Читать книгу: «Извилистая линия любви»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Зеленые глаза встречаются примерно у 2% населения Земли.

Обладателям зеленых глаз характерна загадочность, но сами они практически безошибочно разбираются в людях.

Зеленоглазые считаются одними из самых успешных людей, потому что они умеют слушать и сопереживать, у них развито воображение и они достаточно стабильны. Они пользуются авторитетом в своем окружении за приверженность принципам, но не стремятся к лидерству, хотя осознают свою популярность. Люди с зелеными глазами обладают отличными организаторскими способностями.

В отношениях с людьми они очень требовательны к другим, а также к себе. В общении люди с зелеными глазами никогда не навязываются, но ценят внимание со стороны. «Берут» от отношений они не больше, чем «отдают».

У женщин с зелеными глазами довольно тонкое понимание любви, поэтому они могут очень долго присматриваться и выбирать себе партнера. Они склонны к романтике, нежности и всем остальным проявлениям чистой искренней любви, ранимы, мечтательны и обладают богатым воображением.

Любовь для них – нечто святое, и никому на свете они не позволят посягнуть на нее. Если сердце зеленоглазой половинки занято, не стоит даже предпринимать попыток завладеть им. Зеленоглазая женщина – прекрасная жена: верна, заботлива, многое способна простить и всегда готова прийти на помощь. Отношения с такими женщинами всегда стабильны, но в то же время не лишены некой изюминки.

В тоже время, блондинки с зелеными глазами обладают стервозным характером, умеют добиваться своего, а вот серьёзные отношения даются им с трудом.

Всё могут короли…

А это зависит от того…

Кошка, которая гуляла сама по себе

Запомни меня такой…

…И мы станем единым целым

Не проскочи мимо!

Куда смотрят мужики?

Я люблю тебя! Я верю тебе!

Два кусочечка колбаски…

Мужчины на раз-два-три

Любовь на фоне геометрии и зоологии

Рондо на тему любви

Сегодня, а ещё лучше – вчера

Стоянка поезда одна минута

Запах настоящего мужчины

Вот как-то так

Ах, перекаты, да перекаты…

Извилистая линия любви

Извилистая линия любви

1

Аббигайл¹ с тревогой прислушивалась к голосам, раздававшимся из-за двери. Её тревога возрастала вместе с повышением тона говоривших. Разговоры отца Аббигайл, сэра Вейна², и его старшей дочери Эрлин³, что, уж, там говорить, никогда не проходили мирно, но сегодняшний спровоцировала сама Аббигайл, а потому переживала. Переживала и за отца, которого уважала и почитала, и за старшую сестру, которую не просто любила, а, буквально, боготворила.

Отец воспитывал её один, больше не женившись после смерти матери Аббигайл. Такая глубокая любовь и преданность достойна безмерного уважения, так она считала. И в детстве искренне не понимала, почему старшая сестра не испытывает подобных чувств к отцу, а наоборот, всегда спорит с ним или презрительно отмалчивается. Да, отец требователен и иногда бывает груб, но всё это из-за того, что он переживает за дочерей, хочет для них лучшей жизни, а потому воспитывает в строгости.

Но, когда подросла и узнала, что у них с Эрлин разные матери, всё в голове Аббигайл встало на свои места. Она простила Эрлин те слёзы, что пролила малышка Аби, бегающая за старшей сестрой и получающая в ответ только злой окрик: «Отстань, прилипала!». И обиду от холодного игнорирования сестрой девочки-подростка Аббигайл. Эрлин просто ревновала отца к ней, младшей, и не могла простить, что он женился второй раз на матери Аббигайл! А ещё у отца и сестры были схожие характеры, и потому они постоянно спорили и не хотели уступить друг другу. Своей миссией повзрослевшая Аббигайл считала примирение отца и старшей сестры, постепенное их обоюдное смягчение и сближение друг с другом. Но в этот раз не справилась с задачей. Она обратилась к сестре с просьбой помочь во время приёма в поместье Пэмберли, её первого выхода в свет, так сказать, а Эрлин решила поговорить об этом с отцом, и вот, что из этого получилось – очередной разговор на повышенных тонах и очередная ссора отца со старшей дочерью.

С этим приёмом всё оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд. Сначала семнадцатилетняя Аббигайл даже обрадовалась. И ничего не испытывала, кроме радостного волнения, свойственного девушкам, вступающим во взрослую жизнь, и вполне естественных переживаний по поводу выбора платья, причёски и макияжа. Но когда отец заговорил с ней о том, что на приёме единственный сын богатой и влиятельной семьи Смартхукк⁴, владельцев поместья Пэмберли, мистер Рис⁵ будет выбирать себе претендентку на роль жены, и она, Аббигайл, должна изо всех сил постараться понравиться ему, коль, уж, отец Риса, сэр Смартхукк-старший, выбрал её в десятку претенденток на руку, сердце и, что там греха таить, кошелёк единственного сына. Из десяти Рис выберет троих, которые и будут в дальнейшем бороться за честь стать его женой.

В светских кругах это событие стояло под номером один. Вокруг него ходило множество слухов. Чаще других в них мелькали три имени – Зелия⁶ Гир, как подруга детства, чуть ли не с пеленок, якобы, помолвленная с Рисом. Серена⁷ Ворвик – девушка ветреная и любвеобильная, постоянно влипающая в какие-то передряги, но зато единственная наследница огромного состояния своей семьи. И… Аббигайл Мэй, неизвестно как попавшая в десятку достойных, «тёмная лошадка», да к тому же, ещё и младшая из незамужних сестёр Мэй. В предполагаемый список тех трёх кандидаток в жёны, кого Рис пригласит на приёме на танец, тем самым обозначив свои предпочтения, Аббигайл Мэй, конечно не входила.

Когда Аббигайл всё это услышала от отца, она запаниковала и побежала в первый раз в жизни просить помощи у старшей сестры. Между ними так и не сложились теплые, дружеские отношения. Что испытывала Эрлин к своей младшей сестре, для последней до сих пор было загадкой. Но, по крайней мере, Эрлин больше не игнорировала Аббигайл. И ей в любом случае больше не было к кому обратиться.

Выслушав сумбурный рассказ сестры о предстоящем приёме и цели, которую поставил перед ней отец, Эрлин задала Аббигайл только один вопрос:

– Судя по всему, Рис Смартхукк богат и молод. Возможно, красив. Ты не рано паникуешь?

– Мне не важны ни его внешность, ни его статус, ни его возраст. Я хочу выйти замуж только по любви. Я хочу быть счастливой, понимаешь, Эрл?

Эрлин посмотрела на младшую сестру с каким-то странным выражением и кивнула головой. Аббигайл предпочла посчитать, что сестра её поняла и согласилась помочь. Ах, если бы она знала заранее, чем это обернётся! Ни за что бы не побежала к сестре. Предпочла бы остаться в неведении…

В неведении о причинах столь непримиримого отношения Эрлин к отцу – оказывается, мать Эрлин не умерла, а покончила собой, не выдержав жизни с нелюбимым мужем. Их поженили родители, не спросив мнения детей. И в этом смысле они оба были жертвами обстоятельств. Но, вместо того, чтобы сблизиться на почве общего несчастья, найти точки соприкосновения, попробовать, пусть не полюбить, но, хотя бы, уважать друг друга, молодые погрязли в ненависти и ссорах. И доминировал в проявлении своих негативных эмоций молодой муж, чем и довёл свою молодую жену до трагического решения. Вот что Эрлин не могла простить отцу.

