Читать книгу: «Пропавшая принцесса. Реальность»

Сила слова.

Жан поправил на столе пачку бумаг. Прошёл уже месяц с того момента как он начал работать на Эдгара Де Боша, но у Ле Клерка всё ещё было ощущение, что младший брат герцога всё ещё присматривается к нему. Вернее было бы сказать следит. «Впрочем я тоже за ним слежу!» – подумал Жан. В Королевской резиденции было тихо. Жан разместился в небольшом кабинете у дверей в приёмную Эдгара. Раньше здесь были покои Короля Луи Гаверна-младшего повешенного людьми Вендис Рейгарден. Когда Вендис стала королевой этими покоями она не стала пользоваться, удовлетворившись комнатами на женской половине, которые были гораздо скромнее. Жан корил себя за то, что упустил возможность по лучше узнать Королеву Вендис. Со слов канцлера она была слабой и глупой. Правда не ясно было каким образом она смогла заполучить трон, будучи такой жалкой. Да и поступки старшей Рейгарден после бегства её из столицы говорили о ней скорее как о личности сильной и незаурядной. Ле Клерк подумал, что немало есть людей безумно храбрых на поле сражения, но слабых и робких, когда дело касается придворных интриг. Судя по всему, Вендис была именно такой. Вновь оказавшись в своей стихии, то есть на войне, она действовала решительно и смело. Ещё пару недель назад по столице ползли слухи, что Вендис со своими мелкопоместными баронами вот-вот появится у городских стен. Даже произошли волнения черни, в которых, к удивлению, Ле Клерка активное участие принимали его бывшие подельники, во главе с Ричардом. Восставшим даже удалось взять под контроль всю нижнюю часть города, что лежала за вонючими рядами. Но армия герцога Де Боша подошла к столице и Вендис тут же ретировалась, отойдя в город Асгерд, согласно легендам столетия назад бывшей столицей древних ашуров. Там она приготовилась выдерживать осаду, но наступила зима и Де Бош не стал начинать новую кампанию. Войска герцога подавили мятеж в столице, перебив огромное количество, в основном случайных людей. Подавление восстания сопровождалось грабежами и изнасилованиями. Начавшие всё это бандиты растворились в трущобах, а простые горожане преисполнились к гошам такой ненавистью, что Жану казалось, будто он вместе с Эдгаром сидит на пороховой бочке. Если бы сейчас Вендис подошла к городу мятеж сразу же вспыхнул бы с новой силой. Но Жан отлично знал, что армия старшей Рейгарден насчитывает тысячу, может быть полторы тысячи человек, а с такими силами нечего было и думать сражаться с герцогом в открытом бою. Жан считал, что сражение с Де Бошем и не было целью Вендис Рейгарден. Её задачей было заставить герцога прекратить боевые действия в горном крае и возвратиться в столицу. В результате гоши не смогли развить свой успех после триумфа под Карсом. Им в руки попал изрядно опустевший город, где почти нечем было поживиться. Над листовками, в которых сообщалось о новых успехах армии герцога, в столице откровенно смеялись даже те, кто изначально радовался приходу иноземцев. На центральном рынке выставлены были две изрядно обезображенных женских головы, которые Де Боши пытались выдать за сестёр Рейгарден. Но в то, что головы эти принадлежат двум Королевам не верили похоже даже самые ярые сторонники герцога. Между тем до столицы доходили слухи о том, что Лалатина Рейгарден собирает в горной долине армию, какой до сих пор ещё не видывали в этих диких краях. Говорили, что Лалатина нашла золото древних королей ашуров и теперь у неё денег столько, что она изготавливает тонны пороха и сотню орудийных стволов. Ле Клерк не имел точных данных об этом. Всё выглядело словно какая-то сказка, но в любом случае горцы готовились к возобновлению войны, едва сойдет снег и дороги подсохнут. Один только Луи Де Бош казалось ни о чём не беспокоился. Не сказать, что герцог часто бывал в покоях своего брата, но тем не менее Жану доводилось теперь видеть герцога гораздо чаще чем раньше. Де Бош-старший всегда выглядел весёлым и беззаботным. В отличие от Эдгара. Ле Клерк прекрасно знал, что младший брат герцога, понимает всю сложность ситуации, в которой они оказались. Денег не хватало катастрофически. Сразу после того, как Жан перешёл на службу к Эдгару Де Бошу, Великий Канцлер укатил в свой замок, так и не предоставив герцогу необходимых средств. На письма, которые Ле Клерк собственноручно отсылал от лица Эдгара, неизменно приходили ответы, что Канцлер болен и не в состоянии вернуться в столицу. «Подагра!» – подумал Жан, смеясь про себя. Он отлично знал, что Канцлер здоров как бык, вернее, как свинья, на которую его бывший хозяин походил гораздо больше. Каждую неделю Ле Клерк отправлял донесения своему бывшему хозяину с полным отчётом обо всём что становилось ему известно. Ле Клерк ощущал себя двойным, даже тройным агентом. Хотя связи с повстанцами у него всё ещё не было. Жанна говорила, что сир Боргес очень осторожен, а после поражения под Карсом у него много других дел, но Жану не терпелось вновь начать помогать восставшим. Однако пока это было невозможно. Ему оставалось только ждать, когда Боргес вспомнит о нём. Одна часть его души жаждала приносить пользу, но другая наслаждалась тихим счастьем с Жанной, с его Жанной. Они жили почти как супруги и иногда Ле Клерку хотелось, чтобы так было всегда. Однако суровая действительность не давала ему окончательно погрузиться в сладкий мир грёз. Едва он вспоминал о Ракель и сердце его сжималось от боли. После подавления мятежа связи со своими друзьями у него больше не было. «Крысиная нора» сгорела. А хозяина повесили над входом в его заведение. Жан тяжело вздохнул. В его маленьком кабинете было холодно, впрочем, как и во всём Королевском замке. Холода наступили в этом году необычайно рано. В каждой большой зале горел камин, но обогреть громадные помещения таким образом, было совершенно невозможно. Температура во дворце была лишь немного отличной от той, что была на улице. В кабинете Ле Клерка камина не было. Пальцы его закоченели, изо рта вырывался пар при каждом выдохе. Жан услышал на лестнице топот маленьких ног и в его комнату вбежал мальчуган лет десяти, укутанный в различные тёплые вещи словно кочан капусты.

– Жан! – закричал мальчик, – я только что видел рыцаря в серебряной броне!

– Это, наверное, иней был на латах, Ваше Величество! – улыбнулся Ле Клерк.

Этого мальчика звали Девон Гаверн и формально он был Королём. После того как его старшая сестра Алиса бежала из столицы со своей подругой, Эдгар приказал усилить надзор за Гавернами, и юный Король со своей матерью жил во дворце почти как в тюрьме. Впрочем, Девон вряд ли осознавал своё положение. Всё-таки он был ещё ребёнком. У Ле Клерка сложились с юным Королём добрые, почти дружеские отношения. Девону было тоскливо в замке. Других детей здесь не было, и он волей неволей тянулся к Жану, который всегда был с ним ласков. Ле Клерк жалел Гавернов. Трудно было с ненавистью относиться к несчастной женщине и ребёнку, находившихся в заложниках у Де Боша. Мальчик с грохотом пододвинул стул к столу, за которым сидел Ле Клерк и влез на него с ногами.

– Почитаешь мне? – спросил он, заглядывая Жану в глаза.

Ле Клерк прислушался, в покоях Эдгара было тихо. «Может он через другую дверь вышел?» – подумал Жан. Он вытащил из-под стола тяжеленный фолиант в окованном железом переплёте и бухнул его на стол.

– Где мы остановились, Ваше Величество? – спросил Де Клерк.

– Там, где злая колдунья заточила принцессу в замок! – отвечал мальчуган.

Ле Клерк нашёл нужную страницу и стал читать, стараясь не повышать голос. Они сидели, рядом почти касаясь головами, пар от их дыхания смешивался, как будто они были одним человеком. «Не думал, что когда-нибудь буду вот так сидеть с Королём!»– подумалось Жану.

Когда принц убил колдунью и освободил прекрасную принцессу, Девон захлопал в ладоши от радости.

– Это чудесно! Теперь она свободна! – проговорил с восторгом юный Король.

– Ты мой друг, Жан! – покровительственно заявил мальчик, – когда я стану настоящим Королём, я назначу тебя Канцлером!

– Кто сказал Вашему Величеству, что Вы ненастоящий Король? – осторожно спросил Ле Клерк, понизив голос до шёпота.

Лицо Девон побледнело, он закусил губу и испуганно уставился на Жана.

– Ваше Величество, ради Вашей безопасности не говорите таких слов никому кроме меня! – проговорил Ле Клерк, глядя мальчику в глаза.

Девон облизнул губы щёки его слегка порозовели.

– Мама говорит, что мы должны молчать и терпеть! Сколько я себя помню, мы только и делали, что молчали и терпели! – проговорил мальчик с остервенением.

– Но когда-нибудь я отомщу им всем! – добавил он.

Лицо Короля стало злым и взрослым, кулачки его сжались. Перед мысленным взором Ле Клерка встали рядами виселицы, запылали костры. Мальчуган исчез, Жан словно заглянул в глаза монстру.

– Я уверен, что всё так и будет! – проговорил Ле Клерк с мягкой улыбкой.

Мальчик облегчённо улыбнулся в ответ.

– Ты мой друг! Я никому не скажу, что ты не встал, когда я вошёл! – заявил он и убежал.

Ле Клерк слышал, как топочут по каменным ступеням его сапоги на два размера больше. Звякнул колокольчик призывающий его, Жан поднялся на ноги и предварительно постучав вошёл в покои Эдгара Де Боша. Младший брат герцога сидел за столом у приоткрытого окна, из которого дул морозный ветер. Несмотря на жарко натопленный камин в покоях было холодно.

– Вы замёрзли, хозяин? – спросил Жан, – закрыть окно?

– Не нужно! Мне тяжело здесь дышать! – отвечал Эдгар, подавая Ле Клерку только что подписанную бумагу.

Жан пробежал глазами текст, он теперь уже достаточно хорошо понимал язык гошей. В глаза ему бросились слова: отпускать за выкуп, деньги отправлять мне лично.

– Перепиши это на понятном для начальника тюрьмы языке, я подпишу! – приказал Де Бош, жестом руки давая понять, что разговор окончен.

Жан вернулся за свой стол, очинил перо. Чернила загустели от холода, он добавил в них немного дешёвого вина из бутылочки, которую держал здесь для таких целей и принялся переписывать приказ. Суть его состояла в том, что нужно увеличить число арестов, особенно богатых людей. А затем выпускать их за выкуп. «Люди из столицы окончательно разбегутся!» – подумал Ле Клерк. Налоги повышались уже дважды, продуктов не хватало, значительная часть горожан и местное дворянство разъехались из столицы. Многие из них прямо отправлялись к Вендис Рейгарден. «Никто не любил её раньше, зато теперь все только и мечтают о том, чтобы она вернулась!» – подумал Ле Клерк. Ему пришло в голову, что, если так пойдёт дальше брать столицу штурмом даже не потребуется. Закончив, он полюбовался своим красивым почерком и в общем остался собой доволен. На каменной лестнице раздались тяжёлые шаги и в приёмную ввалился сир Грен собственной персоной.

– Грёбаная лестница! – произнёс он отдуваясь.

– О! Опять ты! – с удивлением проговорил он, уставившись на Жана, – ты же работал на моего старого дружбана Исраэля! Я ещё подумал, взял ли он тебя с собой, когда бежал из столицы!

Великан добродушно улыбнулся, глядя на Жана почти с отеческой добротой.

– Теперь я работаю на его светлость, Эдгара Де Боша! – отвечал ему Жан, – у Вас назначено, сир Грен?

– Узнаю секретаря Исраэля! – рассмеялся Грен.

– Мне не назначено, как Вы господин Ле Клерк изволили выразиться! Однако думаю, ваш хозяин не откажется принять меня! Скажите ему, что для него это единственный шанс избежать голода в столице!

Жан, постучавшись вошёл к Эдгару и пока его господин подписывал бумагу, скрепив её своей печатью, он в двух словах передал то, что сказал сир Грен. Эдгар на секунду задумался.

– Пусть войдёт! – сказал Де Бош поднимаясь.

Ле Клерк пригласил Грена внутрь. Слышать их разговор ему было необязательно. Жан отлично представлял себе о чём они будут говорить. Этот боров может привезти в столицу еду, однако непонятно как Де Боши будут ему платить! Денег ведь нет! Однако он может попросить в качестве платы монополию на торговлю в столице и двух-трёх крупных городах. «Если гоши победят, Грен станет самым богатым человеком в стране! Если!» – подумал Ле Клерк. Он спустился вниз, пересёк площадь и постучался в небольшую дверь рядом с воротами тюрьмы. Жану пришло в голову, что тюрьму и Королевский дворец неслучайно разделяют всего-то сотня метров. «Чтобы далеко не ходить!» – подумал он, ухмыляясь про себя.

Его впустили внутрь, начальника городской тюрьмы не было на месте. Жан отказался передавать бумагу его помощнику и заявил, что дождётся самого. Он спустился вниз во двор. Как раз в эту секунду туда заводили свеже пойманных заключённых, среди которых было две женщины. В одной из них Жан с ужасом узнал Ракель. Губы её были разбиты, волосы растрёпаны, платье порвано так сильно, что крупная грудь едва не вываливалась наружу. Руки её были скручены за спиной, так что вывернулись локти, что по всей видимости причиняло девушке нестерпимую боль, но Ракель даже не стонала, время от времени она лишь облизывала порванные губы. В первый момент Жан остолбенел. Арестованных провели мимо него и Ракель прошла совсем близко. Даже если она его узнала, она никак этого не показала. Жан ничего не сделал. Он не закричал, не набросился на угрюмых конвоиров. Он позволил увести Ракель в подземелье. Между тем в голове его метались мысли, яростно бились в черепной коробке не находя выхода. Он отошёл в сторону и отвернувшись к стене провёл рукой по вспотевшему лбу. Пот был холодным, как у мертвеца. Перед его глазами были камни стены с проросшими между ними пожелтевшими травинками. Жан смотрел на них и не мог оторвать взгляд. Из оцепенения его вывел громкий окрик охранника. Ле Клерк поспешно прошёл мимо охраны и оказался на улице. Ноги его двигались как будто сами по себе. Он пересёк площадь в обратном направлении и через минуту был уже в своём маленьком «предбаннике», около двери в кабинет своего хозяина. К этому моменту Жан уже совершенно пришёл в себя. Голова его опять заработала быстро и чётко. Он решительно постучал в дверь и не дожидаясь ответа вошёл.

– Чего тебе? – Эдгар Де Бош поднял голову от бумаг, над которыми сидел. Тон его был недовольным, но Ле Клерка ничего не могло уже остановить.

– Прошу меня простить! – проговорил он твёрдым голосом, – мне нужно поговорить с Вашей милостью по не терпящему отлагательств делу!

– Что случилось? – равнодушно осведомился Эдгар.

– Ваша милость, только что я был в городской тюрьме по Вашему поручению!

– И что? – спросил Де Бош чуть более заинтересовано.

– Я увидел среди задержанных одну свою старую знакомую!

– И что? – повторил Эдгар разочарованно.

– Я могу поручиться, что Ракель никак не связанна с преступниками! – глядя Де Бошу в глаза проговорил Жан.

– Это замечательно! Уверен, что полиция разберётся, – Эдгар опять вернулся к бумагам.

– Ваша милость! Я ни разу ни о чём не просил Вас! Бог свидетель! Но теперь я прошу! Я умоляю Вас! – голос Жана сорвался, он задохнулся.

– Я сейчас занят! Давай поговорим об этом как ни будь потом! А сейчас оставь меня! Я работаю! – не поднимая головы от документов проговорил Эдгар.

С минуту Жан смотрел на своего хозяина, ему казалось, что сердце его почти перестало биться, он словно падал в чёрную пропасть и никак не мог ухватиться, чтобы затормозить своё всё ускоряющееся падение. Де Бош не обращал на него никакого внимания, Жаном овладел приступ такого холодного бешенства, что он едва не бросился на своего хозяина. Только мысль о том, что этот поступок окончательно погубит не только Ракель, но и Жанну, заставил его взять себя в руки. Между тем ненависть к Эдгару и вообще ко всем гошам, настолько овладела Ле Клерком, что сознание его окончательно прояснилось.

– Прошу меня простить! – он поклонился не обратившему на его слова никакого внимания Эдгару и вышел из кабинета.

Теперь он действовал спокойно и рационально, на его столе всё ещё лежало послание младшего брата герцога, адресованное начальнику городской тюрьмы. Жан отодвинул его в сторону, взял бумагу и быстро написал записку Жанне на языке ашуров, на котором мог писать теперь довольно сносно. «Жанна, я провалился. Беги» – написав Ле Клерк кликнул мальчишку-посыльного. Это был веснушчатый, долговязый подросток, нескладный, в латанной куртке и грязных штанах.

– Чего изволите? – спросил он, шмыгая носом.

– Ты помнишь, где я живу? – спросил Жан строго.

– Помню, – отвечал мальчишка с тяжёлым вздохом, как будто каждое слово доставляло ему невыразимые мучения.

Ле Клерк покопался в карманах, вытащил медные монетки и не считая сунул их в руку посыльному.

– Знаешь, Милену, мою служанку? – спросил он.

– Знаю! – щербатый рот мальчишки расплылся в улыбке.

– Отдашь эту записку ей в руки! Только ей! Понял?

– Понял! – мальчик сунул мелочь в карман своих безразмерных штанов, явно перешитых из старой одежды отца или старшего брата.

– Потом можешь идти домой! На сегодня ты свободен!

Отпустив мальчика, Ле Клерк достал другой набор письменных принадлежностей, взял гербовую бумагу и написал:

Приказываю исполнять любые приказы подателю сего!

Потом он решительно расписался, вытащил скопированную им печать дома Де Бошей и поставил оттиск. Получилось вроде неплохо. Впрочем, колебаться было некогда. Жан взял бумагу, которую так и не отдал начальнику тюрьмы, нахлобучил на голову широкополую шляпу, по моде введённой гошами и направился к выходу. Прежде чем ступить на первую ступеньку лестницы ведущей вниз он обернулся, последний раз окинул взглядом своё рабочее место. «Вот и всё!» – подумал Ле Клерк. Он вышел на улицу, Солнце перешло зенит и неудержимо клонилось к закату. Жан грубо толкнул в грудь недавно заступившего на свой пост охранника, лицо которого было ему незнакомо.

– Срочное послание от герцога Эдгара Де Боша! Немедленно доложи обо мне начальнику! – важно заявил он.

Всё оказалось проще, чем Жан рассчитывал. Больше всего он боялся, что начальника не окажется на месте, но его сразу же провели в кабинет главного городского тюремщика. С трудом сдерживая дрожь в руках, Ле Клерк отдал начальнику тюрьмы настоящую бумагу от Эдгара. Начальник пробежал её глазами, на лице его отразилось плохо скрываемое неудовольствие. Он что-то пробормотал себе под нос, Жан не разобрал что, но это было уже не важно. Пришла пора действовать.

– Сегодня сюда доставили одного человека! – нахально заявил Ле Клерк, глядя начальнику тюрьмы в глаза.

На лице тюремщика отразилось некоторое встревоженное недоумение.

– Мы многих арестовываем. Каждый день. О ком идёт речь? – пробурчал он смущённо.

– Это девушка. Её зовут Ракель Нисом! Я приказываю привести её сюда немедленно! – подступая к нему прорычал Ле Клерк, его опять захлестнуло бешенство.

– Но…, – начал было начальник тюрьмы, но Жан сунул ему под нос состряпанную им бумагу и не дав разглядеть её толком рявкнул:

– Хотите пойти под суд, за неисполнение приказа его Высочества?

– Я ещё не смотрел списки арестованных. Я сейчас разберусь и её тут же приведут! – поспешно проговорил тюремщик.

Пока он вышел чтобы отдать распоряжения, Жан уселся в кресло закинув ногу за ногу с самым беспечным видом, хотя сердце его билось так учащённо, что казалось, заглушало все остальные звуки. Он был почти уверен, что сейчас войдут вооружённые люди и схватят его, но продолжал сидеть так как будто смерть не стояла сейчас совсем рядом с ним. Ле Клерк подумал, что у него нет никакого оружия, даже ножа. Впрочем, ни нож, ни даже меч не мог помочь ему сейчас. Да и не владел он им достаточно хорошо, чтобы рассчитывать, что сможет вырваться из этих каменных стен. «Перо – вот мой меч!» – подумал Жан. Дверь распахнулся, и он невольно обернулся, но вместо вооружённых людей, он увидел Ракель. Начальник тюрьмы втолкнул её боязливо оглядывающуюся, прижимающую на груди разорванное платье. Ракель скользнула взглядом по лицу Жана, так, как будто не узнала его.

– Это она, господин Ле Клерк? – спросил главный тюремщик.

– Она! Я забираю эту женщину! – в той же наглой манере, заявил Ле Клерк. Поднявшись с места, он сорвал с себя плащ и накинул его на плечи девушки. Когда ворота тюрьмы за ними захлопнулись, Жан схватил Ракель за руку и потащил её в переулок.

– Я же говорил тебе быть осторожнее! Дура! – прошипел он, волоча девушку за собой.

Ракель вдруг совершенно повисла на его руке, Жан понял, что она сейчас потеряет сознание. Схватив Ракель, он энергично встряхнул её так сильно, что её грудь едва не выскочила наружу.

– Нам нужно бежать, Ракель! Не время сейчас падать в обморок! – он почти прокричал ей это.

Ракель облизнула губы, её бледные щёки слегка порозовели.

– Я в порядке! Я могу идти! – отвечала она едва слышно.

– Отлично! Иначе мне придётся нести тебя!

Пока Жан тащил её за собой он думал, как теперь ему вывести Ракель из города.

Крепкий мужчина с лицом причудливо покрытом шрамами, подсадил Ракель на телегу.

– Слышь, Жан, ты нереально крут! – сказал он, поворачиваясь к Ле Клерку и пожимая ему руку.

Бросив искоса взгляд на Ракель, он как показалось Жану смутился и отошёл в сторону. На этой улице было темно как в аду. Секретарь едва различал огромного мужика, сидевшего на козлах. Покрытого шрамами бандита звали Клаус. Когда Жан притащил Ракель в единственное место, которое смог вспомнить, рассчитывая найти там Ричарда, он наткнулся в этой грязной вонючей рыбной лавке на этого самого Клауса и его друзей.

– Сбежал твой Ричард! Бросил свою девчонку и сбежал! – меченный сплюнул сквозь зубы.

– Ну да ничего! Мы её вытащим! – сказал он решительно, хотя в голосе его и не было уверенности.

– Ракель! – позвал Жан и когда девушка появилась из темноты в которой скрывалась, Клаус не смог сдержать удивленного возгласа. Бросившись к Ракель он стиснул её в объятиях, чем крайне удивил Ле Клерка.

– Я твой должник! – сказал Клаус со счастливой, глупой улыбкой во всю ширину своего изуродованного лица.

– Ты спас мою женщину! Я тебе по гроб жизни обязан! – добавил он, хлопая Ле Клерка по плечу.

«Когда это она успела стать его женщиной?!» – подумал Жан. Но Ракель не возражала, и он решил не поднимать эту тему.

Мимо Жана проскользнул ещё один худой разбойник по кличке Крыса.

– Двигать надо! – пробормотал он, залезая на телегу, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Жан! – позвала Ракель и Ле Клерк приблизился к ней.

– Спасибо! – прошептала девушка, пожимая ему руку.

– Если бы я выбрала тебя, всё было бы по-другому! – добавила она с мукой в голосе.

– Ракель, не нужно думать об этом! Главное с тобой всё в порядке! Ты не знаешь, что случилось с Ричардом? – спросил Жан.

Ракель криво усмехнулась.

– Как и сказал Клаус, он бросил меня и сбежал! – проговорила она с горечью в голосе.

– Как же ты теперь без него?

– Я теперь с Клаусом, – со вздохом отвечала Ракель, – мне видимо на роду написано быть вместе только с такими мужчинами!

– Ракель!

– Это не важно! Как же ты теперь?

– Со мной всё будет в порядке! – Жан постарался улыбнуться как можно более беспечно. Неизвестно откуда появившейся Клаус запрыгнул на телегу так легко, как будто был мальчишкой.

– Береги себя, Жан!

Возница хлестнул лошадей, и телега покатила вниз по улице к городской стене. Руки Ракель и Ле Клерка расцепились, в последний раз Жан увидел её большие карие глаза полные тоски. У него возникло ощущение что больше они не увидятся. На улице была такая темень, что Жан быстро потерял повозку из виду. Некоторое время он прислушивался к стуку окованных железом колёс по камням мостовой, но вот и они затихли поглощённые тревожной тишиной пустынных улиц. Ле Клерк тяжело вздохнул и направился к своему дому. Ему нужно было убедиться, что Жанна последовала его указанию и теперь в безопасности. Когда он вернулся хозяйка уже спала. В его небольшой квартире было темно и тихо, Жанна исчезла как будто её никогда и не существовало в его жизни. «Слава Богу!» – подумал Ле Клерк. Он стал собирать свои вещи, теперь можно было подумать и о себе. Не успел он ещё толком начать собираться, как внизу, на первом этаже послышался шум и звон оружия. До него долетел испуганный голос хозяйки, Жан бросил мешок и выпрямился, едва он сделал это, как дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвались солдаты в ярких плащах. Ле Клерк не успел даже ничего сделать, он собственно и не собирался драться, да и нечем ему было. И всё же его несколько раз ударили по лицу и принялись бить ногами. Короче говоря, когда, его протащив по лестнице выволокли на улицу, лицо его было залито кровью. Хозяйка смотрела на него глазами полными невыразимого ужаса и сочувствия. «Она всё ещё считает меня сторонником этого ублюдка Канцлера!» – подумал Жан и несмотря на весь ужас своего положения внутренне рассмеялся.

– Простите меня, хозяйка! – проговорил он, улыбаясь разорванными губами.

Кто-то из солдат ударил его по затылку рукоятью меча с такой силой, что у Жана потемнело в глазах. Когда его волокли по улице, он напоминал самому себе мешок с прелой картошкой.

Мёртвый Север.

Ларс искоса поглядывал на принца, который ехал рядом с Луизой несколько впереди него. Марк что-то говорил, и юная Гаверн жадно ловила каждое его слово приоткрыв свой прекрасный ротик. Ларс отлично видел, что несмотря на то, что Марк посмеивался над девочкой, незаметно для себя самого он сильно увлёкся ею. Да и трудно было устоять перед столь явным обожанием молодой привлекательной особы королевских кровей. К тому же, хоть Ларс и с недоверием относился к любому представителю рода Гавернов, он не мог не признать, что Луиза всё же мало походит на Маленького Короля. Кроме того, она, несомненно, была не обделена умом и смелостью. Короче говоря, её невинным чарам трудно было противостоять даже такому много повидавшему человеку, как Марк. «Он всего лишь человек!» – думал Ларс. Из задумчивости его вывел голос Эльзы.

– Вам не кажется сир рыцарь, что принцесса слишком сблизилась с вашим Марком? – не спуская с Рейгардена полного ревности взгляда спросила племянница покойного лорда Латурна.

– Мне нравится это не более Вашего! – с тяжёлым вздохом отвечал ей Ларс.

– Это ещё почему? – обиделась Эльза, – моя госпожа недостаточна хороша, для этого деревенщины?

«О, женщины, непостоянство имя вам!» – подумал Ларс.

– Леди Латурн, Вас обижает чувства, возникшие у вашей подруги к принцу, или то, что он не слишком обращает на неё внимание? – отвечал он.

– Ой ли! – ядовито заметила Эльза, – одного взгляда на вашего Марка достаточно, чтобы понять – он по уши втюрился в леди Луизу!

– Кстати, он правда Рейгарден? – продолжала она, впившись своими красивыми глазами в лицо Ларса.

– Он, несомненно, сын Короля Трора! – убеждённо отвечал чернобородый.

– Так ли это? – с сомнением заметила Эльза, – по мне так он просто самозванец и бродяга!

Она хлестнула свою лошадь опередив Ларса и тем самым закончив этот разговор. Чем больше он узнавал Эльзу, тем явственнее проступали в ней сварливые и самолюбивые черты покойного Латурна. Насколько, Ларс успел узнать дядю Эльзы, тот был неуживчивым, иногда довольно грубым стариком. «И всё же он был одним из самых верных сторонников Королевы Лалатины!» – подумал Ларс. Он вспомнил о последствиях поражения армии горных лордов под Карсом и сердце у него неприятно защемило. Через какой-нибудь час они въехали в деревню. Как все прочие попадавшиеся им до того на их длинном пути, село выглядело заброшенным. У четырёх первых домов провалилась крыша, окна смотрели на них чёрными слепыми проёмами.

– Марк, почему здесь всё так? – тихо спросила Луиза.

– Так выглядит поражение, – сквозь зубы отвечал ей Рейгарден.

Над шестым по счёту домиком из трубы поднимался едва различимый дымок. Марк хотел спешиться, но Ларс положил ему руку на плечо.

– Лучше будет мне это сделать, Ваше высочество! – он спрыгнул с коня и направился к маленькой, хлипкой двери, висевшей будто на честном слове.

Ле Клерк лежал на охапке старого гнилого сена. Он уже перестал чувствовать боль. Когда его только начали пытать, он думал, что не выдержит и всё им расскажет. Но потом ничего, даже как будто привык. Когда вырывали ногти он только повторял, что служит Великому Канцлеру. В конце концов они оставили его в покое. Может быть поверили. Всё время он твердил только это. Отчасти это было правдой. У него в комнате нашли шифрованные письма, адресованные Канцлеру. С момента ареста Жан не видел своего хозяина Эдгара Де Боша. Вероятно, младший брат герцога уже позабыл о его существовании. Что ж этого стоило ожидать! Ле Клерк, попробовал перевернуться на правый бок и тут же сломанные рёбра отозвались жгучей нестерпимой болью. На губах опять появился привкус крови. Похоже долго он не протянет. Впрочем, это уже не важно. Вчера ему сказали, что на рассвете он будет повешен. Жан услышал эту страшную новость даже с некоторым облегчением. По крайней мере они больше не будут его мучить! Осознание того, что он так и не выдал им Жанну, было приятным утешением в его незавидном положении. В замке загрохотали ключи и дверь в камеру Ле Клерка распахнулась. Внутри у Жанна всё сжалось от испуганного предчувствия, и он понял, что на самом деле боится смерти. «Неужели уже утро?» – подумал он с тоской. Тюремщик поднял над головой тусклый фонарь, Жан тщетно попытался сесть, ища в себе хоть немного мужества.

– Ле Клерк, к тебе сестра пришла! Начальник сказал, что тебе позволено последнее свидание перед смертью!

Тюремщик неприятно хохотнул. Ле Клерк поморщился, он уже хотел сказать, что у него нет никакой сестры, но вовремя одёрнул себя. За спиной охранника мелькнула маленькая фигурка. «Жанна!» – подумал Ле Клерк. Сделав над собой усилие, он сумел всё-таки сесть.

– Входи!

Жанна бросилась к нему и обняла.

– Дорогой брат, что они сделали с тобой! – вскричала она, подавляя рыдания.

Тюремщик хмыкнул и отвернулся.

– Что ты тут делаешь, кретинка! – прошептал ей Жан на языке одного из горных племён, которым они иногда пользовались на людях, – как ты додумалась явиться сюда?! Что если бы я сдал тебя?

– Я была уверена, что ты не предашь меня! – твёрдо отвечала ему Жанна. Она заглянула ему в глаза своими серыми глазами, в которых сейчас была непоколебимая решимость.

– Зачем ты пришла? – спросил Ле Клерк на понятном тюремщику языке.

– Пришла проститься с тобой брат! – утирая слёзы рукавом своего красного плаща отвечала Жанна.

– Заканчивайте! – грубо прервал их охранник.

– Ещё минуту господин начальник! – обернувшись к нему взмолилась девушка. В эту секунду она сунула в руку Ле Клерка какой-то крохотный предмет. Жан сжал его в кулаке, не обращая внимания на боль в изуродованных пальцах.

– Я люблю тебя брат мой! – Жанна вновь повисла на шее Ле Клерка.

– Выпейте это и ничего не бойтесь! – прошептала она ему на ухо.

– Шлюха! – пробормотал тюремщик.

Под крики Жанны он выволок её из камеры.

– Завтра утром полюбуешься на него на эшафоте! – с грубым смехом проговорил он.

Когда дверь камеры закрылась, Ле Клерк рухнул обратно на своё убогое ложе. Холодный предмет в его ладони согрелся теплом его тела. В камере было темно, но Жану и не нужно было смотреть, чтобы понять, что дала ему Жанна. Это был небольшой пузырёк, плотно закрытый пробковой крышечкой. Один из тех пузырьков с ядом, который он нашёл в её сундучке в тот день, когда она пришла к нему в первый раз. «Да будет так!» – подумал Жан. Ему пришло в голову, что он и правда может завтра смалодушничать. Не хотелось бы ему позориться перед смертью! Он лежал, прислушиваясь к стуку своего пока ещё живого сердца, потом решительно открыл пузырёк и выпил его содержимое. Жидкость горчила, но в общем оказалась приятной на вкус. Яд оказался не таким уж и противным! Через пару минут боль отпустила Ле Клерка, он словно поплыл по тёплым волнам, ему тало так спокойно! Все его страхи отступили.

– Я люблю тебя, Жанна! – прошептал он с улыбкой и закрыл глаза.

Пришедшие ранним утром за Ле Клерком тюремщики, обнаружили его мёртвое остывшее тело. Когда они выволокли его из камеры их поразило, что на лице умершего застыла блаженная улыбка.

Телега проехала городские ворота, когда солнце уже клонилось к закату. Тощая полудохлая кляча пересекла опущенный мост и остановилась около большой кое-как выкопанной ямы. Двое оборванцев принялись скидывать трупы преступников на её дно.

– Припозднились мы сегодня! – недовольно пробубнил долговязый с изъеденным оспой худым лицом.

– Так почитай весь день вешали! – отвечал ему второй низенький, шмыгая курносым перебитым носом.

– Надо бы их хоть извёсткой закидать! – предложил он без большого, впрочем, энтузиазма.

Долговязый сплюнул.

– Ты как хочешь, а я сваливаю! Не ровен час, ворота закроют, придётся в поле ночевать! А этих всё равно до утра собаки растащат!

Он полез на телегу, и курносый поспешно последовал его примеру. Тощая кляча бодро протопала обратно по мосту, ворота подняли почти сразу едва повозка проехала под аркой. Быстро стемнело, на городской стене время от времени появлялся часовой с одиноким факелом в руках, но потом ему по всей видимости наскучило это занятие и городские стены погрузились во тьму. Истошный, жалобный собачий вой разнёсся недалеко от дорог и стих где-то за опушкой леса. Выглянула яркая полная Луна и осветила яму холодным светом. Небольшая повозка остановилась рядом с последним пристанищем повешенных. Маленькая фигурка в тёмном плаще резво спрыгнула на землю.

– Пошевеливайся, Бонем! – прошипела она, – помоги мне отыскать его!

Сидевший с поводьями в руках мужчина поёжился и по-стариковски горестно вздохнул.

– Не нравится мне это, леди Милена! Не хорошо тревожить мертвецов!

– Если ты сейчас же не поможешь мне, то присоединишься к ним! – рявкнула на него девушка.

Старик с тяжёлым вздохом слез с телеги и после хорошего пинка от Жанны полез вместе с ней в яму, со страхом косясь на уже собирающихся к яме бродячих собак. Жанна переворачивала одно тело за другим, она взмокла, мокрая рыжая прядь прилипла ко лбу.

– Нехорошо это! – жалобно бормотал Бонем, – нарушать покой этих грешных людей!

– Заткнись! Вот он! – Жанна перевернула Ле Клерка на спину и припала ухом к его груди.

– Что Вы делаете, госпожа Милена?! – с суеверным ужасом выговорил старик, отшатнувшись от неё.

Жанна подняла на него блестящие при свете Луны глаза.

– Он дышит! – прошептала она себе под нос.

– Этот человек жив! Он дышит! Помоги мне! – набросилась она на старика.

Всё ещё бормоча что-то про себя, Бонем взял Ле Клерка за ноги, вдвоём с Жанной они вытащили тело бывшего секретаря из ямы и погрузили его на телегу. Утерев пот со лба, Жанна оглянулась, собаки подошли уже вплотную к их возку, глядя на них голодными злыми глазами.

– Свят, свят, свят! – бормотал старый Бонем.

– Умолкни! – Жанна запрыгнула на телегу, вытащила из-под рогожки арбалет, уперевшись маленькой ногой взвела тетиву и наложила металлический болт. Вслед за этим она вскинула оружие и выстрелила в самую крупную подошедшую ближе всех к ним шавку. Собаку подбросило в воздух, пронзённая стрелой она изогнулась и стала биться в конвульсиях с громким хрипом. Другие собаки подались назад. Жанна вновь натянула тетиву и положила арбалет рядом с собой. Старик смотрел на неё почти с ужасом.

– Поехали! – строго приказала ему Жанна.

Бонем хлестнул лошадь, и телега тронулась с места. Жанна устроила голову Ле Клерка у себя на коленях, после нескольких неудачных попыток ей удалось разжать ему зубы и влить немного какой-то микстуры в рот. Через секунду Ле Клерк вздрогнул всем телом и задышал шумно и глубоко.

– Слава Богам! – пробормотала Жанна с явным облегчением.

– Кто Вам этот человек? – тихо спросил старик.

– Это мой муж! – отвечала ему Жанна.

Позади них в яме разгоралась яростная драка между собаками, стремящимися урвать себе кусок пожирнее. Луна скрылась за облаками и тракт погрузился во тьму.

Лучшая пехота во всём мире.

Солнце взошло уже довольно высоко и утренняя роса на траве, серебрившаяся ещё минуту назад, быстро испарялась. Мимо Хуана прошёл их командир, в железном помятом, с одной стороны, шлеме и панцире защищавшим живот и грудь.

– Приготовится! – заорал он грубым хриплым голосом.

Хуан ощутил, как в груди у него сдавило, как всегда, бывало, перед атакой. Он крепко сжал древко своего большого тяжёлого копья, к весу которого так долго не мог привыкнуть. Туман стремительно растворялся в воздухе и изумрудное поле, поросшее высокой травой, было пред ними теперь как на ладони. Ровное словно стол оно не радовало Хуана. «Мы в крайне невыгодном положении! Да ещё и солнце светит нам в глаза!» – думал он. И всё же вначале они услышали грохот железа, словно огромный металлический великан шёл сюда чтобы раздавить их словно тараканов. И лишь затем они увидели всадников в сверкающих на солнце доспехах. Хуану показалось, что приближающаяся лавина снесёт их точно они были пылью, а сами всадники огромные, выше деревьев. Голос командира вернул ему присутствие духа.

– Первый ряд на позиции! – проревел он и Хуан вместе со с другими стоявшими впереди опустился на одно колено. Уткнув копьё в землю, он опустил его так чтобы весь первый ряд образовал собой прямую линию. На плечо ему легло древко копья, это позицию занимали те, что находились во втором ряду. Вся их линия ощетинилась длинными копьями словно дикобраз приготовившейся отразить нападение волка. Хуан сразу ощутил себя спокойнее и увереннее. Между тем всадники были всё ближе. Ему казалось, что он уже может различить налитые кровью глаза лошадей, слюну, капающую у них изо рта.

– Вы лучшая пехота в мире! Через нас никто не прорвётся! – орал командир.

Всё тело Хуана напряглось, страшный грохот разнёсся над полем, словно великан железным молотом ударил о каменную стену. На секунду всё смешалось, Хуан ощутил горячее дыхание лошади на своём лице, вслед за этим лошадь поднялась на дыбы, и пронзённая копьём повалилась назад, увлекая за собой своего всадника. Хуан открыл глаза, ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, где он находится. Этот сон постоянно преследовал его, но давно он уже не был столь реалистичным. Над его головой, на тёмной потолочной балке сидела маленькая птичка, она чистила свои пёрышки, равнодушно поглядывая на Хуана. Он поднял голову, в открытое окно ветер принёс ему запах моря. «Чёртов сон!» – подумал он, садясь на постели. В этой городе было слишком много гошей, как на его вкус! Но винить их глупо! Тот удар конницы герцога Де Боша они выдержали. Ни один из них не дрогнул, никто не побежал! Они бы победили, если бы их не предали! В тот момент они не знали, что их соседи справа уже бежали и большой конный отряд ударит их в спину через пару минут. Но даже и тогда они не побежали. Его друзья умирали, сжав зубы у него на глазах один за другим. Их Командир пал, все они. Хуан не мог объяснить себе в чём причина того, что даже тогда они не сдались. Ведь они были всего лишь наёмниками! Может быть их глупая гордость была всему причиной? И вот теперь их осталось всего пятеро от всей лучшей в мире пехоты! Хуан спустился вниз и увидел их всех. В своей вычурной одежде они сидели, мрачно оглядывая посетителей таверны, не обращавшей на них особого внимания. В этой гавани они навидались всякого и их похоже ничем нельзя было удивить. Хуан подсел к своим друзьям. Впрочем, он не был уверен, что может назвать их своими друзьями. По какой-то причине они всё ещё держались вместе. Может быть всё из-за той же гордости?

– Долго спишь, Хуанито, – мрачно приветствовал его, смуглый, с почти чёрным лицом, невысокий Пабло.

Хуан ничего ему не ответил. Он заказал у подошедшей официантки эль и отхлебнув немного из кружки скривился.

– Да уж, хорошего вина здесь не достать! – ухмыльнулся Пабло.

– Ты лучше скажи, что мы будем здесь делать? – мрачно спросил он его.

Хуан и сам не мог себе объяснить почему эти четверо, стали считать его главным. Может быть потому, что командир умер у него на руках? Но это было правдой, что именно он предложил им отправиться в эту страну, где второй год уже бушевала гражданская война. Мысль отправиться сюда пришла ему в голову, когда он услышал, что здесь Де Бош. Сколько бы он не убеждал себя в том, что для наёмника не существует мести, но всё же, возможно, он всё ещё не мог забыть изумрудное поле, ставшее красным от крови. Всё же вокруг было слишком много гошей! Хуан не собирался к ним присоединяться, но ведь нужно было служить кому-то! В конце концов они всего лишь наёмники! Но нужны ли они кому-то? Они всегда представляли из себя силу все вместе, но теперь их осталось всего пятеро. Это ничто, совершенно ничто! Хуан вспомнил слова командира:

– Вы лучшая в мире пехота!

– Разрешите присесть? – услышал Хуан у себя над ухом.

Рядом с ним стоял худой чернявый молодой мужчина в одежде купца.

– Чего тебе ишвант? – грубо отвечал ему Пабло.

– Вы ведь шпанские пехотинцы? – спросил ишвант, не обратив внимание на грубый ответ Пабло.

– Садись, – сказал ему Хуан, он вдруг ощутил волнение сходное тому, что испытывал перед атакой. Ему пришло в голову, что встреча эта может оказаться судьбоносной.

– И что с того? – мрачно проговорил Пабло, глядя на ишванта с неприязнью.

– Я слышал, что шпанской пехоты после битвы у Руна, больше не существует, – заметил ишвант с улыбкой.

– Мы единственные кто выжил, – отвечал ему Хуан.

Ишвант даже глазом не моргнул.

– Вы можете присоединиться к герцогу Де Бошу, – проговорил он вкрадчиво, – но по секрету скажу вам, что у герцога большие проблемы с финансами! Так что на вашем месте я отправился бы в Риден! Королева Лалатина собирает там войска, для похода на столицу, как только дороги подсохнут!

– Откуда деньги у этой горской девчонки? Я слышал, что она хороша собой, но это не заставит меня служить ей! – грубо отрезал Пабло.

– Ваша правда! До недавнего времени так и было! – охотно согласился ишвант, – но теперь всё изменилось! Королева Лалатина платит своим наёмникам золотом! И денег у неё много!

– Тебе-то откуда знать? – огрызнулся Пабло.

– Поверьте мне, уж я-то знаю! – весело отвечал ему ишвант, он отсалютовал шпанцам кружкой эля и поднявшись пересел за соседний столик, за которым сидели двое других купцов постарше.

– Вот болтун! – возмутился Пабло.

– Как и все ишванты! – добавил его сосед.

– Так что скажешь на это Хуанито?

Хуан отхлебнул ещё эля из кружки и поставил её на стол.

– Я слышал в Ридене можно достать приличного вина! – сказал он, утирая губы рукавом своей изношенной куртки.

Жан открыл глаза. Когда он уснул в тюремной камере, то был уверен, что уже никогда проснётся. Вокруг было так много света, что сперва ему показалось, что он всё-таки умер. Но, судя по всему, он был жив. Если это конечно не потусторонний мир. Впрочем, в такие глупости он не верил. Склонившиеся над ним встревоженное лицо какой-то девушки убедило его в том, что это не последние проблески умирающего сознания. В глазах у него мутилось, но лицо девушки показалось ему смутно знакомым.

– Жанна! – прошептал он.

