Читать книгу: «Простить ради любви»
Солнце уже клонилось к закату, вытягивая по Москве‑реке длинные золотые дорожки. Я стояла на краю деревянного причала, вдыхая терпкий запах древесины и тины, и смотрела, как миллионы солнечных зайчиков сходят с ума на водной ряби. Этот танец света гипнотизировал, заставляя забыть о проблемах и ежедневной рутине. Здесь, в небольшом яхт‑клубе в Подмосковье, где ежедневно праздновали свадьбы, выпускные, юбилеи и другие важные даты, время как будто бы остановилось: никто никуда не спешил, все наслаждались тёплым летним вечером, течением воды и освежающим ветром.
Мимо, разрезая водную гладь, с рёвом пронёсся катер. Он оставил после себя белый пенный след и обрывки счастливого смеха. Сидящая на корме парочка махала с катера с такой беззаботностью, будто весь мир принадлежал только им. Я машинально помахала в ответ и улыбнулась чужому счастью.
Река здесь была обманчиво прекрасна. Если смотреть вдаль, туда, где вода упиралась в небо, она казалась лазурной, почти карибской — чистой, манящей, сулящей прохладу. Но стоило перевести взгляд под ноги, в тёмную глубину у причала, как красота исчезала, уступая место темной, пугающей бездне.
Наклоняясь над этой темной гладью, я встретилась взглядом с той, кого знаю лучше всех – с собственным отражением. Я увидела еще молодую женщину: лёгкий ветер играл с пепельными прядями распущенных волос, вода сглаживала едва заметные морщинки в уголках глаз, делая кожу фарфоровой, а глаза — не просто голубыми, а цвета штормового неба. Платье небесного оттенка струилось по фигуре, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каждую плавную линию бёдер и тонкую талию, которую не смогли испортить даже двое родов. Глядя в чуть уставшие глаза, никто бы не дал мне мои тридцать один. И уж точно никто не поверил бы, что сегодня моя старшая дочь прощается с начальной школой. Меня вполне можно принять за одну из тех беззаботных подружек невесты, что с визгом ловят букет в соседнем шатре, а не за маму двоих детей, которая успела развестись, разочаровавшись во всех представителях мужской половины этой вселенной.
Я чуть склонила голову и, встретившись взглядом с двойником в воде, подмигнула и шепнула:
— Марьяна, соберись, ты ещё всех уделаешь.
У самой поверхности в воде копошилась мелочь. Маленькие серебристые рыбёшки суетились в вечном поиске добычи. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и плюнула в воду. Капля упала, разойдясь кругами. Рыбки, словно по команде, рванули в эпицентр, тыкаясь носами друг в друга в надежде на угощение, но, обманутые, тут же растерянно замерли.
И вдруг рядом раздался ещё один звучный всплеск. Стайка, как послушный организм, дёрнулась и заметалась уже в новой точке.
Я резко обернулась. Рядом, засунув руки в карманы брюк, стоял незнакомец. Солнце светило ему в спину, отчего его короткие волосы казались ореолом. Он улыбнулся — открыто, чуть хулиганисто, и сказал:
— Я дальше.
Я невольно усмехнулась, разглядывая его. Что‑то в этом спонтанном вторжении на мою территорию было интригующим.
— А я не знала, что у нас соревнование, — парировала я, запоминая его скулы и этот дерзкий блеск в глазах. — Но раз уж начали, по правилам — у каждого по две попытки.
— Ого, у плевков в воду есть правила? — он наигранно нахмурился, изображая серьёзность. — Отлично. Две так две. Но учти, счёт 1:0 в мою пользу.
Он с вызовом приподнял бровь. Во мне проснулся азарт. Я шумно выдохнула и сделала свой второй выстрел. Плевок вышел знатным, рыбки пришли в неистовство, устраивая в воде маленький переполох.
— Один один. Похоже, мне придётся поднапрячься.
Пока мой соперник готовился к своему решающему удару, я наконец позволила себе его разглядеть. Брюнет, примерно на голову выше меня, широкие плечи обтянуты белой футболкой. Лицо правильное. Чёткая линия челюсти, чуть тронутая щетиной, прямой нос. И глаза… карие, глубокие, с янтарными вкраплениями. Пиджак — дорогой, тёмно‑синий, с идеальной посадкой — он снял с ленивой грацией и небрежно набросил на ржавый колышек. И этот жест, эта его расслабленная беспечность говорила о том, что он привык побеждать, не прилагая лишних усилий.