В свой второй брак Вейн Мэй вступил через 5 лет вдовства. Он был уже сам по себе и с мнением родителей мог не считаться, а потому женился по любви. Любви односторонней, не считающейся с чувствами будущей жены. В полной уверенности своей неотразимости и чувстве благодарности, которое обязана испытывать его невеста по отношению к нему. Была ли счастлива молоденькая, кроткая девушка, ставшая женой, которой постоянно напоминали о счастье, благосклонно ей подаренном? Вряд ли…

Аббигайл чуть в обморок не упала, услышав всё это во время перепалки отца и старшей сестры. Зажав уши, убежала к себе в комнату. Пространство перед глазами кружилось и плыло в точном соответствии выражению, что «почва ушла из-под ног».

Сколько просидела на кресле Аббигайл с гудящей головой и непроизвольно льющимися слезами, она не знала. Но через некоторое время в комнату заглянула Эрлин и сказала:

– Ладно, уж! Пойду с тобой на приём. Может, там найдётся хоть один человек, с кем можно будет поговорить!

Сказала с порога, не заходя в комнату. Заметила ли, что Аббигайл расстроена, или не обратила на это внимания, но к сестре не подошла. Не утешила.

¹ – Аббигайл в переводе – «радость для отца»

² – Вейн в переводе – «тщеславный»

³ – Эрлин в переводе – «воительница, принцесса, дворянка»

⁴ – Смартхукк в переводе – «умный, проницательный, насмешливый»

⁵ – Рис в переводе – «страсть»

⁶ – Зелия в переводе – «рьяная, самоуверенная»

⁷ – Серена в переводе – «безмятежная, спокойная»

2

Рис перетанцевал с тремя девушками и с облегчением выдохнул – наконец-то эта скучнейшая

часть приёма окончена. Теперь он может расслабиться и заняться делом. Не то чтобы, уж, он очень

переживал из-за того что сотни людей не сводят с него глаз, ловя каждый его взгляд, не говоря уже о шаге. Он привык к всеобщему вниманию. Оно его забавляло, а потом он научился не обращать на него внимание.

Сначала Рис ожидаемо пригласил на танец Зелию. Ожидаемо гостями приема, но не им самим. Ну, не мог он обидеть подругу детства, хотя прекрасно знал, что слухи об их помолвке с пеленок, распускала и поддерживала именно Зелия, но они его мало заботили. Их отцы вместе учились в Оксфорде. Почти одновременно женились. После окончания учебы их жизненные пути не разошлись, они поддерживали друг с другом связь, можно сказать, дружили. Так что, когда в семье Смартхукков родился мальчик, на его крестинах бывшие однокурсники пошутили, что, если в семье Гир родится девочка, они смогут породниться, поженив детей. Старая шутка не воспринималась всерьёз всеми, кроме Зелии.

Во время танца Зелия горделиво посматривала вокруг, давая понять всем окружающим, что он уже у неё в кармане. Чувство неловкости, которое Рис испытывал в начале танца, стоя с ней в паре, быстро сменилось холодным безразличием.

На второй танец Рис пригласил ту, которую сам рассматривал основной претенденткой на роль жены. Серена Ворвик была глупа, он это знал, но именно такую жену и искал, чтобы было проще прогнуть её под себя. Главное, что она была баснословно богата, и среди её приданого числились акции компании «Дженерал Моторс», в которых он был на данный момент крайне заинтересован. В перспективе всё богатство её семьи Ворвик достанется ему, но это когда ещё произойдёт! А приданое он получит сразу после свадьбы.

Серена липла к нему во время танца и даже пыталась погладить рукой его задницу. С её накачанных силиконом губ, казалось, вот-вот скатится слюна. Рису стало так противно, что он едва сдерживался, чтобы не прекратить танец раньше времени.

И Рис решил, что на сегодня с него, пожалуй, хватит! Жену он себе выберет на следующем приёме. Он сможет придумать для отца объяснение, почему брак с Сереной Ворвик ему не подходит. Про невозможность брака с Зелией Гир и придумывать ничего не надо. Осталось быстро сообразить, кого пригласить третьей, чтобы отец сам его отговаривал от брака с ней. И тут он как раз вовремя вспомнил об Аббигайл Мэй.

Из доклада Энтони⁸, его помощника, девушка числилась в свете на последнем месте в рейтинге потенциальных невест. О ней ходила молва, как о «темной лошадке», неизвестно по каким причинам вообще в него попавшей. По сведениям, добытым всё тем же Энтони, в список её включил сам Смартхукк-старший, чтобы отделаться от приставучих просьб престарелой тётушки Хадсон, чем-то там во времена далёкой молодости обязанной дедушке мистера Вейна Мэй, отца Аббигайл.

Пока они с Аббигайл вставали в круг танцующих, у Риса даже поднялось настроение. Девушка была чудо как хороша. Высокая, стройная, с тонкой талией, очаровательными чертами детского личика, явно не тронутого достижениями современной косметологии. Тряслась, правда, как осиновый лист, взгляд на него поднять не решалась, так что он так и не узнал, какого цвета у неё глаза. Он и голоса её не разобрал. Попытался завести светский разговор, но, получив вместо ответов что-то невнятное, оставил эту затею. Ну, да ничего! Узнает его получше, перестанет бояться. Если бы не ничтожность её приданого, хоть завтра можно было идти под венец. И, в конце концов, Рис решил не торопиться с выводами.

Выполнив свой долг перед отцом, Рис подозвал Энтони и велел помощнику найти в толпе гостей профессора Дэвида Дремана. Господин Дреман слыл в светском обществе чудаком, а в научных кругах пользовался большим авторитетом. Его математическая модель расчета успеха бизнеса была не понятна никому, похоже, и ему самому, но, черт побери, работала! На его лекции в Оксфордском Университете Рису попасть не удалось, но зато Энтони посчастливилось каким-то чудесным образом затащить его на приём в Пэмберли. Так у Риса появилась возможность познакомиться со знаменитым ученым, и он не собирался её упускать.

– Вон тот столик, – указал начальнику направление Энтони, – Видите? Господин Дэвид Дреман и мисс Мэй.

– Мисс Мэй? – удивился Рис, – О чем эта глупышка может разговаривать с профессором? Кажется, разговор очень оживлённый.

– Это старшая из сестер – Эрлин.

– У мистера Мэй есть старшая дочь? Почему же он выдаёт замуж младшую вперёд старшей? Или она замужем?

– По моим сведениям – нет.

– Что ещё ты о ней знаешь?

– Двадцать пять лет. С отличием закончила Лондонский Университетский колледж по специальности «Экономика и организация бизнеса».

– Ладно, разберёмся! – воскликнул Рис, а про себя подумал: «Может, они так увлечённо разговаривают о любимой болонке профессора». И решительно направился в указанном Энтони направлении.

Увы! Господин Дэвид Дреман и старшая мисс Мэй обсуждали не болонку профессора, а вполне профессионально говорили о его математической модели. Во всяком случае, мисс Мэй, (как там её зовут? Эрлин, кажется) не смущали термины, которыми сыпал ученый, и она без труда засыпала профессора вопросами. Судя по тому, как доброжелательно г-н Дреман отвечал, не безграмотными. Они говорили на одном языке.

Присоединиться к середине их разговора Рис уже не мог, явно не понимая, о чем идёт речь. При этом он бы выглядел глупо. И не менее глупо было бы стоять столбом у их стола и молчать. Поэтому Рис решил действовать наскоком:

– Профессор Дреман! Извините, что вторгаюсь в ваш разговор, но я хочу на правах хозяина похитить у Вас мисс Мэй.