– Слава Богам! – произнесла девушка, таким знакомым ему голосом.

– Жанна, – повторил он и улыбнулся, – почему твои волосы почернели?

– Потому что нас ищут! – отвечала она.

– Хвала Богам, с головой у него похоже всё в порядке! – сказала она, обращаясь к кому-то в глубине комнаты.

Над Ле Клерком склонился немолодой мужчина.

– Рад что Вы пришли в себя мой мальчик! Жанна очень о Вас переживала!

– Сир Боргес, где мы? – спросил его Жан.

– Мы всё ещё недалеко от столицы, – отвечал ему старый рыцарь.

– Разве Вам не опасно здесь находиться? – спросил его Ле Клерк.

– Не опасней чем вам обоим! – с улыбкой отвечал сир Боргес.

– Мне необходимо было установить связь с Жанной! – пояснил он, слегка смутившись.

– Что теперь со мной будет? – спросил Ле Клерк.

– Теперь с вами будет всё в порядке! – отвечал ему старый рыцарь.

Сир Лукас спустился по каменной лестнице и оказался во дворе внутри п-образного здания ратуши города Риден. Здесь сейчас находилась столица мятежных войск. Только вчера сюда прибыла Лиона Рикард с отрядом в сто человек. Сир Лукас видел их. Почти все были просто крестьянами, на худых деревенских лошадках. Он знал, что почти все опытные бойцы Рикардов пали в последних битвах, включая и мужа леди Лионы. Синт подумал, что бедная девушка за два года потеряла отца и мужа. Впрочем, сейчас сказать о ней «бедная девушка» язык не поворачивался. Честно говоря, Лиона Рикард пугала сира Лукаса. Не только тем, что, узнав о смерти Рагны, безжалостно повесила всех содержавшихся в её замке заложников, предварительно подвергнув некоторых из них жестоким пыткам, но и тем, как вела она себя в дальнейшем. От жизнерадостной хохотушки, какой была она в детстве теперь не осталось ничего. Сир Лукас знал Лиону ещё совсем девочкой и от этого видеть её такой какой она сейчас стала было для него особенно больно. В лице её появилось упрямое жестокое выражение, огонь, горевший в её глазах, казалось навсегда погас. Синт знавал ещё её деда по материнской линии, это был жестокий, грубый человек, зарезанный своими недругами, каковых у него было великое множество, задолго до рождения внучки. Теперь Лиона всё больше напоминала сиру Лукасу своего деда. То, что она сама явилась к Королеве во главе отряда его не удивило, но не обрадовало. «Кроме вдовы лорда Найта, теперь здесь будет ещё болтаться и Лиона Рикард!» – думал он. Впрочем, после возвращения младшего Найта, была надежда, что Элайна остепенится и будет сидеть в своём замке, избавив армию от своего присутствия. Оказавшись во дворе, сир Лукас сразу же обратил внимание на пятерых мужчин стоявших в нише под навесом. Чёрные волосы и бороды, смуглая, загорелая кожа, ему уже приходилось видеть эти яркие камзолы раньше. Камзолы эти с позолотой и шёлком были некогда очень изящны, но сейчас сильно износились и затёрлись. Рядом с ними стояли прислонённые к стене копья почти трёхметровой длины. Пятеро мужчин недоверчиво осматривались, лица у них были мрачны. «Неужели это шпанская пехота? Разве их всех не уничтожили в битве при Рионе?» – подумал сир Лукас. Он приблизился и убедился, что незнакомцы разговаривают на шпанском. Этот язык сир Лукас знал, хоть и не слишком хорошо.

– Ну что нам теперь делать Хуан? – спрашивал невысокий, крепко сбитый воин с загорелым до черноты лицом, – если эта так называемая Королева не наймёт нас мы в полной жопе! У нас нет денег даже вернуться на материк!

Тот, к кому он обращался не успел ещё ответить, как сир Лукас выступил вперёд и проговорил на шпанском языке:

– Господа, я вижу вы прибыли в наши места издалека! Я могу помочь вам с ночлегом, также я готов организовать вашу встречу с Королевой Лалатиной!

Воины уставились на него с удивлением.

– Чёрт меня побери! – выругался низенький крепыш.

– Кто Вы такой? – обратился к нему тот, кого низенький называл Хуаном.

– Меня зовут Лукас Синт. Вы вряд ли слышали обо мне, но я если можно так выразиться главнокомандующий всей повстанческой армией! К Вашим услугам! – Синт поклонился, его единственный глаз блестел совершенно юношеским задором.

– Даже за морем знают Ваше имя! Правда я был уверен, что Вас давно нет в живых! – пробормотал Хуан, смущённо.

– Как и я не ожидал уже встретить кого-то из легендарной шпанской пехоты! – с улыбкой отвечал сир Лукас.

– Сир Лукас! – огромная фигура загородила собой солнце, к ним подошёл огромного роста молодой мужчина с таким громадным мечом, что казалось он способен рубить им камни.

– Слушаю тебя мальчик мой! – ласково отвечал ему сир Лукас.

– Моя хозяйка хочет Вас видеть! – сказал Грегор с интересом разглядывая вычурные камзолы шпанцев.

– Передай ей, что зайду к леди Найт, как только позабочусь о наших гостях! – отвечал ему Синт.

Грегор кивнул, неуклюже поклонился шпанцам и отправился восвояси.

– Что это за гигант? – спросил Пабло с уважением.

– После смерти сира Рикарда, это, пожалуй, наш лучший мечник, Грегор Делейн. В битве под Карсом он разрубил своего противника пополам одним ударом от плеча до седельной луки! Я сам видел это! – отвечал им сир Лукас.

Пабло присвистнул с восхищением.

– Если здесь есть такие молодцы, то, пожалуй, это была недурная идея присоединиться к горным кланам! К тому же мы сможем отомстить Де Бошу за всех наших! – сказал он.

– Посмотрим! – сквозь зубы отвечал Хуан, не спуская взгляда с удалявшегося Грегора.

Заметив этот взгляд, сир Лукас улыбнулся про себя. «Этот Хуан неплохой мечник!» – подумал он. Такой же взгляд был и у Рагны Хатча. Старик ощутил укол в самое сердце. За свою долгую жизнь он потерял многих друзей и близких, но так и не привык к этому.

– Пойдёмте со мной, господа, я устрою вас на ночлег! – сказал он шпанцам.

Пока товарищи брызгали слюной, вспоминая свою встречу с Королевой, Хуан сидел, глубоко задумавшись и не присоединяя свой голос к общему восхищённому хору. Взор его иногда задерживался на груде золота, лежавшей перед ними на столе, и скользил дальше. Красота Лалатины поразила Хуана. Он был уверен, что повидал многое в своей жизни, но столь красивой женщины ему видеть ещё не доводилось. Может быть, она так сильно поразила его, потому что была совершенно непохожа на жгучих брюнеток его родного края.

– Она хочет, чтобы мы подготовили пехотинцев! Слышишь Хуан, это наш шанс возродить великую пехоту! Если удастся привить здешним болванам хоть малую толику нашей выучки мы сокрушим Де Боша словно ребёнка!

Хуана периодически хлопали то по колену, то по плечу. «Словно дети малые! Королева ласково поговорила с ними, дала им немного золота, и они совсем голову потеряли!» – думал Хуан с раздражением. Лалатина смеялась и шутила, она выглядела совсем юной и беззаботной, но Хуан видел, что глаза её остаются грустными. Ему показалось, что за маской беззаботности он смог разглядеть страдающую, много пережившую душу молодой Королевы. И это более чем проявленное к ним уважение и щедрое финансовое предложение заставило Хуана принять предложение Лалатины.

– Видал эту Сельму? Горячая штучка!

– Слышал, что у неё та же фамилия, что у сира Лукаса!

– Она его дочь что ли?

– Скорее уж внучка!

– Я спросил у нашей хозяйки, она говорит, что это жена сира Лукаса!

– Да ты шутишь! Но каков старик!

– Да уж, хотел бы я быть таким крутым в его возрасте!

– Я выйду подышу! – сказал им Хуан.

Когда он выходил, то услышал, как Пабло сказал:

– Что это Хуанито такой мрачный?

– Наш Хуанито видимо влюбился!

«Придурки!» – он спустился во двор. Быстро темнело, в огороженном со всех сторон внутреннем дворе гостиницы, напоминавшем большой колодец это было особенно заметно. Хуан увидел огромную фигуру, махавшую мечом. Гигантский клинок со свистом рассекал воздух, казалось, он издаёт какой-то звук, как будто пытается что-то сказать. Хуан подошёл ближе, это был тот самый гигант, которого он видел накануне. Хуан вспомнил его имя Грегор Делейн.

– Добрый вечер, сир Грегор! – сказал Хуан подойдя. Он ощутил, как его южная кровь начинает закипать.

Грегор обернулся к нему, смущённо вытер выступивший на лбу пот.

– Прошу прощения, – пробормотал он, собираясь уйти, но Хуан остановил его.

– Тренируетесь? Мне сказали, что Вы сир Грегор очень хороший мечник! – с вызовом проговорил он.

Грегор усмехнулся, он взглянул Хуану в лицо своими голубыми, чистыми, наивными, словно у ребёнка глазами.

– Не такой уж хороший, я думаю, – отвечал он, – лорд Найт обучал меня с детства, но вряд ли я смог достичь его уровня. Я просто довольно сильный, но не слишком умелый. Вот сир Рикард действительно был великим бойцом! Мне далеко до него!

– И всё же я хотел бы проверить насколько Вы хороши! – произнёс Хуан, не отводя взгляд.

– Дорогой сир, прежний я не упустил бы случая скрестить с Вами клинки, но я слишком долго блуждал во тьме и позволил этой тьме почти поглотить себя. Но сейчас я пытаюсь измениться! Я дал себе слово драться только тогда, когда кому-то из моих друзей или близких будет грозить опасность! Прошу меня простить! – Грегор поклонился, когда его огромная фигура скрылась в здании, Хуан ещё долго смотрел ему вслед.

Ему было стыдно, он досадовал на себя. Всякое желание драться с этим великаном у него пропало. Хуан присел на колоду для рубки дров стоявшую тут же и задумался. Мысли его сразу же вернулись к Королеве Лалатине. «Боже мой, о чём ты только думаешь?!» – сказал он самому себе.

У победы много отцов и лишь поражение сирота.

Эдгар распечатал конверт и быстро пробежал взглядом написанное, не поверил, перечитал ещё раз. Над ухом его захлопали крылья, и на его плечо опустился небольшой ястреб с серым невзрачным оперением. Не глядя на птицу, Эдгар взял кусочек мяса, лежавший перед ним на тарелке, и протянул его ястребу. Хищная птица, аккуратно, чтобы не задеть его пальцы взял угощение и принялся с аппетитом его заглатывать.

– Ты мне мешаешь! – хмурясь, сказал ястребу Эдгар.

Птица перешла, аккуратно переступая когтистыми лапами с плеча герцога на спинку его кресла и нахохлившись устроилась прямо над его головой. Герцог ещё раз пробежал глазами написанное, подумал, поднявшись с места, с грохотом отодвинул тяжёлый похожий на трон стул с высокой резной спинкой, заставив ястреба вспорхнуть и усесться на потолочную балку. Выйдя в коридор, Эдгар открыл уже рот дабы позвать своего секретаря, взгляд его упал на пустой стол, за которым ранее сидел Жан Ле Клерк. Поверхность стола покрылась пылью, гусиное перо упало, в загустевших чернилах плавала муха. Эдгар нахмурился, он не испытывал сочувствия к казнённому секретарю, но сейчас ему пришло в голову, что он возможно поторопился, позволив гневу взять над собой верх. Ле Клерка можно было использовать в двойной игре против Канцлера, но теперь этот шанс был бездарно упущен. Канцлер отвечал вежливыми отписками на все приказы Эдгара вернуться в столицу и за этой вежливостью герцог чувствовал скрытую издёвку. Прочитав очередной ответ мерзкого старикашки, Эдгар, бывало, впадал в такую ярость, что с трудом подавлял желание собрать отряд и лично отправиться в замок Канцлера, чтобы приволочь сюда этого низкого торгаша, по слухам сделавшего первые свои деньги на торговле гнилой рыбой. Но каждый раз благоразумие брало верх и Эдгар, скрежеща зубами оставался в своём кабинете. Брат не даст ему достаточно воинов для штурма хорошо укреплённой крепости, а Эдгару донесли, что Великий Канцлер спешно проводит работы по укреплению стен и башен. Чтобы взять замок нужны пушки и другие осадные приспособления, которые брат ему не предоставит. Денег у Канцлера сейчас было больше, чем у них с братом во много раз. Это была украденная королевская казна. И деньгами этими пользовалась сейчас армия мятежных мелких баронов, собравшихся под знамёнами Королевы Вендис Рейгарден. То, что сбежавшая Королева придёт на выручку своему содержателю в случае осады было для Эдгара ясно как день. Если бы был жив Ле Клерк, Канцлера можно было бы выманить куда-то для переговоров и там захватить, но после казни своего агента, старый пройдоха и носа не высунет из своей твердыни. Начав спускаться по лестнице, Эдгар натолкнулся на высокую, худую женщину в длинном чёрном платье. На её худом вытянутом лице как будто отпечаталось выражение скорбной муки, причудливо соединявшейся в этой представительнице рода Гавернов с крайней высокомерностью.

– Господин Герцог! – строго произнесла она, еле заметным кивком головы ответив на поклон Эдгара.

– Объясните мне что происходит в конце концов! – визгливо, почти выкрикнула она, сунув Эдгару под нос свою сухую руку для поцелуя, – сегодня на завтрак у нас был лишь хлеб и немного плохого вина! Как Вы смеете так заботиться о Вашем Короле и его матери!

– Ваше Величество, – галантно отвечал Эдгар, почтительно целуя руку регентши, – к моему великому сожалению, в столице ощущается острая нехватка продовольствия! Все мы сейчас вынуждены затянуть пояса!

Женщина вспыхнула, узкий, похожий на щель рот её приоткрылся и захлопнулась, словно мышеловка.

– Но…, пролепетала леди Гаверн растерянно.

– Ваше Величество, – продолжал Эдгар с очаровательной улыбкой, – но я всё же постараюсь помочь Вам всем чем смогу! Мы возьмём для Короля и Вашей милости продукты из наших неприкосновенных запасов! Прошу меня простить!

Эдгар поклонился и поспешил прочь от этой приставучей женщины, едва ли не перепрыгивая через три ступеньки. Леди Гаверн осталась стоять на лестнице с бледным, растерянным лицом. «Она всё отлично понимает!» – подумал Эдгар. Их дело было практически провалено, всё на что они рассчитывали не удалось осуществить. Даже блестящая победа над мятежницей не принесла им ровным счётом ничего! Эх если бы обеих Рейгарден удалось захватить в плен или убить, всё тогда было бы кончено! Но мятежница ускользнула. А что касается её старшей сестры, то по всей видимости её даже не было в лагере под Карсом. Если бы Лалатина пала в битве, мятежники объединились бы вокруг Вендис, как они делали это уже однажды. Но не неполный успех в битве под Карсом стал причиной их дальнейших неудач. Предательство Канцлера и деньги этих выродков ишвантов, вот то, что перевернуло доску, на которой у них с братом было очевидное преимущество! Ишванты! Мерзкие торгаши! Враги рода человеческого! Сколько не давишь их, они словно тараканы, тут же разводятся в другом месте. И везде тащат они за собой свои деньги! Когда они с братом вырезали всех их от реки до моря, Эдгару казалось, что эти выродки больше никогда уже не будут создавать им проблемы. Но они опять здесь! И самое главное здесь их деньги! Деньги, на которые Лалатина Рейгарден возродила свою армию. Армию, которая стала сильнее, чем когда-либо прежде. Перед тем как оказаться на улице, Эдгар хотел захватить с собой двух или трёх солдат, несмотря на подавление мятежа черни, в столице было неспокойно, но в караульном помещении никого не было. Эдгар прождал около десяти минут, потом плюнул и отправился во дворец Канцлера, в котором разместился его брат в одиночестве. Едва Эдгар вышел на площадь, его неприятно поразило поведение солдат. В городе вообще царил хаос и беспорядок, словно войска только что взяли его штурмом.  Большие дома знати бессовестно разграблялись, двери были всюду распахнуты, из окон на брусчатку летели предметы мебели, солдаты тащили всё что могли унести. Большинство домов были пустые, их владельцы благоразумно оставили столицу, но из некоторых доносились женские крики и мольбы о помощи. Эдгар быстро продвигался вперёд, сжимая под плащом рукоять своего длинного меча. Он ловко лавировал, между разбитыми стульями и прочим хламом, стараясь не встречаться взглядом с солдатнёй, почти все из которых были пьяны и вряд ли в состоянии узнать одного из своих командиров. В городе творился полный бедлам. Когда Эдгар наконец ступил под сень канцлерского дома он испытал некоторое облегчение. Не то чтобы это пьяное быдло сильно его напугало, но всё же…

– Где мой брат! – спросил Эдгар, схватив за плечо неспешно тащившегося мимо слугу.

– Его милость в бани направились, – угрюмо отвечал тот.

Выругавшись про себя, Эдгар спустился вниз и прошёл через круглый дворик к низкому одноэтажному зданию, от которого поднимался пар, точно от загнанной лошади. Почти весь дворик дома канцлера перегораживала монструозная телега на таких огромных колёсах, что Эдгар даже удивился как её сюда затащили. Латники нагружали телегу всяким барахлом, который спешно выносили из дома.

– Что вы делаете олухи! – набросился на них младший Де Бош.

– Выполняем приказ его милости! – равнодушно ответствовал латник.

По лицу его было заметно, что он жаждет присоединиться к мародёрам на городских улицах. Эдгар оставил его в покое и пошёл разыскивать брата. У входа в термы стояли двое латников в кольчугах, с мечами на поясе. Пройдя мимо них, Эдгар толкнул низкую круглую дверь и оказался во власти жаркого, липкого пара. В этом пару слышался беззаботный женский смех, из него появлялись обнажённые девушки, молодые и прекрасные. Одна из них заметив Эдгара принялась разглядывать его, не мало не смущаясь своей наготы. Молодой герцог подумал, что ей, пожалуй, нечего стыдиться, стройная, смуглая, с гладкими бёдрами и крупной, красивой грудью, она напомнила ему изображение богини плодородия в языческих храмах. Её длинные, чёрные, чуть вьющиеся от влажности волосы ниспадали ей на грудь почти достигая бёдер. Эти волосы и были единственным её одеянием.

– Где герцог? – осведомился Эдгар, невольно покраснев под бесстыдным взглядом девушки.

В этот момент до них долетел взрыв женского смеха.

– Там, – равнодушно проговорила красавица, махнув рукой в направлении откуда раздавался плеск воды и радостный женский визг. Девица повернулась и скрылась в облаках пара бесстыдно покачивая крутыми бёдрами. Эдгар невольно уставился на её подтянутую, упругую попку. «Что за хрень здесь творится?!» – подумал он с раздражением. Эдгар двинулся вперёд и скоро наткнулся на огромный деревянный бассейн, в котором лениво возлежал его брат в окружении пяти или шести обнажённых девиц. Эдгар поискал глазами темноволосую и к своему облегчению не увидел её среди них.

– О! Эдгар! Присоединяйся к нам! – радушно предложил герцог, его покрытый шрамами могучий торс по грудь торчал из воды, от которой поднимался пар.

– Брат, что происходит? – спросил Эдгар, – ты знаешь, что творится на улицах?

– А что там творится? – равнодушно спросил герцог.

– Солдаты грабят дома!

– А это! Это я разрешил! – герцог зевнул, какая-то девица с белой точно снег кожей обвила руками его шею и попыталась поцеловать, но он грубо отпихнул её.

– Не лезь ко мне с поцелуями шлюха! Если хочешь что-то поцеловать, поцелуй мой член!

Схватив несчастную девушку за волосы, герцог погрузил её голову под воду на уровне своего паха. Тщетно девица билась пытаясь вырваться, она брыкалась, но ничего не могла сделать.

– Отпусти её, – холодно проговорил Эдгар, видя, что девица сейчас захлебнётся.

Остальные девушки испуганно сбились в кучу подальше от герцога, улыбки сползли с их лиц. Герцог выругался и отпустив волосы блондинки отшвырнул её от себя. Девушка, задыхаясь отплёвывалась, хватая воздух ртом словно рыба, выброшенная на берег.

– Пошли прочь шлюхи! – рявкнул герцог и девушки поспешно полезли из бадьи помогая своей едва только что не утопленной Де Бошем товарке, которая едва держалась на ногах. Герцог встал во весь свой немалый рост, вода текла по чёрной шерсти на его груди.

– Это я разрешил, – равнодушно повторил он, принимая поспешно поданное Эдгаром полотенце.

– Мы не платим им жалование три месяца! Надо же дать им хоть что-то!

– Но они грабят и насилуют! – возмутился Эдгар, – мне плевать на местных, но, если Лалатина подойдёт к городу, нам придётся отбиваться не только от её диких горцев снаружи, но и от ненавидящих нас жителей внутри городских стен!

– Эдгар! – герцог рассмеялся, – это уже неважно! У Лалатины Рейгарден тридцать больших пушек! Пару дней ей понадобится, чтобы разнести эти стены вдребезги! Карс сдался без боя едва завидев её армию! Наш гарнизон бежал в Либек не дожидаясь первого выстрела её пушек! Эта самопровозглашённая Королева отправила вслед за ними своих гонцов с требованием прислать ей ключи от города! Короче гавань Либек перейдёт к ней в руки со дня на день. Она двинется на столицу и будет здесь самое позднее через десять-одиннадцать дней!

Герцог облачился в свой походный камзол и пригладил рукой мокрые чёрные волосы. Эдгар опустился на скамью, он уже всё понял.

– Эта наша авантюра провалилась! А ведь все так хорошо начиналось! – герцог беззаботно рассмеялся.

– Эдгар, мальчик мой, нам пора сваливать из этой помойки! Кстати, что у тебя за бумага в руках?

– Это уже неважно! – отвечал Эдгар, скомкав пергамент, который держал в руке, – я собирался попросить у тебя солдат, чтобы вернуть Канцлера и королевскую казну в столицу! Тогда у нас появились бы деньги!

– Мальчик мой! – бесцеремонно перебил его герцог, – ты всё ещё хочешь поступать правильно, но до сих пор не понял, что мы давно уже не в церковно-приходской школе! Замок Канцлера стоит на высокой скале! Даже если ты сможешь затащить туда пушки и тараны, ты думаешь Вендис Рейгарден будет спокойно смотреть как ты пытаешься украсть кошелёк, из которого она черпает средства, чтобы платить своим мелким прихвостням?! Пока она всего лишь перерезала дороги, ведущие на Юг. У неё недостаточно войска чтобы штурмовать столицу. И у неё всего три пушки! Но знаешь откуда они у неё? Лалатина прислала ей! Эти сёстры с самого начала действовали заодно. Пока Вендис только лишила город продовольствия. Эта горская шлюха ожидает, что мы двинемся на Юг, где есть провиант и фураж для наших коней! Если мы так поступим, Вендис будет атаковать наши обозы и всячески замедлять наше движение, пока её сестра со своими головорезами не настигнет нас! И тогда нас всех просто пе-ре-режут как свиней!

Герцог засмеялся.

– Но я не намерен доставить этой шлюхе такую радость! Эдгар, война проиграна! Чем раньше мы это признаем, тем целее будем! – продолжал он весело, – время сваливать с этой помойки! Сейчас мы ещё успеем сесть в Харборе на корабль и отплыть домой! Жаль, что не получилось здесь хорошо заработать, но в накладе мы в любом случае не останемся!

Герцог похлопал Эдгара по плечу.

– Я пришлю тебе воинов и повозку! Не тяни со сборами! Мы отправляемся завтра на рассвете!

– А как же Гаверны? – спросил Эдгар, он вспомнил растерянное лицо пожилой женщины.

– Старая шлюха и её выблядок? Понятия не имею! Мне они больше не нужны! И тебе я не советую возиться с ними!

Громко, рассмеявшись Де Бош-старший, не торопясь покинул купальню. Эдгар вышел на улицу, постепенно темнело, там и сям бродили пьяные солдаты группами по двое или трое. Нужно было возвращаться к себе. Эдгар хотел уже идти, но в этот момент кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел перед собой темноволосую красавицу. Сейчас на ней был тёмный плащ с капюшоном, боле-менее скрывавший лицо, в руке она держала маленький узелок.

– Сир Де Бош, – проговорила она, пристально глядя на него большими чёрными глазами, – мне недостойной померещилось, что я глянулась Вашей милости! Да и Вы, по правде сказать, куда симпатичнее своего брата!

Её нахальный тон резко контрастировал со смыслом слов, которые она произносила своими по-детски пухлыми губами.

– Это потому, что мы сводные братья, – отвечал ей Эдгар.

Он почему-то опять смутился под напором этой девицы. «Она шлюха! Просто шлюха!» – твердил он себе.

– Это сразу видно! Вы мне приглянулись сир Де Бош! Я больше не хочу быть с Вашим дорогим братом!

Эдгар с ужасом ощутил, что краснеет. Брюнетка подошла вплотную и заглянула ему в глаза, она была высокой для женщины, но Де Боши отличались высоким ростом, и она едва достигала Эдгару до плеча.

– Хотите владеть мной, Ваша милость? – спросила она, продемонстрировав Эдгару два ряда ровных белых зубов.

– Иди за мной! – процедил он ей.

Девушка улыбнулась, Эдгар пошёл вперёд, совершенно позабыв о пьяной солдатне. Бронзовая кожа, алые губы, то, как она пахла, впервые женщина так сильно взволновала его.

– Стой! Куда прёшь! – вывел Эдгара из задумчивости пьяный окрик.

Перед ним стоял солдат покачиваясь словно матрос на палубе корабля в сильный шторм. Эдгар быстро оглянулся, девушка спряталась за его спиной.

– Отдавай свою девку! И вали к ебеням! – проорал солдат, хватаясь за меч.

Эдгар отодвинул полу своего плаща, открывая рукоять меча.

– Приготовься бежать! – шепнул он своей спутнице.

Эдгар был уверен, что после того, как он убьёт солдата на шум, сбегутся его товарищи и придётся делать ноги.

– Придурок! Ты что не видишь, это брат нашего герцога! – подошедший товарищ, схватил пьянчугу за плечо.

– Простите его Ваша милость! – смиренно обратился он к Эдгару, – пьяный дурак не понимает, что творит!

Эдгар взял свою спутницу за руку и повёл её за собой.

– Кажется, Вы не собиралась меня ему отдавать? – улыбнулась девушка, когда они отошли достаточно далеко.

– Меня зовут Сафия, – добавила она, сжимая руку Эдгара.

Марионетка.

В Харборе творилось чёрт знает что. Когда конвой, в котором ехала телега с пожитками Эдгара проехал под аркой каменных ворот и оказался на улицах, Де Бош подумал, что найти для Сафии лошадь было хорошей идеей. Он оглянулся и встретившись глазами с этой девушкой тут же отвёл взгляд. Кажется, он опять покраснел. Это было стыдно, но Эдгар постепенно начал привыкать к этому. Сафия выглядела прекрасно, мужской костюм не мог скрыть того, что она женщина, да она и не стремилась к этому. Длинные чёрные волосы разметались по плечам, из-за крупной груди Сафия расстегнула две верхних застёжки своего камзола. Стоявшие у ворот латники уставились на неё. Прыщавый юнец с лошадиным вытянутым лицом даже приоткрыл рот от удивления. Эдгар ощутил одновременно гордость и укол ревности. Поравнявшись с девушкой, он проговорил с плохо скрываемым раздражением:

– Прикройся! Ты привлекаешь слишком много внимания!

Сафия загадочно улыбнулась.

– Как прикажете, мой принц! – проворковала она, закутываясь в свой длинный красный плащ.

Её томный бесстыдный взгляд снова смутил Эдгара. Он раздражённо ударил вздрогнувшую лошадь хлыстом опередив свою спутницу на целый корпус. Де Бошу показалось, что Сафия тихонько рассмеялась. Ей нравилось дразнить его, нравилось видеть, как он смущается. Почему Эдгар не мог даже разозлиться на неё?! Он поймал себя на том, что перестал называть Сафию шлюхой даже в своих мыслях. Хотя она, конечно, была шлюхой. И всё же Эдгар никогда ещё так сильно не увлекался женщиной. Он давно уже решил для себя, что ему это просто не нужно. Теперь же он думал, что просто до сих пор не встречал такую как Сафия! Это было глупо, но он по-настоящему увлёкся этой девушкой с пониженной социальной ответственностью. Когда Эдгар увидел её в первый раз в купальне своего брата и она неожиданно взволновала его, он решил, что это просто зов плоти. Хоть ранее он и не чувствовал такого, но думал, что, удовлетворив свою страсть потеряет интерес к этой девушке. Но этого не случилось. Наоборот, с каждым днём он всё сильнее привязывался к Сафии. Кажется, впервые у него появился человек, которым он дорожил. Эдгару приходило в голову, что она может быть шпионкой или даже наёмной убийцей, ждущей только подходящего момента, чтобы подсыпать яд в его пищу, но он быстро понял, что прогнать Сафию он не в силах. Даже если это будет стоить ему жизни. Когда она засыпала, он подолгу смотрел на её спящее лицо. Не потому, что опасался того, что она перережет ему горло во сне. Впервые в жизни, в душе Эдгара родилось смутное приятное чувство. Теплота в груди возникала, когда он смотрел на неё, занимался с ней любовью или просто касался её руки. Это было очень необычно для него и в тоже время Эдгар почему-то бережно лелеял эти глупые чувства, словно это был красивый цветок или пушистый котёнок, нуждающийся в заботе. Поначалу поведение Сафии только усилило его подозрения. Она была грамотной, похоже говорила на нескольких языках. Обнаружив у Эдгара книги, она читала почти всё время. Когда она не потрудившись прикрыть свою наготу, лежала на животе, болтая ногами и перелистывала страницу за страницей тяжёлого фолианта, Эдгар украдкой любовался ею.

И ещё он теперь спал в постели с женщиной. Спал с ней в одной постели. Никогда прежде он не мог заснуть если в комнате находился ещё кто-то, это у началось у него в раннем детстве. После того как зарезали его мать. Зарезали во сне. С тех пор он мог заснуть только накрепко заперев дверь. А теперь он не мог уснуть без её тепла, без её запаха, без того чтобы она тихо сопела, уткнувшись мордочкой в его плечо.  Эдгару страшно было думать о своих чувствах к Сафии, страшно и сладко одновременно. Засыпая с ней рядом, он мечтал о том, что увезёт её далеко отсюда, за Тихое море и там, где никто не знает их они будут жить, наслаждаясь друг другом. Проснувшись утром, Эдгар понимал, насколько глупы его мечты, насколько они детские и наивные. Но стоило ему взглянуть на Сафию, он тут же обо всём забывал. Старший брат уехал раньше, бросив в столице всех своих шлюх. Де Бош со страхом ожидал что скажет его брат, когда узнает, что Эдгар потащил за собой её из столицы? Он опять поймал себя на том, что даже про себя не называет её шлюхой. Только теперь Эдгар осознал, что боится и ненавидит своего старшего брата. Осознал со всей очевидностью. Он чувствовал себя счастливым, когда вспоминал, что Сафия предпочла его брату. Впервые он в чём-то превзошёл его. В тайне Эдгар всегда считал себя умнее и талантливее, но похоже никто этого не замечал. Только Сафия увидела это, только она одна. Эдгар взглянул на неё благодарным, влюблённым взглядом. Сафия держалась в седле уверенно, с любопытством оглядываясь по сторонам. Эдгар подумал, что совсем ничего о ней не знает. Даже её фамилии. Сафия обладала определённым уровнем воспитания и образования свойственным выходцам из высших слоёв. И в тоже время Эдгар подозревал, что она из народа ишвантов. Как-то раз она сказала ему:

– Я пала так низко, что падать ещё ниже мне уже некуда. Я не боюсь смерти. Для своей семьи я давно уже умерла. Вернись я сейчас к ним, они даже на порог меня не пустят. У меня нет ни семьи, ни моего народа. Каждый из них плюнет мне в лицо при встрече!

Эдгар впервые услышал в её голосе настоящую боль. Он привык что Сафия постоянно смеётся ни к чему не относясь серьёзно. Такая её реакция удивила Эдгара. Отвернувшись Сафия, смахнула непрошенную слезу. Эдгар хотел ей сказать, что он всегда примет её такой какая она есть, но не решился. Глядя на неё сейчас, он подумал, что она наверняка ишвантка. Ишвантов он всегда глубоко презирал. Нация грязных торгашей! Это он предложил брату отобрать у них имущество и деньги. Это была его идей за которую герцог Де Бош радостно ухватился. Солдат никто не собирался останавливать, а они всегда были готовы убивать и грабить тех, кто не способен толком сопротивляться. Эдгару было неприятно думать, что кто-то из родных Сафии мог погибнуть во время организованной им резни. Сафия почувствовала его взгляд и улыбнулась, как будто даже застенчиво. Эдгар подумал, что она невероятно милая. Узкая улица вздыбилась и оседлав её Эдгар и Сафия увидели гавань. Им открылась бухта, усеянная множеством кораблей, которые качались на волнах словно игрушечные. Яркое Солнце отражалась от поверхности воды окрашивая и воздух, и само море золотыми блёстками. Разноцветные паруса, корабли разных размеров, маленькие и большие богато украшенные и совсем простые, создавали яркую радостную картину. Небольшие волны казались посеребрёнными, свежий морской ветер донёс до них аромат дальних странствий и у Эдгара захватило дыхание, словно он опять стал одиннадцатилетним мальчишкой. Он ощутил робкое прикосновение руки Сафии к своей руке и сжал её, переплетя свои пальцы с нежными пальцами девушки. Взглянув на неё, Эдгар увидел, что Сафия испытывает те же чувства, что и он. Большие тёмные глаза её возбуждённо блестели, на губах застыла детская полуулыбка улыбка и Эдгар осознал, что любит эту женщину.

Гавань была забита людьми. С огромным трудом Эдгару удалось найти комнату в захудалой гостинице и то только благодаря тому, что магия фамилии Де Бош сделала своё дело. Комната под самой крышей оказалась такой крошечной, что Эдгар, прежде чем смог приноровиться пару раз пребольно ударился головой о балки скошенного потолка.

– Почему здесь так много людей? – спросила Сафия.

– Это наёмники. Они приехали сюда, потому что брат позвал их. Они думают, что смогут здесь заработать. Они не знают, что у нас совершенно нет денег! – с усмешкой отвечал Эдгар.

Сафия присела на краешек кровати и сложила руки на коленях словно прилежная ученица, отвечающая урок. Эдгар подумал, что она совершенно присмирела, едва они прибыли в Харбор.

– Милорд, – тихо проговорила Сафия не глядя на него, – я бесконечно благодарна Вам за то, что Вы взяли меня с собой! Мне страшно представить, что сейчас творится в столице!

"Если её уже не захватили мятежники!" – подумал Де Бош. Он вдруг почувствовал раздражение.

– К чему ты клонишь? – спросил он Сафию.

– Вы не обязаны заботиться обо мне! – твёрдо проговорила девушка, – Вы и так уже сделали более чем достаточно для такой низкой женщины, как я! Одно Ваше слово и я уйду!

Эдгар стоял у маленького окна и смотрел на улицу, где пьяный вдрызг наёмник безуспешно пытался взгромоздиться на лошадь, сопровождаемый издевательскими комментариями случайных зевак. Он повернулся и подошёл к Сафии, которая поднялась на ноги при его приближении.

– Ты хочешь уйти? – спросил Эдгар, беря её за подбородок и не давая отвести взгляд.

– Если я больше не нужна Вашей милости! – без тени робости отвечала куртизанка.

– Я этого не говорил! –  смущённо пробормотал герцог отпуская её.

Он вернулся к своему окну.

– Вы собираетесь отплыть из Харбора, бросив здесь всех этих людей?  – спросила Сафия.

– Это не наша вина. Почти у каждого из них нет денег на обратную дорогу. Они потратили последнее, чтобы добраться сюда. Но пока они плыли ситуация полностью изменилась! Брат прав, война проиграна, – мрачно проговорил Эдгар.

– Вы уплывёте назад? – повторила свой вопрос Сафия.

– Если мы здесь останемся мятежница нас повесит, – криво усмехнувшись отвечал Эдгар. -

Сафия молча поднялась и принялась собирать вещи.

– Что ты делаешь? – грубо спросил Эдгар, – ты принадлежишь мне! Я не разрешал тебе уходить!

Он схватил девушку за руку и вывернул её так, что Сафия испуганно вскрикнула. Сам испугавшись Эдгар сразу же отпустил её.

– Вы сделали мне больно, милорд! – глядя ему в глаза проговорила Сафия.

– Прости, – смущённо пробормотал Эдгар.

Он отошёл к окошку и снова стал глядеть на грязную, запруженную людьми и лошадьми улицу. По городу слонялись наёмники, одетые в поношенные камзолы со следами былого великолепия. Почти все они были пьяны. Эдгар вдруг осознал во что превратился сейчас Харбор. Он так привык к атмосфере военного лагеря, что не обращал внимания на такие вещи, как агрессивные, нетрезвые латники вокруг. Но для торговой гавани это было сродни нашествию вражеской армии. Эдгар вспомнил что почти все дома, расположенные вдоль торговой улицы, смотрели на город ослеплёнными, заколоченными окнами. Владельцы их, по всей видимости, покинули гавань. Эдгар содрогнулся, представив себе, что будет с Сафией, если она останется здесь. Девушка опять присела на кровать и сказала покорно:

– Я останусь с Вами до вашего отплытия, милорд.

– Ты поедешь со мной! – голос его вдруг охрип, в горле запершило, и Эдгар несколько раз судорожно кашлянул.

Сафия молчала, обернувшись молодой герцог увидел, что куртизанка смотрит на него. Большие глаза её стали ещё больше от удивления.

– Зачем? – спросила она наконец.

Эдгар хмыкнул. Как он должен ответить на этот вопрос?

– Это моя прихоть! Я герцог Де Бош и делаю что захочу! – грубо отвечал он.

– Милорд, я ишвантская шлюха! – тихо проговорила Сафия.

"Я догадался!" – подумал Эдгар.

– Именно этим ты и ценна! Не часто встретишь ишвантскую куртизанку! – отвечал он, стараясь не встретится взглядом с Сафией.

Она молчала, покосившись на неё, Эдгар увидел, что она беззвучно плачет, закрыв руками лицо, полуобнажённые плечи её вздрагивали. Молодой герцог испугался. Подойдя к ней, он стоял рядом не зная, что предпринять.

– Сафия, я … просто хочу взять тебя с собой, потому что ты мне нравишься! Ты единственная женщина…, – Эдгар вовремя замолчал, едва не сболтнув лишнего.

Сафия отняла руки от лица и взглянула на него.

– Спасибо, милорд! – проговорила она, улыбаясь сквозь слёзы, – Ваши слова сделали очень счастливой такую порочную женщину, как я!

Неожиданно для себя самого Эдгар обнял её и прижал голову девушки к своей груди. Некоторое время они молчали. Сафия глубоко вздохнула.

– Когда я сказала, что пала ниже грязи, я имела в виду, что я ишвантка полюбила главного гонителя моего народа. Теперь даже в Аду для меня не найдётся места! – проговорила она тихо.

Эдгар погладил её по голове и девушка опять глубоко, облегчённо вздохнула.

– Я знаю, что это глупо, но сейчас я ощущаю себя так словно Ваши слова милорд очистили меня! Теперь я могу сказать Вам! Я приняла решение покончить с собой после того, как Вы бросите меня здесь! – продолжала она, с ожесточением.

– Я никогда не оставлю тебя! – тихо сказал ей Эдгар.

Сафия не успела ответить, как дверь в их каморку с грохотом распахнулась и в комнатушку ввалился старший Де Бош.

– Чёрт! Ну и дыра! – проорал он весело, – брат…

Герцог осёкся на полуслове с удивлением уставившись на Эдгара и Сафию. Молодой Де Бош смущённый и расстроенный тем, что их застали в такой момент, отпустил Сафию и отступил от неё.

– Что чёрт возьми здесь происходит! – цепкие холодные глаза Герцога уставились на Сафию и куртизанка ответила ему твёрдым решительным взглядом.

– Что это за ишвантская шлюха? Где ты успел подцепить её? – презрительно спросил Де Бош-старший.

– Это не твоё дело, – едва слышно отвечал Эдгар.

– Что? Подожди! Её лицо мне знакомо! Это же одна из моих столичных шлюх! Ты что приволок её сюда?!

Герцог рассмеялся, подойдя к Сафии, он схватил её за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

– О какой непокорный взгляд! Мне так нравился этот злобный взгляд, особенно когда я её трахал! Как будто я имел сразу всех этих грязных ишвантов! – заржал герцог.

– Не трогай её! – громко проговорил Эдгар, подступая к брату, на лице его выступили красные лихорадочные пятна.

Герцог рассмеялся, но уже менее уверенно. Отпустив Сафию, он подошёл к Эдгару и положил руку ему на плечо.

– Что с тобой брат? Эта шлюха околдовала тебя?

– Это не твоё дело! – резко отвечал Эдгар, не глядя на Герцога.

Он оттолкнул руку Де Боша и сделал шаг назад.

– Это на тебя не похоже! –  герцог неуверенно рассмеялся, оглянувшись он посмотрел на Сафию с некоторым интересом.

– Ну да ладно! Развлекайся как тебе угодно! Надеюсь, ты не потащишь эту девку с нами в Халию! – возвращаясь к своему обычному равнодушному тону, заметил Де Бош-старший.

– Это не твоё дело! – упрямо повторил Эдгар.

Сафия смотрела на Герцога с неприкрытой ненавистью.

– Ха-ха, – Де Бош нервно рассмеялся.

– Это всё пустое! – проговорил он примирительно.

– Ну и дыра же эта гостиница! – продолжал герцог, оглядывая комнату, – надеюсь хоть кормят здесь прилично! Ну-ка братец, спустись вниз и распорядись насчёт обеда!

В голосе Герцога прозвучали повелительные нотки, и Эдгар хоть и помедлив секунду не решился ослушаться брата. Сафия бросила на него умоляющий взгляд, но он, опустив голову вышел из комнаты. Едва дверь за ним захлопнулась, Де Бош-старший бросился к девушке и схватив волосы Сафии намотал их на кулак пригибая её голову к своему паху.

– Только попробуй пикнуть, ишвантская шлюха, и я тебе горло перережу! – прошипел он, расстёгивая штаны.

Сжав зубы, куртизанка тщетно пыталась вырваться, не издавая не звука.

– Открывай рот и соси! – рычал Де Бош, тыкая грязным членом в лицо Сафии, – я покажу моему брату, какая ты на самом деле шлюха! Открывай рот или я тебе все зубы повыбиваю!

Сафия продолжала сопротивляться, если бы можно было убить взглядом герцог давно бы превратился в пепел.

– Отпусти её! – услышал Де Бош-старший за спиной сдавленный голос брата.

Герцог отпустил вырывающуюся Сафию и повернулся к младшему брату не торопясь застёгивая штаны. Эдгар сильно побледнел он стоял у двери прижимаясь к ней спиной и выглядел сейчас совсем как испуганный подросток.

– Твоя шлюха предложила мне отсосать у меня! Но не волнуйся я бы заплатил ей, как делал это обычно! – засмеялся Де Бош-старший.

– Уйди, пожалуйста! – прошептал Эдгар, прижимаясь спиной к стене.

– Как хочешь! – равнодушно пожал плечами Герцог, – в этом весь ты! Что-то такое ты говорил, когда резали твою мать!

Герцог со смехом похлопал Эдгара по плечу. Младший Де Бош секунду молчал, словно его оглушили, потом поднял голову и взглянул на брата, на щеках его выступил лихорадочный румянец.

– Откуда ты знаешь об этом? – спросил он, глядя герцогу в глаза.

Де Бош неуверенно рассмеялся, отступая от него.

– Ты сам рассказывал мне об этом! – отвечал он с деланным равнодушием.

– Я никогда тебе об этом не говорил! – не спуская с него глаз проговорил Эдгар.

– Что за бред! Ты верно был пьян и не помнишь! В любом случае все знают, что твою мать убили ишванты! Напомнить тебе, что их нашли и они во всём признались! – презрительно заявил Ле Бош.

– Под пытками! – вырвалось у Эдгара.

– Ты защищаешь ишвантов? У тебя совсем крыша поехала под влиянием этой шлюхи? – удивился Герцог.

– Твою мать зарезали ишванты! Это все знают! – повторил он уверенно.

– Уходи, – тихо проговорил Эдгар.

– Да, я, пожалуй, пойду! Не думаю, что здесь можно нормально поесть! – герцог поправил болтавшийся на поясе меч и направился к двери.

– Мы отплываем рано утром! Корабль называется "Морское счастье". Постарайся не опоздать, а то я уплыву без тебя! – засмеялся Де Бош-старший, направляясь к двери.

– Можешь взять с собой эту ишвантскую шлюху, если хочешь! Она будет развлекать нас по дороге!

