениха и сказал им: «Учтите, если не отвалите и побьете нас, мы возьмем ножи и найдем вас. Проиграем на ножах – придем к вам с ружьями». На этом и разошлись с ними навсегда. Мой друг дерзкий был, справедливый, хороший… Брал пример со своего отца… Умер от первого укола наркотой Джафара…

Вернувшись в люкс, Антон устраивается с планшетом на диване, а Руслан раздевается, подходит в ванной к зеркалу и пытается рассмотреть синяк на спине. Дотянувшись до больного места, стонет, но, заметив строгий взгляд синего барса, тут же берет себя в руки, включает душ и становится под теплые струи воды.

8-й день. Нелепый

Утром на стойке ресепшен отеля, в котором поселились «Бейкеры», Сухой вежливо просит администратора поселить его на нужный этаж. Взяв ключ, он отправляет сообщение о номере и заходит в лифт. В просторном холле отеля, расположившись в кресле, Фенг делает вид, что увлеченно просматривает фотографии глянцевого журнала. Подождав пару минут после получения месседжа, он с портфелем в руке идет к лифтам и поднимается следом за партнером.

В номере Мокрый достает из портфеля миниатюрную видеокамеру с передатчиком и отдает Сухому, который выходит из номера, как бы разминаясь, прогуливается до конца коридора и незаметно приклеивает камеру в укромном месте. Фенг подключает приемник к разъему телевизора и выводит на экран трансляцию из коридора.

По предложению Антона приятели посещают океанариум, разглядывают обитателей огромных аквариумов, восхищаясь невиданными представителями подводного мира. Неторопливое плавание рыб, медуз и морских зверей успокаивает и расслабляет, помогая «братьям» забыть об их небезопасном положении.

– Твой отец историк, и ты, конечно, должен знать, что все живое на планете зародилось в воде, – назидательно рассуждает Антон. – История жизни началась в морях.

Снисходительно усмехнувшись, Руслан отвечает:

– Я даже знаю, что человеческий эмбрион на тридцатый день похож на рыбку с хвостиком, а общий предок млекопитающих был похож на крысу.

– Похвально! О своей родне надо помнить.

– Хорошо, что предки вышли из воды на сушу, потому что под водой можно много чего интересного пропустить.

Приятели проходят мимо вольера с многочисленными пингвинами, разделившимися на небольшие группы в соответствии со своим биологическим видом. Заметив, что один из пингвинов носит между ног птенца, Руслан спрашивает:

– А можешь сказать, не заглядывая в гугл, какой потомок динозавров рождался из яйца, но сам яйца не нес?

– Ты же лингвист… Пока я думаю, ты тоже покумекай. Вот есть пред-ки, есть потом-ки, подскажи, как называть людей, которые живы, но имеют и тех, и других?

– По-русски? Щас-ки! – улыбается Руслан. – Но я пока не собираюсь обзаводиться потомками. Сначала хочу пожить для себя, чтобы взять от жизни побольше.

– А ты уверен, что донесешь?

– Несу, пока молодой…

Антон останавливает Руслана перед стеклянной стеной громадного водоема, в котором медленно плывет тоскующий по свободе элегантный хищник.

– Это умное млекопитающее из семейства дельфинов находится на вершине пищевой цепи океана. – Денисов показывает на схему у водоема. – Можешь ответить косатке на философский вопрос? Должен ли человек, ставший властителем природы, заботиться о животных, если это ему не выгодно?

– Я, конечно, могу подумать, но сначала мне надо будет изучить биологию, экономику и философию. Так что не пудри мозги, сам разгадывай свою загадку.

– Думаю, люди должны заботиться обо всем сущем даже во вред себе, если это на пользу окружающей среде.

***

Хладнокровный Фенг, завалившись на кровать в халате, и ерзающий в кресле Сухой более часа наблюдают за движением на этаже. Немолодая горничная, закончив наконец уборку в одном из номеров, подвозит тележку к люксу и картой открывает дверь. Сухой достает из портфеля кнопочный нож, проверяет, как выскакивает лезвие, и кладет в карман. Фенг завязывает пояс халата запутанным узлом, выходит в коридор и стучит в дверь люкса. Когда горничная открывает дверь, Фенг с растерянной улыбкой просит ее помочь развязать затянувшийся узел на поясе халата. Она участливо соглашается. Подставив пояс, гость становится в коридоре так, чтобы проход в люкс оказался свободным. Горничная руками и зубами пытается развязать узел, а в это время Сухой незаметно и неслышно пробирается в люкс, прошмыгнув за ее спиной. Узел развязан! Сердечно поблагодарив добрую женщину, Фенг возвращается в номер.

В одной из служебных комнат отеля на экранах двух ноутбуков идет трансляция из люкса. Ниу прокручивает запись назад и показывает инспектору Ян Вэю и трем агентам, как Сухой забирается в платяной шкаф. Все пятеро спешно натягивают бронежилеты, на них надевают куртки с надписью «Наркоконтроль» и покидают комнату.

Горничная заканчивает уборку и выходит из люкса, захлопнув за собой дверь. Сухой бесшумно выныривает из шкафа, осматривает комнаты, находит два чемодана с «лицензиями», прикидывает их вес и более тяжелый кладет на стол. Сев рядом, он внимательно рассматривает кодовый замок, достает из кармана набор отмычек и начинает подбирать подходящую.

Развалившись в кресле перед телевизором, Фенг видит, что в коридоре появляются люди в одинаковых куртках. Они проходят мимо его номера и останавливаются перед дверью люкса. Вскочив, Мокрый с быстротой ковбоя выхватывает из кармана телефон и шлет месседж напарнику. Прочитав его, Сухой вскакивает и прячет отмычки между сиденьем и спинкой в углу дивана.

Трое агентов, притаившись у двери люкса, держат пистолеты наизготовку. В руках Ниу три ключа-карты, на плече – короткий штурмовой автомат, она замерла в ожидании команды инспектора, который на экране смартфона видит, что попавший в ловушку за грабитель прячет что-то в углу дивана и выскакивает на балкон. Инспектор указывает на дверь, Ниу открывает ее, Ян Вэй и два агента вваливаются в люкс. Помощница инспектора открывает соседний номер, третий агент врывается туда, Ниу взводит автомат и следует за ним. С извинениями пройдя мимо опешивших жильцов – пожилой пары европейской внешности – агенты выходят на балкон.

Сухой, увидев направленные на него стволы, оставляет попытку перебраться в соседний номер и зависает, держась за поручни двух балконов и расставив ноги. Агент, перегнувшись через перила, вытаскивает из кармана незадачливого грабителя нож, отдает его агенту и расстегивает рубашку Сухого. Вся грудь члена триады покрыта татуировками.

Фенг через приоткрытую дверь осторожно выглядывает в коридор. Там пусто – все пятеро агентов находятся в двух соседних люксах. Оставив портфель в номере, он безмятежной походкой направляется к лифтам.

Инспектор обращается к висящему между небом и землей:

– Ну, рассказывай, скалолаз, чего ты сюда залез?

– Хотел узнать, правда ли моя невеста изменяет мне с этим американцем, – убедительно отвечает Сухой.

– Несчастная любовь, выходит? – усмехается инспектор. – Лихо придумал, таксист! Поистине, наглость – второе счастье.

– Мне надо знать, что она делала в этом люксе, – неудачник упрямо впаривает заготовленную версию.

– Любознательный, получается… Поэтому и в чемодан хотел заглянуть?

– Думал найти фотографии или видео. А вдруг он снимает мою невесту в порнухе? Мне надо до свадьбы знать, что она из себя представляет.

– Ну… Каждый жених только после свадьбы узнает, кто его невеста, – сочувствует Ян Вэй.

– Я не хочу тратиться на адвокатов при разводе.

– Экономный жених, стало быть? Ну, это благоразумно… Нож у тебя керамический, чтобы проходить через металлодетектор… А зарезать хотел ее или его?

– Попугать хотел, чтобы отвязался от моей невесты.

– Сторонник моногамных отношений, значит?

Дотронувшись до руки инспектора, Ниу глазами показывает ему вниз. Перед отелем остановились несколько человек. Задрав головы, они наблюдают за несчастным, который висит между балконами соседних номеров, и снимают происходящее на смартфоны. Увидев поднятые головы, другие прохожие из любопытства смотрят туда же, охая, тоже включают телефоны и, ожидая развязки, готовятся снять вирусный ролик.

Инспектор просит Сухого свести руки вместе. Когда тот вынужденно меняет хватку, Ян Вэй защелкивает наручники на его жилистых запястьях. Агенты затаскивают «ревнивца» в гостиную люкса, обыскивают и изымают телефон.

Собравшиеся внизу зеваки разочарованно расходятся, на ходу скидывая друзьям видео об успешной работе службы профилактики суицидов.

Двое агентов цепко держат Сухого за локти, третий становится впереди, Ниу – сзади. Двигаясь в таком порядке, эскорт уводит незадачливого «жениха». Инспектор ставит чемоданы на место, осматривает комнату, достает из складки в углу дивана набор отмычек и пододвигает стул к столу. Сняв куртку, он выворачивает ее наизнанку надписью внутрь, надевает и тоже уходит, захлопнув дверь.

***

После океанариума приятели идут на набережную бухты, где снуют толпы вездесущих туристов со всех континентов. Присев на парапет, Антон изучает путеводитель.

Руслан приносит буклет банка:

– Глянь, здесь написано, что банк открывает счет и предоставляет кредитную карту всего за десять минут.

– В банке деньгам безопаснее, кто же спорит… – соглашается Антон. —Да и возможность расплачиваться картой или телефоном необходима.

– Только вклады надо делать частями, чтобы не вызвать подозрений. Я предлагаю косарей по сорок.

– Лучше по двадцать… Пойдем раскупорим кубышку.

Приятели возвращаются в отель, где Антон вытаскивает из чемодана три пачки денег, а Руслан, введя название банка в поиск, находит его ближайшее отделение.

Прогулочным шагом вкладчики следуют по маршруту, проложенному смартфоном, по пути изучая примечательные места оживленного города. Разделившись, они заходят в банк. Руслан направляется к стойке, за которой трудится молодой клерк. Антон со стороны наблюдает за приятелем.

– Я хотел бы открыть счет и внести на него деньги, – уверенно произносит Руслан.

– Нужен ваш паспорт, – отвечает клерк.

– Пожалуйста, – Сафаров передает паспорт и выкладывает на стойку три пачки: – Здесь тридцать тысяч.

– Для операций с наличными у нас отдельная касса, – взглянув на портрет в паспорте и на доллары, объясняет клерк. – Вас проводят, а я пока оформлю договор.

Он кладет паспорт на стол, по местной связи вызывает сотрудника службы безопасности, берет деньги и отдает их кому-то в маленькое окошко.

К Сафарову подходит охранник, несколько расплывшийся из-за сидячей работы:

– Пройдите в кассу, пожалуйста.

Он показывает на дверь, лингвист направляется к ней, охранник следует за ним, положив руку на кобуру, но, получив от инженера удар в челюсть, заваливается на пол.

– Бежим! – командует Денисов.

Схватив со стола остолбеневшего клерка паспорт, он бросается к выходу. Сафаров, очумев от неожиданности, вылетает следом. В банке воет сирена. Сворачивая на каждом перекрестке то влево, то вправо, подельники пытаются поймать такси. Они резво пробегают несколько кварталов, изрядно запыхавшись, ловят наконец машину, заскакивают в нее и едут к отелю. По пути Антон через Easy Taxi заказывает другую машину с подачей через пятнадцать минут в место, находящееся в двух кварталах от их отеля. Когда таксист довозит их, Денисов расплачивается, дает ему аванс на якобы предстоящую поездку в аэропорт и просит подождать минут двадцать, пока они соберут вещи.

В служебной комнате отеля, где устроились агенты Наркоконтроля, перед Ян Вэем и Ниу открыты два ноутбука; на одном экране – такси, ожидающее у входа в отель, на другом – люкс. Агенты, прервав просмотр сериала, наблюдают, как их подопечные вваливаются в номер и торопливо закидывают вещи в два чемодана.

В лифте Антон нажимает на кнопку третьего этажа, оттуда, пройдя по служебным коридорам, подельники спускаются по лестнице к служебному выходу.

Ян Вэй, Ниу и агенты смотрят на экраны ноутбуков, видят покинутый люкс и такси, терпеливо ожидающее у входа в отель. Но самих пассажиров нигде нет, и озадаченный инспектор посылает агентов на поиски.

Приятели с чемоданами, оглядываясь, выходят из служебного выхода с торцевой стороны отеля. На ближайшем перекрестке они поворачивают направо, за углом здания сворачивают налево и садятся в заранее заказанное такси.

Перед Ян Вэем и Ниу по-прежнему идут трансляции с камер наблюдения, но подопечных на них не видно.

А тем временем такси с беглецами все дальше удаляется от покинутого отеля.

Руслан с подозрением смотрит на приятеля:

– Антон, откуда ты знаешь, где служебный выход?

– Прогулялся вчера по отелю, пока ты спал.

Такси останавливается в конце маршрута, подельники выходят и, заметая следы, идут пешком с чемоданами еще пару кварталов. Младший, нервничая, следует за старшим, который целенаправленно ведет его к автобусной станции. Первым по расписанию отходит автобус-шаттл с надписью Grand Hyatt, предназначенный для перевозок гостей отеля. Беглецы устраиваются на заднем сиденье в бесплатном полупустом шаттле, который вскоре отправляется по маршруту, собирая по дороге гостей.

– И про автобусы ты заранее узнал? – догадывается Сафаров.

– Порылся вчера пятнадцать минут в Google Maps…

Оставив Ниу возле ноутбуков, Ян Вэй заходит в пустой люкс, осматривается, заглядывает в гардероб, где сиротливо висит несколько рубашек, стоят кроссовки, валяется мужское белье. Раздосадованный инспектор звонит помощнице и приказывает всем перебираться в люкс.

Агенты приносят ноутбуки и устраиваются на диване перед телевизором, чтобы на халяву посмотреть свежие фильмы. Они смотрят трейлеры криминальных боевиков «Наркокурьер» с Клинтом Иствудом и «Убийца 2» с Бенисио Дель Торо.

Ян Вэй приглашает Ниу присесть за стол:

– Что у тебя по морской версии?

– Занимаюсь, но отчет еще не готов.

– А что уже есть?

– Программист написал фильтры для морской карты. Сначала я выделила контейнеровозы, совершающие регулярные рейсы из Китая в Калифорнию. Затем выбрала все американские яхты, маршруты которых пересекались с курсом этих контейнеровозов. Потом оставила пересекающиеся неоднократно. Из них отобрала часть, которая курсировала только после кораблей. Далее отмечу яхты, пересекавшие маршрут этих кораблей в течение суток. Я правильно мыслю?

– Правильно. А сколько яхт сейчас в остатке?

– Около сотни.

– Когда останется с десяток наиболее подозрительных, запроси по ним информацию у DEA.

– Сделаю, – обещает Ниу, подсаживаясь к коллегам.

Недолго поспорив, агенты выбирают «Убийца 2».

Инспектор тоже садится рядом, рассуждая вслух:

– Раньше думал, что агенты Наркоконтроля полюбили кино, потому что в нашей работе бывает свободное время для просмотра фильмов. Но дедукция подсказывает, что они устроились на работу, где бывает свободное время, потому что изначально были заядлыми киноманами.

Автобус едет по самому длинному в мире морскому мосту, не так давно построенному в рекордные сроки. На сайте путешествий Антон выбирает фешенебельный отель-курорт и бронирует номер делюкс.

Проехав Чжухай, шаттл въезжает в Макао и провозит беглецов по главным улицам. Мелькает яркая реклама отелей, казино, ресторанов и прочих заведений курортного города. За несколько последних лет в курортном городе построили множество великолепных дворцов гостеприимства и азарта. Вдалеке высится башня со смотровыми площадками, рестораном и кафе, расположенными в небе под передающими телеантеннами.

Шаттл подъезжает к отелю Grand Hyatt, построенном в ультрасовременном стиле. Все пассажиры заходят в роскошный холл, новые гости идут к стойке ресепшен, а старожилы – к лифтам. Только двое из приехавших на шаттле расположились в креслах, с интересом разглядывая живописный потолок. Подождав, когда автобус отъедет, с чемоданами в руках они перебираются в соседний отель-курорт Wynn Palace, сооруженный в концепте архитектурного классицизма с фасадом в форме открытой книги и фуникулером вокруг него.

На ресепшен отеля в холле с ошеломляющими интерьерами и клумбами благоухающих цветов «братья» оплачивают дорогой номер. Они проходят мимо фарфоровых ваз династии Цин, на лифте поднимаются на двадцатый этаж и попадают в просторный делюкс с изысканной обстановкой. В спальне – две широкие кровати, на каждой лежит меню подушек – коробки с шестью маленькими копиями подушек разной жесткости. В большой ванной комнате глубокая гидромассажная ванна и встроенный в мраморную стену телевизор. В гостиной рядом со столом с приветственным букетом цветов – наполненный напитками и закусками мини-бар. Беглецы садятся в комфортные кресла перед окном во всю стену и с высоты любуются великолепием помпезного Макао.

Антон читает на смартфоне информацию об отеле-курорте Wynn Palace.

– В юности я помогал бате строить на Каме дачу из бруса, которая обошлась нам в четыре тысячи долларов. А мы с тобой живем в комплексе ценой четыре миллиарда.

– Думаю, ты перестарался, – упрекает товарища Руслан, глядя на городской пейзаж. – Теперь меня всю жизнь будет мучить вопрос —арестовали бы меня в банке или открыли счет?

– Если бы охранник шел впереди тебя, я бы не среагировал, но он тебя конвоировал, и тут мне пришлось действовать! – оправдывается Антон. – Мой тренер по боксу учил – если чувствуешь, что конфликт неизбежен, бей и беги.

– Так ты еще и боксер?

– В юности занимался в секции.

– Я тоже занимался… – вспоминает Руслан. – Но из-за синяков мама запретила мне любые боевые искусства.

– Тренировки были слишком жесткие?

– Нет, просто до занятий боксом я старался избегать конфликтов… Мама с рождения говорила со мной на трех языках, с четырех лет заставляла читать, а с пяти меня учили играть на фортепиано. А папа вместо сказок рассказывал на ночь всякие истории из всемирной истории. Я у предков один, поэтому грузили меня разными занятиями по полной, как во всех еврейских семьях.

– Так ты еще и еврей? – усмехается Антон.

– Полукровка… По мнению мамы, у евреев хорошая память, поэтому им легче учится. Из всего, чему меня учили, мне больше всего нравилась музыка. Я хотел стать музыкантом, но мама решила, что лучше пусть это будет мое хобби, и настояла на лингвистике.

– Главное, чему меня хотели научить родители, чтобы я прежде, чем что-то сделать, думал о последствиях. И хотя они добились того, что мой разум обычно смотрит в будущее, он вот опять не смог спрогнозировать…

– Чему еще хорошему тебя учили предки?

– Советовали не быть мелочным.

– Бывают дети-мажоры, а я, наверное, форс-мажор, – задумчиво произносит Руслан. – На последнем курсе универа ушел в загул с хипстерами. Папа потерпел до конца учебы, а потом отправил меня к дяде Хикмату на перевоспитание. В итоге бездарь по наклонной докатился до банковского налетчика.

– Думаю, в местных новостях сегодня скажут: «Два иностранных балбеса совершили налет на банк, чтобы оставить там тридцать тысяч долларов!» Это будет в конце выпуска, в рубрике курьезов.

Расстроенный Руслан упорно щелкает пультом, переключая телеканалы, чтобы найти репортаж про инцидент в банке. Антон на планшете пытается отыскать эту новость в интернете.

Вечером перед отелем вокруг озера собираются туристы, звучит музыка и начинается шоу фонтанов. «Братья» сверху наблюдают за танцующими многоцветными струями воды и смотрят на сверкающий город, преобразившийся в свете рекламных огней. Через дорогу – отель MGM Macao, сложенный из огромных блоков прямоугольной формы. В вечернем сумраке каждый из них светится и переливается разноцветными металлическими оттенками. Рядом видны еще несколько внушительных отелей-курортов, а вдали возвышается символ Макао – отель-казино The Grand Lisboa, похожий на цветущий лотос. Над утопающим в неоновых огнях городе мерцает телевизионная вышка Macao Tower.

– Может, видим такую красоту в последний раз, – грустит Руслан. – Потом все будет в клеточку.

– Не драматизируй…

– Не уверен, смогу ли уснуть сегодня… Как думаешь, боксер, для чего животным сон? Когда спят, они беззащитны.

– Я читал, что во сне мозг промывается от скопившихся за день шлаков, – вспоминает Антон. – Природа не смогла придумать, как одновременно соединять синапсами новые нейроны, а отслужившие вымывать спинномозговой жидкостью. Вот чтобы разделить эти процессы, эволюция и изобрела сон.

– Видимо, не зря говорят, что утро вечера мудренее…

9-й день. Удачный

Антон смотрит телевизор лежа в кровати и, переключаясь с канала на канал, пытается найти утренний репортаж о вчерашнем происшествии в банке. Руслан в белоснежном халате, увидев на столе меню завтрака, скачивает указанное в нем приложение на смартфон, разваливается на диване и делает заказ.

Завтрак привозит молодая официантка – симпатичная улыбчивая китаянка с аккуратно уложенными волосами. Масляный взгляд Руслана, скользнув по неглубокому декольте, жадно лапает ее аппетитные формы. Пока официантка сервирует стол, он выходит в прихожую и оставляет на тумбочке бумажник с вложенной в него пачкой долларов. Проголодавшийся Антон, поблагодарив официантку, садится за стол. Выходя из номера, девушка бросает на бумажник быстрый взгляд.

Дождавшись, когда закроется дверь, Руслан восторженно прищелкивает языком:

– Вай, лакомый кусочек! За пазухой верная троечка. Интересно, она в лифчике или без?

– Вернется за посудой, уточнишь у нее, – усмехнувшись, рекомендует Антон.

– Ты ведь инженер, наверняка обратил внимание на ее безупречное тазобедренное снаряжение!

– Конечно же, я отметил у этого объекта совершенную конструкцию высокотехнологичного оборудования. Заодно понял, почему в странах, где живут излишне знойные мужчины, женщинам приходится носить закрытую одежду. Чтобы не искушать таких озабоченных, как ты. Представляю, как вы им надоели! Собственно, поэтому исламским красавицам проще ходить в парандже, чем выслушивать банальные комплименты назойливых мужиков.

Наскоро поев, Руслан переодевается у зеркала.

– Дон Жуан плетет амурные сети? – усмехается Антон, доедая завтрак.

– Слушай меня внимательно, Дон Кихот! Возможности второй раз произвести первое впечатление не бывает!

Официантка возвращается, когда на столе уже скучают пустые тарелки. Пока девушка убирает посуду, Руслан с вожделением смотрит на нее и читает имя на бейджике.

– Шан, вы местная, а мы впервые в Макао. Подскажете, где вечером можно развлечься двум холостякам?

– Лучшее шоу в Макао – «Дом танцующей воды». – Шан подходит к окну и показывает на одно из зданий. – Это рядом, вон там, за дорогой. На создание шоу потратили двести пятьдесят миллионов американских долларов. И зрелище того стоит! Мне очень понравилось.

– Мы совсем не ориентируемся в городе… Шан, а вы можете стать нашим гидом сегодня вечером? Я приглашаю вас на это шоу. Давайте вместе сходим, а потом поужинаем в любом ресторане на ваш выбор.

– Сегодня не смогу, я работаю. А завтра – выходной, может быть, и получится.

Шан записывает свой номер телефона в рабочий блокнот, вырывает страницу и кладет на стол.

– Меня зовут Луис, – обаятельно улыбается Руслан, – а моего брата – Пит. Я вам непременно позвоню.

Он кладет на сервировочный столик десятку на чай, Шан благодарно улыбается и уходит.

***

В Коулунском парке Гонконга возле большой белой мечети, нетерпеливо поглядывая на часы, прохаживается гладко выбритый Мамед. Ровно в одиннадцать он входит в мечеть, сразу направляется к пожилому имаму с седой бородой в белом тюрбане и представляется чужим именем.

– Да, мне звонил уважаемый человек, – кивает имам. – Но подробности рассказывать не стал.

– Он не стал посвящать вас в детали по телефону, почтеннейший, потому что это очень непростое и деликатное дело. Если об этом происшествии пронюхает пресса, может разразиться грязный скандал. Пока все держится в тайне, но это только вопрос времени. Дело в том, что из афганской мечети был украден священный волос Пророка. Мы обязаны вернуть святыню на место до того, как о пропаже узнают правоверные мусульмане Файзабада.

– Это тяжелая утрата… Но чем я могу помочь?

– Скажу откровенно, совет имамов Бадахшана за возвращение волоса Пророка пообещал нам значительную сумму, которой мы поделимся с вашим приходом, если найдем святыню. Нам известно, что двое неверных американцев, причастных к краже, сейчас находятся в Гонконге или в Гуанчжоу. И если мы выясним, где прячутся преступники, сами заберем то, что они украли, и вернем святыню в мечеть, не привлекая полицию и без огласки. Мы знаем имена американцев и обращаемся к вам с просьбой привлечь правоверных, чтобы они обзвонили отели и выяснили, где поселились воры. А может, где-нибудь еще всплывут их имена.

– Я попробую помочь, – обещает имам. – Но все в руках Величайшего, ибо все, что происходит или не происходит, делается по воле Аллаха.

– Благодарю вас от имени всех мусульман Файзабада. Мы будем вам очень обязаны.

– Да укажет вам верный путь Всевышний!

Мамед вкладывает в сухую руку имама листок с именами Пита и Лоис Бейкер и номером своего телефона. Попрощавшись, киллер направляется в парк и присаживается на лавочку у озера с розовыми фламинго.

По дорожке парка не торопясь прогуливается Хафиз. Неподалеку на лужайке со звонкими криками бегает за мячом детвора, а их бабушки и дедушки в спортивных костюмах, приглядывая за детишками, молчаливо и вдумчиво занимаются оздоровительной гимнастикой цигун.

К Хафизу подходит мужчина среднеазиатской внешности с черным кожаным портфелем. Они присаживаются на свободную скамью у дорожки. Мужчина приоткрывает портфель, не доставая, показывает Хафизу два пистолета, глушители, обоймы с патронами и пачки юаней.

Тут же, отделившись от группы гимнастов, к ним подбегают трое «дедушек» с пистолетами наизготовку. Загримированные агенты Наркоконтроля моментально конфискуют портфель со всем содержимым. Среднеазиат и Хафиз, подняв руки, расстаются с ним без сопротивления – дергаться бессмысленно. Агенты надевают на подельников наручники и обыскивают. Не спеша подходит инспектор Ян Вэй и сравнивает лицо афганца с фотографией в смартфоне.

Мамед, со стороны наблюдающий за арестом, встает и уходит, ускоряя шаг. Это замечает «старушка» в длинном платье, в тени дерева качающая детскую коляску.

Она по рации связывается с инспектором:

– Какой-то лысый уходит.

– Останови! – следует приказ. – Если что, по ногам…

Ниу, откинув одеяльце, выхватывает из коляски штурмовой автомат и бежит за Мамедом, который тоже переходит на бег. Она кричит, требуя, чтобы лысый остановился, и стреляет в землю возле его ног. Свернув в рощицу, Мамед петляет между деревьями, прячась за стволами. Ниу торопится, пытаясь догнать лысого, но тот, укрывшись за стволом дерева, бросает в нее цельнометаллический метательный нож. Она успевает увернуться, и нож вонзается в дерево. Киллер бежит по мосту через пруд с белыми лебедями. Присев у моста, Ниу из позиции «с колена» целится по убегающему, но видит позади него людей; так и не выстрелив, она вскакивает и продолжает погоню.

Лысый врезается в толпу туристов, грубо расталкивает их и несется к выходу из парка. Ниу и два агента бегут следом, а перепуганные туристы, уступая им путь, отскакивают в разные стороны. Инспектор с третьим агентом тоже бегут, пытаясь перекрыть выход из парка, но не успевают. Выбежав за ворота, Мамед запрыгивает в поджидавшую его машину с эмблемой каршеринга, и она резво срывается с места. Фарида, припав к рулю, набирает скорость и под визг шин сворачивает на первом же перекрестке. Повернув еще раз на третьем перекрестке, танцовщица резко тормозит, и беглецы спешно пересаживаются в другую машину каршеринга.

Сообщив в полицию описание машины, агенты возвращаются к среднеазиату и Хафизу, которые стоят по разные стороны ствола дерева, сцепленные друг с другом наручниками. Вокруг арестованных уже собрались зеваки, снимающие грустных преступников на смартфоны. Кто-то из толпы просит их сказать «cheese».

***

«Братья» бродят по Макао среди таких же праздно шатающихся туристов. Они садятся на экскурсионный автобус, маршрут которого проходит по историческим местам города, и слушают через наушники рассказ аудиогида.

Друзья безмятежно проводят время на набережной, пробуют уличную еду, попивают напитки на веранде бара, играют в автоматы у казино. Увидев кинотеатр, заходят в него. Антон останавливается у постера с анонсом фильма «Форд против Феррари».

– Мы с Булатом собирались сходить на премьеру. Кино про двух реальных гонщиков, которые создали чемпионскую машину для Форда.

– И я бы сходил, я тоже водила!

Увидев афишу фильма «Однажды в… Голливуде», друзья покупают билеты, пиво и попкорн. В полупустом зале два водителя с увлечением следят за развитием сюжета, в котором Брэд Питт подрабатывает шофером у Леонардо ДиКаприо. В фильме на съемочной площадке Брюс Ли хвастается, что легко побьет Мухаммеда Али, а Брэд Питт посмеивается над этим. Между героями происходит драка, в которой побеждает американец.

Руслан наклоняется к соседу и негромко говорит:

– Из-за этого эпизода компартия Китая ограничила прокат фильма только Гонконгом и Макао. А как ты считаешь, кто бы победил, если бы Брюс Ли в реале подрался с Брэдом Питтом?

– Конечно, Брюс – мастер, – шепчет Антон. – Но против Мухаммеда Али он бы не устоял, – и, подумав, добавляет: – Хотя, если бы бились не по правилам бокса, а по правилам карате, прогнозировать результат было бы сложно.

После киносеанса друзья возвращаются в номер, смотрят на вечерний Макао и наблюдают за танцующими струями музыкального фонтана.

Антон листает рекламный буклет Wynn Palace:

– В нашем отеле есть шикарное казино. Сходим, Гедонист?

– Давай! Развлечемся и заодно склеим тебе китаяночку.

«Братья» спускаются на лифте и по пути в казино идут мимо произведений искусства со всего мира, посвященных цветочной теме. В просторных залах казино сотни игорных столов и больше тысячи автоматов. Повсюду множество азартных посетителей делают ставки, тестируя свою удачу. Друзья бродят между столами, высматривая симпатичных девушек. Руслан указывает на молодую миловидную азиатку, которая эмоционально материт вредную слот-машину. Залетные игроки кладут на карту казино деньги и, подсев за соседние с девушкой автоматы, начинают игру.

Руслан, улыбаясь, обращается к ней на английском:

– Нам целый вечер не фартит! Вижу, и вам не везет. Вдруг вам понадобится спонсор на сегодняшний вечер, могу порекомендовать на эту роль моего одинокого…

Девушка, не дослушав, молча встает, подходит к азиату, играющему неподалеку на такой же слот-машине, садится рядом с ним и вставляет свою карту в ненасытную щель однорукого бандита. Поиграв еще немного, приятели продолжают методичный поиск. Но одиноких девушек здесь маловато. Друзья доходят до VIP-зала с высокими ставками. Взгляд Антона выхватывает стильную ухоженную китаянку со стрижкой пикси, по виду – его ровесницу. Она делает ставки на рулетке, посматривая на табло соседних столов. Антон кивком показывает на нее.

Прикинув, куда смотрит товарищ, Руслан прищелкивает языком:

– Хороша… Но по мне она уже антиквариат.

– В отличие от тебя, я тоже не первой свежести… Не знаю, как здесь, но у нас женщина в самом соку – это не только пылкий секс, но и вкусный борщ.

Пока друзья покупают фишки, стильная китаянка, увидев на табло соседней рулетки заинтересовавшую ее серию чисел, переходит за тот стол. Ищущие увеселений холостяки подсаживаются к ней с двух сторон. Стильная, мельком взглянув на табло, двумя руками ловко расставляет фишки по полю. На безымянном пальце правой руки – кольцо со сверкающим бриллиантом, рядом с ней на столе – изящная сумочка из кожи питона от Chanel.

– Ну и что чаще всего выпадает на этом чертовом колесе? – как бы невзначай интересуется у нее Руслан.

Стильная дама, увлеченная игрой, неохотно отвечает:

– Разное…

Новоявленные рулеточники ставят по несколько фишек на первые попавшиеся номера.

Руслан смотрит на соседку:

– Мы первый раз в казино Макао… Говорят, если сложить все номера на рулетке, то выйдет число зверя.

– Я бы сказала, предостерегают…

Выпадает неудачный для друзей номер, соседке тоже не везет, втроем они делают очередные ставки.

Руслан продолжает домогаться:

– А правда, что если не везет в игре, то повезет в любви?

– Или наоборот…

Стильная не желает поддерживать разговор – она полностью увлечена игрой и игнорирует соседей.

Руслан отходит от нее, становится рядом с напарником и, продолжая расставлять фишки, тихонько говорит по-русски:

– При съеме важно сразу определить, какая хочет замуж, а какая просто хочет. Эта старушка уже ничего не хочет, наверняка глубоко замужняя.

Антон ставит на красный сектор последние четыре фишки. Ему снова не везет – шарик закатывается в зеленую лунку с нулем.

– Пойду возьму еще денег, – решает он, поднимаясь из-за стола.

Но, не успев отойти, слышит:

– Эй, мистер!

Антон удивленно оборачивается. Стильная жестом предлагает ему вернуться. Он подходит. Дилер передвигает его фишки на черту внутри красного сектора.

Улыбнувшись, соседка показывает на эти фишки:

– На VIP-столе действует правило En Prison, как в Монте-Карло. Если при ставках на равные шансы выпадает зеро, то фишки попадают в тюрьму до следующего спина.

– Вот спасибо! – благодарит Антон.

Шарик вкатывается в красный номер, дилер сдвигает четыре фишки с черты, вызволяя их из «тюрьмы».

– Вот это подарок! – улыбается Антон соседке. – Хорошее правило, буду знать.

Азартная соседка проигрывает все, что у нее было, и в задумчивости глядит на табло, пытаясь найти логику в выпавших числах. Антон бросает на нее сочувствующий взгляд, она грустно улыбается и пожимает плечами. Он придвигает к ней часть своих фишек, она расставляет их, выигрывает и ставит вновь. После нескольких спинов невезучие «братья», оставшись без фишек, нехотя отходят от стола. Стильная получает от дилера очередной выигрыш и, запихнув фишки в Chanel, догоняет иностранцев.

– Подождите! Это все ваше.

Она протягивает фишки Антону, но он их не берет:

– Я дал вам на игру, а не в долг.

– Я расставила ваши фишки вместо вас, немного выиграла и хочу вернуть все вам.

– Считайте, что это был подарок.

– Не в моих правилах принимать подарки от незнакомцев, – продолжает настаивать стильная.

– Ладно-ладно, верните только то, что я вам дал.

– Поймите логику – при проигрыше я не платила бы свою долю, поэтому не должна получать и при выигрыше.

– Красивую женщину тяжело переспорить! – не выдержав, вмешивается Руслан. – Лучшее решение – разделить выигрыш пополам. Пожалуйста!

– Ну, если вы настаиваете… – сдается собеседница.

Игроки располагаются в баре. Недалеко от них за столик присаживается китаец с коротким черным ежиком волос на голове. Делая вид, что говорит по айфону, стриженый им же незаметно фотографирует троицу. Стильная отсчитывает фишки на сумму, которую дал ей Антон, и пододвигает стопку к нему.

– Это то, что вы мне дали. – Остальные фишки она ловко делит. – И еще половина выигрыша, вам – за рисковое вложение капитала, а мне… за консалтинг.

– Вы нас выручили! – использует момент Руслан. – Прошу, помогите потратить нашу половину выигрыша в ресторане или на шоу. Мы с моей знакомой собираемся завтра в «Дом танцующей воды».

– Да, слышала про это шоу, все хвалят… – Стильная оценивающе смотрит на обоих, достает из сумочки визитку и отдает Антону: – Вечером, как видите, я занята, но пообедать могу.

– Меня зовут Луис, – представляется Руслан. – А вашего дольщика – Пит.

Антон читает на визитке имя:

– До завтра, Кианг.

Грациозной походкой она удаляется к столу баккара, на котором шафл-машинка перемешивает колоды.

– Какая фемина! – переходит на русский Руслан.

– Когда она взглянула на меня, показалось, что она специально расширила зрачки, чтобы заглянуть мне в душу. Только приглядевшись, я понял, что радужка ее глаз такая же черная, как зрачок. Высшая лига! – восхищен Антон. – Никто в жизни в первые минуты знакомства не нравился мне больше, чем она… Кроме мамы…

– Что ты там говорил про теорию игр? – с сарказмом вспоминает Руслан: – Новая ситуация – новая цель?

За столом баккара дилер раздает игрокам карты. Кианг томительно долго раздвигает полученную пару карт, пытаясь выдавить сумму поближе к девятке.

10-й день. Приятный

Утром Руслан стоит перед панорамным окном делюкса, любуется Макао и поглядывает на часы. Созванивается с Шан, предлагает не ждать до вечера, а встретиться днем, и просит заказать четыре билета на вечернее шоу. Она соглашается на обед, но не в ресторане отеля – в Wynn Palace не одобряют общения служащих с гостями. Антон звонит Кианг, напоминает об обещании пообедать вместе и просит посоветовать хороший ресторан недалеко от их отеля.

***

В зале с оружием за антикварным столом из сандала сидит Старший, а напротив него усатый решала из Сан-Франциско.

– Как мы и договаривались с Рыбаком, два миллиона из полученных от него денег мы передали его бегунам, – говорит Старший. – Скорее всего, они отдали баксы Джафару и, видимо, подтвердили бы это, если бы объявились. Но без свидетельства вашего фотографа араб упрется и компенсировать пропажу не станет.

– Рыбак готов отложить разборки на потом… Ему важно, чтобы товар продолжал поступать своим чередом.

– Если бы твой Рыбак не пытался экономить, а воспользовался бы нашими бегунами, вопросов бы не возникло, мы бы повторили поставку за свой счет. Но мы не можем этого сделать, пока не выяснится, что его журналюги не причастны к утере товара. Ты уверен, что хочешь встретиться с Мамедом?

– Он мне на фиг не нужен, – кривится усатый, – но если более быстрого способа выяснить, чей косяк, нет, придется.

– Ладно, я устрою вам рандеву в укромном месте… Сможешь его там припугнуть, чтобы выяснить что-нибудь.

– Пугать пока нечем. Рыбак сказал, ствол взять у тебя…

***

Друзья встречаются с китаянками у входа в ресторан соседнего отеля. Шан знакомится с Кианг. Та уже зарезервировала стол у стеклянной стены, за которой расположена кухня, и многие гости с любопытством наблюдают за работой поваров у печей с открытым огнем. Официант приносит меню – внушительный талмуд. Руслан предлагает Кианг, раз она посоветовала это заведение, сделать заказ для всех на свое усмотрение. Черноокая поднимает руку и просит у подскочившего официанта приготовить «Утку по-пекински для четверых» с бутылкой специально предназначенного для этого блюда вина.

Словоохотливая Шан, стараясь быть вежливой с иностранными гостями, обращается к новой знакомой на английском:

– А ты откуда, Кианг?

– Живу в пригороде Шанхая с родителями и кошкой.

– А здесь давно? Одна или с кем-то?

– Две недели назад мы с женихом приехали сюда на конференцию строителей таунхаусов. Как-то зашли в казино, я проиграла, потом неделю пыталась отыграться, но неудачно. Из-за этого мы разругались, он собрал вещи и уехал…

– А вы с ним давно встречаетесь?

– Давно. Я у него сначала секретарем работала и переводчицей, затем вложила деньги родителей в его строительную компанию, стала деловым партнером, а потом и невестой. Макао и казино – мое последнее приключение перед размеренной и долгой семейной жизнью.

– И когда свадьба?

– Через месяц. Он – член компартии и считает, что моя игра его компрометирует. Все свои сбережения я продула, но как только немного отыграюсь, уеду отсюда. Надеюсь, он меня простит.

– Ты поаккуратнее, а то получится, как у меня. Я еще три года назад жила в Гуанчжоу, спокойно училась в медицинском на врача-терапевта. Один хмырь пообещал жениться. Привез меня в Макао, сорил здесь деньгами, постепенно проигрался, а потом смылся!

– Мой – экономный, особо не тратится. Для семейной жизни это хорошо.

– Я тоже экономлю – арендую дешевую студию. Хочу накопить денег, чтобы вернуться в Гуанчжоу и доучиться.

Друзья с интересом слушают собеседниц, наблюдая, как заказанная утка, истекая жиром, запекается в печи с открытым огнем.

Шан переключается на Руслана:

– А вы в Китае по делу или просто путешествуете?

Улыбаясь, тот рассказывает заготовленную легенду:

– И то, и другое. Мы с Питом братья. Он – ученый, в свободное время на топовых серверах майнит биткоины, а я их продаю на виртуальной бирже. Мы заработали уйму денег, вот теперь совмещаем приятное с полезным.

– Что-то вы на братьев совсем не похожи, – ощутив подвох, щурится Шан. – У вас даже акцент разный.

– Ничего удивительного, наш отец – американский дипломат, много лет работал в Москве, там родился Пит. Потом папа служил в посольстве в Душанбе – там уже появился я. А вот мамы у нас разные, и жили мы в разных странах.

– То есть ты русский американец? – покосившись на Антона, улыбается Кианг.

– Скорее, американский русский, – вынужден выкручиваться тот.

– А ты, значит, американский таджик? – глядя на Руслана, весело смеется Шан.

– Вообще-то Таджикистан – это младший брат России. – Чтобы не спалиться, таджик отвлекает любопытных девушек от каверзных вопросов и переводит разговор на нейтральную тему: – Наш отец говорит, что у России и Китая много общего. Обе страны пережили немало бедствий и потрясений, но показали миру, как надо преодолевать тупики и начинать новый виток развития. Папа уверен, что эти страны обречены дружить против Америки.

– Будем вместе с русскими теснить зажиревших капиталистов! – соглашается официантка.

– Дружить можно просто по-соседски, – говорит Кианг, взглянув на Антона. – Китайцам нравится Россия.

– Хорошо, когда соседи сотрудничают, – поддерживает «американский россиянин». – Вот газопровод «Сила Сибири» в Китай провели, второй через Монголию планируют… Могли бы еще совместно создать обитаемую научную станцию на Луне или на Марсе.

– В мире сейчас есть более острые проблемы, – высказывается Кианг. – Важно, чтобы наши страны вместе выступили против глобального потепления.

– Согласен! В России уже давно существует идея строительства приливной электростанции на Камчатке – там морские приливы высотой десять метров. Она будет намного мощнее вашей станции «Три ущелья» – причем безо всякого вреда природе. Русские и китайцы могли бы объединиться и вместе соорудить этот объект. Используя его энергию, можно будет из морской воды получать водород, сжижать его и газовозами поставлять в Китай.

– Я хочу побывать в Москве. Когда помиримся с женихом, предложу ему поехать туда в свадебное путешествие, – усмехается Кианг. – Он мечтает сходить на Красную площадь, помолиться своему коммунистическому вождю.

– Тогда поторопитесь, – советует «русский американец», – пока вождя не перенесли на кладбище.

– Китай и впечатляет, и восхищает! – обхаживает китаянок «американский таджик». – Как вы думаете, какой город в вашей стране лучший?

– Для кого как, – бойко отвечает Шан. – Для туристов – Сянган, по-вашему, Гонконг, а для развлечений – Макао.

– Для бизнеса – мой Шанхай… Его не зря называют «Жемчужиной Востока», – говорит Кианг и, подумав, добавляет: – А для строительства дома, как сказал мудрый китаец еще четыре тысячи лет назад, – место, где родился.