И Рис решительно взял Эрлин под локоть и потащил от стола, пока та ещё не пришла в себя от неожиданности и не начала сопротивляться.

– Мистер Смартхукк, Вы перепутали! Я не та мисс Мэй, которая Вам нужна. Вам в жены прочат мою сестру, а не меня.

– Я в курсе! – невозмутимо ответил Рис, уже дотащив девушку до танцевальной площадки и готовый начать танец.

– Но разве Вы не должны соблюдать предписанное правило, танцевать сегодня вечером только с кандидатками Вам в жены?

– Обожаю нарушать предписанные правила. А ещё терпеть не могу глаголы «должен» и «обязан».

– Вот как! – фыркнула насмешливо, уже пришедшая в себя, Эрлин, – Странно это слышать от человека, собравшего на вечеринке гостей, чтобы по устоявшейся традиции обозначить кандидаток

на вступление с ним в брак. И разве брак это не в первую очередь обязательства?

«Подловила. А она не так глупа, как её сестра. Но и не так красива», – подумал Рис, рассматривая старшую, уступающую младшей и в росте (можно сказать, коротышка), и в стати, и в красоте лица. Что в ней, действительно, притягивало взгляд, так это смышленые зеленые глаза. Но, ведь, глаз Аббигайл он так и не увидел. Может, они не менее прекрасны?!

Эрлин вела себя спокойно, свободно, с достоинством. И Рису стало как-то даже обидно – можно подумать, что ей безразлично, что самый завидный во всех отношениях жених Лондона – богат, молод, красив, умен, обратил на неё внимание. А, ну-ка, посмотрим, как ты отреагируешь, когда мои губы почти коснуться твоих? Ключевое слово «почти» – обещание поцелуя, но ещё не поцелуй, когда его сладость вот-вот перельётся через край и проберёт горячей волной до самых кончиков пальцев ног, попутно растопив сердце, вспугнув сотни бабочек в животе. И они начнут метаться и биться трепещущими крылышками, не находя выхода.

– Мисс Мэй! – ехидно произнёс Рис, прямо глядя в её глаза и нависая сверху, так что ей пришлось отклониться назад, почти улегшись на его ладонь, – Не стоит воспринимать незнакомых людей столь поверхностно. Логичным правилам, служащим моим интересам, я следую. Те, которые считаю анахронизмом – игнорирую. А вот Вы, кажется, сторонница не соблюдать любые правила. Согласитесь, для девушки на балу, где может составиться пара для брака, весьма странно выглядит выбор в собеседники пожилого профессора, который ни о чём, кроме своей математики говорить не умеет?

– А Вы из тех поборников традиций, которые считают, что с женщинами логично разговаривать только на тему погоды, моды на шляпки в этом году и перспектив на удачный брак? – не осталась в долгу Эрлин, порядком разозлившись на его трюк с опрокидыванием её назад и разговором на таком расстоянии, что твоих губ касается его дыхание. Ей богу! Трюки первокурсников по соблазнению девчонок. Знаем! Проходили!

– Да Вы – колючка, мисс Мэй! И, кстати, о браке – мне любопытно несоблюдение Вашей семьёй ещё одного неписанного правила – выдавать замуж сначала старшую из сестёр. Или Вы являетесь одной из сторонниц этого нового феминистского движения противниц брака?

– Нет! Просто на данный момент брак не входит в мои жизненные приоритеты. Но моим мнением по данному вопросу никто не интересовался. Насколько я поняла, Вашего отца привлекло приданое моей младшей сестры, но и оно не идёт ни в какое сравнение с теми преимуществами, которые Вы можете извлечь, породнившись с любой из семей, приславших своих дочерей на эту ярмарку невест, не говоря уже о семье Ворвик. Так что я не чувствую угрозы вступления в брак с Вами ни для себя, ни для моей младшей сестры.

– Не всё может быть очевидно с первого взгляда. Вы же здесь, на балу. Мало того, танцуете со мной, значит, есть то, что можете предложить только Вы!

– И что же это, например?

– Например, Ваши чудесные зелёные глаза…

– Да, ну! Насколько я знаю, Вы предпочитаете знойных кареглазых мулаток с пухлыми губами и пышной грудью.

– Вы интересовались мной? Польщён!..

(Конечно, интересовалась! Но не ради тебя, самовлюблённый павлин! Должна же я была понять, в пасть какому льву отец запихивает свою любимую дочь?)

– Не задумывались над тем, что однообразие может приесться? Кроме того, я себе жену выбираю, а не любовницу. А жена может кардинально отличаться от любовницы. И пышная грудь, и длинные ноги ей не обязательны. Она может быть такой вот коротышкой со злыми зелёными глазами.

– Вы на меня наговариваете! – театрально захлопала ресницами Эрлин, – Бьюсь об заклад, что на всех фото я буду выглядеть милой, невинной Золушкой, а не злюкой-гадюкой! А фотографий будет не мало. Многих заинтересует, с кем это танцует наследник огромного состояния, который, по идее, должен следовать между тремя чётко прописанными точками, а не отклоняться в сторону четвертой, – сказала она насмешливо, – Я вообще чистая и наивная девушка. Главное – честная! Так что я Вас сразу хочу предупредить – не связывайтесь со мной, если не хотите прослыть болваном. Когда придёт время, я исчезну. И не важно, настанет этот момент до свадьбы, во время неё или уже после!

– Спасибо, что предупредили! Только не слишком ли Вы о себе высокого мнения? Если бы я с каждой, с кем танцевал, намеревался вступить в брак, то уже давно бы был женат и имел целый гарем.

– Думайте, как хотите! Моё дело предупредить, а Ваше дело махнуть рукой на моё предостережение! – ответила Эрлин с нежной улыбкой и ласковым взглядом, абсолютно не соответствующим произнесенным словам и их ехидному тону.

* * *

Провожать гостей Рис предоставил отцу, а сам сидел в гостиной, потягивал кофе и курил сигарету, ожидая Энтони, которому поручил добыть о старшей мисс Мэй ещё какую-нибудь информацию. Улыбался, вспоминая дерзкую девчонку. Улыбкой олигофрена. (Так бы он сам охарактеризовал себя, если бы увидел в зеркало). «Эрлин… Эр-лин, – попробовал он на вкус её имя, – Какое красивое имя. И твердое, и мягкое одновременно…»

Во время танца она была сама собой, не кокетничала, не зажималась. И не проявила ни капли интереса к нему, как к мужчине – молодому, красивому, богатому, наконец. Это был вызов. А он обожал вызовы, без этого так скучно жить! Именно поэтому и выбрал стезю бизнесмена. Вкалывал не ради безграничного обогащения, а из-за того адреналина, который бурлил в крови, когда ему приходилось решать особо заковыристые задачи.

А началось всё с отца, который довлел сначала над матерью, а потом и над ним. И только, когда Рис вошёл в возраст подготовки к управлению их финансовой империей, он смог подобрать ключ к двери с надписью «Моя свобода от отца». Что добавляло ему кучу положительных эмоций, так это когда очередной раз отец поддавался его воли, свято веря, что настоял на своей!

⁸ – Энтони в переводе – «неоценимый»

3

Эрлин не поехала домой с отцом и сестрой. Ей очень хотелось пообщаться со своим другом, фотокорреспондентом газеты «CityA», Бадди⁹ Ватсом, обсудить с ним происшедшее с ней на приёме. Слуги не спешили подавать ко входу его машину, предпочитая обслуживать в первую очередь именитых гостей, а не какого-то там писаку третьесортной газетёнки тиражом чуть больше 80-ти тысяч экземпляров. Так что у друзей было время поговорить.