Расхохотавшись, герцог похлопал брата по плечу и вышел. Сапоги его прогрохотали по деревянным ступенькам лестницы. Эдгар опустился на стул, сердце его словно окаменело. Он смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Сафия робко подошла к нему и поколебавшись прижала голову Эдгара к своей груди. Всё тело молодого человека показалось ей твёрдым словно гранитная плита.

– Он плохой человек, – прошептала Сафия робко гладя Эдгара по голове.

– Он убил мою мать, – также тихо отвечал молодой герцог.

Он поднялся, отстранив Сафию и схватил свой плащ, на лице его появилось угрюмое, жестокое выражение, какое ей ещё не приходилось видеть. Сейчас он стал похожим на своего старшего брата.

– Стой! – с неожиданной силой девушка вцепилась в него, – что ты собираешься делать?

– Отпусти меня, – глухим голосом отвечал Эдгар.

– Он убьёт тебя! Он чудовище! Как мне жить если он убьёт тебя! – в отчаянье вскричала Сафия.

– За кого ты меня держишь? – холодно отвечал ей Эдгар, – я не настолько глуп, чтобы позволить этой мрази убить себя!

Отстранив Сафию, он решительно вышел из комнаты. Оказавшись на лестнице, он на секунду растерялся, в голове его всё перемешалось, перед глазами плыли цветные круги. Спустившись до половины пролёта, громко топая, чтобы создать у Сафии ощущение, что он ушёл, Эдгар остановился и прижался лбом к шершавым, не струганным доскам стены. Перед глазами его промелькнуло лицо старшего брата, глумливо улыбающееся, смутный расплывчатый образ матери, который почти стёрся из его памяти и лицо Сафии перекошенное от ненависти в тот момент, когда Де Бош-старший тыкал ей в губы своим мерзким отростком.

– Какой же я был идиот! – пробормотал Эдгар.

Стоять так дальше было глупо. Он спустился вниз прошёл через забитую людьми трапезную и вышел на улицу. Свежий ветер, дувший с гавани, привёл его в чувство и заставил мозги заработать. Ещё не придумав никакого плана, Эдгар зашагал к причалам. День клонился к вечеру, над гаванью низко летали чайки, их протяжные крики неприятно резали слух. Шагая вниз по улице, Эдгар думал о том, что насколько он знает своего брата, тот может отплыть, не дожидаясь утра. Что-то подсказывало Эдгару, что Герцог не будет его ждать. "Если я сяду на корабль вместе с этим дьяволом, он просто зарежет меня по дороге!" – подумал Эдгар. Он с содроганием вспомнил, как восхищался своим старшим братом, как гордился вниманием, которое оказывал ему герцог. Теперь по отношению к брату у него не осталось ничего, кроме ненависти. Он думал о том, что если упустит его сейчас, то другого шанса ему может уже не представиться. Эдгар пощупал кошелёк во внутреннем кармане своего плаща. Кошель был не слишком увесист. Нанять какое-нибудь судно можно, но нужны были люди, а людей у него не было. Эдгар с горечью осознал, что у него нет никого, кому он мог бы доверять. Все, кто его окружал, были людьми его брата. Молодой герцог с тоской вспомнил своего секретаря, которого он так опрометчиво придал мучительной смерти. Возможно, будь с ним сейчас Ле Клерк, он смог бы что-нибудь придумать. Навстречу ему попадались пьяные наёмники и матросы, но он никого не замечал вокруг. Чёткого плана у Эдгара всё ещё не было. Он прошёлся вдоль набережной напряжённо всматриваясь в покачивающиеся на волнах суда. Шанса отыскать среди них «Мечту моряка» не было никаких. Он уже хотел повернуть к кабачкам, прилепившимся к домам, смотревшим на гавань, как вдруг увидел большую каравеллу, на борту которой крупными красными буквами значилось «Радость шкипера». Вернее, в первый момент Эдгар так прочитал эту надпись и только мгновение спустя осознал, что другим значениям этих слов, как раз и было «Мечта моряка». Надпись была на шпанском, и Эдгар в первый момент неправильно прочитал её. На шхуне царило оживление. Матросы сновали туда-сюда, судно явно готовилось к отплытию. Никаких штандартов герцога не было видно. "Мерзкая тварь хочет улизнуть по-тихому!" – подумал Эдгар. Он уверился в том, что герцог не собирается его ждать. Повернув к ближайшему питейному заведению, Эдгар вошёл внутрь, заказав себе эля, принялся разыскивать место, где бы ему присесть. Он увидел в углу за маленьким столиком мужчину в чёрном сюртуке и шляпе, по всей видимости стряпчего. На это указывали также и бумаги, лежавшие перед ним на столе. Мужчина изучал их, низко склонившись над своими пергаментами. Время от времени он макал перо в стоявшую тут же чернильницу и делал в бумагах какие-то пометки. Эдгар подошёл к стряпчему и вежливо осведомился можно ли здесь присесть. Ему показалось, что чёрный человек вздрогнул при звуке его голоса, но решил, что тот просто слишком погрузился в свои документы и совершенно позабыл обо всём. Кивком головы стряпчий разрешил Эдгару присесть. Молодой герцог занял место напротив стряпчего и глубоко задумался. Переводя взгляд с одного пьянчуги на другого, он гадал кто из них может согласиться на ту отчаянную авантюру, которую Эдгар задумал.

– Какой злой рок занёс Вас сюда, милорд? – совершенно неожиданно услышал Эдгар и подняв голову с изумлением узнал в чёрном человеке своего бывшего секретаря.

– Ле Клерк! – вырвалось у Эдгара.

– Потише Ваша милость! Здесь меня знают под другим именем! – спокойно проговорил Жан.

Эдгару пришло в голову, что секретарь совсем не выглядит напуганным и только через секунду молодой герцог осознал, что ему самому скорее всего угрожает гораздо большая опасность. Он внимательно разглядывал Ле Клерка. Его бывший секретарь сильно похудел, щёки его ввалились, сквозь бледную кожу проступали острые скулы. В остальном Ле Клерк практически не изменился, разве что взгляд его сделался каким-то мутным. Подошла маленькая темноволосая официантка, очень хорошенькая. Она поставила перед Эдгаром пиво. Молодого герцога поразил цепкий встревоженный взгляд, которым девушка обменялась с секретарём. Она задержалась рядом с ними и Ле Клерк тихо сказал ей:

– Ты можешь идти Алиса. Милорд будет вести себя разумно.

Официантка пристально посмотрела на Эдгара и отошла от их столика.

– Рад тебя видеть, Жан! – весело сказал ему Эдгар, – отлично выглядишь!

– Да. Неплохо, – согласился Ле Клерк, – правда вижу я теперь не так хорошо, как раньше. Впрочем, это небольшая плата за возможность вернуться с того света.

– Если ты ожидаешь, что я буду извиняться, то зря надеешься! В тот момент я делал то, что должен был. Но в своё оправдание могу сказать, что не проходило и дня чтобы я не жалел о своём решении! – проговорил Эдгар, глядя Ле Клерку в глаза.

– Я не нуждаюсь в Ваших извинениях. Мне не на что обижаться, – спокойно отвечал Ле Клерк, – каждый из нас поступал так, как считал правильным.

– Ты как будто совсем меня не боишься! – сказал Эдгар.

– Это Вы должны беспокоиться о своей безопасности, милорд! В этом трактире полно моих людей! Одно движение моего пальца, и Вы умрёте! – отвечал герцогу Жан.

Эдгар рассмеялся.

– Вы можете прикончить меня господин секретарь! Но я могу предложить Вам в обмен на свою жизнь, жизнь моего старшего брата! – наклоняясь к Жану прошептал Эдгар.

– Я Вас слушаю!

– Отлично! То, что мы встретились это судьба! Мой дорогой старший братец решил бросить свою армию и сбежать! Думаю, он сейчас на своём корабле. Я знаю, как он называется и где стоит!

На лице Ле Клерка не дрогнул ни один мускул, только его мутные глаза на секунду сверкнули.

– Я скажу Вам, где прячется мой брат, а вы дадите мне людей, чтобы я мог прикончить его! – предложил Эдгар.

– Вы решили занять место своего брата? – усмехнулся Ле Клерк.

– Возможно, – отрезал Эдгар, – так Вы дадите мне людей?

– Почему я должен доверять Вам? – осведомился Ле Клерк.

– Не должны. Но если вы сейчас будете колебаться, герцог Де Бош ускользнёт от вас, и вы никогда больше не сможете дотянуться до него!

Ле Клерк задумался.

– Почему Вы не прибегли к помощи своих людей? – спросил он.

Эдгар криво усмехнулся.

– Вам лучше, чем кому-либо другому известно, что у меня нет своих людей! Есть лишь люди моего брата!

– Возвращайтесь в свою гостиницу. Мои люди свяжутся с Вами! – сказал Ле Клерк.

– На это нет времени! Корабль моего брата может отплыть в любую минуту! – возразил Эдгар.

– Ну так скажите мне название этого судна!

– Только если вы возьмёте меня с собой!

Ле Клерк выругался едва слышно и незаметным жестом подозвал к себе Алису. Они пошептались несколько секунд. Эдгар не мог разобрать ни слова, а даже те слова, которые долетели до него он не смог понять. По всей видимости Ле Клерк и маленькая официантка разговаривали на каком-то неведомом ему языке. Алиса несколько раз взглянула на него. В глазах её читалось недоверие и ненависть. Эдгар усмехнулся про себя, в этом городе, который пока ещё контролировался гошами он ощущал себя окруженным врагами со всех сторон. Здесь не было никого кому он мог бы доверять, может быть, кроме Сафии и то даже в ней он не был до конца уверен. Как он, младший герцог Де Бош, оказался в этой точке? Как он дошёл до жизни такой? Эдгар подумал, что все окружающие просто пользовались им всё это время. Он вообразил себя в виде марионетки, подвешенной на нитках, которые можно оборвать в любой момент. Ему пришло в голову, что первый раз в своей жизни он пытается заставить людей делать то, что нужно лично ему, Эдгару. Ле Клерк отпустил Алису. Прежде чем уйти официантка наклонилась к секретарю и что-то быстро прошептала, при этом она слегка коснулась губами его уха.

– Это твоя девушка? Красивая, – сказал Эдгар.

– Алиса спасла меня, после того как Ваша милость приговорила меня к смерти, – отвечал ему Ле Клерк, – следуйте за мной милорд, если, конечно, не боитесь умереть.

Не оглядываясь, секретарь зашагал вдоль по набережной. Эдгар обратил внимание, что Жан подволакивает левую ногу и сильно сутулится. Всё его тело было теперь словно искривлено. Молодой герцог оглянулся, не похоже было, что кто-то ещё следовал за ними. Навстречу им попадались наёмники и пьяные матросы, они даже прошли мимо группы равнодушных стражников. «Стоит мне только подать знак и его схватят!» – подумал Эдгар. Ему пришло в голову, что Жан таким образом хочет проверить его. Ему стало смешно, он без труда поравнялся с Ле Клерком и спросил:

– Вам что совсем не страшно, господин секретарь?

– Я уже сказал, что бояться нужно Вам, – равнодушно отвечал Жан.

– Каково это умирать? – неожиданно для себя самого, спросил Эдгар.

– Ничего хорошего. Мы пришли.

К этому моменту они миновали уже почти всю набережную. Пристань закончилась, стоявшие здесь корабли были маленькими, старыми и грязными, словно нищие, теснящиеся перед дверьми дворца, наполненного богачами. Между этими жалкими баркасами, выделялось стройное высокое судно с чёрными мачтами. Эдгар невольно уставился на него, почему-то вид этой шхуны вызвал у него смутное тревожное чувство. Там, где кончалась каменная пристань на порытом мелкой галькой пляже, лежали лодки, в одной из них на носу сидел мужчина в морской куртке с надвинутым на голову капюшоном. Ле Клерк направился прямо к этой лодке.

– Привет. Все на месте? – спросил Жан.

Человек поднял голову, Эдгар увидел страшные красные глаза, глаза демона и прядь белых волос, выбившихся из-под капюшона тяжёлой куртки. «Призрак!» – вспомнилось ему прозвище. Об этом человеке ходили жуткие слухи, и Эдгар ощутил, как запоздалый страх медленно проникает в его сердце.

– Кто это с тобой? – спросил альбинос.

– Это мой старый знакомый, – с усмешкой отвечал Жан, – она у себя?

– Сестра не сходит на берег, – отвечал блондин.

– Она тебе не сестра!

Альбинос ухмыльнулся. Эдгару пришло в голову, что когда он улыбается, то становится ещё более жутким.

– Помогите столкнуть лодку! – попросил Ле Клерк.

Спохватившись, Эдгар поспешил на помощь. Вместе с альбиносом они столкнули шлюпку на воду. Перелезая через борт младший Де Бош промочил сапоги, внутренний голос советовал ему бежать, говорил, что это его последний шанс спасти свою жизнь. Честно говоря, Эдгар сам не мог объяснить себе, что он делает. Он думал об этом, когда усиленно налегал на весла, стараясь не отстать от Призрака, который оказался отличным гребцом. Ле Клерк встал на руль, ловко ведя их тяжёлую лодку между криво сидевшими на воде рыбацкими баркасами. Вскоре чёрный борт изящной шхуны навис над их головами. На борту её белой краской было написано какое-то слово, по всей видимости на одном из горских наречий.

– Эй Вы олухи! Примите конец! – закричал альбинос, упираясь веслом в борт шхуны.

Через ограждение борта свесилась бородатая рожа. Призрак бросил ему канат и через минуту все трое оказались на палубе. Эдгар огляделся по сторонам и убедился, что его ощущения были верными. Это очевидно был пиратский корабль. На привязанных к борту бочках сидели несколько самого бандитского вида моряков, более похожих на спустившихся с гор охотников за чужим имуществом. Они с интересом уставились на Эдгара. Пока молодой герцог старался успокоить своё рвущееся из груди сердце, из каюты вышла молодая женщина одетая как мужчина, с мечом на поясе и в куртке из дублённой кожи с металлическими пластинами. Длинные чёрные волосы были по всей видимости крашенные, так как у корней пряди были ярко рыжими. Эдгар подумал, что ей вероятно чуть за двадцать, на щеках её мило смотрелись совсем детские веснушки. Однако взгляд её был холодным и тяжёлым, и совсем не женским. Следом за ней на палубе появился мужчина с чёрными волосами и бородой такого огромного роста, что у Эдгара невольно захватило дух. Великан этот был непросто высоким, но и необыкновенно широк в плечах, на поясе его висел меч такого размера, что казался совершенно неподъёмным. На вторую девушку, маленькую, худую в длинной юбке, с остреньким личиком, словно у лисички, молодой герцог сперва не обратил внимание.

– Госпожа Деес! – приветствовал её Ле Клерк.

Имя это Эдгар уже слышал. Мари Деес шпионка самозваной Королевы ускользнула у Эдгара из-под носа в Харборе. «Возможно, она всё время была тут!» – подумал герцог.

– Кто это с тобой? – спросила Мари.

Они говорили на распространённом горском языке, который Эдгар более-менее мог понимать.

– Этой мой старый знакомый! – отвечал Жан, – мы можем поговорить без свидетелей?

– У меня нет секретов от этих людей! – резко отвечала Деес.

Ле Клерк замялся.

– Моё имя Эдгар Де Бош! – выступая вперёд, проговорил Эдгар, – я младший брат герцога Де Боша!

Наступила пауза, сидевшие на бочках матросы слезли со своих насестов и окружили Эдгара с удивлением его разглядывая. Госпожа Деес смотрела Эдгару в глаза.

– Я поклялась своей жизнью, что принесу своей госпоже головы обоих Де Бошей! – произнесла она, не спуская с Эдгара испепеляющего взгляда, – зачем ты явился сюда, исчадье Ада?

– Мне убить его, сестра? – спросил великан, таким спокойным тоном, как будто спрашивал у Мари разрешения раздавить таракана.

– Вы можете убить меня! – сказал Эдгар, – но тогда мой брат счастливо избегнет смерти, и вы никогда уже не сможете дотянуться до него! Я же предлагаю вам его голову!

– Он лжёт! – возмутился великан.

– Подожди, Грегор! – повелительно возразила Мари, – он сейчас полностью в нашей власти! На что Вы рассчитывали, придя сюда милорд?

– На то, что я смогу отомстить! – твёрдо отвечал Эдгар.

– Ему нельзя доверять! Он приведёт нас в ловушку! – сказал один из матросов.

– Жан, что ты скажешь? – обратилась к нему Мари.

Ле Клерк медленно снял перчатку и показал всем свою лишённую ногтей обезображенную руку.

– Я лишился ногтей по вине этого человека! – сказал Жан, – и всё же я ему доверяю! Я поручаюсь за него своей жизнью!

Герцог Де Бош.

Шхуна ухнула вниз, потом задрав нос легко разрезала волну. Эдгар вцепился в ближайший канат так сильно, что пальцы его побелели. Когда он поднялся на борт, шхуна показалась ему довольно широкой и приземистой. Но едва они вышли из гавани в открытое море, как корпус её словно вытянулся и корабль полетел вперёд, рассекая пенистые гребни волн. Эдгар вышел в море далеко не в первый раз, но ни разу до сих пор, его жизнь в этих плаваниях не подвергалась столь явной опасности. Едва леди Деес приняла решение оставить ему жизнь.

– Пока, – так она выразилась, как на Эдгара перестали обращать внимание, так словно его здесь и не было. Одно негромко сказанное ею слово и бандитского вида матросы шустро забегали по палубе, ставя паруса и поднимая якорь. Эдгар оглянулся, гавань удалялась, огни на набережной тускнели на глазах. Между тем быстро темнело. Эдгар думал о Сафии, думал о том, что она будет делать, если он не вернётся. «Надеюсь, у неё хватит ума, сесть на корабль и отправиться на материк!» – подумал Эдгар. Он знал, что у Сафии есть кое-какие драгоценности, если продать всё его имущество и оружие, то деньги у неё будут. За всё время их путешествия в Харбор, она ни разу не попросила у него денег. Пару раз Эдгар совал ей монеты, неловко, как будто стесняясь и Сафия покорно брала их, не считая и не глядя на него.

– Спасибо милорд!

Эдгар на секунду выпал из реальности, голос Сафии звучал у него в ушах. Солёные брызги обдали его лицо. Эдгар утёрся рукавом и оглянулся по сторонам. Палуба была пуста, лишь сурового вида коренастый матрос стоял у штурвала широко расставив ноги в высоких непромокаемых сапогах. Наступила ночь и сильно похолодало. Эдгар поёжился. Когда они проходили мимо Мечты Моряка, и он указал на него рукой, Деес криво усмехнулась и сразу ушла в свою каюту. Эдгар подумал, что его не убили сразу потому, что не доверяют. Считают, что он специально мог указать им не тот корабль. Между тем море успокоилось, ветер почти стих. Четверо моряков карабкаясь по вантам словно обезьяны шустро убрали паруса и судно легло в дрейф. Теперь оно плавно покачивалось на гладкой как скатерть поверхности воды, в которой отражались звёзды и Эдгару казалось, что небо сверху и снизу слились в одно и их шхуна парит в этом эфемерном пространстве. Эдгар ощутил себя словно во сне и охваченный красотой и нереальностью этой картины на секунду позабыл обо всём, даже о смертельной опасности, угрожавшей ему в этом логове врагов. Ему пришло в голову, что Сафия смогла бы оценить эту красоту, смогла бы разделить с ним то чувство, которое охватило его. «Я становлюсь слабым!» – подумал Эдгар. И всё же он понимал, что до встречи с Сафией ни одной секунды не был счастлив. Ему опять пришло в голову, что даже смерть не заставит его расстаться с этой куртизанкой. Сейчас Эдгар горько сожалел, что не сказал Сафии, насколько она дорога ему. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как подошёл Ле Клерк и встал рядом с ним.

– Красиво, – прошептал Жан с каким-то почти детским восторгом.

Эдгар покосился на него, худое, резко очерченное лицо Ле Клерка показалось ему сейчас даже красивым.

– Вы замёрзли, милорд, – сказал секретарь, – давайте спустимся в каюту!

– Не понимаю, как мы собираемся перехватить моего брата? Ночью он проскочит мимо нас, и мы его уже не заметим! – раздражённо проговорил Эдгар.

– Предоставьте морякам делать свою работу, – спокойно отвечал Жан, – все здесь хотят смерти вашему дорогому брату! Давайте спустимся в каюту милорд!

Эдгар покорно пошёл вслед за бывшим секретарём. В маленькой каюте было гораздо уютнее чем на палубе.

– Здесь только одна кровать, милорд! Ложитесь! – предложил Жан.

Эдгар отказался.

– Я не хочу спать! – сказал он.

Он и правда ощущал, как его бьёт нервная дрожь и боялся, что всё равно не сможет уснуть.

– Хорошо. Разбудите меня, если надумаете ложиться!

Ле Клерк улёгся на узкую койку, закутался в плащ и почти сразу уснул. Эдгар уселся на скамейку, кое-как приделанную к стене, и стал смотреть на море через приоткрытый иллюминатор. Корабль поскрипывал, покачиваясь на волнах и Эдгару казалось, что он сейчас находится во чреве гигантского живого существа. Волны бились в борт прислонясь к которому сидел герцог, словно стремились пробраться в его каюту. Было тихо, корабль точно вымер. И вдруг в этой тишине Эдгар услышал протяжный женский стон, который ни с чем нельзя было перепутать. Это был страстный стон женщины, переживающей высший пик наслаждения.

– Тише, Хельга! Ты такая шумная! – ласково проговорил мужской голос, в котором Эдгар узнал великана, которого видел днём на палубе. Сейчас его грубый голос звучал нежно, совсем по-детски.

– Прости! – задыхаясь, горячо прошептала девушка.

Эдгар представил себе маленькую, напоминающую ребёнка девчонку, с лицом как у лисички. Он вдруг понял, что на этой девушке днём были украшения, её платье было из дорогой материи. Очевидно, Хельга пыталась выглядеть привлекательно. И всё же контраст с леди Деес, одетой в мужской костюм и похоже не прилагавшей больших усилий, чтобы заботиться о том, как она выглядит, был огромным. Мари Деес безусловно была гораздо эффектнее этой серой мышки, сколько бы она не рядилась в дорогие платья. Но сейчас голос Хельги, голос влюблённой женщины, был прекрасен. Если бы Эдгар не видел её ранее, он вообразил бы себе Хельгу сногсшибательной красавицей. Влюблённые находились в каюте рядом с той, где сидел Эдгар, в тишине он отчётливо слышал каждое их слово, различал даже дыхание. Ему было неуютно от осознания того, что он невольно подслушивает их разговор, но и вмешаться и заявить о себе ему было ещё неудобнее, тем более что он сразу не сделал этого. Эдгар услышал звук поцелуев.

– Боже мой! Я словно во сне! – дрожащим от восторга голосом проговорила Хельга, – ты не представляешь Грегор, сколько раз я мечтала о таком! И твёрдо знала, что этого никогда не случится! Ты был для меня такой же недоступной мечтой, как достать Луну с неба!

– Разве? Во мне нет ничего особенно хорошего, – отвечал великан.

Они опять поцеловались.

– Ты не представляешь какой ты красивый и классный! – продолжала Хельга, – я знаю, что никогда не сравнюсь с ней! И всё же…Прости я не хотела…

Она испуганно замолчала.

– Ничего. Ты не сделала ничего плохого. Теперь я стараюсь не вспоминать об этом часто.

– Ты всё ещё хочешь отомстить? – с тоской в голосе проговорила девушка.

– Да. Но я не готов ради этого жертвовать дорогими мне людьми! Я поклялся себе, что защищу свою сестру и тебя, чего бы мне это не стоило!

– Ты такой хороший!

Эдгар представил себе, как она прижимается к нему ласкаясь.

– Я стала такой жадной! И ревнивой! Это так глупо, даже пытаться сравнивать себя с ней!

– Это не правда. Ты красивая, Хельга! Мне нравится твоё тело! Оно такое нежное! Мне нравишься ты!

Хельга застонала.

– Возьми меня Грегор! Хочу принадлежать тебе! – проговорила она задыхаясь.

– Только подумать, ещё недавно я мечтала о смерти! А теперь я так сильно хочу жить! Пусть я всё равно скоро умру, но это стоило того! Ты ведь будешь вспоминать обо мне, хотя бы иногда? Правда, Грегор?

– Не говори глупости! Ты не умрёшь! Доктор сира Лукаса вылечит тебя! – возмутился великан.

– Ах, Грегор, ты говоришь такие приятные вещи! С тобой я забываю обо всём!

Хельга зашептала быстро, как будто боялась не успеть.

– Я очень богата, Грегор! Королева выплатила мне всё, что была должна, и даже сверх того! Теперь денег у меня хватит на покупку большого замка! Все эти деньги я оставлю тебе! Обещай мне, что, когда война закончится ты купишь себе землю, женишься и заведёшь детей.

– Глупая! Мы сделаем это вместе!

– Как бы я хотела, Грегор! Как бы я хотела этого!

Любовники отошли от окна и Эдгару стало плохо их слышно. Прижавшись головой к дощатому борту, он закрыл глаза и сам не заметил, как заснул. Проснувшись, Эдгар осознал, что лежит на койке. Подняв голову, он убедился, что в каюте один. Между тем шхуна, очевидно, неслась вперёд с большой скоростью. Волны яростно бились в борт и судно сильно качалось. Эдгар поспешил на палубу. Бросив взгляд на море, он едва не вскрикнул. «Мечта моряка» была от них не далее, чем в двух морских милях и расстояние между двумя кораблями стремительно сокращалось. На палубе шхуны деловито готовились к бою. Леди Деес и её брат были уже в доспехах. Великан напоминал собой гору сверкающей стали. Свой огромный щит он выставил вперёд, закрывая сестру. На его щите Эдгар заметил герб одного из горных лордов. Флаг с таким же гербом развивался на мачте, но это было не знамя Рейгарденов. Арбалетчики заряжали своё оружие, Хельги на палубе не было, но Ле Клерк стоял тут же, нервно кусая губы.

– Спустись вниз, Жан! – строго сказала ему леди Деес.

– Нет! Я хочу это видеть! – твёрдо отвечал секретарь.

Мари скривилась.

– Дайте ему какую-нибудь броню и шлем! – приказала она.

– Герцог! – сказала она, заметив Эдгара, – спуститесь вниз и подберите себе защиту! Нехорошо будет если Вы быстро умрёте!

Стоявшие вокруг латники заржали точно лошади. Грегор не спускал глаз с «Мечты Моряка», с каждой минутной становившейся всё ближе.

– Они готовятся к битве, – сказал он равнодушно.

– Почему Вы так уверены, что я не обманул вас? – обратился Эдгар к леди Деес.

– Милорд герцог, – отвечала она, – у нас были сведения, что Ваш дорогой брат попытается сбежать именно на этом корабле! Так что ваши слова лишь подтвердили то, что мы и так знали! Кроме того, я далека от того, чтобы считать, Вас способным пожертвовать собой ради герцога Де Боша!

Латники опять засмеялась, лица их были сосредоточены и мрачны, веселились они как будто через силу. Эдгар также ощутил волнение, которое обычно ощущал перед битвой. Спустившись вниз, он наткнулся на нескольких людей странного вида, не похожих на матросов, возившихся около четырёх небольших пушек. Эти люди были рыжие с широкими крестьянскими лицами, похожие друг на друга словно братья. Может они и были братьями. Здесь он увидел Хельгу, отрывисто отдававшую приказания пушкарям. На лице её играл румянец, глаза возбуждённо блестели. Сейчас она показалась Эдгару действительно красивой. «Что они собираются делать с пушками? Неужели будут стрелять по Мечте моряка?!» – подумал молодой герцог. Он не слышал, чтобы кто-либо делал такое раньше. Эдгар обратил внимание, что орудия эти небольшие с тонкими стволами. «Их просто разорвёт при выстреле!» – подумалось ему. В углу на длинном столе были свалены в кучу старые доспехи. Эдгар подобрал себе более-менее подходящие по размеру латы и шлем, исцарапанные и погнутые во многих местах. Взял шит попрочнее и секиру. Поднявшись на палубу, Эдгар увидел, что «Мечта моряка» совсем близко. Воины, стоявшие на ней, выстроили щиты вдоль борта и готовились отразить нападение. Эдгар заметил своего брата, его легко можно было узнать по богатым доспехам и шлему, украшенному ярким павлиньим пером. Только сейчас Эдгар осознал, их шхуна раза в полтора меньше, чем «Мечта моряка». Чем ближе они приближались, тем явственнее становилась разница в размерах. Оглянувшись вокруг, молодой герцог увидел, что воинов, готовившихся к абордажу значительно меньше, чем тех, кто собирается обороняться. «Это самоубийство!» – пронеслось у него в голове. Впрочем, сомневаться было уже поздно. На «Мечте моряка» убрали паруса, корабли стремительно сближались. Грегор опустил забрало своего шлема и поднял огромный щит. Эдгар последовал его примеру. Он уже мог видеть, как его брат отдаёт приказ арбалетчикам приготовиться. Борт «Мечты моряка» оброс щитами словно чешуёй. Эдгар видел, как её чёрный корпус всё ближе и ближе к нему. Между тем их шхуна развернулась бортом к борту «Мечты», оба корабля были уже на расстоянии арбалетного выстрела. У Эдгара неприятно засосало под ложечкой, шлем неподходящего размера больно врезался в кожу на висках и на лбу.

– Мари, тебе лучше спуститься вниз! – глухим голосом проговорил великан.

Леди Деес презрительно фыркнула в ответ и не сдвинулась с места. Эдгар услышал, как внизу со скрипом открываются деревянные заслонки люков, металл заскрежетал о металл.

– Убрать паруса! – диким голосом заорал бандитского вида бородатый мужик, по всей видимости, капитан шхуны.

Матросы перерубили канаты и парусина, громко щёлкнув упала на палубу бесформенными кусками ткани. Шхуна по инерции продолжала скользить вперёд. Наступила необыкновенная тишина, нарушаемая только скрипом снастей и шумом волн, рассекаемых корпусом каравеллы. Эдгару показалось, что время остановилось. На секунду он заглянул в глаза своему брату. Герцог открыл рот, вскинув вверх правую руку в металлической перчатке, и сердце у Эдгара болезненно сжалось. В этот момент откуда-то из-под досок палубы раздался дикий крик женщины, и молодой герцог понял, что это кричит Хельга. Быстро обернувшись к Эдгару Грегор, отрывисто проговорил:

– Держитесь, милорд!

И в ту же секунду грянул залп такой силы, что у Эдгара заложило уши. Обращённый к «Мечте» борт окутал дым и молодому герцогу в первый момент показалось, что взорвалась сама их шхуна. Каравеллу бросило на противоположенный борт, и Эдгар улетел бы в тёмную воду, если бы Грегор не схватил его за плечо, своей железной рукой. Шхуна тяжело и как бы нехотя выпрямилась. Эдгару бросилось в глаза покрасневшее от натуги лицо рулевого, навалившегося на штурвал всем своим весом. Под ноги молодому герцогу упал латник, которому арбалетная стрела вонзилась чуть выше левого глаза. Только сейчас Эдгар понял, что арбалетчики его брата успели дать по ним залп, по всей видимости одновременно с выстрелом пушечной батареи.

– Мари!

Великан сжимал в объятиях сестру, из плеча которой торчал арбалетный болт. Огромный щит Грегора весь был утыкан болтами, понизавшими его словно жала гигантских шершней. Верхний край щита, был выщерблен в том месте, где пролетела стрела ранившая леди Деес. Эдгар бросил взгляд на «Мечту моряка» и не поверил своим глазам. Левого борта вражеского судна практически не существовало. Вернее, весь он был теперь изрешечен словно сито. Ряд щитов разлетелся во все стороны, мачта с грохотом рухнула, круша всё на своём пути, над палубой висело взметнувшееся кверху облако щепок словно над водяной лесопилкой. Посреди этого разгрома лежали изувеченные мёртвые тела, сквозь дыры в изувеченном борту в море текли ручейки крови.

– Леди Деес! – вскричала Хельга, взбежавшая на палубу держа обеими руками свою длинную юбку.

– Несите её в каюту! – приказал Грегор.

– И уйди отсюда, ради Богов! – взмолился он, глядя на Хельгу.

– Брат, я в порядке! – схватив его за плечо хрипло проговорила Мари, – рана не глубокая! Возьми себя в руки и командуй!

Эдгар огляделся по сторонам. Латники стоявшие вокруг растерянно оглядывались по сторонам не зная, что делать. Они переводили взгляд с учинённых на «Мечте» разрушений на Грегора, ожидая приказаний. Великан скрипнул зубами и передав сестру Хельге, резко выпрямился.

– На абордаж! – заорал он с остервенением и воины вокруг него пришли в движение. Верёвками с крюками подтянули их шхуну к «Мечте» и перебросили деревянные мостки на изрешеченный, истекающий кровью борт. Никто не попытался их остановить. Когда Грегор первым ступил на мосток, тонкие доски жалобно заскрипели под его весом. С неожиданной лёгкостью великан перемахнул на палубу «Мечты» и обнажил свой огромный меч. Сталь зазвенела о сталь, и Эдгар понял, что кто-то из людей его брата ещё сопротивляется. Латники мятежников последовали за своим командиром. Вместе с ними Эдгар оказался на залитой кровью и заваленной обломками палубе «Мечты». Сопротивление гвардии герцога было быстро подавлено. Деморализованные воины были либо убиты, либо побросали оружие. Брошенный своими людьми, герцог Де Бош отступил на корму, сжимая в руках меч и прикрываясь шитом с фамильным гербом. Он остался один, против более чем двадцати врагов. На секунду Эдгаром овладело желание встать рядом с братом и умереть вместе с ним. Но он вспомнил, ту ночь, сдавленный крик своей матери и сердце его ожесточилось.

– Это он? – спросил его Грегор.

Эдгар кивнул в знак согласия.

– Сдавайся, Де Бош! – закричал один из латников.

Он сделал шаг вперёд и получив колющий удар от Герцога рухнул на палубу с громким криком.

– Подходите псы! – заорал Де Бош-старший, потрясая окровавленной сталью.

– Все назад! – холодно приказал Грегор, выступая навстречу герцогу.

Де Бош грязно ругался.

– Трусы! – кричал он, – подходите! Я всех вас перережу, как свиней!

– Посмотрим, – процедил Грегор сквозь сжатые зубы.

Неожиданно для себя самого Эдгар схватил великана за плечо.

– Это моё семейное дело! – глухо проговорил он.

– Позволь ему, брат! – закричала леди Деес.

Она пришла в себя, и стояла на палубе каравеллы опираясь на Хельгу и одного из матросов. Грегор молча отступил в сторону, и Эдгар вышел вперёд. Де Бош-старший продолжал грязно ругаться, но Эдгару показалось, что брат вглядывается в него пытаясь различить лицо за забралом шлема. На секунду Эдгаром овладел страх, тот самый страх, который он с самого детства испытывал по отношению к своему старшему брату. У него опять появилось ощущение, что ему никогда не победить этого человека. Но на этот раз страх его сменился звериной ненавистью и бешенством. Где-то в глубине своей души Эдгар прекрасно осознавал, что, не победив брата он никогда не сможет избавиться от страха, который всю жизнь преследует его. Не колеблясь больше, он бросился на него и с удивлением осознал, что теснит герцога. Даже с этими плохонькими доспехами, на качающейся палубе, он определённо превосходил своего старшего брата, считавшегося непревзойдённым воином. Едва герцог упёрся спиной в борт, как Эдгар нанёс ему смертельный удар. Клинок вошёл в стык между двумя металлическими пластинами, закрывавшими грудь. Герцог всхлипнул, выронил щит и опустился на колени.

– Я узнаю этот меч! – пробормотал он, – брат, почему ты предал меня?

Эдгар извлёк меч из раны и поднял забрало своего шлема. Несколько секунд братья смотрели друг другу в глаза.

– Я принял тебя в нашу семью! Я заботился о тебе! И вот твоя благодарность! – криво усмехнулся герцог.

Сильным ударом Эдгар выбил меч из ослабевшей руки старшего брата. Вонзив свой меч в доски палубы, Эдгар снял шлем со своего противника. Он увидел лицо брата таким, каким ещё не видел его до этого момента. Бледным, растерянным, потерявшим надежду. На лице Де Боша выступила испарина, мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Эдгар заметил в них множество седых волос.

– Прощай брат! – сказал он ему.

И повернувшись к Грегору добавил:

– Это мой брат!

Герцог глухо рассмеялся, он что-то сказал, Эдгар не разобрал что. Великан взмахнул мечом и за спиной младшего Де Боша с металлическим грохотом упало обезглавленное тело его брата. Эдгар отошёл в сторону и уселся на каким-то чудом уцелевшую здесь бочку. Его охватила усталость и равнодушие. Не испытывая никаких сильных эмоций, он смотрел, как латники мятежной Королевы вешают гвардейцев его брата, многих из которых он знал на протяжении десятков лет. Эдгар молчал, когда они взывали к нему моля о помощи. По команде леди Деес латникам надевали на шею петлю и сталкивали за борт. Скоро вся Мечта моряка была по кругу увешана извивающимися в предсмертных судорогах телами. Сдавшихся гвардейцев было никак не меньше, чем отряд под командованием Грегора Дееса. Эдгар подумал, что если бы они решили сопротивляться, то ещё неизвестно кому досталась бы победа. Сдавшихся же в любом случае ожидала казнь. Ничем кроме потери воли к сопротивлению, Эдгар не мог объяснить такое поведение этих опытных воинов. Мятежники ходили по палубе мародёрствуя и добивая раненных.

– Уходим! – приказал Грегор.

В одной руке он держал за волосы отрубленную голову Де Боша, другой тащил за собой его обезглавленное тело в дорогих сверкающих доспехах. Воины, добирая последнее поспешно переходили по шатким мосткам на свой корабль. У Эдгара возникло смутное неприятное чувство, ощущение того, что он вдруг стал лишним в этой компании. Пока они преследовали «Мечту моряка» он чувствовал себя одним целым с этими мятежниками, но теперь что-то изменилось. Нерешительно Эдгар хотел последовать за ними, но шедший последним Грегор повернулся к нему и глядя в глаза молодому герцогу своими голубыми, наивными как у ребёнка глазами сказал просто:

– Мне очень жаль милорд, но Вы не можете идти с нами. Если Вы вернётесь на наш корабль, я должен буду убить Вас! Таков приказ леди Деес.

Не дожидаясь ответа, он пошёл по мостку волоча за собой тело Де Боша старшего. Эдгар всё понял. То, что Грегор назвал сестру леди Деес, лишний раз убедило молодого герцога в том, что великан не шутит. Воины рубили верёвки и сбрасывали мостки в воду. Хельга увела леди Деес в каюту. Стоя у искалеченного борта, Эдгар наблюдал за тем, как матросы ловко ставили паруса. Воины занимались своими делами, перевязывая раны и что-то обсуждая, на Эдгара никто не обращал внимания. Только один Ле Клерк, стоя у борта смотрел на него.

– Прощайте милорд, – сказал Жан, – не держите зла на леди Деес. Она оказала милость, приказав сохранить Вам жизнь. Весьма вероятно, ей придётся дорого заплатить за это решение.

– Мне очень жаль, что я доставил неприятности этой благородной леди! – криво усмехнувшись отвечал молодой герцог, – надеюсь мне ещё представится случай поблагодарить её лично при нашей следующей встрече!

– Я тоже на это надеюсь! – отвечал ему Ле Клерк и Эдгару показалось, что секретарь не лукавит.

Шхуна качнулась и содрогнувшись всем своим изящным телом стала отходить от повреждённой Мечты. Эдгар смотрел как она, расправив свои паруса набирает ход. Ле Клерк ушёл вниз, а молодой герцог всё смотрел вслед уходившей каравелле пока она не превратилась в едва заметную точку на горизонте.

– Кажется, моему брату повезло больше, чем мне! Он то, по крайней мере, попадёт на сушу! – громко проговорил Эдгар неизвестно к кому обращаясь.

Однако на «Мечте» не он один ещё оставался в живых. До его ушей достигли стоны раненого. Эдгар разыскал солдата и постарался, как мог оказать ему помощь. Рана на его груди была ужасна, Эдгар отлично видел, что долго он не протянет. Солдат находился в бреду и похоже не осознавал, что происходит вокруг. Вдруг он пришёл в себя, заметил Эдгара и взгляд его прояснился.

– Милорд, – едва шевеля потрескавшимися губами проговорил умирающий, – Вы живы! Это удача! Где эти гнусные псы?

– Они ушли, – отвечал Эдгар.

Раненый глубоко вздохнул.

– Где наш герцог? – из груди его вырывался свист, с каждым произнесённым словом кровавая пена выступала на губах.

– Мой брат погиб, – сказал ему Эдгар.

Умирающий криво усмехнулся.

– Вот как? Даже наш лаки Герцог не пережил этого похода! Зря мы сюда отправились!

Эдгар молчал. Глаза раненого закрылись, голова упала на грудь, и он испустил дух. Эдгар остался один. Некоторое время он сидел над трупом солдата. Глупо было думать, что мятежники просто так отпустят его. Честно говоря, Эдгар даже не задумывался о том, что будет после того, как совершит свою месть. Ему пришло в голову, что всего лишь второй раз в жизни он поступил необдуманно. Первый раз был тогда, когда он взял с собой в Харбор Сафию. Ему стало грустно от того, что он не попрощался как следует с Сафией. Как-то теперь она будет одна? Впрочем, его собственное положение было сейчас куда хуже. Пройдясь по палубе «Мечты», Эдгар убедился в том, что положение его не просто плохое, оно безнадёжно. Пока море было спокойно, однако первый же, даже небольшой шторм, грозил «Мечте» серьёзными неприятностями. Левый борт корабля был сильно повреждён. Спустившись вниз, Эдгар увидел множество больших и малых пробоин. Все они были выше ватерлинии, но как только поднимутся волны корабль начнёт наполняться водой. Заделать все эти дыры не было никакой возможности. К тому же Эдгар совершенно не знал плотницкого дела. Но проблема была не только в этом. На «Мечте» сломалась мачта и был повреждён руль. Следовательно, ни поставить паруса, ни управлять кораблём не было возможно. Мятежники позаботились о том, чтобы уничтожить единственную уцелевшую после залпа лодку. Эдгару оставалось лишь ожидать неминуемой смерти дрейфуя вместе с погибающим судном. Однако жажда могла убить его раньше, чем бурные волны и Эдгар отправился на поиски живительной влаги. Его ждало разочарование. На всём судне не нашлось ни капли пресной воды. После долгих усилий Эдгару удалось найти две бутылки дорогого испанского вина, которое по чистой случайности не заметили мародёры. Молодой герцог поднялся на палубу и занялся уборкой. Для начала он выбросил за борт все трупы. Эдгар представил себе как выглядит «Мечта», украшенная висящими за бортом трупами, и внутренне содрогнулся. Достав кинжал, Эдгар обрезал верёвки и закончив это дело вдруг осознал, что теперь остался на судне совершенно один.

Другой Де Бош.

Эдгар с трудом разлепил веки. «Мечта» качнулась, и пустая бутылка с мелодичным звоном подкатилась к его ногам. Сделав над собой усилие, Эдгар подобрал её и поднёс к губам в тщетной надежде добыть из неё хоть одну каплю. Он прижал горлышко к потрескавшимся, покрытым коростой губам, но даже одной маленькой капельки не удалось ему получить. Грязно выругавшись, молодой герцог отшвырнул бутылку прочь. Эта вспышка гнева забрала его последние силы, и Эдгар в изнеможении сполз на пол и закрыл глаза. Ему казалось, что он слышит, как под его ногами плещется вода, с каждой минутой всё глубже пробираясь в разорванное чрево «Мечты». Корабль набрал уже столько воды, что палуба накренилась под углом почти в сорок пять градусов. Эдгар подумал, что лучше бы ему как-то выползти наверх, но сил у него на это уже не было. Он сидел на полу в узком коридоре недалеко от каюты капитана, в двух шагах от него находилась лестница, что вела на верхнюю палубу. Эдгару не хотелось наверх. Там жарко днём и холодно ночью. Сколько таких ночей уже миновало, с того момента как его бросили здесь по приказу леди Деес? Эдгар не мог этого сказать. Да и стоило ли подниматься на палубу, чтобы продлить себе жизнь ещё на день или два? Очевидно нет! И всё же Эдгар продолжал с упорством обречённого цепляться за жизнь. Он и сам не мог объяснить себе на что он надеется. Сознание Эдгара мутилось. Он то видел перед собой погружённую во мрак спальню, слышал предсмертный крик матери, то картина его первого боя, когда он едва не обделался от страха вставала перед ним, как живая. Но хуже всего было, когда являлся он. Мерзко усмехаясь, он обещал изнасиловать и перерезать горло Сафии.