Четыре официанта подкатывают к столу сервировочный столик с заказанным блюдом. Поставив закуски посередине стола, они разом снимают с них крышки. Ароматная птица в золотистой хрустящей корочке покоится на фарфоровом блюде. Нарезая утку мелкими ломтиками, один официант раскладывает испускающее пар мясо на огромные тарелки, а второй ставит их перед гостями. Перед каждым из едоков стоят деревянные корзиночки с тонкими блинами и пустотелыми булочками, салатницы с нашинкованными свежими овощами и по четыре вида соусов. Третий официант открывает литровую бутылку китайского вина, наливает Антону пробную порцию и, дождавшись его одобрения, разливает вино по бокалам. Четвертый подсказывает, как правильно заворачивать ломтики мяса и овощи в рисовые блины, шутит, что может не только завернуть все сам, но, если надо, и пережевать.

Когда официанты отходят, гости, наслаждаясь едой, продолжают разговор.

– У вас сейчас какой год? – спрашивает Руслан у Шан.

– Четыре тысячи семьсот семнадцатый.

– Великая древняя цивилизация и культура, – подхалимничает Антон. – И люди мудрые у вас были.

– И гармонии было больше, – кивает Кианг.

В ресторан заходит стриженый ежиком китаец, присаживается за стойкой бара, покупает пачку сигарет и, делая вид, что разговаривает по айфону, снова тайком снимает компанию и уходит.

Антон вспоминает слова черноокой:

– Кианг, ты сказала, что играешь здесь уже неделю… Если не секрет, выигрывала по-крупному?

– Выигрывала. Но чаще проигрывала по-крупному.

– А выигрыши можно переводить на свой счет в банке?

– Конечно! Любую сумму… Здесь все так и делают.

Когда от утки ничего не остается, официант предлагает меню восхитительных десертов, от которых никто не в силах отказаться.

***

Вечером «братья» встречаются с китаянками у музыкального фонтана, а оттуда вместе идут к «Дому Танцующей Воды». За ними вновь следует стриженый, издали снимая потерявшие бдительность парочки, похожие на глухарей во время весеннего токования.

Вместе с другими восторженными зрителями компания наслаждается фантастическим представлением, которое артисты из разных стран устраивают под водой, на воде и над водой. Сочетание ярких костюмов, идеально подобранной музыки и пластики актеров завораживает и создает феерическое зрелище.

После представления компания идет в ресторан с живой музыкой. Китаянки заказывают экзотическую еду, а «братья» с увлечением дегустируют блюда, пытаясь угадать, из чего те приготовлены. Далекие от истины предположения дегустаторов вызывают беззаботный смех.

На сцене местная группа играет танцевальные хиты. Заметно повеселевшие посетители ресторана все чаще выходят на танцпол. Антон и Кианг проявляют явный интерес друг к другу, но ведут себя сдержанно, Руслан и Шан общаются гораздо свободнее и более непринужденно.

– Так вы ученые? – интересуется Шан.

– Пит – настоящий ученый, а я – будущий, – отвечает Руслан. – Я лингвист, пишу диссертацию. В совершенстве знаю пять языков: таджикский, персидский, пушту, русский и английский. Китайский тоже мечтаю выучить, если, конечно, ты поможешь.

– И где будем заниматься? – кокетливо спрашивает Шан. – У тебя или у меня?

– Языком у меня, а медициной у тебя, – не смущаясь, предлагает Руслан. – Давайте потанцуем что ли?

Он за руку ведет Шан на танцпол, Антон приглашает Кианг, но она, указав на кольцо с бриллиантом, вежливо отказывается.

Во время танца Руслан предлагает лукавый план:

– По-моему, они понравились друг другу, но почему-то смущаются… Шан, давай поможем этим мающимся сердцам побыть наедине?

– Давай… Красивая пара, но какие-то они скованные.

– Мы сделаем вид, что идем ко мне в делюкс. Тогда Кианг придется приютить Пита у себя.

– Хорошо, – соглашается Шан. – Но знай, в этой интриге я на женской стороне. Я чувствую, что Кианг не очень хочется закрывать себя в золотой клетке. Если бы она по-настоящему любила жениха, уже давно была бы с ним в Шанхае. А я помогу устроить ей, может быть, последнее любовное приключение молодости.

Гости потихоньку расходятся, и в ресторане становится свободно. Официант забирает пустую бутылку со стола и наливает вино из новой. Со сцены звучит приятная лирическая мелодия. Руслан что-то шепчет Шан, и она приглашает Антона на медленный танец.

– Кианг, у нас с Шан к тебе просьба, – плетет интригу Руслан. – Помоги несчастным влюбленным. Шан не может остаться со мной в номере, потому что я не один. Не могла бы ты приютить Пита на часок и осчастливить нас?

– Луис, это не совсем удобно… – неуверенно возражает черноокая.

– Кианг, пожалуйста… Обещаю, если Шан не захочет, то ничего и не придется делать.

– Ну если только на один час…

– Гран мерси, леди! Мы отблагодарим.

В танце Шан говорит Антону:

– Пит, вы с Луисом клевые ребята, поэтому даю тебе подсказку – в китайской культуре секс считается не только удовольствием, но еще и лекарством.

– Спасибо, – улыбается Антон, – но я вроде здоров.

– Послушай будущего врача! Если вы с Кианг поймете друг друга, ты сможешь вылечить ее от лудомании, а она тебя – от депрессии.

Завершив продолжительный ужин, беззаботная компания возвращается в отель.

Улучив момент, Руслан говорит Антону по-русски:

– Значит, так… Я затащу мою в наш номер, а ты иди к своей, я с ней уже договорился. – Лингвист вкладывает в руку «брата» несколько презервативов. – Делюсь с тобой по-братски…

– Неудобно как-то… в первый же день.

– Неудобно штаны через голову надевать. Куй железо, пока… она тепленькая.

В отеле, поднявшись на этаж, Кианг и Антон проходят по коридору мимо приоткрытой двери одного из номеров. Дверь отворяется шире, стриженый из темноты снова фотографирует их. Черноокая и следом «русский американец» входят в номер с небольшой гостиной и спальней.

– Две недели назад мы заселялись в делюкс, – оправдывается Кианг. – Теперь вот живу в таком… Зато как азартному игроку он предоставлен мне бесплатно.

– Бесплатный сыр обычно находится в мышеловке.

– А у нас говорят: «Дареному сыру в дырки не заглядывают». Располагайся, но в спальню не заходи!

– Кианг, может, я и не альфа, но все же самец, – усмехается Антон. – Природа обязывает меня проявить инициативу. Если я не попытаюсь проникнуть в твою спальню, ты можешь подумать, что не понравилась мне.

– Пит, ты пьян. Но и сам не думай, что не понравился. – Кианг поднимает правую руку, показывая кольцо. – Пойми, самец, и не заходи.

Она уходит в спальню, закрывает дверь и ложится на кровать, не раздеваясь и не выключив свет. Взгляд Антона привлекает лежащая на столе книга «Теория вероятностей» на английском. Он устраивается на диване и читает ее, пока не погружается в сон.

В полумраке делюкса в полном блаженстве голый Руслан лежит на своей кровати на животе. Обнаженная Шан, устроившись сверху, с наслаждением делает ему массаж, разминая и нежно поглаживая его расслабленную спину. Она наклоняется и кончиком языка нежно щекочет посиневший ушиб, а он, как кот, мурлычет от удовольствия.

11-й день. Печальный

Еще до рассвета проснувшись от звонка будильника на смартфоне, Шан тихонько пробирается в ванную и начинает одеваться, но неожиданно подкравшийся Руслан поднимает ее и несет обратно в постель.

– Интересно, – улыбается Шан, обхватив его шею, – все американские таджики такие любвеобильные?

– Лишь те, которые влюбляются с первого взгляда.

– Я заметила, куда ты бросил свой первый взгляд.

Руслан опускает Шан на кровать, целует ее упругую грудь и бормочет:

– На твою обворожительную фигуру.

– Луис, на работе не одобряют общения с гостями, поэтому мне надо выйти из отеля до прихода горничных. А они скоро начнут убирать освободившиеся номера.

– Одна умная женщина сказала: «Любовь с первого взгляда – это немалая экономия времени». Давай по-быстрому…

Двери вызванного Шан лифта открываются, из него, дружелюбно кивнув, выходит горничная. Но официантка, сделав вид, что не заметила приветствия, скрывается в лифте.

Ранним утром Кианг и Антон просыпаются от громкого стука в дверь. Они так и спали в одежде в разных комнатах. Встревоженный «русский американец» садится на диван, сохраняя внешнее спокойствие.

Выйдя из спальни, заспанная Кианг подходит к двери:

– Кто там?

– Я адвокат. Случилось несчастье, срочно откройте!

Черноокая открывает, и в номер вваливаются двое: стриженый с айфоном в руке и адвокат – полный мужчина неопределенного возраста в деловом костюме и при галстуке. Небрежно сдвинув «Теорию вероятностей», адвокат кладет на стол и открывает кейс, забитый бумагами.

– Уважаемая Кианг, я адвокат вашего жениха, – говорит он вкрадчивым голосом, – а это частный детектив. – Обращаясь к стриженому, командует: – Запиши фамилию бойфренда!

Сыщик подходит к Антону и грубо требует:

– Назови имя и предъяви документы.

Денисов отрицательно качает головой. Стриженый бесцеремонно тянет руку к карману «бойфренда», но тот, ловко перехватив ее, отталкивает детектива. Тогда сыщик выхватывает из кармана электрошокер, Антон принимает боксерскую стойку и отбивает руку с шокером.

– Стоп! Вы в своем уме?! – вскрикивает Кианг. – Да что вам надо?

– Дорогая, – фамильярничает адвокат, – нам надо просто-напросто зафиксировать факт вашей неверности и оставить вас обоих в покое.

– Ничего себе! Гуанмин заплатил вам за слежку?

Адвокат деловито достает из кейса документы и авторучку, кладет их на стол и сверху небрежно бросает десяток фотографий Кианг с Антоном.

– Распечатано для судебных органов. А можем и видео показать. – Желающих смотреть кино не находится, и адвокат продолжает: – Гуанмин после вашего адюльтера отказывается вступать с вами в брак, и как глава компании в ваших услугах больше не нуждается. Он не желает видеть вашу особу среди совладельцев компании и требует, чтобы вы вышли из бизнеса. Или вы сейчас сами подпишете просьбу о выходе, или мы пригласим свидетелей.

В комнате повисает напряженная тишина. В замешательстве Кианг присаживается на диван, отрешенно смотрит в никуда, колеблется, встает, берет ручку и, закусив губу, подписывает документы.

Довольный адвокат убирает бумаги в кейс:

– Вот такое несчастье… – фальшиво сокрушается он и, заметив, что Кианг положила на стол бриллиантовое кольцо, продолжает: – Ваш бывший жених просил передать, что кольцо вы можете оставить себе на память о его благородстве и великодушии.

Адвокат с кейсом и детектив с шокером выходят из номера. Черноокая подавлена.

– Возьми фотографии и уходи, – тихо произносит она, не глядя на Антона.

– Но ведь никакой измены не было!

– Будем это доказывать в суде? Уходи!

– Кианг, это моя вина, извини… Скажи, как тебе помочь? Если нужны деньги, у меня есть.

– Проваливай уже… Самец!

Антон берет две фотографии и уходит. Расстроенный, он поднимается на свой этаж и заходит в делюкс. Руслан кайфует, развалившись на кровати.

Антон возмущен и раздосадован:

– Гедонист фигов! Из-за твоей интриги у Кианг теперь большие проблемы!

– Проблемы? Ты о чем, братан? Я помог тебе остаться в номере с классной пиплухой, а ты еще недоволен?

Антон в сердцах бросает Руслану фотографии:

– На, полюбуйся! Меня использовали, чтобы уличить ее в неверности. Хотя между нами ничего не было. Ничего! Только что в ее номер вломились адвокат и частный сыщик с электрошокером. Вывалили фотки и вынудили ее подписать бумаги о выходе из бизнеса жениха. Во влипла! А виноваты мы… Я обещал ей нашу помощь.

– В поиске нового жениха? – ухмыляется Руслан, рассматривая фотографии.

Обескураженная Кианг, шмыгая носом, сидит в номере перед столом, на котором разложены фотографии, оставленные адвокатом. Она достает из сумочки небольшое фото солидного китайца в галстуке с натянутой официальной улыбкой. Из ее глаз капают слезы, она по одной рвет все фотографии, собирает обрывки в кучку и швыряет в мусорную корзину.

После обеда в делюксе Руслан валяется на диване и листает местные журналы. Антон, расположившись в уютном кресле, гуглит на планшете:

– Здесь неподалеку есть большой магазин с отделом для охотников. Сходим туда, посмотрим, может, купим что-нибудь нужное…

– Ненужное тоже можем купить, – ухмыляется Руслан. – Как советовал кот Матроскин, продадим, если что…

***

В магазине для туристов, охотников и рыболовов друзья увлеченно рассматривают ружья и ножи. Антон покупает четыре электрошокера и карманный набор инструментов.

Вернувшись в номер, он аккуратно разбирает два шокера и соединяет их проводами. Руслан, заинтригованный действиями друга, садится напротив.

– Раз банк не принимает наш кэш, – объясняет Антон, – нам самим придется заботиться о его сохранности. Если ты гедонист, а не мазохист в особо изощренной форме, на замках шестьсот шестьдесят шесть не набирай. Долбанет.

– И как же мне теперь открывать сундук с моими сокровищами?

– Выбирай любой код, кроме трех шестерок, и спокойно пользуйся.

Антон осторожно устанавливает в два чемодана по два шокера и присоединяет их к кодовым замкам.

Вечером решительно настроенный Денисов спускается в казино и сразу находит Кианг, которая понуро бродит между столами рулеток, наблюдая, но не играя. Антон покупает двадцать фишек номиналом по тысяче американских долларов каждая и подходит к ней.

– Добрый вечер, Кианг, рад тебя видеть. Пожалуйста, помоги мне… – он с мягкой улыбкой смотрит ей в глаза. – Выигрыш поделим пополам…

Протянув черноокой десять фишек, он приглашает сыграть, показывая на рулетку. Не дотронувшись до фишек, Кианг молча отходит, а Антон садится в баре и любуется на нее со стороны. Кианг замечает у стола крэпса тертого игрока лет сорока – завсегдатая казино – и подходит к нему.

– Привет, Энлэй, – тихо здоровается она.

– Привет, азартная красавица! Что на этот раз?

Энлэй, бросив кости, уступает место Кианг. Она расставляет по полю свои немногочисленные фишки, бросает кости и проигрывает. Пропустив следующий бросок, она ловит взгляд Энлэя и постукивает пальцем по своему кольцу. Энлэй, сделав ставку, косится на бриллиант, роется в кармане, достает пять фишек по тысяче долларов и показывает их соседке.

– За это кольцо заплачено двадцать тысяч баксов, – негромко цедит Кианг.

– Ну, может быть… – говорит Энлэй, добавляя три фишки, – но больше восьми дать не могу.

– В ломбарде и то дадут больше.

– Дай-ка посмотрю поближе.

Энлэй и Кианг проходят в бар, садятся за стол. Антон, украдкой наблюдая за ними, видит, что черноокая под столом снимает кольцо и передает Энлэю. Тот приценивается к бриллианту, прикрывая его рукой, затем достает из кармана десять фишек.

– Больше не могу – это все, что у меня есть.

Кианг забирает фишки и идет к столу баккара. Довольный Энлэй тайком рассматривает удачное приобретение.

К нему подходит Антон:

– Извините, я хочу купить это.

Энлэй не сразу понимает, что нужно иностранцу, он с недоверием смотрит на Антона, затем произносит:

– Пятнадцать.

Денисов усаживается перед ним, оставляет в кармане пять фишек и остальные отдает Энлэю. Тот забирает фишки, на столе делает три стопки по пять.

– Если бы ты поторговался, – ехидничает он, передав под столом кольцо, – я уступил бы и за тринадцать.

Иностранец поднимается, достает из кармана пять сэкономленных фишек и показывает их:

– А я купил бы и за двадцать.

Антон присаживается за стол баккара рядом с Кианг. Получив очередные карты, она медленно раздвигает их.

– Кианг, у тебя неприятности из-за нас… А у меня есть возможность тебе помочь. Например, оплатить услуги юриста или адвоката.

– Ну уж нет!

Кианг сбрасывает проигравшие карты. Антон показывает ей кольцо так, чтобы не видели окружающие.

– А это подарок.

«Русский американец» пытается отдать кольцо. Черноокая встает и отходит от стола, отыскивая взглядом Энлэя. Тот как ни в чем не бывало продолжает бросать кости. Кианг разворачивается к подошедшему Антону.

– Один тип подарил мне его на помолвку, а ты его сейчас притащил с какой целью?

– Хочу загладить свою вину. А это – аванс.

– Пытаешься меня купить? Я не лот на аукционе!

– А я не покупатель. Это аванс за возможное взаимовыгодное сотрудничество. Можешь просто выслушать?

– Заинтриговал, Самец, – сдается Кианг.

Она идет в бар и садится за столик, он – напротив.

– Помнишь, Луис говорил, что мы наварились на биткоинах? Но вот налоги с дохода мы так и не заплатили. Получается, что наши деньги… не совсем легальны. Мы вместе с тобой могли бы играть на этот кэш, а если в какой-то день нам повезет, ты переведешь выигрыш на свой счет. Потом подведем итог, и если останемся в плюсе, то поделим навар на троих.

– Чувствовала, что вы какие-то мутные ребята. Я спустила немало денег. Если отыграюсь, прибыли не будет, значит, не будет и налогов. Но темные дела не по мне. Прощай, Самец!

Поднявшись, черноокая возвращается к столу баккара. Антон направляется за ней, улучив момент, подкладывает ей кольцо и уходит широкими шагами. Кианг, со смущенной улыбкой взглянув на увидевшего это дилера, цепляет мизинцем кольцо и идет за «русским американцем», но того уже не догнать. Кианг провожает его взглядом и направляется в сторону крэпса. Встав напротив Энлэя, показывает кольцо. Спекулянт, изумившись, раздвигает все пальцы – «десять». Кианг согласно кивает в ответ.

Антон поднимается в делюкс и видит Руслана, который сидит за столом в расслабленной позе.

– Брат, ты не вовремя! – недовольно бурчит лингвист. – Сейчас Шан придет. Сходи прогуляйся.

– Кианг не захотела со мной общаться…

– Вроде, у нее был жених. Зачем тебе неприятности? Китайская мудрость гласит: «Не наступай тигру на хвост!».

– Из-за твоей интрижки я уже наступил! Я попросил Кианг сыграть на наши деньги. Если проиграем, с нее не возьмем, а если выиграем, она положит выигрыш на свой счет, а потом разделим его на троих.

– Почему это денежные вопросы ты решаешь без меня? А чем Шан хуже? В отличие от твоей она дала.

– Окей! – соглашается Антон. – Если Шан тоже будет играть, итоговый выигрыш разделим на четверых.

– Найти тебе новую телочку обойдется дешевле.

– Такую же найти непросто… Кроме того, мы сможем отмыть часть денег и сделать себе кредитки.

– Сначала вернем то, что вложим в игру, а потом уже прибыль поделим на четверых, правильно?

– И справедливо, – подтверждает Антон.

– Выигрыши будем переводить в банк на их счет, чтобы легализовать деньги, а после этого чистую прибыль разделим на четверых. Так?

– Правильно, Гедонист. Если проигрыши оплачивать кэшем, а выигрыши переводить в банк, то после нескольких таких операций мы сможем накопить тысяч сто чистых денег.

Раздается условный стук в дверь, Руслан открывает, Шан с кошачьей грацией и обворожительной улыбкой вкатывает сервировочный столик с ужином.

– Привет, Луис! Привет, Пит!

«Братья» здороваются, девушка ставит тарелки с едой перед «американским таджиком», который напускает на себя важный вид.

– Шан, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться…

12-й день. Игровой

Утром к пивному бару на тихой гонконгской улице подъезжает машина каршеринга, за рулем которой Фарида. Мамед выходит из машины и стучит в дверь еще закрытого для посетителей бара. Официант пропускает гостя, задвижкой закрывает дверь и удаляется. За одним из столиков сидит единственный усатый посетитель.

– Я уже третий раз объясняю, – подсев к усатому, раздраженно говорит Мамед, – Джафар сказал, что он ничего от ваших фотографов не получал. Ничего!

– Он сказал, что передал им сто пакетов. Отдали, не взяв у них денег? Да ты заливаешь!

– Ваши бегуны должны были отдать два лимона после того, как получат все двести пакетов первой партии. Что не так?

– Вы никогда не отдавали товар, не получив кэш! – раздражается усатый. – Хватит гнать!

– Это ваши бегуны! Отвечает за них Рыбак! И отстань от меня, пока не найдешь их!

– Не слишком ли арабы оборзели при наличии в Афганистане наших войск? Может, подсказать кому нужно, что именно нужно бомбить?

– Ты доболтаешься, придурок! – грозно цедит Мамед.

– И что будет?! – усатый ухмыляется и достает пистолет, направив ствол коллеге между глаз.

– Ладно тебе! Не хватало еще из-за чужих денег перестрелять друг друга. Найдем бегунов, тогда и поговорим. Я примерно знаю, куда они делись.

Усатый затыкает пистолет за пояс:

– Сделай так, чтобы канал продолжал работать, а с теми, кто накосячил, потом разберемся.

Мамед встает, не прощаясь, отворачивается, направляется в сторону выхода, правой рукой берется за стальную рукоятку метательного ножа, спрятанного под левым рукавом, и резко разворачивается, одновременно бросая нож, который вонзается в сердце решалы. Усатый хватается за пистолет, но помутневшее от шока сознание не в силах нажать поднять ствол. Из-под правого рукава Мамед вытаскивает второй нож, но он уже не нужен. Беспомощно уставившись на араба, бездыханный решала замирает. Ухмыльнувшись, Мамед вырывает из ослабевшей руки усатого пистолет, достает из его карманов телефон и документы, выдергивает нож, вытирает лезвие о куртку трупа, выходит на улицу и садится в машину, которая неспеша уезжает.

***

«Братья» поджидают Шан на открытой веранде кафе, чтобы вместе пойти в магазин за костюмами для казино. За соседний столик садится подросток лет пятнадцати со смартфоном в руке и смотрит то в него, то на иностранцев. Затем обращается к ним на школьном английском:

– Если вы попытаетесь отнять телефон, я тут же закричу, нажму кнопку, и видео с вашей локацией попадет в сеть. Наберите в ТикТок «Инцидент в отделении банка».

Сафаров достает смартфон, находит и показывает Денисову ролик, на котором тот вырубает охранника, хватает паспорт, они ломятся из банка и бегут по улице.

– И почему ты решил, что это мы?

– Ну очень похожи, – ухмыляется подросток. – Дочь охранника выложила видосик с камер банка и пообещала десять тысяч юаней тому, кто сообщит вашу локацию.

– И чего ты хочешь?

– Ну, если вы дадите больше, чем она, и кэшем, то я удалю видео, – торгуется юный делец. – Вы уж точно стоите дороже!

– То есть двадцать тысяч тебя бы устроили? – прощупывает ушлого подростка Руслан.

– Тридцать устроили бы больше.

– Давай отдадим, – шепчет по-русски Антон.

– Мой друг говорит, что у него только пять. Я, может, наскребу еще пятнадцать, но не уверен.

– Покажи бабки, – требует начинающий вымогатель.

Руслан достает юани, Антон докладывает свои.

– Те зеленые тоже клади.

– С зеленью здесь уже больше двадцати пяти, – подсчитывает Руслан.

– Заверни и положи на мой стол, – командует паренек, держа телефон наготове.

– Смотри, пацан, если не удалишь свою съемку, это станет уликой шантажа и вымогательства.

– Удалю-удалю. Но если попытаетесь отнять деньги, подниму крик на всю улицу. Клади на стол!

Руслан заворачивает деньги в носовой платок и кладет сверток на столик шантажиста. Тот убирает трофей в карман и показывает, как он удаляет свое видео и их локацию. Затем парнишка встает, быстро пятится к выходу и пускается наутек по многолюдной улице.

– Хайпанули мы с тобой лишнего, братан! Шансы у неба в клеточку резко возросли, – расстроен Руслан. – Из Макао надо драпать.

– Куда? В других городах ТикТок тоже популярен. В нем выкладывают миллионы роликов в день, поэтому, надеюсь, через пару дней все забудут про наше кино. Теперь нужно меньше маячить на улицах и всегда носить темные очки.

–Придется еще в карманах таскать наличку, чтобы откупаться… Может, в Америку свалить с нашими паспортами? На нашу юридическую родину.

У Антона скептическое отношение к такой идее:

– Хайли лайкли, что на первом же контроле нас отправят в компанию к Абдулу.

– Да, точняк, на самолетах лучше не летать. Теперь я понимаю смысл таджикской пословицы: «Попадешь в город одноглазых – стань одноглазым».

– Теперь уж определенно не помешает спрятать нашу «Нобелевскую премию» прежде, чем нас арестуют. И упрятать понадежнее, чтобы она нас дождалась.

Увидев Шан, Руслан машет ей, улыбается и подзывает официанта, чтобы расплатиться за завтрак.

В одном из бутиков большого торгового центра Шан помогает Антону и Руслану выбрать одежду. Примерив по несколько костюмов, они откладывают подходящие. Оплатив покупки, «братья» благодарят Шан, прощаются с девушкой и возвращаются в отель.

Зайдя в номер, Антон сразу садится за письменный стол и что-то сосредоточенно считает на планшете:

– Камуфляж для казино мы купили, теперь надо продумать стратегию игры. Правда, не уверен, что твоя уговорит мою…

– Могу поспорить, что Шан с этим легко справится.

– Давай поспорим, – быстро соглашается Антон. – Если проиграешь, сам пойдешь к Кианг и попытаешься убедить ее несколько дней походить в «прачечную» и поучаствовать в отмывании.

– А если моя сможет уговорить твою… – Руслан задумывается, – тогда ты прыгнешь с Башни Макао.

– А что тебе от моего прыжка?

– Если ты прыгнешь, может, и я решусь…

– Ладно, согласен! По рукам!

Вечером в делюксе раздается условный стук. Руслан, бросив надменный взгляд на проигравшего пари Антона, открывает дверь. Кианг и Шан в вечерних платьях и «братья» в новых костюмах усаживаются в гостиной за красиво сервированный стол, в центре которого на крутящемся диске разложены разнообразные закуски и блюда. В воздухе витает изощренная смесь запаха жареных мраморных стейков с ароматом дорогого парфюма.

У Шан прекрасное настроение:

– Мы работаем посменно – три дня через три. Я взяла отгул на одну смену и теперь свободна целых девять дней подряд! Как ты и просил, Луис.

– Шан, ты просто умница!

– Но работникам Wynn Palace ходить в наше казино запрещено.

– Это не проблема. В Макао полно подходящих заведений, – ободряет подругу Руслан. – Но сначала давайте договоримся на берегу, чтобы потом никто не был в обиде. Мы финансируем игру, а вы наши общие выигрыши будете вносить на свои счета в банке. Когда решим остановиться, мы скажем, куда деть сумму, равную той, что вложена нами в игру. Оставшиеся деньги – это прибыль, которую мы поделим на четверых. Согласны?

– Согласна! – Шан все устраивает.

– И я согласна, – у Кианг тоже нет возражений.

– Замечательно, что мы так хорошо друг друга понимаем! – Руслан высоко поднимает бокал. – Предлагаю выпить за наше взаимовыгодное сотрудничество!

Сообщники мелодичным звоном бокалов скрепляют «прачечный» договор, выпивают и приступают к ужину. Они с наслаждением смакуют еду, вдыхая аромат изысканных блюд и запивая выдержанным красным вином.

– Я хочу выпить за Шан, за то, чтобы ее мечта стать врачом воплотилась в жизнь! – произносит тост Руслан. – Она быстро вылечила мой ушиб на спине… Шан – прирожденный врач! Если дружить с такой талантливой девушкой, никакие болезни не страшны.

Через несколько минут Антон тоже поднимает бокал:

– Мы втроем были виноваты, что принесли Кианг неожиданные проблемы. Другая на ее месте злилась бы и мстила… Но эта тактичная и благородная девушка взяла вину на себя… Респект и уважуха… Выпьем за прекрасную и великодушную леди!

Девушки убирают со стола пустые тарелки из-под закусок, а Руслан снова наполняет бокалы вином.

Шан произносит тост:

– Мне с вами весело и интересно. Побольше бы таких гостей! Луис внес праздничное настроение в мои нудные рабочие будни… Выпьем за жизнерадостного, дружелюбного и доброго американского таджика.

– Гран мерси, мадемуазель, – польщенный Руслан галантно целует руку Шан.

После сочного стейка очередь доходит до Кианг:

– Я поняла, что тот инцидент получился у вас спонтанно, что это не было злым умыслом и все мы нежданно-негаданно попали впросак. Другие просто свалили бы… Но вы проявили сочувствие, пытались искупить вину, предлагали помощь… За вас! Удачи вам в нашей стране!

Прежде чем приступить к десерту, «американский таджик» предлагает выпить за «старшего брата»:

– На каждый мой день рождения брат присылал мне из Москвы подарок – прочитанную им книгу, которая ему понравилась, и которая, как он считал, будет полезна и для меня. Авторами тех книг были Вальтер Скотт и Джордж Мартин. Теперь я понимаю, что рыцарские романы произвели на брата неизгладимое впечатление. Не зря таджики сложили пословицу «Скажи, с какими книгами ты дружишь, и я скажу кто ты». Давайте выпьем за Пита, за «странствующего Рыцаря печального образа» без сияющих доспехов!

Все улыбаются и выпивают, интерпретируя сказанное каждый по-своему. Антон не остается в долгу.

– Младший тоже посылал мне прочитанные романы… Плутовские в основном.

После десерта Руслан и Шан садятся на диван у журнального столика, а Антон и Кианг в кресла напротив.

Черноокая поясняет стратегию и тактику отмывания «не совсем легального кэша»:

– Как вы знаете, казино при каждом выигрыше игрока немного недоплачивает ему, поэтому чем дольше идет игра, тем это выгоднее для казино. Наши шансы остаться в выигрыше повысятся, если мы будем делать всего по несколько больших ставок. В этом случае наше математическое ожидание выигрыша будет почти равным с матожиданием казино, и тогда можно рассчитывать на удачу.

– А мне нельзя просто поиграть, без твоего матожидания? —нетерпеливо обращается Руслан к Кианг.

– Луис, ты хочешь поиграть или выиграть?

– Хочу получить удовольствие от игры и попытаться выиграть.

– Если будешь играть долго, математическое преимущество казино обязательно скажется, – растолковывает Антон, – ты больше отдашь, чем получишь.

Одобрительно кивнув, Кианг продолжает:

– Короткой игру можно сделать, если использовать фишки по тысяче долларов и ставить по одной на простые шансы, где выплата один к одному. Если ставка проиграет, делаем следующую, а если повезет, фишки не снимаем и не докладываем, то есть ставка каждый спин сама будет удваиваться. Если с таким удвоением повезет семь раз подряд, выигрыш составит сто двадцать восемь тысяч.

Антон берет планшет и склоняется над ним, Руслан приносит четыре пачки долларов и кладет по одной перед каждым из игроков.

Быстро посчитав, Антон откладывает планшет:

– Я правильно понял, что этих денег каждому хватит всего на десять ставок на цвет или на чет-нечет? То есть каждая из десяти серий, скорее всего, закончится проигрышем? Мы должны ждать серию из семи удвоений подряд?

Черноокая кивает после каждого вопроса, а затем подтверждает:

– Все правильно.

– На рулетке с одним зеро семикратный повтор таких ставок случается в среднем один раз из ста пятидесяти пяти попыток.

– Точно! – Кианг с уважением смотрит на Антона.

– Пит, как же ты быстро все посчитал! – восхищена Шан. – Ты математик?

– Инженер.

– Мой брат не просто инженер, а ученый инженер, – с гордостью уточняет Руслан. – Вот вы какого ученого считаете самым гениальным?

– Конфуция, – не задумываясь, отвечает Шан. – Он первым обосновал основные нравственные принципы.

– Наверное, Дарвина, – неуверенно произносит Кианг. – Он объяснил, откуда мы взялись.

– Я думаю, самый выдающийся – Эйнштейн, – уверенно говорит Антон. – Он сформулировал теорию относительности и квантовую теорию, которые описывают физические законы вселенной.

– Первым перевернул представления людей о вселенной Коперник, – заключает Руслан.

«Старшему» хочется произвести впечатление на китаянок своими познаниями, и он поправляет «младшего»:

– Коперник был далеко не первым. Еще за семнадцать веков до него гипотезу о гелиоцентрической системе мироздания предложил Аристарх из Древней Греции.

– Опять? Ты меня всю жизнь критикуешь! – возмущается «брат» и, взглянув на девушек, объясняет: – Он меня с детства поучает.

– Не спорьте, братья, – просит Шан. – Лучше пойдем и обыграем по-быстрому чертово колесо.

Четверо оптимистов проходят мимо уменьшенной копии Эйфелевой башни в центре архитектурного ансамбля отеля The Parisian и заходят в казино с четырьмя сотнями столов. Каждый из игроков покупает на свои десять тысяч по десять фишек и пытается обыграть рулетку по стратегии, предложенной Кианг.

После всякого спина Шан ставит фишки на другой цвет, бурно реагируя на результаты игры. Руслан прохаживается между столами, изучая электронные табло, и ставит там, где замечает в выпавших номерах систему. Кианг с легкостью проигрывает свои десять фишек, играя сразу на двух соседних столах.

Антон строго придерживается стратегии – делает крупные ставки и только на красное. У Шан после пяти выигрышей подряд ставка доходит до тридцати двух тысяч. Но выиграть в шестой раз не удается, и девушка не сдерживает досады.

Быстро проиграв сорок тысяч, квартет отправляется в ресторан в стиле французского бистро с видом на Эйфелеву башню, ужинает и живо обсуждает свою первую попытку обыграть чертово колесо.

Покончив с фуа-гра, Антон обращается к Кианг:

– Ты уже много проиграла в казино и, если попросишь там шарик на память, тебе не откажут. Мне он нужен, чтобы проверить одну гипотезу.

– Пусть только попробуют отказать!.. – запальчиво говорит Кианг. – А в России есть казино?

– Раньше игорных заведений у нас было чересчур много, а сейчас всего по одному на четырех курортах. Здесь, конечно, покруче.

– У нас всё круче! – хвалится Шан.

– Ну, не всё, – возражает Антон. – В России много достижений, которых нет в Китае. Истребитель пятого поколения создали, гиперзвуковую ракету изобрели, лазерную пушку придумали, искусственный интеллект на основе квантового компьютера делают.

– Все больше военное…

– Потому как есть что защищать. Могу добавить – ледоколы у нас строят для Северного морского пути, легкий атомный двигатель сделали, графеновые нанотрубки, вакцину от Эболы… Пшеницы экспортируют больше всех.

– Назови самое важное открытие, – просит Кианг, – сравнимое с изобретением пороха и бумаги китайцами.

– Теоретическая разработка лазера, за которую российские физики в 1964 году получили Нобелевскую премию, – отвечает Антон. – Но по мне, важнее всего энергия. В России уже действует атомная электростанция с реактором на быстрых нейтронах, который использует оружейный плутоний. Его накопили очень много, поэтому русские изобретения надолго обеспечат человечество энергией.

– Я не очень поняла насчет быстрых нейтронов, – Шан с уважением смотрит на Антона, – но вижу, что Пит – настоящий ученый.

– Зачем создавать реакторы, если одного уже готового хватит на всех? – наезжает Руслан, пытаясь не отстать от «брата» и тоже произвести впечатление на девушек. – Надо только эффективнее собирать и хранить солнечную энергию. Тем более этот реактор не так уж далеко от нас – всего каких-то сто восемь его диаметров.

– Здесь ты прав, брат! Но можно использовать небесное тело гораздо ближе Солнца – Луну. Надо в заливах сооружать приливные электростанции.

– Обожаю ученых! – восхищается Шан.

– Великие ученые у нас в почете, – смеется Кианг.

В лифте Руслан обнимает Шан, и она дарит ему игривую улыбку. Когда лифт тормозит на этаже Кианг, та жестом останавливает Антона, чтобы он не провожал ее, и выходит.

13-й день. Удалой

Сидя за завтраком в кафе отеля, адвокат попивает кофе и перебирает бумаги в своем кейсе. Когда появляется Кианг со спортивной сумкой и садится за отдельный столик, он подходит и кладет перед ней документы.

– Доброе утро, Кианг, – натянуто улыбается адвокат. – Я подготовил соглашение по твоему выходу из компании. Мы предлагаем тебе посмотреть недостроенные таунхаусы и выбрать один из них в качестве компенсации.

– Я так понимаю, вы хотите возвратить мне вложения моих родителей? Но этого недостаточно – за три года цена нашей доли значительно возросла.

– Не отказывайся, сначала прочти внимательно, – вкрадчиво уговаривает искуситель.

– Я обратилась в юридическую фирму в Шанхае, теперь все вопросы мы будем решать через нее.

Адвокат, равнодушно пожав плечами, садится за соседний стол. После завтрака, так и не взглянув на документы, Кианг уходит.

«Братья» завтракают в одном из ресторанов отеля. Руслан, не поворачивая головы, поверх темных очков рассматривает немногочисленных посетителей. Замечает молодого парня, который ест и бросает на них короткие взгляды.

– Там молодой китаец следит за нами. У окна, слева от тебя. Похоже, еще один вымогатель. Я доем и выйду на улицу. Если он пойдет за мной, поднимайся в номер и загружай чемоданы. Если не вернусь, переезжай в другой отель.

– Поселюсь вон туда, в MGM, – Антон показывает на соседний отель. – Ты только не жадничай.

– Не волнуйся, я знаю, что скупой платит дважды, а боязливый трижды. Не получится его отшить – придется вообще валить из Макао.

Руслан направляется к выходу из кафе и видит, что парень тоже поднимается из-за стола. Лингвист выходит из отеля и сворачивает за угол входной группы.

Запыхавшийся китаец догоняет его.

– Тормози! – требует он по-английски.

– Чего тебе надобно, товарищ? – благодушно спрашивает Руслан.

– Теперь я знаю, где вы живете. Вам придется понять, что вы не у себя дома! Тебе здесь не все позволено! Если не сделаешь, что скажу, тебя ждут большие неприятности.

– Я надеюсь, мы договоримся. Много ты хочешь?

– Мало не покажется! – угрожающе отвечает парень.

– Двадцать тысяч юаней тебя устроит?

– Ты еще издеваешься?!

– Ну, хорошо, тридцать, – Руслан достает деньги.

Парень отталкивает протянутую руку с деньгами:

– Сейчас друзьям наберу, заговоришь по-другому!

– Ладно, даю сорок косарей, больше нет! – Руслан выворачивает карманы. – Она же платит всего десять тысяч!

– Она еще и платит тебе? – негодует парень. – Ты что, в эскорте работаешь?

– При чем тут это? Я просто предлагаю тебе выгодную сделку.

– Шан – моя девушка! Она не продается!

– Так ты не про ТикТок? – догадывается Руслан.

– Ты выложил видео с ней в ТикТок?

– Пока еще нет…

– Я встречаюсь с Шан уже три месяца. Ты тут лишний! – продолжает кипятиться парень. – Я сам дам тебе пятьдесят, если ты ничего не запостишь в сеть и отвалишь от нее навсегда!

Расслабившись, лингвист лихо блефует:

– А как насчет двухсот тысяч юаней тебе за то, чтобы ты отстал от меня и Шан, пока я не уеду отсюда?

Парень, запнувшись, непроизвольно хватается за голову:

– Наличными?

– Могу кэшем, могу перевести на карту, могу криптой.

– Дай подумать…

– Было бы чем… Где меня найти, ты знаешь.

Руслан отворачивается, обходит вокруг отеля, оглядываясь, нет ли слежки, и поднимается в номер. Уже собравший чемоданы Антон со смехом выслушивает рассказ незадачливого героя-любовника.

В расположенной рядом с отелем Академии тенниса Кианг играет в настольный теннис. Она выигрывает все партии у трех партнеров и, уставшая, возвращается в свой номер, где ее ждет приятный сюрприз. В гостиной на столе стоит фарфоровая ваза с большим букетом нежно-розовых «райских роз». Наклонившись к цветам, Кианг с наслаждением вдыхает их аромат.

***

Яркое полуденное солнце согревает гонконгские небоскребы и Мамеда, который неспешно прохаживается перед отелем, изредка посматривая вверх и пытаясь определить, где находятся окна нужного ему номера. Затем киллер вместе с Фаридой поднимается на этаж.

Мамед становится сбоку от двери, а спутница стучит в люкс Бейкеров. Дверь открывает Ян Вэй.

– Добрый день! – приветливо здоровается Фарида. – Я могу увидеть Пита Бейкера?

– Да, конечно. Заходите, он в ванной, я сейчас позову. – Гостеприимный инспектор, проходя мимо ванной, стучит в дверь и повышает голос: – Пит, к тебе пришли!

Заподозрив неладное, гости решают ретироваться.

– Не будем его торопить, – говорит Фарида. – Мы зайдем минут через пятнадцать.

Долгожданные гости пятятся, но из соседнего номера появляются два агента с пистолетами, перегородив дорогу к лифтам. Гости вынужденно заходят в люкс и захлопывают за собой дверь. Выхватив из-под рукавов два ножа, Мамед проходит в гостиную, где метателя поджидают инспектор, Ниу и агент с наведенными на него стволами. Лысый поднимает руки, выпавшие ножи вонзаются в пол.

Дверь распахивается, входят еще два вооруженных агента. Фарида медленно поднимает руки, держа в одной пистолет калифорнийского решалы, в другой – женскую сумочку. Забрав оружие, агенты усаживают гостей за стол, из сумочки вынимают рулон скотча. Достав смартфон, инспектор показывает Мамеду его фотографию, на которой тот, еще с бородой, лежит в багажнике «Навигатора» с закрытыми глазами.

Ян Вэй спрашивает на английском:

– Нам прислали этот снимок. Кто его сделал?

– Сняли, когда я спал. Это мог сделать кто угодно.

– И часто ты спишь в багажнике?

– Бывает, когда выпью лишнего.

Инспектор показывает фото арестованного Хафиза:

– Он прилетел с вами из Кабула?

– Это наш шофер. Я цирковой артист, а Фарида танцовщица, я в нее стреляю и бросаю ножи. За шесть лет выступлений у нее всего одна рана и три пореза!

– Что вам нужно от Бейкеров?

– Одна каучуковая акробатка сказала, что Пит – продюсер известного шоу, в котором я могу выступить, – «признается» Мамед. – Можем показать, что мы умеем.

– Мы уже видели в Коулунском парке.

– Я намеренно кинул нож в дерево.

– А пистолеты зачем покупали? Тоже для шоу?

– Да, я выступаю в образе Вильгельма Телля. Ставлю яблоко на голову этой красотке и стреляю в него из пистолета. Показать?

– А глушители для того, чтобы не беспокоить соседей во время репетиции? – иронизирует инспектор.

– Точно! Это нам полиция посоветовала, чтобы соседи не вызывали их без надобности. А липкая лента нужна, чтобы на репетиции крепить яблоко к голове ассистентки.

– Даже если предположить, что ты одновременно стреляешь с двух рук, зачем тебе три пистолета?

– У нас есть номер, когда на Диком западе два ковбоя устраивают дуэль. А мой шофер, переодетый в шерифа, из третьего пистолета подает сигнал. Для нашего шоу мы просили у местного реквизитора два травматических револьвера с резиновыми пулями. И не более!

– Тогда почему в парке убегал?

– Испугался бандитку с автоматом!

Ниу и агенты с трудом сдерживают смех.

***

Днем четверо друзей обедают в ресторане на телебашне Макао. С высоты открывается потрясающий вид на весь город и окрестные острова. На вышке расположен аттракцион – самый высокий в мире банджи-джампинг. Отчаянные смельчаки из разных стран, чтобы пощекотать нервы, прыгают с огромной высоты.

Кианг благодарит Антона за шикарные розы.

Руслан, улыбаясь, доносит Шан:

– Сегодня утром меня выследил твой ухажер, требовал оставить тебя в покое.

Шан тут же звонит по телефону и, не поздоровавшись, отчитывает своего поклонника на повышенных тонах:

– Я сама буду решать, с кем встречаться! Вы мне оба нравитесь! Хочешь, чтобы я выбрала тебя, – не будь душным занудой, а то снова заблокирую твой номер.