Он шагнул к краю причала с той кошачьей грацией, которую не купишь ни за какие деньги. Прицелился… и сделал безупречный плевок. Я выдохнула, понимая, что проиграла. Но почему‑то на губах застыла улыбка.
— Что ж, — я протянула ему руку, чувствуя, как в груди разливается странное тепло от этого абсурдного знакомства. — Готова признать поражение. Это была напряжённая битва.
— Было честью сражаться с достойным соперником, — ответил он, пожимая мою ладонь, и мы оба расхохотались. Смех звонко разнёсся над водой.
— Кирилл, — представился он.
— Марьяна. Очень приятно.
— Марьяна, — повторил он моё имя, пробуя его на вкус. — Что такая красивая девушка делает в полном одиночестве у воды?
Я откинула упавшую на глаза прядь.
— Я на выпускном у дочери. Начальная школа. Там такое столпотворение и гвалт, что я просто сбежала на пять минут — подышать.
— А я сбежал со свадьбы друга, — признался Кирилл. — В тот момент, когда тамада решил, что невеста должна примерить ласты и изобразить лягушку, а жених обязан её расколдовать поцелуем… Я понял, что моя миссия здесь окончена.
— Боже, — я прикрыла рот ладонью, — и люди ещё соглашаются на это?
Он хитро прищурился. В его голосе зазвучали новые нотки — деловые, но игривые.
— Слушай… Раз уж мы оба сбежали… Ты случайно не знаешь, тут катера сдают? Я бы прокатился.
— Можно спросить на ресепшене у пристани, — кивнула я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Мы подошли к девушке‑администратору, и Кирилл, не торгуясь, арендовал белоснежный катер с капитаном на два часа. Он повернулся ко мне, и в его взгляде уже не было вопроса — только спокойная, уверенная в ответе решимость.
— Ну что? — спросил он так, будто мы договаривались об этом всю жизнь. — Надо бы раздобыть бутылку. Ты как насчёт просекко?
Я, кажется, раскрыла рот от удивления. На лице, наверное, отразилась целая буря эмоций, потому что Кирилл тут же добавил:
— Ты же можешь отлучиться на пару часов? Во сколько там заканчивается выпускной у твоей дочки?
— В девять, — выдохнула я, лихорадочно соображая. — Думаю, она даже не заметит. Там друзья, аниматор…
— Ну и отлично, — улыбнулся он. — Как раз успеем вернуться. Значит, жди меня на месте нашего состязания. Я мигом.
Он исчез в здании ресторана так же стремительно, как и появился в моей жизни. Я медленно побрела обратно к причалу, не веря в происходящее. Ровно через три минуты он возник из‑за поворота, держа в руках запотевшую бутылку «Prosecco» и два изящных бокала на длинных ножках.
Катер бесшумно подрулил. Мы скинули туфли, и я ступила босыми ногами на тёплый, качнувшийся под нами борт.
Ветер ударил в лицо, когда мы вырвались на середину реки. Капитан лихо повернул штурвал, и брызги, пахнущие рекой и свежестью, взметнулись веером, оставляя мокрые дорожки на моём платье. Платье хлопало по ногам, полы раздувались, открывая колени, но мне было всё равно. Я запрокинула голову и рассмеялась так громко, как не смеялась, кажется, последние два года.
Кирилл протянул мне бокал. Звон стекла растворился в шуме мотора. Наши глаза встретились.
— За победу? — спросил он, чуть наклонив голову.
Я коснулась его бокала своим, чувствуя, как от ледяного стекла и его взгляда по коже бегают мурашки.
— За новые знакомства.
И в этот миг, под крики чаек и плеск волн, я поняла, что этот день перестал быть обычным. Он стал началом чего‑то совершенно нового.
Когда днище катера глухо ударилось о деревянный настил причала и мотор заглох, я на мгновение потеряла равновесие — ноги привыкли к качке, а земля казалась слишком твёрдой. В ушах всё ещё стоял гул мотора и плеск волн, а кожа хранила свежесть речных брызг. Капитан ловко подал мне руку, помогая ступить на доски, и я с наслаждением вдохнула уже вечерний, остывающий воздух.