– Также как я перерезал глотку твоей шлюхи-матери! – говорил он и на шее его чернела глубокая страшная рана. Потом голова его отделялась от тела, со страшным грохотом летела на пол и катилась к ногам Эдгара. Молодой герцог судорожно отталкивал её ногами и тут понимал, что это всего лишь пустая бутылка из-под вина. Кажется, ему удалось ненадолго впасть в сонное состояние похожее на забытьё. Разбудила его холодная вода, прокравшаяся к нему в сапоги. И тут Эдгар удивил сам себя. С неожиданным проворством он пополз на четвереньках к лестнице и через пару минут выбрался на палубу. Вокруг было темно, «Мечта» накренилась ещё больше, Эдгар кое-как устроился, уперевшись спиной в обломок мачты. Он всё ещё не хотел умирать, не хотел сдаваться. Свежий ветер немного приободрил его. Эдгар снова ненадолго забылся сном, а когда открыл глаза, из-за горизонта медленно выползал кроваво красный диск Солнца. Тень накрыла его лицо и подняв голову он опять увидел старшего брата, смотрящего на него с гнусной ухмылкой. Герцог Де Бош улыбался Эдгару своей рассечённой надвое шеей.

– Твоя глупая мать была ишванткой, и ты сам такой же! Недаром тебя тянет к этой шлюхе! – прохрипел он чёрными губами.

– Уйди! Оставь меня! Тебя больше нет! – устало сказал ему Эдгар.

Он закрыл глаза, а когда открыл их, старшего брата не было рядом. Перед ним была лишь накренившаяся палуба с множеством узких рваных пробоин и выщербленный борт, который того и гляди грозил быть захлестнут очередной волной. Эдгару пришло в голову, что ему осталось недолго. Почему-то молодой герцог подумал, что больше старший брат не вернётся. Он с необычайной ясностью осознал, что груз, который давил на него все эти годы ушёл, что наконец он избавился от этой чёрной, страшной тени, давившей на него, словно чугунная плита. И даже несмотря на то, что он прекрасно понимал, что как никогда близок к смерти, несмотря на то что от нестерпимо мучавшей его жажды он почти помутился в рассудке, Эдгар ощутил себя счастливым. Он хрипло рассмеялся, закашлялся разрывая себе горло. Во рту было сухо, язык распух и, казалось, того и гляди вывалится наружу. Эдгар закрыл глаза. Было тихо, только скрипела, доживая последние свои часы «Мечта моряка», да дул лёгкий освежающий ветерок. Корабль напоминал сейчас дряхлую старуху с трудом, передвигающую ноги, грозя в любой момент упасть, чтобы больше уже не подняться. «Мечта» осела в воду так низко, что было неясно, как она всё ещё держится на плаву. Эдгар закрыл глаза и предался мечтам о Сафии. За эти несколько дней, что провёл он на тонущем корабле он окончательно убедился, что безнадёжно влюбился в ишвантскую куртизанку. Эдгар живо представил себе, как они возвращаются домой в их родовой замок. Ему пришло в голову, что замок этот теперь его собственный. Теперь он сможет ввести туда Сафию, как свою жену и хозяйку и никто не сможет возразить ему! Резкий порыв ветра ударил ему в лицо, Эдгар открыл глаза и ему показалось, что на самой линии горизонта появился парус. Он закрыл глаза и сидел так некоторое время страшась открыть их снова. Он был уверен, что ему померещилось. Но когда он открыл глаза, то убедился, что это действительно парус. По всей видимости, это была небольшая рыбацкая шхуна и она приближалась. Нужно было как-то попытаться привлечь внимание рыбаков и тогда он сможет выжить, сможет спастись и вернуться к Сафии. Но сил пошевелить ни рукой, ни ногой у него уже не было. Эдгар попробовал закричать, но из его рта вырвались лишь жалобные, полузадушенные хрипы. От полного бессилия он бы заплакал, но в его организме осталось так мало воды, что даже на это он был неспособен. Шхуна приближалась. «Сейчас она пройдёт мимо и не заметит меня!»– подумал Эдгар. Он зажмурился не в силах смотреть, но потом всё же не удержался и взглянул. Рыбацкая шхуна была уже совсем близко, Эдгар различил стройную фигуру женщины в красном платье, стоявшей на носу подавшись вперёд так сильно, что казалось она того и гляди сорвётся в бурные воды моря. Солёный ветер развивал её чёрные вьющиеся волосы.

– Сафия! – прошептал Эдгар и потерял сознание.

Когда он пришёл в себя, то впервые за долгое время не ощутил наклона всего корабля, к которому успел уже привыкнуть. Он лежал на кровати в каюте, а не на изувеченной палубе, рядом сидела Сафия и смотрела на него большими заплаканными глазами. Время от времени она смачивала его губы окуная платок в тарелку с водой. Сильно пахло рыбой, но даже этот запах показался Эдгару необыкновенно приятным.

– Воды! – прохрипел он.

Сафия метнулась, напомнила чашу водой и поднесла к его губам. Эдгар пил жадно, захлёбываясь и давясь. Каждый глоток раздирал его горло, живительная влага проливалась на грудь, но он не мог остановиться. Наконец, насытившись он рухнул на постель хрипло и тяжело дыша. По щекам Сафии текли слёзы, время от времени она жалобно шмыгала носом, словно маленький обиженный ребёнок.

– Как ты меня нашла? – спросил её Эдгар, хотя правильнее было бы сказать зачем.

– Я не знала, что делать! – всхлипывая, отвечала Сафия, – я ждала Вас в гостинице, а Вы всё не возвращались. Я думала, что Ваш брат убил Вас!

По щекам её пробежали две большие прозрачные слезы. «Неужели ей даже в голову не пришло, что я мог её бросить?!» – подумал Эдгар, и его накрыло такой сильной волной благодарности и любви к этой девушке, что он едва не застонал от счастья.

– Я не знала, что мне делать! – повторила Сафия, – я хотела идти искать Вас, но Вы строго запретили мне выходить из гостиницы! И всё же я готова была нарушить Ваш приказ, когда мальчишка принёс записку. Там было сказано, что Вы находитесь в море на тонущем корабле и были даны примерные координаты.

Сафия всхлипнула.

– Простите меня, милорд!

– За что?

– Чтобы нанять эту лодку я продала все свои драгоценности, и даже те, что получила от Вас в подарок!

– Глупенькая, – ласково прошептал Эдгар, – если бы ты этого не сделала, я был бы уже мёртв!

Сафия зарыдала, закрыв руками лицо.

– Я так счастлива, что Вы живы милорд! – бормотала она.

– Кажется, я просил тебя называть меня по имени! – ласково пожурил её Эдгар.

– Да, милорд! То есть Эдгар, – улыбаясь сквозь слёзы отвечала Сафия.

– Что с Вами случилось? Где Ваш брат? – спросила она, заглядывая Эдгару в глаза.

– Он мёртв, – глухим голосом отвечал ей Эдгар, – я победил его, Сафия.

Из груди девушки вырвался невольный вскрик, она прижала руку ко лбу.

– Дайте мне секунду милорд, – попросила она тяжело дыша.

Эдгар смотрел как колышется, вздымаясь её упругая, крупная грудь. Отняв руки от лица Сафия, взглянула на герцога, глаза её высохли, щёки побледнели.

– Милорд, – произнесла она твёрдым голосом, – не буду скрывать от Вас, я боялась и ненавидела Вашего брата. И теперь я счастлива, что он умер! Вы возненавидите меня за это?

На щеках её выступил румянец, Эдгар подумал, что сейчас она необыкновенно хороша собой.

– Нет, – отвечал он с нежностью, – всё правильно. Всё так и должно быть!

Он хотел сказать ей, что и сам счастлив от того, что старшего брата больше нет в живых, но ему было стыдно признаться в этом. Вместо этого он взял руку Сафии в свою и поднёс её к своим губам.

– Теперь нам никто не помешает! – проговорил он, – мой брат сказал, что моя мать была ишванткой и следовательно я тоже из народа ишвантов! Сафия, ты станешь моей женой?

Девушка вспыхнула, не вырывая свою руку из его руки она едва заметно кивнула, глядя в сторону.

Эдгар ещё раз просмотрел бумаги. Их финансы были в плачевном состоянии. Вся эта толпа наёмников в Харборе, которая неизвестно кому подчинялась, вот и все войска, которые были сейчас у него в распоряжении. Правда неизвестно станут ли они ему подчиняться. Ведь платить им было нечем. Когда после своего возвращения с того света он впервые вышел на улицу и спустился к причалам, его поразила изменившаяся до неузнаваемости гавань. Она была совершенно пуста. Все многочисленные корабли словно испарились, словно их никогда и не было. На рейде покачивались на волнах лишь две-три рыбацкие шхуны, такие маленькие и дряхлые, что пытаться пересечь на них Тихое море было равносильно самоубийству. Эдгар понял почему Сафии для того, чтобы спасти его пришлось заплатить рыбаку целое состояние. Сердце его снова наполнилось любовью и благодарностью к своей будущей жене. Эти чувства были почти забыты. Что-то подобное испытывал он только в детстве к своей покойной матери. А дальше в его сердце всегда присутствовал страх подавлявший все остальные его чувства. Теперь он ясно осознавал это. И всё же кто отправил Сафии записку, которая спасла его жизнь?

Народу в гавани заметно поубавилось. Все, у кого оставались деньги поспешили уплыть отсюда. В Харборе остались лишь те наёмники кто поставил свою жизнь и последние деньги на билет в эту чужую заморскую страну, в которой каждый из этих солдат удачи рассчитывал обогатиться. Теперь они слонялись с потерянным видом по пустым улицам Большой Гавани. Большинство из них были трезвы к большому удивлению Эдгара. Он подумал, что, по всей вероятности, у этих людей нет денег даже на выпивку. Их потрёпанная одежда и знававшее лучшие дни оружие свидетельствовали об этом со всей очевидностью. Взгляд этих людей был полон тоски и смирения с неизбежным. Эдгар прошёлся вдоль набережной. Почти все кабаки были закрыты, на дверях висели криво прибитые пергаменты, писанные на дешёвой бумаге. Эдгар подошёл поближе и прочитал:

«Я приду в Харбор седьмого числа листопада. Бегите, ибо каждый приехавший сюда из-за моря и оставшийся в Большой Гавани будет повешен. Королева Лалатина Рейгарден».

Бумажки с этими словами висели повсюду, и никто их не срывал. Харбор замер, сжался в ожидании прихода мятежников. Эдгар прикинул, сейчас было третье число. Лалатина анонсировала своё появление в гавани через четыре дня. Вполне возможно это была просто угроза и армия мятежников гораздо дальше от города, чем писано в этих бумажках. Но на самом деле это было неважно. Неделей позже, неделей раньше. Она движется медленно, тяжёлые осадные орудия, много других пушек, обоз, пехота, лестницы, тараны, Эдгар представил себе растянувшийся по дороге длинную цепь возов. Он вдруг поймал себя на том, что в голове его появился смутный проблеск надежды. Это было глупо. Нужно хватать Сафию и бежать отсюда, пока ещё не поздно, но он ничего не мог с собой поделать. Наткнувшись на единственный открытый кабачок, Эдгар зашёл внутрь и заказал себе кружку эля. Здесь у хозяина, стоявшего за стойкой, было такое же лицо смирившегося человека. В кабачке было людно, Эдгар с трудом нашёл место, где смог присесть. Хотя заведение было наполнено народом, было тихо. Люди сидели с мрачными лицами и почти не разговаривали. Эдгар пристроился с краю стола, за которым сидели пятеро наёмников неопределённой национальности.

– Что скажешь, Ханс? – спросил наконец один из них, небольшого роста крепкий парень, с волосами соломенного цвета.

Тот, к кому он обращался крупный мужчина с чёрной, как смоль бородой скривился и ничего не ответил. Сидевший справа от него высокий блондин с вытянутым как у грустной лошади лицом со всей силы ударил кулаком по столу:

– Ханс, мы здесь сдохнем, как собаки! Надо двигать отсюда!

– Куда? – угрюмо отвечал чернобородый, – мы не черта здесь не знаем! Нас переловят и перевешают, как крыс.

Лошадинолиций выругался.

– Здесь, что лучше, что ли?! Не похоже, что кто-то из них, – он кивнул в сторону других посетителей, – собирается оказать сопротивление этой чёртовой Королеве!

– И ещё эти вонючие Де Боши сбежали за тихое море! Как запахло жаренным, так сразу к себе домой убрались! – продолжал блондин, с остервенением в голосе.

– И награбить себе небось успели! А мы теперь с голоду подыхай или в петлю лезь! – поддержали его.

Чернобородый лишь угрюмо смотрел в стол.

«Если бы вы хоть иногда включали мозги, то не оказались бы здесь!» – подумал Эдгар. Он впервые, пожалуй, слушал этих людей, на которых ранее и не думал обращать внимание, и по своему уровню развития они казались ему похожими на детей. Эдгару пришло в голову, что и он сам находится в том же положении что и те, над кем он в душе потешался и это показалось ему настолько забавным, что, не сдержавшись он громко рассмеялся. Вся пятёрка уставилась на него с удивлением и неприязнью.

– Что смешного? – грубо осведомился лошадинолиций.

– Ничего. Простите! Я просто вспомнил одну смешную штуку! – примирительно улыбаясь, отвечал Эдгар.

– Какую? Ну-ка поделись! Посмеёмся вместе! – рявкнул на него блондин.

Пока Эдгар судорожно пытался вспомнить какой-нибудь анекдот по забористей, крепыш с соломенными волосами заметил, вглядываясь в лицо Эдгара:

– Что-то он не похож на простого наёмника!

– Это точно! Да это шпион мятежников! – подхватил другой.

Руки мужчин потянулись к рукояткам мечей. Другие посетители, привлечённые шумом, начали оборачиваться на них. Ситуация накалялась. Эдгару вдруг стало смешно, что, чудом избежав смерти он может быть так запросто зарезан людьми, которых он даже не знает. Почему-то он совершенно не испытывал страха, хоть и был один среди по меньшей мере двадцати вооружённых людей. Отхлебнув из своей кружки, он, не торопясь поставил её на стол и утерев тыльной стороной губы рассказал смешную историю, слышанную им от своего брата. История эта всегда вызывала взрыв смеха среди людей подобного склада, но сейчас никто даже не улыбнулся. Чернобородый поднял голову и взглянул на Эдгара.

– Оставьте его в покое! Он в том же положении, что и мы все. Я не думаю, что Королеве Лалатине нужны здесь шпионы. И так ясно, что она без труда захватит Большую гавань, – сказав это, он опять с мрачным видом уставился в стол.

Его слова, как ни странно, подействовали. К Эдгару потеряли интерес, лошадинолиций цыкнул зубом и отвернулся.

– Бери командование на себя, Ханс! – предложил он, обращаясь к чернобородому, – ты же командовал отрядом во время пятнадцатилетней войны!

– Это был лишь небольшой отряд, – отвечал Ханс.

– Ну и что?! Все мы доверяем тебе!

– Вы может быть и да. Но другие меня просто не знают. Никто не последует за мной. Да и не знаю я толком, что делать! Тут нужен кто-то поумнее меня! Я отправился сюда, когда узнал, что армией командует младший брат Герцога. Сам-то герцог человек бесполезный, но брат его, тот мог перехитрить кого угодно!

– Ну и что толку если они оба сбежали? – презрительно хмыкнул блондин.

В этот момент в голове Эдгара вдруг ясно проступили контуры плана, зародившегося, когда он представил себе растянувшийся на несколько миль по дороге обоз мятежников. И ещё он почему-то вспомнил здорового, похожего на медведя бандита с заросшим чёрной шерстью лицом, Грен, кажется, так его звали. Эдгар отлично понимал, что ему нужно встать и уйти, найти где-нибудь корабль и вместе с Сафией бежать подальше отсюда, но вместо этого спросил:

– С чего вы взяли, что Эдгар Де Бош сбежал?

Он спросил это так громко, что все сидевшие в кабачке обернулись к нему.

– А как же иначе?! На «Мечте моряка» они уплыли! Правда ходят слухи, что мятежники перехватили их корабль и отправили обоих братьев на корм рыбам! – сказал кто-то.

– Туда им и дорога! – поддержали его.

– Всё верно! – отвечал Эдгар.

– За одним исключением, – продолжал он, вставая во весь свой немаленький рост, – я жив, и я здесь!

– Кто ты такой? – закричали ему.

– Я Эдгар Де Бош! И я знаю, что нужно делать! – отчеканил Эдгар.

В кабачке наступила тишина, стоявший за стойкой хозяин заведения, даже разинул от удивления рот. Эдгар почувствовал на себе взгляд чернобородого и на этот раз заметил в его глазах искру надежды.

Вернувшись в гостиницу, молодой герцог поднялся в их с Сафией комнату. Гостиница на две трети опустела, но из-за отсутствия у них денег, Эдгар решил остаться в той же комнатушке, куда они заселились. Когда он вошёл, Сафия вздрогнув, поспешно смела со стола жалобно звякнувшие медяки. По всей видимости, она считала жалкие остатки их сбережений.

– Дай мне перо и бумагу! – попросил Эдгар.

Усевшись за стол, он быстро написал убористый текст и накапав воска приложил свою печать.

– Это тебе! – сказал он, протянув пергамент Сафии, – здесь это немного стоит, но будет иметь значение, когда ты пересечёшь Тихое море.

– Что это? – спросила Сафия, беря у него бумагу.

– Это дарственная. Здесь написано, что в награду за спасение своей жизни, герцог Де Бош, то есть я, подарил тебе, Сафии Когар, один из стоявших на нашей земле замков и земли вокруг него.

– Что?! – вырвалось у девушки.

– Это не такой уж и большой замок. Из укреплений там только один Донжон, но это делает тебя леди. Так что теперь ты леди Сафия Бурж, по названию твоего замка.

– Зачем мне это? – проговорила Сафия опуская руку, державшую пергамент, – Вы хотите избавиться от меня милорд?

Голос её дрожал, глаза стали как у испуганной лани.

– Сафия, – мягко сказал ей Эдгар, – больше всего на свете я не хочу расставаться с тобой! Но…

Он осёкся на секунду и продолжал:

– Я принял решение. Я больше не буду убегать! Сейчас появилась возможность очистить имя Де Бош, которое мой брат так долго втаптывал в грязь! Эти люди приехали сюда в том числе и по моей вине! Я видел, как «добрая» Королева Лалатина поступает со своими врагами. Для них есть у неё лишь прочная верёвка и ни грамма милосердия! Сафия, я не могу бросить этих несчастных на произвол судьбы!

– Вот как? – прошептала Сафия, она села на кровать всё ещё сжимая в руке пергамент, – а меня Вы значит хотите отослать за Тихое море?

– Сафия, тебе не место здесь! Наши шансы на победу крайне малы! Это будет война ни на жизнь, а на смерть. Такая в какой мне ещё не приходилось участвовать! И если я допущу, хоть одну ошибку, мы все погибнем.

– Вот как? – насмешливо повторила куртизанка.

Глаза её засверкали, на скулах заходили желваки.

– Вот мой ответ Вам, милорд! – вскричала она, поднимаясь и разорвав пергамент на мелкие клочки швырнула их Эдгару в лицо.

Ярость её была так сильна, что Эдгар невольно попятился.

– Вы говорили, что я могу просить любую награду за спасение Вашей жизни? – подступая к нему, почти кричала она.

– Да, но… – пролепетал Эдгар, смущённый этим проявлением агрессии, в котором она была столь прекрасна.

– Никаких, но! – отрезала Сафия, – да или нет? Или Вы не хозяин своему слову?

Эдгар вспомнил слова своего брата: я хозяин своему слову! Сам дал, сам взял!

– Да я говорил это! – признал герцог.

– Тогда я хочу свою награду! – потребовала Сафия, топнув ногой.

– Чего ты хочешь? – улыбаясь, спросил Эдгар.

Неожиданно для девушки он схватил её и прижал к себе.

– Не отсылайте меня, милорд! – сразу же присмирев, став нежной и ласковой взмолилась Сафия прижимаясь к его груди, – я хочу быть с Вами до самого конца, каким бы он ни был!

Эдгар понял, что отослать её выше его сил.

– Хорошо, – согласился он, – но взамен ты примешь от меня в дар замок Бурж.

– Я приму от тебя всё, что угодно! – прошептала Сафия, целуя его.

Потом она скользнула вниз и встав на колени принялась развязывать шнуровку на его штанах. «У нас есть ещё полчаса!» – подумал Эдгар. А через секунду он позабыл обо всём на свете.

Ведя Сафию за руку, Эдгар спустился в обеденный зал гостиницы, где его уже ожидали представители наёмников, собравшиеся здесь со всего города. Их было около ста человек и все они, как бараны уставились на Сафию, успевшую переодеться в синее бархатное платье и уложить свои длинные чёрные волосы в две косы по бокам головы. Она была чудо как хороша и сердце Эдгара наполнилось ревнивой гордостью, от осознания того, что он всего лишь несколько минут назад, обладал телом этой прекрасной женщины.

– Я герцог Эдгар Де Бош! После смерти моего брата, единственный наследник этого гордого имени!

Провозгласив эти слова, он оглядел наёмников и продолжал:

– Представляю Вам мою невесту леди Сафию Бурж!

– Садитесь, господа! – пододвинув только что появившейся на свет леди Бурж, высокий стул, радушно предложил Эдгар.

По рядам наёмников пробежал ропот. Ушей Эдгара достигли слова.

– Это он! Это точно он! Я видел его в шпанских землях!

Наёмники принялись рассаживаться, двигая тяжёлые, дубовые стулья. Наконец все кое-как расселись и воцарилась тишина, нарушаемая лишь неловким покашливанием в кулак.

– Мы пришли сюда чтобы выслушать Вашу милость! – сказал чернобородый Ханс.

Эдгар пожал руку Сафии под столом, потом поднялся во весь свой рост и проговорил:

– Господа, я собрал вас не для того, чтобы рассказывать вам красивые сказки и лить мёд в ваши уши! Наше положение отчаянное и вам это известно так же, как и мне. Безусловно вина моя и моего брата в этом тоже есть, но сейчас у вас есть два пути. Путь первый следовать за мной! Я не обещаю вам лёгкой жизни! Мы будем сражаться против тех, кто значительно превосходит нас числом! Мы столько времени проведём в седле, что ваши задницы превратятся в сплошную мозоль! Вашей женщиной станет конь и лопата! Кроме того, мне нечем Вам платить, так что пока вам придётся драться бесплатно. Но если мы победим, а шанс на это не нулевой, я обещаю вам, что вы будете вознаграждены по заслугам! У вас есть другой путь. Это путь ведущий всех вас к неминуемой смерти! Вы можете остаться в Харборе, не сопротивляться рассчитывая на милость горной Королевы. Какова её милость вы можете спросить у гвардейцев моего брата, которые сдались при нападении на «Мечту моряка». Впрочем, нет, не можете! Никого из них не оставили в живых. Мятежники их всех повесили. В результате мой брат погиб, а его люди были казнены! Выбор за вами! Решать вам! Я всё сказал!

Эдгар сел на своё место, на лбу его выступила испарина, его била дрожь и только нежная рука Сафии помогла ему немного успокоиться.

– Что, если мы сдадим тебя ей? Может она помилует нас? – закричал кто-то с задних рядов.

Эдгар улыбнулся.

– Не думаю, что она будет сильно Вам благодарна за это! Она считает, что я и так уже у неё в руках! Кроме того, люди моего брата отказались защищать его и в благодарность она приказала их повесить! Тоже может произойти и с вами, – сказал он с деланным равнодушием, и в этот момент он в который раз ощутил, что говорит также, как его старший брат.

На задавшего этот вопрос набросились со всех сторон и тот испуганно замолчал.

– Что Вы предлагаете нам милорд? – за всех присутствующих спросил Ханс, – у них огромная армия! У них есть пушки! А у нас ничего этого нет!

Эдгар снова поднялся.

– Я предлагаю всем Вам сесть в седло и не вылезать из него до тех пор, пока мы не станем для Королевы Лалатины такой серьёзной занозой в её хорошенькой заднице, что она рада будет откупиться от нас золотом ишвантов, да ещё и предоставит нам корабли, чтобы мы могли богачами вернуться на материк! – сказал Эдгар.

– Я не обещаю, что это будет легко. В течении нескольких месяцев вы будете истирать до крови свою задницу в седле или копать укрепления до кровавых мозолей. Тот, кто к этому не готов может остаться здесь и ожидать милости от горцев! Но даже если произойдет чудо, и она помилует вас, не думаю, что кто-то ещё согласится нанять наёмников сдающихся, едва увидят своего врага! Так же если вы сдадите меня ей ни один наниматель больше вам не доверится!

«Ну это я хватил! Звучит не слишком убедительно!» – подумал Эдгар. Однако внимательный проникновенный взгляд чернобородого и сидевших рядом с ним латников придал молодому герцогу уверенности. Эдгар понял, что эти люди, которых ещё недавно он сравнивал с детьми, на самом деле и есть напуганные дети. Они жадно искали кого-то кому можно довериться, кого-то кто возьмёт на себя ответственность. Приободрившись, он продолжал:

– Я скажу вам одно, даже если за мной последует лишь горстка людей, я всё равно буду продолжать сражаться!

Он замолчал и в трапезной наступила тишина, прерывая только шмыганьем носов и сдавленным покашливанием. Чернобородый тяжело поднялся со своего места и повернулся к своим товарищам, он был настолько широк в плечах, что Эдгару померещилось словно перед ним вырос вал укреплённого лагеря.

– Все вы знаете меня! Я Ханс Чернобородый! Я последую за герцогом Де Бошем!

Как будто смутившись, он закашлялся и сел на своё место.

– То есть Вы предлагаете нам стать бандитами, милорд? – спросил Эдгара пожилой латник с изъеденной оспой лицом.

– Нет, – спокойно отвечал Эдгар.

– Войдите Ваше Величество! – провозгласил он и из двери за его спиной появился юный Гаверн в сопровождении своей матери. Наёмники слегка обалдели, молодой Король окинул их повелительным взглядом, и они поспешно встали со своих мест с грохотом отодвигая стулья. Сафия грациозно присела в глубоком реверансе, Эдгар низко поклонился Королю и его матери. Он в очередной раз порадовался своему решению захватить Гавернов с собой. Час назад у него произошёл разговор с Королём и регентшей. Эдгар нашёл их ютящимися в крохотной комнатке, в доме какого-то пожилого мелкого барона. Дверь им открыл сам хозяин, бледный с осунувшимся, испуганным лицом. Морщины, мешки под глазами, всё это только усиливало впечатление от того какой непосильный груз свалился на его плечи. В глазах его читалась надежда, что молодой герцог избавит его от не званных и опасных гостей. Эдгар застал Короля и регентшу в крохотной комнатушке под лестницей. Леди Гаверн сидела, выпрямив спину на жёсткой, узкой кровати, губы её были скорбно поджаты. Мальчик занимал стул в углу комнаты обхватив руками колени и почти касаясь светлой головой скошенного потолка. Когда Эдгар вошёл, юный Король даже не поднял голову, а на лице его матери отобразилось искреннее удивление.

– Как, Вы ещё здесь?! – вырвалось у неё, – я думала, Вы нас бросили!

Она осеклась и смущённо замолчала.

– Как видите я здесь! – спокойно отвечал Эдгар, – мне на силу удалось разыскать Вас, Ваше Величество!

Он посмотрел на ребёнка. Юный Король поднял голову.

– Как видите у нас ещё остались друзья в Харборе! – гордо заявила леди Гаверн.

– Рад это слышать, – сухо проговорил Эдгар, – у меня для Вас плохие новости. Мятежники будут здесь через четыре дня, если верить писулькам, расклеенным на каждой двери в Харборе.

– Что?! – леди Гаверн вскочила и заметалась по комнате ломая руки.

– Но ведь Вы остановите их? Правда же? В конце концов Вы обязаны защищать нас!

Её голос перешёл на визг. «Скажите это моему брату!» – подумал Эдгар.

– Ваше Величество, – спокойно сказал он, – мой брат погиб, наши войска перестали существовать. Все, кто смог сбежал, в Харборе осталось две, может быть три тысячи наёмников, до сих пор не получивших от нас ни гроша. Даже если мы выступим навстречу Лалатине с такими силами, мы будем разбиты при первом же столкновении!

Руки леди Гаверн опустились, она села на свою жёсткую постель и совершенно понурилась.

– У меня совсем нет денег, – жалобным голосом простонала она.

У Эдгара возникло ощущение, что регентша слегка не в себе. «Понимает ли она то, что я говорю ей?» – подумал он.

– Но есть и хорошая новость для, Вас, Ваше Величество! Ваша дочь нашлась! Она в свите Королевы Лалатины и по слухам мятежница собирается выдать её замуж за своего брата. Не думаю, что она захочет омрачать предстоящую свадьбу казнью родственников невесты!

– Луиза! Боже мой! Она такая дурочка! – в сердцах проговорила леди Гаверн.

– Сестра предала нас! – тихо сказал юный Король.

– Молчи! Ты не понимаешь о чём говоришь! – рявкнула на него мать и мальчик опять спрятал лицо в коленях.

– Есть ещё другой вариант, – продолжал Эдгар, как будто раздумывая, – возможно мне удастся уговорить этих людей сражаться под обещание будущих наград. Но только если Вы Ваше Величество возглавите нашу армию!

Он сказал это обращаясь к юному Королю, и мальчик отреагировал мгновенно. Он спрыгнул со стула и подошёл к герцогу.

– Мы ещё можем победить? – спросил он, заглядывая Эдгару в глаза.

– Да, мой Король, – отвечал Эдгар.

– Заткнись и сядь на место! – завизжала леди Гаверн, – эти люди предадут нас! Только твоя сестра может спасти наши жизни!

Но на этот раз её окрик не произвёл должного впечатления.

– Заткнитесь мама! – закричал на неё в ответ мальчик, – закройте свой рот! Здесь я Король!

Он в бешенстве топнул ногой, и регентша замолчала, испуганно хлопая ресницами. Она переводила взгляд с сына на Эдгара, как будто ища у него поддержки.

– Ваша мать права, мой Король. Вероятно, вас отправят в какой-нибудь отдалённый замок в северных горах, где вы и закончите свои дни, – мягко проговорил Эдгар.

– А на моём троне будут сидеть узурпаторы Рейгардены? – спросил мальчик, глядя на герцога из подлобья.

– Да Ваше Величество. Впрочем, у будущего ребёнка Вашей сестры есть шанс стать Королём.

– Но ведь он будет Рейгарденом! – с ожесточением проговорил мальчик.

– Что Вы предлагаете? – спросил он, пройдясь по комнате и как будто повзрослев за одну минуту.

– С нашими теперешними силами, мы можем вести только что-то вроде партизанской войны, но, если нам повезёт мы множеством мелких уколов ослабим армию мятежников и в конце концов уничтожим её! – отвечал ему Эдгар.

– Это безумие! – пискнула леди Гаверн.

Король смерил её таким суровым взглядом, что она опять прикусила язык.

– Но Вам придётся не вылезать из седла несколько месяцев наравне с простыми солдатами. Вы уверены, что сможете это выдержать? Если Вы сейчас продолжите сопротивляться, то в случае нашего поражения, даже Ваша сестра уже не сможет спасти Вас!

– Я лучше умру, чем приму от неё помощь! – с ожесточением проговорил мальчик.

– Почему Вы не предали нас? – спросил он, останавливаясь перед Эдгаром.

– Сам не знаю, – признался герцог, – может быть я просто не хочу стать таким, как мой покойный брат!

Молодой Король прошёлся по комнате.

– Я выбираю войну! – сказал он твёрдо.

– Но, – попыталась возразить леди Гаверн.

– Вы мама, можете оставаться в Харборе и ожидать милости от Луизы! Вернее, от Лалатины Рейгарден, руки которой по локоть в крови наших друзей и родственников! – резко оборвал её мальчик.

Леди Гаверн сглотнула, облизала тонкие губы и тихо сказала:

– Я последую за Вами, Ваше Величество!

Лицо мальчика просветлело. Эдгару показалось, что он едва не запрыгал на месте от радости. «Всё-таки он ещё совсем ребёнок!» – подумал Де Бош.

– Я готов поговорить с ними! – сказал юный Король, обращаясь к Эдгару.

– Предоставьте это мне, Ваше Величество! При всём уважении, у меня гораздо больше опыта в общении с людьми этого круга! – с поклоном сказал ему герцог.

– Я единственный настоящий Король! – провозгласил юный Гаверн, обращаясь к наёмникам, – когда мы победим я вознагражу Вас по-королевски! Каждый из вас получит земли и замок!

– Да здравствует Король! – завопил кто-то, и все подхватили этот крик.

Герцог подумал, что подослать людей чтобы они в нужный момент закричали здравицу Королю, было хорошей идеей. Эдгар сел, Сафия протянула ему платок, и он вытер выступившую на лбу испарину. Нервное напряжение источило его силы, к тому же, он всё ещё не до конца отошёл от своего морского "путешествия".

– С нами идут только те, у кого есть лошади! Минимум два коня, а лучше три! Найдите лошадей или спасайтесь сами! Отставших, мы ждать не будем! Город на один день в вашем полном распоряжении! – провозгласил Эдгар, когда всё успокоилось.

Служанка.

Канцлер поднялся на башню и окинул взглядом расстилавшуюся у его ног долину. Эта башня нравилась ему больше других, скорее всего потому, что, когда он стоял на верхнем её этаже, Исраэлю казалось, что весь мир пал к его ногам, что весь мир подчиняется ему. Взгляд Канцлера невольно скользнул вниз к неприступным каменным скалам у подножия стен его замка и неприятный холодок пробежал по его спине, а голова слегка закружилась. Великий Канцлер боялся высоты. Как и многих других вещей, впрочем. Но даже страх высоты не удерживал его от желания подняться на самую высокую башню своего замка, чтобы ощутить себя властелином мира, пусть лишь на короткие мгновения. Но сейчас он поднялся сюда не любоваться видами. Канцлеру нужно было обдумать все те странные, невероятные новости, которые только что выдала на-гора его разветвлённая шпионская сеть, состоявшая из множества самых разных людей, во всех городах и весях этой большой страны. Эта сеть шпионов обходилась скупому Канцлеру в огромную сумму, но он тратил эти деньги почти не испытывая сожалений, ведь эта информация давала в его руки то, что он любил больше, чем деньги, давала власть. Канцлер уселся на широкий удобный диван стоявший перед большим окном. С этого дивана открывался прекрасный вид на зелёную долину, но Исраэлю сейчас было не до этих красот. Когда он узнал, что Герцог Де Бош погиб, то испытал злорадное чувство, так словно сам приложил руку к смерти этого мерзкого человека. И хоть отчасти это и было правдой, но одновременно с радостью, тревога поселилась в его сердце. Теперь он стал не нужным. Де Боши разбиты и мертвы. Королева Лалатина скоро утвердится на троне, и он Канцлер в эту схему уже никак не вписывается. Пока Исраэль обдумывал, что теперь делать и всерьёз рассматривал вариант бегства за Тихое море, к нему пришли новые известия. Эдгар Де Бош жив, он и юный Король со своей уродливой мамашей, разграбили Харбор и во главе полутора тысяч головорезов двинулись на Юг, ускользнув из-под носа армии Королевы. Источник Канцлера докладывал, что Де Бош-младший, ставший теперь единственным, бросил в Большой Гавани все повозки с добром. Его наёмники, взяли с собой кроме лошадей и оружия, только награбленное в Харборе золото. Таким образом эта армия, передвигаясь необычайно быстро, одолела за пять дней огромное расстояние достигнув столицы. Жители уже готовились к обороне, но молодой герцог без остановок промчался мимо города и двинулся дальше на Юг. Канцлер поёрзал на своём диване. Такими темпами они будут у стен его крепости через пару дней. Не то чтобы он боялся. Исраэль был уверен, что взять этот замок невозможно. Даже если бы у Эдгара Де Боша были осадные орудия, затащить их на скалы, чтобы получить возможность обстреливать стены замка совершенно немыслимо. Впрочем, осадных орудий у герцога не было. Кроме того, армия Королевы Вендис в двое превосходящая сброд Гавернов по численности находилась относительно неподалёку. Королева Лалатина преследовала Де Боша, но отставала от него так сильно, что её можно было не принимать в расчёт. На своём пути наёмники забирали всё, что могли увезти с собой. А всё что унести не могли просто придавали огню. На пути их следования горели деревни, полыхали пламенем поля спелой пшеницы, которую не успели ещё убрать крестьяне. И без того разорённая войной страна погружалась в хаос, а угроза голода становилась всё отчётливее. Между тем наёмники, как не удивительно, жителей практически не трогали и сотни, а затем и тысячи людей, потерявших свои дома и имущество начали стекаться в города, в основном в столицу. Вероятно, в этом и состоял план герцога, для Канцлера это было ясно как день. Свой смертельный удар он намеревался нанести не копьём и мечом, а тысячами голодных, обездоленных деревенских жителей. И всё же Канцлер пока не до конца понимал в чём состоит цель молодого герцога. Нельзя же убегать вечно! А в прямом противостоянии, у его бандитов нет никаких шансов на победу. И зачем он таскает с собой Гавернов? Ладно бы ещё какая-то ишвантская шлюха, которой Эдгар подарил замок и называет своей невестой! Говорят, она очень хороша собой! Но ишвантка! Ранее Де Боши презирали этот народ и уничтожали его, стремясь истребить под корень, а теперь Эдгар собрался жениться на ищвантской проститутке! Исраэль мог бы подумать, что Герцог сошёл с ума, но во всём остальном, Эдгар действовал расчётливо и разумно, что явно свидетельствовало о его ясном сознании. Канцлер переменил позу, улёгшись, закинув ноги на подлокотник. Солнце медленно садилось за рваную гряду гор на горизонте, воздух стал красным словно кровь, постепенно холодало. Исраэль подумал, что неплохо бы позвать служанку, чтобы девчонка принесла ему плед, но медлил, не желая нарушать своё уединение. Предположим, Эдгар хочет вынудить Лалатину заключить с ним мир и заплатить ему и его головорезам хороший выкуп. После чего герцог уберётся в свои заморские владения с сундуками, набитыми золотом и серебром. Но зачем ему там ишвантская шлюха и Гаверн со своей мамашей?! В конце концов Канцлер пришёл к выводу, что Гаверны нужны Де Бошу для подстраховки и ещё для того, чтобы придать видимость законности своим бандитским действиям. А ишвантку он просто бросит в ближайшее время. Правда если с Гавернами всё выглядело логично, то с этой девицей что-то не сходилось. Непонятно было зачем дарить шлюхе замок. Она удовлетворилась бы и несколькими серебряными монетами. Кроме того, источник доносил, что эта самая ишвантка помогла Эдгару расправиться со своим старшим братом. Так что здесь, возможно, и правда была замешана любовь. Канцлер внутренне расхохотался. Как же глупы все эти Де Боши, Рейгардены, Гаверны! Он, Канцлер живёт в мире, где есть лишь практическая польза и нет места таким глупым, не несущим никакой выгоды чувствам, как любовь и дружба.

– Лора! – позвал Исраэль.

В круглую комнату вошла молодая темноволосая девушка и остановилась в дверях. По тому как быстро она появилась, было очевидно, что она ожидала всё это время за дверью. Её расторопность и сообразительность нравились Исраэлю.

– Ваш плед, милорд.

Она подошла к дивану, на котором лежал Канцлер и заботливо укутала Исраэля. Лора не выговаривала букву р. То, как она картавила казалось Исраэлю почему-то ужасно милым. Ей было, может быть, восемнадцать, может быть девятнадцать лет, Исраэль лишь недавно взял её к себе, но Лора как-то быстро стала для него совершенно незаменимой. «Я заберу её с собой в столицу!» – подумал Исраэль и тут же осознал, что до возвращения в столичную Ратушу, ещё очень далеко, дальше, чем когда бы то ни было.

– Можешь идти, – сказал он служанке.

– Я позову Вас к ужину, милорд! Сир Грен уже спустился в столовую!

Когда Лора произносила слова, в которых была буква р, она каждый раз старалась скрыть свой недостаток и р у неё получался грассирующим словно она была одной из гошей. Это тоже казалось Канцлеру необычайно привлекательным.

– Этот жирный боров только и думает о том, как бы пожрать и выпить! Он уже почти совсем опустошил мой погреб! – проворчал Канцлер.

– У сира Грена отменный аппетит, – с лёгкой улыбкой подтвердила Лора.

– Пожалуй я присоединюсь к нему! – пробурчал Исраэль поднимаясь.

– Как будет угодно, Вашей милости! – с лёгким поклоном отвечала Лора.

Она хотела помочь Канцлеру встать, но Исраэль поднялся так поспешно, что Лора не успела этого сделать. Она взяла лампу и пошла вперёд, освещая им путь. Узкая лестница, извиваясь как змея уходила вниз от самых их ног. Лора остановилась и повернувшись к Исраэлю предложила:

– Обопритесь на мою руку, милорд!

– В этом нет необходимости! Я ещё не настолько стар! – резко отвечал Канцлер.

– Конечно, – она стала спускаться, высоко подняв лампу над головой.

В этом тёмном коридоре, яркий свет лампы одел её в прозрачную одежду и Исраэлю казалось, что он видит под платьем все соблазнительные изгибы её молодого тела. Он вдруг ощутил волнение в груди, которое не ощущал уже очень давно и, к своему ужасу, почувствовал, как покраснели его заросшие трёхдневной щетиной щёки. Когда в сопровождении Лоры Канцлер вошёл в обеденный зал, то ощущал себя растрёпанным и смущённым. В трапезной за большим дубовым столом восседал похожий на большого чёрного медведя Грен. Увидев Исраэля, он издал рык похожий на рёв голодного хищника.

– Исраэль, – прогрохотал он, – прикажи своим олухам, пусть подают ужин!

– Я всё сделаю, – нежным голосом поворковала Лора пододвигая для Канцлера тяжёлый стул с высокой спинкой. Рука её наткнулась на руку Исраэля и по спине Великого Канцлера пробежала сладкая дрожь.

– Прошу меня простить! – Лора поклонилась.

Канцлер не понял за что она извиняется. Пока она шла к двери ведущей на кухню, Грен мерзко хихикая провожал девушку сальным взглядом.

– Посмотри Исраэль как эта девка крутит перед нами своей жопой! А какие у неё сиськи! Даже не верится, что ей всего восемнадцать! – со смехом проговорил он, не дожидаясь пока служанка скроется за дверью.

Исраэль вдруг ощутил страх, гнев и беспомощность, голова его слегка закружилась.

– Исраэль, старина, я торчу у тебя уже второй месяц и помираю со скуки! Уступи мне эту кобылку и можешь не платить за следующий месяц!

Лора задержалась около двери и вопросительно взглянула на Канцлера. Исраэль ощутил её взгляд и щёки его залила краска. Гнев мгновенно захватил его, ему захотелось вскочить и швырнуть в лицо мерзавцу первое, что попадётся ему под руку. В голове Канцлера промелькнула мысль кликнуть слуг и расправиться с этим выродком, но он вовремя вспомнил, что воинов Грена в замке значительно больше, чем его собственных и во время взял себя в руки.

– Мой друг, – мягко проговорил он, улыбнувшись, – я попросил бы Вас воздержаться от оскорблений в адрес моих людей! Лора не просто какая-то, как Вы изволили выразиться девка! Она моя помощница и мой личный секретарь. Уступить её Вам я не могу, да и не имею желания. Поэтому впредь я попросил бы Вас оказывать должное уважение сотруднику моей Канцелярии!

– Что же до Вашего пребывания в моём замке, то со всем уважением я не думаю, что так уж нуждаюсь в Ваших людях, – продолжал Исраэль со сладкой улыбкой, – я готов рассчитаться с вами и вы вольны покинуть мои владения хоть сегодня!

Канцлер бросил взгляд на Лору и ему показалось что на щеках девушки выступил румянец. Дверь за ней закрылась. У Грена от удивления отвисла челюсть. Наконец он принуждённо расхохотался.

– Ничего себе, Исраэль! – вскричал он, покосившись на дверь, за которой скрылась Лора, -прямо-таки не ожидал от тебя услышать такие слова! Это так на тебя не похоже!

Он снова засмеялся, на этот раз уже более естественно.

– Теперь я понимаю почему ты отказывался посещать бордели! Не думал я что на старости лет в сердце тебе запала глупая деревенская девка! Да и картавая к тому же! – продолжал он весело, – да ладно не смотри на меня таким злобным взглядом! Бог с ней с этой девицей! Лорой или как там её зовут! Таких как она тысячи в этой стране! Но ты положительно удивил меня Исраэль!

– Не говори ерунды! – отвечал Канцлер с раздражением.

Появились слуги и большой обеденный зал наполнился вкусными, будоражащими воображение запахами. Грен нетерпеливо заёрзал на своём стуле, едва слуга поставил перед ним тарелку с жарким, он тут же принялся жадно есть, выхватывая из тарелки большие, жирные куски. Он обжигался и не стесняясь забористо матерился.

– Вина! Принесите вина! – требовал он.

«Подсыпать бы ему яда в еду!» – подумал Исраэль, глядя в свою тарелку, которую поставила перед ним Лора. Почему-то сегодня вечером она лично прислуживала ему за столом, хотя это и не входило в её обязанности. Исраэль поймал себя на том, что не может отвести взгляд от её рук. Нежные руки молодой девушки.

– Спасибо, – едва слышно прошептала Лора, наливая ему вина.