Не дожидаясь ответа, Шан отключается.

– Один из претендентов… – как ни в чем не бывало объясняет она. – Приезжает сюда из Гуанчжоу каждые выходные. Тоже, между прочим, учится на инженера… Пит, как ты считаешь, это перспективная профессия?

– Безусловно. Историю человечества начал инженер, – заявляет «русский американец».

– Наш папа говорил мне, что история человечества – это эволюция культуры. А если уж говорить про начало… Принято считать, что история началась два с половиной миллиона лет назад с палеолита, – умничает Руслан, пытаясь перехватить инициативу и произвести впечатление на дам. – Девяносто девять процентов нашей истории приходится на каменный век.

– Правильно! Палеолит начался с изготовления первого каменного орудия, – подтверждает инженер. – Гоминид, сознательно отколовший от кремнистого минерала первый каменный нож, и был тем самым первым инженером, начавшим историю цивилизации.

– По твоей логике пещерный человек, соорудивший первый шалаш, был архитектором?

– Тот, кто придумал первую крышу, точно был инженером. А каменный век закончился не из-за того, что кончились камни, а потому что какой-то сообразительный хомо сапиенс соорудил печь для выплавки меди. Он тоже был инженером, как и первый человек, натянувший лук.

– Самая важная древняя профессия получается! – удовлетворена ответом Шан.

– Была одна поважнее и подревнее, – делает серьезное лицо Руслан, – но мы сейчас про мужские профессии говорим.

Усмехнувшись, Антон продолжает:

– Кочевники Атиллы, завоевавшие Европу, побеждали благодаря инженеру, который догадался на внутреннюю сторону гибкой древесины приклеить пластины из кости и рога быка, а на внешнюю наложить сухожилия оленя. Получился мощный композитный лук, который поражал противника с расстояния, в полтора раза превышающее дальность полета стрел, выпущенных германскими и римскими лучниками.

– Как интересно! – с уважением произносит Кианг. – Продолжай.

– Колесо, плуг, мосты, водопроводы, двигатели – все это придумали инженеры. Приведу всего два примера влияния изобретений на ход истории. Средневековый арбалет сделал бесполезными рыцарские доспехи, чем положил конец эпохе рыцарства. Созданные учеными, конструкторами и инженерами гиперзвуковые ракеты положат конец авианосцам и эпохе гегемонии англосаксов на океанах.

– Давно пора отправить их на металлолом! – восклицает Шан.

– А не могли бы вы отгадать загадку? – хитро улыбается Руслан. – У инженера есть брат Джек, а у Джека брата нет. Как это может быть?

– Ответить? – недолго думая, спрашивает Антон.

– Помолчи, если знаешь. Пусть у девушек будет домашнее задание, захотят узнать ответ, встретятся с нами.

Официанты убирают пустую посуду и приносят десерт. Кианг выглядит грустной.

«Русский американец» пытается ее приободрить:

– Мы проиграли, но это не повод для печали. Вечером снова попытаем удачу.

– Проигрыш чужих денег меня не так волнует, – пожимает плечами Кианг. – Мне нужно что-то решать с долей в строительной компании бывшего жениха. Это вложение родителей, и чтобы выйти из компании, я наняла юридическую фирму в Шанхае. Мне надо лететь туда.

– Мы можем попробовать поднять настроение леди из Шанхая, – предлагает Руслан. – Если Пит не против.

– Для леди я готов на все, – подыгрывает Антон.

– Тогда предлагаю снять кино «Прыжок в логово дракона». Режиссер – я, оператор – прелестная Шан, принцесса в беде – прекрасная Кианг, а отважный герой – рыцарь без копья Пит.

– О, занятно! Я готова! – с энтузиазмом восклицает Шан.

– Почему нет? Принцессой я еще не была, – усмехается Кианг. – Пора бы попробовать.

– Ну, ради спасения принцессы… рискну. – Проспоривший пари Антон идет в кассу аттракциона и покупает два билета.

Возвратившись, второй билет отдает Шан, которая с искренним сочувствием передает подлянку Руслану. Тот предлагает воспользоваться билетом Кианг, но она тоже не готова выручить «режиссера».

Работники джампинга надевают на Антона экипировку и крепления. Девушки подтрунивают над отважным «героем-любовником» и с сочувствием наблюдают, как он, привязанный к канату, с опаской подходит к трамплину. Шан снимает происходящее на смартфон, не забывая при этом делать селфи.

Антон, глядя вниз на далекую землю, медлит… Но опозориться нельзя. Сопереживая, «принцесса» смотрит «спасителю» в глаза. Он отталкивается и головой вниз летит к земле… Резиновый канат натягивается, у самой земли останавливает падение и подбрасывает тело вверх – и так несколько раз.

Следом за спасителем принцессы «режиссер» тоже осиливает отчаянный прыжок – не по доброй воле, но вполне мужественно.

«Съемочная группа» на такси возвращается в отель. Шан показывает на высокое ажурное здание странной формы со сквозными отверстиями в центре, через которые видно небо и соседние высотки.

– Дырки нужны для дракона, – поясняет она. – По легенде он живет в горах и летает через них к морю. Этот отель Morpheus спроектировала архитектор Заха Хадид. – Шан с хитрой улыбкой поворачивается к Руслану: – Луис, отгадай загадку: у архитектора есть брат Джек, а у Джека брата нет.

– Шан, ты умница! – улыбается тот.

– А ты смелый.

***

Вечером в делюксе Кианг отдает Антону подаренный менеджером казино шарик.

– Зачем он тебе, если не секрет?

– Мне кажется, обыграть рулетку совсем не сложно, – заявляет Антон.

Трое игроков недоверчиво смотрят на хвастуна.

– Ты, случайно, не внук барона Мюнхгаузена? – усмехается Руслан. – Или графа Сен-Жермена?

– Я посмотрел в инете устройство рулетки. Ее колесо изготовлено из нержавеющей стали, – объясняет Антон. – На металл приклеен пластиковый круг с номерами, а в ячейке каждого номера красный или черный пластик – он тоже посажен на клей. Шарик месяцами бьется об эту пластиковую накладку, и клей в итоге может потрескаться. Тогда упругость ячейки резко снизится.

Антон берет планшет, приглашает заинтригованных друзей в ванную, и те с готовностью идут за ним. Кандидат наук поднимает шарик над полом и разжимает пальцы. Тот, издавая резкий стук, подпрыгивает на кафельном полу несколько раз.

– Теперь представим, что в одной из ячеек пластик отклеился, и его упругость снизилась.

Антон кладет планшет на кафель экраном вниз и, щелкнув, как фокусник, пальцами правой руки, левой бросает шарик на планшет. На сей раз стук от падения получается глухим, подпрыгнув всего дважды, шарик застывает на планшете.

– С теннисным шариком будет такой же эффект, – скептически замечает Кианг. – Но даже если твои эксперименты ни к чему не приведут, мне нравится ход твоих мыслей. У китайцев считается, что достигать цели нужно своими силами, а не надеяться на везение или Бога. Но очевидно, что про пластик и ненадежный клей менеджеры казино давно знают.

– Я в этом уверен. Но спрогнозировать, когда именно клей треснет, невозможно, и дилеры могут прозевать этот момент. Тогда у нас появится неплохой шанс на выигрыш. Мы продолжим играть по прежней системе, но, если кто-то услышит глухой звук от удара шарика о пластик в ячейке… – Антон еще раз роняет шарик на планшет, – мы все начнем ставить на этот номер. Счастливому случаю нужно подсобить.

– У меня абсолютный музыкальный слух, – хвастается Руслан, раздавая игрокам очередные пачки долларов. – Так что попробовать можно.

– Пит, ты шулер? – не без иронии спрашивает Шан.

– Я инженер, поэтому интересуюсь всякими устройствами. Хотя в моих генах что-то игроцкое есть.

– Ну-ка расскажи, пожалуйста, – любопытствует Кианг.

– Мой прапрадед по материнской линии, – акцентирует внимание Антон, взглянув на Руслана, – был офицером Белой армии. После войны тайно вернулся в свое родное село Троицкое в Калмыкии и скрывался там, перейдя на нелегальное положение. Его дом красные отдали под школу, а жену с двумя сыновьями переселили в комнату в коммуналке. Надеясь добыть деньги на покупку более приличного жилья, прапрадед поселился в соседнем городе Элисте и начал по ночам ходить на катран, играть в карты. В течение года смог выиграть сумму, которой хватило на небольшой саманный дом с огородом. Если бы большевики поймали его, то расстреляли бы, а жену и детей выслали бы в Сибирь. Мои предки по-настоящему любили друг друга, но вынуждены были расстаться… Он уехал в Астрахань, и они больше никогда не встречались и не переписывались… Старший сын, которого звали Антон, погиб в бою в Отечественную войну. А младший – мой прадед – служил инженером в артиллерийском полку, дважды был ранен, но дошел до Австрии.

***

Компания, решив прогуляться перед походом в казино, идет пешком в отель-курорт The Venetian, построенный в стиле постмодернизма, и катается на гондолах по его романтическим каналам, похожим на венецианские. Они смеются шуткам веселых гондольеров, подпевают им и рассматривают архитектурные копии известных венецианских строений. Переместившись в казино отеля, игроки пытаются поймать удачу на рулетке и заодно прислушиваются к звуку падения шарика.

Ставка Кианг поднимается до шестнадцати тысяч, но пятый выигрыш срывается. Антон играет на разных столах, надеясь услышать при падении шарика дребезжание пластика. Кианг подзывает Антона к столу, за которым играет Руслан. Тому выпадает очередной выигрыш, который он оставляет на поле. На табло светятся шесть красных номеров подряд. На красном секторе стоят стопки из шестидесяти четырех фишек по тысяче долларов. Руслану нужно выиграть в последний, решающий раз. Пит-босс разрешает дилеру сделать спин… Вздох разочарования болельщиков и громкий, как у Шараповой, стон Шан сопровождают неудачу в седьмом спине.

Расстроенная проигрышем Шан отводит «американского таджика» в сторону и говорит:

– Луис, я неловко чувствую себя, когда за стеной в соседней комнате ворочается твой брат. И утром совсем не хочется опять встречаться с горничной вашего этажа.

– Дорогая, но я не смогу заснуть без тебя.

– Заснешь со мной… Припоминаю, что ты обещал заниматься у меня медициной…

– А, так я с удовольствием! – обрадованно восклицает Руслан.

Сказав Антону и Кианг, что собирается в гости к Шан, «студент-медик» вызывает такси. Влюбленная парочка, обнимаясь на заднем сиденье, едет в уютную студию.

Возвратившись в отель, Кианг и Антон заходят в пустой лифт. Подождав, когда лифт проедет мимо второго этажа, «русский американец», глядя в потолок, рассуждает с серьезным видом:

– В центре галактики Млечный Путь находится черная дыра, которая притягивает близкие к ней звезды. Под влиянием огромной гравитации звезды разваливаются и втягиваются за горизонт событий в безвозвратную бездну.

– Ты все это для чего сказал? – недоумевает Кианг.

Двери лифта открываются, но черноокая, желая услышать ответ, на этот раз не останавливает Антона.

Следуя за «принцессой», тот отвечает:

– Твои глаза, как две черные дыры, тоже разрывают меня на части, а я, завороженный ими, жажду провалиться в их пучину.

– Лихо закрутил, Самец! – смеется Кианг. – Если это комплимент, то уж слишком космологический!

Она останавливается перед дверью в свой номер.

– Это не комплимент, я просто констатирую факт, – улыбается Антон. – Твои чудные черные очи с бархатными черными ресницами под прелестными черными бровями, как вселенские черные дыры, околдовали меня.

– И как мне жить теперь среди людей, – усмехается Кианг, – зная, что у меня вместо глаз две дыры?

Она целует настырного ухажера и, продолжая смеяться, захлопывает перед ним дверь в сказку.

14-й день. Длинный

Осеннее солнце еще не взошло, но восточная часть небосклона над Каскадными горами становится все светлее. А на западе за силуэтами вершин под лучами восходящего светила уже мерцает заснеженный Рейнир – самый высокий из тринадцати дремлющих вулканов этого хребта, рожденного столкновением литосферных плит.

Тихоокеанская плита, сдвигаясь на несколько сантиметров в год, заталкивала под край Северной Америки небольшую плиту Хуана де Фука, которая погружалась в мантию, плавилась и выдавливала магматические расплавы в трещины земной коры. Тучи пепла извергались в атмосферу, а потоки лавы вытекали на земную поверхность, сооружая конусы вулканов.

Около сорока лет назад, поднимаясь из подкоркового резервуара, магма расплавила горные породы и превратила подземную воду в пар. Колоссальное давление в магматических камерах, словно пробку из бутылки шампанского, выбило камни, лаву и шлак из чрева вулкана Сент-Хеленс. Землетрясение обрушило его северный склон, укоротив гору на полкилометра. Ядовитая парогазовая смесь подняла пятьсот миллионов тонн грязного пепла в потемневшее небо. Долго еще пепел выпадал на штат Вашингтон, соседние штаты, юго-западную Канаду и океан.

Склоны гор покрыты вечнозелеными хвойными лесами, высокие тсуги, пихты и лиственницы острыми кронами тянутся ввысь к жизнетворным лучам солнца. Высокоствольные деревья в этих горах нередко живут по триста лет. Прежде чем выйти из лесной чащи, вапити – так называют благородного оленя индейцы – замирает, прислушивается и принюхивается, подняв голову с крупными ветвистыми рогами. Свежий ветерок не доносит опасных запахов. Вапити выходит на туманную поляну, за ним опасливо следуют несколько самок с оленятами. Все чуют молодой вкусный подрост, поднявшийся на месте вырубленных деревьев. Подбежав к кустам, оленята лакомятся лесными ягодами.

Косые лучи солнца, разгоняя мрак, прогревают восточные склоны. Рожденный теплом ветерок рассеивает утренний туман и, подхватив запахи стайки оленей, несет их по косогору. Вдали, среди кустов, прямо на высохшей за лето траве дремлет крупный мужчина в шерстяной куртке, родившийся в год последнего извержения Сент-Хеленс в индейской резервации Якама у отрогов Каскадных гор. Справа от него – винтовка Remington, слева сидит маламут, представитель породы, выведенной эскимосами Аляски. Северяне использовали этих собак для охоты на тюленей, отпугивания белых медведей и перевозки саней. У пса серый окрас спины, а морда, грудь и ноги – белые. Плотный подшерсток надежно удерживает тепло его мускулистого тела. За свои разносторонние достоинства эти крупные собаки высоко ценились старателями «золотой лихорадки».

Несколько молекул из легких вапити, донесенных ветерком до носа маламута, порождают физиологическую реакцию – пес начинает принюхиваться, шевелить стоячими ушами и порыкивать. Охотник, окончательно проснувшись, смотрит в бинокль, но дичи нигде не видно. Собака рычит настойчивее, индеец просматривает косогоры внимательнее. Охотничий инстинкт заставляет сердца обоих учащенно биться и поднимает кровяное давление. Опустив бинокль немного ниже, Охотник медленно переводит его объективы с одного участка с кедровым подростом на другой, словно паря над ними.

– Кто из дому, кто в дом, кто над кукушкиным гнездом, – отвечает он считалкой рычащему компаньону.

Гордо неся ветвистые рога, олень выходит на открытый склон. Отложив бинокль, Охотник берет Remington, надевает на ствол цилиндр из зеленого пенополиуретана, который обычно применяется для теплоизоляции водопроводных труб, и бросает взгляд на подвешенную к ветке тсуги тонкую ленточку, немного отклоненную ветерком. Он корректирует настройки оптического прицела Swarovski, поднимает его кратность до пятнадцати, наводит на вапити и включает подствольный лазер. На боку животного появляется зеленая дрожащая точка. Индеец стреляет, пес вскакивает, нетерпеливо поглядывая на хозяина.

Пораженный олень судорожными прыжками пытается показать самкам дорогу к спасению. Они бросаются за вожаком в чащу, оленята бегут следом. Врезавшись острыми рогами в пожилую пихту, двести лет простоявшую без инцидентов, вапити замертво повисает на вонзенных в дерево трофеях.

Невозмутимый мужчина показывает направление и щелкает пальцами, маламут срывается с места и несется к добытому вапити. Широкоплечий Охотник в натянутом поверх куртки оранжевом жилете, утепленных штанах и енотовой шапке с небольшим хвостом напоминает хоккеиста без коньков. Он поднимается, снимает со ствола глушитель и нюхает его. Поморщив орлиный нос от вонючего плавленого пенопласта, индеец рассматривает образовавшуюся в глушителе трещину и выкидывает его в кусты. Оставив на земле несколько вчерашних окурков, с винтовкой в руках он уверенно идет по косогору.

Взяв след, маламут находит добычу, призывно лает, злобно рычит, обнажая белые клыки, и слизывает теплую кровь с раны вапити. Подходит Охотник, фотографирует на смартфон собаку и трофей, фиксирует и отправляет геопозицию. На ветке дерева он закрепляет оранжевый радиомаяк для егерей, а на рог оленя привязывает отрывной талон лицензии на отстрел. Затем выбирается из чащи и широко шагает по лесной вырубке, с удовлетворением скользя взглядом по осеннему многоцветью скалистых круч.

Следуя за хозяином, маламут успевает бегать по кустам, обнюхивая все подряд. Индеец выходит на лесную гравийную дорогу, проложенную когда-то для вывоза древесины. На обочине его ждет черный внедорожник «Кадиллак Эскалейд».

Гравийка, по которой движется внедорожник, виляет по косогорам, то спускаясь с одной горы, то поднимаясь на другую. Доехав до охотничьей базы, Охотник паркует «Эскалейд» возле небольшого бунгало.

В домике он запирает винтовку в сейф, раздевается, умывается и расчесывает длинные черные прямые волосы. Маламут сидит около входной двери. Индеец заваливается на кровать и берет с тумбочки книгу «Захватчики. Люди и собаки против неандертальцев». На обложке изображены шагающие по полю крепкие бородатые мужчины в звериных шкурах, каждый несет деревянное копье с каменным острием, впереди них идет свора серобурых волкособак.

Прочитав очередные несколько страниц, индеец одевается и вместе с маламутом идет в бар, стены которого увешаны трофеями, добытыми в местных горах. Там Охотник обедает, смотрит Fox News, пьет виски и, довольный, курит сигару. Из кармана доносится приглушенный вой волка, пес инстинктивно поднимает голову и настораживается. Индеец достает телефон и рассматривает присланные фотографии Пита и Лоис Бейкеров.

***

В сутолоке машин миновав штаты Вашингтон и Орегон, «Эскалейд» выезжает на интерстейт между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом. Чтобы не нарваться на полицейских, Охотник старается не разгоняться. Несмотря на звучащие по радио новинки музыкальных чартов, монотонное движение по трассе клонит его в сон. Выпитый на заправке кофе и сигареты уже не помогают. Время от времени индеец открывает окно и высовывается наружу, подставляя лицо под встречный поток воздуха. Выкурив несколько сигарет, он проезжает еще сотню-другую миль.

После того, как на несколько секунд сон все-таки одолевает Охотника, он выключает радио и смотрит назад. Развалившийся на сиденье маламут поднимает голову и направляет на хозяина стоячие уши.

Чтобы не уснуть, человек обращается к псу:

– Послушай, дружок. Мы с тобой хищники и должны много спать, но если сейчас уснем, то проснуться можем уже на том свете. Рай нам с тобой не светит. Получается, что спешить на тот свет не стоит. И не притворяйся, что не понимаешь меня. Вы, собаки, все понимаете, только говорить не хотите, якобы горло у вас эволюцией не доделано. Хотя, должен тебе сказать, с тех пор как вы начали охранять наши пещеры, могли бы и научиться… для поддержания беседы. Впрочем, люди сами виноваты, что не дрессировали собак кивать в знак согласия или мотать головой, если против чего-то возражаете… Ладно, не хочешь говорить, тогда просто слушай и полай, если засну… Начну с легенды, которую рассказала моя бабка, когда подарила мне первого в моей жизни щенка. Давным-давно, когда на свете еще не было собак, древний охотник в поисках пропитания решил сразиться с волчицей. Храбрецу удалось острой палкой заколоть яростную хищницу, а одного из ее волчат он подарил сыну. Много лет мальчик и волчонок вместе росли, дружили, учились охотиться и частенько выручали друг друга. А когда повзрослели, с этой парой никто в их племени не мог соперничать ни в охоте, ни в драке, ни в защите своей женщины. Видя это, другие мужчины тоже стали дарить своим детям волчат, чтобы те воспитывали их и дружили с ними. А через несколько лет в том племени появились целые выводки полудиких питомцев – твоих предков. Это предание бабушке рассказал ее дед – вождь племени кликитатов. – Индеец, убедившись, что маламут слушает, продолжает: – Миллионы лет назад, чтобы выжить, и обезьяны, и волки сбивались в стаи и становились социальными животными. А теперь представь, дружок, то время, когда мои предки-кроманьонцы объединились с твоими предками-волками. У людей – разум и острые палки, у волков – чуткий нюх и быстрый бег. Такой общей стаей мы могли занять любую пещеру, выгнав из нее любого зверя. Когда люди и волки охотились вместе, даже саблезубые были для них добычей. А когда вы научились лаять, стали уже собаками. Лаем гнали на нас рогатых, а мы их поражали копьями. Древние люди с помощью собак смогли стать доминирующим видом, царями природы! Племена людей со стаями собак начали осваивать и обживать планету. Мы устроили на Земле рай для себя и преисподнюю для других видов. Вот было времечко! Каждый день охота – и без всяких лицензий! Только прикинь, как мы восторгались, когда вместе добывали мамонта! Кроманьонцы каменными топорами и ножами разделывали тушу, а собаки набрасывались на сырую плоть с теплой кровью. Люди в то время уже ели жареное на костре мясо, а кровью рисовали на стенах пещеры сцены охоты. А когда темнело, мужчины и женщины садились вокруг костра и рассказывали всякие истории. Собаки тоже слушали… Вместе мы смогли потеснить более мощных неандертальцев. Потом кроманьонцы придумали лук и стрелы, а найти раненую добычу помогали собаки. Охота стала удачливее. Но когда мы с вами съели последнего мамонта, нам пришлось заняться земледелием и скотоводством – растить зерновые, разводить овец и коз. А отважные охотники превратились в скучающих пастухов… – Индеец прерывается, чтобы зевнуть. – И только здесь, в Америке, пятьдесят миллионов бизонов еще бродили по прериям. Тысячи лет индейцы охотились на могучих быков ради их костей, шкур и мяса. Стада бизонов дарили нам великий праздник жизни. Но бледнолицые завезли сюда лошадей и ружья! И в позапрошлом веке почти всех бизонов выбили. Стреляли чаще ради развлечения… Пришлось людям стать фермерами, сажать пшеницу и кукурузу, а собак посадить на вегетарианскую диету. Вы, конечно, противились, и тогда пришельцы начали отстреливать мустангов на консервы для собак и кошек. Теперь леса и прерии вытесняются железобетонными джунглями. Да знаю, знаю! Не любишь ты города – в них ад кромешный… В этом мы с тобой сходимся. А вот многие мечтают жить в людских муравейниках. Собак развели уже больше миллиарда. Бог создал волка, а люди сотворили из него четыреста пород собак! Многие экстерьеры настолько безобразны, что собаководы проводят конкурсы на самую уродливую собаку. Для прогулок в холодную погоду люди рядят своих любимчиков в комбинезоны и башмаки. На улице дерьмо за ними подбирают, несчастные… Только мы с тобой, дружок, все еще следуем нашему истинному предназначению… В общем, если бы кроманьонцы не подружились с волками, люди до сих пор жили бы в пещерах, питались мышами и ящерицами и воевали бы с неандертальцами.

Солнце клонится к горизонту, разделяющему четкой линией голубизну неба и синеву океана. «Эскалейд» выезжает на Тихоокеанский хайвей, проложенный вдоль живописного берега. Уставший Охотник с сигаретой во рту борется со сном. На заднем сиденье сладко спит преданный компаньон – потомок волка.

Проехав винтажный городок Вентура, внедорожник сворачивает с шоссе и подъезжает к вилле на берегу океана. Вокруг нее высокий забор, на котором по всему периметру стоят видеокамеры, на крыше дежурит вооруженный охранник, перед входом на территорию – еще один. Охотник здоровается с ним и с картонной коробкой в руках проходит через рамку металлодетектора. Охранник, заглянув в коробку, пропускает гостя.

По тропинке, вымощенной шероховатой винтажной плиткой, индеец проходит через сад с идеально ухоженными тропическими растениями, пальмами и высокими лиственными деревьями с тенистыми кронами. В воздухе тянет дымком от барбекю. Перед основным зданием сидит крепкий телохранитель. Поздоровавшись и с ним, Охотник поднимается на террасу и подходит к сидящему в массажном кресле хозяину виллы. Солнце уже утонуло в океане, но Рыбак не снимает темных очков. Сидевший рядом с хозяином большой пятнистый дог встает и недружелюбно исподлобья смотрит на гостя.

Пожав руку Рыбаку, Охотник протягивает коробку:

– Прошлой зимой тебе понравилась моя куртка с мехом пумы. Вот, дарю такую же, только твоего размера. Добыл зверя в Скалистых горах. Сшили в том же ателье.

Отключив массаж, хозяин проводит рукой по шершавой коже и пушистому меху, удовлетворенно кивает и откладывает коробку в сторону.

– Благодарю. Зимой в открытом океане сгодится.

– С утра завалил крупного вапити. Рога подарить?

– Мне бы не прозевать, когда свои начнут расти, – почесав макушку, Рыбак указывает на длинноногую блондинку в шезлонге у бассейна, обложенную модными журналами. – Больше двадцати лет разницы – однажды это случится. Будет и тебе работа.

– Ее или его?

– Да подожди ты, какой шустрый! Пока ни в чем таком замечена не была… Но если посмеет… Лучше я тебе оставлю наследство, чем той, которая меня унизит.

– Интересно… – чешет подбородок Охотник. – А какой ее любимый ресторан?

– Ты говори да не заговаривайся! Советую следить, что за звуки вылетают из твоего влагалища! Не то придется повысить тембр твоего голоса методом кастрации.

– Ну как ты мог подумать? Я бы просто дал наводку какому-нибудь альфонсу и взял бы его в долю…

– Ну, это другое дело… – криво усмехается Рыбак.

– Искренне любить и быть преданными могут только собаки… – тоном знатока утверждает индеец. – Однажды по пьяни я запер свою бывшую и маламута в гараже. Так наутро мне была рада только собака!

– Давно хотел у тебя спросить… Почему завел маламута, а не хаски или добермана?

– Хаски – стайер, в соревновании упряжек равной породы нет. Для охраны нужна немецкая овчарка. Как телохранитель мне подошел бы ротвейлер. Для охоты на крупного зверя в горах лучшая собака – дирхаунд. По этим позициям маламут уступает им, но он, как десятиборец, умеет все. Эту породу вывели эскимосы племени малемьют. Они вместе с собаками на лодках плавали во льдах и выслеживали тюленей. Маламуты отгоняли тюленей от проруби, а охотники забивали их дубинами, чтобы не портить ценную кожу и шерсть.

– Мой дог, – Рыбак показывает на огромного дремлющего пса, – не любит яхту, он не переносит качку, морские брызги и ветер. Будет у маламута потомство, пришли и мне щенка для яхты. Буду его кормить сырой рыбой.

– Не проблема, попрошу, заделает тебе парочку.

Повар в белом колпаке приносит большой поднос с приготовленной едой и расставляет блюда на столе под навесом.

– Идем, отведаешь тунца. Сам поймал вон с той ласточки, – хозяин пальцем показывает на яхту молочного цвета, стоящую на рейде недалеко от берега. – Все приготовлено только из моего тунца.

Рыбак и Охотник садятся за стол, на котором расставлены несколько блюд из тунца: уха, тартар, рулеты, запеченные в духовке и жареные стейки с ароматом дымка от древесной смолы. Над всем этим возвышается ваза с фруктами. Охотник пододвигает к себе тарелку ухи, пробует, хвалит и с удовольствием ест. Рыбак наливает два стакана тридцатилетнего виски и откидывается на спинку кресла.

– А теперь слушай меня внимательно, Охотник. Я заплатил триаде четыре миллиона авансом и еще четыре заплачу, когда они доставят товар к нашим берегам. Их старший говорит, что передал мои деньги Джафару, а когда получит от него геру, сразу переправит груз в океан. Я придумал коктейль, для которого нужны ингредиенты из Колумбии и Мексики. От него торчки просто улетают. Но груз геры исчез! И теперь для моего фирменного блюда не хватает основного компонента. У нас соглашение – каждый в ответе за свой участок. Если груз пропал в Кабуле – Джафар обязан повторить поставку. Если в Китае – триада должна вернуть мне четыре миллиона или оплатить новую партию. Таким как я нельзя терять свою репутацию, от нее зависит авторитет. Мои бегуны, видимо, знают, кто накосячил. Найди их и поговори… по душам, но с веревкой на шее.

Предложение явно не устраивает жующего Охотника.

– Ты же знаешь – я стреляю строго по отрицательным персонажам. Закажи, и я с удовольствием перещелкаю всю твою мафию. Кешбэк тебе хороший сделаю… – Проглотив кусок тунца, индеец добавляет: – Но я не люблю базарить с клиентурой, не хочу светиться. Мои неформальные разборки с китайцами и с твоими бегунами обойдутся тебе в два тарифа.

– На охоте ты сам платишь за лицензии. А тут я тебе выставляю дичь, а ты еще торгуешься, требуешь два тарифа. Не много ли дерешь за свое хобби?

– Завалить оборзевшего бледнолицего для меня увлекательный квест. Я беру деньги не за стрельбу, а за вредную работу. Если меня поймают, с охотой придется попрощаться до конца жизни.

– Защитники природы таким исходом были бы довольны, – рот Рыбака растягивается в подобии улыбки, а сбоку от очков появляются глубокие морщины.

– Звери тоже… Но я по-китайски ни бум-бум.

Рыбак кладет в тарелку Охотнику и себе жареные на гриле стейки, сочные и в меру прожаренные.

– В Гонконге все умеют говорить по-нашему. Бегуны мне нужны как свидетели, так что можешь в них не палить, с ними другие поквитаются. Я привлек тебя, чтобы разобраться с триадой. Они считают англосаксов колонизаторами, занимаются с ними бизнесом, пока им выгодно. Но на самом деле ненавидят нас за прошлые грехи. А ты вроде как тоже жертва колонизации, к таким у них больше доверия. Поэтому попробуй просто надавить на китайцев, чтобы они доставили груз до обычного места в океане. Если дотащат, я заплачу тебе три тарифа. Не получится с товаром, постарайся вернуть домой мои деньги. Четверть от любой суммы будет твоей.

– Щедро… Значит, возвратить будет непросто… – соображает Охотник. – Кто они, твои бегуны?

– Тревел-журналюги. Муж фотографирует, жена пишет. По-моему, он – двустволка, наградил семью ВИЧ, а теперь пытается искупить вину. Врачи им сказали, что пересадка костного мозга поможет дочери выздороветь полностью, но стоит дорого. Они сами предложили смотаться в Афганистан и в Колумбию, показали задание National Geographic. – Рыбак пальцем двигает к Охотнику фотографию маленькой девочки с айфоном. – В какой клинике лечится дочка, я выяснил, намекнешь им при случае. Если поймешь, что они причастны к пропаже, сделай так, чтобы урок усвоили все бегуны. Пусть никому неповадно будет хапать мое.

– Может, еще и скальпы снять? – подтрунивает индеец. – Повесишь на стену в сети другим в назидание.

– Кожу сними! Сошьешь нам по куртке, – скалясь, мило шутит хозяин.

– И где они могут быть?

– Адрес, где они жили в Лос-Анджелесе, ты получишь. Но не думаю, что они появятся там, если вернутся в Америку – не настолько же глупы. А если они в Китае под своими именами поселятся в любом отеле, то триада узнает и обязана сообщить мне.

Допив виски, Охотник подливает в оба стакана еще:

– Ты уверен, что сообщат?

– Должны. И арабу, и китайцу нужен мой рынок. Я их предупреждал – если облажаются, поменяю поставщиков.

Увидев, что гость наелся, Рыбак открывает ореховый лакированный хьюмидор с тремя отделениями, берет сигару и ею же указывает:

– Куба, Никарагуа, Доминикана. Все ручной скрутки.

– Кто бы сомневался…

Рыбак и Охотник, раскурив от больших спичек дорогие сигары, наслаждаются их ароматом, потягивают виски и лениво перебрасываются редкими, но вескими фразами.

Начинает смеркаться. Длинноногая, не попрощавшись, удаляется в дом, захватив пару журналов. На белой яхте зажигаются судовые навигационные огни.

Уже в темноте отъехав от дома заказчика, наемник сворачивает на ведущую к морю грунтовку. Он выезжает на берег, останавливает «Эскалейд» под пальмами и выключает фары. Положив в карман большой кнопочный нож, индеец расстилает спальный мешок, прямо в кроссовках забирается в него и быстро засыпает под мерное шуршание волн.

Маламут сидит рядом с хозяином, вглядывается в темноту и принюхивается к морскому бризу. Почуяв незнакомый запах и подчиняясь природному любопытству, направляется к воде и находит источник – выброшенную на берег смердящую дохлую рыбу. Три краба, испугавшись собаки, прерывают трапезу и боком сбегают в воду. Презрительно сморщив нос, маламут отходит, а потом еще долго в темноте бродит по безлюдному берегу, обнюхивая стволы пальм, от которых исходит аромат мочи декоративных соплеменников из соседней Вентуры.

***

«Братья» с подругами поднимаются по канатной дороге на вершину горы, с которой открывается захватывающий вид на центр города. Обратно они спускаются пешком через тропический сад, снимая друг друга на фоне диковинных растений, потом гуляют по историческому центру города.

У Шан измученный вид, она жалуется:

– Я жутко устала! Давайте зайдем в кафе, посидим!

– Я вижу хорошее место для отдыха и размышлений, – реагирует Антон. – Идем!

Он ведет друзей к храму. На его мемориальной доске на нескольких языках написано о том, что собор построили португальцы четыре века назад. Компания заходит внутрь, усаживается на скамье и разглядывает убранство храма и витражи стрельчатых окон.

– Ты верующий? – спрашивает у Антона Кианг.

– Знания важнее веры. Их дает наука, а религия учит этике. Я материалист, но мораль у меня православная.

– То есть ты православный атеист, что ли? – ухмыляется Руслан.

– Молодчина, лингвист! – улыбается инженер. – Такая нестандартная дефиниция мне подходит.

– Обращайся, если что…

– У меня много верующих друзей, и я знаю, что жить им веселее – они каждую неделю в ТикТоке поздравляют друг друга с очередным православным праздником. И меня не забывают… Правда, когда я бродил по улицам европейских городов, мне нравилось отдыхать в католических храмах – в них тихо, чисто и много скамеек. – Антон, улыбаясь, смотрит на полукровку: – Можно спокойно посидеть, посмотреть на фрески и картинки из еврейских сказок.

– Ни во что не веришь? – допытывается Кианг.

– Верю… В силу природы, в разум, в науку, в ученых. И в человека верю больше, чем в человечество. А ты во что веришь?

– Верю, что счастье возможно, – грустно улыбается черноокая.

– А к религии какое у тебя отношение?

– На десять китайцев приходится семь атеистов. Я, как и большинство, верю в свои силы, а не в сверхъестественные.

– Выходит, мы с тобой одной веры, – доволен Антон. С каждым днем Кианг нравится ему все больше.

– А ты как думаешь, Бог есть? – обращается к Руслану Шан.

– Я отвечу словами ученого-физика: «Не Бог сотворил человека, а люди сотворили Бога». Так что Бог есть! Во всех религиях есть, в сознании священников есть, в головах верующих, в искусстве тоже есть. – Руслан, однако, чтобы сгладить произнесенную ересь, добавляет: – Только явление Бога – это таинство. Аллаху Акбар.

– Так ты веришь в Аллаха?

– Моя бабушка была иудейкой, дедушка – мусульманин, мама – атеист, папа – христианин. Так что я пока еще не разобрался, в кого мне верить, кроме себя. Хотя склоняюсь к мысли, что бог един, только разные народы его называют по-разному. А на человеческую историю религия оказала очень большое влияние – в этом нет сомнений.

– Если для пробуждения совести и нравственности необходима вера, – поддерживает Антон, – то религия еще долго будет влиять на поведение человека в обществе.

Покинув храм, бездельники направляются в торговый центр. Там они бродят по магазинам, кафе, барам и развлекаются, ни в чем себе не отказывая.

Вечером, пройдя мимо отеля Morpheus, четверка игроков попадает в казино City of Dreams, где продолжаются попытки обыграть рулетку. Они прислушиваются к стуку шарика, но ничего похожего на глухой звук или дребезжание пластика не слышат. Поначалу в игре больше всех везет Антону. Его ставка удваивается пять раз подряд, и на красном секторе уже стоит тридцать две тысячи долларов. На табло пять последних номеров – красные. На шестом спине шарик нахально закатывается в черную ячейку, и на этом череда выигрышей обрывается.

Проиграв и эти сорок тысяч, незадачливые игроки для поднятия настроения отправляются в ночной бар. Там, устроившись со стаканами за столиком, они проводят очередное «производственное совещание».

Ответственная за стратегию Кианг расстроена:

– Придется уменьшить ставки, иначе мы спустим все ваши деньги.

– За три дня мы проиграли сто двадцать косарей! – разочарован Руслан. – А я так и не наиграться.

– Кстати, Достоевский написал роман «Игрок», чтобы расплатиться с долгами, в которые он влез из-за игры в рулетку, – кисло улыбается Антон.

– А с клеем в казино все в порядке, не работает твоя теория.

– Теперь стало понятно, что обыграть рулетку легко, вот только найти рулетку, которую легко обыграть, сложно.

– Ну да, был в истории один случай, описанный Джеком Лондоном, – вспоминает лингвист, взглянув на инженера. – Кстати, умер от передоза морфием в сорок лет.

– Мне в детстве нравились его рассказы про Смока и Малыша… Но та рулетка была деревянной, пересохла рядом с печкой и покоробилась.

– Чтобы найти отклеившийся пластик, мне надо прослушать много колес, поэтому нужно играть подольше и, само собой, помельче.

– Вот это правильно, – одобряет Антон.

– Отлично! – обрадован Руслан. – Крупные ставки буду делать только по своему мнению.

– Ну когда-то же нам должно повезти?! – Шан твердо верит в победу.

– Ты безнадежная оптимистка, – говорит Кианг.

– От такой же слышу!

– Оптимисты обычно недооценивают возможную неудачу, – уточняет Антон. – А удачу переоценивают.

– Тогда, получается, все игроки – оптимисты, – улыбается Кианг.

– Они становятся игроками, потому что изначально были оптимистами! – делает вывод Руслан.

– Вчера я прочитал в энциклопедии «Игорный дом», что многие великие писатели были заядлыми игроками. А Некрасов и Крылов так вообще были крутыми профи и заработали на картах больше, чем на литературе.

Под томное аргентинское танго несколько подвыпивших пар выходят на танцпол. Руслан приглашает Шан, и они присоединяются к танцующим.

– Хочешь не хочешь, воспитание требует проявить вежливость, – хитро улыбается Антон и протягивает руку.

Кианг кладет в его ладонь свою и поднимается. Во время танца черноокая сама сближается с Антоном. Мышцы тонкого стана в ритме танго шевелятся под рукой Самца, будоража низменные инстинкты.

– Пит, ты неплохо танцуешь, – хвалит Кианг. – Наверное, часто посещал дискотеки?

– Когда-то танцевал почти каждый день… С гантелями, во время зарядки под музыку.

Ночью Руслан и Шан снова едут к ней домой.

Антон и Кианг утомленно плетутся по лобби отеля, портье догоняет их и отдает большой конверт.

Проводив свою ненаглядную до двери номера, Антон просит:

– Посмотри, что в конверте. Может, надо помочь?

Они заходят в номер. На столе стоит ваза с благоухающими «райскими розами»; бутоны раскрылись и цветы стали еще красивее.

– Спасибо за роскошный букет, – еще раз благодарит Кианг. – Восхитительный запах!

– Нюхай на здоровье.

Она вскрывает конверт и достает бумаги:

– Это сообщение от моего юриста. Соглашение о выделении нашей доли из фирмы. Вместо вложенных в компанию родительских денег нам предлагают два новых таунхауса. – Бизнесвумен бросает бумаги на стол. – Нужно лететь в Шанхай.

– Кианг, я виноват… Может, смогу чем-то помочь…

– Жених не прошел испытания. Я разочаровалась в нем и уже не переживаю. Но родительские деньги, вложенные в его компанию, надо сохранить.

– В общем, знай – я готов оказать помощь.

Кианг садится за стол, подписывает соглашение, подходит к Антону и говорит, исподлобья гипнотизируя его бездонными черными глазами:

– Самец, ты всегда напряжен, я вижу, как тебя что-то гнетет. Тебе нужно отдохнуть от суеты мира – обрести равновесие. Думаю, я смогу исправить твое душевное состояние… Даю несколько минут, чтобы ты подумал о последствиях и решил, остаться или уйти.

Кианг отворачивается и скрывается в ванной.

Услышав шум душа и что-то вспомнив, Антон задумывается, раздевается до трусов, достает из заднего кармана джинсов презерватив, ложится в кровать, но тут же встает, неуверенно подходит к ванной, стучит и приоткрывает дверь.

– Извини, но я уже соскучился.

Не услышав ответа, он заглядывает в ванную, пытаясь улыбнуться. Увидев спокойную реакцию черноокой, «русский американец», горя желанием, залезает к ней под душ. Они обнимаются и целуются под струями теплой воды. Переполненная гормонами кровь из головы попадает в грудь, будоражит сердце и, подчиняясь основному инстинкту, увлекает высокие чувства вниз… По напружиненным телам бежит первобытная дрожь…

15-й день. Чудесный

Солнечный лучик пробивается между парчовыми шторами спальни, высвечивая на бежевых обоях золотистую полоску. Кианг лежит под одеялом, следит за движением полоски света и то и дело бросает изучающий взгляд на спящего «русского американца». Лучик подбирается к туалетному столику и на краю зеркала распадается на все цвета радуги. Но созерцание разноцветного огонька не привносит в душу черноокой равновесия.

Вибрирует телефон, Кианг закрывает глаза, Антон просыпается, осторожно, чтобы не разбудить подругу, берет телефон, выходит в гостиную, прикрывает дверь и приглушенным голосом разговаривает с Русланом.

Кианг накидывает на плечи мягкий халат и направляется в ванную, где застывает перед зеркалом. На ее лице отражается смятение, правая рука сжимается в кулак, над которым поднимается большой палец, несогласная левая рука трижды пытается его согнуть, но палец упорно выпрямляется. Черноокая усмехается правым уголком губ, сбрасывает халат и встает под душ.

Завершив разговор, Антон возвращается, ложится на кровать и, уткнувшись в подушку подруги, глубоко вдыхает аромат духов и женского тела.

– Впервые за много лет я проснулась так поздно, – выходя из ванной, говорит Кианг. – Ты хоть и мешал спать, Самец, но сегодня я наконец-то выспалась.

– Если когда-нибудь понадобится снотворное, можешь обращаться.

– Когда-нибудь, может, и понадобится…

– Ты зарядку утром делаешь?

– Нет, но часто по утрам хожу играть в настольный теннис. Можем сходить вместе.

– Я условился с Луисом встретиться за завтраком.

– Завтрак мы уже пропустили, – усмехается она и садится за туалетный столик.

Антон, не скрывая, любуется подругой:

– Кианг, ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Не верю. По-моему, самое емкое определение любви придумано в древней Индии, оно записано в трактате «Ветки персика». Постараюсь вспомнить… «Влечения человека имеют три источника: тело, душу и разум. Влечения тела порождают желание, влечения души порождают дружбу, влечения ума порождают уважение. И только сочетание всех влечений порождает любовь». Так что с первого взгляда может возникнуть только желание.

– Дорогая Кианг, я люблю ясность во всем, и поэтому мне необходимо знать… Если у нас только желание, почему ты отказалась от резинки?