– Тебе удалось напроситься к профессору на семинар?

– Не-а! Времени не хватило. Мы очень заинтересовано беседовали, но тут ворвался этот жених на выданье и утащил меня на танец.

– Вы создали ажиотаж среди гостей. СМИ уже почти разошлись, иначе от вспышек камер, посреди ночи настал бы день. Что это было? Как думаешь?

– Я вообще не поняла. Оборвал профессора на полуслове. Что-то пробурчал. Схватил меня за локоть. И дальше я уже в середине толчеи в его руках топчусь в танце.

– О чем говорили?

– Да о какой-то ерунде. В лучшем случае, можно принять за лёгкий флирт. Я решила, что он меня с сестрой перепутал.

– А со стороны выглядело, как очень интересующее его общение.

– Ты о чем?

– Смотри, сейчас покажу.

Бадди начал копаться в фотокамере и выудил первое фото:

– Вот, смотри. Это он танцует с Сереной Ворвик. Видишь, как она липнет к нему? А теперь я увеличу его лицо. Можешь сказать, что написано на его лице одним словом?

– Пожалуй, брезгливость.

– А здесь с Зелией. Девушка ведёт себя по-хозяйски, как будто у неё уже всё схвачено, и брак с миллионером у неё в кармане. Увеличиваем. Смотри, как тебе «почти муж»?

– Само высокомерие.

– А вот с твоей сестрой.

– Скука.

– А теперь с тобой.

– Ну,  он что-то говорит.

– Ха! Да он рта не закрывает и глаз от тебя не отрывает. А теперь я тебе все четыре снимка покажу на одном экране.

Эрлин рассматривала фотографии Риса, где на трёх был какой-то бездушный манекен с выражением пластикового лица, отличающегося только в нюансах. И четвертый снимок с ней, где был живой человек. С нормальными и вполне читаемыми человеческими эмоциями. Но всё равно из чувства противоречия пробормотала:

– Это у тебя так на фото попало.

– Ага! «Попало»! На, смотри, – воскликнул Бадди и начал быстро перелистывать фото с ней и мистером Рисом. Везде было видно, что они оживлённо общаются.

– А вот это фото – вообще огонь, – добавил Бадди и показал на весь экран Эрлин и нависающего над ней Риса. Кроме того, на снимке ясно была видна рука, мужская рука, на которой полулежала Эрлин, – Я, пожалуй, его выберу для статьи. Как ты думаешь, какое к нему придумать название?

– Бадди, хватит прикалываться! Иначе, нашей дружбе конец!

– Детка, ничего личного. Я профессионал, и не могу пройти мимо такой сенсации, как появление ещё одной кандидатки на место жены самого завидного жениха Лондона, а то и всей Англии… Да ладно тебе, Эрл, не расстраивайся! – проникновенно сказал Бадди и взял руки Эрлин в свои, – Я знаю, ты не публичный человек и ненавидишь шумиху. Обещаю тебе не публиковать это фото, если я окажусь единственным репортёром, кто дотерпел до конца бала и увидел твой выход на сцену.

– А ты можешь быть единственным?

– Конечно! Если бы не твоя просьба отвезти тебя домой, я бы уже давно был в редакции и строчил репортаж, как поступили многие мои коллеги, уехав сразу после третьего танца.

– Как ты думаешь, он, действительно, на меня запал? Чем больше думаю, тем больше запутываюсь.

– Мистер Смартхукк-младший, по моим сведениям, любит эпатировать публику. Был ли танец с тобой импровизацией на тему создания скандальной сенсации или ты, действительно, чем-то приглянулась этому капризному снобу, в любом случае, скоро узнаем.

– Как?

– А ты как думаешь, что будет делать мужчина, от которого пообещала сбежать приглянувшаяся ему девушка, оставив в дураках на собственной свадьбе? – ответил с лукавством в голосе Бадди, которому Эрлин в подробностях пересказала весь разговор с Рисом во время танца, – Будет копать информацию и следить. Я тебе больше скажу, – заговорщицки шепнул Бадди, наклоняясь к самому уху Эрлин, – слежка уже началась. Не дергайся, подыграй мне, как будто мы парочка голубков.

– Так мы не просто так тут сидим, взявшись за руки?

– А то! Конечно! Сидим! Воркуем! Держимся за руки. Ничто так не подогревает интерес мужчины к женщине, как замаячивший на горизонте соперник…

* * *

– Где тебя до сих пор носит? – не выдержал ожидания помощника Рис и сам позвонил Энтони.

– Вы приказали следить за мисс Мэй.

– Её семья уже давно уехала.

– Но в данный момент я наблюдаю за мисс Мэй, которая сидит в беседке у западных ворот и мило беседует с молодым человеком.

– И о чём же она мило беседует? Что это вообще за формулировка «мило»?

– Сэр, с того места, где меня не могут заметить, мне не слышно, о чем идёт беседа. А «мило», потому что они держатся за руки.

– Действительно, мило! Мисс Мэй устроила себе свидание в моём саду на моём же приёме?

– Я бы так не сказал, сэр… Это выглядит по-другому.

– Но хоть с кем она мило беседует, твоё бесполезное наблюдение дало возможность  выяснить?

– С репортёром газеты «CityA». Судя по спискам прессы  – Бадди Ватсом.

«А она по настоящему «тёмная лошадка»! – подумал, почему-то с восхищением, Рис, – Научная беседа со знаменитым профессором, а теперь слив информации в прессу. Или у неё более тесный, личностный контакт с этим репортером? Или и то, и другое вместе?»

– Сэр! Что мне делать? Идти к Вам или продолжать следить за мисс Мэй?

– Продолжай! И ещё, не забудь, что мне не нужна бомба в прессе о старшей Мэй, а лишь лёгкий ветерок. Хочу, чтобы осталась интрига моего выбора.

– Слушаюсь, сэр!

«Интересно, а босс помнит, что в сутках двадцать четыре часа? – с тоской думал помощник, – И из них хотя бы четыре нужно на сон? Он знает, сколько представителей СМИ было аккредитовано на его приёме?»

Если бы подобное поручение было в первый год его работы, он бы просто сбежал в панике, а сейчас будет просто названивать нужным людям и давить на клавиши и руками, и ногами, как органист-виртуоз, чтобы завтрашние газеты вышли с нужными заголовками.

В данном случае таковых оказалось не много. Большинство репортёров слиняли в середине вечера, после того, как мистер Рис Смартхукк чётко обозначил свои предпочтения в выборе потенциальных невест. Сенсация состоялась – появление в качестве кандидатки в жёны мисс Аббигайл Мэй. Вторую сенсацию – четвертую кандидатку, никто не ожидал, ведь снаряд, как известно, в одну воронку дважды не падает, так что представителей СМИ до конца вечеринки оставалось только двое – Бадди Ватс из «CityA» и Скотт Оушен из«Daily Record». Обе газетёнки даже не из второго, а из третьего эшелона, так что Рис милостиво позволил им воспользоваться своими тремя минутами славы. Единственно, строго выбрал сам снимки, которые газеты поместили в статьях, где лица Эрлин было не разобрать. Все «горячие фото» неосторожного момента во время танца у обоих корреспондентов были изъяты вместе с негативами,

⁹ – Бадди в переводе – «приятель»

4

В эту ночь толком выспаться у Энтони не получилось. Он занимался СМИ, а между делом отвечал на звонки, которые Рис перенаправил со своего телефона на телефон своего помощника.