Исраэль заметил, что у Грена бутылка местного дешёвого, а ему Лора подала отличное вино десятилетней выдержки. Исраэль вновь восхитился практической сметливостью этой девушки. А ведь год назад она даже не могла без ошибок написать своё имя. Когда он взял её в замок убираться и выносить мусор, Лора была худая как палка и он совершенно не обратил на неё внимание. Когда же год спустя он бежал из столицы в свой замок, Исраэль сперва даже не узнал её, так она похорошела. Постепенно Лора стала главной служанкой и самым доверенным его лицом в этом замке. Исраэль знал, что другие слуги недолюбливают её и это ещё более сближало его с Лорой. Постепенно он так привык к тому, что она всё время рядом, что уже не мог без неё обходиться. Сейчас без всякого аппетита ковыряя вилкой жаренное мясо, он вдруг со всей ясностью понял это. Образ его покойной жены промелькнул перед его глазами. Она была в другой его жизни и теперь он уже даже не мог вспомнить её лица. Воображение его дорисовало лицо жены предав ему черты Лоры. Неужели покойница была столь красива?! Кажется да. Все говорили, что она хороша собой. Не умри она при родах, если хотя бы их сын выжил, если бы он сам не оставил её одну в такой тяжёлый момент, из-за мелкой сделки, всё возможно стало бы по-другому. Да и сам он, вероятно, был бы другим человеком. Лора подлила ему вина и стала позади, положив обе руки на спинку его кресла. Исраэль сидел довольно далеко от Грена, который занял место во главе стола, словно это он был здесь хозяином. Словно это был его замок. Глядя в тарелку, Исраэль думал о том, что отравить этого борова в своём доме довольно рискованно. Неизвестно, как отреагируют его бандиты на смерть своего командира. Канцлер поёжился. Впрочем, он уничтожил старшего Де Боша, а тот был куда опаснее, чем этот придурок Грен. Всего-то и надо было, что вежливо сообщить этой девчонке, на каком корабле собирается бежать из Харбора герцог. И хотя Лалатина даже не поблагодарила его, Исраэль был уверен, что она не забудет о помощи, которую он оказал ей. Пока его шпионская сеть, выстроенная за долгие годы, продолжала работать, ему всё ещё было что предложить Рейгарденам. Исраэль слышал, как люди восхищаются шпионами сира Боргеса, но в душе посмеивался над этим. Сеть, созданная престарелым рыцарем, не шла ни в какое сравнение с тем, что было в руках у него, Исраэля. Настроение Канцлера улучшилось, едва заметный запах полевых цветов, исходивший от Лоры, стоявшей сейчас так близко, волновал его и кружил голову. Нет, просто так убивать этого борова глупо. Исраэль вспомнил, что был среди людей Артура Найта, какой-то великан невесту которого зарезал Грен. Этот великан по слухам обладал какой-то совершенно ненормальной силой. Вроде как он способен был разрубить рыцаря в доспехах пополам вместе с его конём. Исраэль представил себе, как жирный Грен будет ползать в ногах у этого великана умоляя пощадить его, и настроение Канцлера совершенно улучшилось. Он дружелюбно почти ласково стал наблюдать за своим гостем. Грен был уже сильно пьян, но поймав взгляд Канцлера, вдруг обеспокоился.

– Чего это ты смотришь на меня, как мышь на сыр? Зная тебя могу сказать, что ты задумал какую-то пакость! – проорал он, стукая кулаком по столу, – так я тебе напомню, что моих ребят тут вдвое больше, чем твоих! И если со мной что случится тебе и твоей бабе не поздоровится! Не удивлюсь если они и тебя, и её пустят по кругу!

Грен отвратительно заржал, брызгая слюной.

– Друг мой у тебя мания преследования! – ласково отвечал ему Исраэль, – хоть ты оскорбляешь меня и моих людей своими беспочвенными подозрениями, я не могу обижаться на тебя! Ведь ты мой гость в этом замке!

Грен хрюкнул, вино окончательно затуманило его разум и он, кажется, позабыл о чём говорил. Исраэль допил свой бокал и поднялся.

– Прошу меня простить, – сказал он.

Грен не отреагировал. Завалившись набок, он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, и Канцлер вдруг увидел, что это просто немолодой уже, разжиревший, сдающий прямо на глазах старик. «Твоё время прошло!» – подумал Великий Канцлер. Но Грен всё ещё был опасен и забывать об этом не следовало. В сопровождении Лоры Канцлер поднялся по узкой лестнице в свою спальню, в угловой башне. Из этой спальни вёл потайной ход в холодный погреб, а оттуда уже можно было без труда выбраться из замка. Хоть Канцлер и считал свою твердыню неприступной, он не был бы самим собой если не позаботился бы о запасном плане. За ужином Исраэль почти ничего не ел, может быть, поэтому выпитый бокал вина сильно ударил ему в голову. Пока они поднимались наверх, он не мог оторвать взгляд от перекатывавшихся под юбкой крепких ягодиц служанки. Исраэль вспомнил слова Грена о том, что Лора крутит своим задом перед ними. «Может она пытается соблазнить меня?» – подумал Канцлер и сердце его сладко забилось, словно он опять стал школяром. Ему вдруг пришло в голову, что, если замок падёт, ему придётся спасаться одному, ведь её комната находится в другом крыле здания. Когда они прошли мимо двух латников из его личной стражи, вскочивших на ноги при его появлении, и продолжили подниматься дальше, Исраэль, преодолев смущение проговорил:

– Я хочу, чтобы ты завтра же переехала в спальню рядом со мной! В ту, что пустует!

Голос его вдруг предательски дрогнул. Лора повернулась и взглянула на него, на щеках её подрагивали блики света лампы, которую она держала в руке.

– Вы уверены, милорд? – очаровательно картавя спросила служанка, – это хозяйская спальня. В ней будет жить Ваша будущая жена!

– Чушь! – раздражённый собственным смущением отвечал Исраэль, – я просто хочу, чтобы ты всегда была у меня под рукой!

– Я всегда в Вашем полном распоряжении! – сказала Лора без тени улыбки.

– Кроме того, я волнуюсь за твою безопасность! Эта жирная мразь Грен…

Лора улыбнулась.

– Я вовсе не так беззащитна, как Вам кажется милорд! – произнеся эти слова она задрала свою юбку обнажив белое круглое бедро, которое охватывали ремешки, на которых висел длинный кинжал в ножнах.

– Не знал, что ты носишь такое, – пробормотал поражённый Исраэль.

– Простите, я зашла слишком далеко, моё поведение неприлично, – поспешно опуская юбку проговорила Лора.

– Я ношу этот кинжал, чтобы если понадобиться, я смогла бы защитить Вас, милорд! И уж точно я смогу защитить свою честь если на неё попробует покуситься сир Грен или кто-либо другой! – гордо вскинув голову она пошла вперёд, высоко подняв лампу. Исраэлю показалось, что он опять видит сквозь ставшую полупрозрачной одежду каждый изгиб её тела. Он вспомнил её запах, представил как она пахнет, когда полностью обнажена, вообразил себе, как прикасается к этому круглому, словно колонна правильной формы бедру, которое Лора только что бесстыдно и вместе с тем целомудренно ему показала.

– И всё же я приказываю тебе сегодня же переехать во вторую спальню! – прогнусавил Канцлер более всего боясь, что служанка заметит каким бугром, спереди надулись его штаны. У него была эрекция, впервые за много лет.

– Как прикажете, милорд! Я принадлежу Вам и должна подчиняться! – отвечала девушка.

Она открыла дверь в спальню пропуская Канцлера. Исраэль неловко протиснулся мимо неё прикрываясь руками. Он подумал о том почему его совершенно не пугает то, что Лора носит с собой оружие, о чём он узнал лишь минуту назад. Почему-то Исраэль даже представить себе не мог, что Лора предаст его. Где-то в глубине души, он понимал, что это слабость, но ничего не мог с собой поделать.

– Я могу идти, милорд? – спросила девушка, глядя ему в глаза.

– Подожди! – вырвалось у Канцлера, он довольно неловко схватил Лору за руку выше локтя и попытался поцеловать.

– Что Вы делаете, милорд? – отшатнувшись от него проговорила Лора с удивлением.

– Молчи! – горячо зашептал Канцлер, привлекая девушку к себе.

Боже мой, какое горячее было у неё тело! Его вставший член упёрся ей в бедро.

– Ты только, что сказала, что принадлежишь мне! Ты должна подчиняться!

Исраэль прижал её к стене и попытался втащить в свою спальню, но Лора упёрлась словно норовистая кобыла и не позволила ему этого сделать. Несколько секунд они боролись, но поняв, что одержать верх не удастся, Канцлер перестал тащить её. Он тяжело дышал, в голове его был туман, всё что он хотел это швырнуть эту молодую девушку на свою постель, сорвать с неё эту возбуждающую полупрозрачную одежду и овладеть ею. Лора также тяжело дышала, щёки её раскраснелись.

– Вы причиняете мне боль, милорд! – задыхаясь, проговорила она.

Исраэль отпустил её руки и отступил на полшага, лицо его потемнело от бешенства и желания.

– Если ты сейчас же не подчинишься, я позову солдат, чтобы они держали тебя! – прошипел он.

Лора вскинула брови

– И Вы овладеете мной на их глазах? Вы позволите им смотреть на меня? – заглядывая ему в глаза спросила она с искренним удивлением, почти детским.

И Исраэль испытал вдруг жгучее чувство стыда, словно и сам он был подростком.

– Нет, – прошептал он, опуская голову.

Лора улыбнулась.

– Разве Вам, милорд не хотелось, чтобы я сама пришла к Вам? Чтобы я сама разделась и позволила Вашей милости овладеть мной? – спросила она.

– Очень хотелось! – простонал Канцлер.

– Что ж, это в Ваших силах! – сказала она, откидываясь назад, прижимаясь затылком к стене и не сводя с Канцлера своих чёрных глаз.

– Что я должен сделать? – простонал Канцлер.

– Догадаться легко! – отвечала ему Лора.

– Я умру за Вас, Ваша милость, если это потребуется, но я никому не позволю обесчестить себя, даже Вам! – сказала она твёрдо.

– Ты что невинна? – поразился Канцлер.

– А Ваша милость считает, что женщины моего круга теряют невинность в двенадцать со случайным прохожим? – горько усмехнулась Лора, – если я нищебродка, это не означает, что у меня нет понятия о чести!

 Служанка произнесла это с гордостью и в этот момент она показалась Канцлеру благородной, прекрасной дамой.

– Я невинна, – продолжала Лора, – я поклялась, что отдам свою невинность, только своему законному мужу!

– Я женюсь на тебе! Я сделаю тебя благородной леди! – поспешно проговорил Исраэль.

Лора усмехнулась.

– Вы ведь это не серьёзно? – сказала она грустно, – уже завтра Ваша милость пожалеет о своих словах!

Канцлер молчал, кусая губы и пожирая её глазами.

– Не скрою, Вы мне сразу по сердцу пришлись, – продолжала она с простонародной наивностью, – но я никогда даже не мечтала стать Вашей леди. Я знаю это невозможно.

– Если ты станешь моей любовницей я осыплю тебя золотом! – сказал Канцлер, вновь попытавшись взять служанку за руку.

– Вы считаете меня можно купить? Хороша я была, если бы так легко продавалась! Да и как тогда Ваша милость могла бы доверять мне! – резко отвечала служанка.

– Что же мне делать? – ломая руки, простонал Канцлер, – я же теперь не усну всю ночь!

– Хорошо, – подумав, сказала Лора, – если я поцелую Вас, Вы пойдёте спать, милорд?

– Да! – с восторгом отвечал Исраэль.

– Но я сделаю это здесь, не заходя в Вашу спальню! – строго сказала служанка.

– Как тебе будет угодно! – согласился Исраэль с готовностью.

– Только Вы закройте глаза! А то я очень стесняюсь! – попросила Лора краснея.

Исраэль закрыл глаза. Горячая волна накатила на него, даже сквозь ткань камзола он ощутил упругость её груди. Руки служанки обвили его шею и горячие нежные губы прижались к его губам. «Она совсем не умеет целоваться!» – подумал Канцлер. Губы Лоры оторвались от его губ, Исраэль открыл глаза и впервые так близко увидел глаза своей служанки, тёмные как омут и такие манящие, угрожающие низвергнуть его в бездну.

– Мне пора идти, – задыхаясь, проговорила Лора.

Она взяла стоявшую на ступенях лампу и стала спускаться.

– Ты немедленно переедешь в соседнюю спальню! – повторил свой приказ Канцлер.

Она повернулась и взглянула на него, ему показалось, что руки её слегка дрожат. «Неужели она тоже возбуждена?!» – с восторгом и удивлением подумал Исраэль.

– Как прикажете, милорд!

Служанка скрылась за поворотом лестничного прохода, но Исраэль стоял у дверей до тех пор\, пока её шаги не затихли внизу. Потом он вошёл к себе и по старой привычке сразу же запер за собой дверь. Погружённый в свои мысли он на инстинктах проверил легко ли открывается дверь потайного хода и лишь затем улёгся на свою постель. Он лежал чутко прислушиваясь, ловя каждый звук. Невольно Исраэль придвинулся к той стене, за которой находилась вторая спальня. Он услышал, как отворилась тяжёлая дверь и вошла Лора. Исраэль представил себе, что в руках у неё лишь небольшой узелок с её скромными пожитками. Он лежал, прижавшись ухом к каменной стене и вдруг услышал, как отделённая от него полуметром каменной кладки, Лора начала что-то напевать и сердце его радостно забилось. Между тем эрекция все не проходила. Канцлер распустил тесёмки своих штанов и сжал свой член рукой. Пенис его был твёрд как никогда. Прижавшись щекой к стене и с трудом разбирая едва различимое пение служанки, Великий Канцлер ожесточённо мастурбировал, скрежеща зубами и содрогаясь всем телом.

В своей крохотной комнатушке, Лора быстро собрала свои нехитрые пожитки на старенький плед, связала концы, получился узелок, по размеру почти такой же с каким пришла она в этот замок. Этот узелок, в котором были все её деньги, которые она почти не тратила и связка книг, вот и всё что у неё было. Лора вспомнила, как пройдя по подъёмному мосту, вступила в арку ворот и невольно остановилась. Толщина стен, величественность и огромность всего, что она видела вокруг превосходило её воображение. Ранее она была только в маленьком городке, до которого из их деревушки было два дня езды. И здание городской ратуши казалось ей огромной словно дворец. Но теперь, по сравнению, с замком Великого Канцлера, ратуша эта показалась ей почти сараем. Ещё когда она поднималась по узкой тропе к подъёмному мосту, чёрные острые скалы из которых вырастали до небес стены и башни замка потрясли её до глубины души. Старые ботинки её почти совсем развалились, не пережив крутого подъёма и Лора сняла их и пошла, босиком ступая обнажёнными ступнями по острым камням. Она задыхалась, со вчерашнего дня маковой росинки не было у неё во рту, она была голодна и умирала от усталости. Но чем ближе становились крепостные стены, тем увереннее шагала она вперёд, словно обретала новые силы с каждым шагом. Стоя в арке огромных ворот, Лора поклялась себе, что преуспеет здесь, что никогда больше не вернётся в глухую деревушку в горах. Если бы кто-то увидел её тогда, то лишь посмеялся бы над ней. Худая, нескладная, одетая в старое пыльное платье, с окровавленными ногами, она представляла собой жалкое зрелище. Вдобавок она была неграмотна, некрасива и с сильным дефектом речи. Может быть из-за этого, поначалу Лора вызвала снисходительную жалость у других служанок. Выполняла она самую чёрную и грязную работу и никогда не жаловалась. Во время кратких перерывов на еду, она тихо сидела в уголке не принимая участие в сплетнях других служанок и положив на колени книгу, что дала ей старшая горничная смешно шевелила губами, уча буквы. Лора помнила какой восторг она испытала, когда буквы вдруг сложились в слова, а слова в предложения, наполненные смыслом. Она побежала к старшей горничной и рассказала ей об этом захлёбываясь радостью, но та лишь снисходительно улыбнулась. В последствии только с этой пожилой женщиной Лоре удалось сохранить хорошие, почти дружеские отношения. Примерно тогда же она впервые увидела хозяина. Великий Канцлер проездом посетил свою твердыню. Вверх по горной дороге его внесли на носилках. Когда он вышел из паланкина, она едва не ослепла от его наряда, сверкающего драгоценными камнями и золотом. Открыв рот, замухрышка уставилась на самого влиятельного человека в Королевстве. Конечно же он не обратил на неё никакого внимания, но ей он показался необыкновенно величественным и красивым. Когда за обедом, служанки шептались, называя Канцлера страшным стариком, она не стала спорить с ними, но в душе исполнилась презрением к этим глупым курицам. Невозможно было объяснить почему, эта некрасивая девочка, рано оставшаяся сиротой, практически нищая, жившая приживалкой в семье старшего брата своей матери и принужденная с одиннадцати лет терпеть грубые приставания двоюродного брата, на которые ей некому было даже пожаловаться, эта девочка почему-то считала себя выше и умнее других своих односельчан. Облапанная своим кузеном, с синяками на своём худом тельце, оставшимися от его грубых щипков, она верила, что, когда ни будь выйдет замуж за прекрасного принца и будет жить в роскоши, как благородная дама. Впрочем, её тогдашние представления о роскоши и о том, как живут благородные дамы, сейчас казались ей наивными и смешными. И всё же, даже тогда она верила, что рождена для чего-то большего, чем выгребать навоз из свинарника. Эта вера привела её туда, где она сейчас оказалась. Канцлер ненадолго задержался в своей вотчине. В один из дней, Лора как обычно встала с рассветом, пока весь замок ещё спал и пошла разводить огонь в жаровнях. Покончив с этим привычным делом, она вышла на улицу, чтобы отдышаться от дыма которого наглоталась пока возилась с печами. Она стояла в дверях кухни утирая пот со лба. В этот момент во двор замка вбежал задыхаясь, покрытый дорожной пылью гонец. В замок невозможно было попасть верховому и обычно за гонцами посылали мулов, но этот человек так торопился, что проделал весь тяжёлый подъём пешком, да ещё и по всей видимости бегом. Тяжело дыша, он бросился к сонным часовым.

– Срочное письмо для Великого Канцлера! – прокричал он хрипло.

Один из охранников хмуро покосился на него.

– Его милость почивать изволит! – отвечал он, зевая, – не велено будить!

– Дело не терпит отлагательств! – настаивал гонец.

– Не велено пущать! – басил латник.

Пока они препирались, Лора решилась подойти поближе.

– Давайте я отнесу письмо! – предложила она дрожащим голосом, утирая передником враз вспотевшие руки.

Охранники уставились на неё с удивлением.

– Дура что ли? Хочешь обратно в деревню? – сказал ей один из них.

– Милая девушка, отнеси конверт! Это вопрос жизни и смерти! – взмолился гонец.

– Давайте письмо! – с замиранием сердца попросила Лора.

Сторожа переглянулись.

– Да пусть идёт! Если что мы не при делах!  – сказал тот, что был видимо главным.

Сжимая конверт в руках, дрожа всем телом, Лора поднялась по лестнице на самый верх башни, где располагалась спальня Великого Канцлера. Здесь ей ещё не приходилось бывать. По своему статусу, она могла убираться только внизу в общих комнатах. Восстановив дыхание Лора, преодолев минутную слабость, решительно постучала.

– Милорд, срочное послание для Вас! – громко произнесла она, замирая от страха.

В спальне что-то завозилось, раздалось кряхтение и не дожидаясь ответа Лора толкнула дверь и вошла.

– Вам письмо, милорд! – повторила она, остановившись в дверях и оробев от вида этой роскошной комнаты. Канцлер лежал в окружении шелковых одеял и подушек, край балдахина был приподнят и Лора видела его сонное, злое лицо.

– Что? Кто? Я же приказывал не будить меня раньше двенадцати! Что за дура! – раздражённо проговорил Канцлер.

Он сел на постели и зевнул до хруста в нижней челюсти.

– Письмо Вам, – жалко пролепетала Лора, коря себя за то, что ввязалась в эту авантюру.

– Давай его сюда! – грубо приказал Канцлер, – но, если там какая-нибудь ерунда, ты будешь наказана!

Лора, робея подошла, и Канцлер грубо выхватил у неё письмо. Сломав сургучную печать, он пробежал глазами письмо и переменился в лице.

– Срочно позови сюда Марианну! Нет! Некогда! Ты поможешь мне одеться! – приказал Канцлер и Лора испуганно кивнула.

Пока она неумело помогала своему хозяину облачиться в камзол, Исраэль спросил:

– Кто надоумил тебя отнести мне письмо?

– Никто. Я сама, – отвечала Лора.

Канцлер впервые взглянул на неё с интересом.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Лора, милорд, – отвечала девушка.

Канцлер улыбнулся, и она покраснела от стыда, подумав, что дефекты её произношения насмешили его.

– Спустись вниз и найди Марианну! Скажи ей, что завтрак отменяется. Пусть немедленно подготовит мулов, я возвращаюсь в столицу!

– Как прикажете, Ваша милость!

Лора бросилась исполнять приказание хозяина, но Канцлер еще на секунду задержал её.

– Почему я не видел тебя раньше? – спросил он.

– Я всего второй месяц здесь работаю, – отвечала Лора.

Он опять улыбнулся.

– Скажи Марианне, что теперь ты работаешь в верхних комнатах! Ты должна уметь обслуживать меня! – сказал Исраэль.

Сердце Лоры забилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.

– Да, милорд! Как прикажете милорд! – пролепетала она, не помня себя от счастья.

В тот день она больше не видела своего хозяина. Вечером того же дня главная горничная Марианна выдала ей два отреза на платье, кружева и оборки. Это была конечно не такая дорогая материя, как у Канцлера, но Лора раньше даже мечтать не могла о таком роскошестве. Она не ложилась спать пока на закончила своё платье. Из чулана под лестницей галереи, она перебралась в комнату на третьем ярусе, маленькую точно гроб. В таких жили все горничные, которые убирались в верхних комнатах и обслуживали непосредственно Канцлера. Когда Лора только начала работать эти роскошно одетые, невероятно красивые девушки, казались ей богинями. И вот теперь она стала одной из этих богинь. С этого момента её невзлюбили. Никто ещё не делал карьеру столь быстро. Никому ещё не удавалось за два месяца пройти путь от посудомойки до элитной горничной. Про неё со смехом говорили, что она самая страшная служанка из тех, кто работает наверху. Лора молчала, она никогда не спорила, только поджимала упрямо губы и всё равно поступала так, как считала нужным. Хорошие отношения у неё сохранились только с Марианой. Может быть потому, что, когда старшая горничная стала обучать её Лора жадно ловила каждое слово Марианы и стремилась запомнить всё до мельчайших деталей. Едва научившись писать Лора стала делать записи, чтобы ничего не забыть. Она даже рисунки рисовала, если не могла понятно описать словами. Очень скоро она с удивлением обнаружила, что пишет и читает лучше всех остальных горничных, за исключением разве что Марианы. Придя в замок и увидев элитных служанок Лора, поставила для себя целью стать одной из них. И вот мечта деревенской нищенки сбылась. Однако это не сделало Лору счастливой. Вокруг неё словно выросла стена недоброжелательства и зависти. Чем лучше Лора работала, чем меньше совершала ошибок, тем сильнее её ненавидели. Никто кроме старшей горничной ни разу не похвалил её. Впрочем, это всё же было гораздо лучше, чем подвергаться постоянным домогательствам своего кузена, с молчаливого согласия всей его семьи. Когда однажды Лора попыталась робко пожаловаться дяде, тот назвал её шлюхой. Лора привыкла терпеть, ждать и надеяться. Больше она никогда не жаловалась и ничего не просила. Не унывала она и теперь, когда мечта, казавшаяся ей абсолютно несбыточной, вдруг стала реальностью. Глядя в зеркало, висевшее в хозяйской спальне Лора понимала, что с таким лицом выше ей не подняться. Реальность оказалась куда прозаичнее, чем её детские мечты. И всё же она продолжала работать над собой твёрдо веря, что за труды боги, которым она усердно молилась, наградят её. Часами она, сидя в своей комнате произносила не дававшиеся ей слова, стараясь улучшить своё произношение. Старик, работавший истопником, рассказал ей о гошах и даже произнёс несколько слов на их языке. Именно тогда Лора поняла к чему нужно стремиться. Она стала произносить непослушное р, составляя его из двух букв на манер гошей и так речь её приобрела даже некоторый аристократизм. Параллельно Лора тоннами поглощала все книги, которые попадались ей в руки. Особенно понравились ей рыцарские романы. Хоть герои в них и были придурковатыми и наивными, но читать эти истории, было очень весело. Лора работала не покладая рук, Мариана не могла нарадоваться на неё. Старшая горничная доверяла Лоре больше, чем другим служанкам и за это её ненавидели ещё сильнее. Прошло полгода, а Лора всё ещё оставалась гадким утёнком. И вдруг с этого момента во внешности её стали происходить перемены. Возможно, сказалось то, что она впервые в жизни нормально питалась, спала на кровати, да и работа на тяжесть которой жаловались остальные горничные, Лоре казалась очень лёгкой. Раньше она еле доползала до своего угла на сеновале и тут же проваливалась в сон, а теперь у неё ещё оставались силы читать и делать записи перед сном. И вот однажды взглянув на своё отражение Лора увидела одну из тех прекрасных богинь, которыми она считала элитных горничных, до тех пор\, пока не познакомилась с ними поближе. Грудь её выросла, то есть у неё теперь появилась грудь, бёдра округлились, волосы стали густыми и отливали чёрным блеском.

– Лора ты стала такой красавицей! Наш хозяин не узнает тебя когда приедет в замок! – однажды сказала ей Мариана.

Лора скромно потупила глаза и пробормотала, что всё совсем не так и такая уж она и красивая. Но слова старшей горничной глубоко запали ей в душу. Стоя в бадье и поливая себя из кувшина Лора изучала своё новое тело и в голове её искорками пролетали едва различимые дикие мысли, похожие на прекрасных светлячков. Ненависть к ней других горничных достигла предела. Однажды, когда она мылась, всю её одежду украли и ей пришлось идти обнажённой по длиной галерее до своей комнаты. Марианна устроила остальным горничным суровый разнос и Лору наконец оставили в покое. Но с ней не здоровались и не разговаривали, стена вокруг неё стала только больше. Этому способствовало её поведение казавшееся высокомерным. Лора никогда не трепалась весело с солдатами, не смеялась их сальным шуткам, не разносила сплетни и не интересовалась ими. Ни раз приходилось ей слышать о себе, что она мол деревенская потаскуха, а воображает о себе невесть что и ведёт себя словно принцесса.

– Не слушай их дитя! Они тебе просто завидуют! – говорила ей Мариана и Лора знала, что так оно и есть.

В душе она торжествовала, ведь если ей завидуют, значит она чего-то добилась! Все эти заносчивые элитные горничные в жизни своей не видели всех тех невзгод и лишений, через которые пришлось пройти ей. Они не голодали, их не унижали каждый день, не лапали зажимая по углам, не заставляли работать до полного изнеможения. И вот теперь они завидовали ей! Она их всех превзошла!

Лора взяла свой узелок и в последний раз окинула взглядом свою маленькую комнату, в которой прожила почти год. В её жизни теперь начинался новый этап. Этап, который может сделать её настоящей леди. Она поднялась наверх, толкнула дверь в спальню, в которой постоянно убиралась и остановилась на пороге. Лампа, которую она держала в руке, не могла осветить всё огромное помещение. Подавив дрожь, Лора зашла в комнату и заперла за собой дверь. Пристроив свой узелок и связку с книгами на большой окованный железом сундук, Лора осторожно, словно боясь потревожить законных хозяев этой комнаты взобралась на кровать. Постель эта была настолько мягкой, что Лора ощутила себя так как будто она оказалась посреди райских кущ. Раскинувшись на пуховой перине, она беззаботно болтала ногами словно девчонка и даже принялась напевать какую-то деревенскую песенку, слышанную ею ещё тогда, когда жива была её мать.

– Ты взобралась очень высоко, моя маленькая Лора! – сказала она самой себе, – эта постель не хуже, чем у самой Королевы!

Мечты маленькой нищей сироты стали реальностью.

– Но это ещё не конец, Лора! Это только начало! – сказала она самой себе.

Откинувшись на подушки, Канцлер скрежетал зубами комкая руками шелковую простыню. Сидя у него в ногах Лора в расстёгнутом платье, с обнажённой грудью ласкала его член. Она то наклонялась вперёд облизывая его, брала в ротик слегка, то стараясь взять возможно глубже, почти задыхалась. То выпрямлялась, лаская член Исраэля рукой, облизывая кончиком красного языка пухлые губы. И тогда Канцлер приподнимал голову и затуманенным от желания взглядом смотрел на призывно колыхающиеся шары её грудей, с крепкими возбуждённо торчащими маленькими сосками. Руки его невольно тянулась к этим упругим округлостям и каждый раз Лора мягко отстранялась, говоря:

– Трогать нельзя, Ваша милость! Только смотреть! Я и так подвергаю серьёзной опасности свою невинность согласившись на это! Но если Вы дотронетесь до меня, я сразу же уйду!

И Исраэль, скрежеща зубами, падал обратно на подушки.

– Лора! Лора! Что ты делаешь со мной! Я так хочу тебя, что схожу с ума! Я же вижу, что ты тоже возбуждена! – стонал он.

– Я вся горю! Никогда ещё такого со мной не было! – призналась служанка, – но даже так Ваша милость, я поклялась перед нашими древними Богами, что подарю невинность своему будущему мужу!

Канцлер едва не заплакал от бессилия.

– Лора! Лора! – стонал он.

Служанка грациозно наклонилась и её горячий рот поглотил пенис Канцлера. Голова её задвигалась в бешеном темпе. «Неужели она девственница?» – подумал Исраэль. Когда он спросил её напрямую, Лора залившись краской, рассказала ему о том, как двоюродный брат принуждал её отсасывать ему, угрожая изнасилованием. Он бы, в конце концов, изнасиловал её, но тут подросла его родная сестра маленькая Ната, которая была куда красивее чем Лора и в одиннадцать лет уже имела грудь второго размера. Лору оставили в покое. Каждую ночь кузен насиловал маленькую Нату. Вначале он зажимал сестрёнке рот, а потом совсем перестал стесняться. Первое время девочка кричала так сильно, что даже на своём сеновале Лора слышала её жалобные призывы о помощи. Но ни дядя, ни её мать так ни разу и не помогли ей. Со временем она перестала кричать и только шёпотом умоляла брата перестать осквернять её тело. Ната была беременна, когда кузен отправился на войну вместе с другими молодыми людьми из их деревни. Он погиб в битве под Карсом. Лора хорошо помнила, как рыдала маленькая беременная Ната, оплакивая смерть своего насильника. Это так поразило Лору, что навсегда отпечаталось в её памяти. Сама же она не могла заставить себя выдавить ни одной слезинки и когда дядя жестоко избил её за то что она даже не желала изобразить скорбь по погибшему брату, то и тогда она не расплакалась. Утирая с лица кровь, она угрюмо смотрела на своих мучителей взглядом волчонка и в конце концов, дядя выбросил её окровавленную и избитую на улицу, прямо в грязь.

– Посмотри, как она смотрит на нас! – с тревогой проговорила его жена, – не ровен час подсыплет нам в еду крысиного яда!

Так решилась её судьба. Пришёл запрос из замка. Дядя её сходил к старосте и когда вернулся грубо бросил, обращаясь к Лоре:

– Собирайся! Ты идёшь в замок!

Сейчас Лора думала, что он возможно даже дал старосте взятку, лишь бы только избавиться от неё. Да и сама она рада была уйти от этих людей, от которых за всё время, что она прожила здесь, не видела ничего хорошего.

Канцлер застонал, приподнявшись он смотрел как сокращается горло Лоры, глотающей его сперму. Закончив, она отпустила его член и нежно поглаживая его тонкими пальцами облизала губы.

– Тебе не противно? – спросил её Канцлер.

Лора улыбнулась, глядя на него с нежностью.

– Нет, если это Вы милорд! – отвечала она, слегка касаясь пальцами его члена.

– Я удовлетворила Вас, Ваша милость? – осведомилась она, пряча грудь и застёгивая платье.

– Ты знаешь, что нет! – отвечал Исраэль, – хочу тебя! Хочу тебя всю! Хочу обладать тобой!

«А не только твоим ртом!» – подумал Исраэль.

– Вы знаете мой ответ милорд, – одолевая верхние пуговицы своего платья сказала служанка, – кольцо на моём пальце сделает Вашу милость полновластным хозяином моего тела! И Вы сможете делать с ним всё что захотите!

Канцлер схватил её за руку.

– Всё имеет свою цену! – вскричал он, – скажи мне, сколько ты стоишь?

– Вы можете заставить меня, можете взять меня силой! Я в полной Вашей власти! Но я хочу, чтобы Вы знали, этим Вы уничтожите мою любовь к Вам. А мне бы этого очень не хотелось! – Лора грустно улыбнулась.

– Что же до моей цены, – продолжала она, – то она Вам известна. Это статус Вашей законной жены. Такова моя цена! На меньшее я не согласна, даже за все деньги мира! Спокойной ночи, милорд!

Лора поклонилась и вышла. Канцлер слышал, как стукнула дверь в соседнюю спальню. Даже осознание того, что эта девушка так близко от него, буквально за стеной, наполняло радостью его сердце. Исраэль задумался почему он не хочет принудить Лору отдаться ему. Она права, в его силах сделать это. И сегодня, и завтра, и в любое время он мог бы обладать этим прекрасным телом. Но что-то останавливало его. Тяжело было признаться себе в этом, но Лора была единственным человеком на свете, который искренне любил его. Если вообще можно было любить такого, как он. Принудить её значило потерять это. А её любовь была для него не менее важна чем её тело. Исраэль тяжело вздохнул, слез с постели и голый волосатый подошёл к большому зеркалу, стоявшему у стены его спальни. Оплывший, старый с выпирающим брюшком, что может понравиться в нём юной красавице?! Но Лора говорит, что любит его! Такие слова говорила ему лишь одна женщина. Та, что стала его женой, та, что умерла при родах много лет назад. «Надо бы похудеть! Хоть немного!» – подумал Канцлер. Он представил себе как Лора будет выглядеть в белом платье и невольно улыбнулся. Исраэль подошёл к столу выдвинул ящик и достал оттуда небольшую шкатулку, обтянутую потемневшим от времени бархатом. Он открыл её. В шкатулке лежали обручальные кольца. Он попробовал надеть своё, но оно не налезало за растолстевший палец. «Нужно будет подогнать их по размеру!» – подумал Исраэль.

Стоя под высоким сводчатым потолком наполненной солнечным светом церкви, Лора ощущала себя словно во сне. Праздничное убранство, ангельские голоса певчих, и сама она в белом воздушном платье, как будто парила, перестав ощущать своё тело. Лора вспомнила, как встретилась с Канцлером, когда после почти годового отсутствия он вернулся в свой замок. В первый же вечер Мариана отправила её в спальню хозяина. Когда она, робея постучалась и вошла, Великий Канцлер уставился на неё с удивлением.

– Ты кто такая? – вырвалось у него.

– Я одна из Ваших горничных! Леди Мариана прислала меня помочь Вам переодеться ко сну, – кланяясь отвечала Лора.

– Странно, я тебя не помню. Хотя я вряд ли мог бы забыть такую красавицу! – пожирая её глазами проговорил Канцлер, – у тебя странный выговор. Ты неместная?

– Я родилась в этих горах, Ваша милость, – отвечала служанка.

– Я видел тебя раньше? – осведомился Канцлер.

– Да, милорд. Я Лора. Хотя Вы конечно же меня не помните!

– Лора? – растеряно повторил Канцлер.

– Лора, письмо. Ты Лора? – поразился он, – ты так необыкновенно похорошела, за то время, что мы не виделись!

– Спасибо, Ваша милость. Вы слишком добры! – скромно отвечала Лора.

Когда она помогала Канцлеру переодеться, то заметила, что у него эрекция. Именно тогда ей впервые пришло в голову, что мечта её может стать реальной. И вот теперь она стояла рядом с Канцлером и взоры всех в церкви были устремлены на неё. Исраэль надел ей на палец кольцо и когда она сделала тоже самое, священник проговорил:

– Теперь можете поцеловать невесту!

Канцлер повелительно привлёк Лору к себе, и она задрожала, отвечая на его поцелуй. Теперь она принадлежала ему, и он мог делать с ней всё что захочет.

– Хочу овладеть тобой прямо здесь! – прошептал он ей на ухо.

– Как угодно будет моему мужу! – также шёпотом отвечала Лора.

Щёки её запылали, услужливое воображение подсказало картину: она с задранным выше груди белым платьем лежит на амвоне раздвинув ноги, и покрытый чёрной шерстью Канцлер трахает её на глазах у всех гостей рыча словно дикое животное. Ноги её едва не свело судорогой, Лора ощутила вдруг, как сильно она возбуждена. Эта церковь, богато одетые гости, пусть это и были всего лишь мелкие местные феодалы, ни с одним, из которых она не была даже знакома. Она бросила на мужа смущённый взгляд, и Исраэль ответил ей самодовольной улыбкой. Взяв Лору за руку, он повёл её между рядами скамеек к выходу из церкви. Всё вокруг Лоры кружилось, размывалось, ей казалось, что она спит и вот-вот проснётся. Глядя на мужа, она видела, насколько он гордится ею, насколько радуется, что все мужчины в церкви не могут оторвать от неё глаз, а во взглядах женщин сквозит зависть. Лоре вспомнила своего дядю, его жену, мерзкого двоюродного брата. Все они называли её уродливой и умственно отсталой. На одну секунду, всего лишь на одну секунду ей захотелось, чтобы они стояли сейчас здесь и видели момент её триумфа. Лора даже пожалела, что с возмущением отвергла предложение Канцлера пригласить их на свадьбу.

– Хочешь, я прикажу перевешать всех твоих родственников? – предложил он когда она заявила, что не хочет их видеть.

Искушение было велико, но Лора вспомнила несчастную, забитую Нату и в сердце её шевельнулась жалость.

– Нет, Ваша милость. Эти люди меня больше не волнуют. У меня нет никаких родственников! – поборов дрожь в голосе твёрдо проговорила Лора.

Больше они к этому вопросу не возвращались. Вот и теперь на одну секунду Лоре захотелось насладиться изумлённым видом своих родственников, но это чувство сразу прошло. Ей стало смешно, лица их размылись и исчезли, чтобы никогда уже больше не возвращаться.

Когда они вышли из церкви служанки осыпали их лепестками роз. Лица их были смущённые и испуганные и Лора испытала некое извращённое удовольствие вспоминая, как эти самые девушки нещадно травили её. Она скромно потупила взор, не отвечая на их умоляющие взгляды. Пусть помучаются! В свадебном зале играла беспорядочная, хаотичная, какая-то нервная музыка, она усиливала сладкую дрожь, которая билась во всём теле Лоры, дрожь, исходившую от её лона. Приглашённые артисты жонглировали острыми ножами, делали стойку на одной руке, грудастые девицы в обтягивающих трико приковывали к себе похотливые взгляды быстро захмелевших мужчин. Шуты отпускали сальные остроты, маленькая хорошенькая девочка с чёрными, как смоль волосами выступала с учёной собачкой, похожей на не просохшую мочалку. Рука об руку с мужем Лора сидела во главе стола, в белом шёлковом платье с небольшим вырезом, открывавшим разве что ключицы. На грудь её спускалась золотое колье, украшенное бриллиантами, тяжёлое словно рабский ошейник. Это был свадебный подарок Канцлера. Не без трепета Лора надела его себе на шею, ощущая себя божественным деревом, украшенным к празднику. Глядя на себя в большое заморское зеркало, в серебряной раме, она подумала, что её платье и это колье стоят значительно дороже той деревушки из которой она пришла сюда, даже если считать вместе с людьми в ней проживающими. Весь этот свадебный ужин она не сводила глаз со своего мужа, почти ничего не ела и лишь пару раз пригубила вино. Но не потому, что кусок не лез ей в горло, а потому что была сильно возбуждена. Так сильно, что могла думать только об этом. Не удержавшись, Лора наклонилась к уху Канцлера и прошептала.

– Я хочу Вас, муж мой! Я вся горю!

Канцлер взглянул на неё своими холодными серыми глазами, которые, казалось, проникали в душу всякому на кого он обращал свой взор. Этот его взгляд безумно ей нравился, может быть, из-за него она и влюбилась в этого пожилого человека. В этом взгляде было всё, власть, сила, острый ум и холодный расчёт. Но самое главное в этом взгляде, как в зеркале отразились все её детские глупые мечты о счастье. Канцлер встал и громко провозгласил, повелительным жестом заставив музыку умолкнуть.

– Моя жена утомилась! Отнесите её в спальню! Дорогие гости не смущайтесь и продолжайте веселиться!

Принесли огромный щит с гербом. Его застелили шкурами, Канцлер помог Лоре сесть на него и двое рослых латников вознесли её в спальню по узкой извилистой лестнице, на которой с трудом могли разойтись два человека. Вцепившись в края своих импровизированных носилок Лора, проплыла по узким коридорам к спальне, в которой вчера ещё убиралась, а сегодня стала её хозяйкой. Латники помогли ей сойти на пол и неловко поклонившись, поспешно покинули комнату. Лора огляделась, эта очень хорошо знакомая ей комната сегодня выглядела почему-то совершенно иначе. Лора присела на край кровати и с трудом сдерживая нетерпение стала смотреть на дверь ожидая прихода своего мужа. Канцлер всё не появлялся, время тянулось для Лоры необыкновенно медленно. Наконец дверь открылась и вошёл её муж.

– Как же трудно отвязаться от этих идиотов! – пробормотал он, запирая дверь на тяжёлый стальной засов.

Он повернулся к Лоре и на секунду онемел от восхищения. В пышном белом платье с красиво уложенными волосами, она смотрела на Канцлера большими, влажными, влюблёнными глазами. Она показалась Исраэлю похожей на ангела, сошедшего с небес ради него. Он словно вернулся в дни своей молодости, его захлестнули воспоминания, Рыбный ряд, их маленькая лавочка, жена, молодая, красивая, такая же молодая как эта девочка, что смотрит на него с таким обожанием. На Исраэля накатили все те чувства, вся та боль, что он так долго сдерживал в себе и непрошенные слёзы потекли по его щекам. Он сел на постель рядом с растерянной Лорой и закрыл руками лицо. Его жена растерялась.

– Я чем-то обидела Вас, милорд? – пролепетала она, позабыв о поставленной месяцами речи и безбожно картавя.

– Лора, ты так прекрасна! И так молода! Почему я не родился хотя бы на двадцать лет позже?!– простонал Канцлер.

– Это не важно! – шептала Лора, утешая мужа, прижимая его мокрое от слёз лицо к своей груди, – главное, что мы встретились! Главное, что мы вместе! Я люблю Вас, муж мой!

Она поднялась на ноги и стала раздеваться. Через минуту она стояла нагая перед Канцлером, в одних золотых украшениях, переминаясь с ноги на ногу, с красными от смущения щеками. Лора хотела снять с себя колье, но Канцлер попросил, вытирая слёзы:

– Не снимай!

– Смотрите на меня! – краснея ещё больше, попросила Лора, – моё тело теперь принадлежит Вам, милорд!

Она подошла вплотную и чуть расставив ноги взяла руку Канцлера и прижала её к своим нижним губкам.

– Чувствуете меня? Чувствуете, как я возбуждена из-за Вас? Почему Вы всё ещё не верите, что нравитесь мне? Что я влюблена в Вас? – спросила она обижено.

Пальцы Канцлера прошли по мягким волосам её лобка и коснулись нежных горячих складок. Сколько лет он так не касался женщины? Пальцы его сами собой проникли во влажный жаркий разрез и наткнулись на плёночку девственной плевы. Лора глубоко задышала.

– Это моя невинность, милорд! Берите её! – задыхаясь, проговорила она.

Исраэль опрокинул её на постель и скрежеща зубами от нетерпения принялся срывать с себя одежду. Лора лежала на атласных простынях раздвинув бёдра и шептала прерывающимся от волнения голосом:

– Я люблю Вас, муж мой!

Наконец, канцлер справился с непослушными тесёмками, швырнул на пол камзол и оставшись в одной рубашке полез на кровать. Он грубо раздвинул ноги Лоры, но она, приподнявшись прильнула своими губами к его губам.

– Снимите это! Я хочу ощутить Вас всем своим телом! – проговорила она, помогая Исраэлю снять через голову рубашку.

Он знал, что тело его непривлекательно, даже уродливо, но Лора смотрела на него такими преданными глазами, что канцлер позабыл обо всём.

– Будьте со мной нежны! Ведь это мой первый раз! – попросила Лора, раздвигая бёдра.