– Ну, слушай, Самец, посмеемся вместе! – улыбается Кианг. – В двадцать пять лет, когда мои менее перспективные подруги повыскакивали замуж, родители заподозрили меня в иной ориентации. Мне пришлось пообещать им в ближайшее время выйти замуж и до тридцати родить. Надеясь повысить мои шансы, они даже вложили все свои сбережения в бизнес моего босса. И я на самом деле сблизилась с ним, хотя он был далек от идеала. Я люблю своих родителей, поэтому перестала приглашать в дом подруг, чтобы пресечь их подозрения в моем лесбиянстве. Не стала арендовать квартиру, чтобы быть у них на глазах и не увеличивать их беспокойство. Восемь долгих лет они мечтали о моей свадьбе и ждали внуков. Узнав от жениха, что ты обломал их надежды, они с горя согласились на то, чтобы я хотя бы родила. За неимением лучшего самцом-производителем назначили тебя.

Кианг задорно смеется над обескураженным Антоном.

– Вот так, значит… Сначала ты меня разогревала несколько дней, а потом воспользовалась моментом…

– Вспомни, Самец, вчера я тебя честно и благородно предупредила – подумай о последствиях!

– Впервые о таких последствиях мама предупреждала меня еще в шесть лет.

– Твоя мама умная женщина, – улыбается Кианг, – чувствовала уже тогда, что ты вырастешь доминантным…

– А еще она говорила, что мужчина проживет не зря, если построит дом, посадит дерево и воспитает сына. Мы с отчимом на берегу Камы построили дачу и на участке посадили плодовые деревья, так что мне осталось воспитать сына, – улыбается «русский американец».

– А чем тебя дочь не устраивает?

– Мой друг перед сыном сделал три дочери.

– Да подожди ты, не разгоняйся!

– Мне нравится делать подарки, а подарить человеку жизнь было бы превосходно. А про дом, дерево и сына – это старая народная мудрость. Русским часто приходилось защищать свои земли с оружием в руках. Ну а в войнах погибали в основном мужчины, поэтому на Руси всегда не хватало именно сыновей.

Антон включает на телевизоре интернет и пультом в поиске пишет: «памятники солдатским матерям».

– У нас много матерей, которые потеряли на фронте всех своих сыновей. Получившим больше пяти похоронок поставлены памятники.

– Это значит, погибли шесть или семь сыновей?

Антон загружает фотографию, на которой видна скульптура матери погибших воинов, а за ней – девять улетающих в небо журавлей.

– И восемь, и девять… – Антон протягивает Кианг пульт. – Русские не хотят повторения подобных трагедий и начинают нервничать, когда иноземцы демонстрируют агрессивные намерения.

Кианг долго просматривает памятники скорбящим женщинам-матерям. Заблестевшие от слезинок сочувствия черные глаза рождают у Антона влечение души – желание дружить.

***

После завтрака по предложению Кианг две пары идут на спортивную площадку у отеля поиграть в настольный теннис. По пути они договариваются, что каждый должен сыграть три партии с разными соперниками. Играют на двух столах. В первом туре парни проигрывают подругам обе партии.

Руслан находчиво оправдывается:

– Папа учил нас тому, что кавалеры должны уступать дамам.

Поменяв соперников, «братья» с треском проигрывают и вторые партии.

Руслан удивляется:

– Кианг, да ты, видимо, чемпионка Шанхая?

– Да, чемпионка… школы, – небрежно признается черноокая.

Антон, в упорной борьбе проигравший Шан, пытается скрыть досаду от поражения под натянутой улыбкой:

– Я давно не играл, но, если вам потребуется спарринг-партнер, можете на меня рассчитывать.

– Будем иметь в виду! – отвечает за обеих Шан.

В третьем туре Кианг выигрывает у Шан, а Антон у Руслана. С настроением, которое соответствует занятым в соревновании местам, «дамы и кавалеры» возвращаются в отель. Для конспирации Шан проникает туда через служебный вход.

***

Друзья приглашают дам в фешенебельный ресторан, надеясь, что там меньше шансов встретить тиктокеров. На всякий случай «братья» обедают в темных очках и бейсболках, низко опустив козырьки.

– Теперь я убедился, что настольный теннис – это китайский национальный вид спорта, – ищет оправдание занявший последнее место «американский таджик». – В следующий раз пойдем играть в бильярд.

– Наверное, бильярд – это таджикский национальный вид спорта? – предполагает Шан.

– А ты чемпион школы, – улыбается Кианг. – То ли интуиция, то ли предвидение подсказывает мне, что в бильярд ты нас всех обыграешь.

– Лучше, конечно, прислушаться к таким подсказкам, – говорит Антон. – Я считаю, что самое сложное чудо на земле – это человек, самое сложное в человеке – мозг, а самая сложная функция мозга – предвидение. Поэтому оно самое ценное…

Достав смартфон, Руслан копается в интернете:

– Наш папа – дипломат, но всегда увлекался историей. Он много рассказывал о происхождении народов, статьи писал на эту тему… Вот послушайте: «После потепления климата леса на севере Африки стали постепенно выгорать. Обезьяны, оставшиеся без деревьев, которые давали им пропитание и защиту, пытались приспособиться к жизни в саванне. Тех, кто не был все время начеку, съели хищники. Но самые одаренные приматы, используя мозг, научились предчувствовать. Кора головного мозга, пытаясь предсказать, что произойдет, всегда работала на шаг впереди событий – в ближайшем будущем – и давала возможность вовремя среагировать на опасность. Беда не предупреждает, но те, кто способен ее предвидеть, имеют неоспоримое преимущество. Миллионы лет гоминиды развивали разум и дар предвидения, которые для выживания оказались эффективнее клыков и когтей. В результате Homo erectus смогли приспособиться к неблагоприятным природным условиям, эволюционировали в Homo sapiens и завоевали планету. А речь и предвидение стали наиболее важным отличием человека от животного».

Пока младший читает, старший тоже находит в своем смартфоне подходящую цитату:

– А вот что пишет профессор Иосиф Фейгенберг: «Для прогнозирования наиболее вероятного будущего (что меня ждет?) необходимы ориентировка в настоящем (что есть сейчас?) и сопоставление этого с хранимой в памяти информацией о прошлом, что чаще всего следовало за ситуациями, подобными той, которая имеется сейчас. Так формируется вероятностный прогноз предстоящего».

Руслан заносчиво смотрит на остальных:

– От себя, лингвиста, добавлю, что развитие языка, который сформировался 50 тысяч лет назад, тоже помогало предсказывать будущее, потому что человек мог передавать свой опыт другим. Люди – это те, которые говорят! А вождями племен становились не самые сильные, а самые мудрые. Их оружием были язык и предвидение, так как если предупрежден – значит вооружен.

– Да, предвидение – это проводник из настоящего в будущее. Для него эволюция создала суперкомпьютер из восьмидесяти миллиардов нейронов, – Антон пальцем стучит по голове. – И разработала мощную программу для его нейронных сетей. Эта программа связала предвидения мозга с эмоциями. Если прогноз желательного события сбывается, человек получает поощрение – положительные эмоции, а если мозг ошибается, получает наказание – отрицательные эмоции.

– А я-то думала, откуда у меня столько положительных чувств, чему это я радуюсь? – усмехается Шан.

– Особенно сегодня, – поддерживает подругу Кианг.

– Надеюсь, вечером ничего не испортит вашего хорошего настроения, – говорит Руслан. – Мы подготовим еще сорок косарей, но теперь, даже если кому-то повезет семь раз подряд, мы за все дни все равно останемся в минусе.

– Да, нам с Кианг явно уже ничего не перепадет… – Шан заметно огорчается. – Вам бы хоть вернуть свое.

– Не делай другим того, чего не желаешь себе, – вспоминает цитату Руслан.

– Это золотое правило этики сформулировал еще Конфуций, – улыбается Кианг, – две с половиной тысячи лет назад.

– Если мы хотим выиграть у казино, – рассуждает Руслан, – надо быть готовыми к тому, что обыграют нас.

Антону тоже не по душе проигрыши:

– Какой-то невыгодный бизнес получается. Кианг, может быть, не стоит переоценивать шансы на выигрыш и пора остановиться?

– Может быть… – соглашается черноокая. – Но так тянет отыграться!

***

В гостиной делюкса Антон в наушниках что-то смотрит на планшете. Подходит Руслан и разваливается в кресле напротив, всем видом показывая, что хочет поговорить. «Брат» снимает наушники.

– Инженер, ты все время торчишь в планшете. Что ты там выискиваешь? – любопытствует Руслан.

– Новости читаю, Википедию, смотрю ютуб и кино, технические новинки ищу, в Телеграм подписан на научные каналы. Книги на ночь читаю, чтобы уснуть. Музыку иногда слушаю…

– Могу скинуть тебе пару моих плейлистов.

– Кидай, хотя я предпочитаю думать в тишине.

– Тогда подумай о том, что нам опасно долго оставаться в одном городе. И, честно говоря, уже надоело проигрывать.

– Кианг договорилась с юридической фирмой, которая в Шанхае ведет переговоры с ее женихом. Юрист ждет ее там, и я хочу поехать вместе с ней.

Руслан, улыбнувшись, напевает:

– Очи черные, жгуче пламенны!

И манят они в страны дальние…

– Кто сказал?

– Не сказал, а спел! Хворостовский умер два года назад, но записи этого цыганского романса остались. – Руслан в сети находит видео и посылает его другу: – Скинул. Поучительный для тебя сюжет.

– Спасибо, Гедонист! Но если бы ты спел сам, было бы гораздо убедительнее.

– Можем спеть дуэтом перед нашими китаянками.

– Кстати, у меня в Шанхае тоже могут возникнуть дела.

– Какие еще у тебя могут быть там дела?

– Мы с Булатом четыре года занимаемся улучшением одного из узлов движка электромобиля. Уже получили три патента на устройства для этого узла. А в Шанхае «Тесла» строит большой завод. Хочу воспользоваться случаем и предложить им наше изобретение.

– Неужели Илон Маск чего-то не знает? Расскажи, я ведь тоже водитель.

– Идея заключается в способе применения нового материала. В одной сибирской лаборатории придумали композит на основе графена с низким сопротивлением. Если использовать этот материал в электродвижке, то максимальная скорость вращения ротора может немного возрасти. Мы придумали устройство, которое позволяет эффективно применить этот композит, но теперь нужны эксперименты. Булат купил один движок с битой «Теслы», мы пробовали – пока не сработало. Но идея хорошая… Правда, сибиряки делают только лабораторные образцы композита. В Шанхае много автозаводов, хочу им предложить купить нашу идею с патентами.

– Вот почему ты здесь…

– Но из-за американской ксивы придется сочинять, что я представляю интересы двух инженеров из России.

– Представитель самого себя? – смеется Руслан.

– Давай махнем в Шанхай вместе! Ты можешь предложить Шан поехать с нами.

– Хорошая мысль! Шанхай в три раза больше Гонконга – там и спрятаться легче. Слушай! А давай на корабле прокатимся вдоль побережья? Развлечемся в пути, и на третий день будем на месте.

– Давай, только на большом лайнере – на нем легче затеряться. И чтобы корабль был не под китайской юрисдикцией. Тогда местной полиции будет сложнее получить наши изображения с камер.

– Я позвоню отцу, скажу, что лечу в Шанхай.

Руслан уходит в другую комнату, сочиняя на ходу очередную историю для родителей. Антон пишет Булату, что попытается двинуть патент на китайских заводах.

Через несколько минут Руслан возвращается встревоженным:

– Отец встречался с кем-то из правительства. Звонил консулу, просил, чтобы нам помогли вернуться в Таджикистан. Папа собирается лететь сюда, он уверен, что меня опять надо выручать из очередной передряги. Весь кайф обломает!

Антон невесело усмехается, но молчит.

«Братья» созваниваются с подругами и встречаются с ними в турагентстве, где останавливают выбор на большом круизном лайнере, который следует в Шанхай с одной остановкой в Сямыне. Антон и Кианг выбирают категории кают и их расположение, Руслан передает Шан доллары, и девушка расплачивается за круиз.

***

Уже безо всякого энтузиазма игроки выбирают очередное казино – на этот раз при отеле-курорте Galaxy. Отправляются туда засветло, предварительно составив программу на весь вечер. В знаменитом аквапарке при отеле компания с криками съезжает с высоких горок, плавает в бассейне, посещает спа. Затем все четверо смотрят шоу в стиле Лас-Вегаса, а после него направляются в казино, как на работу. На разных рулетках, пренебрегая оговоренной стратегией, ставят мелко и куда попало.

Через час игры к Антону подходит Руслан и возбужденно шепчет:

– Брат, кажется, есть! Я услышал глухой стук, когда шарик попал в девятку. Он точно отличается от звука в других ячейках.

– Срочно иди за Шан, а я приведу Кианг.

Собравшись за перспективной рулеткой, четверка делает упор на девятку, но маскирует это от видеоконтроля другими ставками. Увы, чуда не происходит.

– Баста! Мы – пустые! – сокрушается Руслан. – Сначала выигрывал и опять все проиграл, и Шан тоже. За четыре дня в минусе сто шестьдесят косарей!

Антон упрямо продолжает расставлять сплиты вокруг девятки. Кианг, кусая губу, кидает на черное последнюю сотенную фишку – и проигрывает. Ставить уже нечего, и она, расстроенная, пропускает спин.

Шарик бежит по желобу рулетки, снижает скорость, скатывается ниже, врезается в отбойник и заскакивает в долгожданную красную девятку.

Выигравший около десяти тысяч Антон отдает пять тысячных фишек Кианг, которая принимает их с видом наркомана, получившего спасительную дозу. Нетвердой рукой она ставит фишку на красное и проигрывает. Но с третьей попытки ей начинает везти. И вот дилер подвигает на красный сектор очередной выигрыш – теперь перед черноокой тридцать две фишки. Еще один спин – снова красный!

На табло рулетки светятся шесть красных номеров подряд. Кианг оставляет выигрыш в секторе, удваивая ставку. На красном стоят шестьдесят четыре фишки. Напряжение за столом нарастает. Пит-босс кивает дилеру в знак согласия на следующий спин. Сойдя с трека и пометавшись по колесу, шарик заскакивает в красный номер! Игроки ликуют. На табло семь последних номеров – красные. Пит-босс ставит табличку «Стол закрыт». Торжествующая Кианг кидает две оставшиеся фишки «на чай». Из ста двадцати восьми фишек по тысяче долларов дилер собирает семь стеков и кладет их в два лотка. Черноокая несет лотки с выигрышем в кассу, ее догоняет Руслан.

– Кианг, пожалуйста, не забудь положить деньги на свой счет.

– Не волнуйся, сделаю, как договаривались. За все дни мы проиграли больше, чем этот выигрыш, так что он ваш.

После празднования победы над дьявольским колесом торжествующий квартет отправляется в отель. Антон с Кианг идут в ее номер, а Руслан и Шан с радостью занимают делюкс.

16-й день. Нервный

В ближайшем от Wynn Palace торговом центре «братья» покупают два прочных и легких дорожных чемодана из углеволокна и катят их в отель, обсуждая предстоящий круиз. В номере они раскрывают чемоданы посреди гостиной, обстоятельно и без спешки собирают в них накопившиеся вещи.

Время в Гонконге на 15 часов обгоняет время в Лос-Анджелесе, в котором вчерашний день еще только катится к вечеру. Черный «Эскалейд» летит по хайвею. Охотник, следуя подсказкам навигатора, сбавляет скорость, выруливает на одну из городских улиц и паркуется напротив двухэтажного особняка. На город опускаются сумерки, и в окнах соседних домов уже загорается свет, но в особняке признаков жизни не заметно. Индеец достает смартфон и находит в нем фото Пита и Лоис, а маламут с заднего сиденья автомобиля принюхивается и с подозрением оглядывает окрестности.

После полудня по запруженным улицам Гонконга едет серый «Лифан» с Фенгом за рулем. Слушая по радио местные новости, Мокрый набирает сообщение на смартфоне.

На спортивной площадке школьного двора скучает восьмилетний мальчик. Он читает сообщение, заметно повеселев, хватает ранец и стремглав бежит к воротам, задевая играющих детей. Мальчишка шустро залезает на заднее сидение притормозившего возле школы «Лифана». Фенг с сыном улыбаются, молча здороваются, стукнувшись кулаками, и машина вновь вливается в уличный поток. На телефон Фенга, мелодично пискнув, приходит сообщение – название отеля и номер делюкса.

Лос-Анджелес уже в густых сумерках, но в окнах двухэтажного особняка свет по-прежнему не горит. В салоне «Эскалейда» темно: еле заменен силуэт Охотника и мерцание зажженной сигареты; когда индеец затягивается, огонек становится ярче. Из телефона слышится завывание волка, на которое маламут откликается недовольным рычанием. Его хозяину пришло сообщение с названием отеля в Макао и номером делюкса. Индеец тут же запускает двигатель, и машина срывается с места.

В сутолоке машин «Лифан», маневрируя, медленно пробирается по забитым улицам. Пристегнутый ремнем безопасности мальчишка вертится, разглядывая автомобили в соседних рядах. Фенг подруливает к подъезду многоэтажного жилого дома, у подъезда которого ожидает супруга – симпатичная молодая китаянка. Сын выскакивает из машины и подбегает к ней, они обнимаются и, отправив Фенгу воздушные поцелуи, заходят в подъезд. Мокрый разворачивает машину и уезжает по своим делам.

«Эскалейд» подъезжает к PetHotel. Охотник подводит маламута к вольеру, присаживается и крепко обнимает своего преданного друга, со вздохом объясняет собаке, что ему нужно уехать, просит пса быть «хорошим мальчиком» и, потрепав мохнатую холку, открывает решетчатую дверь. Поникший маламут понуро заходит в клетку. Индеец запирает дверь и идет к выходу мимо вольеров с другими собаками. Пес тоскливо смотрит вслед спешащему куда-то хозяину.

«Лифан» едет по длинному мосту между Гонконгом и Макао. Фенг звонит жене:

– Душа моя, сегодня домой не приду, срочная командировка на два-три дня. Опять авария на линии, бедные люди сидят без электричества. Если придется задержаться дольше, позвоню. Мне тоже не хочется расставаться с вами надолго, но работа такая, сама понимаешь. Я тебя еще раз убедительно прошу – будь с сыном построже, никаких поблажек ему не давай! Он должен хорошо учиться, чтобы поступить в институт и потом открыть свое дело. Чтобы не пахать всю жизнь на чужого дядю, как я… Ну все, пока, хорошая моя… Я тебя тоже обнимаю и целую.

«Эскалейд» заезжает на парковку аэропорта Лос-Анджелеса. Охотник с саквояжем широкими шагами заходит в терминал. Подойдя к кассам, из десятка прямых ежедневных рейсов до Гонконга выбирает ближайший, покупает билет в обе стороны с открытой датой на обратный рейс и направляется к стойке регистрации. Цепким взглядом он окидывает толпу и занимает место в очереди, состоящей в основном из китайцев.

Фенг паркует «Лифан» на автостоянке в центре Макао, достает из багажника дорожную сумку, закрывает машину, а ключ незаметно прячет под крышку горловины бензобака. Пройдя пешком пару кварталов, Мокрый входит в лобби Wynn Palace и в сувенирной лавке покупает яркую бейсболку с логотипом отеля. Он незаметно пробирается через служебный вход, находит прачечную, улучив момент, забирает висящую там на плечиках униформу отеля и прячет ее в сумку. Закрывшись в туалете, он переодевается и поднимается на лифте на двадцатый этаж. Фенг тихо подходит к двери делюкса, ставит перед ней сумку, достает литровую бутылку воды, открывает ее и кладет на бок у двери. Когда вода выливается, он прячет пустую бутылку в сумку и решительно стучит в номер.

К двери крадучись подходит Руслан, прислушивается.

Фенг стучит еще раз – уже более настойчиво:

– Извините, внизу под вами с потолка опять течет вода. Я сантехник отеля, должен проверить санузел.

Руслан видит лужицу под ногами, колеблется, но приоткрывает дверь. Разглядев униформу и надпись на бейсболке, решает впустить сантехника. Тот заходит со служебной улыбкой на лице, спокойно ставит сумку на пол, нагнувшись, достает монтажный пистолет для забивания дюбелей и гвоздей, снимает с предохранителя и направляет на Руслана. «Сантехник» стволом показывает на кресло. Испуганный весомым аргументом лингвист послушно садится.

Антон в наушниках лежит на кровати и сосредоточенно смотрит в планшет. Боковым зрением он замечает «сантехника» на пороге спальни, который при помощи монтажного пистолета «настоятельно рекомендует» подняться и пройти в гостиную. Опешив и стараясь не делать резких движений, Антон садится в соседнее кресло. Мокрый, не выпуская обоих из виду, не спеша осматривает номер. Убедившись, что в нем больше никого нет, усаживается перед «Бейкерами» на диван, достает из сумки две пары наручников и кладет их на журнальный стол.

– Наденьте друг другу – на всякий случай.

Терпилы безропотно подчиняются.

– Где баксы? – скалясь, спрашивает «сантехник».

– Не пойму, о чем речь, – упрямится Руслан. – Какие баксы? Вы не туда попали! Мы не местные…

Мокрый, оценивающе посмотрев на обоих, целится младшему в пах. Тот, завороженно глядя на леденящий кровь ствол с гвоздем, все же выдерживает необходимую паузу, а затем обреченно кивает на гардероб.

– В чемодане… синем.

Фенг открывает гардероб, в котором стоят четыре чемодана, достает синий и кладет на стол.

– Код? – Мокрый опять целится в пах.

Дрожащий Руслан, достоверно изображая душевные муки, выдает сокровенную тайну:

– Три шестерки.

Довольно хмыкнув, «сантехник» набирает код, получает разряд двух электрошокеров и валится на бок. Антон тут же забирает монтажный пистолет из его ослабевшей руки. Мокрый приходит в чувство и видит направленный на него ствол с гвоздем.

– Ключи от наручников и телефон! – требует Антон.

Фенг кладет ключи и телефон на стол. Руслан снимает наручники с Антона, а тот – с него. Преодолевая мандраж, лингвист проверяет сумку; там инструменты для ремонта сантехники, шприц и ампулы.

– Что за лекарство?

«Сантехник» молчит.

– Похоже, решил нас подлечить. – Антон тоже заглядывает в сумку и говорит Руслану: – Возьми наручники и в ванной зацепи одним кольцом за кран.

Младший закрепляет кольцо на смесителе. Старший пистолетом показывает бандиту на дверь в ванную комнату.

Руслан пытается быть грозным:

– Ты хотел посмотреть, откуда течет вода? Иди теперь смотри, куда потечет твоя кровь, когда мы пригвоздим тебя к стене! Думаю, воскрешение тебе не светит.

Под дулом монтажного инструмента Мокрый безропотно залезает в ванну и защелкивает кольцо наручников на левой руке.

– Кто тебя прислал? – Антон целится в пах.

«Сантехник», набычившись, молчит.

– Может, принести лекарство? – с деланым равнодушием Руслан задает вопрос сразу двоим.

Мокрый сразу становится разговорчивее:

– Джафар аль-Катари.

– Кто это? – щурит глаза Антон. – Не знаем такого.

– Значит, я напутал, – наиграно сожалеет Фенг. – Принял вас за бандитов… У нас тут свои местные терки…

– Обещай, бандюга, что такое больше не повторится! – войдя в роль, свирепо рычит Руслан.

– Обещаю… Никогда! Простите…

– Тогда амнистия, – великодушно выносит вердикт младший. – Но если попытаешься еще раз, умножу тебя на ноль!

Антон кладет на столешницу раковины пульт от телевизора, встроенного в стену ванной комнаты:

– Смотри телик и не скучай.

«Братья» возвращаются в гостиную.

– Балбес, как ты мог его впустить?! – вполголоса ругается старший.

– Он налил под дверь воды и прикинулся сантехником. На нем же форма отеля! Я подумал, если не впущу, он вызовет портье с ключами, а нам ни к чему лишние разборки. Но каюсь, обдурил он меня, зараза!

– Умная голова дураку досталась!

– Поговорки не собираю, только пословицы.

Антон оставляет на столе монтажный пистолет, телефон, вторые наручники и два ключа.

Друзья с чемоданами и чувством облегчения от того, что опасность миновала, торопливо идут к выходу. Руслан показывает на мокрый пол, Антон вешает на ручку двери табличку с надписью «Не беспокоить».

– Ты изобрел полезное применение электрошокерам, инженер! – вызывая лифт, восхваляет спасителя Руслан. – Может, запатентуешь?

– С правообладателем трех шестерок лучше не связываться…

***

Быстроходная прогулочная яхта отплывает из порта Макао и стремительно набирает скорость. Выведя судно из залива, капитан раскручивает два двигателя, тысяча лошадиных сил разгоняют яхту до глиссирующей скорости, она скользит по поверхности воды, покачиваясь и подпрыгивая на волнах. На носу яхты стоит Кианг и держит за талию Шан, которая, улыбаясь и раскинув руки, изображает то ли чайку, то ли Кейт Уинслет. Развалясь на белом кожаном диване, «братья» любуются красивыми подругами, зеленым берегом, лазурным морем и длинным мостом. Руслан достает из портмоне ключик, открывает слот телефона и передает ключик Антону, они вытаскивают сим-карты и швыряют их в проносящуюся мимо воду.

Сильный встречный ветер вынуждает компанию укрыться в капитанской рубке. Яхта несется вдоль автомобильного моста мимо живописных островов и других судов, пересекает бухты Дискавери и Виктория и причаливает в круизном порту Гонконга, где путешественников уже ждет громадный белоснежный лайнер Majestic Princess.

Пройдя регистрацию, квартет туристов поднимается на борт. Стюард помогает новым пассажирам с багажом и регистрацией. Поднявшись на лифте на свою палубу, они идут по длинному коридору за стюардом, который катит тележку с чемоданами и сумками. Каждый открывает свою каюту; две расположены с одной стороны коридора, две – с другой, напротив.

Уже через пять минут Антон с Кианг, обнявшись, стоят на балконе ее каюты, а Руслан с Шан – на соседнем. Девушки беспечно фотографируют виды города и причал, на котором суетится пестрая толпа пассажиров. Руслан просит подруг не выкладывать фото в сеть, объясняя, что это может повредить их бизнесу.

***

Ближе к вечеру лайнер выходит из бухты Виктория, и тысячи туристов со всех концов света высыпают на палубы и балконы, чтобы попрощаться с Гонконгом. На самой верхней палубе две влюбленные парочки обнимаются и смотрят на медленно уплывающий город. Они пьют ледяное шампанское, которое разносят снующие всюду стюарды. Можно на время расслабиться, обо всем забыть и почувствовать себя состоятельными туристами.

Majestic Princess все быстрее удаляется от Гонконга, оставляя за собой белую пенную полосу. За кормой закатное солнце медленно тонет в синем море. Пассажиры – в основном люди в возрасте – прогуливаются по многочисленным палубам, огромному атриуму и широкому променаду, знакомятся с расположением роскошных ресторанов и уютных баров, изучают их меню. Заходят в музыкальные салоны, спорткомплексы и другие заведения лайнера, изображая улыбки, фотографируются.

В густеющей темноте лайнер идет вдоль побережья, на котором загораются далекие огни поселений. Четверка друзей, беззаботно болтая, ужинает в бразильском ресторане. Официант приносит тропические салаты и красное испанское вино. Покончив с закусками, друзья в ожидании горячих блюд обсуждают свои страны.

– Луис, а сколько живет народу в Таджикистане? – интересуется Шан.

– Около десяти миллионов, немного меньше, чем у вас. Зато протяженность границы между нашими странами и у нас, и у вас одинаковая, по пятьсот километров. Она проходит вдоль одного из хребтов Памира. А вот граница Китая с Россией длиннее четырех тысяч километров.

– По территории Россия больше любая другая страна, – говорит Кианг, взглянув на Антона. – Русским повезло!

– Повезло? – Антон откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди: – Ну, смотри сама. Сначала Чингисхан собрал кочевые племена и завоевал Китай, затем Среднюю Азию и Кавказ. А потом монголо-татары пошли на Русь – это было в тринадцатом веке. Русские упорно сражались за свою землю, много городов было разрушено, много народу погибло, и хотя победить огромную армию не смогли, именно русские остановили кочевников и спасли Европу. Русский народ два с лишним века жил под игом жестоких пришельцев и платил им дань! А в битве на Куликовом поле русские первыми в истории нанесли поражение Золотой Орде. Уже этим они заслужили право стать наследниками развалившейся восточной империи. Русские объединяли земли и народы, которые соединила общая судьба. В девятнадцатом веке страна развивалась фантастически быстрыми темпами. Русский ученый Менделеев, открывший периодический закон химических элементов, в начале двадцатого века прогнозировал, что к двухтысячному году население Российской империи увеличится до шестисот миллионов человек. Но революция помешала… А во время немецкого нашествия Советский Союз ценой двадцати семи миллионов жизней остановил фашизм и спас Европу от порабощения. А потом и с японцами в Манчжурии разобрался, чем выручил Китай.

– В начале войны в Таджикистан много женщин и детей эвакуировали, – говорит Руслан. – Моя прабабушка с детьми тоже пыталась уехать из Одессы, но в переполненный эшелон на Душанбе смогла впихнуть только пятилетнюю дочку. Остальные мои родственники погибли… Румынские оккупанты сгубили и расстреляли сотни тысяч евреев, а их дома разграбили, как мародеры… Мой прадед в то время служил на Белорусском фронте поваром. У него была лошадь, телега с продуктами и прицепная полевая кухня. Однажды во время боя грузовик с боеприпасами наехал на противопехотную мину и остался без колеса. Тогда прадед сам вызвался подвезти на передовую снаряды и патроны на своей лошади. Немецкий танк выстрелил прямо в телегу, снаряды в ней взорвались, от добровольца ничего не осталось. Боеприпасы он не доставил, посмертно его не наградили… Мою пятилетнюю бабушку тогда приютила, воспитала и дала образование таджикская семья… Благодарность к этим людям и светлую память о них я передам своим потомкам…

На большом подносе официант приносит жареные на открытом огне мраморные стейки с горячей кукурузой и несколько видов южноамериканских соусов.

– А мой прадед служил техником в артиллерийском полку, – рассказывает Антон. – Когда в сорок третьем наши войска перешли в наступление, на одном из участков фронта пехота уперлась в немецкий дот, установленный на холме. Генерал, командующий пехотой, приказал доставить пушку. Артиллеристы отправили грузовик с пушкой на прицепе, стрелка и техника, но из-за нехватки боеприпасов смогли дать только пять снарядов. Когда пушку поставили на огневую позицию, прадед на логарифмической линейке произвел расчеты и настроил прицел. Стрелок прямой наводкой попадал в цель, но у дота были метровые железобетонные стены, и четыре снаряда пробить их не смогли. Из пулеметного гнезда продолжали стрелять по любому поднявшемуся нашему солдату. Генерал разозлился, начал материться и угрожать. Стрелок испугался его гнева и попросил прадеда сделать последний выстрел. Тот подстроил прицел и выстрелил. Взрыва никто не увидел. Генерал, в ярости угрожая пистолетом, вручил прадеду и стрелку гранаты, приказал ползти к доту и закинуть их в его амбразуру. Но тут два артиллериста заметили, что над холмом появился слабый дымок, встали во весь рост и с гранатами пошли на дот. Немецкий пулемет молчал. Тогда генерал приказал своим бойцам идти в атаку. Захватив высоту, пехотинцы доложили, что снаряд влетел в амбразуру, взорвался внутри дота и выбил стальную дверь. Тогда генерал снял с себя орден Красной Звезды, обнял прадеда, прикрутил орден к его гимнастерке, но попросил вернуть, когда тот получит официальную награду. Мой прадед прошел всю войну от Сталинграда до Вены. Мама хранит полученный орден Красной Звезды, офицерский кожаный планшет и ту логарифмическую линейку в книжном шкафу. И каждый год ходит на парады Бессмертного полка с его фронтовой фотографией…

– Китайцам тоже доставалось от захватчиков во все века, – со вздохом говорит Кианг. – Одного моего прадеда во время войны оставили в тылу – он был научным сотрудником. Другой работал директором завода, рвался пойти на фронт добровольцем, но замену ему так и не нашли. Третий погиб при неизвестных обстоятельствах.

– А мои предки в основном были врачами, – рассказывает Шан, – поэтому их отправляли на фронт не стрелять, а лечить. Один погиб, другой раненым попал к японцам в плен, там тоже лечил… Еще один пропал без вести. А в пятидесятом году в Корее у Чосинского водохранилища произошло сражение наших добровольцев с американской армией. Было много убитых, а раненых лечили тоже добровольцы – врачи, среди которых была и моя прабабка. Той зимой в горах морозы достигали сорока градусов. Дрова в походном госпитале быстро закончились, и моя прабабушка согревала раненых, обнимая их по очереди…

– Если бы русские не так героически защищали свои территории, потери населения были бы значительно меньше, но и земли у них тоже осталось бы меньше, – продолжает Антон. – Эта страна стала большой благодаря народам, которые, ища защиту, сами просились в Российскую Империю. За последние тридцать лет численность именно русских в стране сократилась более чем на десять миллионов. Так что нельзя говорить о везении… Русские всегда чтили свою историю и культуру, берегли уникальную страну. Лишнего им не надо – русские создали СССР, всем республикам помогали, а когда надорвались, сами же его и развалили. И объединению Германии не стали препятствовать, и войска оттуда вывели. Но русских, оставшихся в других странах, унижать и делать изгоями не стоит, иначе начнется большой конфликт – они своих не бросают.

Квартет путешественников гуляет по палубам плавучего отеля, слушает выступления музыкантов, заходит в бары, в винотеке дегустирует хмельные напитки разных стран, заметно повеселев, с хохотом проходит мимо казино. Шан звонит ее обожатель и, не подозревая о том, где находится его избранница, предлагает сейчас же встретиться, чтобы серьезно поговорить о ее возвращении в Гуанчжоу для продолжения учебы в институте. Но Шан отшивает будущего инженера и сворачивает разговор.

После знакомства с увеселительными заведениями лайнера две пары отправляются на дискотеку. Там поп-группа исполняет известные всему миру хиты, а подвыпившие пенсионерки с глубокими декольте флиртуют со своими бодрящимися мужьями, одетыми в добротные дорогие костюмы устаревших фасонов. Компания от души веселится вместе с другими пассажирами.

Во время медленного танца Антон обнимает Кианг за тонкую талию, нежно прижимает к себе и шепчет:

– Рядом с тобой я чувствую себя счастливым.

– Приятно слышать, но знай, Самец, для меня ты уже альфа, поэтому, когда ты приближаешься, внутри меня начинает шевелиться яйцеклетка, – усмехается черноокая и опускает голову на плечо «русского американца». – Ты пробудил во мне подлинные чувства.

После дискотеки, чтобы остыть и расслабиться перед сном, четверка идет в кинотеатр под открытым небом «Кино под звездами».

17-й день. Непростой

Вылетев в полночь из Лос-Анджелеса, «Боинг», не выходя из земной тени, пересекает линию перемены дат и после пятнадцати часов полета над Тихим океаном ранним утром приземляется в Гонконге. В аэропорту Охотник сразу направляется в зал, где расположены автоматические камеры хранения и запирает свой саквояж в ячейке. Доехав на такси до центра, индеец около двух часов бродит по улицам, наблюдая за просыпающимся городом небоскребов и вдыхая неведомые запахи. Став первым в этот день клиентом парикмахерской, заказывает стрижку на местный манер.

Во время уличного завтрака Охотник находит в интернете ближайший цветочный рынок, где продается униформа для доставщиков цветов. Он идет на рынок, покупает корзину разноцветных роз и форму доставщика, которую натягивает на себя в туалете. Вызвав такси, индеец доезжает до Wynn Palace, поднимается на двадцатый этаж и, не торопясь, подходит к делюксу, на двери которого висит табличка «Не беспокоить».

Наемник достает из корзины с цветами баллончик с усыпляющим аэрозолем, снимает его с предохранителя и стучит в дверь, пряча баллончик за розами. Немного подождав, стучит громче, никто не открывает, а за дверью по-прежнему тишина.

По тележке, нагруженной приспособлениями для уборки номеров, индеец находит горничную.

– Друзья прислали вашим гостям цветы, но, видимо, они еще спят. Давайте не будем их беспокоить – зачем будить людей? Потихоньку поставим розы в прихожей – пусть это для них будет сюрпризом.

– Хорошо, – соглашается женщина, любуясь розами. – Такому подарку кто угодно обрадуется.

Вслед за горничной Охотник возвращается к номеру, она тихо открывает дверь и оставляет корзину роз в прихожей. За ее спиной индеец ловким движением заклеивает защелку замка прозрачным скотчем. Вместе они выходят в коридор и расходятся в разные стороны.

Подождав, наемник возвращается к делюксу, достает из кармана баллончик и проскальзывает внутрь, срывает с замка липкую ленту и бесшумно закрывает за собой дверь. Индеец видит на столе в гостиной наручники с ключами и монтажный пистолет с гвоздями. Осторожно заглядывает в спальню, шарит в сумке с инструментами, с баллончиком наготове крадучись заходит в ванную и обнаруживает там «сантехника» в униформе отеля, прикованного к смесителю.

Уставившись на него, Охотник удивленно говорит:

– Привет, коллега… Как дела? Зеленое и белое где?!

– Я не понимаю…

– Белый в Афгане или здесь? – рычит наемник.

– Вы о чем? – изображает испуг Фенг.

Индеец приносит шприц и ампулы из сумки коллеги.

Прикованный сразу становится понятливым:

– Освободи меня, и я все тебе расскажу.

– Ключик к свободе лежит там на столе. Но сначала расскажи.

– А ты кто? – интересуется Фенг.

– Можешь называть меня ревизором. Коллега, плиз, не тяни резину, поболтаем в другой раз. Местной охране может показаться странным мое продолжительное пребывание в отеле.

– Я ищу Пита и Лоис Бейкер. Мы отправили их с двумя миллионами и химией к Джафару. Назад они должны были привезти товар.

«Ревизор» повторяет прямой вопрос:

– Белый в Кабуле или здесь?

– Похоже, Джафар не доволок его до Кабула. Но на борту какой-то чемодан был.

– Вы должны были принять товар и отправить его в океан.

– Это ваши тупые бегуны накосячили и смылись, – нервно защищается Фенг.

– Если товар до Гонконга не дошел, Джафар обязан повторить поставку.

– Похоже, эта партия осталась в Афгане, а в том чемодане были деньги, которые сейчас у ваших бегунов.

– В таком случае они вовсе не тупые, а дерзкие.

В гостиной Охотник берет со стола телефон Фенга и пытается включить его, но безрезультатно. Тогда он возвращается в ванную и бросает бесцветным голосом:

– Чтобы не отрезать, приложи пальчик, плиз.

Глядя на непроницаемый покерфейс индейца, Фенг ерзает, послушно прикладывает к телефону палец, и тот сразу включается. Охотник садится в гостиной на кресло и просматривает непрочитанные месседжи. Среди иероглифов находит слова на латинице: Majestic Princess, Bakers и номера двух кают.

«Ревизор» ставит корзину роз в ванную комнату:

– Колись, нюхай и наслаждайся, не зря же я покупал.

Несчастный Фенг протягивает свободную руку, будто просит милостыню:

– Коллега. Ключ дай. Плиз.

– А если ты мне соврал? Ключ дам, когда выясню, что все, что ты сказал, правда.

– Ты мне не доверяешь?

– Ну что ты, коллега! Тебе я доверяю… А вот словам – не очень.

Индеец подходит к окну и любуется видом на Макао, задумчиво потирая подбородок. Затем, не попрощавшись, выходит из номера.

Фенг свободной рукой вытаскивает из корзины розу и зубами расщепляет черенок. Засунув палочку в отверстие для ключа, тщетно пытается открыть наручники – «отмычка» тут же ломается. Тогда Мокрый, выбрав самую красную розу, отрывает от бутона несколько лепестков, растирает их пальцами и мажет влажным комочком губы.

***

Majestic Princess проплывает мимо дивного прибрежного острова. На верхней палубе Шан делает на его фоне селфи и фотографирует друзей. Ей снова звонит настырный ухажер и просит о встрече, убеждая, что знает, где раздобыть деньги на продолжение ее учебы. Шан интересно, что придумал ее воздыхатель, но она не может с ним встретиться и прекращает разговор.

Как и многие разноязычные посетители ресторана, квартет путешественников с интересом изучает меню завтрака, в котором представлены блюда разных народов мира. Они с любопытством дегустируют незнакомую еду, давая попробовать друг другу из своих тарелок. Две счастливые пары ведут веселые разговоры, шутят и наслаждаются роскошной обстановкой и комфортом лайнера.

Молодые люди идут на верхнюю палубу в бассейн, плавают, стараясь преодолеть напор искусственной волны, скатываются с горок и прыгают с вышки. Выйдя из бассейна, Руслан и Шан нежатся в огромном джакузи с мощными бурлящими струями, а Антон и Кианг забираются на самую высокую смотровую площадку. Лайнер постепенно замедляет ход, продвигаясь к острову, на котором расположен один из городских районов большого Сямыня. По воде снуют небольшие парусные яхты и моторки.

Антон включает на смартфоне калькулятор и считает, одновременно комментируя:

– Мы сейчас находимся на высоте примерно шестьдесят пять метров, поэтому расстояние до горизонта составляет… тридцать километров, – получив результат, говорит он и показывает на далекий сторожевой корабль. – А до того корабля километров двадцать пять.

– А до Тайваня отсюда около двухсот.

– Как ты думаешь, остров когда-нибудь воссоединится с Китаем?

– Пусть тайваньцы сами решают, возвращаться им в общий дом или нет. Главное, чтобы без войны. – Кианг машет рукой в ответ на приветственные взмахи жителей Сямыня, гуляющих по набережной. – Люблю эти ощущения, когда корабль заходит в город, где я еще не бывала.

– А что тебе вообще в жизни нравится?

– Кино, вино и казино! – смеется черноокая. – Еще я обожаю мужиков в теннис обыгрывать! Особенно когда они злятся.

– Так ты еще и садистка?

– Бывает. Когда разозленные мазохисты, играя явно хуже меня, сами напрашиваются на реванш.

– Ну а если без шуток?

– Нравится побыть одной, ну, может быть, со своей кошкой. Свежий сериал посмотреть люблю, почитать что-нибудь интересное, побродить, помечтать…

– И о чем ты мечтаешь, если не секрет?

– О светлом будущем. О путешествиях вместе с родителями и детьми, о своей переводческой фирме, о любви. Все пишут, поют про эту самую любовь, говорят об этом чувстве. Я ждала, когда оно во мне проснется, но никто его тогда не смог разбудить. Были случаи, когда мне предлагали руку и сердце, но я отказывала – претенденты не соответствовали моему идеалу. Два раза потом готова была вернуться и согласиться, но было поздно… Те поклонники уже женились… Так и дотянула до тридцати трех. Теперь опасаюсь, что каждый последующий жених будет паршивее предыдущего. Последний мне нравился, хотя и не совсем совпадал с образом в моих мечтах. Но, чтобы осчастливить маму, я готова была родить ей внуков. Похоже, настала пора снижать планку… А у тебя как с мечтами?

– Я тоже люблю побыть один. Но больше думаю о работе, о науке, об изобретениях и машинах. А вообще хочу спокойной жизни – смотреть новости, фильмы, читать книги, изобретать и создавать свои механизмы, испытывать их. Я получаю удовольствие от работы в гараже, радуюсь, когда получается смастерить то, что задумал, аплодирую себе.

– А любовь, семья?

– У нас некоторые прогрессивные девушки говорят, что любовь придумана мужчинами, чтобы не платить за удовольствия.

– А если без шуток? – хмыкнув, настаивает Кианг.

– Влюбился в одну, кандидата медицинских наук, но у нее, как у тебя, требования слишком высокие. Меня вот забраковала… Недавно.

– Встретила лучше?

– Богаче! Так что если твоя планка снизится, зачисли меня в претенденты, пожалуйста, – смущенно улыбается Антон. – А я тебя помещу в свои мечты.

Кианг ласково смотрит на Антона, но оставляет его просьбу без ответа.

Majestic Princess аккуратно швартуется в недавно построенном порту Сямыня. Вместе с возбужденной разноязыкой толпой пассажиров обе парочки выходят на причал, где туристов ожидают десятки автобусов с названиями самых интересных мест города и окрестностей. Сделав общее селфи на фоне лайнера, компания забирается в автобус и отправляется на обзорную экскурсию по местным достопримечательностям.