Всех звонивших интересовали перспективы выскочки (многие так напрямую и говорили – «выскочка», у остальных это подразумевалось) Аббигайл Мэй  выйти замуж за Риса Смартхукка.

Утром вышли газеты с сенсационной информацией о четвертой претендентке на руку и сердце, а, главное, кошелёк, самого завидного жениха Лондона.  Слабая надежда на то, что новость не заметят из-за ничтожных тиражей опубликовавших её газетёнок, не оправдалась. Репортажи, приправленные слухами, которые распространяли видевшие танец Риса с незнакомкой оставшиеся немногочисленные гости, и вот сенсация распространяется со скоростью лесного пожара. Бедный Энтони вынужден был держать раскалившийся от звонков телефон на постоянной подзарядке.

А днём прекрасно выспавшийся, и оттого  бодрый и весёлый, Рис сообщил помощнику о принятом им решении жениться на Эрлин Мэй. Выражение лица Энтони после оглашения этой новости было столь красноречивым, что Рис поспешил сообщить помощнику о прибавке к жалованию и о том, что своё решение он сообщит отцу сам.

– Сэр, Вы уверены, что сэр Смартхукк одобрит Ваш выбор?

– А куда он денется? Он сам составлял список кандидаток для меня. Я всего лишь выбрал одну из них.

– Но из семьи Мэй предполагалась младшая, а не старшая.

– Скажем так – я не помню, что до меня была доведена эта информация.

– Даже если это и так, но приданое, которое семья Мэй даёт за старшую, не идёт ни в какое сравнение с приданым за младшую.

– Ты о том клочке земли? Знаешь, там ведь может найтись что угодно – золото, нефть, газ, уран. Ты, пожалуй, займись этим. Найди то, что тебе покажется самым правдоподобным.

– Но ведь правда быстро вскроется!

– Ну и что? Скажем, что запасы не представляют коммерческой ценности. Или ещё что-нибудь придумаем!

Помощник оказался прав, отец начал требовать от Риса изменить его решение. Признался, что фамилию Мэй добавил формально, как заведомо проигрышный вариант, был уверен, что сын выберет жену из семьи Ворвик, брак с которой открывал огромные финансовые перспективы. Но раз уж он выбрал семью Мэй, то почему не младшая, а старшая, у которой нет приданого?

Рис был рад, что разговор с помощником помог ему в беседе с отцом. Ответил предельно уважительно, внутренне ёрничая: «Отец, сердцу не прикажешь. Я рад, что выполнил свой сыновний долг, выбрав одну из тех, что посоветовал мне ты. И этот выбор совпал с моим сердцем. Что касается её клочка земли, то это – истинный бриллиант. Вот увидишь, я вскоре смогу удивить тебя!»

Возвращался домой довольным. Утёр отцу нос. От него, наконец, отстанут с выбором невесты. Он избежал брака с молоденькими глупышками – одна тряслась от страха, другая липла и обтекала, третья вела себя так, будто он уже лежит у её ног. От последних двух сложно было бы избавиться в дальнейшем, поскольку он передумал ломать их под себя. Старшая из сестер Мэй – взрослая, самостоятельная и, судя по всему, не глупая, раз уж с ней нашел о чем говорить профессор Дэвид Дреман. Замуж, судя по дерзкому разговору, не жаждет – ни за него, ни за кого-либо ещё. С ней будет легко договориться о разводе. Из-за ничтожности приданого не будет проблем при дележе имущества во время развода. Правда, для начала она должна согласиться на брак, но здесь особых препятствий он не видел. Эрлин – разумная девушка, они найдут общие точки взаимовыгодного интереса в своём браке. А он лучше после развода второй раз женится, но уже по любви.

Блажен, кто верует, что ещё не попался в любовные сети…

5

Отец ушёл из дома с самым загадочным видом и велел дочерям не ждать его на ужин, но дождаться после, не ложиться спать, пока он не вернётся. Дочери выполнили его распоряжение,

смиренно коротая время ожидания за чтением книг в библиотеке.

Уже по тяжелым шагам отца, поднимающегося по лестнице, Эрлин поняла, что он находится в прескверном расположении духа, а, значит, быть беде. Отец молча выдернул её из кресла и, жёстко схватив за руку, поволок прочь. Замешкавшаяся от неожиданности Аббигайл поспешила за ними.

Едва заведя старшую дочь в свой кабинет, отец отпустил руку Эрлин и резко толкнул ее, развернулся и захлопнул дверь перед носом младшей.

– Дрянь! Какая же ты дрянь!  Как ты посмела соблазнить сына сэра Смартхукка?!? – заорал мистер Вейн на дочь.

– Чушь! – ответила Эрлин, сложив руки в замок.

– Смеешь отрицать?!? Ты лишила сестру будущего! – взревел мистер Вейн и влепил старшей дочери звонкую пощёчину.

Эрлин упала на пол. Щека горела. Но ещё больше горело сердце, полное ненависти к отцу. Отцу, у которого слюна брызгала изо рта от не менее жгучей ненависти к дочери. Эрлин впервые поняла мать, не выдержавшую жизни с ним, закончившую пытку тем способом, которым сумела. Но она, Эрлин, ни за что не сдастся! Она порвёт с ним все связи, смоет со своего имени его фамилию. И назло ему станет свободной и счастливой! Ответила дерзко:

– Зато устроила своё!

– Ах, ты… – замахнулся ещё раз ударить старшую дочь мистер Вейн, но на его поднятой вверх руке повисла младшая:

– Отец, не надо! Я не хочу замуж за мистера Смартхукка!

– Дура! – оттолкнул свою любимицу мистер Вейн, развернулся и вышел печатным шагом из кабинета.

Аббигайл сильно ударилась о косяк двери, но всё равно кинулась к Эрлин помочь ей встать. Старшая не приняла порыв младшей, проигнорировала протянутые к ней руки. Поднялась сама и ушла к себе.

* * *

Аббигайл не спалось. Она ворочалась в постели, вспоминая налитые кровью, бешеные глаза отца. И полные презрения к отцу и ожесточения глаза сестры. Как бы они не ссорились, но отец никогда не прибегал к насилию. До сегодняшнего дня. Неужели Эрлин права в своей холодности по отношению к отцу? Неужели всё то, что она услышала о судьбе матери Эрлин и своей матери это правда? Ах, как бы хотелось, чтобы всё было только недоразумением!

Аббигайл еще поворочалась, но поняв, что пока не попросит прощения у сестры за отца и себя, уснуть не получится, встала, накинула шаль и поплелась в спальню сестры.

– Эрлин, ты ещё не спишь? Можно к тебе? – постучав и на небольшую щелочку открыв дверь, спросила Аббигайл.

– Заходи!

Аббигайл несмело вошла и остановилась у двери:

– Ты как? Очень больно?

– Терпимо! – фыркнула Эрлин и добавила, заметив опухшие глаза сестры и две дорожки слёз по щекам, – А ты чего ревешь? Расстроена, что не станешь миссис Смартхукк?

– Нет! Так стыдно перед тобой! Если бы я тебя не попросила помочь, ничего бы этого не было. Я не знаю, как мне теперь смотреть тебе в глаза.

Эрлин смутилась. Они никогда не общались, как сестры. Младшая к ней тянулась, но она всегда её отталкивала от себя, не замечала, игнорировала.

– Да ладно тебе! Мне плевать на поведение отца. Его ненависть ко мне так глубока, что он и без этого нашёл бы способ выместить на мне свою злобу. И на этого высокомерного павлина плевать тоже. Ты, правда, не хочешь за него замуж? Только скажи честно.