И всё же Исраэль не сдержался, когда плоть его ощутила, как горячо у жены между ног, он вошёл в неё сильным ударом и Лора пронзительно вскрикнула, расставаясь со своей девственностью. Канцлер замер на секунду глядя ей в глаза, ставшие сейчас такими влажными и большими, и даже как будто удивлёнными. Совершенно потеряв контроль над собой, он впился крючковатыми пальцами в нежную попу девушки и принялся сношать её рыча от наслаждения. Он сосал её грудь точно младенец, слюна его капала на её судорожно сокращающийся живот, а Лора обняв стройными ногами его покрытое чёрной шерстью тело, ласково гладила его по мокрым от пота волосам и шептала:

– Я люблю Вас, милорд! Я отдам за Вас свою жизнь! Я рожу Вам сына, который унаследует Ваша ум и Вашу силу!

Канцлер задыхался, ему казалось, что сердце его сейчас разорвётся. Несколько минут назад от плакал от бессилия по своим ушедшим годам, а сейчас не мог остановиться, подчиняя себе эту юную девушку, помечая её своим семенем, делая её своей. Впившись в её нежную кожу, он рычал:

– Ты моя! Моя!

– Я Ваша! – отвечала ему Лора.

Плевать, что он уже стар и некрасив! Он всё ещё держит в руках нити управления всей этой страной! Он силён! Он никому не отдаст эту женщину! Издав утробный рык, он начал извергаться внутрь неё и Лора вдруг пронзительно закричала и откинувшись назад повисла на его руках. Канцлеру пришлось похлопать её по щекам, дабы привести в чувство.

– Простите милорд, мне было так хорошо, что я лишилась чувств! – виновато улыбаясь проговорила Лора, – у меня такое впервые!

Лора лежала, рядом ровно дыша и загадочно улыбалась своим мыслям. Опершись на локоть, канцлер любовался её телом. Он нежно проводил пальцами по грудям, касаясь сосков и тогда Лора отвечала ему глубоким тихим стоном, гладил живот, спускался ниже, туда, где из нежного влажного разреза вытекало его семя, смешиваясь с девственной кровью. Лора перебирала пальцами бриллианты своего колье.

– Можно мне его снять? – попросила она.

– Оставь ещё немного! Бриллианты так идут к цвету твоих волос, – попросил Исраэль.

Лора улыбнулась, канцлер подумал, что она называет его самым щедрым человеком на свете. Его, чья скупость стала легендарной! Но справедливости ради, он и сам понимал, что подарил ей уже столько драгоценностей, сколько не было, наверное, у самой Королевы Лалатины! И почему-то, ему было совершенно не жалко всех этих, ранее так трепетно хранимых им побрякушек. Каждый раз, когда его начинал мучить страх, что Лора охладеет к нему, он дарил ей кольцо, цепочку или серьги. Лора принимала его подарки, благодарила, но канцлер видел, что глаза её вспыхнули лишь раз, когда он в первый раз подарил ей ожерелье из довольно скромных рубинов. Исраэль утешал себе тем, что эта дикарка, скорее всего, просто не представляет себе ценности всех этих камней и золота. Но он знал, что это не так. Лора читала каждую свободную минуту. Исраэль однажды заметил у неё брошюрку, напечатанную на дешёвой бумаге «Как отличить фальшивый бриллиант от настоящего». Лора понимала ценность того, что он ей дарил. Очевидно, она спокойно относилась ко всему, на что падки были другие девушки. Когда однажды Исраэль от нечего делать подарил ей сборник легенд о горных Королях, она рассыпалась в благодарностях и кажется, была очень рада. Канцлер подумал, что она притворяется, но на следующий день, Лора выглядела уставшей, под глазами её пролегли чёрные круги. Когда Канцлер спросил её, что с ней, не заболела ли она, Лора с виноватой улыбкой отвечала, что всю ночь читала подаренную им книгу и не могла оторваться. Очевидно, она была не похожа на других девушек. Исраэль понимал, что именно поэтому Лора и стала его женой.

Лора повернулась к нему, нежные пальцы её погладили его волосатый живот, скользнули ниже. Под прикосновениями её умелой руки его член затвердел.

– У меня там всё болит! Можно я сделаю тебе по-другому? – виновато улыбаясь, попросила Лора.

Канцлер проснулся посреди ночи в холодном поту. Исраэлю приснился кошмар. Он видел свой замок, охваченный огнём и обнажённое тело Лоры, залитое кровью. Несколько секунд он лежал, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Сердце его наполнилось радостью от осознания того, что это был всего лишь дурной сон. В тоже время он не мог избавиться от ощущения, что провидение, боги, называйте, как хотите, посылают ему предупреждение. Лора спала, тихо посапывая во сне, глядя на неё, Исраэль подумал, что, если боги и вспомнили о нём, только благодаря этой девушке. Сам-то он давно уже ни во что не верил. За окном начало светать. Канцлер лежал, напряжённо обдумывая сложившуюся ситуацию. Если не принять срочные меры, его страшный сон станет реальностью. Исраэль ощутил, что умирает от жажды. Накинув на плечи длинный халат, он, не зажигая лампы, спустился в обеденный зал, разыскал в буфете бутылку вина и два чистых бокала. Проходя мимо двух воинов, стоявших на часах у лестницы, ведущей к хозяйским спальням, он поймал на себе их уважительные взгляды. Раньше они никогда не смотрели на него так. Ещё когда он спускался вниз, то разобрал, как один из них сказал другому:

– Не думал я, что наш хозяин такой зверюга! Леди так кричала, что её во всём замке было слышно!

– В тихом омуте черти водятся! – поддержал его второй.

Канцлер поднялся в свою спальню, Лора лежала в той же позе, что он её оставил и дышала так тихо, что Исраэль, вдруг испугавшись неизвестно чего склонился над ней, чтобы убедиться, что она жива. Потом он прошёл в маленький кабинет, совмещённый с его спальней, и поставил бутылку и стаканы на стол. Налив себе примерно половину бокала, он отхлебнул немного. Голова его уже так занята была мыслями, что он не ощутил вкус напитка. Пододвинув тяжёлый стул ближе к окну, он стал разбирать бумаги, пробегая глазами уже знакомые ему донесения шпионов и пытаясь мучительно понять, что он пропустил. Вдруг вся картина предстала перед ним ясной, как день, настолько ясной что он едва не вскрикнул от того, что не понял всего этого раньше. Все что делает Эдгар Де Бош это пытается убедить Лалатину, что ему нужно только золото и корабли, чтобы убраться из Королевства. Но на самом деле планы его куда более амбициозны. Он хочет уничтожить Королеву Лалатину! Солнечные лучи, прокравшись по столу резанули его по глазам. Исраэль поднял голову и увидел, что в дверях его кабинета завернувшись в шелковую простыню стоит Лора, и смотрит на него большими влюблёнными глазами.

После полудня следующего дня Канцлер представлял новую жену своим слугам. Лоре казалось это смешным, но муж сказал, что того требует традиция.

– Теперь они должны осознать, что больше не ровня тебе! Теперь ты их госпожа! – сказал он.

Одетая в расшитое жемчугом платье Лора сидела в высоком кресле больше похожим на трон. Горничные одна за другой прикладывались к её руке, затянутой в белую замшевую перчатку. В начале Лоре забавно было наблюдать их растерянные, испуганные лица, но ей это быстро наскучило. Потом все горничные во главе с Марианой выстроились перед ней в шеренгу. Проходя мимо бледных от страха девиц, Лора равнодушно сказала:

– Я не держу ни на кого зла! Работайте спокойно!

И вышла, шурша дорогим шёлком своего, расшитого крупными жемчужинами, платья.

Вдова.

Элайна натянула поводья, и её послушная белая кобыла тут же перешла на неспешную рысь. Юная вдова, глубоко задумавшись смотрела перед собой невидящим взглядом предоставив лошади самой выбирать маршрут. С некоторого времени леди Найт потеряла интерес к бешенным скачкам над пропастью с риском каждую секунду свернуть себе шею. Теперь её ежедневные прогулки стали медленными и печальными. Сегодня она выехала из замка едва взошло солнце и таким образом ей удалось ускользнуть от своих назойливых телохранителей. Ей хотелось остаться одной что бы привести мысли в порядок. Скорбь Элайны по погибшему мужу постепенно растворялась. Ей казалось, что рана, которая станет смертельной для неё будет болеть вечно. Но прошёл год, и рана эта начала затягивается. Элайна думала о том, что возможно это произошло после возвращения из-за моря младшего брата её покойного мужа. Мальчик, которому она дала обещание выйти за него замуж, когда ей было пять лет, а ему семь. Она совершенно забыла об этой глупости, но он вернулся и его возвращение в её жизнь напомнило ей об этом. Элайна думала о том, что её покойный муж нравился ей потому, что напоминал того мальчика, её первую любовь. Мысли эти были страшные, даже думать об этом ей было неприятно. Вместе с уходящей болью по лорду Найту, и её желание отомстить перестало так сильно давить на неё, а вместе с этим вернулся страх. Страх смерти, страх одиночества, страх, что Роберт Найт разочаруется в ней. То, что он любит её Элайна не сомневалась. Всё-таки она была куда опытнее в этих делах, чем Роберт. Хоть он и был старше её на два года, но она уже успела побывать замужем, в отличие от этого невинного мальчика, как она его про себя иногда называла. Невинный мальчик, от этих слов ей становилось жарко, а внизу живота появлялось приятное волнующее тепло. И у Элайны появлялся ещё один повод презирать себя. У неё и Роберта было нечто общее: он и она обожали Артура Найта. Они оба боготворили Артура Найта. Это и сближало, и отталкивало их друг от друга. Её такая резкая реакция на поступок Мари, её любимицы, той кто был для неё столь близок, столь надёжен, удивило её саму. Ярость, что захлестнула Элайну, когда она узнала, что Мари отпустила Эдгара Де Боша, заставила её потерять контроль над собой. Ситуацию усугубило то, что в ответ на её вопли и оскорбления, Мари лишь молчала, глядя на неё преданными глазами. Чего только Элайна не наговорила ей! Она обвиняла Мари и Грегора в предательстве и продажности. В том, что они сняли голову Де Боша-старшего, потому что ишванты хорошо заплатили им. И оставили жизнь герцогу Эдгару, так как у неё нет таких денег. Зачем она только это сказала! Мари была такой бледной! Пока она тут вертелась около Роберта Найта, Мари рисковала своей жизнью и была тяжело ранена. И вот теперь её любимица сидит под замком, а Грегор смотрит волком и больше не здоровается с ней. Только нехотя встаёт при её приближении, стараясь не встречаться с ней взглядом. Зачем, зачем она посадила раненную Мари под замок?! Элайне было очень стыдно, но она не представляла, как ей выйти из этой ситуации. То, что она навсегда потеряла, столь дорогих ей людей приводила её в отчаянье. Сейчас она думала, что такая её реакция была связана не с почти угаснувшим желанием отомстить за смерть мужа, а с ощущением, что близкая подруга, а Элайна, до недавнего времени, считала Мари не своей служанкой, а скорее подругой, предала её. То, что Деес не захотела оправдываться, ещё сильнее разозлило Элайну. Глупая деревенская девка! Если бы она сказала что-нибудь в своё оправдание, у Элайны появилась бы возможность простить Мари. Но Деес промолчала. Конечно, Мари сидела не в темнице, а в своей комнате. Каждый день её посещал лекарь, местный священник, и Элайна втихомолку следила, чтобы Мари хорошо кормили. Но Грегор всё равно обиделся и это злило Элайну. Почему нет никого на её стороне?! Хотя, зная привязанность Грегора к сестре, подобного поведения стоило от него ожидать. Выходов из этой ситуации было два, вернее три. Первый – простить Мари, второй – дождаться решения Королевы. Хельга отправилась к ней и решение о прощении Мари Деес можно было ожидать в любую минуту. Элайна знала, что хоть Лалатина и не была знакома с Мари Деес, отказывать Хельге в просьбе она не будет. Слишком велик был сейчас вес при дворе этой маленькой некрасивой девушки. Был и третий вариант. Его сразу предложил Роберт.

– Назначьте суд поединком! Как лорд Вы имеете на это право. Очевидно, что представлять Мари будет её брат. Я не представляю себе человека в своём уме, который решится выступить против него! Однажды я попросил у него подержать его меч. Это невероятно тяжёлый кусок железа, с которым он управляется так словно меч этот ничего не весит. Может Грегор не самый искусный мечник, но против такой подавляющей физической силы не помогут никакие хитрые уловки. Кроме того, он высок ростом и руки у него длинные, не говоря уж о размерах его меча. Не только в Вашем замке, но и во всей стране нет человека способного одержать верх над Грегором Деесом!

Этот вариант позволял решить проблему не потеряв лицо. После того, как соперников у Грегора не найдётся, Элайна должна будет оправдать Мари и снять с неё все обвинения. Но это означало признать Мари Деес формально виновной, а этого Элайна не могла заставить себя сделать.

Лошадь фыркнула и Элайна придя в себя огляделась по сторонам. Она поняла, что находится очень далеко от Замка на перевале, да и вдобавок это место было плохо ей знакомо. Пока она предоставляла лошади самой выбирать дорогу, белая кобыла завезла её в ущелье. Узкая тропинка по обеим сторонам была окружена острыми мрачными скалами. У Элайны возникло тревожное, неприятное ощущение опасности. Это место выглядело, как удобное для засады. Элайна передвинула вперёд ножны в которых покоился её небольшой меч. Впрочем, на свои навыки как мечника она не слишком надеялась. Несколько уроков фехтования с Мари было для Элайны достаточно, чтобы осознать всю степень своей беспомощности. И то, что Мари явно щадила её доказывало это лучше любых слов. Поэтому, Элайна отцепила висевший за седлом арбалет и подняв юбку, упёрлась ногой в скобу, натянув тетиву. Эта процедура стала для неё привычной и леди Найт справлялась с ней без труда. Элайна вложила металлический болт в паз и положив арбалет спереди на седло продолжила путь напряжённо прислушиваясь. Лучшим решением было повернуть обратно, но Элайна не хотела показать свою слабость, даже если сейчас никто из близких людей её не видит. Она сказала себе, что если за ней следят, то попытка сбежать только спровоцирует злодеев и продолжила свой путь. Дорога повернула преграждаемая огромным серым валуном в три человеческих роста и сразу за ним Элайна увидела троих людей, сидевших у едва тлеющего костра. Их лошади паслись чуть в стороне от дороги. Они подняли головы и уставились на Элайну. Маленький чернявый, похожий на цыгана мужчина потянулся за лежавшим рядом арбалетом, но сидевший с ним рядом высокий красивый молодой человек схватил его за рукав, не позволив этого сделать. Когда этот красавец взглянул на Элайну, взгляд этот заставил леди Найт похолодеть. Взгляд этого человека был холодным, равнодушным и оценивающим. Это был взгляд хищника, оценивающего свою жертву и Элайна поняла, что пропала. Третьим был здоровяк с надвинутым на лицо капюшоном коричневой шерстяной куртки, глянув на неё он сразу опустил голову. Лошадь Элайны остановилась. Красавчик улыбнулся и от этого его взгляд сделался ещё страшнее. Он поднялся и подошёл ближе к девушке.

– Прошу нас простить добрая леди! – вымолвил он с изящным, почти аристократическим поклоном, – не подскажите ли Вы трём заблудившимся путникам, на чьей земле они сейчас находятся?

Элайна поняла, что он пытается отвлечь её, а ещё понять, есть ли у неё сопровождающие. Ей сложно было одновременно следить за ним и теми двумя, что остались сидеть у костра.

– Вы на землях лорда Найта, – отвечала Элайна стараясь сохранять спокойствие.

– Мои люди могут показать Вам дорогу к замку, если вы держите путь к перевалу, – добавила она не сводя глаз с молодого человека.

По лицу красавчика пробежала тень, но он тут же вновь широко улыбнулся

– Нет, благородная леди, – продолжал он добродушно, – нам не нужно к перевалу, мы просто слегка заблудились! Спасибо, что подсказали нам дорогу!

Как-то незаметно красавчик оказался совсем близко к ней и Элайна на секунду растерялась, ей показалось, что он сейчас схватит под уздцы её лошадь. Краем глаза она заметила, что здоровяк в капюшоне поднялся на ноги и сердце её сжалось от страха. Элайна подумала, что как только увидела эту троицу, тут же надо было пустить свою лошадь в галоп. Риск получить арбалетную стрелу в спину, конечно, был, но всё же это лучше того положения, в котором она сейчас оказалась. Если бы они сплоховали, догнать набравшую ход Молнию, им было бы не под силу даже и на куда лучших лошадях чем были у этих бандитов. В своём коне Элайна была уверена, когда она отказалась от немедленного бегства, то прежде всего думала о своей белой кобыле, ведь попасть в лошадь куда проще, чем в такого небольшого всадника каким была вдова Артура Найта. Элайна сжала рукоять арбалета и в этот момент позади неё послышался топот копыт. Сердце её сжалось, она поняла, что оказалась в ловушке. Красавчик изменился в лице и отпрянул от неё. Прежде чем Элайна успела сообразить, она услышала такой приятный голос Роберта:

– Леди Элайна! – орал он.

Подскакав вплотную, он так резво вклинился между красавчиком и Элайной, что едва не сбил его с ног. Молодому человеку пришлось уворачиваться от взмыленного черного жеребца.

– Какого чёрта! – вскричал он отступая.

– Прошу прощения! – невинно улыбаясь проговорил Роберт.

На нём была кожаная броня, на поясе висел длинный меч, рукоять которого заканчивалась волчьей головой, символом клана Найтов. Здоровяк сел на своё место и сильнее надвинул на голову капюшон.

– Леди Элайна! Я же просил Вас не уезжать так далеко вперёд! Морис с ума сходит от беспокойства! – сказал Роберт, обращаясь к Элайне.

– Я собиралась подождать их тут, – отвечала леди Найт, изображая наивность, хотя сердце её готово было выскочить из груди.

– Морис разбил лагерь, я провожу Вас, – Роберт потянулся к поводьям её лошади.

– Спасибо сир Роберт, я последую за Вами! – отвечала Элайна.

Роберт словно бы только тут заметил троих незнакомцев. Он повернулся к ним. Двое сидевших у костра сидели, низко опустив головы, так что лица их было трудно рассмотреть, но красавчик всё ещё стоял недалеко от Элайны и Роберта. Леди Найт поразило, как изменилось его красивое лицо. Кривая улыбка исказила ровные губы, под левым глазом отчётливо проступила пульсирующая синяя жилка.

– Кто вы такие, молодцы? – спросил Роберт, не сводя глаз с молодого человека.

– Мы просто трое путников, заблудившиеся в горах. Или это считается в этих местах преступлением? – усмехнувшись, отвечал молодой человек.

– Назовите себя! – приказал Роберт.

– К чему? – пожал плечами красавчик, он взял себя в руки, лицо его приняло прежнее безмятежное выражение, – это Вы человек благородный, а мы простые путники. Наши имена ничего Вам не скажут!

Молодой человек вернулся к костру и уселся рядом со своими товарищами. Здоровяк подбросил сухих сучьев в огонь и почти умершее пламя вновь заиграло оранжевыми липкими языками.

– Вы на землях лорда Найта, а он не жалует бродяг! – сказал ему Роберт.

– Я слышал он умер, – осклабился красавчик.

– Поедем, Роберт, – умоляющим голосом проговорила Элайна.

Оба они развернули своих коней и неторопливой рысью двинулись прочь. Спина Элайны покрылась холодным потом в ожидании арбалетного выстрела, но беда миновала их. Обогнув валун, они оказались в безопасности, и девушка смогла облегчённо вздохнуть. Роберт резко остановил своего коня.

– Мне нужно вернуться, леди Элайна! Эти люди убийцы, я должен остановить их!

– Что?! Вы с ума сошли! – испугалась Элайна, – Вы видели его глаза? Он страшный человек, я это чувствую!

– Именно поэтому я должен вернуться! – Роберт попытался развернуть своего коня, но Элайна вырвала поводья у него из рук.

– Нет! Я Вам запрещаю! Я хозяйка этих земель! Вы обязаны защищать меня! Или Вы хотите бросить меня на произвол судьбы?!

Роберт скрипнул зубами.

– Хорошо, – сказал он, – я подчиняюсь! Продолжим наш путь!

Элайна пустила Молнию в галоп, и Роберт последовал за ней. Отмахав приличное расстояние, они сбросили скорость, так как жеребец Роберта и без того сильно устал.

– Ваша кобыла необычайна быстра! Я едва не убил своего жеребца стараясь угнаться за Вами! – сказал он, поравнявшись с Элайной.

Лошади их перешли на неторопливую рысь и молодые люди поехали рядом.

– Почему Вы последовали за мной? – спросила Элайна.

– Я беспокоюсь о Вашей безопасности, леди Элайна! – отвечал Роберт.

– Вы считаете меня взбалмошной дурой способной на любые безрассудства? – насмешливо осведомилась Элайна.

Она совершенно успокоилась и сердце её если и билось учащённо, то только от того, что Роберт сейчас ехал рядом.

– Нет, леди Элайна, я не считаю, что Вы безрассудны! Вы самая умная девушка из всех, кого я встречал!

Этот комплимент заставил щёки Элайны вспыхнуть.

– Но сейчас дороги наводнены всяким сбродом! Ездить одной теперь небезопасно!

– Вы правы! – поспешно согласилась Элайна, – не знаю, что было бы со мной не появись Вы!

Некоторое время они ехали молча.

– Роберт, – смущённо проговорила Элайна, – я хотела спросить Вашего совета!

– О Мари Деес? Я думаю, будет правильно простить её! Вы ведь сами этого хотите! – отвечал молодой человек.

– Да, Вы правы! – со вздохом согласилась Элайна, – но я столько всего ей наговорила, что мне теперь стыдно посмотреть ей в глаза!

– Я поговорил с леди Деес! – сказал Роберт, – в той ситуации, в которой они оказались, правила чести диктовали ей отпустить Эдгара Де Боша. Она выбирала между своей клятвой Вам и честью клана Найтов. Она предпочла совершить клятвопреступление, но не опорочить наше имя. Эта девушка имеет высокое понятие о чести! Я горжусь тем, что Вас окружают люди подобные Мари Деес!

– А я посадила её под арест! – пробормотала Элайна, с отчаяньем.

– Ещё не поздно это исправить!

– Мари не просто моя служанка или телохранитель! – сказала Элайна, – она скорее моя подруга! Однажды она спасла мне жизнь, и я знаю, что она в любой момент готова умереть за меня!

– Так простите её и дело с концом! – предложил Роберт, – кроме того она оставила Эдгара Де Боша на тонущем корабле и это просто чудо, что этот мерзавец выжил!

– Это судьба! – задумчиво проговорила Элайна, – значит есть кто-то кому он дорог. Кто-то кто не позволил ему умереть! Я не смогла сделать этого для Артура!

Она помрачнела.

– Вы ни в чём не виноваты! – решительно отрезал Роберт, – если кто и виноват, то это я! Меня не было рядом с братом, когда я более всего был ему нужен!

Элайна неожиданно ударила свою кобылу хлыстом и ускакала вперёд. Роберт смог нагнать её только когда она осадила свою лошадь. Нагнав, её Роберт увидел, что по лицу Элайны текут слёзы.

– Что с Вами? – спросил он.

У Роберта возникло тревожное неприятное чувство, неловкое и вместе с тем сладко приятное.

– Роберт! – проговорила Элайна полным отчаянья голосом, – мой брак с Вашим братом был договорным. До свадьбы я даже не была знакома с Артуром! Наш брак был союзом двух кланов! И сейчас я всё время думаю о том, что вместо Вашего брата, я могла бы стать Вашей женой!

Элайна хлестнула Молнию и белая кобыла, сорвавшись с места буквально за несколько секунд значительно опередила Роберта перейдя на бешеный галоп. Впрочем, он и не пытался угнаться за ней. Элайна скрылась из вида, а Роберт всё ещё не решался осознать до конца то, что она сказала. У него возникло чувство, что за словами Элайны кроется что-то, что сделает его счастливым. Вернувшись в замок, Роберт разыскал Мориса.

– Леди Элайна вернулась? – спросил он.

– Примерно час назад, – отвечал Морис.

–Найди мне четверых парней потолковее! – попросил Роберт.

– Зачем?

– Я встретил троих бродяг. Двое из них подходят под описание грабителей и убийц, что орудуют возле Карса. Я встретил их, когда они угрожали леди Элайне!

– Понял, можно мне с Вами, молодой хозяин? – вкрадчиво осведомился Морис.

– Ладно. И кончай прикалываться надо мной! – отвечал ему Роберт.

Он удостоверился, что Элайна поднялась в свои комнаты, надел кольчугу под кожаный дублет и спустился во внутренний двор. Здесь его ожидал Морис со своими людьми. Самого пожилого из них Роберт знал ещё с детства.

– Привет Хенс! Как ты? Как твои дочки? – спросил он.

Седой воин расплылся в улыбке.

– Ещё держусь в седле! У дочек тоже всё хорошо! Старшая недавно родила второго сына!

– Поздравляю! – сказал ему Роберт.

– Мы так рады, что Вы вернулись, сир Роберт! – с чувством произнёс старик, – после смерти Вашего брата, мы уж и не знали, что теперь будет! Леди Найт, храни её Господь, была прошу меня простить, слегка не в себе. Как я не смотрел на неё, так всё видел призрак смерти за её спиной! Но едва Вы вернулись, как наша госпожа начала в себя приходить. И теперь она почти совсем такая же, как и раньше!

Эти слова неожиданно смутили Роберта. Он похлопал старого воина по плечу и повернулся к ожидавшим его солдатам.

– Господа, сегодня утром у Чёрного камня я видел троих мужчин похожих на бандитов. Двое из них подходят под описание известных душегубов, орудующих в том числе и на землях моего брата. Я хочу удостовериться верна ли моя догадка. И если это те, о ком я думаю, мы положим конец их злодеяниям! Кроме того, мне показалось, что они собирались напасть на леди Найт!

Потому какие многозначительные лица сделались у латников, когда он произнёс последние слова, Роберт пожалел, что сказал их.

– Это хорошо, что леди Найт полюбила прогулки в Вашей компании, – заметил Хенс, самым невинным тоном, – свежий воздух пойдёт нашей хозяйке на пользу.

Другие латники заулыбались, и даже Морис не смог сдержать едва заметную улыбку.

«И зачем я только попросил Мориса взять ребят потолковее!» – раздражённо подумал Найт-младший.

– Как думаешь, Морис, куда они могут направляться? – спросил он, обращаясь к командиру отряда.

– Думаю, они будут держатся поближе к торговому тракту, рассчитывая поживиться там, – предположил Морис.

– Отлично! Выдвигаемся! – приказал Роберт.

Они выехали через небольшие боковые ворота, где с трудом могла протиснуться лошадь и проскакав под стенами замка, свернули на узкую горную тропу. Отряд вёл Морис, который ориентировался в этих горах куда лучше, чем Роберт. Когда дорога перестала петлять и нырять, то вверх, то вниз они ускорились и сбились в плотную группу, Роберт спросил, поравнявшись с Морисом:

– Как ты называл моего брата?

– Артур, – отвечал тот с удивлением.

– Зови меня Робертом без всяких условностей! – попросил Найт.

– Хорошо, Роберт, – с улыбкой отвечал Морис, – но только когда мы наедине! На самом деле все люди Артура рады, что Вы вернулись! Ни один из них не пожелал уйти!

– Слушай Морис, – переходя на шёпот, проговорил Роберт, – мой дядя настаивает, чтобы я женился на леди Элайне!

Он запнулся, покраснел и продолжал:

– Как ты думаешь, я хоть немного симпатичен ей?

Морис задумался на секунду:

– Положим не моё это дело давать Вам советы в таких делах. Но раз уж Вы спросили, то и я задам Вам вопрос. Роберт, Вы сами хотите жениться на нашей хозяйке?

Роберт покраснел ещё сильнее.

– Я люблю леди Элайну, – отвечал он.

Морис повеселел.

– Роберт, – сказал он, – я солдат и вся эта любовь морковь не моё. Однако даже слепой увидит, что Вы нравитесь нашей хозяйке. Честно говоря, по возрасту Вы куда больше подходите друг другу. Ваш брат с самого начала предлагал Вас в качестве жениха для леди Элайны. Но всё это слишком затянулось, а война была уже на носу, потому и решили играть эту свадьбу!

– Моему брату не нравилась Элайна? – удивился Роберт.

– Нравилась. Хотя поначалу он воспринимал её скорее как свою дочь, нежели жену. Нашей маленькой леди пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить Артура воспринимать себя всерьёз!

Роберт невольно улыбнулся, вспомнив какое упрямое становилось выражение лица у Элайны, если она вбивала что-то себе в голову. В его душе смешивалась ревность к погибшему брату и тоска по нему.

– Леди Элайна убивалась, что не смогла даровать Артуру наследника, но, если Вы поженитесь, у неё будет возможность произвести на свет нового Найта, который продолжит дело Артура и Ваше.

– Артур, давайте ускоримся, у меня плохое предчувствие! – неожиданно проговорил Морис, принюхиваясь словно собака.

К тому моменту они уже вышли на торговый тракт и пустили лошадей рысью. Сердце Роберта учащённо забилось, когда Морис, оговорившись назвал его именем старшего брата. Это означало, что командир его воинов признаёт его равным Артуру. «Ты оставил мне надёжных людей!» – подумал Роберт. И Элайну. Он вдруг ощутил такую теплоту, такую любовь к своему брату, с раннего детства заменившего ему отца, что Роберту стало очень стыдно из-за своей глупой ревности к покойному. Маленький отряд поднялся на холм и внизу в долине они увидели два воза с тентами из серой непромокаемой ткани съехавших с дороги, один из которых стоял, накренившись так сильно, что казалось сейчас опрокинется. У Роберта болезненно сжалось сердце.

– Что там? – подслеповато щурясь, спросил Хенс.

– Похоже, мы нашли их, – отвечал ему Морис.

Роберт уже хотел пустить коня вскачь, но старый латник остановил его.

– Мы можем их спугнуть, сир Роберт! И придётся нам гоняться за этими молодцами по всему этому чёртовому тракту! А если лошади у них неплохи, то мы можем и вообще их упустить!

– Что ты предлагаешь? – нетерпеливо спросил Роберт.

– Спустимся тихонько с другой стороны холма и окружим этих молодцов. Я пойду с Вами, а Кира и Элройда возглавит Морис. Что скажешь, командир?

– План отличный! –  подтвердил Морис.

Они свернули с дороги и спустившись с холма разделились на два отряда. Морис со своими людьми двинулся в обход, а Роберт, яростно погоняя лошадь и сильно опередив тщетно взывавшего к нему Хенса обогнул холм и вылетел прямо к скособочившимся у дороги возам. Он увидел латника в старой броне, лежавшего лицом вниз на пыльной дороге, второй стражник, из глаза которого торчала арбалетная стрела, волочился по земле лошадью с выкаченными чёрными глазами, нога его застряла в стремени. Роберт услышал жалобные женские крики изнутри одного из возков и обнажив меч повернул туда. Приблизившись, он увидел маленького, чернявого, похожего на цыгана бандита, который поспешно натягивая штаны разыскивал своё оружие, затравленно оглядываясь вокруг. Роберт занёс уже меч и в этот момент гигантская туша обрушилась на него выбив из седла. Сцепившись со своим противником, Роберт покатился на землю. Падая, они отпустили друг друга, Роберт мгновенно вскочил на ноги и прежде, чем его огромный противник успел обнажить меч вонзил свой клинок ему в грудь. Здоровяк хрюкнул и опустился на колени. Роберт обернулся к чернявому, но тот уже изо всех сил бежал к своей лошади, одной рукой поддерживая падающие штаны. Морис со своими людьми налетел на него и через секунду бандит, сбитый с ног, корчился в пыли.

– Хенс! – позвал Роберт, повернув голову он увидел, что старик вылетел из седла.

Из груди старого воина торчал арбалетный болт, Хенс пытался приподняться, но всё время валился назад.

– О боже!

Роберт бросился к старику и приподнял его голову. Подъехал Морис и слез с коня.

– Хенс! Боже мой! Это моя вина! – стонал Роберт, прижимая голову старика к груди.

– Не убивайтесь Вы так, сир Роберт! – тяжело дыша проговорил Хенс, – в том, что я помираю нет Вашей вины. Глаза мои уже не те, да и скорость не та. Раньше я бы ни за что не отстал от Вас! – он грустно усмехнулся, из груди его вырвались хрипы, на губах выступила кровавая пена. Роберт заплакал.

– Не плачьте мой мальчик! – растроганно проговорил Хенс, – я стар, видно пришло моё время! Главное, что Вы живы!

Сказав эти слова, старый воин испустил дух. Роберт сидел некоторое время прижимая седую голову Хенса к груди. Затем он поднялся.  Элройд притащил "цыгана" обратно. Бандит потерял штаны, лицо его было залито кровью, глаза бегали по сторонам, окровавленные губы что-то шептали, но Роберт не мог разобрать ни слова. Между тем здоровяк всё также стоял на коленях уронив голову на грудь. Подъехавший к нему Кир, толкнул его в плечо остриём меча, и бандит словно мешок повалился на бок. Он был мёртв.

– Где третий, что был с Вами? – спросил Роберт, поднимая с земли меч, по которому всё ещё струилась кровь.

– Красавчик? – переспросил чернявый, – съебался сучий потрох. Ещё утром съебался! У него нюх на такие дела! Почувствовал сука, что горячо становится!

Он сплюнул кровавой слюной и осклабился щербатым, уродливым ртом.

– Куда он направился? – спросил Роберт.

– А я почём знаю? Мне он не докладывался! Я и имени то его не знаю! – бандит рассмеялся.

– Повесить бы этого молодца! – в сердцах проговорил Морис, оглядываясь вокруг словно подыскивая дерево, но вокруг были лишь низкие колючие кусты и трава.

– Это не нужно, – холодно проговорил Роберт.

Он поднял меч, и голова бандита покатилась по траве.

– Хороший удар! – вырвалось у Элройда.

Роберт молча вытер тряпкой лезвие меча и убрал его в ножны. Тут он заметил, что из возка, на него с ужасом смотрит девушка в разорванном платье. Она прижимала его к груди обеими руками, по щекам её текли слёзы.

– Проводите девушку в Карс! И передайте страже этих двоих! Награду за их головы мы отдадим дочерям Хенса! – приказал Роберт, обращаясь к Элройду и Киру.

Вместе с Морисом они положили тело старика на лошадь и привязали его. Проезжая мимо воза, на котором всё также сидела испуганная девица, прижимая к груди разорванное спереди платье, Роберт сказал, указывая на тело старого воина:

– Этот человек спас тебе жизнь! Запомни его звали Хенс, Хенс Макдермотт!

Весь обратный путь Роберт угрюмо молчал. Когда въехали во двор замка, навстречу выбежала Элайна, лицо её было сердитым, но едва она увидела тело Хенса, как в ужасе остановилась.

– Что случилось? – пролепетала она.

Сейчас она показалась Роберту похожей на маленькую девочку.

– Мы разыскали тех бандитов что видели утром. В схватке с ними Хенс погиб. Это целиком моя вина! – сказал ей Роберт.

Он приказал положить тело старика в трапезной, туда, где не так давно лежало тело его брата.

Этим вечером в дверь маленькой спальни, что занимал Роберт робко постучали. Он открыл, на пороге стояла Элайна держа свечу в руке. Роберта удивило, что на ней дорогое платье, а волосы аккуратно уложены и украшены крупными жемчужинами.

– Можно мне войти? – робко попросила она.

Роберт пропустил её в комнату, дверь он оставил открытой, но Элайна обернувшись сама заперла её.

– Я хотела сказать Вам, – волнуясь проговорила она, – что я помирилась с моей Мари. Я попросила у неё прощения и эта чудесная девушка простила меня всем своим большим сердцем!

– Я рад, Вы поступили правильно и мужественно, – отвечал ей Роберт.

– Я хотела поблагодарить Вас, сир Роберт! Ваши слова придали мне смелости! – сказала она, глядя ему в глаза.

Она подошла совсем близко, и Роберт ощутил исходящий от Элайны лёгкий цветочный аромат. Неожиданно она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Сердце Роберта забилось так сильно, что казалось готово было выскочить из груди. Он схватил Элайну в объятия и прижал к себе впившись своими губами в её нежные губы. Свеча выпала из руки Элайны и погасла, погрузив комнату во тьму.

Лидер.

Ларс тяжело вздохнул. Глупо они попались, очень глупо. Конечно, всё могло быть и хуже. После того, как Луиза уснула во время своей смены, им во всяком случае мужчинам, могли запросто глотки перерезать. Он покосился на принцессу. Забившись в угол, Луиза Гаверн сидела, обхватив руками колени, спрятав лицо. Хорошо, что хоть плакать перестала! Время от времени Луиза всё-таки принималась всхлипывать и тогда сидевший рядом с ней молодой Рейгарден каждый раз пытался её утешить, и девушка раздражённо отталкивала его руку. Она винила себя в том, что все они оказались в этом подвале. Хотя это в общем-то был не подвал, а скорее земляной погреб. Сам Ларс её виноватой не считал. Накануне погода совершенно испортилась, и они никак не могли найти сухое место для своего ночлега. Еда у них практически закончилась ещё третьего дня. Они безумно устали и вымотались. В последнем на их маршруте обитаемом городке им сказали, что отряды уцелевших мятежников видели где-то в этих местах. Более точно никто сказать не мог. Ларс подозревал, что те, кто отправил их этой дорогой и были осведомителями бандитов. Вообще после нескольких недель, проведённых в этой пустынной, разорённой войной стране, Ларс осознал, насколько наивен он был. Ему казалось, что стоит этим людям увидеть Марка, стоит им только услышать его слова, как они сразу же встанут под его знамёна. Но после всех скитаний по этому голодному краю даже его безграничная вера в принца дала трещину. Вчера они сильно устали, очень сильно устали. До крайности вымотались. Ларс стоял на карауле и когда подошла Луиза, чтобы сменить его он заметил, что она сонная, что ей стоит немалых усилий чтобы держать свои глаза открытыми. Ларс это видел, но желание лечь, пусть даже укрывшись мокрым плащом и забыться наконец сном, было слишком сильно, и он не смог ему противостоять. Теперь Ларс ругал себя за свою слабость. Однако Марк был полон энтузиазма.

– Если подумать, то нам очень повезло! – заявил он, – неизвестно, сколько ещё мы бы их искали! А теперь я смогу наконец поговорить с их главарями!

«Если только мы попали к тем, к кому надо! А не к обычным бандитам, которые никому не подчиняются!» – подумал Ларс.

На Эльзу ему даже и смотреть не хотелось, такой у дочери Латурнов был тяжёлый сейчас взгляд.

– Вы правда так думаете, мой принц? – Луиза высунулась из убежища в своих коленях, вытирая покрасневшие глаза.

– Конечно леди Луиза! Всё просто отлично! – весело заявил ей Марк.

– Вы такой хороший! – губы у принцессы поехали в разные стороны.

– Ваше Высочество, – строго сказал ей Ларс, – постарайтесь вести себя так, чтобы хоть немного походить на мужчину! Будем надеяться, что они до сих пор не догадались что вы девушки.

– Да, конечно, сир Ларс! – поспешно проговорила принцесса, вытирая слёзы с лица обеими ладошками.

– Только если они совсем идиоты, – сквозь зубы процедила леди Латурн.

– Вы иногда бываете такой язвой! – шёпотом заметил ей Ларс.

– Сочту это за комплимент! – презрительно отвечала она

Ларс подобрался поближе к маленькому окошку размером с кошачий лаз и выглянул на улицу. Яркое Солнце ослепило его. Над своим ухом он ощутил дыхание Эльзы.

– Дайте мне посмотреть! – попросила она.

Ларс подвинулся.

– Ничего не видно! – разочарованно проговорила леди Латурн.

Как Эдгар и ожидал на коне подняться к мосту ведущему к воротам не удалось. Когда он увидел чёрные стены и башни крепости, вырастающие как будто из самой скалы, то невольный восторг охватил его. Это был восторг профессионала, увидевшего нечто совершенное. Одного взгляда на замок Канцлера было достаточно, чтобы понять, штурмовать его невозможно. Поднимаясь вверх по крутому склону и каждый раз рискуя оступиться под нетвёрдо лежащими камнями, Эдгар думал о том, что затащить сюда пушки совершенно невозможно. Но невозможно ли? Его ум уже начал работать в направлении решения этой задачи. Если очистить дорогу от камней, укрепить, кое-где положить брёвна, засыпать землёй ямы, то затащить наверх пушки станет теоретически возможным. Конечно, это были пустые размышления. Ни пушек, ни пороха для подкопа у Эдгара не было. Но ведь Канцлер не знает об этом! А даже если и знает, то не может быть до конца уверен, что его шпионы не ошиблись или ещё того хуже не предали его. Зная мнительный, подозрительный характер Канцлера, на это можно было рассчитывать. Осилив наконец подъём, Эдгар почувствовал, что задыхается. Остановившись, он вытер перчаткой пот со лба. Рядом с ним тяжело дышали двое его командиров. Ханс Чернобородый и блондин с лошадиным лицом.

– Даже если бы у нас были пушки втащить достаточно большие, чтобы пробить ворота сюда невозможно! – отдуваясь проговорил чернобородый Ханс, словно прочитав мысли Эдгара.

За те два месяца что они провели вместе, Ханс стал правой рукой Эдгара. Храбрый, но рассудительный и не глупый, он был тем человеком в его отряде, кому Эдгар не только полностью доверял, но и с которым часто советовался.

– Залез проклятый упырь на самую вершину! Хрен его скинешь отсюда! – поддержал его лошадинолиций Эрик.

Эрик был недоверчивым, злобным и вдобавок обладал отталкивающей внешностью, но Эдгар, убедившись в его несомненной храбрости и рассудительности, назначил блондина командиром одного из отрядов. Де Бош был уверен, что пока Ханс верен ему, верен будет и Эрик. Ранее его бесило бы, что под его началом есть те, кто не доверяют ему, но теперь он научился относиться к этому проще. Главное, что бы делалось дело.

– Ваше Величество! – закричал он, обернувшись, – Вам помочь?

Мальчик серьёзно отстал. Ничего не ответив, он, стиснув зубы зашагал быстрее и через несколько минут, бледный, задыхающийся стоял рядом с Эдгаром.

– Они могли бы прислать мула! Я же Король в конце концов! – раздражённо проговорил он, утирая пот со лба.

Этот юноша поразил Эдгара. Де Бош не рассчитывал на то, что юный Король так стойко, без единой жалобы будет переносить чудовищные нагрузки, выпавшие на их долю. Даже Эдгар с детства, привыкший к походной жизни, каждый вечер валился с ног от усталости. А мальчик сидел в седле, а по вечерам копал наравне со всеми. Лишь изредка, когда становилось совсем невмоготу с уст, его срывались горькие жалобы. Но выпустив пар юный Гаверн снова брался за лопату.

Эдгару нравилось, что мальчик не вмешивается в принятие решений, не мешает ему, Эдгару командовать, в наоборот жадно впитывает информацию, стремясь учиться везде, где только возможно. Вот и сейчас, Гаверн отдышался и продолжал уже спокойным голосом, без тени недовольства:

– Эта крепость, пожалуй, неприступна! Вы согласны, герцог?

– Только не скажите этого в присутствии Канцлера! – улыбнулся Эдгар.

– Но ведь даже её, можно взять! Верно? Если расчистить дорогу, то можно на руках затащить пушки наверх! – продолжал Король, глядя на Эдгара.

– Может быть Вы и правы, Ваше Величество, – уклончиво отвечал Эдгар.

Эрик презрительно хмыкнул, но Гаверн сделал вид, что ничего не услышал. Они подошли к подъёмному мосту, перекинутому через глубокую пропасть, в которую страшно было даже заглядывать. Засыпать этот ров не было никакой возможности. Если обороняющиеся поднимут мост, то штурм крепости отсюда, даже если удастся проломить ворота представлялся совершенно невозможным. Сейчас мост был опущен, а на стенах высоко над своей головой они видели ряды воинов с арбалетами. Эдгару показалось, что их специально поставили вплотную друг к другу, чтобы создать ощущение большего их количества, чем было на самом деле. «Отсюда они могут нашпиговать нас болтами, словно жаренную индейку яблоками!» – глядя на стены подумал герцог. Тем временем ворота со страшным грохотом распахнулись, и окованная железом решётка поползла вверх. Эдгар заметил, что за решёткой, ожидая её подъёма, сидит на муле, укрытом богатой попоной, молодая красивая девушка. На ней было модное платье достойное Королевы, в аккуратно уложенных волосах множество жемчужин, на шее бриллиантовое колье стоившее целое состояние. Девушка сидела на муле по-женски, свесив ноги на одну сторону. Рядом с ней стояла немолодая строгая горничная, держа над своей госпожой зонтик от солнца. Позади богатой одетой девушки, стоял огромный почти квадратный мужик с заросшей до самых глаз черной бородой. Эдгар узнал его, это был старый знакомый Грен, бандит и жулик, какие не часто встречаются на свете. Решётка поднялась, и мул неспешно затрусил к ним, позволяя горничной с зонтиком не отставать. Не доезжая примерно футов двенадцати, девушка остановила своего мула. Она выглядела как хозяйка замка и Эдгару пришло в голову, что это возможно дочь Канцлера, которую тот скрывал ото всех.