***

Такси подъезжает к аэропорту Макао, из машины выходит Охотник с саквояжем и направляется к терминалу вылета. Он подходит к стойке регистрации под табло с номером рейса и пунктом назначения – «Сямынь».

Не проходит и часа, как самолет, среди пассажиров которого притаился индеец, устремляется в небо.

Встревоженная горничная подводит портье к делюксу с табличкой «Не беспокоить». Оба сосредоточенно прислушиваются. Раздаются три глухих удара в стену. Портье стучит в дверь, но никто не открывает, а удары теперь не прекращаются. Портье указывает горничной на дверь, та торопливо открывает замок.

Вдвоем они с опаской входят в гостиную, на столе замечают монтажный пистолет, наручники и два ключа, у стола – сумку с инструментами. Портье и горничная заходят в ванную и видят понурого Фенга с ярко-красными губами в униформе и бейсболке с надписью Wynn Palace, пристегнутого одной рукой к смесителю. Пол усыпан разноцветными розами, на столешнице у раковины валяется шприц с ампулами.

Гость убедительно возмущается:

– Эти два педика грязно домогались меня! Если я гей – это не означает, что я обязан участвовать в их ролевых играх. А эти пакостники совсем заигрались… Уговорили меня надеть этот наряд, а потом насмехались надо мной и над вашим отелем! Только не вызывайте полицию, прошу вас! Если об этом узнает мой начальник, он меня уволит… Пожалуйста!

Мокрый правдоподобно изображает на лице страдание и протягивает вошедшим свободную правую руку с несколькими купюрами. Понятливая горничная выходит из ванной, а портье, поломавшись для виду, берет деньги.

***

У трапа Majestic Princess стюард проверяет QR-cod билета Охотника, вручает ему круизную карту и пропускает на борт. Индеец с саквояжем поднимается на палубу, заходит в каюту и первым делом залезает под душ.

Объехав исторические места Сямыня, автобус подъезжает к большому рыбному ресторану со шведским столом. На открытой кухне проворные повара готовят и без задержки пополняют витрины разнообразной едой. Вместе с другими туристами четверка друзей с энтузиазмом перемещается вдоль витрин, стараясь попробовать как можно больше блюд из морепродуктов. Руслан записывает названия понравившихся ему деликатесов в Google Keep.

Охотник находит бар, расположенный над одним из входов на лайнер, садится у окна и, поглядывая на фото Пита и Лоис, высматривает своих клиентов среди поднимающихся на борт пассажиров.

Автобус с туристами возвращается на набережную и как бы невзначай останавливается у мастерской, где делают украшения из натурального жемчуга. У входа выставлены аквариумы с живыми моллюсками в морской воде, в витринах разложены ювелирные изделия. «Братья» предлагают своим спутницам выбрать себе украшения.

Пока подруги ходят вдоль витрин, друзья наблюдают, как молодая продавщица сноровисто раскрывает купленную клиентом раковину специальным ножом и достает из нее несколько жемчужин. Она опускает их в специальный сосуд для ультразвуковой очистки, на миниатюрном станке проделывает в жемчужинах отверстия, нанизывает их на серебряную цепочку, упаковывает в подарочную коробку и вручает покупателю.

Шан присматривает себе золотое ожерелье с розовыми жемчужинами. Кианг нравятся бусы из крупного белого жемчуга. Кавалеры покупают выбранные дамами украшения и в знак благодарности получают нежные и искренние поцелуи.

***

Majestic Princess следует вдоль китайского побережья, удаляясь от заходящего солнца. Две счастливые пары любуются закатом и дельфинами, которые выпрыгивают из воды совсем близко от корабля. Солнце постепенно скрывается за океаном, а с восточной стороны все ярче светятся огни встречного круизного лайнера и торговых кораблей.

Четверо путешественников ужинают в ресторане за столиком возле окна и наблюдают, как они вместе с Majestic Princess плавно отдаляются от Сямыня. После ужина вчетвером гуляют по палубам в поисках развлечений, проходят мимо музыкального салона.

Заглянув в него, Руслан обрадованно зовет остальных:

– Смотрите! Очень кстати рояль в кустах! Заходите.

В углу салона стоит солидная белая Yamaha. Руслан откидывает крышку и садится за электропианино. Он берет несколько аккордов, вспоминая былое увлечение музыкой, подбирает подходящий аккомпанемент, и салон наполняется чарующими звуками. Устроившись в креслах, Антон и Кианг с изумлением смотрят на Руслана и слушают умело подобранные мелодии, которые вызывают у восторженной Шан очередной прилив симпатии к «американскому таджику».

***

Поздно вечером Охотник в футболке с надписью Majestic Princess и с корзиной разноцветных роз подходит к двери каюты, достает аэрозольный баллончик, прячет его за цветами, отключает предохранитель и стучит. Антон гасит в каюте свет, тихо подбирается к двери, бесшумно открывает дверной глазок и видит человека в униформе.

Охотник стучит еще раз:

– Цветы для миссис Бейкер!

Затем он подходит к соседней каюте и также стучит в дверь. Руслан через глазок уже наблюдает за ним.

Индеец стучит более настойчиво:

– Розы для миссис Бейкер.

Выждав немного, он кладет баллончик в карман, достает сканер и подключает его к айфону.

Руслан подходит к кровати, звонит по телефону и, накрывшись одеялом, шепчет:

– Шан, пожалуйста, срочно приоткрой свою дверь, но ни в коем случае не выходи… Прямо сейчас.

Руслан возвращается к двери и видит под ней фотографию улыбающейся девочки – такую же, как показывала в «Навигаторе» Лоис.

Услышав, что дверь противоположной каюты открылась, Охотник останавливает сканирование замка и спешит ретироваться. Руслан снова смотрит в глазок – за дверью никого.

Через несколько минут Антон и Руслан с тревогой приоткрывают двери своих кают. Убедившись, что в коридоре пусто, «Бейкеры» с чемоданами торопливо переходят в каюты напротив.

Антон оправдывается перед Кианг, развивая придуманную легенду:

– К несчастью, мы встретили здесь одного из покупателей наших биткоинов. Они резко упали в цене, и теперь клиент предъявляет нам претензии. Чтобы не было скандала, лучше с ним не встречаться.

– Теперь понятно, зачем нужны были четыре отдельные каюты. Я хотела помочь тебе обрести душевное равновесие, но из-за твоего темного бизнеса у меня ничего не получается. Боюсь, как бы самой не потерять покой.

– В отличие от зверей, у людей две ноги, и они должны поддерживать друг друга, чтобы при ударах судьбы сохранять равновесие. А раз вдвоем надежнее стоять на земле, то вместе и гармонии достичь легче.

– Красиво излагаешь, Самец.

– Это не я, эти слова еще три тысячи лет назад запостил в сети какой-то мудрый китаец.

Влюбленные улыбаются, обнимаются и целуются, забыв обо всем на свете.

В соседней каюте Руслан уже рассказал Шан легенду про биткоины, и доверчивая девушка искренне сочувствует «бизнесменам». Успокоив подруг, «братья» направляются в библиотеку, берут большой атлас Китая и садятся за самый дальний стол, где их никто не сможет подслушать.

Руслан крайне беспокоен:

– Этот тип наверняка из калифорнийского картеля. И как только эти гангстеры нас находят?

– Видимо, после регистрации в отеле или на корабле мафия способна отследить наши перемещения.

– Фотография дочери Пита и Лоис – как черная метка у пиратов.

– Это угроза от гангстера, – предполагает Антон. – Послание, видимо, такое: пока курьеры не вернут героин или деньги, их дочь в опасности.

– С корабля надо срочно валить.

– А как? Разве что спрыгнуть. К тому же не сомневайся, этот пассажир со своей корзиной будет преследовать нас везде.

– Может, поговорим с ним? Объясним, что у нас ничего нет, а все восемьсот косарей мы проиграли в Макао.

– Он выяснит все, что его интересует, вытащит пистолет и что тогда? Это называется снять трусы и начать сопротивляться.

– Выйдет неплохая пословица, – задумывается лингвист. – «Не снимай трусы, если планируешь сопротивляться!» Сам придумал, инженер человеческих душ?

– Хватит паясничать! Не до шуток сейчас.

– Тогда остается только один способ его отшить… – криво усмехается Руслан. – Вернуть ему два лимона.

– Гениально! Выберем пассажира побогаче и прижмем его на гоп-стоп.

– Хотя бы выдай мне электрошокер для самозащиты.

– Гедонист, ты предлагаешь оставить твое сокровище без защиты? – ухмыляется Антон.

– Честно говоря, мне уже не до денег – покойникам они не к чему…

– Нам нужно учесть, что гангстер может еще и не один. В любом случае надо понимать, что чем дольше будем тянуть, тем выше окажутся наши риски.

Вечером по настоянию подруг четверка поднимается на верхнюю палубу, где бассейн уже превратился в дискотеку с шоу фонтанов. Все вокруг веселятся и танцуют, но корзина цветов изрядно испортила настроение «Бейкеров».

18-й день. Отчаянный

Компания завтракает в ресторане среди бодрых благодушно настроенных пассажиров. В окно видна бесконечная водная гладь, которая простирается до горизонта, вдали можно различить силуэты нескольких кораблей. Подруги оживленно болтают и делятся впечатлениями о путешествии. «Братья» всерьез обеспокоены появлением гангстера, но стараются не подавать виду.

С напускной веселостью Руслан рассказывает:

– Я как-то прочитал дневник одной знакомой, который она вела в круизе: «Первый день – познакомилась с капитаном корабля. Второй день – ужинала с ним в ресторане. Третий день – он пригласил меня выпить кофе в капитанской каюте. Четвертый день – сказал, что я произвела на него неизгладимое впечатление, и если я ему не отдамся, у него начнется психическое расстройство, из-за его нервного срыва лайнер может налететь на рифы и пойти ко дну. Пятый день – спасла тысячу человек».

Кианг и Шан смеются, а Руслан надеется, что ему удалось скрыть тревогу незатейливым анекдотом.

– Ну, тогда и я расскажу… – не отстает от «брата» Антон. – Плывет лайнер по Атлантике. Ночью в бальный зал, где пассажиры танцуют в вечерних нарядах, заходит капитан и объявляет: «У меня два сообщения – одно хорошее, другое не очень. С чего начать?» Большинство кричит: «С хорошего!» Капитан мечтательно сообщает: «Когда-нибудь мы получим одиннадцать Оскаров».

Рассказав друг другу еще несколько коротких народных творений, две пары идут на смотровую площадку. По пути «братья» из-под темных очков высматривают среди туристов разносчика цветов.

По левому борту лайнера тонкой лентой тянется побережье, по правому – параллельным курсом идет груженый контейнеровоз. В бесконечном морском пространстве путешественники видят еще несколько разнокалиберных судов, которые следуют разными курсами в свои порты назначения.

После холодного душа Охотник одевается, берет корзину распустившихся благоухающих роз и повторяет попытку встретиться с «земляками». Он настойчиво стучит в двери обеих кают, но по-прежнему на стук никто не отвечает. Тогда индеец с помощью сканера открывает каюту Пита и с баллончиком наизготовку осматривает ее. Каюта пуста, но он замечает, что на кровати кто-то лежал. Наемник оставляет корзину роз на столе и тем же способом проникает во вторую каюту. Там тоже никого нет. На полу рядом с дверью валяется фотография девочки.

Пока Majestic Princess бороздит морские просторы, Кианг и Шан в ярких купальниках лежат у бассейна на удобных шезлонгах в тени разноцветных зонтиков и неторопливо беседуют, лениво потягивая мохито. Из отдаленного затененного угла Антон с Русланом в бейсболках и темных очках наблюдают за туристами, пытаясь вычислить гангстера.

У Шан звонит телефон:

– Привет. Ну что еще? – поморщившись, спрашивает она.

– Шан, ты же помнишь, что ради тебя я расстался со своей невестой, – вещает будущий инженер. – Я люблю тебя, но мне надо понять твое отношение ко мне, наши перспективы.

– Наши перспективы в тумане…

– Ты знаешь о трехстах тысячах, которые родители подарили мне на учебу. Хочу, чтобы ты понимала – ради твоего возвращения в Гуанчжоу я готов на пару лет приостановить свое обучение. Пойду работать, чтобы у нас были деньги на твое восстановление в институте. А когда окончишь его и устроишься на работу, поможешь доучиться и мне.

– Спасибо тебе за щедрое предложение… Я тронута, но не могу сейчас решить, мне нужно время… Я подумаю и позвоню… Пока!

Разглядывая публику, озадаченный Охотник продолжает прочесывать лайнер в поисках своих клиентов. Он поднимается на верхнюю открытую палубу и у бассейна устраивается в шезлонге. Окинув острым взглядом отдыхающих, индеец находит пару мужчин, внешне похожих на Пита. Он сравнивает их физиономии с фотографией на смартфоне. В это время за спиной гангстера появляется Руслан, потягивающий через трубочку холодный лимонад. Увидев портрет Пита, лингвист тут же исчезает. Не найдя никого схожего с целями, Охотник в мрачном расположении духа расслабленной походкой отдыхающего перемещается в солярий.

***

С фирменным пакетом Apple в руках Мокрый заходит в Wynn Palace. Он поднимается на двадцатый этаж и по тележке у двери номера находит вызволившую его из ванной горничную.

– Вы мне очень помогли… На работе про тот неприятный случай ничего не узнали. Хочу вас отблагодарить.

Фенг заискивающе улыбается, достает из пакета коробку с айфоном и протягивает горничной. Та краснеет от смущения, но с благодарностью принимает дорогой подарок.

– Но у тех негодяев остался мой мобильник с контактами моих родных и друзей, – вкрадчиво продолжает Фенг. – Боюсь, эти подонки ради развлечения способны от моего имени позвонить им. Некрасиво получится… А заявить в полицию я не могу – в отличие от вас, многие считают таких, как я, убогими, недостойными сострадания… Войдите в мое положение, вспомните, пожалуйста, кто ходил в номер к этим уродам. Мне нужна хоть какая-нибудь зацепка, чтобы найти свой телефон.

– Я понимаю, – сочувствует горничная. – Наша официантка Шан часто заходила к ним, по-моему, даже ночевала, а других никого не видела, извините…

– А где можно ее найти?

– Официанты, обслуживающие номера, находятся на третьем этаже, рядом с рестораном.

Мокрый спускается на третий этаж и у встретившейся официантки спрашивает про Шан. Та неосмотрительно выдает конфиденциальную информацию – Шан нет и в ближайшую неделю не будет. Выяснив у простодушной девушки фамилию Шан, Фенг направляется к менеджеру отдела обслуживания номеров.

***

В просторном спортивном зале лайнера компания снова состязается в настольный теннис два на два – девочки против мальчиков, турнир до трех побед. Но как «братья» ни стараются, как ни злятся, они опять вчистую проигрывают подругам.

В каюте уставшая после турнира Кианг с наслаждением принимает пенную ванну. Антон достает чемодан и, с осторожностью набрав код, аккуратно открывает его. Пользуясь карманным набором инструментов, он отсоединяет два электрошокера от проводов и торопливо прячет их в сумку.

Когда черноокая садится у зеркала, Антон спрашивает:

– Милая, а как будет по-китайски «Я тебя люблю»?

– Прямого перевода, как ни странно, нет. Обычно говорят слова, которые переводятся: «Ты мне нравишься». Другая фраза используется редко, только для выражения глубокой искренней преданности человеку. Тебе какая нужна?

– Я пока не знаю, но на всякий случай скажи обе, пожалуйста.

Антон лукаво улыбается, включает на смартфоне диктофон и подходит к подруге, и та в микрофон проговаривает на китайском оба выражения.

Сохранив запись, Антон благодарит:

– Спасибо, дорогая!

Кианг, застенчиво улыбнувшись, признается:

– Но лично я считаю, что самым явным признанием в любви была бы фраза: «Я хочу иметь от тебя детей».

– Мне такого никогда не говорили.

– И я никому не говорила, а родители все торопят, хотят поскорее нянчить внуков.

– Во всех странах во все времена у родителей одни и те же желания. Хотя у моих уже есть внук – младшая сестра успела раньше меня.

Антон обнимает Кианг и целует чувственные губы.

Охотник слоняется по палубам, неутомимо сканирует взглядом лица пассажиров и дотошно обследует одно заведение за другим. Сделав полный круг, находит бар с видом на променад, садится за столик и заказывает выпивку. Потягивая крепкие коктейли, индеец рассматривает лица проходящих мимо пассажиров, пытаясь обнаружить тех, кто хоть чем-то напоминает Бейкеров.

Впустую просидев пару часов и выпив несколько коктейлей, окосевший и раздраженный индеец направляется в свою каюту.

Желая взять реванш за проигрыш в теннис, Руслан ведет Шан в бильярдную со столами, оборудованными гироскопами. Несмотря на несколько шаров форы в пользу будущего врача, лингвист переигрывает ее.

Продолжая играть, Шан заводит разговор на тему, которая не дает ей покоя:

– Дорогой, ты мог бы поделиться своими планами на меня?

– На предстоящую ночь? – отшучивается Руслан и четким ударом кия по шару вгоняет чужого в угол.

– Хотя бы на несколько месяцев вперед. Я ведь должна распланировать свою жизнь.

– Почему обязательно «должна»?

– Так надо… – приняв эротическую позу, Шан целится и бьет кием по шару. – Так меня учили.

– Драгоценная и прекрасная, ты охмурила меня своей лучезарной улыбкой, но пока у меня все очень неопределенно, как в тумане. Наши с братом спекуляции криптовалютой настолько волатильны и непредсказуемы, что я даже не знаю, где мы окажемся в ближайшее время. Я не могу планировать свою жизнь даже на неделю, а тем более давать пустые обещания.

– Луис, я все понимаю, но мне очень хочется знать свои перспективы.

– Ты мне очень нравишься, Шан, и как только наша ситуация в бизнесе прояснится, я обязательно поделюсь с тобой планами, – туманно обещает Руслан и, сделав очередной удар, добавляет: – А вообще в ближайшие лет десять я планирую посвятить себя исключительно науке.

Услышав ответ, Шан со всей силы бьет в лоб шара, тот врезается в другой шар, который, получив заряд ее злости, летит в борт рядом с лузой, отскакивает от него и выкатывается на ударную позицию. Натерев мелом наклейку кия, Руслан тщательно прицеливается и, не щадя самолюбия подруги, вколачивает шар в угол.

Поиграв молча несколько минут, Шан то ли спрашивает, то ли утверждает:

– Ты то стараешься понравиться мне, то наоборот, как будто ставишь барьер, не подпуская к себе.

– У нас с братом нет никакой уверенности в завтрашнем дне. Если со мной что-нибудь случится, я бы не хотел, чтобы ты слишком огорчалась.

– Я огорчусь, если мы расстанемся, а я потом не встречу никого лучше тебя.

– Я постараюсь не быть лучшим, – промазав, улыбается Руслан.

– А вот этого не надо! – восклицает Шан, готовясь к удару. Но снова не попадает в лузу.

– Ну, тогда просто продолжим наше восхитительное путешествие!

«Американский таджик» забивает победный шар.

В обеденное время неутомимый Охотник продолжает выслеживать чету Бейкеров в местах кормежки и водопоя. Он заходит в очередное заведение и садится за барную стойку. Из всех обедающих посетителей выбирает пару, похожую на своих клиентов, и медленно проходит мимо их столика. Услышав, что разговор ведется на испанском, раздосадованный индеец топает на выход.

Четверка друзей обедает за столиком в углу большого ресторана, который быстро наполняется посетителями. «Братья» по-прежнему напряженно высматривают калифорнийского гангстера, а ничего не подозревающие подруги ведут непринужденную беседу.

– Отелем, где я работаю, владеют американцы, они получают огромные доходы от казино, но сотрудникам стараются платить как можно меньше, – рассуждает Шан. – Несправедливо, что у богатых всего слишком много, а у бедных слишком мало. Мао боролся за равенство!

– Не стоило уравнивать людей – они разные от природы, – утверждает Кианг. – А вот равноправие необходимо. Когда смута культурной революции закончилась, все получили равные шансы добиться достойной жизни.

– Но если так пойдет дальше, то разрыв между богачами и бедняками будет только увеличиваться, – настаивает Шан.

– Богатых всегда будет меньше, чем нищих, – вмешивается в спор «русский американец». – А при выборной системе «один человек – один голос» бедные всегда будут хотеть избрать лидера, который обещает имущество богатых сделать общим. То есть национализировать.

– Такие эксперименты неудачно проводили Мао и Сталин! – напоминает Кианг. – Хотя в институте нам преподавали, что они многое сделали для своих стран.

– Вопрос в том, что другие, возможно, сделали бы это более грамотно и гуманно, – размышляет Антон. – Но каким бы выдающимся ни был лидер нации, он не имеет права на репрессии.

– Наш отец говорил, – вставляет «американский таджик», – что именно такие идеологические споры когда-то и привели к разногласию между Россией и Китаем.

За стойкой пивного бара, где посетителям предлагается несметное количество сортов пива, сидит пассажир в разноцветной гавайской рубашке. Он очень похож на Пита, но только с усами, мокрыми от пива. Охотник берет себе пинту пива, закуривает и садится за столик неподалеку. Перед пассажиром в гавайке стоят пять пробников – стограммовые стаканы с разными сортами пива. Он допивает последний стакан и на американском английском просит налить новые пять сортов. Причмокивая и смакуя напитки, он опустошает стаканы и направляется в туалет.

Опьяненный смесью виски и пива, Охотник решает тут же выяснить личность соотечественника. Он следует за пассажиром и, убедившись в отсутствии посторонних, достает баллончик. Услышав, что в кабинке спускается вода, индеец становится сбоку от двери, делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Американец открывает дверь кабинки и неожиданно получает струю газа в нетрезвое лицо. Обмякший пассажир заваливается, но наемник, подхватив земляка, аккуратно сажает его на унитаз и, закрыв дверь кабинки, фамильярно дергает за усы – они не приклеены. Пошарив по карманам, находит водительское удостоверение. Имя – не Пит, фамилия – не Бейкер. Выйдя из туалета, Охотник, глубоко дыша, направляется на променад.

Пассажир просыпается, ошалело осматривается, встает с унитаза, анализирует, засовывает руку в штаны, не нащупав там ничего лишнего, подходит к умывальнику и тщательно моет руки. Возвратившись к стойке, он глубокомысленно выбирает и заказывает очередную пятерку пробных стаканчиков пива.

***

Majestic Princess проходит мимо острова, красноватого от неяркого света закатного солнца. Напряженный Антон и настороженный Руслан ходят по палубам, сосредоточенно высматривая разносчика цветов. Обследовав почти все заведения лайнера, они возвращаются в каюты, но через некоторое время опять принимаются за поиски.

Только поздно вечером, проходя мимо тонированных окон одного из ресторанов, они замечают похожего пассажира, который сидит в полумраке за стойкой бара. Чтобы не ошибиться, Руслан решает рассмотреть его поближе. Изображая пьяного, он неуверенной походкой направляется к бармену, скучающему за стойкой.

– Мартини с водкой, – развязным тоном заказывает он. – Смешай, но не размешивай!

Отхлебывая из стакана, лингвист бросает взгляд на гангстера и выходит на палубу. Охотник закуривает, бармен показывает на табличку «У нас не курят» и на место для курения у входа в ресторан. Рассерженный индеец выходит наружу, курит, прислонившись к борту, и наблюдает за посетителями через окно. Руслан, покачиваясь, отходит со стаканом в конец палубы. Докурив, Охотник возвращается внутрь и вглядывается в лица очередных посетителей, уже мало надеясь на удачу.

Время идет, стрелки барных часов приближаются к полуночи. Посетителей в ресторане становится все меньше. Охотник снова курит у борта – теперь он дымит большой сигарой. Руслан со стаканом в руке пристраивается неподалеку и разглядывает мерцающие в темноте огни побережья. Держась одной рукой за перила, он отправляет сообщение. Притаившийся у кормы Антон получает его, выходит на палубу, накидывает бейсболку на камеру наблюдения и плетется к Охотнику.

С другой стороны нетрезвой походкой приближается Руслан, насвистывая мелодию Брамса из сериала «Ликвидация». Наемник оборачивается на свист, инженер резко прижимает электрошокер к его ребрам, а лингвист бросает стакан за борт и тычет в жертву вторым шокером. Вслед за стаканом сообщники переваливают гангстера через борт, и тот с сигарой в зубах летит вниз. Подельники невозмутимо продолжают движение в прежнем направлении; проходя мимо видеокамеры, Руслан подпрыгивает и срывает с нее бейсболку.

От сильного удара об воду с ног Охотника слетает обувь, он медленно опускается в морскую пучину, но прохладная вода быстро приводит его в чувство. Превозмогая боль, индеец отчаянно гребет руками и ногами, всплывает на поверхность и пытается закричать вслед уходящему в темноту лайнеру. Но соленая вода в легких позволяет только хрипеть и булькать. Откашлявшись, наемник издает истошный вопль. Однако огромный корабль, прощаясь с ним веселой музыкой кормовой дискотеки, быстро удаляется в ночь, оставляя в воде мириады пузырьков, отражающих бледный свет неполной луны.

Охотник посылает страшные проклятия капитану и команде корабля, а заодно и всем его пассажирам. Высказавшись, индеец пытается сориентироваться и, сообразив, где берег, плывет влево от хода лайнера.

В безлюдной библиотеке Денисов на компьютере показывает Сафарову карту Восточно-Китайского моря, а на нем пунктирную линию:

– Вот так проходит маршрут нашего корабля, а вот место, где чувак вывалился. Восемь морских миль от берега.

– Очнется – доплывет.

– Пока доплывет, пока дойдет, пока доедет… Мы к тому времени покинем лодку.

– А если выплывет и сразу позвонит в полицию? – мандражирует младший.

– Не-е… Подозреваю, что он такой же бродяга по жизни, как и мы. Век воли не видать!

– Утром в Шанхае надо сойти первыми…

– В отели по докам Бейкеров заселяться больше нельзя, – здраво замечает старший.

– Необходимость в отеле походу уже отпала. Нас теперь бесплатно поселят… в разных камерах.

– А ты все продолжаешь катиться по наклонной, – чешет затылок старший. – Интересно, на что еще способны гедонисты?

– Да ты же сам убеждал, что лучшая защита – это нападение. А мы спасали не только свои жизни, но и семью Бейкеров.

– Невинную девочку, конечно, жалко…

– Эх, надо было ему немного крови пустить, чтобы привлечь акул, – поздно догадывается младший.

– Скажи, а гедонисты все такие кровожадные?

– Все, когда защищают свою сладкую жизнь!

– Как бы теперь она тебе не показалась горькой.

– Слушай, если на берегу нас не повяжут, можем на первое время снять виллу где-нибудь в неприметном месте. Одну на всех. Я попрошу Шан оформить ее на себя.

19-й день. Фартовый

Катящиеся по ночному морю длинные волны то поднимают Охотника на горб синусоиды, то опускают во впадину. Далекие огни лайнера продолжают мелькать где-то далеко на востоке, а с другой стороны света начинают сверкать молнии. Порожденные ими раскаты грома доносятся до наемника только через несколько секунд. И вновь вокруг повисает мертвая тишина.

Охотник продолжает плыть к берегу, но после двух часов заплыва теряет ориентиры. И теперь волны качают заблудившегося в океане индейца между двумя темными безднами – морской и небесной. Огромные стальные лопасти винтов давно вытолкали лайнер за горизонт событий, а по огням проплывающих вдалеке судов невозможно понять, в какой стороне суша. Теперь только звезды могут указать путь к спасению, но с прохудившегося неба течет вода. Раскинув для равновесия руки, наемник лежит на спине, каплями дождя пытается утолить жажду и ждет, когда невидимый в высоте занавес распахнется и выпустит на сцену Малую Медведицу.

Наконец, растолкав тучи, ветер открывает небо, и фотоны, летевшие от Полярной звезды до сетчатки глаза более четырехсот лет, подсказывают путь к спасению. Индеец поворачивается на северо-запад, всматривается и замечает, что кусочек неба над горизонтом бледно освещен огнями прибрежного поселения. В обреченной душе маленький оркестрик надежды начинает робко наигрывать первые такты увертюры.

То кролем, то брассом, то на спине Охотник продвигается в сторону пробудившего надежду сияния.

За время, пока упорный наемник плыл к берегу, Земля успела повернуться к Солнцу другим боком, и вот оно вновь выплывает из океана, пронизывая яркими лучами белые облака.

Подплыв к берегу, изможденный индеец с трудом выползает из воды, но сил уже нет, и он падает на мокрый песок. Распластавшись, Охотник некоторое время лежит без движения, затем встает, стягивает с мускулистого тела мокрые джинсы и рубашку. На его широкой смуглой груди в районе сердца синеет татуировка – перекрестие оптического прицела. Наемник с немереной злобой рассматривает две пары красных пятен, оставшихся на ребрах от электрошокеров, и ноющее бедро, посиневшее от удара об воду.

На безлюдном каменистом берегу под тихое шуршание волн Охотник постепенно приходит в себя. Он сидит в одних трусах, подперев потяжелевшую голову руками. На кустах и камнях под слабым ветерком сохнут джинсы, рубашка и все, что было в карманах: смартфон, портмоне, документы, деньги, несколько карт и перочинный нож. Вдалеке виден прибрежный поселок.

За последние полчаса одиночество индейца нарушает лишь один велосипедист, промчавшийся мимо по своим делам, да кошка, проскользнувшая в кустах неподалеку. Повозившись с мокрым смартфоном, наемник с помощью ножа выковыривает сим-карту, затем, в броске закрутив гаджет, швыряет его в море. Несколько раз подпрыгнув по поверхности воды, телефон опускается на морское дно.

Босой Охотник в сырой одежде плетется по берегу моря в сторону поселка. Опасаясь подвернуть ногу, он осторожно ступает по крупной прибрежной гальке. Индеец добирается до магазина, залпом выпивает бутылку воды и, прикинувшись рыбаком, сначала выбирает спиннинг, а затем уже покупает одежду, обувь и кепку, расплатившись кредиткой.

***

Точно по расписанию Majestic Princess входит в широкое устье Янцзы и на малом ходу минует громадный грузовой порт Шанхая, в котором десятки огромных кранов с легкостью тасуют тяжелые контейнеры.

Сотни туристов с балконов своих кают любуются мегаполисом и заинтересованно наблюдают, как их судно, толкаемое буксирами, швартуется к причалу круизного порта, у которого стоят еще два океанских лайнера. Четверо путешественников, следуя за стюардом, который везет тележку с вещами, первыми покидают корабль. Основная масса пассажиров следует дальше до самой Йокогамы, их уже ждут экскурсионные автобусы и гиды, готовые показать туристам лучшие места большого города.

Из такси путешественники с любопытством рассматривают новый для троих город. Удалившись от порта всего на несколько километров, такси въезжает в ворота с вывеской Holiday Village. За оградой туркомплекса по обе стороны проезда расположены три десятка симпатичных двухэтажных коттеджей.

Девушка за стойкой ресепшен помогает Шан оформить проживание. «Братья» заносят сумки и чемоданы в коттедж и на втором этаже распределяют вещи по двум спальням. Подруги по-хозяйски осматривают просторную гостиную и современную кухню, развешивают и раскладывают одежду в гардеробы.

Оставшись наедине с Русланом, Антон спрашивает:

– Если мы купим машину, Шан согласится оформить ее на себя?

– Я так понимаю, тачку ты уже выбрал…

– Предлагаю взять электрокар. Мне надо измерить некоторые параметры движка на разных циклах.

– Надеюсь, не разберешь двигатель на запчасти?

– Не волнуйся, – заверяет Антон. – Деталей в электродвижке намного меньше, чем в ДВС, стало быть, он гораздо надежней.

– Я согласен на гибрид. В случае чего на одной заправке можно будет проехать до тысячи километров.

В гостиной за столом друзья «серфят» интернет в поисках подходящего автомобиля. Шан, согласившись оформить машину на себя, активно им помогает.

– В Душанбе я ездил на отцовской «Ауди», которую успешно разбил, – говорит «американский таджик». – Почему здесь она стоит гораздо дороже?

– На иностранные машины в Китае установлены большие пошлины, – отвечает Кианг. – А самые дорогие облагаются еще и налогом на роскошь.

– Это правильно, – убеждена Шан. – А то разрыв в доходах между бедными и богатыми все время растет.

– Надо просто поднять налоги на доходы богатых, – высказывается Руслан, поддерживая Шан.

– В один из месяцев с доходов от строительной фирмы мне перепало сто тысяч юаней, – говорит Кианг. – Так налог составил почти половину этой суммы. Не слишком ли много и так забирают?

– Брать налоги надо не с дохода, а с имущества, чтобы заработанные средства вкладывались в дело, а не в накопления, – рассуждает Антон. – И чтобы деньги поменьше использовались для демонстрации превосходства над другими. В России ввели налог на роскошь – два процента в год со стоимости имущества. Вот только кто-то поднял порог, с которого его берут, выше четырех миллионов долларов, а было бы правильно взимать с суммы, превышающей миллион, – это справедливый и достаточный взнос состоятельных людей в общую корзину страны и ее населения.

– Если мы все поддержим такой налог, – предполагает Кианг, – значит, ни у кого из нас нет миллиона.

– А вдруг когда-нибудь появится? – не теряет надежды Шан. – Я воздержусь от голосования.

– У меня вряд ли скопится миллион, – признается Антон. – Потому что я считаю, что настоящий миллионер – не тот, кто скопил миллион, а тот, кто его потратил.

– Разумеется, на развлечения и удовольствия! – добавляет Гедонист.

Покупателей привлекает навороченный гибрид Li One. Пока Кианг по телефону общается со своим юристом, Шан обзванивает автосалоны в поисках кроссовера. Руслан достает из чемодана пять пачек долларов.

Вскоре все вместе на такси едут в банк, где Шан меняет доллары на юани. В автосалоне она подписывает документы и получает ключи, а «братья» изучают сервисную книжку машины и настраивают дисплей и навигатор.

***

Рассекая воздух, по блестящим стальным рельсам несется скоростной поезд. В кресле одного из вагонов расслабленно сидит усталый Охотник, он держит пакет еще не остывших креветок в кляре и, макая в соус, с аппетитом поглощает их. Наемник провожает взглядом поселки, деревни и нескончаемые возделанные поля, которые стремительно проносятся мимо. И всюду люди, люди, люди…

Утолив голод, индеец кладет голову на надувную подушку и крепко засыпает под монотонный шум стальных колес. Рядом стоит спиннинг и заряжается подключенный к электросети новый смартфон. С редкими остановками скорый поезд пересекает приморскую провинцию.

***

На новеньком «Ли Ване», которым аккуратно управляет Кианг, две пары едут по загруженному шумному шоссе с многоуровневыми дорожными развязками. Друзья с интересом рассматривают здания традиционной китайской архитектуры и проросшие среди них, как грибы после дождя, современные бетонно-стеклянные новостройки. За последние несколько десятилетий они полностью преобразили старинный портовый город. В пути им периодически попадаются плакаты с лозунгами, посвященными 70-летию независимости КНР.

Кианг ведет машину неспеша, давая гостям возможность рассмотреть городские достопримечательности. Доехав до набережной Вайтань на реке Хуанпу, откуда открывается завораживающий вид на небоскребы Пудуна, она поясняет, что на их месте всего тридцать лет назад местные жители выращивали рис, овощи и фрукты.

На набережной «Ли Ван» проезжает мимо череды колониальных зданий, построенных в начале прошлого века для европейских банков и компаний в разных архитектурных стилях. Затем путешественники по спиралевидной эстакаде заезжают на большой вантовый мост и пересекают Хуанпу. Припарковав машину на нижнем ярусе одного из зданий делового центра, расположенного рядом с телебашней «Восточная жемчужина», они гуляют по кольцевому надземному переходу, с которого хорошо видны ближайшие небоскребы. Четверка друзей прогуливается по зеленому ухоженному парку, подходит к трем самым высоким башням и бродит между ними среди праздно шатающихся туристов и вежливых, но вечно спешащих по делам горожан.

Антон покупает билеты в Шанхайскую башню, намечая посетить музей города, выставку французского искусства и две смотровые площадки. После музея, расположенного на первом этаже, экскурсанты поднимаются на несколько этажей выше, где находится экспозиция привезенных из Лувра скульптур и картин. Перед входом установлена уменьшенная копия богини победы Ники.

Руслан останавливает подруг:

– Хотя сейчас мраморный оригинал крылатой Ники находится на парадной лестнице Лувра, надеюсь, вы понимаете, что выточили скульптуру вовсе не во Франции, а на эллинском острове Самофракия в честь морской победы родосцев над сирийцами.

– По-моему, в честь победы над египтянами… – поправляет Антон.

– Опять старший брат ставит под сомнение мои знания истории! – взглянув на подруг, деланно возмущается Руслан. – Он прочитал роман «Таис Афинская», но не знает, что после смерти автора ученые радиоизотопным методом определили точное время создания той скульптуры.

Надев наушники с аудиогидом, «американский таджик» с важным видом победителя заходит в зал. Трое экскурсантов следуют за ним, переходят из зала в зал, с интересом слушают через наушники комментарии аудиогида и разглядывают шедевры живописи. Когда они проходят через зал картин импрессионистов, Антон решает показать свои познания в области искусства.

– Не проходите мимо, послушайте! – просит он.

Руслан и подруги ставят наушники на паузу.

«Русский американец» вещает с интонациями гида:

– В начале прошлого века в Париже два русских купца, Щукин и Морозов, стали покупать европейскую живопись. Оба коллекционера платили, не скупясь и не торгуясь. Галеристы и дилеры, надеясь нажиться на богачах, стали скупать у художников их лучшие работы. Полотна дорожали, а импрессионисты вошли в моду. За пятнадцать лет два московских капиталиста собрали в своих коллекциях около пятисот картин. После революции советская власть национализировала их бизнес, имущество и коллекции. А три года назад в Париже, в Фонде Louis Vuitton прошла выставка картин из коллекции Щукина, которую посетили более миллиона человек! Многие полотна были признаны шедеврами. Сейчас скромная оценка стоимости этих двух коллекций – более десяти миллиардов долларов.

– Ни фига себе насобирали! – восклицает Шан.

– Теперь я понимаю, почему откровенная халтура иногда стоит дороже шедевра, – ухмыляется Руслан. – Потому что кто-то вовремя устроил коммерческий ажиотаж вокруг имени художника.

– А я хотела бы взглянуть на такую художественную ценность, – говорит Кианг.

Руслан придерживает «брата» за рукав и шепчет:

– Уверен, ты еще вчера спланировал, что мы пойдем в башню, прочитал в интернете о французской выставке и заранее подготовился к этой лекции.

Антон хитро улыбается и догоняет Кианг.

После картинной галереи путешественники поднимаются на смотровую площадку с прозрачным полом, со страхом и восхищением ходят по нему на высоте четыреста семьдесят метров. Затем перемещаются на сто двадцатый этаж в панорамный ресторан, где собираются поужинать и полюбоваться видами раскинувшегося внизу Шанхая.

В ресторане они дожидаются заката, переходят на смотровую площадку и завороженно наблюдают, как загорается иллюминация крупнейшего города планеты.

***

В шанхайском порту к Majestic Princess подъезжает такси, из которого высаживается облаченный во все новое Охотник со спиннингом в руке. Вместе с другими пассажирами он поднимается на борт, заходит в свою каюту, из саквояжа достает несколько сотен долларов, со стола берет рекламный буклет и направляется на палубу администрации круиза. Бесцеремонно обойдя секретаршу, индеец вламывается в кабинет главного менеджера, усаживается в кресло перед ним и сверлит его возмущенным взглядом. Менеджер изумлен наглостью пассажира, однако не показывает вида.

– Чем могу быть полезен? – учтиво спрашивает он.

– Я – американский блогер. На вашей лодке у меня украли ноутбук с важными файлами. Я не буду поднимать шум в сети о том, что в круизе отсутствуют элементарные меры безопасности, если вы скажете, у кого ночует Пит Бейкер. Этот тип взял мой ноутбук «на часик», не вернул и вот уже второй день не появляется в своей каюте.

Охотник кладет перед менеджером буклет. Тот косится на него, заметив вложенные купюры, качает головой, вздыхает и на клавиатуре компьютера набирает имя.

– У Бейкеров тур до Шанхая, они утром покинули борт с вещами и вряд ли вернутся.

– Вот негодяй! Файлы в ноутбуке для меня бесценны. Подскажите, с кем они общались из пассажиров? Мне непременно нужно найти свой ноут.

– Как освобожусь, спрошу у видеоконтроля.

– Мне надо сейчас! – упрямо гнет свою линию упертый «блогер».

***

Вечером по дороге в Holiday Village освоившийся за рулем Руслан начинает лихачить, а два электрических мотора «Ли Вана» позволяют легко обгонять другие автомобили. Подъехав к супермаркету, водила демонстрирует автоматическую парковку машины. Четверка друзей долго бродит по магазину, закупая продукты, вино, пиво и фрукты.

В гостиной коттеджа «братья» садятся за стол, собираясь поужинать. Кианг приносит из кухни еду, а Шан ставит на стол закуски и бутылку вина.

– Только что звонил мой начальник из Макао, – сообщает она. – Сказал, что меня и вас искал ваш друг, просил мой телефон, но менеджер не дал.

– Как пить дать, опять какой-нибудь покупатель наших биткоинов, недовольный тем, что они подешевели, – рассерженно восклицает Руслан, махнув рукой. – Наверняка такой же, как тот, которого мы встретили на корабле. Теперь будет требовать компенсацию. Но разве мы виноваты в том, что на гонконгской криптобирже FTX биткоины просели? – не дождавшись ответа, продолжает: – Однако видеться с ним не очень хочется. Предлагаю пожить в коттедже недельку, а потом переехать поближе к центру.

– Давайте арендуем большую квартиру на пару месяцев, – предлагает Антон. – И вместе там поселимся.

Руслан откупоривает бутылку и обращается к Кианг:

– За сколько можно снять хорошую квартиру?

– Это зависит от многих показателей. Скажи, что искать, я посмотрю на риелторских сайтах.

– Две спальни, большая гостиная и хороший вид.

– У меня есть телефон приятеля из Шанхая, – вспоминает Шан. – Летом сорил деньгами в Макао. Я попрошу его найти хорошего риелтора.

Поздно вечером, после того как подруги разошлись по спальням, инженер в гостиной увлеченно возится с разобранным электронным устройством. К нему подсаживается Руслан и берет стоящую на столе коробочку:

– Так, что тут у нас? Интернет-видео-радио-няня… Готовишься стать папой? Или ты всегда действуешь по принципу «готовь сани летом, а телегу зимой»?

Антон подходит к телевизору, у которого снята задняя панель, и вкладывает в него видео-няню:

– Это страховка от неприятных сюрпризов… Сейчас почти в каждом телевизоре есть интернет и камера. Настрою так, чтобы «няня» включалась от любого звука: при открытии двери, например, или окна. «Наш друг» из Макао, про которого рассказала Шан, нашел ее, а значит, может найти оформленные на нее коттедж или машину.

– Интересно, кто его послал?

Инженер, соединяя провода, предполагает:

– Если из-за засады – боевики, если из-за героина – наркомафия, из-за денег – триада, из-за контрабанды – Наркоконтроль, из-за паспортов – спецслужба, а из-за банка – полиция.

– Веселая компания… – уныло вздыхает лингвист.

– И кто-то из этой компании уже у нас на хвосте. Скажи Шан, пусть не распространяется про нас и Кианг. А деньги надо бы уже перепрятать.

Настроив видеокамеру, Антон прикручивает заднюю панель телевизора. В приложении на смартфоне он демонстрирует Руслану изображение, и тот, повернувшись к камере, машет себе рукой и паясничает.

***

В окно маленького номера проникает свет неоновых огней ночного Макао и пестрыми тусклыми пятнами мерцает на белой стене. В полутьме на кровати лежит Фенг и смотрит телевизор. На журнальном столике, прислоненный к стакану, стоит смартфон, на экране – свежая фотография жены и сына «электрика». Раздается короткий сигнал, на телефоне высвечивается сообщение: Shanghai, Holiday Village, cottage 12.

20-й день. Зловещий

На оборудованной по последнему слову техники кухне Шан и Кианг готовят завтрак. В прихожей у зеркала Руслан примеряет новую рубашку, к нему подходит Антон с планшетом. Взглянув на отражения двух заросших щетиной мужиков, он показывает на планшете сайт банка.

