Цитаты из книги «Ночной портье», страница 10

само действие сложения - одна из величайших прелестей богатства.

Слоун хрипло рассмеялся, глаза его налились кровью. Он был из тех людей,что за полчаса могут поссорить целые нации.

В гостиной горели лишь свечи, дабы приукрасить достоинства ( или затушевать некоторые изъяны) представительниц прекрасного пола.

Я не настолько самовлюблен,чтобы вообразить, что она остановила выбор исключительно на мне. Все же она истая американка. Демократична до мозга костей.

Побрившись, я роскошно разлегся в горячей ванне, перебирая в уме сплошные удачи последних дней. Надо же, такое везение! «Карл украл у Клары кораллы, а Клара украла у Карла кларнет», – громко и без запинки произнес я в наполненной паром ванной комнате. За последние пять суток я ни разу не заикался. Я просто чувствовал себя, как калека, отбросивший прочь костыли и весело заплясавший после купания в чудодейственном источнике Лурда. А потом еще эти деньги, что хранятся в подвале нью-йоркского банка. Вновь и вновь представлял я себе многообещающие пачки долларов, покоившиеся в моем стальном ящичке. Затем ночка с этой Эвелин Коутс… Выходит, не зря помер тот старик в коридоре «Святого Августина».

– Публику надо ошеломлять, – воскликнул Фабиан. – Посмотрите вокруг себя. Этот старый сарай теперь прямо таки засверкал.

– Послушайте, я еще кое о чем подумываю, – сказал он знакомым мне тоном, обозначавшим, что он уже что то придумал.

– О чем же? – спросил я.

– Мы продешевили, – решительно заявил Фабиан.

До этого два дня мы сидели и обсуждали цены на картины. И в конце концов решили за большие картины, написанные маслом, просить по полторы тысячи, а за каждую из тех, что поменьше, – от восьмисот до тысячи долларов.

– Мне кажется, что об этом мы уже достаточно говорили, – заметил я.

– Да, говорили. Но мы слишком скромны. Народ подумает, что мы сами не очень то уверены в ценности этих картин.

– Что же вы предлагаете?

– Две тысячи за большие и от тысячи двухсот до полутора тысяч за те, что поменьше. Доверьтесь моему чутью, Дуглас, – важно произнес он, – и мы сделаем нашего молодого художника известным. Жаль, что он не смог приехать. Следовало бы его модно подстричь, побрить, приодеть, и он бы выглядел весьма привлекательно. Особенно при продаже картин любительницам живописи.

Мы уже больше не великая страна, а наследники былого величия.

Мне начал нравиться этот человек – его живость, крепкое здоровье и несколько избыточная откровенность.

Мы – южане, и все в нашей семье сразу и плачут, и смеются.