– Добрый день, госпожа! – с поклоном проговорил Эдгар, – я не вижу среди вас господина Канцлера!

Грен засмеялся, забулькал от радости, но лицо девушки осталось непроницаемым.

– Моему мужу нездоровиться. Всё что Вы хотели сказать ему, можете сказать мне. Я передам Ваши слова ничего не искажая и не добавляя от себя!

Канцлер женился? Сперва Эдгар удивился, но взглянув ещё раз на девушку, он понял, что заставило старика жениться вторично. Девица была чудо, как хороша собой. Кроме того, Эдгар ощутил исходившую от неё ауру плотского желания, и это напомнило ему его первую встречу с Сафией. Впрочем, тогда Сафия предстала перед ним обнажённой, а эта девушка была в глухом, застёгнутом под горло платье.

– Миледи! – он поклонился.

– У Канцлера живот разболелся! – прогрохотал Грен и заржал.

– Сир Грен, рад Вас видеть! Простите, я не узнал Вас! Вы слегка постарели за то время что мы не виделись! – заметил ему Эдгар.

Грен расхохотался.

– Я тоже не признал Вас сперва маленький герцог! Что-то Вы с лица спали! Это качка так на Вас повлияла? И кстати, как здоровье Вашего драгоценного брата?

Эдгар невольно улыбнулся. "А старый медведь за словом в карман не лезет!" – подумал он с уважением.

– Господа, прошу Вас прекратить! – строго сказала девушка.

Подав ей руку, служанка помогла ей слезть с мула.

– Ваше Величество, я счастлива видеть Вас в нашем замке! – сказала она, делая книксен, – приглашаю Вас отдохнуть в нашей скромной обители!

– Вот как? Значат ли ваши слова, что вы откроете нам ворота? – осведомился юный Король.

– Не совсем так, Ваше Величество, – улыбнулась госпожа Канцлер, – наш замок очень мал и мы, к сожалению, сможем принять лишь особу Вашей милости, вместе с дорогой матушкой Вашего Величества!

Она снова глубоко присела. На щеках Короля выступили красные пятна, боковым зрением, Эдгар видел, что мальчик едва сдерживается. Девушка эта говорила с сильным гошским акцентом. Она вела себя так словно получила хорошее воспитание и всё же в её поведении и речи было что-то искусственное.

– Канцлер послал Вас на переговоры вместо себя? – спросил Эдгар на своём родном языке.

Щёки девушки слегка покраснели.

– Как сказал сир Грен, моему мужу нездоровится, – отвечала она на гошском с сильным акцентом.

Маленький Король презрительно фыркнул. Эдгар решил, что эта девушка скорее всего ишвантка. С недавнего времени он стал считать, что все самые красивые девушки принадлежат к этому народу.

– Мы могли бы поговорить без свидетелей? – спросил он, – Вы, я и наш Король.

Хозяйка замка жестом приказала своим спутникам оставаться на месте. Грен опёрся о свой огромный топор, не сводя презрительного взгляда с Ханса, горничная с зонтом поджала сухие губы. Хозяйка, Эдгар и юный Король отошли футов на тридцать от подъёмного моста и остановились в тени нависавшей над их головами изрезанной ветром скалы.

– Как я могу обращаться к Вам? – спросил Эдгар.

– Лора, меня зовут Лора, – отвечала девушка.

– Леди Лора, давайте говорить начистоту! Ваш муж украл королевскую казну!

– И за это его следовало бы повесить! – вмешался в разговор мальчик.

– Вы совершенно правы, Ваше Величество! Но сейчас мы на переговорах! Так что держите себя в руках! – строго сказал ему Эдгар.

– Если вы пришли угрожать моему мужу, то зря тратите время! – холодно отвечала Лора, – наш замок неприступен, а у вас нет пушек.

– Вы в этом уверены? – спросил Эдгар пристально на неё глядя.

Тень тревоги пробежала по лицу хозяйки замка, но она тут же овладела собой.

– Кроме того, мы можем сейчас схватить Вас и потребовать денег взамен Вашей свободы и безопасности! – продолжал герцог.

Лора беспечно улыбнулась.

– Я не думаю, что Вы способны на подобную низость! –  отвечала она, – всё что я слышала о Вас говорит о том, что Вы человек чести и настоящий рыцарь!

Эдгар невольно усмехнулся

– Вы не только красивы, но и умны! – сказал он с поклоном.

Щёки хозяйки порозовели, и Эдгар вдруг понял, что эта молодая девушка искренне наслаждается небезопасными для неё переговорами. "Возможно это следствие её одинокой жизни в замке?" – подумал он.

– Ещё раз предлагаю Вашему Величеству и Вашей матери укрытие за стенами нашего замка! – сказала Лора обращаясь к Королю, – но только вам двоим.

– У меня есть встречное предложение, – сказал ей Эдгар, – Канцлер возвращает нам королевскую казну, и мы уходим, не причинив вам вреда!

Хозяйка не смогла сдержать улыбку.

– У Вас отличное чувство юмора! – отвечала она.

– Мы не шутим! – вскричал юный Король, – мы расчистим дорогу и поднимем пушки наверх! После того как мы возьмём замок, я повешу Вашего мужа, а Вас оставлю себе в качестве служанки!

– Благодарю Ваше Величество за столь щедрое предложение, но я всё же откажусь! – отвечала Лора снова приседая.

– Отдайте нам хотя бы половину того, что украл Ваш муж! – потребовал Эдгар.

– Нет. Это исключено, – без улыбки отвечала Лора.

– Тогда вас ждёт осада! – сказал ей Король.

– Искренне желаю удачи Вашему Величеству! Но позволю себе дать Вам совет! Уходите отсюда пока ещё можете! – глядя на мальчика сказала Лора.

Она сделала реверанс и пошла к своим спутникам. Служанка помогла ей влезть на мула, и делегация удалилась. Ворота за ними закрылись и вслед за этим с ужасающим скрипом начал подниматься мост.

– Отлично поработали Ваше Величество! Надеюсь, они поверили, что мы всерьёз собираемся осаждать замок! – сказал Эдгар, обращаясь к маленькому Королю.

– От этих стен начнётся наш путь к победе и славе! Сейчас всё только начинается!

Отпустив Марианну, Лора поспешила в башню. Она так спешила, что немного запыхалась, пока одолела крутой подъём. Хозяйка замка застала своего мужа, нервно расхаживавшего в самой верхней комнате башни. Когда она вошла, он тут же повернулся к ней.

– С тобой всё в порядке? – спросил он, подходя, – они не сделали тебе ничего плохого?

Лицо Канцлера было искажено, глаз нервно подёргивался.

– Я в полном порядке! Я говорила Вам, что они не причинят мне вреда! – отвечала Лора мягко.

– Я должен был пойти сам! – пробормотал Канцлер, в изнеможении опускаясь на свой любимый диван.

– Они захватили бы Вас в плен или бы даже просто убили! – проговорила Лора опускаясь на колени перед своим мужем и кладя руки ему на колени.

– Если бы они схватили Вас мне пришлось бы сдать замок! – сказала она, преданно глядя мужу в глаза.

– Ты права! Ты у меня такая умница! – морщины на лбу Канцлера разгладились, он нежно коснулся рукой бархатистой щеки Лоры.

– Что они сказали тебе!

Лора тихо рассмеялась.

– Они решили, что перед ними слабая и трусливая женщина и попытались напугать меня! Эдгар Де Бош утверждает, что у них есть пушки!

– Он врёт! – вскричал Канцлер, вскакивая на ноги и вновь начав метаться по комнате, – донесения моих шпионов говорят о том, что у них вообще нет ни пороха, ни пушек! И взять им их негде! Кроме того, с пушками они не могли бы передвигаться так быстро!

Лора, сидя на полу около дивана наблюдала за мужем.

– Даже если бы они у них были, втащить их наверх совершенно невозможно! – мягко проговорила она.

– Ты права! – Канцлер вернулся на диван и Лора устроила свою голову у него на коленях.

– Я буду защищать Вашу милость! Я ни кому не позволю причинить Вам вред! – сказала она.

По лицу Канцлера пробежала тень.

– В любом случае, Королева Вендис скоро будет здесь и уничтожит этих бандитов, позволивших себе угрожать мне! – проговорил он с ожесточением.

– Я уверена, так и будет! – эхом откликнулась Лора.

Солнце садилось, рваные гребни гор окрасились багряным, подул ледяной ветер, спустившийся с покрытых снегом вершин и Канцлер поёжился.

– Я спускаюсь вниз! – проговорил он, понурившись, он как будто постарел за этот день на несколько лет.

– Подождите, я возьму лампу! – сказала ему Лора, поднимаясь на ноги.

Она подошла к окну и увидела, как в постепенно сгущающихся сумерках маленькие человечки, похожие с такой высоты на муравьёв, ворочают камни расчищая дорогу ведущую к стенам их замка.

Сквозь шёлковый полог шатра пробивалось шаловливое Солнце. Посреди его воздвигнута была широкая низкая кровать, застеленная шкурами и усеянная яркими подушками. Несколько сундуков стояли здесь же, стойка с мечами и чёрные доспехи Королевы Вендис дополняли убранство шатра. За низким столом сидел Генри просматривая бумаги. Королева в одном полупрозрачном халате возлежала на подушках болтая ногами и ела вишни. Пальцы её были перепачканы соком похожим на кровь. Время от времени она бросалась косточками в Генри и тогда её любовник говорил, не поднимая головы от бумаг:

– Ваше Величество! Перестаньте ребячится!

– Но мне хочется! – надувая пухлые губы отвечала Королева, – ты совсем не обращаешь на меня внимания! Брось свои скучные бумаги и иди ко мне!

Генри едва заметно поморщился, отложил бумаги и присоединился к Вендис. Королева отодвинула блюдо с вишнями и обвила белыми руками шею Генри. После пыток и лишений, через которые он прошёл, его лицо стало на её взгляд ещё привлекательнее. В нём появилась некоторая жёсткость, которой ранее не доставало Генри. Вендис ни на секунду не забывала на что он пошёл, чтобы спасти её.

– Я люблю тебя, Генри! – прошептала она, ласкаясь, словно большая кошка.

На улице послышался шум и бряцанье оружия.

– Дядя, Королева, это Чед! Разрешите войти? – услышали они голос племянника сира Генри.

– Входи, Чед! – отвечала Вендис отстраняясь от своего любовника и запахивая на груди шелковый халат.

В шатёр вошёл невысокий крепкий юноша.

– Прибыл гонец от Канцлера! – сказал он, отводя глаза и стараясь не глядеть на Королеву, грудь которой просвечивалась сквозь тонкую ткань халата.

Чед подал Вендис бумагу и Королева, как будто испугавшись сразу передала её своему возлюбленному.

– Герцог Де Бош осадил замок Великого Канцлера! – проговорил Генри пробежав глазами бумагу.

Вендис нервно дёрнулась и задетое ею блюдо с вишней опрокинулось. Я годы тёмно-красной волной покатились по ковру, которым застелен был пол шатра. Королева испуганно и смущённо посмотрела на Генри.

– Прикажите выступать! – сказал он, глядя на неё.

Ловушка. Часть 1.

Солнце било прямо в глаза, герцог подумал, что оно будет также мешать и армии Королевы, когда она начнёт переправляться через реку. Перед ним простиралась извилистая лента реки, рассекавшая на двое зелёные словно игрушечные поля. Лошадь нервно повела ушами, как будто прислушиваясь. Эдгар поправил под подбородком ремень державший шлем. Узкий кусок кожи неприятно врезался в кожу. Он посмотрел по сторонам, справа и слева от него выстроился длинный ряд закованных в латы всадников. Слышалось тревожное всхрапывание лошадей и звон металла. Эдгар ждал, все они ждали со всё возрастающим нетерпением. Слева от Эдгара юный Гаверн нервно облизывал тонкие почти детские губы, в большом шлеме его лицо совсем стало похожим на лицо ребёнка. У их ног извиваясь словно змея текла по долине река широким синим платком.

– Что, если они не последуют за ними? – тревожно спросил Король.

– Последуют! – уверенно отвечал сидевший, справа от Герцога Ханс, – Эрик всё сделает, как надо! Я уверен!

– В любом случае, ваше Величество, – поддержал его Эдгар, – если наш план сработает, то переправиться через реку они могут только здесь! Другой ближайший брод примерно милях в пятнадцати. Вряд ли они захотят делать такой крюк!

– Надеюсь, Вы правы! – пробормотал юный Король.

Он произнёс это недовольным нетерпеливым тоном, как будто мальчику не терпелось броситься в битву, однако в голосе его Эдгару послышалась тайная надежда на то, что драться сегодня не придётся. Эти же чувства были, по всей видимости, и у каждого всадника ожидавшего в засаде того момента, когда армия Королевы Лалатины преследуя их передовой отряд, начнёт переправу. Эдгар набрал полную грудь воздуху и шумно выдохнул. «Возьми себя в руки! Ты уже не мальчишка!» – сказал он самому себе. Эдгар прислушался, ему показалось, что топот множества копыт из-за самого горизонта волной накатывается на них. Потому как напряглось лицо молодого Гаверна, он понял, что не один он услышал это.

– Приближается! – пробормотал Ханс.

По рядам всадников пробежала дрожь, Эдгар до боли в руке стиснул рукоять своего меча. Из редкой рощицы напротив показалась группа всадников, вначале один потом ещё один, потом сразу несколько. Обезумевшие лошади бросались в воду понукаемыми своими седоками. Бегущие, выглядели совершенно потерявшими самообладание.

– Надеюсь, Эрик уцелел, – пробормотал Ханс.

Через секунду Эдгар увидел их. Из рощицы вылетели всадники в сверкающих доспехах, чёрно-красное знамя Рейгарденов гордо реяло впереди. Эдгару показалось, что он заметил чёрные доспехи Королевы Вендис. Выехав вперёд, герцог развернул коня и окинул взглядом неровные ряды своего воинства. Старые доспехи, собранные с миру по нитке, ни одного полностью экипированного воина. Эдгару пришло в голову, что до сих пор ему ни разу не доводилось командовать столь пёстро одетой армией. И в тоже время ещё никогда он не был так уверен в людях, находящихся под его командованием.

– Господа! – возвысив голос, закричал он, – в отличие от своего брата, я не мастер говорить речи! Скажу Вам одно: не дайте жизням ваших товарищей, которые они отдали, чтобы передать армию Королевы Вендис в наши руки пропасть даром!

Эдгар обернулся. Сверкающее рыцарское воинство словно гигантский корабль вспенивая бурную воду переправлялось через реку. Эдгар выхватил меч из ножен и заорал:

– За мной!

Не оглядываясь, он погнал своего коня вниз с холма. Грохот и ржание коней окружило его, слева от него летел вперёд юный Король, он что-то кричал побледневшими губами. Эдгар хотел сказать ему, чтобы он опустил забрало своего шлема, но не успел. Поднимая тучи брызг его отряд врезался в первый ряд вражеских всадников и смял их. Знамя Рейгарденов накренилось и через секунду упало в воду. Уклоняясь от боя, Эдгар рванулся вперёд, туда, где рубился всадник в чёрных доспехах. Но прежде, чем он успел достигнуть его, на чёрного рыцаря налетел какой-то латник и ударом копья выбросил его из седла.

Вендис открыла глаза. Над её головой ветер трепал порванный в нескольких местах купол полотняного шатра. Сидевшая рядом с ней очень красивая темноволосая девушка, склонилась над ней и приложила к её губам смоченный вином платок.

– Воды! – прохрипела Королева.

Всё её тело горело, грудь жгло, дышать было тяжело. Последнее что она помнила, это треск лопнувшего металла после того, как на неё налетел какой-то всадник. «Я никогда не была достаточно сильна! Так что всё правильно!» – подумала Вендис. Тод и Чед, кажется, они были уже мертвы, когда её выбили из седла. Горика она не видела, как и Генри. Когда её рыцари побежали, сминая своих, всё смешалось. То, что ещё утром казалось победой, превратилось в самое страшное поражение в её жизни. Впрочем, всё это было уже неважно. Жадно глотая холодную воду, которая не могла потушить пожар, полыхавший у неё в груди, Вендис отлично понимала, что умирает. Ещё вчера в их шатре Генри ласкал её тело. Каждый раз, когда она смотрела на него её сердце наполнялось нежностью и благодарностью по отношению к этому мужчине, который столько перенёс защищая её. Она даже не могла сказать любит ли она его. Генри был для неё единственным другом, единственным человеком которому она полностью доверяла. И вот теперь из-за неё весь его род пал в бою. Так нелепо попасться в ловушку! Если бы у неё был Лукас Синт, он бы понял, что происходит и всё это не закончилось бы так как закончилось! Но теперь уже поздно было сожалеть об этом. Женщина помогла ей лечь.

– Как Вас зовут? – спросила Вендис.

– Сафия, моя Королева, – отвечала девушка.

Полог приподнялся и вошли двое, высокий мужчина и подросток, почти мальчик.

– Как она? – спросил высокий.

Ишвантка не ответила.

– Я послал за доктором, но в этой глуши найти его будет непросто! – проговорил он раздражённо.

«Это Эдгар Де Бош! И с ним юный Король!» – догадалась Вендис.

Герцог подошёл к её постели и внимательно взглянул на неё своими серыми, холодными глазами.

– Мне очень жаль госпожа Рейгарден, что я не успел помочь Вам! – проговорил он словно извиняясь, – поверьте, Ваша смерть совершенно не входила в мои планы!

– Мне жаль разочаровывать, Вас, сир Эдгар! Похоже я не доживу до утра! – с усмешкой отвечала Вендис, – но пока я жива потрудитесь обращаться ко мне как я того заслуживаю! Пока я жива, я Королева!

Герцог быстро взглянул на молодого Короля.

– Я прощаю Вас, Вендис Рейгарден! – гордо проговорил Гаверн.

– Прощаете?! Мальчик, моя сестра уничтожит Вас! Наслаждайтесь своей победой, пока можете! – презрительно отвечала Вендис.

Мальчик смотрел на неё.

– Ваше поведение достойно уважения! Хоть Вы и мятежница! – сказал он.

– Впервые вижу Гаверна имеющего представление о чести! – отвечала Королева.

Она закашлялась и Сафия поспешно вытерла кровь, выступившую у неё на губах.

– Сир Генри Ренгольд, что с ним? – спросила она, тяжело дыша.

– Он пал в битве. Я сожалею, – отвечал ей Эдгар.

Королева издала что-то похожее то ли на навскрик, то ли на стон.

– Все, кто любят меня умирают! – пробормотала она и закрыла глаза.

– Мои люди ищут врача! Доктор поможет Вам, – начал герцог.

– Ах, оставьте! – раздражённо отвечала Королева, – если я и дура, то всё-таки не настолько чтобы не понимать, что моя рана смертельна!

– Просите, что угодно и постараюсь выполнить Вашу просьбу, если это будет в моих силах! – сказал ей юный Король.

Вендис криво улыбнулась.

– Я ничего не приму от Гавернов! Даже от единственного из них, кто достоин уважения! – отвечала она.

– Может быть Вам позвать священника? Только какой именно церкви? – осторожно спросил герцог.

– Я верю в старых Богов. У нас нет священников! – резко отвечала Королева.

Её бледное лицо приобрело землистый оттенок.

– Оставьте меня господа! Пусть эта девушка посидит рядом! – попросила она, устало прикрыв глаза.

Когда мужчины удалились, Королева спросила:

– Вы ишвантка?

– Да, – отвечала Сафия.

– В каких отношениях Вы с Эдгаром Де Бошем?

– Я его любовница.

– Вот как! Значит слухи правдивы! Это странно. Впрочем, в жизни много странностей! – Вендис закашлялась и Сафии опять пришлось вытирать кровь с её губ.

– Моя сестра должна вашим банкирам очень много денег. Она не успокоится пока не получит голову герцога Де Боша! – продолжала она задыхаясь.

– Я знаю. Но всё же спасибо Вам, моя Королева! – растроганно отвечала ей Сафия.

– Пустое. Моя маленькая Лалатина сделана из железа. Она самый страшный человек из всех, кого я встречала в своей жизни! – Королева криво улыбнулась.

– Мне страшно, милая Сафия, возьми меня за руку! – попросила Вендис, – оказывается, умирать это так скучно!

Ишвантка взяла горячую руку Королевы в свою и держала её до тех пор, пока дыхание Вендис не остановилось, а рука её не стала тяжёлой и холодной, как камень.

Эдгар вышел из шатра, в котором умирала Вендис и почти сразу наткнулся на Ханса.

– Эрик умер, – сказал чернобородый и голос его дрогнул.

Этот лошадинолиций блондин никогда не нравился Эдгару, но сейчас он посочувствовал искреннему горю Ханса. «И всё же наши потери не более ста человек, а армия Королевы Вендис полностью разгромлена!» – подумал Эдгар. Он решил, что завтра посчитает убитых и подведёт итог сражения. Солнце почти село, в сумерках латники вытаскивали на берег очередное тело закованного в броню рыцаря и обдирали его до нитки. Потери армии Королевы, Эдгар оценивал в пятьсот-шестьсот человек, из которых более ста рыцарей, остальные оруженосцы. Его наёмному сброду противостояло настоящее рыцарское войско, и она было полностью разгромлено им, Эдгаром Де Бошем. Трофеем стали четыре больших орудия, порох и ядра, а также более пятисот пленных. Примерно трети армии мятежной Королевы удалось бежать и у Эдгара не было никакой возможности их преследовать. Огромное количество пленных, раненые и усталость воинов, всё это сковывало их сейчас по рукам и ногам и эту проблему нужно было решать как можно скорее. Герцогу пришло в голову, что независимо побеждает он или проигрывает, головной боли у него только прибавляется.

– Это была славная битва! – с восторгом проговорил юный Король.

– Да и Вы прекрасно проявили себя, Ваше Величество! – отвечал ему Эдгар.

Ларс поёжился. Они сидели за накрытым столом, но у него кусок в горло не лез. Он скосил глаза и увидел рядом такое же напряжённое лицо Эльзы Латурн. "Наверное, у меня такое же!" – подумал Ларс. Рядом с Эльзой сидела бледная Луиза, Ларс видел, что она сильно напугана и лишь Марк казался расслабленным и беззаботным. Они сидели в большом, но убогом шатре сквозь дыры, в котором пробивалось весёлое солнце освещая низкий, широкий стол из необструганной древесины. Ларсу подумал о том, что во время дождя шатёр этот должно заливать водой сразу в нескольких местах. Во главе стола сидел приземистый крепко сбитый чернобородый мужчина и словно бы с насмешкой наблюдал за ними. Некоторое время Ларс не прислушивался к беседе Принца с этим человеком. «Оружие нам так и не отдали!» – подумал Ларс. Да и на самом ли деле этот бандит глава повстанческой армии? Так он им сказал, но Ларсу с трудом верилось в это. Вообще ему до сих пор не доводилось видеть столь плохо вооружённую и бедно одетую армию. По степени нищеты, эта шайка била все известные ему рекорды. Так что этот дырявый шатёр был здесь почти роскошью. Ларс тяжело вздохнул и прислушался к разговору Марка с главарём повстанцев.

– Джон Карлайл! – так представился им этот человек.

Вот так просто, без сир, без какого-либо определения своего статуса.

– Мы разогнали людей Канцлера! В открытом бою они не решаются противостоять нам! Теперь они укрылись в крепостях и носа оттуда не высовывают! Город Луга падёт со дня на день! – усмехаясь в густую нечёсаную бороду говорил хозяин шатра.

– Вы берёте их измором? – мягко осведомился принц.

– Точно! Спешить нам некуда! – грохнул кулаком по столу Карлайл.

– Возможно. Но вы тратите много сил и времени на осаду! – осторожно заметил Марк.

Карлайл засмеялся, в тёмных глазах его появились хитроватые искорки.

– Что Вы хотите предложить нам? – спросил он с усмешкой.

– Мы могли бы дать вам артиллерию. Осадные и полевые орудия! С ней вы стали бы непобедимы!

На лице главаря не дрогнул ни один мускул.

– Кто это мы? – спросил он с явной насмешкой.

– Моя сестра, Королева Лалатина! – твёрдо проговорил Марк.

Ларс пристально наблюдал за вождём повстанцев. На секунду ему показалось, что тот в первый момент удивился, но почти сразу овладел собой.

– Ха! – вырвалось у него, – Королева горных лордов хочет помочь нам! С чего бы такая милость к нам убогим?

– Возможно, моя сестра желает, позаботиться о всех своих подданных, – осторожно заметил Марк.

Карлайл захохотал.

– Рейгардены решили позаботиться о нас! Вы проехали добрую половину нашей несчастной страны и везде должны были видеть следы этой заботы! – он скрипнул зубами.

– Больше никогда не примем мы помощи ни от Рейгарденов, ни от Гавернов, ни от Де Бошей и кто там у вас есть ещё! Мы лучше сдохнем чем снова станем служить вам!

Лицо главаря покраснело от гнева и явственно проступил глубокий белый шрам на щеке, по большей своей части скрытый под чёрной бородой. Марк молчал, Луиза неловко кашлянула, леди Латурн смотрела в сторону.

– Всё что вы говорите правда, – опустив голову проговорил принц, – мне жаль, что вы не даёте моей сестре возможность хотя бы отчасти загладить вину Королевы Вендис и Короля Трора. Моя сестра не сделала вам ничего плохого!

– Это верно! – с усмешкой проговорил чернобородый, – что ж пусть пришлёт нам оружие если хочет помочь. Но если её горцы придут сюда, мы будем сражаться с ними как с людьми Канцлера или Де Боша! Это наша земля! И больше мы никому не позволим угнетать нас!

– Моя сестра хочет справедливости для всех! Она ощущает свою вину перед северянами, ведь она и сама наполовину северянка! – сказал Марк.

– Ага! Трор тоже был из наших мест! Все мы встали за него! И что он сделал, когда убивали наших детей и насиловали наших женщин, превращая их в рабынь? Ничего! Ему было плевать на нас!

– Короля Трора к тому моменту как начали уничтожать северян уже не было в живых! – возразил принц.

– Туда ему и дорога! – отрезал Карлайл, – если ты не можешь победить, то нечего было и начинать всё это! Какие же мы были идиоты, что доверились Трору Рейгардену!

– Королева Лалатина практически победила!

– Но ведь ещё не полностью? – насмешливо возразил вождь повстанцев, – по нашим городам всё ещё сидят эти крысы лорда Канцлера, а армия Де Боша опустошила южные земли, как я слышал!

– Это временно, – поморщившись, отвечал принц, – сила на её стороне!

– Ага! И деньги ишвантов! Которым по слухам она обещала наши земли! – рявкнул главарь.

– Так вот! – продолжал он, распаляясь всё больше, – ноги этих мерзких ишвантов не будет на земле наших предков! Пока мы живы!

– Что плохого сделали вам ишванты? – спросил Марк, – моя сестра знает, что Север обезлюдел! Она хочет оживить эти земли руками и деньгами ишвантов! Этот край снова станет процветающим!

– Никогда их здесь не будет! Этих еретиков! Этих пожирателей младенцев!

– Я знаком со многими ишвантами и могу точно сказать, что они не пьют кровь младенцев и не приносят человеческие жертвы! А что до их Богов, то они не сильно отличаются от наших! – спокойно проговорил Марк.

Ларс подумал, что разговор принимает опасный оборот. Луиза Гаверн нервно теребила тонкими пальцами рукав своей куртки. Карлайл засмеялся.

– Даже если вы убедите меня, – сказал он, успокаиваясь, – выйдите из этого шатра и попытайтесь убедить моих людей! Не думаю, что у вас это получится!

В шатёр зашли одна за другой миловидные, светловолосые девушки, неся на деревянных подносах тарелки с мясом и кубки с вином.

– Давайте поедим! – провозгласил вождь мятежников.

Луиза с ревностью поглядывала на стройных светлокожих северянок, привлекательностью своей не уступавших ей.

– На что вы вообще рассчитывали вот так заявившись к нам? – принимаясь за еду спросил Карлайл, – да ещё и таская с собой двух девиц одетых, как парни!

При этих его словах Луиза вспыхнула до корней волос.

– Повезло Вам, что вы попали ко мне, а не к Уайту Жирному или Родреку по прозвищу Петля! Наш добрый Уайт обожает вспарывать животы и насиловать девок! А прозвище Родерика говорит само за себя!

– Но ведь они подчиняются Вам сир Карлайл? – осведомился Марк.

Карлайл хмыкнул.

– Вроде того! – ухмыльнулся он, прихлёбывая из кубка.

– Здесь на Севере каждый, у кого есть отряд хотя бы из пятидесяти человек может считать себя лордом! – продолжал он со смехом.

После обеда, Карлайл ушёл по своим делам. Их никто больше не задерживал, оружие им вернули. Когда они вышли из палатки, то оказались прямо посреди военного лагеря, больше напоминавшего лагерь разбойников. Луиза испуганно прижалась к принцу. Пока они шли мимо палаток из старой с дырами серой парусины, Ларс в напряжении готов был в любой момент схватиться за меч, но этого не потребовалось. Их словно не замечали, словно они вдруг стали невидимками. Вернувшись в дом, где остановились они принялись держать совет.

– Думаю нам тут нечего ловить! – мрачно сказал Ларс, – будет разумнее вернуться к Вашей сестре, мой принц!

Луиза испуганно захлопала ресницами, а леди Латурн лишь презрительно хмыкнула.

– Возможно, ты прав, – подумав, заметил Марк.

– Вам будет лучше вернуться к Королеве Лалатине! Я же останусь здесь. Мне необходимо разобраться в том, что здесь происходит!

– Мой принц! – вскричала Луиза, – Вы хотите избавиться от меня?! Не отсылайте меня молю Вас!

– Луиза, – мягко проговорил Марк, беря её руки в свои, – оставаться среди этих людей слишком опасно для Вас и леди Латурн! Ларс проводит Вас к моей сестре! У неё Вы будете в безопасности!

Ларс угрюмо молчал. Принцесса разрыдалась.

– Ваше Высочество, Марк прав! Нам нельзя оставаться среди этих людей! – пыталась убедить её Эльза, но принцесса лишь безутешно рыдала.

– Как же так! Вы же обещали мне! Вы обещали мне, что мы никогда не расстанемся! – всхлипывая, бормотала она.

Марк отвёл Ларса в сторону.

– Ты должен убедить Лалатину прислать нам пушки! – сказал он, положив ему руку на плечо.

– Не думаю, что она согласится на это! – возразил Ларс, – для чего Вы хотите остаться здесь мой принц?

– Я хочу разобраться в том, что здесь происходит! Мне нужно понять этих людей! – отвечал ему Марк.

«Мечтатель!» – подумал Ларс. Он вспомнил слова своей жены и поймал себя на том, что теперь, пожалуй, согласен с Мари. С его глаз словно спала пелена, все лишения этих месяцев, вся та опасность которой они подвергались, показались ему совершенно бессмысленными.

– Я не вернусь, Марк, – тихо проговорил Ларс, глядя в землю.

– Я понимаю! Спасибо что был со мной всё это время! – улыбнувшись своей детской открытой улыбкой, отвечал принц и у Ларса болезненно сжалось сердце.

– Обещай мне, что доставишь Луизу и леди Латурн невредимыми к моей сестре! – попросил Марк.

– Я обещаю! – твёрдо отвечал Ларс.

Луиза безутешно рыдала, и Эльза тщетно пыталась успокоить её. Ларс вышел на улицу и усевшись на ступеньках закрыл руками лицо.

– Будь оно всё проклято! – пробормотал он в сердцах.

Ловушка. Часть 2

Эдгар погладил шею своего коня, лошадь нетерпеливо и как будто брезгливо тряхнула чёрной гривой. Над ущельем полз туман липкий и мокрый, быстро, как это бывает только в горах, сгущались сумерки. Герцог огляделся, но из-за тумана почти ничего не было видно вокруг. На секунду он ощутил приступ запоздалого страха. Попасть в засаду здесь было очень просто. Эдгар уже жалел, что поехал сюда один, не взяв с собой никого из своих людей. "Что, если это ловушка?" – подумалось ему. Впрочем, отступать было уже поздно. Герцог прислушался, где-то далеко внизу шумела падающая вода, ровный гул водопада разносился по всему ущелью заглушая все остальные звуки. Эдгар остановил коня, на гриве лошади выступили капельки воды похожие на маленькие бусинки. Эдгар услышал стук копыт приближающегося всадника, он как будто вырастал из шума водопада, неожиданно став отчётливо различимым. Эдгар повернулся на звук напряжённо всматриваясь в мутную пелену и в этот момент он увидел прекрасную женщину верхом на белой стройной кобыле. Длинные волосы женщины, её отороченный мехом плащ также были белее снега. В первый момент герцогу показалось что всадница плывёт над землёй, что конь её не касается копытами земли. Зрелище это было настолько завораживающим, что он невольно восхитился и его мелочный страх совершенно прошёл. Женщина подъехала, и Герцог понял, что она очень молода, может быть чуть за двадцать. "Неужели это и есть сама Лалатина Рейгарден?!" – подумал он. Ещё секунду назад он был уверен, что Королева горцев пришлёт вместо себя двойника, что она побоится явиться к нему лично. Но сейчас глядя на эту женщину. прекрасную словно ангел, он уверился, что это и в самом деле Лалатина.

– Добрый вечер, сир Де Бош! – произнесла красавица, остановив лошадь.

Она подъехала так близко, что головы их лошадей едва не коснулись друг друга. Герцог смутился, он не знал, как ему нужно к ней обращаться. С одной стороны они были врагами, с другой перед ним всё-таки была Королева. "Ну положим она всё-таки Королева горцев, даже если большего и не заслуживает!" – подумал он.

– Добрый вечер, Ваше Величество! – произнёс он с лёгким поклоном, – неужели Вы решились явиться сюда одной? Мне трудно поверить в это!

– Я одна, – с улыбкой отвечала Лалатина, – мои люди ожидают меня в заброшенной деревне в двух милях отсюда.

"Она либо сумасшедшая, либо ей абсолютно неведомо чувство страха!" – подумал Эдгар с восхищением. Он ощутил, как в сердце его зарождается странное чувство, ему вдруг захотелось служить этой женщине, умереть за неё. Ему пришло в голову, что теперь он понимает, почему так много людей следует за ней.

– Я хотела поблагодарить Вас лично, – продолжала Королева. своим мягким, обволакивающим собеседника голосом, – Вы были очень любезны, вернув мне тело моей сестры! В отличие от Вашего брата, Вы, судя по всему, настоящий рыцарь!

– Это меньшее из того, что я мог сделать в данной ситуации. Поверьте, я не хотел смерти Вашей сестры! То, что случилось крайне прискорбно для нас. Живая она была нам куда полезнее! – горячо проговорил герцог.

Лалатина грустно улыбнулась.

– Я не виню Вас! Это была честная битва. В конце концов все мы когда-нибудь погибнем от меча или от старости. Так что мне грех жаловаться!

Их лошади неторопливо шли рядом над пропастью, затянутой серым влажным туманом.

– Почему Вы захотели встретиться со мной? – спросил герцог, пристально всматриваясь в лицо Лалатины.

– Как я уже сказала, я хотела лично выразить Вам свою благодарность!

Заметив усмешку Эдгара, она улыбнулась застенчиво и как-то по-детски.

– Что ж, я не буду скрывать от Вас, что причиной нашей встречи будет моё предложение к Вам! – добавила она, потупившись, словно смутившись.

В это мгновение Эдгар вдруг увидел, что всё это очарование, вся эта милая непосредственность, это просто игра. Сквозь маску юной застенчивой девушки проступило жестокое лицо взрослой лишенной ненужных эмоций женщины. Герцог невольно оглянулся по сторонам, словно ожидал немедленного нападения. Лалатина заметила это его движение, лицо её стало суровым, на лбу пролегла жёсткая складка.

– Вы умнее чем я думала, – произнесла она изменившимся твёрдым голосом, – тем удивительнее, что Вы явились сюда один.

– Ваши люди поблизости? – спросил Эдгар.

– В ста шагах позади! – не сводя с него пристального взгляда отвечала Королева, – стоит мне щёлкнуть пальцами, и Ваша жизнь будет кончена!

Герцог поймал себя на том, что даже не удивился, да и особенного страха почему-то не испытал. Очарование этой ангельской красоты полностью развеялось. Перед ним предстало нечто сходное с его старшим братом.

– Чего Вы хотите от меня? – спросил он, натянув поводья.

– Вы попали в ловушку! Завтра нас ожидает битва. Вы падёте, но многие из моих друзей сложат свои головы. Я не хочу этого. Возьмите деньги и покиньте эту страну! – глядя ему в глаза произнесла Лалатина, – сколько Вы хотите?

– Разве ишванты дадут Вам денег без моей головы? – с улыбкой спросил Эдгар.

– Это мои проблемы! – раздражённо отвечала Лалатина, – уверена я сумею убедить их!

– Сколько Вы готовы заплатить нам? – спросил Эдгар.

– Двести тысяч золотом! И лично Вам ещё пятьдесят! – без тени раздумья отвечала Королева.

Это были огромные деньги. Больше, чем доход со всех замков Де Бошей за десять лет.

– Что будет с юным Гаверном? – спросил Эдгар.

– Не всё ли Вам равно? – презрительно скривив губы отвечала Лалатина

– Мальчик может отбыть вместе с вами за Тихое море! У меня нет желания добиваться его смерти!

– Ваше великодушие поистине достойно Королевы! – рассмеялся герцог.

– Это глупо! – даже не пытаясь скрыть своё раздражение продолжала Лалатина, – вы не сможете убегать вечно!

– Посмотрим, – сквозь зубы отвечал Эдгар.

– Вы отказываетесь от моего предложения? – впившись в него взглядом спросила Королева.

– Я переговорю со своими людьми, но думаю, что Ваше щедрое предложение будет отклонено! – с улыбкой отвечал ей Эдгар.

– Сколько же вы хотите?

– Миллион, – глядя Лалатине в глаза отвечал герцог.

Королева хрипло рассмеялась.

– Вы большой шутник, – произнесла она, становясь серьёзной, – когда Вас будут вешать, Вы пожалеете, что не приняли моё предложение!

Королева хлестнула свою белую кобылу и сорвавшись с места скрылась в тумане топот её копыт скоро поглощён был грохотом водопада.

«Всё-таки она ещё ребёнок!» – подумал Эдгар. Он прислушался и ему показалось что он смог различить стук копыт не менее двадцати лошадей постепенно растворившийся в сером тумане. «Почему она не убила меня?» – недоумевал герцог. Ему пришло в голову, что он так и не понял кем является эта девушка, то ли полу ребёнком с наивными представлениями о чести, то ли расчётливой, жестокой, властолюбивой женщиной. Он подождал ещё несколько минут, потом направил своего коня в обратный путь. Проехав ярдов тридцать, он наткнулся на появившегося из тумана всадника, в котором сразу узнал Ханса. Это произошло так неожиданно, что герцог даже не успел испугаться.

– Что ты здесь делаешь, Ханс? – спросил Эдгар.

– Со стороны Вашей милости крайне неразумно было ехать на подобную встречу в одиночестве! – отвечал чернобородый.

– Ты здесь один?

Ханс кивнул, и Герцог последовал вперёд, опередив чернобородого. Здесь тропинка была узкой, и они могли ехать лишь друг за другом. Когда дорога стала шире, Ханс поравнялся с Эдгаром и спросил:

– Это была Лалатина Рейгарден?

– Ты видел её?

– Да. Она проскакала мимо меня, ярдах в тридцати. Ниже по тропинке её ждал большой отряд в доспехах и с оружием.

«Чёрт!» – выругался про себя Эдгар. «Теперь она решит, что я соврал ей!» – подумал он.

– Она заметила тебя? – смущённо спросил Герцог.

– Кажется нет. Я мог легко застрелить её. С такого расстояния я бы не промахнулся! – мрачно заметил Ханс.

– Ты правильно поступил, что не стал этого делать! Мы были у неё в руках, но она нас отпустила! – весело сказал ему Эдгар. Между тем они достигли лагеря и спешились.

– Я пойду прилягу на пару часов! – устало проговорил Эдгар.

– Ваша милость, вечером они перешли реку и отрезали нам единственный путь к отступлению! – тихо проговорил Ханс.

– Я знаю, друг мой! – беспечно отвечал ему герцог.

– Их пехота по большей части отстала, как и их пушки! Едва ли у них намного больше людей чем у нас! Едва рассветёт мы атакуем их и поставим точку в этой затянувшейся войне! Другого такого шанса нам может не представиться! Девчонка слишком увлеклась тем, чтобы загнать нас в угол и переоценила свои силы! Мы накажем её за это! Так что ляг и поспи немного, друг мой! – Эдгар похлопал Ханса по плечу и направился в свою палатку.

– Я был счастлив сражаться вместе с Вами! – вслед ему проговорил чернобородый.

Герцог небрежно махнул ему рукой и скрылся в своей палатке. Ханс взъерошил волосы и выругался.

– Надо и правда поспать хоть немного! – сказал он самому себе.

Стараясь не шуметь, Эдгар проскользнул в свой шатёр. Сафия спала, её чёрные густые волосы разметались по подушкам. Во сне она дышала тихо словно кошка. Эдгар снял плащ и покрытый металлическими пластинами дублет. Полностью раздеваться он не стал. Герцог осторожно прилёг рядом с Сафией и закрыл глаза. Почти сразу её руки обвили его шею, он ощутил на своих губах её нежное дыхание.

– Где ты был? – сонным голосом прошептала девушка.

– Проехался немного, – так же тихо отвечал ей Эдгар.

Кажется, она уже не слышала его ответа, вновь погрузившись в сон. Эдгар прижался лицом к её горячей груди, наслаждаясь её возбуждающим, запахом, запахом, пробуждавшим в нём желание. Он лежал, стараясь ни о чём не думать, пока не забылся тревожным тяжёлым сном. Эдгар проснулся так же неожиданно, как и заснул, хотя никто и не думал будить его. Осторожно вывернувшись из сонных объятий Сафии, он вышел из своего шатра, на ходу кутаясь в плащ. Рассвет только начинался, в лагере медленно начиналось движение, люди сонно потягивались и зевали, призывно и тревожно ржали лошади. Эдгар разыскал Ханса. Подле чернобородого стояли двое крепко сбитых молодцов с такими же как у Ханса заросшими лицами.

– Это они? – спросил Эдгар.

– Точно так! – ответствовал Ханс.

– Господа, – обратился к ним Эдгар, – Ханс поручился за Вас, и я возлагаю на ваши плечи ответственность за самое ценное, что у меня есть!

– Мы готовы! – отвечал один из двоих.

– Вашей задачей будет, в том случае если удача отвернётся от нас, увезти отсюда, мою жену леди Де Бош. Вы должны доставить её в мой родовой замок!

Герцог вытащил из пояса кошель и подал его латникам.

– Это аванс. Вторая часть награды ожидает вас в родовом замке Де Бошей! Я был бы рад, если бы вы оба остались с моей женой и после того, как пересечёте Тихое море!

– Ясно! Сделаем! – пробасил второй, – можете положиться на нас!

– Вот и отлично! А теперь, друг мой помогите мне облачиться в доспехи! – проговорил герцог, поворачиваясь к Хансу.

Примерно через два часа они были готовы выступать. Наклонившись с лошади, Эдгар поцеловал вышедшую проводить его Сафию.

– Храни тебя Господь! – прошептала она, нервно кусая губы.

Позади неё маячили двое бородачей похожие друг на друга словно родные братья. Эдгар бросил на них полный надежды взгляд и надев шлем двинулся впереди своего отряда к выезду из лагеря. Они проехали наскоро сделанный с вечера земляной вал и у Эдгара мелькнула шальная мысль попытаться отсидеться за этим жалким подобием редута. «Бессмысленно! Через пару дней подойдёт их пехота и артиллерия, и Королева Лалатина задушит нас словно крыс, попавших в мышеловку!» – подумал он. Выехав из лагеря, они развернулись в линию для атаки.  Предусмотрительно разбитый на возвышенности, лагерь этот представлял из себя удобную для обороны и наступления позицию. Армия Королевы расположилась в низине и казалась в не слишком выгодном положении. Эдгар знал, что не Лалатина командует армией. Ему противостоял опытный и искушённый командир с куда большим чем у него опытом, старый Лукас Синт. Тем удивительнее было то, что он так неудачно расположил войска.  В центре располагалась пехота с длинными копьями, но её было не слишком много. На флангах конница, состоявшая по большинству из горцев в слабой броне, на низкорослых лошадках. Что-то здесь было не так и у Эдгара тревожно сжалось сердце. Колебания его прервал грубый голос Ханса:

– Время атаковать, милорд!

Эдгар оглянулся. По левую и правую руку от него развернулись, насколько позволял размер холма, закованные в сверкающие латы ряды всадников. Взгляд его пробежал по знакомым, ставшим за эти месяцы такими родными лицам. Грубые лица наёмников показались Эдгару прекрасными в эту минуту, и он преисполнился гордости за то, что дрался плечом к плечу с этими людьми.

«Чем бы всё это не закончилось это стоило того!» – подумал он.

– Ваша милость, почему они так странно стоят? Даже я понимаю, что расположение их неудачно! – в полголоса проговорил Ханс, в голосе его звучала тревога.