– Нет-нет! Не хочу! У меня мороз по коже, когда вспоминаю танец с ним. Но, как же ты? Что ты теперь будешь делать?

– Забей! Меня это не трогает. Без разницы – придётся выйти за него замуж или нет!

– Как это? – не поняла Аббигайл.

– Я тебе потом объясню, ладно? А пока утри слёзы и, если хочешь мне помочь, продумай, что стрясёшь с отца за себя и меня, когда он начнёт лебезить перед тобой за то, что толкнул тебя, ладно? Хочу немного повеселиться.

* * *

Вейну не спалось. Он ворочался в постели, вспоминая сегодняшний вечер. Но не переживания за то, что поднял руку на дочь, мучили его. А то, что все надежды, которыми он жил с того дня, как узнал, что Аббигайл попала в список потенциальных невест для Смартхукка-младшего, рухнули в одночасье.

Боже мой, сколько усилий он приложил, чтобы это сделать! Как унижался перед этой старой маразматичкой миссис Хадсон. Сколько врак ей наплёл про своего деда! И всё это ради малюсенького призрачного шанса попасть на приём в поместье Пэмберли. Конечно, он понимал, что это даже не полдела, а одна десятая. И, скорее всего, даже не десятая, а одна сотая! Конечно, он понимал, насколько приданое Аббигайл уступает приданым всех остальных претенденток. И не только уступает, но и во многом является мыльным пузырём, поскольку дела у него последнее время идут не ах. Но как же он отчаянно надеялся, что на приёме случится чудо. Рис Смартхукк обратит внимание на Аббигайл, заметит её, выделит из всех претенденток, влюбится… Потому что, положа руку на сердце, его любимая дочь, его бриллиант Аббигайл настолько красива и чиста, что остальные девять ей в подмётки не годятся. И тогда Рису уже будет не важно, какого размера у неё приданое. И тогда зять сделает для семьи своей возлюбленной всё, чтобы мыльные пузыри не полопались…

И чудо произошло! Рис пригласил Аббигайл на танец! И вот она уже одна из трёх, а не одна из десяти! Боже мой, как же он обрадовался за себя и за дочь! Не прошло и нескольких дней, как надежды оправдались. Его пригласили отужинать в тесном семейном кругу Смартхукков. А зачем ещё его звать, как не за тем, чтобы обсудить предстоящую свадьбу? Как же он вознёсся под небеса, как возгордился! Как же завибрировала его душа от предвкушения близкой победы! И как же больно было падать с такой высоты…

Да, Смартхукк-младший влюбился. Да, он пел бесконечные дифирамбы своей возлюбленной. Да, ему было наплевать на ничтожность её приданого. Но… Но влюбился он в Эрлин, а не в Аббигайл.

Гадюка Эрлин! Лгунья! Он ведь спросил её о танце с Рисом, а она на голубом глазу ответила, что он просто перепутал её с Аббигайл. И он поверил! Потому что хотел поверить! Как он, прожженный

и опытный делец, мог поверить этой гадине!!!

* * *

Кто прекрасно заснул в эту ночь, так это Рис, вспоминая лица отца и мистера Мэя, когда он расхваливал мисс Эрлин. Его, конечно, занесло. Может, и не стоило так преувеличивать. Но он не смог удержаться, видя, как их лица покрываются багровыми пятнами. Это было так весело!

6

Любая невеста, любого возраста и внешности на свадьбе прекрасна, очаровательна, сногсшибательна и ещё кучу подобных эпитетов можно подобрать к этому случаю. Её белое платье у всех неизбежно ассоциируется с принцессой из сказки со счастливым концом. Фата невесты сулит волшебство: стоит приподнять её краешек, и вместо царевны-лягушки мы увидим прекрасную царевну-лебедь. Её блестящие от возбуждения глаза, нежный румянец щёк, соблазнительные губы – всё это делает её образ чарующим, затуманивающим наш острый реалистичный взгляд флёром таинственности и чуда.

Эрлин не была исключением. Рис был доволен тем, как выглядела его невеста. Ведь всё, начиная от чулок на её ногах и заканчивая букетом невесты, который она передаст, как эстафетную палочку, следующей счастливице, было выбрано им самим. Когда они с будущей невестой встретились тет-а-тет, Эрлин вполне разумно сказала, что она во всём будет полагаться на его вкус, поскольку статус их семьи гораздо выше семьи Мэй, и она не хочет ни в чём его подвести.

В дальнейшем она ни разу не закапризничала – ни при выборе колец, ни при выборе платья или туфель. Даже если что-то её не устаивало, она излагала это в виде просьбы или предложения. Как, например, по поводу высоты каблука, когда она попросила выбрать ей туфли пониже. Или предложенной ею даты свадьбы, которую она рассчитала с помощью математической модели профессора Дремана. Такой подход к их бракосочетанию, как к бизнесу, Рису очень понравился и даже слегка позабавил. Он ещё раз убедился в правильности принятого им решения жениться на старшей из сестёр Мэй.

И во время церемонии Эрлин вела себя идеально. С гостями общалась с достоинством и доброжелательностью истинной леди. Была в меру возбуждена и в меру смущалась. Не строила из себя «milk-water girl»¹⁰, когда Рис намеренно затягивал поцелуй. А под конец свадьбы даже смело отвечала на него, так что Рис не на шутку завёлся и дал поручение Энтони побыстрее свернуть эту затянувшуюся тягомотину под названием «свадьба».

Едва представилась возможность, Рис решительно взял Эрлин за руку и вывел из банкетного зала. На лестнице перешагивал через две ступеньки, так что жена начала спотыкаться. Тогда он поднял её на руки и по коридору уже почти бежал. В спальню молодожены вошли целуясь. Упали на кровать. Не отрываясь от губ жены, Рис попытался стянуть с себя одежду.

– Погоди! – остановила его Эрлин, – Сначала душ. Я за тобой.

– Может, вместе? – как змей-искуситель предложил Рис.

– Не в этот раз, – намекнула на будущие соблазнительные моменты молодая жена, – Мне надо выпить противозачаточные. А после душа тебя ждет сюрприз, – закончила она шекочущим шепотом прямо ему в ухо и легонько прикусила его мочку.

Кто же будет отказываться от такого? И Рис согласился потерпеть.

Когда вышел из душа в чем мать родила, Эрлин завизжала, закрыла глаза и скрылась от его рук в ванной. А он, довольный, возбужденный от предвкушения сладкой ночи, растянулся на кровати во весь рост…

¹⁰ – milk-water girl – аналог нашего выражения «кисейная барышня». В прямом переводе с английского звучит, как «девушка из молока и воды», а в смысловом – «сентиментальная и банальная девушка».

7

Рис проснулся с гудящей головой и жутким сушняком во рту. Подумал: «Давненько я так не напивался». И тут же подскочил на кровати, как ужаленный – он же почти не пил вчера! Вчера у него была свадьба. Свадьба – жена. Жена – Эрлин. Последнее, что он помнил, это ожидание обещанного ею сюрприза. А потом – провал.

Эрлин в спальне не было. Из ванны не доносилось никаких звуков, значит, там её не было тоже. На кресле лежало аккуратно расправленное свадебное платье, фата и чулки. Перед креслом стояли туфли. Рядом на столике лежало Свидетельство о браке, обручальное кольцо и колье, которое он подарил ей на помолвку. Она ничего из того, что дал ей он, не оставила себе. «Не связывайтесь со мной, если не хотите прослыть болваном. Когда придёт время, я исчезну. И не важно, настанет этот момент до свадьбы, во время неё или уже после!», – всплыли в его голове слова, которые она сказала ему при первой встрече. Эрлин сбежала! Она на самом деле сбежала?!? Что за хрень!!!