Я покосилась на часы. Без десяти девять. Сердце кольнуло досадой — свидание с реальностью неумолимо приближалось. Кирилл стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с такой откровенной неохотой прощаться, что мне стало жарко даже под вечерним ветерком. Он на мгновение замялся, словно собираясь с духом, а потом сказал, чуть наклонив голову к плечу:
— А какие у тебя планы на пятницу?
Я удивлённо вскинула брови. Он перехватил мой взгляд и пояснил, чуть улыбнувшись:
— Друг пригласил на открытие выставки современного искусства. В приглашении стоит «+1». Я буду очень рад, если ты согласишься составить мне компанию.
— Это наверное поздно? Я не знаю… Дети одни дома, оставлять их вечером…
— Я обещаю, — мягко перебил он, и его голос прозвучал на удивление убедительно, — вызвать тебе такси туда и обратно. И вернуть домой ровно до полуночи.
Я усмехнулась:
— Почти как Золушка. Надеюсь, мне не придётся расставаться с любимыми туфлями.
Он рассмеялся — тихо, с хрипотцой.
— Нет, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — это совсем другая сказка.
Я выдержала паузу, чувствуя, как между нами повисает что‑то невесомое.
— Ну хорошо, — выдохнула я. — Договорились.
— Отлично, — его лицо озарилось искренней радостью. — Давай обменяемся контактами. Я пришлю тебе приглашение.
Мы продиктовали друг другу номера, и я почувствовала, как его пальцы на мгновение задержались на моём запястье, когда он вбивал цифры в телефон. Кожа под его прикосновением вспыхнула огнём.
На этом наша встреча закончилась. Я развернулась и пошла забирать дочь, но всё моё существо ещё какое‑то время оставалось там — на причале, в запахе реки и просекко, в этом новом, давно забытом ощущении лёгкости и чуда. Внутри пульсировало тепло, смешанное с лёгким страхом: а вдруг это только иллюзия?
---
Такси мягко тормознуло у подъезда, и мы с уставшей, но довольной и счастливой Алиной, расплатившись с водителем, зашли домой. Квартира пахла родным — детским шампунем, сухим кормом для кота и тем особенным уютом, который бывает только когда возвращаешься после насыщенного дня.
Я проводила няню, сказав спасибо, что присмотрела за сыном. На цыпочках заглянула в детскую: Матвей раскинулся звёздочкой на кроватке, а его тёплое дыхание смешивалось с мурчанием кота Барсика. Затем уложила дочь, улыбнулась, прикрыла дверь и, наконец, рухнула в кресло на кухне.
Я достала телефон. Написала подруге Ирке:
«Ир, ты даже не представляешь, как я сегодня провела вечер».
Ответ прилетел мгновенно — Ирка никогда не спала раньше двух, потому что ночь для неё была временем «для себя любимой».
«Ого, неужели на выпускном из началки наконец‑то начали наливать что‑то крепче компота? И ты продемонстрировала всем свой фирменный танец на столе? Или это сделала ваша классная?»
Я фыркнула, представив её ехидную физиономию с подведёнными чёрным карандашом глазами, дерзким каре и острыми скулами.
«Нет, гораздо интереснее. Я каталась на катере с обаятельным брюнетом, а затем он пригласил меня на выставку современного искусства».
Ирка заинтересовалась — звонок раздался через 30 секунд после моего сообщения. Я буквально услышала, как она в нетерпении заёрзала на своём кухонном диванчике.
«Давай подробности, не тяни кота за хвост! Где ты его откопала на детской вечеринке? Он женат? Отец‑одиночка?»
Я, смеясь, выложила всё.
— Ну наконец‑то!!! Я уж думала, ты так и превратишься в музейный экспонат — красивая статуя в углу, которую никто не трогает. А тут — живой мужчина. Он вдохнёт в тебя жизнь, детка! И, главное, прочистит все твои трубы от многолетнего застоя!
Я поперхнулась воздухом. Трубы? Ирка, мать двоих детей и хозяйка вечно линяющего лабрадора, могла выражаться как сантехник с большим стажем. И это при том, что она писала диссертацию по социологии.