Чернобородый как будто прочитал его мысли и осознание этого больно кольнуло сердце Эдгара. «Они хотят выманить нас! Лукас Синт хочет, чтобы мы атаковали его!» – подумал Эдгар.

– Есть ли у них ещё силы, которые они могут оставить в засаде? – спросил он.

– Мои ребята прошлой ночью облазили все эти чёртовы ущелья! Вся их армия перед нами! – отвечал Ханс.

– Что же до их подкреплений то они должны подойти сюда лишь к вечеру, да и то если шли всю ночь! – добавил он.

– Что ж возможно сир Лукас просто недооценивает нас! – герцог развернул коня и поехал вдоль строя своих воинов вглядываясь в глаза каждому из них. Всё это время молчавший принц следовал за ним. Лицо юноши было бледным, но решительным. Сегодня утром Эдгар передал Гаверну предложение Лалатины, и юный принц с возмущением отверг его. «Он храбрый мальчик!» – подумал герцог.

– Господа! – возвысив голос закричал Эдгар, – настал решительный день! После всех наших трудов мы пришли сюда чтобы победить и закончить эту войну! Наш враг стоит перед нами и сокрушив его мы завоюем эту страну! Бог, судьба и мы сами добились этого! Теперь всё в наших руках! Они построились так словно считают нас ни на что не способными! Королева Вендис тоже так думала! Сегодня мы преподадим урок её младшей сестре! Действуем, как договаривались и победа будет нашей!

Эдгар так орал, что охрип и в горле его запершило.

– Командуй, Ханс! – откашливаясь попросил он.

– За мной сукины дети! – как безумный завопил чернобородый и опустив острие копья рванулся вниз с холма увлекая за собой две сверкающие шеренги всадников. Пропустив первую линию, Эдгар повёл за собой остальных. В середине пологого подъёма задняя шеренга начала замедляться. Эдгар взмахнул обнажённым мечом увлекая их за собой. Отделившийся от основной группы отряд повернул направо и через несколько минут оказался лицом к лицу с всадниками горцев. Здесь развивалось на ветру, чёрно-красное знамя Рейгарденов. Именно левый фланг мятежников Эдгар выбрал в качестве своей цели. Не потому, что надеялся сокрушить саму Королеву, в то, что она сама находится на этом фланге он не верил, сколько потому, что здесь было удобнее развернуться для кавалерийской атаки. План его состоял в том, чтобы одним ударом разметать левый фланг армии Лалатины, выйти в тыл отряду копейщиков, стоявших в центре и рассеять его. Тогда находящиеся на правом фланге отряды, даже не вступив в сражении потеряют возможность изменить его исход. О том что будет если прорваться не удастся, он старался не думать. Эдгар опустил забрало своего шлема и сжал изо всех сил рукоять своего меча. Он уже видел безумные глаза горцев в их нелепых шлемах, спешно разворачивающихся, чтобы встретить их удар, когда грохот, вопли, ржание лошадей и звон металла возвестил о том, что сражение в центре началось.

– Храни тебя Господь! – вспомнил Эдгар последние слова Сафии. В следующую секунду он оказался посреди битвы.

Ловушка. Часть 3

Спустившись с холма Лалатина, подскакала к ожидавшему её отряду и резко осадила свою белую лошадь. Здесь внизу туман был особенно густым и в купе с тем, что уже начало темнеть, их отряд в любую минуту мог оказаться застигнут кромешной темнотой. Напряжённое лицо Сэльмы разгладилось едва она увидела, что Королева невредима. Лалатина подъехала в плотную к подруге и обменявшись с ней взглядом, оглядела свой небольшой отряд. Великан Грегор Деес возвышался на целую голову над всеми воинами не только своим ростом, но и размерами своего коня. С ним рядом держались Латурн-младший и Роберт Найт, новый хозяин замка на Перевале.

– Королева, позвольте нам схватить Де Боша! Он один и сейчас в наших руках! – запальчиво предложил молодой Латурн.

– Нет. В этом нет нужды, сир Латурн! Они в ловушке и завтра настанет их конец! – холодно отвечала Лалатина.

– Я хотела дать им шанс спасти свои жизни, но герцог отверг моё предложение! Кроме того, он здесь не один. Я видела, как минимум одного всадника по пути сюда! – добавила она с кривой усмешкой.

При этих словах Сельма сильно побледнела.

– Давайте вернёмся в лагерь! – попросила она дрожащим голосом, сжав своей рукой руку Королевы.

– Достаточно меня и сира Грегора, чтобы разметать их! Сколько бы их там не было! – хвастливо заявил Латурн.

Своим гонором и заносчивостью, он был похож на своего дядю, погибшего в битве под Карсом. Лалатина подумала, что Латурн-старший в молодости скорее всего был точно таким же.

– В этой темноте мы их просто не найдём! – спокойно заметил Деес и Латурн-младший сразу же замолчал.

Лалатина подумала, что это довольно странно, как этот гордец смотрит в рот Грегору. Латурн-младший, при каждом удобном случае не забывавший напоминать о древности своего рода, благоговел перед сыном простого кузнеца. Было ли тому причиной выдающиеся физические данные или мастерство владения оружием Грегора Дееса, но эти два молодых человека из совершенно разных миров быстро стали лучшими друзьями.

– И всё равно стоило бы попробовать прихлопнуть этого мерзкого герцога!  – упрямо повторил Латурн.

– Завтра у тебя будет возможность снести ему голову, Эдвин, – заметил Роберт Найт и Латурн-младший смирился.

– Возвращаемся в лагерь! Де Бош не напал на меня, когда у него была такая возможность и я отвечу ему тем же! – Лалатина поскакала вперёд и её отряд последовал за ней. Было уже совсем темно, когда они вернулись в лагерь. Лалатина зашла в шатёр, стоявший в середине палаточного городка, и застала Лукаса Синта, сира Боргеса и других командиров, которые ожидали её возвращения.

– Прошу прощения за задержку, господа! – произнесла Лалатина усаживаясь на своё место во главе импровизированного стола, сооружённого из досок, положенных на бочки.

– Садитесь! – приказала она.

Когда все расселись кто где смог, она обратилась к одноглазому рыцарю:

– Мы слушаем Вас, сир Лукас!

– Благодарю Вас, Ваше Величество! – старый воин поднялся на ноги и начал:

– Утром мы построимся в низине, таким образом: в центре Ваша гвардия во главе с сиром Хуаном и два конных отряда на флангах.

При этих словах шпанец вскочил на ноги и возопил с возмущением:

– Это безумие! Хуже позиции чем эта невозможно придумать! Мои воины попадут под страшный удар!

– Вы не уверены в своих людях? – холодно осведомился Синт.

– Я уверен. Мы выдержим! Но я не понимаю зачем…, – растеряно отвечал Хуан.

– Вы не дали мне договорить милорд, – спокойно продолжал Лукас.

– Сядьте, сир Хуан! – повелительно приказала Королева и шпанец подчинился.

– Наша цель выманить их из лагеря. Они расположились на холме и за ночь выкопали какие-никакие укрепления. Вообще, чем больше я наблюдаю за ними, тем больше убеждаюсь, что с дисциплиной у этих собранных со всего мира головорезов всё обстоит очень неплохо. Для штурма укреплённого лагеря у нас недостаточно сил. Наша пехота и артиллерия сильно отстали.  Если Герцог решит держать оборону это сражение затянется на несколько недель, а может быть и больше. За это время они могут найти какой-нибудь выход и ускользнуть от нас, что не раз уже случалось! Кроме того, я не думаю, что они всей своей мощью обрушатся на наш центр!

Синт взял кусок угля и нарисовал на шершавых досках несколько линий.

– Вот холм, на котором их лагерь. Днём я проехался по долине. Здесь расположимся мы. Перед нашим левом флангом ровное поле, гладкое словно стол для игры в кости. Я планирую меньший из двух отрядов поставить на этом фланге. Обойти его они не смогут, сразу за плато начинается каменистый холм, трудно проходимый даже для пехоты. Уверен герцог Де Бош не упустит возможности для атаки в столь удачном месте! Думаю, он нанесёт отвлекающий удар в центре, а основными силами обрушится на наш левый фланг. Там мы его остановим, достаточно просто задержать его для того, чтобы всадники с левого фланга под командованием сира Боргеса успели зайти им в тыл!

– А если они смогут прорваться? – спросил шпанец.

– Тогда мы проиграем это сражение! – спокойно отвечал сир Лукас.

Хуан хлопнул ладонью по столу и засмеялся.

– Это чертовски рискованный план! Но мне нравится! – громко провозгласил он.

– Я приняла решение! – твёрдо сказала Королева поднимаясь, – мы будем следовать плану, предложенному сиром Лукасом! Командование всеми нашими отрядами я передаю полностью в его руки! Наше собрание окончено, господа!

Лалатина покинула штаб, остальные командиры ещё некоторое время совещались с сиром Лукасом уточняя свои роли и постепенно все разошлись по своим отрядам готовясь к завтрашней битве. Синт остался один, в палатку заглянул пожилой лучник Хантер. Убедившись, что свидетелей нет он сказал:

– Лукас, они пришли!

– Пусть заходят! – отвечал Синт.

Хантер приподнял полог шатра и в палатку ввалились два бородатых верзилы с мечами на поясе и топорами в руках.

– Садитесь, господа! – поприветствовал их Лукас.

– Сельма, подай вина моим гостям!

– Вы знакомы с моей женой? – спросил сир Лукас обращаясь к вошедшим.

Те неловко поклонились красавице. Сельма поставила на стол кувшин и медные кубки и скрылась за портьерой.

– Наливайте, господа! Не стесняйтесь! – ободрил оробевших гостей сир Лукас.

После пары бокалов, пришедшие почувствовали себя раскованнее.

– Ваш отряд надёжно укрыт? – спросил Лукас.

– Ага! – самодовольно отвечал один из бородачей, – их разведчики шныряют повсюду, словно крысы по амбару, но нас им не обнаружить!

– Прекрасно! – отвечал Лукас, – ваш отряд ребята вонзит нож в задницу Де Бошу, так глубоко, что он не сможет его вытащить!

Хуан поправил шлем и сам поймал себя на том, что сильно нервничает. Ему не хотелось признаваться себе, что ему страшно. Просто страшно. Он знал, что не должен показывать этого. Для него это была одна из многих битв. Он давно уже потерял им счёт, но для этих ребят, стоявших у него за спиной это было впервые. Хуан вспомнил своё первое сражение. Он забыл многое, но только не это. Но даже тогда, плечом к плечу с ним стояли испытанные в сражениях ветераны, а сейчас считая и его самого, ветеранов было всего трое. Он оглянулся, взгляд его пробежал по веснушчатым лицам своих ребят, таким молодым и таким напряжённым сейчас. Хуан сам отбирал их. Он сознательно отказался от идеи набрать опытных воинов. Старую собаку новым трюкам не обучишь. Но сейчас вглядываясь в их испуганные лица, он начал сомневаться в своём решении. Эти юноши были крестьянами и пастухами, все кого он отобрал в свой отряд были физически крепкими и выносливыми. Все, кто выдержал его адские тренировки и не сбежал стояли сейчас здесь. Впрочем, Хуан не учил их как-то особенно жестоко. Именно так тренировали его самого. То, что он впитал стёртыми до кровавых мозолей руками он постарался передать этим мальчишкам. Хуан поймал себя на том, что про себя называет их мальчишками. Но ведь и сам он был не намного старше каждого из них. Рядом с ним стоял в первой шеренге рыжий, долговязый парень с едва пробившимся пушком над верхней губой. Сейчас он был так сильно бледен, что его веснушки почернели. Между тем на холме перед ними разворачивался строй закованных в железо всадников. Гордо реял флаг Гавернов с золотым драконом на чёрном фоне, рядом с сине красным знаменем Де Боша.

– Сир Командующий! – хриплым мальчишеским голосом проговорил рыжий, – почему мы стоим в низине? Им ведь куда сподручнее будет атаковать нас здесь!

Хуан отметил про себя, что мальчишка несмотря на страх не потерял способность трезво мыслить и порадовался за него и за себя. Этот вопрос он вчера задал Лукасу Синту, и старик устроил ему выволочку перед самой Королевой. Между тем по рядам пехотинцев пробежал ропот.

– Нас поставил сюда сир Лукас, и он рассчитывает, что мы устоим! – повернувшись к своим солдатам проговорил Хуан, повысив голос.

– Мы тренировались долго и упорно! Вспомните сколько крови и пота мы пролили! Я верю в вас! Поверьте и вы в самих себя! Мы лучшая в мире пехота! Никто через нас не прорвётся!

Хуан ощутил, как с каждым словом страх и волнение покидают его сердце. Он с удовлетворением заметил, что копейщики заметно приободрились.

– Вспомните всё чему я учил вас! Только действуя как одно целое мы устоим! Жизнь вашего товарища, жизнь всех нас в руках каждого из вас! Если хоть один дрогнет, то всем конец! Но я знаю, что никто из вас не струсит! Я тренировал вас, и я знаю кто вы! Вы лучшая в мире пехота!

Закончив говорить, Хуан повернулся и бросил взгляд на холм перед собой. Кони наёмников били копытами, солнце вставало из-за холма и его край был кроваво красным.

– Они ждут, когда солнце начнёт бить нам в глаза! – на шпанском сказал Касильяс.

Подойдя ближе, он встал рядом с Хуаном. Хуан поморщился.

– Это им не поможет! – сквозь зубы процедил он.

– Это была впечатляющая речь! – с усмешкой сказал Де Луго, – но ты так и не ответил на вопрос мальчишки, почему старик подставил нас под удар!

– Лукас Синт считает, что основной их удар придётся на наш левый фланг! – сказал Хуан.

– Может и так, но нам тоже крепко достанется! – влез в разговор Касильяс.

– Я не для того приехал сюда чтобы сдохнуть в этих чёртовых горах! – рявкнул Де Луго.

– Тогда вставай в строй и постарайся не наложить в штаны! – холодно заметил ему Хуан.

– Что?! Что ты сказал?! – вспыхнул Де Луго.

– Оставь его! – положив руку на плечо друга сказал ему Касильяс.

– Наш Хуанито думает не головой, а своим членом! – добавил он со смехом, – уверен он согласится на всё что угодно если есть надежда что наша дикая горная Королева обратит на него своё внимание!

– Заткнись! – беззлобно сказал ему Хуан.

Де Луго засмеялся и с такой силой хлопнул Хуана по спине, что у того все внутренности содрогнулись.

– Сейчас начнётся! – бросив быстрый взгляд на холм проговорил Касильяс.

Хуан ощутил, как витавшее в воздухе напряжение достигло своей наивысшей точки. Словно натянутая струна готовая вот-вот порваться.

– В строй! – приказал он.

Быстро оглядев первую шеренгу, Хуан выбрал того, кто показался ему самым напуганным и вырвав у него из рук длинное копьё приказал:

– Во вторую шеренгу! Быстро! Встань у меня за спиной!

Не успел Хуан занять место в строю, как по рядам всадников пробежала волна. Над холмом разнёсся дикий вопль, смысл которого Хуан не смог разобрать, и лавина вражеской конницы двинулась на них вниз с холма. Вначале медленно и как бы лениво, а потом всё быстрее и быстрее устремились они на их маленький отряд. Солнце било в глаза, Хуан ругался про себя, проклиная Лукаса Синта, выбравшего для них такую позицию. Грохот металла, ржание лошадей, топот копыт катился на них словно гигантская волна, которую невозможно будет остановить. Но Хуан больше не испытывал страха, в голове его был только чётко осознаваемая им последовательность действий.

– Первая шеренга! – закричал он, перекрывая шум надвигающихся врагов и сам первый вонзил тупой край древка в землю. Наклонив копьё вперёд, Хуан встал на древко правой ногой и оглядевшись с удовлетворением отметил, что все его мальчишки сделали тоже самое.

– Вторая шеренга! Третья!

На плечо Хуана легло копьё, над головой склонилось ещё одно. Весь их отряд стал похож на ежа, ощетинившегося острыми иглами.

– Держаться! – закричал Хуан.

Он услышал, как его крик подхватили Касильяс и Де Луго. Плечо стоявшего позади упёрлось Хуану в спину, и он ощутил почти забытое чувство единения, ощущение что все они стали единым живым организмом. Всадники были уже близко, Хуан видел безумные выкаченные глаза первых коней, пену, выступившую на их боках. Он успел ещё представить себе лицо Королевы, её голубые глаза чистые и прекрасные, то, как она улыбается, становясь в эту секунду удивительно похожей на ребёнка.

– Готовься! – закричал он, сжав зубы.

Удар был страшен, их отряд, ставший единым целым, содрогнулся, качнулся назад и затем выпрямился, восстановив строй. На лицо Хуана лилась кровь из шеи коня, пронзённой его копьём. Хрипы лошадей, стоны раненных, крики и звон металла заглушили все его мысли. «Мы устояли!» – подумал Хуан.

Эдгар пошевелил связанными руками и затёкшие запястья отозвались сильной болью. Из раны на голове кровь, залила правый глаз и запеклась стянувшей кожу головы коркой. Он стоял на коленях рядом с Хансом, так же опутанным верёвками. Утром, когда они почти прорвались, когда до победы оставался один единственный шаг, отряд, оставленный горцами в засаде, ударил им в спину и смешал их строй. Дальнейшее было уже неизбежным.

– Простите меня, милорд, – хриплым голосом пробормотал Ханс, глядя в землю.

– В этом нет твоей вины друг мой! – спокойным голосом отвечал ему герцог, – эти горы родные для этих людей! Неудивительно, что за одну ночь твоим людям не удалось обнаружить их отряд!

Когда всё смешалось, и подошедшая с левого фланга кавалерия мятежников, окончательно смяла их ещё державшиеся ряды, когда их лошади, оказавшиеся на крутом спуске с холма, стали спотыкаться и падать, увлекая за собой всадников, Эдгар понял, что сражение проиграно. Он собрал тех, кто был поблизости и попытался прорваться обратно в их лагерь. Эта безумная попытка окончилась тем, что великан статью своей похожий на Грегора Дееса, отсёк голову его лошади. Эдгар упал придавленный обезглавленным трупом своего коня. Когда его обезоруженного, раненого, лохматые горцы выволакивали из-под мёртвой туши, он думал только о том, как правильно поступил, когда позаботился о спасении Сафии. «Втроём им, возможно, удастся уйти незамеченными!» – думал он. С юным Королём их разделили почти сразу, и Эдгар потерял его из виду. Впрочем, надежд на то, что Гаверн выжил в этой мясорубке, не было никаких. Горцы по своему обыкновению не брали пленных, добивая даже раненых и тех, кто бросал оружие взывая о милосердии. Больше не уцелел никто. Только он и чернобородый Ханс, также выживший каким-то чудом. Стоя на коленях рядом друг с другом, они ожидали, когда их повесят, больше никого не осталось, никого. Эдгар услышал знакомый лёгкий стук копыт и подняв голову увидел своим единственным глазом Королеву Лалатину в окружении своей свиты, в которой сейчас он заметил троих ишвантов в богатых одеждах. Седобородый сгорбленный старик ехал подле самой Королевы.

– Вот Эдгар Де Бош! Как я вам и обещала, мессир! – произнесла Лалатина, указывая на Эдгара своей изящной тонкой рукой.

Сидевшая на лошади рядом с ней прелестная брюнетка самодовольно улыбалась.

– Сэльма, это герцог Де Бош, тот кого сокрушил твой муж! – сказала ей Королева.

Вся её свита засмеялась. Лалатина тронула поводья и подъехала к Эдгару вплотную.

– Помните, как я говорила Вам, что Вы будете жалеть о том, что не приняли моё предложение? – улыбаясь, проговорила она.

Эдгар сплюнул кровью и усмехнулся.

– Что ж, я проиграл! – сказал он беспечно, – но я ни о чём не жалею! Я поступил верно, не запятнав своей чести!

– Честь, у такого как Вы?! Не смешите меня!

Лалатина подъехала ещё ближе, теперь она нависала над коленопреклонённым герцогом, словно сама судьба, словно сама смерть.

– Я спасу Вашу жизнь, если Вы отдадите мне Гаверна! – произнесла она тихо.

«Значит они не нашли его тело!» – подумал Эдгар.

– Идите к чёрту, Ваше Величество! – презрительно отвечал он, сплевывая кровью.

– Дурак! – пробормотала Королева.

Она отъехала в сторону. Тем временем на шею Ханса накинули петлю.

– Прощайте милорд! – прохрипел он.

– Прощай, друг! – отвечал ему герцог.

Через секунду чернобородый бился в петле. Ноги его дёрнулись несколько раз и безвольно повисли. На шею Эдгару накинули петлю.

– Подождите! – седобородый ишвант, слез с коня и подошёл к герцогу.

– Чего тебе, старик? – спросил его Эдгар.

– Девушка! С тобой была девушка! Её зовут Сафия! Где она? – сильно волнуясь спросил старик, вглядываясь в лицо герцога выцветшими, слезящимися глазами.

– Что тебе за дело до неё отец? – спросил его Эдгар.

Лицо старика исказилось словно от сильной боли.

– Это моя младшая дочь, – проговорил он едва слышно.

– Чего ты хочешь? – спросил герцог.

– Я хочу вернуть её, – прошептал старик.

Эдгар сплюнул себе под ноги.

– Она предпочла меня вам! Вы её никогда не получите! – ухмыляясь сказал он.

– Эй, молодцы, поторапливайтесь! А то у меня уже руки затекли и, да и надоело мне всё это порядком! – добавил герцог, обращаясь к своим палачам.

– Будь ты проклят! – прошептал старик.

Он отошёл, верёвку перекинули через толстый сук. Солнце клонилось к закату, его последние лучи озарили горные вершины, порыв ветра волной пробежал по зелёным лугам и стих. Наступила тишина. Лалатина смотрела на герцога, которого подняли и поставили на бочку. На прекрасном лице её застыло странное, как будто удивлённое выражение. Эдгар сощурился, вдохнул полной грудью. Мёртвое тело Ханса раскачивалось на соседнем суку. Эдгар вспомнил о Сафии. «Это было не так уж и плохо!» – подумал он.

– Давай сучка, раздвигай ноги! Харэ ломаться!

Сафия ощутила мерзкое дыхание на своём лице, почти забытое ощущение брезгливости и ненависти охватило её.

– Слышь, может не надо? Мы же обещали, герцогу! – неуверенно проговорил тот, что стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Заткнись тупица! Герцог мёртв! А на эту суку у меня уже давно стоит! – со злобой отвечал второй.

Он со всей силы ударил Сафию по лицу и у девушки перед глазами всё поплыло. Странно, но она совсем не ощущала боли. Когда внизу под холмом всё смешалось и стало ясно, что бог отвернулся от её Эдгара, она хотела бежать туда, чтобы умереть вместе с ним, но эти двое схватили её и куда-то потащили. Она отбивалась, кричала, выла, её забросили поперёк седла и поскакали. И тогда в груди у Сафии всё омертвело, она совсем перестала что-либо ощущать. Когда один из них запустил ей руку в вырез и сжал грудь, Сафия ударила его и тогда он набросился на неё, повалил на траву и начал рвать с неё платье. Она отбивалась больше по инерции, честно говоря, ей было всё равно что с ней теперь будет.

– Мы же обещали доставить её в замок Де Бошей! – ныл второй, пряча глаза.

– Ты что идиот?! Как ты собираешься пересечь Тихое море? Да её уже все ищут! Дай нам Бог самим унести ноги! – презрительно отвечал первый.

Разорвав низ платья Сафии, он попытался раздвинуть её бёдра. Она укусила его за руку, с такой силой, что вырвала зубами кусок мяса из его ладони. Насильник взвыл и выпустил её.

– Ах ты сука! – он выхватил кинжал, сталь сверкнула в лучах заходящего солнца.

«Слава Богу!» – подумала Сафия, с облегчением. Она зажмурилась, ожидая удара. В воздухе раздался свист, потом она услышала хрип и открыла глаза. Её не состоявшийся убийца застыл над ней с ножом в руке выпучив глаза. Из его горла, чуть ниже кадыка торчал окровавленный наконечник стрелы. Он издал булькающий звук, точно лошадь собирающаяся заржать, выронил кинжал и мешком повалился на Сафию. Второй её «сопровождающий» громко крича улепётывал со всех ног взбираясь вверх по косогору. Когда камни выскальзывали у него из-под ног, он вскрикивал точно женщина, заметившая змею. Примерно на середине подъёма его догнала стрела и он скатился вниз к самым ногам Сафии.

– Отличный выстрел, сир Роберт! – услышала Сафия, весёлый голос.

Кто-то схватил придавивший её труп и одним рывком отшвырнул его в сторону. Сафия увидела огромного мужчину, очень молодого, с приятным открытым лицом, совсем не страшного, несмотря на свои гигантские размеры. Чуть поодаль остановились всадники, трое молодых людей и девушка впереди и за ними двое латников в кольчугах и старых шлемах, девушка, впрочем, была одета как мужчина и тоже, как и прочие с мечом на поясе. Один из молодых людей держал в руках большой лук.

– Вы в порядке, леди? – спросил Сафию великан, наклоняясь над ней.

На лице его отражалось искреннее участие. «Это горцы! Те, что убили Эдгара!» – подумала девушка. Великан приложил к её губам флягу, и она нечаянно сделала два больших глотка, едва не подавившись.

– Поймайте их лошадей! – приказала девушка, двум державшимся несколько в отдалении рыжебородым латникам.

По её голосу чувствовалось, что она привыкла отдавать приказы. Великан помог Сафии подняться на ноги.

– Кто были эти люди? – спросил юноша с луком.

– Это были мои телохранители. Они предали меня! – отвечала Сафия утирая окровавленные губы.

– Это прискорбно! – сказал юноша, – куда Вы направлялись?

– В большую Гавань, – отвечала Сафия.

Лицо юноши просветлело.

– Мы едем в Большую Гавань и готовы сопроводить Вас туда! Клянусь моей честью, мы защитим Вас и доставим туда в целости и сохранности! – добавил он с жаром.

– Не давайте обещаний, которые не сможете выполнить! – холодно проговорила Сафия, – я не представилась, моё имя Сафия Де Бош. Доставив меня к своей Королеве, вы получите награду!

– Это невозможно, – спокойно отвечал юноша, убирая лук в чехол, подвешенный сзади на седле, – я уже поклялся доставить Вас в Большую Гавань! Да и нет у нас времени возвращаться!

– Отлично ребята! – обратился он к латникам, к тому моменту изловившим перепуганных лошадей.

– Я помогу Вам сесть в седло леди Де Бош, – проговорил великан, подавая ей свою огромную, как у медведя лапу.

И тогда Сафия вдруг разрыдалась, упав на колени и закрыв руками лицо. Девушка спрыгнула с коня и бросилась к ней.

– Мне очень жаль, – шептала она, прижимая мокрое лицо Сафии к своей груди.

Смерть приходит из-за моря.

Хуго зевнул так сильно, что хрустнула челюсть. Волны с тихим шелестом бились в поросшие зелёным мхом камни причала и от их успокаивающего шёпота неудержимо клонило в сон. Полная Луна огромным диском своим занимала почти пол неба, её серебряный свет катился на гребнях тёмной воды и ударяясь в причал испуганно отпрыгивал прочь, прячась в тёмных глубинах. На всей пристани стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом лодок, привязанных у причала, да шумом волн, разбивающихся о камни. Напарник Хьюго рыжий Рон дремал обеими руками опираясь на древко своего копья. Из полуоткрытого рта его протянулась дурно пахнущая дорожка слюны. Хьюго тяжело вздохнул. Когда он, после того как Большая гавань окончательно перешла под власть Королевы Лалатины записался в городскую стражу, то думал, что теперь то уж точно поймает удачу за хвост. Но всё оказалось гораздо скучнее чем ему мечталось. Прежних стражников выгнали, однако командиры остались всё те же и относились они к вновь пришедшим с плохо скрываемым презрением. Платили мало и нерегулярно, к тому же работа была очень скучной. Торговля после войны восстанавливалась медленно и трясти местных торгашей, как это планировал Хьюго было вовсе не таким прибыльным делом, как он рассчитывал. Вот если бы он стал хотя бы командиром отряда! Тут открывались определённые перспективы! Хьюго покосился на своего дремавшего товарища. Его подмывало дать ему затрещину, чтобы привести в чувство, но он представил себе нытьё рыжего Рона и сдержал свою руку. «Хорошо быть идиотом!» – подумал Хьюго. Он осторожно вытащил из-за пазухи скрученную в трубку бумагу и развернул её. В тусклом лунном свете разглядывал он неровные буквы. В темноте разобрать их было сложно. Хьюго довольно плохо читал и при ярком свете. Впрочем, это было неважно, он прекрасно знал, что написано в бумаге. Каждое слово здесь писано было мальчиком, сыном хозяина рыбной лавки, под его, Хьюго диктовку. На эту бумажку Хьюго возлагал все свои самые смелые надежды. Это, собственно говоря, был подробнейший донос, в котором Хьюго описывал все взяточничества, злоупотребления, а также слова кои позволяли себе произносить командиры городской стражи. Всё это было описано с доскональной, достойной всяческого восхищения тщательностью и чувством ответственности. Полюбовавшись на своё творение Хьюго спрятал его у себя на груди. Он ощущал умиротворение от хорошо сделанного дела. Однако он никак не мог решить кому следует отправить сие наиважнейшее сообщение. Сперва Хьюго думал послать бумагу самой Королеве. Её ему однажды довелось лицезреть, когда Лалатина Рейгарден приезжала в Большую Гавань. Вся в белом, с лицом прекрасным словно у ангела, она произвела на Хьюго такое сильное впечатление, что он сразу же решился записаться в городскую стражу. Однако Хьюго был малый не промах. Немного пораскинув мозгами, решил он, что у Королевы и без него дел хватает. Всяких бумаг ей, поди, много пишут и неровен час его, Хьюго, важное сообщение может и потеряться. Да и недосуг дочери Короля Трора разбираться с вороватыми стражниками! Лучше было отправить бумагу сию тому, кого она более всего заинтересует! И Хьюго знал этого человека! То есть лично не знал, конечно. Но слышать слышал. Сир Боргес, самой Королевой поставленный выявлять изменников и жестоко карать их! Вот ему то Хьюго бумагу свою и отправит! Не может такой человек не оценить высокого душевного порыва Хьюго! Таких людей, всем сердцем болеющих за правое дело, ещё поискать! Хьюго улыбнулся своим мыслям и едва сдержался чтобы тихонько не рассмеяться. Бросив взгляд на море, он увидел, как небольшой корабль бодро рассекая волны выходит в бухту. Силуэт его казался чернее самого моря и явственно выделялся на фоне озарённого Луной морского пейзажа. Хьюго не мог видеть моряков, но так как паруса убирались он решил, что корабль собирается бросить якорь. Хьюго толкнул локтем в бок рыжего Рона.

– А? Что? Где? – с шумом втягивая слюну, Рон заспанно хлопал глазами.

– Гляди, корабль! – недовольно сказал ему Хьюго.

«Придурок!»– подумал он с раздражением.

Рон со стоном поднялся с каменной тумбы сидя на которой нёс свою тяжёлую вахту и потянулся. Хьюго было тошно смотреть на него. «Как же хорошо, что я не такой!» – думал он. Между тем с корабля спустили шлюпку и гребцы, налегая на вёсла быстро приближали лодку к пристани. Чёлн их словно летел над чёрной водой, не издавая ни единого звука. Картина эта была какой-то пугающей, у Хьюго даже мороз побежал по спине.

– Чего это их ночью понесло в город? – в недоумении проговорил Рон зевая.

Когда шлюпка приблизилась, Хьюго различил, что кроме гребцов в лодке есть ещё два человека. На них были длинные тёмные плащи, тот, что был повыше ростом поддерживал того, что поменьше. Маленький склонил голову на плечо своему спутнику и казалось едва мог сидеть. «Что это там у них?» – подумал Хьюго. По спине его невольно пробежала дрожь, и он крепче сжал заскорузлой ладонью древко своего старого копья. Едва лодка причалила, как высокий подхватив маленького на руки словно ребёнка, с неимоверной лёгкостью запрыгнул на причал.

– Моя сестра больна! – закричал он вместо приветствия, – мне срочно нужен лекарь!

К горлу Хьюго вдруг подступила тошнота.

– Можно взглянуть? – спросил он дрогнувшим голосом.

Высокий молодой мужчина откинул с лица больного капюшон и при ярком свете Луны, глазам Хьюго предстало прекрасное лицо юной девушки, почти ребёнка. Она была бледна, на лбу её выступила испарина, на шее под скулой, Хьюго заметил два чёрных пятна размером с небольшую медную монету. Внутри у него похолодело, он попятился, споткнулся о камень и упал. Драгоценная бумага выпала из-за пазухи и покатилась по камням, но Хьюго этого даже не заметил.

– Мне нужен лекарь! – полным отчаянья голосом повторил молодой человек. Рыжий Рон ошалело переводил взгляд с пассажира шлюпки на Хьюго. Его простоватое лицо выражало высшую степень непонимания.

– Не пускай их в город! – дрожащим голосом проговорил Хьюго поднимаясь.

– Вы не поняли! Моей сестре срочно нужен доктор! – молодой человек сделал шаг вперёд, и Рон после недолгого раздумья направил острие своего копья ему в грудь. Шлюпка покачивалась на волнах, гребцы в ней сидели на вёслах, не шевелясь словно были призраками.

– Не пускай его в город! – задыхаясь словно от быстрого бега повторил Хьюго, – я побегу за начальником стражи!

Он бросился бежать вверх по улице путаясь в своём старом штопанном плаще. Подумав Хьюго бросил тяжёлое копьё и побежал налегке.

– Что это он? – с недоумением проговорил Рон, оглядываясь на своего товарища. Лицо пассажира шлюпки исказилось, превратившись в страшную маску. Осторожно он посадил девушку на камни пристани, прислонив её к тумбе. Голова её бессильно упала на грудь. Молодой человек выпрямился. Прежде чем Рон успел сообразить, пассажир шлюпки выхватил из-под плаща длинный меч и вонзил его стражнику в грудь. Рон хрюкнул, выпустил своё копьё из рук и всё с тем же удивлённым выражением на лице, осел на колени и повалился лицом вперёд на камни пристани. Молодой человек, не говоря ни слова убрал меч в ножны и подхватив сестру на руки зашагал прямо в город, никем уже не останавливаемый. Гребцы молча смотрели ему, вслед не двигаясь с места.

Уже светало, когда Хьюго добежал до дома начальника городской стражи и принялся барабанить кулаками в дубовую дверь. Долго ему не открывали. Наконец дверь отперла заспанная служанка в длину до пола ночной рубашке, с недовольным выражением на заспанном лице. В руке она держала фонарь.

– Чего тебе… – начала она, но Хьюго, не слушая её грубо отпихнул служанку в сторону и бросился вверх по лестнице к спальне. Толкнув дверь, он оказался в спальне начальника городской стражи, застав того спящим в большой кровати вместе со своей женой. Некоторое усилие пришлось приложить ему чтобы добиться того, чтобы начальник грубо на него рявкнул.

– Чего тебе, дурак! – заорал он недовольно и испуганно.

– Чёрная смерть! – тихим голосом отвечал ему Хьюго.

– Что? – растерянно проговорил начальник.

Его проснувшаяся жена испуганно взвизгнула. На Хьюго вдруг накатила смертельная тяжёлая усталость.

– Чёрная смерть! – повторил он, равнодушно.

 Больше недели Сафия путешествовала с этими людьми. Первое время ей было на всё наплевать. Она была уверена, что её везут чтобы передать в руки страшного сира Боргеса, и даже желала этого. Но когда они достигли маленькой горной деревушки, которую проезжали они вместе с Эдгаром, Сафия поняла, что их небольшая группа и правда следует в Харбор. Впрочем, возможно, там её и арестуют, так она говорила себе. Увидев постоялый двор, где они ночевали, где Эдгар любил её, пока оба они не вырубились от усталости, на глаза Сафии навернулись слёзы. Никто из её спутников ничего ей не говорил, и она была благодарна им за это. Своё горе она оберегала от любого вмешательства тех, кто ничего не понимает. Её горе казалось ей самым важным, самым значительным во всей вселенной. Первое время в груди у неё словно образовалась дыра, грудь её болела так сильно, что ей хотелось разорвать свою плоть чтобы вытащить эту боль из своего тела.  Но может быть потому, что терпеть эти постоянные муки было невозможно, а может быть потому, что жажда жизни не смотря ни на что не угасла в ней окончательно, Сафия немного пришла в себя и невольно стала интересоваться своими спутниками. Она быстро поняла, что великан и девушка, это брат и сестра Деес, о которых Эдгар рассказывал ей. Мари Деес ей понравилась сразу. У неё как-то получалось незаметно показывать Сафии своё сочувствие и леди Де Бош была благодарна ей за это. Мари показалась ей открытой, доброй и немного самоуверенной. Леди Деес часто улыбалась и лицо её становилось мрачным только тогда, когда взгляд Мари падал на крепко сбитого мужчину с чёрными, как смоль волосами. Этого мужчину звали Ларс и как скоро узнала Сафия, он и леди Деес были мужем и женой. При всём этом они вообще не разговаривали друг с другом, вернее Мари не отвечала на жалкие попытки Ларса перемолвиться с ней хоть несколькими словами. Сафия решила, что Ларс что-то натворил и леди Деес сильно обижена на него. Так она подумала, потому что Ларс постоянно смотрел на свою жену взглядом побитой собаки, ловил каждый её жест и кажется готов был броситься в пропасть по щелчку её пальцев. Наблюдать за этой парочкой, было настолько забавно, что Сафия иногда даже забывала о постоянно терзавших её муках. Она думала, что даже если бы Эдгар обидел её, например изменил с другой, то она подулась бы несколько дней, а потом конечно простила бы его. Но Мари, в отличие от неё была непреклонна. Что касается Грегора Дееса, то на приятном его лице застыло всегда одно и тоже выражение равнодушного спокойствия. Лицо его менялось только тогда, когда он смотрел на сестру. Тогда его взгляд теплел и становилось заметно, что он в общем-то очень молод, почти мальчишка. Его нежность и забота по отношению к старшей сестре умиляла Сафию. С остальными своими попутчиками Грегор поддерживал ровные доброжелательные отношения. Со всеми, кроме Ларса. Так же, как и сестра он игнорировал его и за всё время их путешествия не перемолвился с ним ни единым словом. Судя по всему, возглавлял их группу Роберт Найт, младший брат лорда Артура Найта. Этот юноша пребывал в неизменно хорошем настроении. Энергия его била через край, иногда он пускал лошадь в галоп чтобы взглянуть на какую-нибудь заинтересовавшую его ерунду и также стремительно возвращался назад. Роберт поклялся, что доставит Сафию в Большую Гавань целой и невредимой. Он вёл себя с ней подчёркнуто вежливо, словно настоящий рыцарь. Роберт хорошо говорил на языке гошей и часто разговаривал на нём с Сафией, для которой этот язык был почти родным. Роберт также дружелюбнее и больше других общался с Ларсом. Сафия слышала краем уха, что Роберт недавно женился на девушке, в которую был влюблён с детства и вероятно с этим было связан его позитивный взгляд на мир. Леди Де Бош ни разу не ощутила от него по отношению к себе чего-то большего, чем просто дружеского интереса. Привыкшая к сальным взглядам мужчин, для Сафии это было что-то новое. Но не такими глазами смотрел на неё другой молодой человек, Эдвин Латурн. Очень скоро Сафия заметила, что младший Латурн пожирает её глазами. В этом взгляде читалось восхищение и желание подчинить её, обладать ею. Так же смотрел на неё Эдгар, когда увидел впервые. Сафии показалось, что Эдвин Латурн, довольно надменный и самовлюблённый. Однако с ней он вёл себя очень робко. Только смотрел жадно, словно ребёнок на вещь, которую он страстно желает и не может получить. Когда Сафия встречалась с ним взглядом, он краснел и отворачивался. Двое латников из их отряда были горцами из клана Найта. Они держались особняком и общались только со своим лордом и Деесами. Путь до Харбора занял почти три недели и к концу этого путешествия боль, которую испытывала Сафия несколько притупилась. То, что ей никто не навязывался с утешениями было ей приятно. А жадные взгляды Эдвина вызывали улыбку. Сафия вольно или невольно сроднилась с этими людьми, с теми, кого она должна была ненавидеть, но уже не могла. Накануне Роберт сказал ей:

– Завтра мы достигнем Харбора. Там я найду для Вас корабль леди Сафия и отправлю домой!

Он смотрел на неё своими серыми честными глазами и говорил твёрдо, как настоящий мужчина.

– У Вас будут проблемы из-за меня, сир Роберт! – сказала ему Сафия, – мне бы этого не хотелось. Я не дорожу своей жизнью. Вы можете отвезти меня к Вашей Королеве!

Роберт рассмеялся.

– Не беспокойтесь обо мне, моя леди! Королева не настолько мелочна, что бы преследовать за такое! Не думаю, что она вообще помнит о Вашем существовании. Кроме того, я дал Вам слово и намерен исполнить его, чего бы мне это не стоило!

– Благодарю Вас, лорд Найт! – с лёгким поклоном отвечала Сафия, – надеюсь, когда ни будь я смогу отплатить Вам за Вашу доброту!

– Вы ничего не должны мне! – отвечал ей Роберт, – мои люли пленили Вашего мужа, его кровь на моих руках!

Роберт поклонился ей и отъехал в сторону. Сердце Сафии сжалось, голова закружилась, и она упала бы с лошади, если бы подскочивший Эдвин не схватил её под руку.

– С Вами всё в порядке? – спросил он с тревогой.

– Со мной всё хорошо! – отдышавшись отвечала Сафия.

Как во сне слышала она разговор брата и сестры Деес. Они говорили на своём наречии, но Сафия понимала его, как и несколько других языков горцев. Ей не раз приходилось служить переводчиком для своего мужа.

– Я думаю жениться на Хельге, – говорил Грегор.

– Вот как? Ты любишь её? – спросила Мари.

– Не знаю, – честно признался великан, – но она очень дорога мне. Ты не будешь против?

– С чего бы? Хельга моя подруга. Я как никто хочу, чтобы она была счастлива! И именно поэтому не прощу тебя если ты испортишь ей жизнь.

Их отряд поднялся на холм и перед ними открылся впечатляющий вид на портовый город Харбор, на море, простиравшееся до самого горизонта, голубое, сверкающее под ласковыми лучами яркого солнца.

– Добрались! – весело закричал Роберт, он пустил коня в галоп, и остальные путники последовали за ним. Только сейчас Сафии пришло в голову, что последние три дня пути им практически не попадались люди, которые следовали бы в Большую Гавань. Это было странно. Мысль эта преследовала Сафию пока она неслась вместе со всеми к воротам города. Чем ближе они становились к подъёмному мосту, тем сильнее появлялось у неё смутное чувство тревоги, зародившееся едва увидела она Большую Гавань. Решётка главных ворот была поднята, мост опущен. Однако стражников не было видно, вообще не было видно людей, город словно вымер. У Сафии мороз пробежал по коже, ощущение того, что произошло нечто страшное стало почти непереносимым.

– Что за чертовщина здесь творится?! – пробормотал Грегор.

Скакавший впереди Роберт вдруг резко натянул поводья и вскинув вверх руку в перчатке закричал:

– Всем стоять!

После некоторого замешательства лошадей остановили и весь их маленький отряд сгрудился вокруг лорда Найта.

– Чёрные флаги! – с ужасом прошептала Мари.

Сафия и сама уже заметила их. Она знала, что это означает. Она уже видела такое. Как будто мало испытаний выпало на долю этих земель и её несчастных обитателей! Теперь сюда пришла чёрная смерть.

Он открыл глаза. Последнее, что он помнил была страшная, нестерпимая боль, сдавившая горло. Боль разрывавшая его грудь. Он сглотнул и боль эта вернувшись заставила его захрипеть. В глазах звёздочками полыхнули искры. Кто-то довольно чувствительно хлестнул его сначала по одной, потом по другой щеке.

– Этот кажется жив! – произнёс грубый женский голос.

Над ним склонилось молодая не лишённая миловидности женщина с простоватым, резко очерченным лицом.

– Просто чудо какое-то! – добавила она с ухмылкой.

Он приподнял голову. В двух шагах затрапезного вида мужичонка копался в карманах у лежавшего на траве тела. Чёрная всколоченная борода повешенного торчала вверх.

– Повезло тебе! – презрительно хмыкнул он, – вот и забирай себе это сокровище! А уж этот мой!

Женщина выпрямилась, пристально глядя на него.

– Где я? Что со мной случилось? – хотел сказать он, но, к своему удивлению, не смог произнести ни слова.

– Ты помнишь, как тебя зовут? – спросила женщина, не сводя с него пристального взгляда.

В ответ он смог только отрицательно помотать головой.

– Парень похоже не в себе! – сказал мужичок, – ну что возьмёшь его к себе? Твоего мужа уже не вернуть, а тебе одной с хозяйством не справиться!

– Может ты и прав! – задумчиво проговорила женщина.

Конец пятой части.