«Вот, значит, какой «сюрприз» ты мне приготовила!», – разозлился Рис. Со злостью в голове прояснилось, он начал мыслить как бизнесмен в кризисной ситуации, как кризисный менеджер-профессионал. Это как раз то, что он так любил в бизнесе – непредсказуемость, заковыристые задачи, которые надо решить. В этом он был, как рыба в воде.

Итак, отключка. Скорее всего, подсыпала снотворное. Но как? Пили всё время одно и то же. Надо проверить. Посуда, скорее всего, уже вымыта. Остаётся анализ крови. Это надо сделать в первую очередь, пока есть надежда заметить следы лекарства. Да, и ещё тщательно рассмотреть запись с видеокамеры во время свадьбы.

И Рис срочно вызвал Энтони. Колёсики подбора ключа к двери с надписью «Моя сбежавшая жена» закрутились с бешеной скоростью. Уже к вечеру было собрано огромное количество информации и совершено бессчетное число действий. В итоге была создана легенда, что молодожены улетели в свадебное путешествие, таким образом, на какое-то время был снят вопрос с отсутствием Эрлин, а Рису для поддержания легенды пришлось скрытно переместиться в домик в горах. По видеокамерам сначала в доме, а потом на улицах восстановлен поминутно маршрут Эрлин до аэропорта Хитроу, откуда она вылетела в Майями. Решила на пляже поваляться? Там, в одиночестве, провести их медовый месяц?

В крови Риса обнаружились следы пентобарбитала – сильнодействующего снотворного с быстрым эффектом. Резкое погружение в сон наступает через 20-30 минут. На вопрос Риса можно ли купировать действие снотворного, врач ответил положительно и даже назвал возможный антидот – бемегрит. Таким образом, подтвердилась догадка Риса о том, что Эрлин вместо приёма противозачаточной таблетки выпила нечто подобное. Нагло, не скрываясь, прямо у него на глазах.

Весь свой гнев на Эрлин Рис вылил на голову её отца. Обвинил его вместе с дочерьми в мошенничестве, требовал сказать, где прячется его старшая дочь, и что они задумали. Раздавленный наездом Риса, ничего не понимающий мистер Вейн, единственное, что мог выжать из себя, так это извинения.

– Запихните свои извинения знаете куда?! – грубо оборвал лепет тестя новоявленный зять, – Мне нужна информация, а не Ваши жалкие оправдания!

– Мистер Смартхукк, поверьте, я ничего не знаю о планах Эрлин. Эта дрянь одним фактом своего рождения уже божье наказание.

– Мне плевать на Ваши проблемы. Вы понимаете, что будет, если я объявлю об её исчезновении? А, если вдруг «обнаружится» пропажа из дома ценных деловых бумаг или, скажем, драгоценностей на внушительную сумму? Пока будет идти следствие, Вы понимаете, насколько газеты прополоскают Ваше имя? Вы отдаёте себе отчёт, что будет с Вами и Вашим бизнесом? Какое будущее ожидает Вашу младшую дочь?

– Пощадите, мистер Смартхукк! – попытался взять Риса за руку Вейн, – Жизнью клянусь, я не знаю, куда делась эта дрянь! Я могу предложить Вам, что угодно, чтобы Вы поверили мне.

– Что, например? – хмыкнул Рис, – Хотите втюхать мне свой разваливающийся бизнес? О! Какие изумлённые глаза! Считаете меня глупцом, не проверившим финансовое состояние будущего тестя?

Вейн смутился и пробормотал:

– Если бы на месте Эрлин была Аббигайл…

– Больше предложить нечего? – с презрением прервал тестя Рис, – Только торговать младшей дочерью?

Это было низко. Рису самому от себя было противно. И от этого слизняка тоже. Здесь ловить больше было нечего, и Рис закончил разговор.

При таком вздрюченном состоянии Риса, хорошо, что с Аббигайл разговаривал Энтони. Он тоже не узнал ничего нового о местоположении Эрлин, но принёс её записку, адресованную младшей сестре: «Аббигайл! Я уезжаю из Англии навсегда.  Я сожалею о том, что не была тебе настоящей старшей сестрой. Перекладывала на тебя, ребёнка, вину отца. Прости меня за это.  Желаю тебе счастья. Но помни – за счастье нужно бороться. Тебе придётся делать это самой. Я сделала для тебя всё, что было в моих силах. Люби и будь любима. Прощай! PS: Возможно, когда-нибудь, мы встретимся».

Рис попытался успокоиться, чтобы с холодной головой осмыслить полученную за сегодня информацию. Агенты, посланные по следам Эрлин в Америку, отстают от неё на сутки, так что информацию от них он получит не раньше завтра. Записка сестре и слова отца об Эрлин – в этом стоит покопаться, что-то кроется в прошлом семьи Мэй, с этим лучше всего разберётся Энтони. А сам он, пожалуй, вплотную займётся бизнесом тестя. Надо воспользоваться его «щедрым предложением» искупить вину и отобрать у него всё, что может принести маломальскую прибыль. В запасе ещё остался приятель Эрлин, как его там, Бадди Ватс. Его надо основательно протрясти завтра. Очень хотелось бы сделать это самому, но ночью придётся перебраться в горы, так что – опять Энтони. Не хотелось бы расширять список лиц, знающих, что его, Риса Смартхукка, провела жена, как последнего болвана, бросив, практически, у алтаря.

* * *

Рису не спалось. Он ворочался в постели, до сих пор ощущая на своих губах поцелуи Эрлин на свадьбе. Она охотно отвечала ему. Хотела, чтобы это воспоминание приносило ему дополнительную боль? Это её распущенность? Или что-то ещё?

Рационально мыслить не получалось. Сейчас, когда все поручения отданы, и он остался один на один с собой, нахлынули чувства. Какие-то странные, не свойственные ему. Не весть откуда взявшаяся, какая-то детская, обида на то, что Эрлин не удосужилась удостоить его даже коротенькой запиской. Так он ей безразличен? Или даже противен? «Возможно, когда-нибудь, мы встретимся», – написала она сестре. А с мужем, значит, встретиться в её планы не входит? «Ну, ничего! Я обеспечу вам встречу раньше, чем ты думаешь!», – попытался Рис воспламенить в себе злость на Эрлин. Но злость испытывал на её отца. За то, что дважды обозвал Эрлин «дрянью» во время их разговора. И какого чёрта это его трогает? И почему, чёрт побери, желание вернуть её, просто вернуть, сильнее, чем жажда мести и ненависть, которые, по идее, должны превалировать над всеми остальными чувствами? Где его самолюбие? Растоптанное вероломством жены самолюбие? Что же за хрень с ним творится?

8

Следующий день ничего нового не принёс. Агенты доложили, что из аэропорта Майями Эрлин отправилась в город. Куда – предстояло выяснить, и это займёт немало времени.

Беседы Энтони с Аббигайл и Бадди Ватсом тоже не принесли результатов. Предельно вежливые и осторожные расспросы о семье Мэй привели к тому, что Аббигайл высказалась прямо – она ни за что не выдала бы местоположение Эрлин, даже если бы знала. Жалеет, что показала записку сестры. И что их семейные тайны никого из чужих не касаются. Энтони почувствовал глубокое уважение к столь внешне хрупкому созданию, как Аббигайл, выказавшей подобную стойкость.