– В Шанхае тоже есть банковские ячейки инкогнито.

– И тоже без ответственности за деньги?

– В этом банке не проверяют, кто, что и сколько положил в арендованные у них ящики. Как они могут давать гарантии?

– Ладно, сойдет, но спрятать сокровище нужно так, чтобы оно могло нас дождаться, если мы вдруг угодим за решетку, – вынужден согласиться Руслан.

– Оставим по червонцу на расходы, остальное отвезем в ячейки. Оплатим за пять лет вперед… на случай ареста.

– Это мне можно надеяться на пять – я молодой, наивный, а ты бывалый бандюган, сбивший мальчонку с истинного пути. Пойдешь, братан, паровозом, и впаяют тебе десяточку.

Не откладывая, «братья» достают из чемоданов сорок пять пачек банкнот и складывают их в рюкзак.

Доехав по навигатору до нужного банка, Руслан не останавливается, а проезжает квартал, изучая местность, и только потом паркуется, предусмотрительно развернувшись. Друзья заходят в магазин и покупают небольшие кожаные кейсы. В примерочной перекладывают в них деньги из рюкзаков.

Уверенной походкой Антон входит в полупустой банк и находит помещение с автоматическими ячейками. Тут же в банкомате оплачивает хранение на три года вперед, ставит кейс в ячейку, набирает пин-код и захлопывает дверцу. Выйдя из банка, он звонит Руслану, который ждет на другой стороне улицы. Тот, выслушав инструкции товарища, идет в банк и оставляет свой кейс в другой ячейке.

Скинув с сердца тяжкий груз, друзья заезжают в магазин цветов, покупают два больших букета роз и возвращаются в Holiday Village.

Растроганные дамы в умилении благодарят кавалеров за чуткость и, наслаждаясь ароматом, ставят цветы в вазы.

– Ну, ваши любимые цветы нам уже известны, – смеется Шан. – А не хотите узнать про наши?

– Хотим! – хором отвечают «братья».

– Осенью я предпочитаю желтые хризантемы с пьянящим запахом и в четном количестве.

– Дорогая Шан, извини, не знал, – сокрушается Руслан. – У нас четное число приносят на похороны. – Он торопливо вытаскивает из букета одну розу и присоединяет ее к букету Кианг.

– У нас тоже принято дарить нечетное число цветов, – оправдывается русский.

– А я не суеверная, – улыбается черноокая, – и любым цветам рада в любом количестве.

– Кианг, у меня в России есть двое друзей, тоже инженеры, – переходит к важной для него теме Антон. – Они запатентовали свое изобретение и просили меня продвинуть его за границей, обещали комиссию. Я написал письмо на завод «Тесла», который сейчас строится в Шанхае, послал им патент. Конструктор заинтересовался и на завтра назначил встречу в удобное для меня время. Ты не могла бы поехать со мной и помочь с переводом, если возникнут проблемы при разговоре на английском?

– Утром я встречаюсь с юристом, а после этого смогу, – обещает черноокая.

– Я тогда напишу, что мы приедем после обеда?

– Конечно!

Квартет оставляет «Ли Ван» на парковке в Старом городе Няньши – именно отсюда начал свое развитие Шанхай как торговое связующее звено между югом и севером Поднебесной. Их экскурсия проходит по бамбуковому саду Парка Гучэн и мимо Стены Дракона ведет в Сад Юйюань. Слушая пояснения Кианг, друзья посещают несколько павильонов и залов этого старинного сада камней.

Через пруд Золотых Рыбок с оранжевыми карпами проложен Мост Девяти Поворотов. По местным поверьям, за каждым человеком следуют злые духи, которые в своих помыслах слишком прямолинейны. Повинуясь советам местных мудрецов, квартет идет по извилистому мостику в надежде запутать нечисть в его зигзагах и избавиться от опасного хвоста.

Друзья проходят мимо даосского Храма Бога Города к домам под изогнутыми китайскими крышами. Вместе с другими туристами две пары бродят по атмосферным узким улочкам со множеством всевозможных магазинчиков и лавок. Они покупают сувениры, идут мимо ларьков, благоухающих аппетитным запахом пряных трав. Не в силах побороть искушение, друзья с удовольствием пробуют местную уличную еду.

Компания по предложению Кианг направляется в Шанхайский музей. Они проходят окруженный высотками ухоженный парк, где рядом с белыми голубями парят воздушные змеи. Зайдя в музей, парочки надевают наушники с аудиогидом и осматривают экспозицию.

– Искусство с ценниками смотрелось бы интереснее, – мимоходом замечает Руслан, и Антон понимающе улыбается.

***

Неподалеку от въезда в Holiday Village останавливается темный фургон, из которого выходит Охотник. Оглядываясь по сторонам, он приближается к коттеджу и достает из кармана куртки сканер с подсоединенным к нему смартфоном. Включив приложение, индеец подносит сканер к электронному замку двери. Не проходит и минуты, как замок, щелкнув, открывается, и непрошеный гость входит в коттедж, выхватив из-под куртки пистолет.

Тем временем ценители искусства переходят в зал со старинными статуэтками из нефрита и китайского фарфора и любуются утонченным изяществом малых форм. Взглянув на пискнувший телефон, Антон отводит Руслана в сторону. На экране видно, как по гостиной коттеджа ходит мужчина. Антон ставит видео на паузу, приближает изображение, присматривается.

– Ни фига себе! – удивленно восклицает он. – Это тот, с корабля!

– Доплыла акула… – злится Руслан. – Настырный какой! Прям «морской котик»!

«Братья» догоняют подруг.

– Дорогие леди, – обращается к ним Руслан. – Вы наслаждайтесь прекрасным, а мы сходим в одно место, а потом пойдем в зал с оружием. Встретимся у выхода через час.

Кавалеры натянуто улыбаются дамам и быстро скрываются за поворотом.

В коттедже Охотник поднимается на второй этаж, обследует спальни, заглядывает в гардероб. Спустившись на кухню, берет из холодильника еду, выбирает бутылку вина и устраивается за столом – отобедать.

В зале с антикварным оружием «братья» садятся на скамейку и смотрят в телефон.

– Видимо, тот в Макао, который прикидывался знакомым Шан, выяснил, что она с нами, и передал этому гангстеру ее данные, – предполагает Антон. – Круиз, коттедж и машину оплачивала она. По ее карте нас и вычислили.

– Все вещи придется бросить, – мрачнеет Руслан. – А где сегодня ночевать будем?

– Придется снять два номера в отеле, где не требуют паспорта. И приступить к поиску квартиры, которую оформим на Кианг.

Опустошив бутылку и плотно закусив, индеец переходит в гостиную и ложится на диван подремать, держа пистолет под рукой.

После музея молодые люди идут в парк и садятся на скамейку передохнуть.

Руслан сообщает подругам неприятное известие:

– Милые леди, заранее просим прощения за доставленные неудобства. Мне позвонил наш прошлый клиент – тот, которого мы встретили на корабле, и сказал, что выяснил, где мы поселились. Он угрожает заявить на нас в полицию, если не вернем ему деньги. Но, как я уже говорил, мы не виноваты в падении курса биткоина и не намерены ничего никому возвращать! Тысяча извинений, но сегодня нам придется переночевать в другом месте. Ну, может, еще придется купить новые шмотки.

– Мы же и так решили снять большую квартиру, – приняв виноватый вид, поддерживает легенду Антон и пытается поднять настроение подруг: – А пока будем заниматься ее поиском, вы можете обновить гардероб.

Расстроенная Шан звонит по телефону приятелю:

– Джен, я вчера просила тебя помочь с арендой квартиры в центре… Можешь дать телефон риелтора? Спасибо…

Поникшая компания все еще сидит на скамейке, когда Шан получает контакт риелтора. Руслан договаривается с ним о встрече.

***

В шанхайском аэропорту обычная суета и многолюдье, ежеминутно приезжают и отъезжают пассажиры, постоянно взлетают и приземляются самолеты. На одном из них прилетает Мокрый. С небольшой сумкой через плечо он выходит из терминала, садится в «Чери» с логотипом каршеринга, набирает на навигаторе адрес и выезжает из аэропорта. Двигаясь в потоке машин, Фенг звонит жене и долго разговаривает с ней по громкой связи.

Руслан управляет «Ли Ваном», следуя указаниям навигатора. Машина выезжает на набережную реки Сучжоу и подруливает к трем жилым высоткам. Скатившись в подземную парковку одной из них, друзья оставляют кроссовер и поднимаются на тридцать восьмой этаж. Их встречает холеный китаец средних лет, приглашает в квартиру, попутно сообщая, что его зовут Чан. Они проходят в просторную гостиную с мебелью в стиле модерн. Друзья устраиваются в креслах у журнального столика, на котором ждут своего часа пузатые бокалы и менажницы, наполненные конфетами и орехами.

– Насколько я понял Джена, – переходит к делу Чан, разливая лимонад, – вы хотите арендовать большую квартиру в центре. За сколько?

– Четыре-пять тысяч долларов в месяц.

– Будете платить ежемесячно?

– Да… И лучше долларами, кэшем, – отвечает Руслан.

– А не устроит ли вас эта квартира за семь тысяч? Почти двести квадратов, две спальни, большая кухня, два санузла, шикарный вид. Хороший этаж – тридцать восьмой, а ведь чем выше, тем меньше шума и чище воздух.

– Нам нужна квартира по цене не дороже пяти.

– Подождите. Сейчас позвоню жене, посоветуюсь.

Чан идет в другую комнату и достает телефон:

– Джен, те ребята у меня… Предлагают пять тысяч долларов в месяц…

Друзья подходят к окну и любуются роскошным видом на небоскребы делового центра Пудун.

– Хата – блеск! То, что надо! – восклицает Антон. – Вон там при впадении Сучжоу в Хуанпу Российское консульство.

– Ты и это успел разузнать, – уже не удивляется Руслан и предлагает: – Давай снимем хотя бы на месяц.

Чан возвращается:

– Вам, ребята, крупно повезло. Жена подыскала виллу, но за нее надо платить за год вперед. Если и вы заплатите за год, тогда для вас – по шесть тысяч в месяц. Это очень привлекательная цена за такую квартиру. И комиссию платить не придется, потому что я сам риелтор.

– А если нас это устроит, когда можно будет въехать? – поддается искушению Антон.

– Да хоть завтра.

– Ну, если согласитесь сдать на полгода, тогда и мы согласимся.

– Можем заключить договор на год, а вы пока заплатите за полгода.

– Договорились! – решается Антон.

– Такую сделку обязательно надо обмыть, – говорит Чан, подкатывая тележку с бутылками.

***

После недолгого расставания компания вновь воссоединяется в кафе. Кианг обзванивает подруг, и одна из них называет трехзвездочный отель, где не требуют документы, а для вселения достаточно рекомендации общих знакомых. Вчетвером они отправляются туда, и Кианг снимает два номера на двое суток, расплатившись наличными. Пары размещаются в соседних номерах.

Шан заявляет, что собирается пройтись по местным магазинам, но Руслан замечает, что она чересчур усердно наносит макияж. Заподозрив неладное, Гедонист выходит из номера вслед за подругой и, стараясь быть незамеченным, следует за ней по противоположной стороне улицы. Пройдя пару кварталов, Шан грациозной походкой приближается к ресторану. Модно одетый мужчина средних лет выходит из машины, обнимает и целует девушку. Обескураженный Руслан, прячась за машинами, наблюдает за ними. Шан с кавалером, улыбаясь, заходят в ресторан, а мрачный бойфренд возвращается в отель.

Часа через два в номер заходит жизнерадостная Шан; довольная, она демонстрирует приунывшему Руслану новое платье.

***

Вечереет. Недалеко от въезда в Holiday Village рядом с темным фургоном тормозит «Чери». Дождавшись, когда стемнеет, Фенг выходит из машины, берет сумку, заходит в ворота и направляется к коттеджу с темными окнами. Не таясь, он помахивает белым платком и нажимает кнопку звонка у двери, надеясь, что Бейкеры узнают его и отопрут. Никто не открывает. Выждав, он звонит еще раз, но тоже безрезультатно.

Тогда Мокрый обходит коттедж и подбирается к окну, выходящему на заросли бамбука и забор, который окружает территорию комплекса. Подняв белый платок, он стучит в темное окно, но никаких звуков в доме не слышно. Немного подождав, Мокрый достает из сумки алмазный резак и ловко вырезает в стекле круглое отверстие. Просунув руку, открывает окно изнутри, закидывает в него сумку и залезает сам, очутившись на кухне. Неожиданно включается фонарик телефона, который высвечивает лицо Фенга и направленный ему в лоб пистолет.

– Переговоры! – восклицает Мокрый. – Мирные переговоры! Я пришел, чтобы договориться.

– Ну тогда добро пожаловать! Раскурим сейчас трубку мира! – звучит из темноты радушный голос Охотника. – Но сначала разоружение. Выкладывай свой пистолетик. Доставай медленно двумя пальцами и клади на стол, а сам отодвинься.

Мокрый кончиками пальцев достает из сумки пистолет с глушителем, кладет на стол и пятится назад. Индеец берет пистолет и нюхает ствол.

– Бери свой багаж и иди туда.

Фенг с сумкой безропотно плетется в гостиную.

– Поклажу – сюда, сам – туда, – указывает фонариком и стволом индеец.

Мокрый ставит сумку на стол и садится в кресло.

Посветив, Охотник достает из сумки наручники:

– Как же ты любишь украшения! Ну-ка примерь, посмотрим, как тебе идут браслетики.

Индеец светит фонариком на покладистого гостя, кидает тому наручники, а ключ кладет себе в карман.

В трехзвездочном отеле в темном углу бара плечом к плечу сидят два зрителя и с увлечением смотрят стрим из коттеджа. На экране в свете фонарика китаец надевает на себя наручники.

– Елки-палки! Это же тот «сантехник» из Макао! – удивляется Руслан. – Его должны были арестовать!

– Звони сто десять! – командует Антон. – Иначе эти гангстеры от нас никогда не отстанут.

Лингвист набирает номер и шепчет в телефон испуганным голосом:

– Ко мне в дом залезли грабители с пистолетами… Я спрятался… Громко говорить не могу… Holiday Village, двенадцатый коттедж. Помогите!

Он выключает телефон, достает из портмоне ключик и вынимает сим-карту.

В полумраке гостиной Охотник, сидя в кресле и не выпуская пистолета из рук, вспоминает недавнюю встречу:

– Сейчас наконец мы проверим, правду ли ты говорил в Макао про наши два миллиона.

Закованный в наручники Мокрый мрачно произносит:

– Я не врал, зелень у них.

– Так давай найдем и поделим между собой пополам!

Мокрый с сомнением смотрит на коллегу:

– Опять дуришь?

– Мы с тобой уже в том возрасте, когда нужно позаботиться о старости. Ты не хуже меня знаешь, коллега, что с пушкой в руке много денег не сделаешь, – убедительно рассуждает Охотник. – Не пора ли нам заняться чем-то более доходным и улучшить свое финансовое положение? Поделим деньги, немного обделив наших эксплуататоров.

– И оба будем говорить, что деньги так и не нашлись. Правильно?

– Конечно, коллега!

Мокрый, все взвесив, открывает заветную тайну:

– У них чемодан с двойным дном.

– Так неси его сюда.

Мокрый в сопровождении Охотника с пистолетом и фонариком идет в гардеробную, где находит синий чемодан. Ему, закованному в наручники, приходится тащить поживу, держа ее между ног. Фенг роняет чемодан перед креслом наемника и опускается в кресло напротив.

– И код знаешь? – недоверчиво спрашивает Охотник и светит на кодовый замок.

– Сними браслеты, я сам открою.

– Да не хитри ты, говори уже!

– Нет, сначала ответь, зелень поделим? – требует подтверждения Фенг.

– Определись, коллега, – будешь просить или требовать?

– Поделим по-честному?

– Поровну! – уверяет наемник. – Только тебе и мне.

– Шестьсот шестьдесят шесть.

Охотник набирает на замке роковое число, снова получает заряд двух знакомых шокеров и, парализованный, заваливается в кресло. Мокрый вырывает у индейца пистолет, достает из его кармана ключ, снимает с себя наручники и надевает их на Охотника. Тот открывает глаза и пытается поднять голову. Мокрый мощным ударом в челюсть отправляет коллегу в нокаут и выключает фонарик.

В баре Руслан смотрит на погасший экран телефона:

– Как я понял, пацаны не смогли поделить деньги?

– А там в двух чемоданах всего по десять косарей! – ухмыляется Антон.

– «Сантехник» все-таки одурачил «морского котика»!

К коттеджу, еле слышно урча мотором, подъезжает полицейская машина, из которой бесшумно выходят четверо полисменов с оружием наготове и окружают коттедж. Один из них с кувалдой становится сбоку от двери, а лейтенант с пистолетом, встав с другой стороны, барабанит в дверь и требовательно кричит:

– Полиция! Откройте!

Мокрый хватает пистолет с глушителем и бросается на кухню к спасительному окну. Гремит предупредительный выстрел, картечь проносится над его головой и врезается в стену. Вспыхнувший луч света, прорезав сизый дымок выхлопа, слепит оглушенного «грабителя». На кухне у открытого окна уже стоит полицейский с мощным фонарем и дробовиком. Нацеленный на Фенга ствол и едкий запах сгоревшего пороха повергают его в ужас. Он бросает пистолет и поднимает руки. Через окно влезает второй полисмен и подбирает пистолет. Услышав выстрел, еще двое выбивают кувалдой дверь, врываются в коттедж и включают свет. На Мокрого надевают наручники и приказывают лечь лицом вниз.

Индеец в наручниках сидит в кресле, из его рассеченной губы капает кровь.

Лейтенант с пистолетом подходит к нему:

– Ты звонил?

– Да… Вы вовремя приехали! Этот грабитель избил меня. Живодер! Я просто турист… Вы спасли меня! Я всех вас отблагодарю.

Лейтенант обыскивает лежащего на полу Мокрого, достает из его кармана телефон и ключ от наручников. Двое полицейских, поднявшись на второй этаж, бегло осматривают спальни. Не обнаружив ничего подозрительного, они спускаются в гостиную и, взяв под руки негодующего на злой рок Фенга, уводят в машину. Третий полисмен с двумя трофейными пистолетами выходит за ними.

Лейтенант с подозрением смотрит на индейца:

– А второй пистолет чей?

– Да его же, этого бандита!

– Документы предъяви.

– Негодяй отобрал их у меня! – возмущается индеец. – Положил в свой чемодан… И денег много в нем у него…

Пытаясь открыть чемодан, лейтенант нажимает на замок с набранными шестерками. Электрошокеры тотчас отправляют его в обморок. Охотник вытаскивает из кармана лейтенанта ключ и отпирает наручники. Из кобуры копа достает полицейский пистолет и снимает с предохранителя. Мизинцем с опаской прикасается к ручке чемодана. Не почувствовав тока, хватается за нее, тащит чемодан на кухню и вместе с ним выпрыгивает в открытое окно с обратной стороны коттеджа. Прошмыгнув между кустами и забором к воротам, индеец выскакивает на улицу, на бегу достает ключ, открывает фургон, забросив в салон чемодан, садится за руль и, объехав «Чери», стремительно скрывается из виду.

Зрители сидят плечом к плечу и увлеченно смотрят трансляцию реалити-шоу на экране смартфона.

– Сбежал! Я же говорил – настоящий «морской котик»! – встревоженно восклицает Руслан. – Он на корабле мог меня запомнить…

Антон не удерживается от ехидной шутки:

– Гедонист, похоже, у тебя проблемы.

– Этот «морской кот» открыл на нас охоту! Нужно выбираться из мутной воды… – все больше нервничает Руслан. – Чета мне в Душанбе захотелось… на сушу.

– Новая ситуация – новая цель? – ухмыляется Антон.

– Не пойму, чего ты лыбишься?

– Этого следовало ожидать, нас же предупреждали опытные люди.

Очнувшийся лейтенант выбегает из коттеджа и прыгает в автомобиль. Полицейская машина с визгом вылетает из Holiday Village. Открыв окна, полисмены вместе с арестованным «грабителем» еще долго мотаются по улицам, высматривая сбежавшего «туриста».

21-й день. Странный

В кафе на первом этаже отеля две влюбленные парочки завтракают и смотрят новости, в которых показывают репортаж о железной дороге «Новый шелковый путь» протяженностью тринадцать тысяч километров.

– Видели? – гордится Шан. – Китайцы проложили дорогу до Испании.

– Транссибирская магистраль больше ста лет была самой длинной в мире, – говорит «русский американец».

– А теперь впереди всех Китай! – торжествует Шан.

– Кианг, ты поедешь со мной в предсвадебное путешествие из Владивостока в Питер? – улыбается Антон. – Поезд едет семь дней.

– Я предпочла бы свадебное из Иу в Мадрид по «Новому шелковому пути».

– Ладно, я подумаю, все равно дорога через Москву.

– Я тоже хочу побывать в Москве и в Петербурге, – говорит Шан. – Кто бывал в этих городах, рассказывают, что там замечательно и с каждым годом становится все лучше.

– Не без помощи таджиков, – вставляет Руслан. – В Россию много наших приезжает, там полно рабочих мест.

– В России в десять раз меньше людей, чем в Китае, а территория больше, – улыбается Кианг. – Так не совсем честно получается.

– Люди любят теплый климат, – отвечает Антон. – Вот китайцы живут в основном там, где теплее – это видно на карте плотности населения. Холодные провинции Китая и так мало заселены. А Россия – северная страна. Две трети ее площади находится в зоне вечной мерзлоты, много гор, болот и солончаков. Для комфортного жилья остается не более десяти процентов земли. В Сибири климат суровый, температура минус пятьдесят не редкость. В таких условиях мало кто хочет жить. Люди зарабатывают там, а потом уезжают в теплые южные города.

– А, вон оно что! Поэтому вы теплый Крым присоединили? – язвит Руслан.

– Крым присоединила Екатерина вторая еще в восемнадцатом веке после столетий набегов, разбоев и насилия над русскими со стороны крымских ханов, превративших полуостров в рассадник разбоя, – спокойно возражает Антон. – Ежегодно оттуда совершались грабительские набеги на русские земли. Ты, наверное, в курсе, что тюрки продавали плененных казаков, женщин и детей в Константинополе, куда съезжались работорговцы со всей Европы? Только завоевав Крым, Россия-матушка защитила свое население от беспредела ханов. А сейчас жители полуострова просто вернулись в русский мир – в свой дом.

– После Крыма еще что-нибудь будете возвращать? – спрашивает Шан.

– Не что-нибудь, а кого-нибудь. Россия возвращает не территории, а людей – русских в основном – вместе с их землей, в которой покоятся их предки, землей, на которой они родились, вместе с домами, где жили, с предприятиями, которые построили и на которых трудились. Возвращаются русские, которых унижают, те, кого когда-то не спросили и по печальному недоразумению отделили…

– Значит, на очереди Донбасс, – предполагает Руслан.

– Сначала надо узнать у людей, которые живут там, с кем они хотят быть, провести референдум.

– У нас с Тайванем подобная история, – с пониманием продолжает тему Кианг. – Если американцы поставят у ваших соседей свои ракеты, большого конфликта не избежать.

– Да, получится зеркальное отражение прошлых Карибских событий.

– А что сейчас было бы, если бы тогда Хрущев с Кеннеди не договорились? – спрашивает Руслан.

Антон пожимает плечами.

– Сейчас ракеты помощнее и побыстрее, чем тогда, – продолжает нагнетать Руслан. – Значит, и кризис будет посильнее…

– Если соседи забудут, что Киев – историческая часть русского мира, и захотят отдать свою территорию под плацдарм для натовцев, согласен, у России будут проблемы.

– А что сделает Кремль, – интересуется Кианг, – если Пентагон попытается ставить ракеты у российской границы?

– Ликвидирует…

– Пентагон или ракеты? – спрашивает Шан.

– Границу!

Руслан ведет «Ли Ван» по запруженным автомобилями шанхайским улицам. Сидя с Антоном на заднем сиденье, Кианг рассказывает об интересных местах, мимо которых они проезжают. Машина останавливается у офиса юридической фирмы, Кианг выходит, а друзья едут в банк с автоматическими ячейками. Антон без эксцессов берет из кейса пять пачек долларов.

Друзья ждут Кианг на веранде кафе неподалеку от юридической фирмы и так же, как другие посетители, коротают время, уткнувшись в смартфоны.

Обычно невозмутимый Антон резко меняется в лице:

– Офигеть! Булат пишет, что янки выследили Абу Бакра аль-Багдади, и он подорвал себя поясом шахида. А на следующий день взорвали машину с Джафаром!

– Плакали наши пятьдесят лимонов!

– Зато справедливость восторжествовала! – Антон копается в интернете. – Что бы ты делал с такой суммой?

– Половину хотел отдать отцу на научные изыскания. Сам поехал бы в кругосветку на восемьдесят дней, и за это время придумал бы, куда их инвестировать.

– Вот, нашел новость, послушай. «В Афганистане погиб наркобарон Джафар аль-Катари – главарь ИГ на севере Афганистана. Пока никто не взял на себя ответственность за взрыв его машины. Среди противников аль-Катари – правительство, талибы, конкуренты по наркобизнесу и спецслужбы нескольких стран».

– Бахром будет доволен, – вспоминает командира Руслан. – Я тоже рад! Слава Аллаху, от этого шайтана мы отделались.

– Надеюсь…

– У тебя сегодня встреча на заводе, инженер. Ты потащишься туда и увеличишь этим вероятность нашего ареста. Уверен, что тебе это вообще нужно? Или просто хочешь произвести впечатление на Кианг?

– Я обещал Булату заняться продвижением патентов, мы с ним три года занимаемся этим устройством. Идея-то замечательная… теоретически. А на «Тесле» смогут провести настоящие испытания. Нельзя упускать такую возможность – другого момента может и не подвернуться.

– В таком случае, когда пойдешь на встречу, мне лучше остаться в машине. Если они тебя раскусят, то вызовут полицию, и тебя запросто могут арестовать. Если я останусь на свободе, то хотя бы найму тебе хорошего адвоката.

– Спасибо за заботу, Гедонист.

Дождавшись Кианг, Руслан звонит риелтору Чану. Тот уже условился с нотариусом и выслал Шан адрес его конторы. «Братья» и Кианг едут оформлять аренду квартиры.

Оставив «Ли Ван» на парковке, они направляются в бизнес-центр, у входа в который висит внушительный список множества расположенных в нем фирм. В фойе арендаторов поджидает элегантно одетый Чан с довольной улыбкой на холеном лице.

Вместе они поднимаются в офис. Чан заходит в один из кабинетов и возвращается с нотариусом – солидным мужчиной в строгом деловом костюме и в галстуке. Нотариус на ходу читает многостраничный договор и, поздоровавшись, приглашает в комнату для переговоров. Все усаживаются за стол, нотариус просит показать документы, Чан и Кианг отдают свои паспорта.

Нотариус сличает фотографии с оригиналами:

– Ну что ж, с документами все в порядке, остается только приложить чек об оплате.

– Арендаторы хотели бы рассчитаться наличными, – говорит Чан.

– Тридцать шесть тысяч, – подтверждает Руслан.

– Это ваше право, – невозмутимо произносит нотариус.

Кианг выкладывает из сумочки на стол три с половиной пачки долларов. Чан, не вскрывая упаковки, небрежно кидает их в портфель, нотариус придвигает к нему документы.

– Подпись на договоре – здесь, а вот здесь – о получении денег.

Чан расписывается и отдает ключи от квартиры Кианг. Она, пролистав объемный договор, написанный на китайском, вопросительно смотрит на «братьев». Те кивают и показывают на авторучку. Не читая, Кианг подписывает договор. Нотариус ставит печати, прощается и уходит. Довольные арендаторы и Чан выходят на улицу.

– Сегодня мы с женой заберем свои вещи, и завтра можете въезжать, – заверяет арендодатель. – Был рад знакомству, передавайте привет Джену и Шан.

– Ты знаешь Шан? – удивлен Руслан.

– Хотел бы познакомиться. Джен рассказывал, что она сексом лечит лучше любого доктора.

Заметив растерянность на лице Руслана, Чан понимает, что ляпнул лишнее, и торопливо прощается:

– Все, ребята, пока, меня ждут.

Он машет рукой и исчезает за углом.

Кианг торопится замять неприятную тему:

– Завтра надо будет составить список необходимых покупок в квартиру, и мы с Шан займемся благоустройством.

– Надо, чтобы телевизоры были в каждой комнате, – поддерживает Антон.

Включив звук навигатора погромче, насупившийся Руслан молчит всю дорогу до завода «Теслы», а на вопросы отвечает односложно.

В административном здании завода Антона и Кианг встречает молоденькая секретарша и провожает в конструкторский отдел. В переговорной их уже ожидают трое специалистов, на столе лежат распечатки патентов и чертежи. Конструктор представляет сотрудников, они все говорят по-английски и готовы выслушать Антона.

Глубоко вздохнув, он начинает:

– Как вы знаете, электроны проходят по графену практически без сопротивления. Плотность тока в графене в миллион раз превышает плотность тока в меди. На этом физическом явлении и основано наше устройство. Если вас оно заинтересовало, могу рассказать более подробно, а если вы уже ознакомились с ним, готов ответить на ваши вопросы.

– Мы делаем попытки применять графеновые композиты в прототипах новых аккумуляторов, – со знанием дела кивает конструктор. – Учитывая, что Нобелевскую премию за графен получили именно русские, мы внимательно рассмотрели ваше устройство и патенты, обсудили и понимаем, что это полезное для нас изобретение. Но текущая цена на данный композитный материал, к сожалению, делает его использование нерентабельным.

– Хотя я только представитель авторов патента, – объясняет Антон, – я в курсе, что один из венчурных партнеров «Роснано» наладил опытное производство композита. Его цена сейчас высока из-за ограниченного объема изготовления и высокого спроса. Полноценная производственная линия достроится в течение года, и тогда цена композита резко упадет.

– Насколько я понял из описания патентов, изобретатели старались увеличить мощность движка, а нам важнее надежность. Поэтому их устройство вряд ли нам подойдет. У патентообладателей есть опытное устройство?

– Есть один образец, и они согласны предоставить вам данные о его тестировании, если вы примете положительное решение по этому проекту.

– Сейчас использование вашего композита в серийной продукции нам невыгодно. Но если стоимость этого материала, как вы предполагаете, уменьшится, мы готовы рассмотреть сотрудничество с авторами патента. Хочу заметить, что работа пойдет гораздо эффективнее, если они станут лично принимать участие в тестировании двигателя с их устройством.

– Я думаю, об этом можно будет договориться.

Один из сотрудников, посматривая на распечатку с расчетами, говорит:

– Мы заложим расходы на испытания устройства в исследовательский бюджет на будущий год. Они составят около миллиона юаней и потребуют три месяца работ. Если в ближайшее время не появится что-либо более интересное, мы свяжемся с правообладателями.

– Чем быстрее вы примете решение, – блефует Антон, – тем больше шансов, что три патента и устройство достанется именно вам.

Кианг не совсем понятны некоторые технические термины, но она, поглядывая на собеседников, внимательно следит за беседой.

Поговорив еще немного, Антон оставляет конструктору имейл Булата, и парочка покидает здание. Руслан, поджидавший в машине неподалеку, подъезжает и забирает коммерсантов. Антон отправляет Булату сообщение: «Встречался, поговорили неплохо, перспективы есть. Но ты всегда старался увеличить мощность движка, а им важнее надежность. Нужно сменить приоритеты».

***

В отеле Руслан замечает, что Шан целый вечер переписывается с кем-то в телефоне. Оставшись с ней наедине, он не сдерживается:

– Кто такой этот Джен?

– Он жил в Макао в нашем отеле, крупно играл.

– Ты сегодня случайно не с ним встречалась?

– Я ходила по магазинам. Ты ведь сам предложил нам заняться шопингом, купить новую одежду вместо оставленной в коттедже.

– Не многовато ли у тебя знакомых? – раздраженно замечает Руслан.

– Луис, объясни, а что в этом плохого? – Шан поднимает брови, всем видом показывая, что крайне удивлена допросом бойфренда.

– Наверное, ничего…

– Или ты хочешь ограничить мою свободу?

– Извини, Шан, но для меня ты слишком свободна.

– Ну, были у меня с ним неделю лирические отношения. Но не при тебе же! Ты до меня тоже не был девственником. Так чего ты взъелся?

– Ты с первого взгляда очаровала меня своей улыбкой. Но я не только американец, я еще еврей и таджик, у которых свое понимание женской свободы… У нас не ценят женщин, которые не могут отказать…

– Значит, вашим мужчинам можно иметь много бывших любовниц, а женщинам такое запрещено? Почему так?

– Потому что ключ, который открывает много замков, – хороший ключ. А хороший замок – это тот, который можно открыть только одним ключом. – Руслан показывает указательный палец. – Помнишь, позавчера в галерее Пит рассказывал о картинах импрессионистов, каждая из которых стоит миллионы? А неотличимые от оригиналов копии совсем дешевы. Почему?

– Ну, оригинал – это что-то настоящее и единственное, – подумав, отвечает Шан, – а копии – это подделка, их можно нарисовать сколько угодно. Богачи платят и за уникальную картину, и за свое превосходство над другими коллекционерами.

– Ну так вот, когда у мужчины есть женщина, которая принадлежит только ему, он гордится ей, как обладатель подлинника картины. Но если мужчина узнает, что его женщину надо сравнивать не с бесценным оригиналом, которого ни у кого нет, а с жалкой подделкой, ему становится очень досадно.

– Я – уникальная и оригинальная!

– Не сомневаюсь… Ладно, пойду посмотрю новости.

– Спокойной ночи.

– Тебе тоже.

Угрюмый Руслан, захватив подушку с одеялом, идет в гостиную, бросает их на диван, устраивается перед телевизором и включает новости агентства «Синьхуа».

22-й день. Скверный

Проснувшись от яркого солнечного света, Руслан нехотя встает, плетется в ванную, умывается и снова ложится на диван, отрешенно уставившись в потолок гостиной.

Заходит подавленная Шан и садится в кресло:

– Мне ночью было скучно без тебя. Не хмурься, Луис. Честное слово, у меня с Дженом вчера ничего не было.

– А если бы и было, ты никогда бы не призналась.

– Я виновата, извини. Надо было предупредить тебя, что меня пригласил на обед старый знакомый, который помог найти хорошую квартиру.

– Я так и понял… Не сказала, значит, хотела скрыть.

– Только не ревнуй, мне не нравятся ревнивцы.

– А мне не нравятся слишком добрые девушки, которые никому не могут отказать. Ночью я порылся в инете и нашел статью одного ученого. Послушай… – Руслан берет планшет и читает: – «Ревность заложена в человеке на уровне основного инстинкта для сохранения вида. Племена древних людей, в которых пары не обладали чувством ревности, вымерли от венерических болезней».

– Как будущий врач, я считаю, что после изобретения контрацептивов ревность стала рудиментарным чувством.

– Поэтому я злюсь не на тебя, а на свои таджикские гены, которые достались мне от суровых предков с их моральными устоями. И эти гены не позволяют рассматривать в качестве невест девушек слабых на передок.

– И что прикажешь делать девушке, которую парень охмурял весь вечер, произвел неотразимое впечатление, а потом заманил ее в свой дом? Подавлять вспыхнувшее влечение, зажаться и терпеть? Женщина не всегда способна игнорировать свои гормоны – она ведь тоже человек!

– Лишь бы не ведьма!

– Несчастных ведьм истребили еще в средние века.

– Умом современных девушек я, конечно, мог бы понять, но мне мешают рудиментарные основные инстинкты. А тебе как будущему врачу, наверное, будет интересна и другая гипотеза в той статье. – «Американский таджик» продолжает читать на планшете: – «У стадных животных упадок сил при инфекционных болезнях выбран эволюцией как примитивный метод уберечь стадо от эпидемии. Угнетенное состояние выгодно не больной особи, а стаду. Для популяции сохранение стада всегда важнее жизни отдельной особи. Инфицированная вирусом или бактериями и ослабленная реакцией собственного организма, особь приносит себя в жертву ради здоровья родного стада. Хищники – это убийцы для несущей патоген особи, но эффективные врачеватели всего стада. Если иммунитет не справляется с вирусом, то лихорадка убивает не патогены, а их носителей. В этой беспощадности заключено одно из условий и успех естественного отбора».

– Я слышала, что хищники – санитары природы, – усмехается Шан. – Но как будущему врачу мне непонятно, как они без градусника и медицинского образования могут отыскать в стаде больных?

– Легко! Нападая, стая хищников вынуждает стадо бежать. Старые, слабые и больные выбиваются из сил и отстают. Вот такой простенький фильтр. Хищники тоже кровно заинтересованы в сохранении стада – источника их питания.

– К чему ты клонишь, Луис? – хмурится Шан и принимает вид страдающей мученицы: – Скажи честно, ты ищешь оправдание для себя, чтобы отфильтровать меня?

– Если станешь меня обманывать, придется…

– У вас что, в Таджикистане не как везде? Женщине запрещено ошибаться? Ну дал маху человек, поругай его, поколоти в конце концов! Если не хочешь научить суженую уму-разуму, значит, ты ее не любишь.

– У нас про такое говорят: «Бьет – значит любит», – смеется таджик.

– Выходит, не желает расставаться, а хочет просто повысить IQ суженой бытовым методом. Ты не пытайся наводить здесь чужеземные порядки! У нас с древних времен по этому поводу консенсус: мужики учат баб кулаками, а мы их – сковородами! Если бы все пары из-за мелких проступков разбегались, то люди уже давно бы вымерли. Так что притормози со своими радикальными примерами решения маленьких конфликтов и не порти демографию!

Солнечные лучики, пробиваясь сквозь шторы, светятся на стене яркими пятнами. Антон просыпается от звука вибрирующего телефона. Он аккуратно снимает с себя руку спящей Кианг, берет телефон и выходит в гостиную.

На экране снова идет стрим с камеры телевизора – по коттеджу по-хозяйски расхаживают пятеро вооруженных агентов в куртках Наркоконтроля. Антон звонит Руслану и просит его немедленно спуститься в бар отеля.

Друзья устраиваются в дальнем углу бара, и Антон показывает видео. Глядя на агентов, столпившихся вокруг стола перед открытым чемоданом, поникший Руслан напевает в миноре:

– Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому.

– Эти церемониться с нами не станут.

– Серьезные ребята… С каждым днем наше положение становится все хуже. Петля затягивается…

– Не паникуй. Им непросто будет найти нас в метрополисе, где двадцать пять миллионов жителей и куча приезжих, – ободряет друга Антон. – У нас есть еще варианты спрятаться и отсидеться. Как говорится, вода дырочку найдет.

– Главное, чтобы дело не дошло до выбора между плохим и очень плохим вариком – тюрьмой в Таджикистане или застенком в Китае.

– В шахматах положение фигур, при котором любой ход ведет к ухудшению позиции, называется цугцванг. А не ходить нельзя – получишь поражение по времени. Но жизнь предоставляет гораздо больше возможностей с неплохими шансами на спасение.

– И лучшая из них – тикать отсюда, пока не поздно.

Днем новоселы с объемными сумками входят в просторный холл высотки и, показав консьержу ключи, поднимаются на тридцать восьмой этаж. Друзья, оживленно переговариваясь, осматривают тщательно прибранную квартиру. Руслан и Шан выбирают спальню, Кианг с Антоном любуются видом из окон. Неожиданно раздается звонок в дверь, на экране домофона – незнакомый мужчина. Руслан становится сбоку от двери. Звонок звучит все настойчивее, «братья» в замешательстве.

– С вашим бизнесом вы долго в Китае не протянете… – Кианг решительно идет к двери. – Кто там?

– Я управляющий домом, – слышится суровый голос из домофона. – Если вы арендовали данную квартиру, я должен быть в курсе.

Кианг открывает дверь:

– Заходите. Мы с Чаном заключили договор аренды.

– Чан сам арендует эту квартиру, – возмущенно сообщает управляющий. – С его стороны это незаконная переуступка прав. Договор надо заключать с владельцем, а не с арендатором!

– Заключим с владельцем… – обещает Кианг.

Управляющий, слегка успокоившись, кивает:

– Очередной платеж через две недели. До этой даты вы обязаны принести мне новый договор с собственником квартиры. Если будут вопросы – я на первом этаже.

Незваный гость уходит и все переводят свое внимание на Шан. Встревоженная, она звонит Джену.

– Он отключил телефон… Дрянь!

– Ну и что ты теперь скажешь? – упрекает ее Руслан.

– Я в шоке… – Шан потрясена. – Я хотела помочь.

– Своим дружкам ты точно помогла! – не сдерживается Руслан. – Или, может, ты с ними в доле?

– Луис, думай, что говоришь! – вмешивается Кианг.

– А ты чего впрягаешься? Или ты тоже с ними заодно?

– Ну вот…

Пытаясь найти Джена, Шан говорит с кем-то по телефону, а возмущенная Кианг поворачивается к Антону:

– Ты тоже считаешь, что Шан замешана в афере?

Тот спокойно отвечает:

– Я считаю, что нельзя обвинять без доказательств.

– То есть и ты считаешь, что Шан замешана, но доказать вы ничего не можете. По-вашему, и я с ней заодно?

– Кианг, прошу, не приписывай мне того, что сама нафантазировала. И вообще – не заводись.

Руслан нервно рулит «Ли Ваном», прорываясь сквозь уличные пробки.

– Чтоб ты понимал, Антон… Когда в Макао Шан в самый первый раз принесла завтрак, я умышленно в прихожей оставил на виду бумажник с пачкой баксов. Она и клюнула… Или оскорбилась моей дешевой уловкой и решила преподать иноземцу китайский урок хитроумия. Возможно, они с Кианг сговорились раскрутить нас. Да все они одинаковые! – Руслан от досады бьет по рулю. – Я их насквозь вижу!

– А адвокат с детективом тоже подставные?

– Такие же, как риелтор с нотариусом! За косарь баксов здесь полно желающих изобразить кого угодно. А позавчера Шан втайне от меня встречалась в ресторане с каким-то мужиком. Я проследил за ними… Может, как раз аферу с квартирой и планировали.

– Мне все же хочется верить в порядочность Кианг, – признается Антон с тяжким вздохом.

– У нее на счете наш выигрыш в казино – сто двадцать восемь косарей! Не удивлюсь, если наши леди изобразят обиженок и свалят.

Припарковав машину, братья по несчастью поднимаются в нотариальную контору.

Руслан показывает клерку за стойкой ресепшен подпись и печать на договоре:

– Где кабинет этого нотариуса? Мы с ним здесь встречались вчера.

– Такой нотариус в нашем штате не числится. А кабинет можно снять за пятьсот юаней в час.

***

Мокрый лежит на нарах в одиночной камере, тоскливо разглядывая потолок. Слышится лязганье затворов, тяжелая дверь со скрипом открывается и в камеру входят двое полицейских. Надев на заключенного наручники, они выталкивают его в длинный коридор, ведут мимо вереницы металлических дверей и заводят в комнату для допросов.

Вскоре туда входит Ян Вэй, усаживается напротив Мокрого и из-под очков пристально смотрит на него:

– К тебе лично, Фенг, я отношусь с пониманием, даже где-то с сочувствием. У меня нет цели засадить тебя за решетку и этим сломать жизнь тебе, твоей жене и сыну. Все люди стремятся заработать побольше, но способы выбирают разные. Ты выбрал лихую жизнь, и этого уже не изменить. Моя цель – сделать так, чтобы молодежь не становилась на криминальный путь, чтобы все знали, что опцией к такому пути прилагается небо в клеточку. Это могло бы притормозить тех, кто хочет нарушить закон. Но для наглядных уроков нужны реальные примеры сурового наказания тех, кто несет несчастье другим. Таким примером можешь стать ты, причем на всю оставшуюся жизнь. Очень полезное для общества дело… Не так ли?

Фенг с непроницаемым лицом слушает инспектора.

Выдержав паузу, Ян Вэй обещает:

– Но, если поможешь следствию, этим полезным примером вместо тебя станет, например, твой босс. Таким образом мы с тобой можем повлиять на снижение общего уровня преступности. Вот такая социология. Выбирай…

Мокрый, опустив голову, молчит.

Инспектор поднимает ставки:

– Фенг, я понимаю твои опасения, поэтому наша встреча не записывается. Это не по протоколу, но прокурор позволил. Янки очень просили узнать про прекурсор, который ваша банда поставляет Джафару аль-Катари для очистки героина. За океаном из вашего зелья кто-то делает жесткий коктейль, из-за которого на выходе слишком много трупов от передоза. Вы все загремите по максималке. А если посотрудничаем так, что даже судья не догадается, ты получишь пожизненное, но посидишь всего год. Затем мы сымитируем твою смерть и спрячем тебя с семьей где-нибудь на севере под другими именами. А можем и в Америку отправить, DEA будет не против. Лепилы сделают вам такую пластику, что себя не узнаете. Года тебе хватит, чтобы придумать себе новое занятие?

Мокрый по-прежнему хранит молчание, и инспектору приходится блефовать, солгав об арестах:

– Позавчера в Афганистане на машину Джафара свалилась бомба. Поэтому вчера в Сянгане и в Калифорнии нам с DEA пришлось срочно прятать в надежных местах больше сорока твоих коллег, видимо, пожизненно. Один спаниель из таможни остался под домашним арестом. Так что через пару дней сделка с тобой может стать не интересной. Говори, или я пойду. Надо еще встретиться с твоим дружком из Калифорнии… Рыщет где-то по Шанхаю.

Но Фенг так и не произносит ни слова.

– От тебя много не требуется. Просто подскажешь, где нарыть улики против твоего босса, – Ян Вэй встает. – Через два дня заеду еще разок. Но знай, я не стендапер, так что выступать перед тобой с монологами не намерен. Будешь молчать – больше не увидимся.

Не теряя надежды на сделку, инспектор очень медленно подносит руку к красной кнопке. Увидев непоколебимость арестанта, вызывает охрану и уходит.

***

Поздно вечером «братья» возвращаются в снятую квартиру, каждый держит в руках по охапке роскошных цветов. У Антона – букет из двадцати розовых пионов, а у Руслана – из двадцати желтых хризантем. Но дарить цветы некому – Кианг и Шан в квартире нет. Бедолаги заглядывают в шкафы подруг – вещей тоже нет.

– Интересно, бывают на свете женщины без закидонов и капризов? – разочарован в прекрасном поле Руслан.

– Не унывай! Подарю тебе шикарную телку с искусственным интеллектом – один раз надуешь и живи всю жизнь припеваючи.

– Ты уже обещал блондинку на день рождения. Так что с тебя уже две…

– Гедонисты все такие любвеобильные?

– Большинство!

Брошенные «братья» безуспешно пытаются связаться с подругами по телефону. Достав из холодильника по бутылке пива, кинутые кавалеры садятся в кресла у журнального столика перед большим окном, за которым видны подсвеченные разноцветными прожекторами небоскребы делового центра.

– Что ж, прощайте, узкоглазые леди, прощай, наш выигрыш! – сокрушается Руслан. – Где же вы теперь, унесенные ветром сто двадцать восемь тысяч? На двоих у нас осталось только четыреста косарей…

– Не слишком ли тебя волнуют деньги?

– Наоборот. Они меня успокаивают… Но я больше не хочу участвовать в их женском лохотроне. Напомни, как там звали твою чуду-юду? Кинг или Конг?!

– Досадно. Вот сука! – злится Антон. – Я, признаться, для нее готов был на многое…

– Древняя восточная мудрость подтверждается, бесплатный секс обходится дороже! – раздосадованно трет голову Руслан. – Кстати, я ночью прочитал в инете про ревность соображение, которое подходит и для тебя с твоей фурией. Ваша бурная лямур вспыхнула, потому что вы оба брошенные и обозленные. Два одиночества объединились, чтобы своей страстью отомстить кинувшим вас партнерам. Скажи честно, было желание, чтобы бывшая узнала о твоем романе с китаянкой?

– Было! – признается Антон. – Но быстро прошло. Лену стало жалко, захотелось, чтобы ей повезло, чтобы была счастлива.

Друзья печально разглядывают в окно ночной Шанхай.

– Чета я по Душанбе заскучал…

– А мне чета на родной завод захотелось…

– Я готов был рисковать за пятьдесят лимонов зелени. А так… безопаснее будет дома. Но я вижу, братан, ты не сильно переживаешь кидалово.

– Обидно, конечно, что ушла… Надеюсь, на старости лет все равно буду вспоминать милую китаянку с благодарностью за то, что успел испытать с ней чудесные моменты. – Антон декламирует с тоской:

– И пока я наслаждался,

Пал туман, и оказался

В гиблом месте я.

И огромная старуха

Хохотнула прямо в ухо,

Злая бестия.

– Кто сказал? – задает Руслан традиционный вопрос.

– Не сказал, а спел. Высоцкий.

– Скинь трек, послушаю.

– Найди сам, «Две судьбы» называется… Если бы я не переоценивал себя, не стал бы лезть так высоко. Тогда мог бы и предугадать, что рано или поздно она уйдет. Кианг – успешная бизнес-леди, а я – простой инженер.

– Инженеры бывают разные… Илон Маск тоже инженер. А если будешь недооценивать себя, продешевишь.

– Да я понимаю… Вот только все чаще задаю себе вопрос, какого Маска я тут делаю?! Спокойной ночи…

Размышляя, Антон в ванной чистит зубы и переходит в спальню. Он еще раз набирает номер Кианг, но никто не отвечает. Тогда он пишет ей сообщение: «10».

23-й день. Сумрачный

Огромная свинцовая туча надвигается на Шанхай, собираясь разразиться грозой с молниями и раскатами грома, чтобы тропическим ливнем очистить городской воздух от смога и смыть пыль с асфальта.

С неизбывной тоской в глазах Антон смотрит в окно. На экране планшета – эпизод из «Семнадцати мгновений весны», где Тихонов сидит в раздумье среди берез. Из стоящей на столе умной колонки льется задушевным голос Кобзона:

«Где-то далеко, очень далеко

Идут грибные дожди.

Прямо у реки в маленьком саду

Созрели вишни, наклонясь до земли».

Руслан усаживается в кресло. Дослушав песню, изображает озабоченность и рассуждает:

– Депрессия, агрессия, лудомания, лимеренция, ностальгия – это не только красивые слова, это анамнез твоего состояния.

– Пушкин называл этот синдром русской хандрой.

Пытаясь подбодрить опечаленного друга, Руслан в интернете подыскивает подходящий клип, вставляет в ухо наушник, насвистывает финскую народную мелодию, а потом напевает веселую песенку:

– В жизни всему уделяется место,

Рядом с добром уживается зло.

Если к другому уходит невеста,

То неизвестно, кому повезло.

Раздается звонок домофона. Руслан напрягается, подносит палец к губам, но Антон отмахивается, уверенно подходит к двери и открывает ее. Забежав на кухню, лингвист хватает большой нож для разделки мяса и выглядывает из-за кухонной двери. Сдерживая смех, Антон забирает у курьера пакет и захлопывает дверь.

Разозленный Руслан угрожающе размахивает ножом:

– Предупреждай в следующий раз, каналья!

– Ладно-ладно… Пошутил, – смеется Антон. – Не будем ссориться.

– Скажи спасибо, что я знаю хорошую пословицу: «Дурак любит ссориться, а умный – мириться».

– Спасибо!

Антон открывает пакет. Внутри лежат три книги – на английском, китайском и русском языках.

– «Краткая история науки» про открытия, перевернувшие мир, тебе. Передашь при случае отцу, ему как историку будет интересно. «Игрок» – для Кианг. А «Белый Шанхай» – о русских эмигрантах в этом городе – мне.

– Решил остаться? – ухмыляется Руслан.

– Я верю в Россию! И свои Челны с Камой на Шанхай с Янцзы никогда в жизни не променяю… Если только Кианг не попросит.

Лингвист берет «Белый Шанхай», листает:

– Про Юла Бриннера здесь есть? Помнишь «Великолепную семерку»?

– Смотрел… И книгу читал про него, которую написал его сын Рок. Юлий Бринер из Владивостока переехал не в Шанхай, а в Харбин.

– Потом уже – в Голливуд?

– Нет, сначала выступал в цирке и пел с цыганами в Париже. Потом в Лос-Анджелесе вместе с Грегори Пеком, Мэрилин Монро и Энтони Куинном учился на курсах другого скитальца – Михаила Чехова, племянника моего тезки. Он разработал свою оригинальную систему актерского мастерства. А в Нью-Йорке Бриннер стал звездой бродвейских театров и получил «Оскара» за главную роль в фильме «Король и я».

Не прерывая рассказа, Антон на смартфоне в YouTube находит видео, включает блютуз, делает звук на колонке громче и подпевает Юлу Бриннеру:

– Простой конец. Простой нелепый случай…

Холодный взгляд и тайная вражда.

Но вот уж день промчался черной тучей.

И вот уж мы чужие навсегда.

Окончен путь. Устала грудь,

И сердцу хочется немножко отдохнуть.

Ушли мечты, ушла и ты.

Ведь нам с тобою теперь не по пути.

Видео прерывает телефонный сигнал.

– «Няня» на посту, – усмехается Антон и включает трансляцию из коттеджа.

На экране – гостиная, в которую входят инспектор Ян Вэй и его помощница Ниу.

– Пришли по нашу душу, – комментирует Руслан. – Ты видел, что она в броне? Пора и нам прислушаться к совету Лоис!

– Эта баба – агент. А нам стремно будет ходить по улицам в жилете. Полиция точно заинтересуется, придется потом объясняться.

– Ну, можно же присмотреть какой-нибудь легонький варик! Я нашел тут большой магазин для охотников и рыболовов, в нем есть отдел для охранников, в котором продают всякие броники. Давай прокатимся, может, выберем какой-нибудь.

– Если полиция задержит меня из-за бронежилета, я вряд ли отверчусь, – говорит Антон. – Я не такой изворотливый плут, как ты. Да и лень куда-то тащиться в такую погоду.

Обеспокоенный Руслан быстро одевается и уходит.

За окном сверкают молнии и гремит гром.

***

Расположившись за столом в гостиной коттеджа, Ниу включает ноутбук:

– Пришел ответ от DEA.

– Читай, – распоряжается инспектор.

Ниу открывает письмо:

– «Благодарим вас за проницательность и оперативность. Одна из десяти найденных вами яхт пересекалась с линией движения китайского контейнеровоза – всегда после него, а затем заходила в одну и ту же марину. Мы выявили номера телефонов, владельцы которых бывали в этой марине исключительно в день прибытия яхты. Один из них – хозяин яхты, другой – подозрительно богатый рыбак, который часто выходит на ловлю марлинов у берегов Нижней Калифорнии – северного штата Мексики. После следующего пересечения курса корабля и этих яхт мы подготовим им достойную встречу».

– Так-то оно так… Только неизвестно, скоро ли теперь будет следующая поставка, – сомневается Ян Вэй. – Пока три шайки из Кундуза, Гонконга и Лос-Анджелеса не разберутся, кто стащил героин, завоза не будет.

– Важно перекрыть трафик.

– Если в ближайшее время мы не прихлопнем всех этих дельцов, они организуют новый трафик по новому маршруту и заодно усилят конспирацию. Все эти организационные расходы скажутся на стоимости порошка. А для калифорнийской богемы чем дороже кайф, тем престижнее его потребление.

– С такими коммунизм явно не построить, – усмехается Ниу. – Принципа «от каждого – по способностям, каждому – по потребностям», достичь не удастся.

– Потому что слишком много людей хотят хоть в чем-то достичь превосходства над окружающими.

***

Под проливным дождем Сафаров неторопливо едет по городу, разговаривая по громкой связи со строгим папой и безутешной мамой. Подъехав к охотничьему магазину, он завершает разговор и ставит «Ли Ван» на парковке так, чтобы выехать с нее без разворота.

В магазине Руслан придирчиво перебирает и примеряет бронежилеты. Выбрав легкие и прочные, покупает две штуки телесного цвета – один себе, другой, большего размера, – другу. С пакетами пробежав под ливнем, садится в машину и уезжает.

Спустя некоторое время возле этого же магазина паркуется темный легковой фургон. Из него выходят Охотник в медицинской маске и водитель – немолодой китаец. В магазине они сразу направляются к витринам под вывеской «Сафари». В первой витрине, где представлены охотничьи винтовки из разных стран, висит рекламный постер со львом, в соседней – с носорогом, в третьей – со слоном.

Побродив вдоль витрин, наемник указывает водителю на «Ремингтон» с оптическим прицелом для охоты на слона. Дополнительно просит купить подствольный лазерный целеуказатель, высокое крепление для оптики и патроны Magnum. Индеец непроизвольно потирает плечо, вспоминая сильную отдачу винтовки при стрельбе такими патронами. Пока водитель оформляет документы на винтовку, Охотник покупает чехол, бинокль и небольшой набор инструментов, расплатившись наличными.

Потом они подъезжают к магазину стройматериалов, в котором индеец покупает трубку из пенополиуретана для теплоизоляции водопровода.

***

Антон созерцает в окно вечернее небо, огни делового центра и темную реку, в которой отражаются расцвеченные иллюминацией небоскребы.

В гостиную входит промокший Руслан с пакетами и выкладывает бронежилеты:

– Инновационный кевлар с керамикой! Эта штука согреет мою душу. Надеюсь, и тебя немного успокоит. Вот этот, побольше, для тебя.

Антон достает из пакета бронежилет, осматривает его и рассуждает:

– Шансы, что убьют, уменьшатся, а что полиция обратит внимание на жилет и арестует, увеличатся.

– Мое дело предложить, а ты не хочешь – не носи.

– Сомневаюсь, что надену, но за заботу спасибо.

– Я разговаривал с родителями. Папа пытается помочь нам вернуться. Он договорился на завтра о нашей встрече с консулом.

– Кианг отключила сотовый, но шансы, что позвонит, все-таки еще есть. Так что поживу в этой квартире двенадцать дней, пока она оплачена, – делится планами Антон. – Если решит вернуться, позвонит сама. Я не буду ее искать, не хочу навязываться.

– А я буду навязываться! – решительно настроен Руслан. – Не забывай, у нее – наш выигрыш в казино. Сто двадцать восемь косарей!

– Подожди неделю, потом ищи.

– Ладно, скажу папе, что приду один. А что твои предки?

– Узнали, что жена подала на развод, расстроились… Они мечтали о внуках. Они счастливы, если счастлив я. Хорошо, хоть думают, что я на китайском курорте отхожу от стресса.

– Что-то не везет тебе в любви, – сочувственно усмехается Руслан.

– Наверное, я понадеялся на вариант, где не имею перспектив.

– В отношении Кианг это следовало предвидеть… Похоже, в твоей голове что-то недоработано, раз твой компьютер из-за пиплухи готов торчать в опасном для жизни месте. Станешь трупом – вообще стоять не будет!

– По-моему, ты преувеличиваешь возможности гангстера, отсюда вся твоя паранойя, – небрежно отмахивается Антон. – Это называется сам пугаю, сам боюсь.

– Гангстер зол немерено на нас за то, что мы его искупали. Тебе-то хорошо, он видел меня, а не тебя! А у меня, когда я не в силах что-то изменить, развивается чувство обреченности… Слушай, давай вместе вернемся? Отец обещает найти хорошего юриста, выкрутимся как-нибудь. А пока надо придумать, что плести на допросах в Душанбе.

– Ты с таким упоением врешь… – усмехается Антон. – Поэтому придумай что-нибудь себе сам.

– Чтоб хорошо соврать, необходимо вдохновение. А врать нам надо одинаково.

– Лично я собираюсь домой через Москву.

– Может, и мне тогда с тобой? Ведь когда-то была одна страна… Из-за развала Союза у нас война началась, а у вас экономика рухнула. Столько людей пострадало! Как такое могло получиться?

– Твой отец наверняка лучше знает, но выскажу свое мнение, если интересно. В девятьсот семнадцатом была правильная идея провести всероссийские выборы в Учредительное собрание, которое определит государственное устройство России. Выбрали почти восемьсот делегатов, среди них большевиков оказалось меньше четверти. Если бы тогда коммунисты согласились с победой эсеров, политические основы государства были бы гораздо крепче. Надежной и сильной может быть только по-настоящему справедливая власть, отвечающая интересам большинства. Но ленинцев не устроили результаты выборов, и они захватили Зимний дворец, разогнали Временное правительство, а затем и Учредительное собрание. Потом установили диктатуру пролетариата и пошли на унизительный сепаратный мир с немцами. Большевикам не хватило предвидения, чтобы осознать последствия своего желания разделить чужое добро на всех поровну. Землю, как провозглашали, коммунисты раздали, а вот урожай оставлять крестьянам никто, как выяснилось, и не обещал…

– Так Маркс и Энгельс советовали, – уточняет Руслан. – Из благих побуждений, конечно.

– И не они первые. Многие философы выдумывали идеальную общественную систему и предлагали переделать под нее человека. А надо бы наоборот – под человека, созданного природой, подстраивать систему и общественные отношения. Сейчас уже гендер меняют скальпелем и гормонами, значит, скоро и мозги будут вправлять, – Антон постукивает кулаком по голове.

– Хорошо, что при Ленине и Сталине медицина была не способна к таким манипуляциям. Если не считать, конечно, эксперимента, описанного Булгаковым в «Собачьем сердце».

– Сто лет назад наша революция и гражданская война отбросили страну на двадцать лет назад. Потом, после семидесяти лет советского эксперимента, все республики разбежались, а России пришлось еще тридцать лет потратить на свое возрождение.

Перед сном Антон посылает Кианг сообщение: «9».

24-й день. Путаный

За окном высотки – ясный осенний день. После вчерашнего ливня воздух стал прозрачнее и чище, городской пейзаж ярче, а на горизонте отчетливо видны силуэты строящихся высоких домов.

Антон в задумчивой меланхолии лежит на диване. Руслан, насвистывая, находит на сайте караоке минусовку песни Окуджавы, садится напротив страдающего «брата», дожидается третьего куплета и напевает под мягкие звуки гитарных аккордов:

– Ваше благородие, госпожа чужбина,

Жарко обнимала ты, да только не любила.

В шелковые сети постой, не лови…

Не везет мне в смерти – повезет в любви!

Повторив две последние строки, лингвист сообщает:

– С консулом встречаюсь в кафе. У тебя есть последняя возможность вскочить на крыло улетающего самолета.

– А это поможет? – грустно спрашивает Антон.

– Разумеется. Сменишь обстановку и избавишься от беспочвенной надежды. Схожу куплю продукты для плова, чтобы ты не скончался от голода вместе со своей хандрой. Воинам Тамерлана плов когда-то помогал крушить врагов.

Продолжая насвистывать привязавшийся мотив, Руслан отправляется в магазин за провизией.

Через час он возвращается довольный с кучей пакетов и раскладывает ингредиенты для плова на кухонном столе. Со знанием дела Руслан достает две кастрюли, в одной греет воду, в другой несколько раз промывает рис. Затем засыпает его в теплую подсоленную воду для замачивания.

Телефон на столе гостиной вибрирует и подает короткий сигнал. Рядом с телефоном – фотография Антона и Кианг, снятая детективом в казино Макао. Взяв телефон, Антон читает сообщение от Булата.

«У нас похолодало. А у вас?»

«Здесь бабье лето», – пишет Антон.

«Завидую! Дальше слушайте вместе. Сидя!»

Получив голосовое сообщение, Антон идет к Руслану:

– Булат написал, чтобы мы вместе послушали аудио.

Сев за кухонный стол, Антон кладет на него телефон, включает сообщение и громкую связь.

Слышится голос Булата:

«Из Главного штаба Военно-космических сил России в Минобороны Таджикистана пришла депеша со снимками, сделанными со спутника. В Душанбе долго изучали снимки и установили, что за границу летал Ми-26. Следователь предъявил экипажу обвинение в перевозке героина и всех арестовал. Те свалили все на сбой программы навигации и чудом оправдались. Но про броневик ничего не сказали, потому что никто и не спрашивал! Всех освободили, но обвинения пока не сняли. Выгнали с работы за то, что про полет никому не доложили. А полковника отправили в отставку за то, что скрыл от министра докладную своих подчиненных о вертолете, перелетавшем пограничную реку в двух направлениях».

– Мать честная… Во я намутил… – в отчаянии хватается за голову Руслан. – Еще и папа из-за меня поссорился с Бахромом… После десяти лет дружбы.

– Да-а… Что посеешь, то и пожнешь!

– А вертолетчики оказались твердыми орешками, – одобрительно замечает Руслан. – Надо как-то их отблагодарить.

Почесав затылок, Антон предлагает:

– Будет справедливо, если мы разделим оставшиеся четыреста тысяч на всех участников засады.

– Только пусть сами едут в Шанхай и забирают свои деньги!

– Тогда надо снять еще восемь ячеек и заложить в них по сорок тысяч для каждого.

– Минуточку! Абдул оставил половину своей доли у жены. Так что делить надо на девятерых.

– Тоже правильно.

Руслан включает калькулятор смартфона:

– Смотри, если к четырем сотням, которые в ячейках, прибавить сто двадцать восемь, оставшиеся у Кианг, получится 528 косарей. Делим на девять, получается… Дьявол! 58 666. Опять число зверя! В периоде! Не к добру это… Ты в приметы веришь?

– А как же! Если чайник зашумел, значит, вода скоро закипит. Если руль ведет влево, значит, пробито левое переднее. Если вечером смешал водку с пивом, утром будет болеть голова.

– Сбежались тучки в одну кучку – к дождику… В такие и я верю!

– Как думаешь, мы сможем найти Кианг? – возвращается к больной теме Антон.

– Попытаюсь найти ради нашего выигрыша, а не ради тебя. Потому что тебе это невыгодно, и с Кианг ты в два счета спустишь свое оставшееся бабло. Тебе не кажется, что ты слишком сильно в нее втюрился?

– Ну, скажем так, она мне очень понравилась.

– Недурна, но заменима, – усмехается Руслан.

– За две недели нашего знакомства она совершила лишь одну ошибку – в первый день по твоей просьбе пустила меня к себе в номер. Из-за этого попала в скверную передрягу. Но я не услышал от нее ни слова упрека в наш адрес, она обвинила в той ситуации только себя. За тринадцать дней – ни одного неверного поступка. Разве можно не уважать такую женщину?

– Истину сказал пророк Мухаммед: «Нет любви выше, чем уважение»… Раз ты заговорил про уважение к полузнакомой женщине, значит, втрескался по уши!

– Я всегда думал, что разумная, добрая, красивая, спокойная, скромная, нежная – это разные женщины. Оказалось, что все эти качества вполне могут уживаться в одной. Кианг – чудо природы!

– Да брось ты! Мы для них иноземные лохи, очередные трофеи, – возражает Руслан. – К гадалке не ходи – эти леди сговорились и стырили наш выигрыш!

– Если Кианг накосячила, я должен дать ей время одуматься, признать ошибку. Скажем так… Сейчас ее порядочность проходит тестирование.

– Да там клейма негде ставить! Волчица в овечьей шкуре!

– Я привык доверять людям, а ты меришь их по себе, – печально усмехается Антон.

– Потому что я не такой простофиля как ты…

– Я просто пытаюсь обеспечить себя любимого счастливой старостью, потому что всеми фибрами души чувствую, что мы с Кианг не надоедим друг другу до конца жизни. Такие женщины встречаются реже, чем стокаратные алмазы, которые кристаллизуются только под огромным давлением.

– Алмаз надо еще огранить до бриллианта.

– С ней будущее мое видится ярко, без нее – блекло.

– Да ты еще и романтик? Но такие слова надо говорить не мне, а ей.

– Я кондовый реалист… Если увижу Кианг, скажу. Но искать ее и напрашиваться не стану, потому что прогибаться перед кем бы то ни было не научен. Сама ушла – сама должна и вернуться.

– Тебе надо как-то развеяться… – Руслан задумывается, подыскивая вариант. – Давай сходим в ночной клуб, что ли? Склеим себе пару классных телочек.

– Я предпочел бы не мимолетные встречи с несколькими неплохими, а долгую дружбу с одной хорошей. С которой можно не только поболтать, но и поговорить.

– Но ты ведь сам знаешь, что лекарство от окаянной любви – новая любовь. Клин клином вышибают… А китаянку – китаянкой!

Антон, хмыкнув, переходит на грустную иронию:

– Кианг очаровала мой гипоталамус. Вместе с гипофизом они залили мои мозги гормонами, что привело к химическому дисбалансу… Теперь я способен думать только о предмете их вожделения.

– В Википедии начитался? – ухмыляется Руслан.

– От бывшей нахватался! Она у меня психиатр.

– Только смотри, инженер, из-за своего мозгового дисбаланса не угоди в местную «палату номер шесть».

– Вот только не надо преувеличивать мои терзания! Все люди стремятся к счастью, не только гедонисты. И никакой лимеренцией я не страдаю, просто хочу дождаться более удачного варианта продолжения своей жизни. Это элементарная рациональность… Легче подождать, прохлаждаясь, десять дней, чем потом искать подобную особь много лет. А не вернется – значит, нечего мне пока соваться в высшую лигу. Просто закрою этот гештальт.

– Ты слишком застенчивый, инженер, и не способен подойти и заговорить с той, которая тебе понравилась. Поэтому у тебя скудный выбор потенциальных невест. Скорее всего и с бывшей вы познакомились у нее на приеме.

– Молодец, угадал на этот раз, – улыбается Антон.

– Ну, расскажи тогда, как ты к ней попал?

– Когда еще учился в автодорожном институте в Москве, увлекся игрой в казино. Тогда их было в столице больше пятидесяти. Играл в Русский покер против тех казино, которые ввели легкомысленные правила обмена карт. Правильную стратегию игры в него изучить непросто, но если получится, то у игрока будет небольшой перевес. Я не проигрывал, но и прилично выиграть не удавалось, а времени терял много, не высыпался… После аспирантуры я вернулся в Челны. Легальные казино уже закрыли, но я стал ходить в подпольные. Это мешало работе, и я записался на консультацию к психиатру, которая определила у меня легкую степень лудомании. Хотя моя игра в русский покер заключалась в целесообразном использовании математики.

***

«Ли Ван» подъезжает к месту встречи с консулом – неприметному кафе, расположенному на тихой улочке в стороне от туристических маршрутов. Денисов остается ждать в машине, а Сафаров, прихватив журнал, заходит внутрь.

За одним из столиков его уже поджидают консул и дипломат, который за всю встречу так и не представился. Сафаров излагает им заготовленную версию событий о попытке захвата спонсора теракта Джафара аль-Катари. Рассказывает, как они втроем с Денисовым и Абдулом ночью переплыли реку на резиновой лодке, и ловко заменяет броневик на пикап с крупнокалиберным пулеметом, который якобы принадлежит друзьям Абдула.

Слушая дезертира, консул и дипломат листают журнал National Geographic с фотографиями, сделанными Питом Бейкером, и читают текст, написанный Лоис.

Сафаров с видом нашкодившего ребенка заканчивает затейливый рассказ:

– Вот в такую передрягу вылилась жажда наживы… И скажите теперь, что вы стали бы делать на нашем месте?

– Ну, если там, в Афганистане, на самом деле была только одна дорога и вела она в Кабул… – рассуждает консул, в задумчивости потирая рукой подбородок, – …то действительно, что вам еще оставалось?

– Сложный вопрос, – не соглашается дипломат. – Я вот еще что хотел уточнить, Сафаров… Ты сказал, что из тех двухсот тысяч долларов наркомафии тебе с Денисовым досталось восемьдесят. Вы что, потратили все деньги всего за месяц?

– Честно говоря, несколько косарей еще осталось.

– Натворил ты дел, солдат! – качает головой консул.

– Я же еще наивный, неопытный, первый раз в армии, в следующий призыв обещаю исправиться. Главное, чтобы не понизили в звании.

– Ты нам только голову не морочь! Твой отец – уважаемый человек, профессор, – наседает консул. – Его вызовут в Минобороны, где тебя считают дезертиром, и ненавязчиво попросят уволиться из университета, чтобы другим студентам неповадно было с профессорского сынка пример брать.

– Что надо сделать, чтобы отца оставили в покое?

– Вернуться и покаяться.

– Нет вопросов! Сделаю легко и непринужденно!

– Не знаю, чьи пословицы в своей диссертации ты анализируешь, но напомню тебе таджикскую: «Волк уносит ту овцу, что отбилась от стада», – назидательно изрекает консул. – Учитывая твое положение в чужой стране, имей в виду – чем быстрее возвратишься, тем легче нам будет помочь тебе выйти сухим из воды.

Соглашаясь со словами консула, дипломат кивает.

– А что Денисов? – переключается он.

– Антон влюбился в китаянку… – Руслан беспомощно разводит руками.

Обсудив организацию вылета Сафарова из Китая, собеседники заканчивают разговор. Дезертир, консул и дипломат с журналом под мышкой выходят из кафе и, пожав руки, расходятся в разные стороны.

Руслан неспешно проходит мимо «Ли Вана», который медленно трогается вслед за ним. За углом лингвист садится в машину и вглядывается в зеркало заднего вида.

– Поговорил с земляками, и на душе легче стало. Похоже, я все-таки возвращаюсь домой. У папы из-за меня проблемы, мама плачет… Консул обещает все устроить. Я не хочу быть мишенью для гангстеров, прятаться и скитаться по Китаю, постоянно находиться на низком старте. Тут мы – нелегальщина, свобода наша – до первого прокола… Мне сказали, что, если раскаюсь, смогу спокойно дослужить на заставе… Картина маслом – возвращение блудного сына.

– Точнее, блудливого…

– Если посадят, в тюрьме начну изучать путунхуа – основной диалект китайского языка… Потом доучусь в аспирантуре… Ты тоже определись уже, инженер, – Китай или родина?

Антон, вспомнив, повторяет высказывание Руслана:

– Моя родина – планета Земля.

Оба грустно усмехаются.

– Я-то думал, что ты патриот.

– Ты – лингвист, вот и скажи, какое определение правильное, – пытается острить Антон, – либеральный патриот или патриотичный либерал?

– Существительное в доминанте, но ты выбирай сам, что тебе ближе. Только учти, когда мы с папой были в Москве, он с удивлением обнаружил, что там в кругах интеллектуалов, которые называют себя просвещенными либералами, быть патриотом уже не модно.

– Я живу в Челнах.

– А терзаний у тебя, как у столичного интеллигента.

– С того и мучаюсь, что не пойму, куда несет нас рок событий…

– Кто сказал?

– Есенин… В письме к брошенной им жене.

***

Вечером в квартире, удобно растянувшись на диване у панорамного окна, Денисов читает «Белый Шанхай».

На почту приходит короткое письмо от Лены:

«Антон, я влипла… Заблудилась. Закружилась голова, как у Наташи Ростовой. Но той соплячке простительно… Он дурит меня на каждом шагу. Я морально разбита. Погналась за призрачной любовью, как ты – за мечтой изобретателя. Эта ошибка будет мне уроком на всю жизнь. Пожалуйста, прости меня, непутевую, если сможешь, как благородный князь Андрей простил заблудшую Наташу».

Антон в задумчивости смотрит на город, затем пишет в ответ: «Прощаю и прощай».

С кухни потянуло запахом еды. Подталкиваемый чувством голода, Антон устремляется туда, где у плиты с видом заправского повара колдует Руслан, одновременно заглядывая в книгу об истории науки. На дне раскаленного казана шипит расплавленный курдючный жир, в котором румянится лук, исходит паром желтая морковь и жарятся кусочки бараньего мяса. Повар добавляет специи и засыпает в казан замоченный рис.

– Чо приперся? Еще не готово.

– Вкусно пахнет…

– Да уж, лямур приходит и уходит, а кушать хочется всегда! – Руслан заливает рис горячей водой. – В Средней Азии существует четыреста рецептов плова.

Антон, сглотнув слюну, интересуется:

– А сколько лет первому рецепту?

– По легенде Тамерлан, озабоченный упадком сил своих воинов, обратился за помощью к мудрому мулле. Тот предложил на костре раскалить большой чугунный котел, положить в него курдючный жир и мясо не старых, но и не очень молодых барашков, отборного риса, разбухающего от гордости, что будет съеден смелыми воинами, молодую морковь, краснеющую от радости, и острый лук, жалящий подобно стреле высокочтимого эмира. Все это, сказал мулла, надо варить до тех пор, пока запах приготовленного блюда не достигнет Аллаха. Тамерлан пообещал большое вознаграждение тому, кто приготовит самое вкусное и питательное блюдо по этому рецепту. Умельцы нашлись, плов спас войско Тамерлана и стал основной пищей в Средней Азии.

– Легенду сам выдумал или нашел на кулинарном сайте? – усмехается Антон.

– Тайна сия велика есть! А имя повара, как обычно, затерялось в веках.

– Ну да, патентов тогда еще не было…

– Все, братан, кончается моя самоволка, – Руслан возвращается к волнующей его теме. – Здесь становится слишком опасно. «Морской котик» от нас уже не отстанет. Хоть он видел только меня, тебе тоже отсюда надо бы валить…

– Душу мою тянет домой, тело желает хороводить с черноокой, а разум не в силах их рассудить.

– Так ты потом вернешься, а сейчас надо бежать, пока не поздно! Дают – бери, бьют – беги.

– Побегу через восемь дней… – соглашается Антон. – Сейчас не хочется брать фальстарт.

25-й день. Счастливый

Полицейский открывает дверь комнаты допросов, заходит Ян Вэй, садится за стол и пытливо буравит Фенга взглядом. Тот сидит с поникшими плечами, потупив взор и нервно стиснув сплетенные пальцы. Через минуту тягостного молчания инспектор подносит руку к кнопке вызова охраны, собираясь уйти.

– Покажи про Джафара, – глухо произносит Фенг.

Инспектор через стол протягивает смартфон:

– Чтоб ты не сомневался, найди сам.

Арестант находит в интернете новость, внимательно читает, возвращает телефон и обреченно вздыхает:

– Моя жизнь для меня уже ценности не имеет. Но жена и сын ничего не знают о моем бизнесе, они ни в чем не виноваты и не заслуживают позора. Я не хочу, чтобы эта история погубила их.

– Обещаю, что о сделке будем знать только ты и я, – проникновенно говорит Ян Вэй.

– Мало верится. Рано или поздно это может просочиться… – глазами Фенг показывает на видеокамеру под потолком.

Инспектор ставит стул в угол, встает на него и накрывает камеру своим носовым платком.

– Что-нибудь еще?

– Гарантии выполнения ваших обещаний будут?

– Если хочешь, чтобы не просочилось… только мое слово. Напоминаю, я договорился с прокурором, поэтому наши с тобой встречи проходят без какой-либо регистрации. А чтобы ни у кого в отношении тебя не возникало подозрений, буду сначала посещать кого-нибудь из твоих коллег, а потом уже заходить в твою одиночку.

Арестант смотрит прямо в глаза инспектору:

– Жена и сын думают, что я техник на электростанции. Скажи им, что для приработка я изредка выполнял разовую работу на стороне. Не всегда знал, для кого. Вот и влип в историю с триадой. Сможешь?

– Легко.

– А сможешь сделать так, чтобы через несколько месяцев после суда меня якобы убили в тюремной разборке? – с надеждой просит Мокрый.

– Одному провернуть такую махинацию не получится, но если ты разрешишь подключить к спектаклю еще пару человек, сделаем.

– Знающие люди сказали, что ты держишь слово…

– Приходится поддерживать свой авторитет и среди вашей братии, – улыбается Ян Вэй.

***

В Шанхае стоит погожий осенний день. Пушистые облака открывают небесное светило и оно заливает окна квартиры ярким светом, который, однако, не согревает душу Антона. Лежа на диване, он дочитывает книгу «Белый Шанхай» о мытарствах белогвардейцев и их близких, бежавших в этот город сто лет назад. Руслан у плиты, с радостью предвкушая скорый вылет на родину, готовит в казане дамламу по-таджикски. За все утро друзья перекинулись лишь несколькими фразами. Лица отшельников продолжают зарастать – они не брились уже около месяца.

Антон получает голосовое сообщение от Булата, идет на кухню и включает его:

«Когда я сказал, что с однодневного предприятия каждому перепало почти по шестьдесят тысяч, полковник собрал всех дольщиков и стал уговаривать скинуться и построить лагерь для экстремалов в каком-то диком месте на высокогорье Памира. Пятерых он уговорил, я обещал подумать. Они планируют приглашать туда иностранных туристов, альпинистов и охотников на баранов. А возить их хотят на арендованном вертолете».

– Слушай, если это там, где Бахром строит охотничий домик, то место реально крутое. Мы с отцом были там один раз. Это может оказаться прибыльным делом! Может, и нам вложить туда свои доли? – загорается энтузиазмом Руслан. – Я как переводчик могу сгодиться. Ты – как менеджер. Деньги должны работать, приносить доход.

Глубоко вздохнув, Антон безучастно произносит:

– Мне пока хватает венчурного бизнеса с Булатом.

– Это когда вкладываешь мало, а получаешь много?

– Да, но с большой вероятностью все потерять, – сникает Антон. – Мы с Булатом потратили на это дело три года и стали почти банкротами. А время летит так быстро, что не успеваешь привыкнуть к возрасту.

– Да тебе, брат, видимо, пора принимать что-нибудь от депрессии.

– От кризиса среднего возраста даже психотропные средства не помогают.

– Что за кризис? – не понимает Руслан.

– Это когда женщины, которые нравятся, уже не дают, а которые дают, еще не нравятся.

– Говорят, от «не нравится» водка неплохо выручает.

– Придется пробовать, если моя китайка не появится.

– Да пойми ты, наконец, желтокожие не так просты, как может показаться, – заверяет Руслан. – Пару лет назад один китаец рассказал моему знакомому бизнесмену, что свыше миллиарда азиатов предпочитают всегда есть только одноразовыми палочками, и что из-за этого в Китае дефицит древесины. Узкоглазый предложил бизнесмену заняться поставками кругляка из Сибири. Мой ушлый приятель смекнул, что гораздо выгоднее самому делать деревянные палочки и продавать их миллионами. Он попросил китайца найти самый лучший автоматизированный станок последней модели. А когда тот нашел такой, бизнесмен сам купил этот станок и все необходимое оборудование. Потом завез на свой склад вагон кругляка, нанял рабочих и наладил производство, но покупателей на свою продукцию так и не нашел. В итоге переработал всю древесину и до сих пор продает скопившиеся запасы этих долбаных палочек за полцены. Как потом оказалось, тот китаец работал маркетологом завода, который выпускает те станки.

Усмехнувшись, Антон предполагает:

– Видимо, твой знакомый бизнесмен поленился выяснить, что бамбука в Китае сколько угодно и растет он быстрее сосен. Но при чем здесь Кианг?

– Я не удивлюсь, если выяснится, что твоя леди из Шанхая работает на казино Макао. Не люблю связываться с бабами, у которых мозги, как у мужика.

Лежащий на столе телефон Антона издает трель. На экране появляется фото Кианг, в сообщении – адрес.

– Подозрительно легка на помине, – ворчит лингвист. – Ишь, проголодалась волчица. Сейчас напялит красную шапочку и будет угощать мамиными пирожками.

***

«Ли Ван» едет по хайвею в сторону пригорода, повеселевший Антон ведет машину, посматривая на навигатор.

– Скажи, бизнесмен, – прерывает молчание Руслан, – если вложить в дело сто долларов, а доход составит сто двадцать восемь тысяч – это называется венчурным вложением капитала?

– Да, очень выгодным вложением.

– Тогда остановись около цветочного магазина.

Через час кроссовер въезжает в строящийся жилой комплекс с симпатичными однотипными таунхаусами в европейском стиле. На улицах поселка растут старые раскидистые деревья, тоненькие саженцы и подстриженные кусты.

– Напоминаю, ни в коем случае никому не говори, что я завтра улетаю, – предупреждает Руслан.

– А ты не говори, что я остаюсь, – усмехается Антон.

Он поворачивает на улицу, с южной стороны которой стоят двухэтажные, а с северной – трехэтажные таунхаусы. Руслан, облаченный в кожаную куртку, поправляет под рубашкой бронежилет и сквозь темные очки с подозрением разглядывает работающих у домов строителей и редких прохожих.

– Ты прямо настоящий член штурмового отряда! – смеется Антон. – Каски только не хватает.

– Англичане говорят: «Предусмотрительное благоразумие – истинная доблесть». Надо быть осторожным.

– А как осторожность отличить от трусости?

– Если боимся мы – это осторожность, если нас – трусость, – бурчит Руслан. – Знаешь, я уже начинаю сожалеть, что «морской котик» тебя не видел.

Заранее развернув «Ли Ван», Антон паркуется у трехэтажного таунхауса. Он выходит из машины, с заднего сиденья берет огромный букет от магазинного флориста и, украдкой осматриваясь, неторопливо направляется к дому.

– Прежде чем войти, придумай, как выйти, – следуя за ним, нервно бормочет напряженный Руслан.

– Кто сказал?

– Отец Булата.

Денисов жмет на кнопку звонка, Сафаров стоит сбоку от двери. Замок щелкает, старший открывает дверь и несмело входит, младший осторожно ступает за ним.

– Добрый день! – выглядывая из-за спины «брата», нарочито громко и миролюбиво здоровается Сафаров.

В ответ тишина. В большой прихожей нет ни мебели, ни вещей, ни пыли. Где-то наверху глухо хлопает дверь, Руслан хватает Антона за рукав и придерживает его. Они настороженно прислушиваются, опасливо заходят в просторную гостиную с высокими окнами – тоже абсолютно пустую и чистую. Сверху эхом отдаются приглушенные шаги, схватив за руку, младший останавливает старшего. Внезапно раздается хлопок, похожий на выстрел.

Руслан теснит Антона к выходу, прикрывая собой:

– Бежим! Бежим!!

Со второго этажа слышится веселый возглас Кианг:

– Сюрпри-и-из! Праздник новоселья!

На пол падает китайская хлопушка, сверху сыплется разноцветное конфетти.

– Гедонист, – удивлен Антон, – ты что, прикрывал меня своим телом?

– В отличие от тебя я в бронежилете!

Облокотившись на перила, на втором этаже стоит смеющаяся Кианг в голубых джинсах, светлой блузке и в белоснежных кроссовках:

– Здравствуйте, гости бесценные!

– Привет, Кианг! – искренне радуется Руслан.

– Дорогая, как же ты долго… – не удерживается от укора Антон, выглядывая из-за разноцветного букета.

– Мне следовало бы подольше тебя промурыжить, но, к сожалению, возраст уже не позволяет выпендриваться, – улыбается Кианг. – Ты не гневайся, дорогой, тебя я прождала целых пятнадцать лет.

– Но я же мог уехать…

– Из своего списка я выбрала для тебя – любимого – самый простой тест.

– Я не механизм для тестирования, могу и обидеться…

– И конец тогда курортному роману – очередной соискатель не прошел даже простенького испытания…

– Он страдал! – свидетельствует «младший брат».

Кианг не спеша спускается по лестнице:

– Вчера мы с бывшим женихом подписали мировое соглашение о компенсации вложений моих родителей в его компанию – и этот дом достался нам. Приглашаю на новоселье.

Черноокая, в обмен на букет подарив «русскому американцу» нежный поцелуй, берет его за руку и увлекает за собой. На полностью обставленной кухне их ожидает стол с закусками и бутылкой вина. Кианг наполняет кастрюлю водой, ставит ее на подоконник и помещает в нее цветы. «Красная шапочка» в микроволновке разогревает «мамины пирожки», раскладывает столовые приборы и протягивает штопор «американскому таджику».

С ехидной ухмылкой взглянув на Антона, Руслан открывает вино, наполняет три бокала и с чувством произносит:

– Как же я рад тебя видеть, Кианг! Будь здорова и счастлива в этом прекрасном доме!

– Мне он тоже нравится, – черноокая поднимает бокал. – Родители хотят, чтобы я переехала сюда.

Они втроем чокаются и выпивают.

– А Шан решила, что твои дурацкие подозрения, Луис, – просто повод, чтобы отделаться от нее, – рассказывает про подругу Кианг. – Она рассудила, что больше тебе не нужна, раз ты даже не попытался извиниться.

– Я бы извинился, но она не брала трубку!

– Ой, не мне тебя учить! Написал бы примирительное сообщение с извинениями и подождал бы денек-другой. Вон твой братишка в первый же день прислал мне десятку, во второй – девятку, и я сразу догадалась, что он устроил мне обратный отсчет! Получив восьмерку, я поняла, что мне надо открывать карты. Твой братец хитрый, помнит, что игроки в баккара не любят мелкие цифры. Как видишь, явилась – не запылилась.

«Старший брат» снисходительно улыбается.

– Добрая Шан мне нравилась… – печально произносит младший. – Она достойна счастья.

– Она вернулась на работу в Макао и помирилась с будущим инженером. А он, между прочим, сделал ей предложение, теперь она раздумывает…

– Этот студент прикольный, – признает Руслан. – Все-таки отбил у меня будущее светило медицины!

– В ближайшие дни нужно будет подписывать новый договор с владельцем вашей квартиры. Но я могу предложить вам другой вариант… Живите в моем доме бесплатно на третьем этаже, только купите туда мебель. – Кианг достает из сумочки два ключа и кладет их на стол. – Для меня одной этот дом великоват.

Антон ликует, но, не подав виду, поднимает бокал:

– Милая Кианг, за тебя! За твою доброту и заботу!

Предвидя, что ему надо будет ехать за рулем, Руслан пьет маленькими порциями.

Черноокая показывает гостям дом. Непринужденно болтая, они поднимаются на второй, а затем и на третий этаж с двумя свободными спальнями и просторной ванной комнатой. Выходят на балкон с живыми цветами. «Братья» благодарят Кианг за гостеприимство и предложение пожить у нее.

Антону приходит сообщение от Булата, прочитав, он пересказывает, не скрывая радости:

– Булат получил письмо от «Теслы». Завод готов подписать с ним соглашения о намерениях и конфиденциальности. Подписав их, он должен будет прислать данные о проведенных им испытаниях устройства. Инженеры завода проверят их и после запуска конвейера пригласят его в Шанхай. Это где-то месяца через три.

– Я тоже принимала участие в переговорах, – шутит Кианг. – Надеюсь, мне тоже что-нибудь перепадет?

– Отчего же нет? – улыбается довольный Антон. – Но только если ты поможешь с переводом и Булату.

– Да я с удовольствием…

Руслан поднимает бокал:

– Давайте выпьем за то, чтобы у вас все получилось, чтобы Пит легко прошел все испытания, устроенные для него привередливой леди, и чтобы вы вместе добрались до счастья!

Слышится гул подъехавшей машины, «братья» переглядываются, заметно напрягаются и вопросительно смотрят на хозяйку.

– Ну вот и все, братишки… – с мрачной усмешкой произносит Кианг. – Готовьте свои биткоины!

Руслан стремительно вскакивает и хватает два кухонных ножа, Антон медленно поднимается и, озираясь, судорожно просчитывает варианты побега.

– Ребята, вы что? Извините, я пошутила! – испугавшись реакции гостей, торопливо оправдывается черноокая. – Это доставка, привезли мебель для гостиной и моей спальни. Если хотите, можете помочь расставить.

Раздается звонок, Кианг с пульта открывает дверь. Заходят два крепких мужичка в спецодежде, посередине гостиной ставят ящик с инструментами и передают хозяйке накладную со списком доставленной мебели.

Весь оставшийся день мастера собирают мебель, а «братья» под руководством хозяйки расставляют собранное по своим местам. Третий этаж остается пустым.

В сумерках Кианг, попрощавшись, выезжает из гаража на «Джили». Черноокая возвращается в родительский дом, а «братья» на «Ли Ване» – в город. Впервые после круиза у них появляется уверенность в благоприятном исходе опасных и запутанных приключений.

Вырулив на хайвей, Руслан говорит:

– Чтобы не спугнуть твою черноглазую цыганку, я пока не стал поднимать тему наших денег на ее счете, но завтра перед вылетом обязательно спрошу.

– Те деньги стали общими, теперь они принадлежат девятерым участникам нашей авантюры.

– Правильно. В общаке вместе с выигрышем сейчас больше пятисот косарей, – напоминает Руслан.

– Надо распределить их на девять ячеек.

– Код моей ячейки ты знаешь. Когда я улечу, займись этим.

– Ты мой код тоже не забудь.

– Переедешь на третий этаж?

– Надеюсь. Было бы неплохо пожить в доме Кианг, – мечтает Антон. – Не знаю, как лингвисты, а инженеры в Шанхае определенно нужны.

– Далековато заглядываешь, брат… «Морской котик» на хвосте.

– У тебя тоже в ближайшем будущем никакой определенности нет. Еще неизвестно, какое наказание ждет тебя в Таджикистане.

– Дома и стены помогают. В моей родной стране живут мои близкие, там отчий дом и мои верные друзья. Мне бы «только ночь простоять да день продержаться».

***

Вечером в квартире друзья собирают остатки вещей в две дорожные сумки. Взяв по банке холодного пива с сушеными ломтиками рыбы, они садятся перед окном и напоследок фотографируют друг друга на фоне миллионов мерцающих огней вечернего Шанхая.

Гедониста все еще терзают сомнения:

– Антон! Кианг сказала, что дом для нее великоват. Она знает, что мы не хотим ничего на себя оформлять, и может предложить купить у нее полдома без оформления. Она думает, что охмурила тебя и может рассчитывать, что ты заплатишь, а она, получив деньжата, слиняет – теперь уже навсегда… Я, конечно, не могу запретить тебе, но ты же понимаешь, что можешь тратить только свою долю?

Антон согласно кивает:

– Правильно. Пятьдесят лимонов мы не срубили, но если я останусь с Кианг, то буду счастлив, что все сложилось таким образом.

– Да, могло сложиться хуже, – соглашается Руслан.

– А если могло быть хуже, считай, что повезло.

– Кто сказал?

– Булат. После того как не вписался в поворот, несколько раз перевернул раллийный КамАЗ и рулем сломал себе два ребра.

26-й день. Решающий

Темный фургон с Охотником за рулем движется по полупустым утренним улицам шанхайского пригорода. Машина медленно проезжает мимо таунхауса Кианг.

Гостиная в доме полностью обставлена новой мебелью, на полу расстелен большой шелковый ковер, на стене висит телевизор в шестьдесят дюймов, на котором беззвучно транслируются новости. На подоконнике стоит фарфоровая ваза с большим букетом вчерашних цветов. Антон и Кианг расслабленно сидят за накрытым столом, улыбаясь и неторопливо беседуя. На диване лежит кошка коричневого пятнистого окраса; навострив уши и сузив ярко-зеленые раскосые глаза, она подергивает длинным хвостом и деликатно шпионит за воркующими за столом голубками.

На улицу поселка, крадучись, въезжает кроссовер. За рулем – агент Наркоконтроля, рядом – Пит Бейкер, на заднем сиденье – Ян Вэй и Ниу. Водитель останавливает машину у переулка за квартал до таунхауса Кианг.

Агент включает рацию:

– До вылета осталось меньше четырех часов. Мы на месте.

– Мы тоже, – слышится в ответ.

В гостиную деловито входит Сафаров с дорожной сумкой, ставит ее на шелковый ковер и бросает на нее кожаную куртку, подсаживается к влюбленным, открывает стоящую на столе бутылку и разливает вино:

– Здоровья вам, согласия, счастья и любви в этом прекрасном доме!

– Родителям дом тоже понравился… – Отпив вина, черноокая предлагает: – Если он и вам нравится, то знайте, что мне от компании достался еще один таунхаус, только без отделки. Можете купить. И тот выигрыш, что на моем счете, – сто двадцать восемь тысяч – тоже учтем.

– Мы подумаем… – отвечает Руслан, со значением взглянув на товарища.

Еще через полчаса к таунхаусу Кианг подъезжает черный седан. Из него выходит телохранитель и, осмотревшись, открывает заднюю дверь, из которой вылезает солидный мужчина и направляется к дому, неся корзину желтых пионов.

Сидящий в грузовом отделении фургона Охотник удивленно рассматривает конкурента в бинокль.

В кроссовере по рации слышится вопрос агента:

– Кто это?

Переглянувшись, инспектор и Пит пожимают плечами.

– Загадка! – хмурится Ян Вэй. – Заведите машину, будьте готовы на таран и срочно пробейте номера по базе.

В доме раздается звонок в дверь, на экране телевизора всплывает изображение солидного китайца возрастом немного за сорок с корзиной цветов.

Руслан испуганно вскакивает:

– Смотри, он с корзиной!

Антон застывает как вкопанный.

– Неужели стоимость биткоинов пошла вверх? – сдерживая улыбку, спрашивает Кианг. – Похоже, ваш клиент приехал отблагодарить вас за удачную покупку!

– Не открывай! – с волнением просит «спекулянт криптой». – Как будто тебя нет дома!

Антон, «отвечающий за майнинг», встает.

Хозяйка тоже поднимается и недоумевает:

– И долго мы будем сидеть в осаде?

– Как только он свалит, так и мы поедем… – Из набора кухонных ножей Руслан выбирает самый большой.

– Спокойно, Луис! Смотри напоследок не зарежь бывшего! Оба сядьте и не суетитесь, пожалуйста.

Кианг подходит к двери и приоткрывает ее:

– Привет, Гуанмин.

– Доброе утро, Кианг, – мужчина, убедившись, что хозяйка не намерена пускать его в дом, протягивает корзину с цветами. – В последнюю неделю я понял, что, наняв тогда детектива, сделал глупость. Я готов простить тебе все…

Кианг берет корзину, но не сходит с порога:

– Если я вернусь, то мое неправильное поведение будет всю жизнь омрачать наши отношения.

– Давай забудем тот инцидент и не станем отменять дату свадьбы. Я люблю тебя и безумно переживаю…

– Гуанмин, я повела себя недостойно – не прошла испытаний. Дала повод сомневаться в моей верности, а ты имел право знать правду.

– Мне не хватает тебя! Прости меня…

– Не надо винить себя за мою неверность.

– Так ты все-таки переспала в ту ночь с американцем?

– Нам не стоит воссоединяться, потому что мой косяк сделает токсичной всю нашу совместную жизнь.

– Прощай, Кианг.

– Прощай…

Гуанмин возвращается в машину, которая нехотя отъезжает от таунхауса.

Расслабившись, Охотник опускает бинокль.

Кианг ставит корзину пионов на подоконник, куда тут же запрыгивает кошка. Оказавшись между двух букетов, она вопросительно смотрит на хозяйку, округлив глаза.

– Еще один период нашей жизни остался в прошлом, – поясняет Кианг пятнистой подруге.

Успокоившись, «спекулянт криптой» разливает вино.

Ниу выходит из машины. Она в платье и легкой куртке – как будто жительница поселка на прогулке.

– Попытаются смыться – пали по колесам, – инструктирует Ян Вэй.

Ниу молча кивает, достает из багажника и раскладывает детскую коляску, опускает в нее одеяльце с автоматом. Покачивая, она катит перед собой коляску, словно прогуливаясь по улице, и не спеша приближается к таунхаусу.

На кухне хозяйка достает из духовки ароматное блюдо, несет в гостиную, ставит его на середину стола и вонзает в дымящуюся румяную утку острый нож.

– Пекинская утка по-шанхайски по рецепту мамы. Кстати, родители хотят познакомиться с тобой, Пит. Они живут недалеко отсюда.

– Я тоже не против… – соглашается Денисов.

Руслан вновь берется за бутылку.

– Не доливай, – Антон накрывает свой бокал ладонью. – Мне же выпала честь отвезти тебя в аэропорт.

– Тогда пью за двоих, – дезертир наливает себе до краев.

– Теперь давайте за Луиса! – предлагает тост Антон. – За его возвращение на перевоспитание. Через три часа он будет в самолете, и – прощай, Китай!

На одной и той же улице, но с разных сторон таунхауса стоит кроссовер и белый «Хавейл»; расстояние от дома до каждой из машин метров по двести. Из них хорошо просматриваются гаражные ворота таунхауса. За рулем «Хавейла» – Лоис Бейкер, на заднем сиденье – два агента в желтых касках и в оранжевой форме рабочих-строителей.

Кианг отрезает от утки несколько кусочков, Антон пробует, прищурившись от удовольствия, поднимает большой палец и хвалит мастерски приготовленное блюдо.

Хозяйка подкладывает овощи и кусочки утки гостям, поднимает бокал и предлагает:

– Выпьем за искренние человеческие отношения!

– Которые начинаются с доверия, – дополняет Антон.

Все трое, переглянувшись и подумав каждый о своем, улыбаются, чокаются и выпивают.

Кошка спрыгивает с подоконника и ходит под столом по ковру, игриво дотрагиваясь шерстью к ноге Антона.

Тот подхватывает ее и ставит себе на колени:

– Ну, и как тебя зовут, маленький леопард?

– Ксия, – представляет любимицу хозяйка.

– Красивая и мягкая, – делает комплимент Антон, поглаживая короткую шерсть. – Древняя китайская порода, разумеется?

– Чистокровная бенгальская, – уточняет Кианг. – Этой породе меньше тридцати лет. Мне подарили еще котенком…

– Надеюсь подружиться с тобой, Ксения, – обещает гость и опускает новую мурлыкающую подружку на пол.

В кроссовере Ян Вэй, Пит и водитель внимательно наблюдают за таунхаусом Кианг. В «Хавейле» Лоис и два агента зорко следят за домом с другой стороны.

Наконец «Ли Ван» выезжает из гаража и останавливается. Стоящий боком к Охотнику, он хорошо виден в бинокль через открытое кормовое окно фургона. В полумраке кузова наемник откладывает бинокль, поднимает винтовку, оснащенную оптикой, лазерным прицелом и самопальным глушителем.

Ниу, покачивая коляску и делая вид, что успокаивает хныкающего малыша, неторопливо подходит к «Ли Вану», за ней на расстоянии метров в сорок прогулочным шагом идет Ян Вэй. Пит тоже направляется к машине. Одновременно с другой стороны к таунхаусу приближаются двое строителей с ящиками для инструментов. Из дома с дорожной сумкой в руках появляется Руслан и подходит к машине. Ниу замечает на нем дрожащую зеленую точку, ползущую с джинсов на куртку.

– Беги! – кричит она, бросив коляску.

Ниу в прыжке, вытянув ноги в шпагат, наносит резкий прямой удар стопой в плечо таджика. Тот отлетает, и пуля со звоном пробивает навылет стекла задних дверей «Ли Вана». Руслан бежит, но свинцовый удар в спину сваливает его на асфальт. Сидящий за рулем Антон поспешно пригибается, и третья пуля пробивает оба стекла передних дверей. Подбежавший к Руслану Пит затаскивает обмякшее тело за гараж.

Агенты с пистолетами в руках прячутся за кустами, приседают и закрываются ящиками для инструментов. Ян Вэй стоит за деревом, высматривая стрелка, его рука ложится на пистолет. Ниу выхватывает из коляски одеяльце и бежит за гараж, разворачивает автомат и взводит затвор. Пули снайпера пробивают кузов «Ли Вана» на уровне бензобака.

Лоис, издалека увидев суматоху, заводит мотор «Хавейла». Из рации слышится тревожный голос Пита: «Где-то с твоей стороны снайпер! Будь начеку! Из машины не высовывайся!»

Из пробитого бензобака вытекает бензин. Морщась от удушливой вони дымящего глушителя, наемник перезаряжает винтовку патроном с зажигательной пулей и стреляет в бензиновую лужу, которая тут же вспыхивает, охватив огнем левую сторону «Ли Вана». Антон ползком выбирается через правую дверь, укрываясь от снайпера за горящей машиной.

Фургон трогается и едет навстречу «Хавейлу».

Из золоченых ножен Лоис выдергивает охотничий нож полковника Бахрома, приоткрывает дверцу, чтобы не заклинило, резво стартует и врезается в фургон. Подушки безопасности обеих машин вжимают водителей в сиденья. Лоис вспарывает подушку ножом, выхватывает из кармана дверцы револьвер Абдула, вылезает из машины и через лобовое стекло фургона целится в голову снайпера.

– Руки на руль! – кричит блогерша.

Прижатый подушкой индеец тянется к рулю, набычившись как бизон, готовый поднять врага на рога.

Пит и агенты с пистолетами в руках спешат к столкнувшимся автомобилям.

– У нее револьвер без патронов! – на бегу сообщает Пит.

Подбежав к фургону, агенты направляют стволы на снайпера и наручниками приковывают его к рулю.

– Я – американский гражданин! – с вызовом заявляет Охотник. – Я имею законное право на адвоката. Дайте мой телефон, я позвоню ему.

Агент, забравшись в машину, обыскивает снайпера. Содержимое его карманов и полицейский пистолет перемещается в целлофановый пакет. А в бардачке притаилась черная парочка – электрошокеры из чемодана.

Немного отдышавшись после забега, Пит с укором смотрит на Лоис:

– Благодарим, конечно, но такой блеф был слишком опасен. Не стоило так рисковать.

– Лучшего выхода не нашлось…

От горящего «Ли Вана» поднимаются клубы черного дыма. Пламя, потрескивая, пожирает автомобиль, в воздухе стоит запах гари. За гаражом инспектор и Антон, склонившись над бесчувственным телом Руслана, пытаются нащупать пульс на сонной артерии. Под расстегнутой курткой и разорванной рубашкой лингвиста виднеется бронежилет. Убедившись, что напарник жив, Антон под строгим взглядом Ниу и дулом ее автомата открывает ворота гаража.

К нему подходит Пит и показывает значок DEA:

– Я специальный агент Управления по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США.

Инженер, инспектор и спецагент через гараж заносят бесчувственного лингвиста в дом и осторожно кладут на диван в гостиной. Не на шутку перепуганная Кианг не решается зайти в гостиную и наблюдает за происходящим, выглядывая из кухни. Она вопросительно смотрит на Антона, но он избегает ее потерянного взгляда. Ксия нервничает от запаха гари и тревожной суеты в доме, мяукает и благоразумно убегает на третий этаж.

Агент приносит пузырек нашатырного спирта. Ян Вэй смачивает свой платок и подносит к носу Руслана, который, глубоко вздохнув, открывает глаза и чуть приподнимается. Антон с инспектором осторожно снимают с него куртку, рубашку и два бронежилета с застрявшей в них пулей. На его спине слева – багровая гематома, на правой стороне груди – синяя татуировка барса. Руслан, тяжело дыша, садится на диване, осматривается и видит пробитые пулей бронежилеты.

Антон тайком достает из кармана куртки маленький красный футляр и прячет его в щели между подушками дивана. Облокотившаяся на комод Ниу замечает торопливое движение его руки, но отводит глаза.

Американец показывает таджику значок спецагента:

– Привет, Руслан.

– Пит?!

Пораженный дезертир с трудом встает с дивана, они пожимают руки и улыбаются. В гостиную заходит Лоис.

– Лоис?! – изумленно восклицает Руслан. Обрадованный, он протягивает руку и ей, Лоис тянет свою, но ловит воздух. Потрясенный догадкой Руслан отдергивает руку и меняется в лице. – Так вы нас подставили… Черт! Цинично использовали как наживку!

– Не кипятись, Сафаров! – успокаивает Пит. – Вспомни, в Афганистане я предлагал вам забрать всю зелень, а белый оставить нам. Но вы же отказались!

– Меня же чуть не убили!

– Это вы нас чуть не убили! Свалились на наши головы со своим броневиком. Сорвали такую операцию! – переходит в наступление спецагент. – Джафар своим зельем убил американцев больше, чем любой террорист. Нам надо было вычислить, где находятся его лаборатории, и разбомбить их. Мы с Лоис целый год втирались в доверие к картелю! Наркобароны смешивают афганский героин с фентанилом и получают такой коктейль, от которого наркоши в кайфе мрут, как мухи в меде. Дилеры подсаживают на наркоту подростков. В Штатах от передозировки за год погибает почти сто тысяч человек. Нельзя было откладывать операцию – трафик надо было закрывать! А в Китае мы делали все возможное, чтобы вас обезопасить.

– Вы что, везде следили за нами?

– Мы упустили вас в Гонконге. А когда вышли на Шан, она держалась, как… Русские говорят «как партизан». Так и не выдала, где вас искать. Скажи, когда вы сбежали из отеля, вы поняли, что за вами наблюдают?

– Нет, Руслан, не отвечай! – вмешивается Лоис. – Пит, мы ведь договорились – все вопросы только в присутствии их адвоката.

Осознав, что опасность миновала, любопытная Ксия спускается в гостиную и на правах хозяйки расхаживает среди непрошеных гостей, с интересом разглядывает их и подслушивает разговоры.

Антон прерывает свое молчание:

– Специальный агент, ответь, подрыв машины Джафара – это работа американского беспилотника?

– Или русского… – темнит Пит.

– И что теперь с нами будет? – беспокоится Руслан, глядя на Пита.

– Для начала судья определит, свидетели вы, подозреваемые или обвиняемые. Абдул, например, заключил досудебное соглашение о сотрудничестве со следствием и стал охраняемым свидетелем.

– Кстати, пуштун просил передать вам привет, – вставляет Лоис с хитрой улыбкой. – И был огорчен, что свои доли вы подчистую спустили в казино Макао.

Пожарные из брандспойтов заливают пеной догорающий «Ли Ван». Прячась за пионами, как хищный зверь в засаде, Ксия с подоконника внимательно следит за действиями пожарных и контролирует процесс тушения. Подходы к дому огорожены полосатой лентой, возле которой толпятся взбудораженные местные жители и строители. Некоторые снимают происходящее на телефоны и выкладывают контент в сеть.

На улицу с пронзительным воем сирен въезжают три полицейские машины, жители из окон домов провожают их встревоженными взглядами. Первая машина тормозит у фургона. Полисмены пересаживают в нее закованного в наручники снайпера и садятся рядом с ним с двух сторон. Еще две машины подъезжают к таунхаусу Кианг.

Агенты забирают у задержанных документы, а полицейские надевают на бородатых иностранцев наручники. Кианг стоит за косяком двери и пристально смотрит на Денисова, но тот, встретившись с ней взглядом, отводит глаза. Два полицейских ведут его во вторую машину и усаживают на заднее сиденье между собой. Еще двое полисменов размещают Сафарова в третьей машине. Кортеж из трех полицейских автомобилей с включенными мигалками несется по поселку по направлению к шоссе.

Ян Вэй и Бейкеры заходят на кухню и усаживаются напротив растерянной Кианг. Ксия запрыгивает на колени к хозяйке и пытается утешить ее громким урчанием.

Инспектор кладет на стол красный бархатный футляр:

– Валялся на диване… Кианг, вы обязаны быть свидетелем и должны сообщить все, что знаете о задержанных.

– Кианг, то, что вы напишете, сначала обязательно покажите адвокату, – советует Лоис.

– Это что, все из-за биткоинов? – бледнеет Кианг.

– Про биткоины не слышал, – отвечает Ян Вэй. – А вот в Афганистане они убили несколько боевиков.

– Ужас… Все-таки преступники…

– Но обвинений им никто так и не выдвинул.

Пит успокаивает хозяйку дома:

– Ваши приятели помогли нам перекрыть трафик героина через Китай в Америку и этим спасли очень много жизней. Они – наши друзья.

– Друзья? – ничего не понимает озадаченная Кианг.

– Да, – подтверждает Ян Вэй. – Мы будем стараться освободить ребят…

– Ну, тогда, если потребуется залог, у меня есть дом…

– Спасибо, Кианг! – искренне благодарит Лоис.

Инспектор и Бейкеры прощаются, выходят из дома и направляются к своим машинам.

Кианг берет красный футляр и медленно, словно карты в баккара, открывает его, и чем больше света попадает внутрь, тем ярче искрится гранями большой бриллиант. Она вынимает кольцо. Из футляра звучит голос Антона, который старательно выговаривает по-китайски: «Кианг, ты мне нравишься». Она кладет кольцо обратно, вынимает – тишина. Тогда она снова возвращает кольцо в футляр, закрывает его, открывает и опять достает. Теперь голос Самца произносит: «Дорогая Кианг, я люблю тебя!» Она вновь повторяет процедуру, и на этот раз звучит: «Любимая Кианг, я мечтаю иметь от тебя детей». На черноглазом лице появляется грустная улыбка, рука ласково поглаживает урчащую, как трактор, Ксию.

Полицейские доставляют задержанных в шанхайский следственный изолятор, где их оформляют, дезинфицируют, фотографируют, измеряют рост и вес, снимают отпечатки пальцев и берут пробы для получения геномной информации. Затем подозреваемых помещают в три одиночные камеры.

27-й день. Окаянный

На стоянку частных самолетов Шанхайского аэропорта въезжают четыре полицейских автомобиля и останавливаются возле Gulfstream G600. Полисмены по одному выводят четырех арестованных и сопровождают их в самолет. Рассадив всех по местам, полицейские возвращаются к машинам, но не отъезжают.

Командир экипажа запрашивает у диспетчера разрешение выехать на взлетную полосу. По бортам бизнес-джета по семь больших иллюминаторов, в салоне рядом с каждым из них по одному комфортному креслу. На последнем ряду два вооруженных агента Наркоконтроля смотрят фильм на экранах, выдвинутых из спинок передних кресел, и периодически поглядывают на арестованных. Ближе всех к ним в наручниках и кандалах сидит мрачный Фенг и тоскливо смотрит то на фотографию жены и сына, то в иллюминатор. Через проход от него расположился третий агент, бдительно следящий за обстановкой.

«Гольфстрим» вслед за другим самолетом продвигается к взлетной полосе.

В следующем ряду небольшого салона расположились Ян Вэй с Ниу. Уткнувшись в смартфоны, они изредка перебрасываются короткими фразами. Помощница сосредоточенно изучает сайт знакомств в поисках спутника жизни; присмотрев очередную кандидатуру, показывает фото соседу, надеясь на его одобрение.

Инспектор листает анкету мужчины и отклоняет претендента, недовольно морщась:

– Делай все по науке. Составь перечень достоинств, которые ты хочешь видеть в будущем муже, и расставь их по рейтингу, а потом уже ищи. Набери тысячу женихов и фильтруй, как ты сделала это с яхтами. Там у тебя получилось, значит, и здесь сработает.

– Мне нужен такой, как вы, но несколько моложе.

– Тогда тебе легче будет найти клинику, которая законсервирует меня лет на двадцать. Так и быть, подожду, пока подрастешь.

– Могу поискать в интернете ученых, которые вас омолодят. Но платить будете сами! Не то я вложусь, вы станете молодым и красивым, поведетесь на какую-нибудь молоденькую старлетку, а меня кинете, – смеется Ниу.

– Ну что с тобой делать, подсоберу деньжат, скажу, когда буду готов.

«Гольфстрим» выруливает на взлетную полосу. Получив разрешение на взлет, командир просит пассажиров пристегнуть ремни. Самолет стремительно разгоняется, прижав пассажиров к креслам, легко отрывается от взлетной полосы и убирает шасси.

Перед Ян Вэем и Ниу развалился Охотник. Как и его коллега, он прикован к креслу, а на ногах кандалы. Невозмутимый наемник в наушниках смотрит американский боевик. Рядом его адвокат строчит что-то в планшете, дописав текст, передает его индейцу, который ставит фильм на паузу и просматривает написанное.

«Эпизод на корабле упоминать нельзя. Это лишний повод обвинить тебя в покушении на убийство, мотивом которого служит месть. А это тяжкое обвинение! Упирай на то, что твоей задачей было только вразумить Бейкеров вернуть деньги своему партнеру по бизнесу. Цели убить у тебя не было, потому что с мертвых получить долги проблематично. Запомни: ты не наемник, ты – профессиональный коллектор со своим уникальным и эффективным методом выбивания долгов. Ты уверен, что получил контракт на возвращение легального кредита с недобросовестных заемщиков. И ты согласился на дальнюю командировку только потому, что заказчик предложил четверть от возвращенной тобою суммы. А Бейкеры пусть сами объясняют, где и на что они брали кредит в два миллиона. Утверждай, что намеревался пострелять по машине, чтобы только попугать кредиторов. Но когда увидел, что один из клиентов надел бронежилет, прицелился именно в броню, посчитав это более эффективным средством вышибания долга. Ты опытный охотник, меткий стрелок, и то, что обошлось без трупов, доказывает отсутствие у тебя намерений совершить убийство. Я буду настаивать на проведении следственного эксперимента. С расстояния сто восемьдесят ярдов будешь стрелять по манекену в бронежилете. Сможешь попасть не в спину, а в голову – лет десять скостят. Ты ни разу не выстрелил в агентов, и это наглядно подтверждает, что у тебя не было злого умысла. Даже если всем будет ясно, что твое объяснение похоже на небылицу, опровергнуть его никто не сможет! А если пойти на сделку со следствием, эта версия даст шанс получить минимальный срок. Иначе тебе припаяют соучастие в организации трафика героина и предъявят обвинение в смерти сотен американцев от вашего коктейля. А это потянет лет на сто минимум!»

«Гольфстрим» летит над морем, поднимаясь все выше в безоблачное небо. В иллюминаторах справа по борту виден раскинувшийся на побережье огромный метрополис.

Перед Охотником и адвокатом сидят Бейкеры – Пит читает военный журнал, а Лоис листает книгу. Спецагент наклоняется к сидящему впереди Денисову, рядом с которым дремлет Сафаров; оба побриты, подстрижены, закованы в наручники и унылы.

– Антон, а этот ваш «Тайфун-ВДВ» когда будет запущен в серию?

– Как только запустят, увидишь его на выставках, – оживившись, Денисов отстегивает ремни и садится вполоборота к Питу. – Хочешь купить?

– Зачем? У нас есть броневики покруче.

– Для десанта нашему нет равных… Сэр.

Увидев, что перед ним ведется разговор, Охотник снимает наушники.

Спецагент показывает Денисову журнал:

– Военные аналитики признают, что боевая автотехника у нас лучше!

– Штаты тратят на вооружение в десять раз больше, чем Россия. Ваша страна – самый большой экспортер оружия в мире. Подрядчики Пентагона наживают на производстве оружия миллиарды. Что-то да обязаны делать лучше нас…

– Давление промышленных лоббистов существует, не спорю… Денег на вооруженные силы уходит многовато, потому что в отличие от вашей армии в Америке она профессиональная.

– Станем побогаче, сделаем такую же.

Разговор про оружие привлекает внимание Охотника, подавшись вперед, он прислушивается.

Пит продолжает наседать:

– Lockheed Martin разработал истребитель F-35 с интеллектуальными системами управления.

– А конструкторы бюро Сухого сотворили Су-57. Он помощнее вашего примерно на столько же, на сколько наш белоплечий орлан мощнее вашего белоголового.

– У нас уже одиннадцать атомных авианосцев! – выкладывает козыри Пит.

– Сэр, крупными мишенями наши «Кинжалы» и «Посейдоны» не запугаешь, – парирует Денисов. – Каждый новый авианосец обходится Штатам более чем в десять миллиардов долларов. Не спорю, милитаристы и оружейные концерны прилично зарабатывают на них. Но что смогут сделать ваши моряки против роя наших планеров из жести, поднятых на гелиевых шарах в стратосферу? Запущенные с небес камикадзе наберут сверхзвуковую скорость, пролетят сотню километров, и каждый начнет атаку в зависимости от расстояния до корабля, но так, чтобы создать для него мгновенное перенасыщение целей. Пикирующие стрелы в один момент врежутся в командную башню и ослепят громадину, подготовив налет «Цирконов».

– Но ты же не будешь спорить, что в космосе мы вас обгоняем! – настаивает Пит.

– Благодаря хорошему инженеру из Южной Африки, – ухмыляется Денисов.

– В НАТО уже тридцать стран – с такой силой русским точно не справиться! В войне мы победим!

– Цена такой победы будет слишком высока, чтобы брать ее в расчет. Все дело в том, что Америка ставит задачу победить в ядерной войне, а цель России – предотвратить ее. Остановить войну без большого сражения наши военные пытаются с тех пор, как в конце пятнадцатого века русские войска остановили вторжение татаро-монгол. Закрепившись тогда на берегах Оки и Угры, защитники всю осень с помощью пушек отражали атаки жаждущих наживы врагов. Измотанные всадники Ахмат-хана так и не смогли навязать сражение воинам Ивана III. Зная о наступающих морозах и просчитав последствия, Ахмат решил увести свое воинство в привычные им степи. На этом и закончилось иго Золотой Орды, а Русь навечно обрела опыт и суверенитет. Наполеон, дойдя до Бородино, которое находится всего в ста километрах от Угры, тоже мог вернуться в Европу. А Гитлер там же мог не начинать битву за Москву, не морозить своих солдат и сохранить бессчетное количество жизней. Но западные кровавые вожди были жестоки и поплатились за свою гордыню. Надеюсь, англосаксы окажутся похитрее и смогут правильно просчитать свои шансы на победу в генеральном сражении.

– В НАТО это будет решаться коллективно, – говорит Пит.

– Мы знаем, что натовцев много, и что обычного оружия у вас больше, поэтому у нас припасено и необычное. А так как нападать мы не собираемся, у России всего три верных союзника для обороны…

– Армия, флот и Таджикистан! – вставляет Сафаров.

– И воздушно-космические силы, – поправляет Денисов. – Россия не хочет воевать. Но те, кто наживает на производстве оружия миллиарды, толкают натовцев все ближе к нашим границам. А Киев не прочь заработать на безопасности России. Американцам не понравились русские ракеты на Кубе, так почему вы думаете, что нам понравятся ваши ракеты на Украине?

– Потому что дизайн наших «Томагавков» гораздо симпатичнее, – ухмыляется Пит, взглянув на Охотника.

Заметив тяжелый взгляд и навостренные уши снайпера, русский обращается к нему:

– Скажи, гангстер, как так получилось, что европейцы смогли освоить исконно индейский континент?

– Мы встречали их с открытой душой, а они плыли с коварной целью присвоить себе нашу землю! – восклицает задетый за живое Охотник. – Тряся библией, провозглашали: не воруй, не убий! А сами уничтожали индейские племена и присваивали их земли. Лицемерие – главная черта европейцев. Поэтому наши отношения с бледнолицыми свелись к принципу «убей или умри»! Но у пришлых были кольты, ружья и пушки, а у нас – луки и топорики.

– Вот! – удовлетворен ответом Антон. – Именно поэтому, чтобы Западу в очередной раз не захотелось прибрать к рукам новые земли, в восточных лесах у туземцев стрелы гиперзвуковые, а топоры – термоядерные. А их новая «Сатана» чисто гипотетически легко доставит в Йеллоустон несколько топоров, которых будет достаточно, чтобы расшевелить кальдеру.

– Извержение супервулкана обернется адом для всех, – веско предрекает индеец. – Именно о таком Армагеддоне написано в Апокалипсисе! Это тот самый нулевой год, которым заканчивается календарь Майя. Газы из преисподней и дым пожаров поднимутся до стратосферы, заполонят небеса и закроют Солнце. Миллионы американцев задохнутся серой и радиоактивным пеплом. На Землю опустится кромешный мрак. На планете начнется очередной, на этот раз рукотворный, ледниковый период.

Улыбаясь, Сафаров пытается разрядить обстановку:

– Я читал, что западные компании активно скупают украинские земли. Неужели это все из-за чернозема?

– Правильнее было бы засадить тот чернозем ГМО. – Денисову тоже не хочется препираться с конвоиром. – И всем будет счастье!

Но Бейкер никак не успокаивается:

– Украина будет за нас – там победила демократия.

– Собрать на площади толпу и сделать переворот – это теперь называется демократией? – язвит Денисов.

– Это воля народа! – восклицает Пит.

– Это воля тех, кто использовал гражданский протест, чтобы поставить угодное себе правительство. В вашей же прессе написано, что на киевский майдан Штаты потратили пять миллиардов. Истинную волю необходимо определять народным референдумом, а не куплей-продажей. А ты, видимо, считаешь демократией власть демократов?

– Не вижу разницы, – усмехается Пит.

– Нацики назвали себя демократами и поддержали тогда майдан, потому что мятеж был для них единственным способом добраться до власти. Биологи доказали, что обезьяны и люди имели общего предка. А вот лингвист подтвердит, – Антон показывает на Руслана, – что бандеровцы произошли от бандерлогов. А тем, как вы знаете, не страшно ни убивать, ни умирать, поэтому кроме грубой силы они ничего не признают.

– Во время оккупации Украины немцы, румыны и бандеровцы уничтожили там полтора миллиона мирных евреев, – подтверждает доводы друга Сафаров. – Надеюсь, сейчас украинцы смогут остановить новых фашистов.

– А если не остановят?

– Если будут превращать русских в изгоев, запрещать язык и культуру, придется вмешиваться… – отвечает Денисов. – Хотя я понимаю, что англосаксы воспользуются этим, чтобы насолить нам.

– Чтобы остановить вас, если русские захотят захватить Донбасс! – поправляет американец.

– Русские, которых там, на Донбассе, большинство, сами решат, в какой стране жить. Но чтобы Украина не стала полем боя для Востока и Запада, ООН в статье первой своего Устава должна, в конце концов, определиться, что важнее, – территориальная целостность страны или самоопределение нации. Хотя, учитывая, что в названии уважаемой организации идет речь о нациях, а не странах, то и определять свою судьбу должны именно нации путем референдумов.

– Границы стран должны быть неприкосновенны.

– А как же Косово? – напоминает Денисов. – Или ту статью устава западные дипломаты используют как джокер в колоде карт? Захотели – шестерка, а хотите – туз!

– А мне нравятся украинцы, – усмехается Сафаров. – А украинки еще больше!

– Поэтому мы их и защищаем, – лыбится спецагент.

– Вот представьте… – Антон задумывается, переводя взгляд с Пита на Лоис. – Вы развелись из-за измены жены, а она поселила любовника в своей части вашей квартиры, и он начал воспитывать и наказывать твоих детей. Ты позволил бы?

Лоис с усмешкой смотрит на Пита. Тот отвечает:

– Я бы очень сильно разозлился!

– Вот и русских не надо злить… – продолжает Денисов. – Русские на Украине – это дети России-матушки. И будет очень досадно, если англосаксы все-таки поссорят нас с украинцами. Хватит уже Америке всех крышевать и собирать ренту! Разберитесь лучше со своими долгами. И остановите печатный станок, иначе сначала художники останутся без зеленой краски, а дальше по сценарию – крах на биржах, дефолт и новая Великая депрессия.

– Штатам это не грозит! Наша экономика – самая развитая в мире! Скорее Россия развалится, она победнее…

Задетый этими словами, Денисов заявляет:

– Никто не спорит, Америка вобрала в себя много культур и народов, и американцы – сильная нация. Но все люди не пальцем деланы. Любые нации не лучше и не хуже вас, просто немного другие. Всем странам надо стремиться к разумному сосуществованию. Вот вы свои валютные резервы печатаете, а мы свои золотовалютные достаем из-под земли. И у нас там припрятано побольше вашего.

– На нашей стороне еще Япония и Австралия…

– Не забывай, сэр, мы стоим спина к спине с Китаем!

– Эх, сколько денег можно было бы потратить не на войну, а на что-нибудь полезное! – поддерживает Руслан.

– Для англосаксов, чтобы понять, возможно ли сломить русский дух, есть способ экономнее. Надо просто поднапрячь память, – продолжает Антон. – Потому что мозг, как известно, строит свои предположения о будущих событиях исходя из вероятности их возникновения, которая определяется тем, как часто и сколь надежно эти события происходили в прошлом. Грабить нашу страну приходили половцы, шведы, ливонские рыцари, войско Мамая, ногайская орда, поляки, турки, французы, персы, японцы, немцы… Надеюсь, историю ты учил, сэр!

Денисов завершает разговор, предпочитая спору вид в иллюминаторе. Бейкеры обдумывают услышанное.

– Разведка правильно донесла, – заключает спецагент, посмотрев на Лоис и гангстера. – Жена у него психиатр!

Самолет летит над Восточно-Китайским морем – западной границей Великого океана. Охотник сердито смотрит на затейливо изрезанные острова. Где-то недалеко от них находится место его недавнего ночного заплыва.

Дочитав одну из глав, Лоис кладет в книгу закладку и протягивает Сафарову:

– Инспектор Ян Вэй порекомендовал грамотного адвоката. Я купила его книгу. Она, конечно, для юристов, но я вам настоятельно советую с ней ознакомиться. До Гонконга лететь часа три, так что почитайте. Если понравится, попросим автора защищать вас.

На задней стороне обложки размещена фотография известного адвоката. Руслан показывает название книги соседу – «Пределы необходимой самообороны».

Прочитав его, Антон оборачивается назад:

– Лоис, скажи, пожалуйста, ВИЧ – это ваша легенда?

– Я обычная журналистка, пишу для блога и разных журналов репортажи о путешествиях. Черт дернул соединить свою работу с заданием Пита действовать в Афганистане под прикрытием! DEA заставила нас еще и похудеть на двадцать фунтов каждого, чтобы один наркобарон поверил, что мы больны и терять нам нечего. Вон, спроси у снайпера, – Лоис показывает на индейца, – он работал на этого барона, связанного с мексиканским картелем Синалоа.

Наклонившись вперед, Охотник мягко произносит:

– Лоис, значит, то была твоя детская фотография?

– Я попала в эту переделку, потому что дуру потянуло на экшен, – уклоняется от прямого ответа Лоис. – Еле ноги унесла…

– Вспомни, Лоис, твои ноги выносил я, – напоминает Сафаров.

– Руслан, ты – мой спаситель!

– Если на фото не дочь… – доходит до спасителя. – Может, и Пит – не муж?

– Муж… Но не мой, – улыбается Лоис, взглянув на соседа. – Он мой брат.

– А ты не замужем?

– После вчерашних арестов я поменяла статус в моем аккаунте на «свободна». – Опустив спинку кресла, Лоис откидывается.

Довольный Сафаров мечтательно открывает книгу.

Денисов с ехидцей интересуется по-русски:

– Новая ситуация – новая цель?

Руслан не может сдержать масляной улыбки.

В кресле первого ряда сидит скромно одетая Кианг и задумчиво смотрит в иллюминатор. В ее блестящих черных глазах отражается голубое небо, на пальце правой руки сверкает бриллиант, а на коленях лежит планшет, на экране которого изображение женщины с младенцем.

Заложив вправо, пилот направляет «Гольфстрим» к суше. Впереди – Южный Китай.

Сев боком, Руслан домогается к новой цели:

– Лоис, а что с моим револьвером?

– Я оставила его себе на память.

– У меня небольшой вопрос. Представь ситуацию… Когда мы в горах пересекали вброд реку, боевики всех убили, а нас с тобой захватили в плен. Надеясь позабавиться, говорят: «Или мы вас тоже убиваем, или играйте в русскую рулетку». Если помнишь, тогда в шестизарядном барабане моего револьвера оставалось два расположенных рядом патрона. Я первым кручу барабан и стреляю себе в рот. Осечка. Твоя очередь. Ты прокрутила бы барабан или нет?

– Так, значит, с первым выстрелом мне не повезло… – усмехаясь, размышляет вслух Лоис. – Руслан, ну ты мог бы спросить что-нибудь полегче! Я же не математик. Но обещаю подумать, пока летим.

Сафаров обращается к соседям:

– А вы трое, если знаете ответ, не подсказывайте!

Денисов не выдерживает и вновь оборачивается назад.

– Вот почему вы верите, что русские способны тупо шмалять себе в мозги? Такое можно объяснить только тем, что американцы воспитаны Голливудом в русофобии.

– Ну при чем тут кино? – ухмыляется спецагент. – Все знают, что эта игра – любимое развлечение русских!

– Так и быть, открою вам секрет… В Первую мировую войну офицеры – в основном образованные дворяне, играя в русскую рулетку, после прокрутки барабана с одним патроном, недовзводили курок и тем самым отключали трещотку, – растолковывает Денисов. – Патрон менял центр тяжести барабана и при правильной смазке револьвера всегда опускался ниже ствола. По законам физики наиболее безопасный вариант – оставлять в барабане три расположенных рядом патрона. Офицеры пользовались этим фокусом для демонстрации своего бесстрашия перед наивными собутыльниками и одновременно выигрывали пари на выпивку. А еще это был дешевый способ показать впечатлительной барышне, что ради ее любви претендент готов на отчаянные поступки.

Индеец, с интересом выслушав Антона, соглашается:

– Теперь понятно, почему в фильме «Охотник на оленей» русский американец так долго обыгрывал в вашу рулетку вьетнамцев.

– Так Булат знал об этом? – спрашивает Руслан, вспомнив осечки на вершине холма.

– Булат рисковый, а не дурной, – усмехнувшись, поясняет Антон.

Командир экипажа сообщает, что самолет поднялся на необходимую высоту, и разрешает расстегнуть ремни.