Бадди Ватс искренне удивился тому, что Эрлин сбежала от мужа. Прямо при Энтони попытался ей дозвониться, но услышал то же, что и все ей звонившие: «Данный номер больше не обслуживается». Про семейные дела семьи Мэй заявил, что не в курсе, вполне логично объяснив это тем, что знаком с Эрлин не с пелёнок, а только со старшей школы. Они вместе занимались на курсах бальных танцев и разговаривали о будущем, а не о прошлом.

– Ты веришь ему? – спросил Рис помощника.

Энтони уже думал над этим вопросом, поэтому ответил сразу:

– То, что он не в курсе планов мисс Эрлин – верю. А вот то, что ничего не знает о её семейных тайнах, скорее всего, неправда.

– Найми кого-нибудь надавить на него, – распорядился босс.

– Сэр, с Вашего позволения, я думаю, будет лучше нанять кого-нибудь следить за ним. Мы не можем быть уверены, что он что-то знает. Но, даже если это и так, я уверен – он ничего не скажет. Будет выгоднее использовать его в наших целях, как представителя СМИ. У меня уже есть соображения, как можно добыть сведения о семье Мэй другим путём.

– Купи эту газетёнку, – распорядился Рис и буркнул, недовольный отсутствием конкретных результатов, – В остальном поступай, как знаешь. Твоя зона ответственности.

9

Через неделю сидения в горах Рис взвыл. Если бы ещё поступили какие-нибудь новости об Эрлин, тогда бы он, может быть, был более терпелив. Но новостей не было, и Риса дико раздражало одиночество. Да и бизнес требовал присутствия на рабочем месте. Не всё можно было решить через интернет. И Рис потребовал от своего помощника «легализовать» его возвращение в Лондон.

Вызволить босса из «плена» удалось через неделю, уцепившись за сложную ситуацию на бирже (слава богу, что бизнес всегда находится в зоне риска). Небольшое преувеличение опасности, возникшей на бирже, конкретно для инвестиционной компании Смартхукков и – Bob’s your uncle¹¹! Мистер Рис Смартхукк вынужден «прервать медовый месяц» и спешно вернуться в Англию. Свою молодую супругу мистер Рис «уговорил» продолжить отпуск (а вот и первое использование положения Бадди Ватса!) Мера временная, конечно. Она не снимала головную боль Энтони, какую найти причину для сколь угодно продолжительного отсутствия Эрлин в Лондоне (бог его знает, когда они её найдут!)

Решение нашлось нечаянно. Буквально, щелкнуло в голове Энтони, когда он услышал в новостях о государственном перевороте в Кении и начавшихся там беспорядках. Вот она! Возможность бесконечно долго «откладывать» возвращение домой жены босса. И колёсики создания легенды закрутились.

Вскоре было объявлено через СМИ, что супруга мистера Риса Смартхукк не выходит на связь. Возможно, она находится среди заложников, захваченных одной из воюющих сторон. Делается всё возможное, чтобы обнаружить её местонахождение и вызволить из плена. Представителей СМИ просят войти в положение семей Смартхукк и Мэй, и не докучать им вопросами.

Одновременно в прессе появились фотографии: счастливые молодожены на фоне величественной горы Килиманджаро, счастливые молодожены отдыхают на золотых песках побережья Индийского океана, счастливые молодожены участвуют в сафари (отличная работа в фотошопе на основании снимков поездки Риса в Кению пятилетней давности). И первыми выдавала информацию, конечно же, «CityA».

В конце месяца наметился прогресс в поисках Эрлин. Агенты выяснили, наконец, что она не задержалась в Майями, а отправилась на теплоходе в Коста-Рику. Сама по себе эта определённость уже была положительным фактором. Да плюс ещё то, что Коста-Рика это тебе не бескрайние Соединённые Штаты, а одна из самых маленьких стран Центральной Америки, расположенной в узкой части перешейка, соединяющего два континента – Северную и Южную Америки. Запад страны омывается Тихим океаном, восток – Атлантическим. На севере Коста-Рика граничит с Никарагуа, на юге – с Панамой. Оставалось надеяться, что это конечный пункт пребывания Эрлин, и она не отправится куда-нибудь дальше, чтобы запутать следы.

Но ведь это всё равно больше 50-ти тысяч квадратных километров! Есть где укрыться тому, кто сбежал. К тому же страна безвизовая. Приехал и пропал на неопределённое время.

* * *

И потянулись дни поисков. Дни складывались в месяцы. Хорошо, что Энтони удалось придумать такую удобную легенду, которая оправдывала не только отсутствие Эрлин, но и паршивое настроение, и любое поведение Риса. А сказать, что настроение у него было паршивое, это не сказать ничего. Он рвал и метал. Народ в офисе сметало по углам, когда он шёл в свой кабинет. Отец перестал ему звонить от слова совсем. Его ничего не радовало – ни бизнес, который пёр, как на дрожжах. Ни женщины, которых он менял, как перчатки, больше одного раза ни с кем не встречаясь. Ни информация о перипетиях в семье Мэй, до которой таки, как и обещал, докопался Энтони. А сообщение о том, что на клочке земли, единственном приданом Эрлин, возможно находятся залежи урана, реальные, а не выдуманные, вызвали у Риса такой хохот, что Энтони подумал – а не сошёл ли его босс с ума?

Если бы у кого-нибудь возникла возможность задать Рису подобный вопрос, он бы ответил: «Лучше бы сошел!» Но смеялся он от того, что в голове всплыла поговорка: «Кому не везёт в картах, повезёт в любви»¹². А ему везёт в бизнесе, но не везёт в любви. Даже блеф про никому ненужный клочок земли оказался правдой…

В любви? Он подумал «в любви»? Какая к чёрту любовь! Эрлин отравила его, и он до сих пор не может избавиться от её яда. Что ему делать?

И он изнурял себя на боксерском ринге и всё чаще находил отдохновение в бутылке.

¹¹ – Bob’s your uncle – английская идиома, соответствующая по-французски «вуаля», по-русски «нет проблем». Дословный перевод с английского «Боб – твой дядюшка»

¹² – если быть точным, то у англичан данная поговорка звучит так: «Не везет в любви? Попробуй поиграть в покер, тебе должно повезти в картах!» («Unlucky in love? Try playing poker, you must be lucky at cards!»). Русская версия поговорки утешает неудачливых игроков – не расстраивайся, повезет в любви. А английская, скорее, наоборот, предостерегает: готовься, в любви будут проблемы, хотя, всё можно повернуть в свою пользу.

10

Наконец, по прошествии семи месяцев забрезжил свет в конце туннеля. И не просто забрезжил, а воссиял. Эрлин нашлась! И всё благодаря Энтони. Неудивительно, ведь именно ему приходилось быть ближе всего к боссу, а потому и доставалось ему от него больше всех. Так что шестерёнки его мозга крутились с удвоенной скоростью в поисках выхода из положения. Энтони предложил искать Эрлин не только по фамилии мужа – Смартхукк или девичьей фамилии – Мэй, но и по девичьей фамилии матери – Остин (пригодилась информация об истоках ненависти между отцом и старшей дочерью Мэй). По последней её и нашли.

Она обосновалась на самом южном и наименее раскрученном курорте Коста-Рики, в городке Пуэрто-Хименес.  Когда-то это был процветающий город, благодаря золотодобыче и лесозаготовкам, сохраняющий атмосферу Дикого Запада и по сей день. Райский уголок между кристально чистыми водами Ласкового залива и Национальным парком Корковадо, где испуганные криками обезьян-ревунов вспыхивают в небе красным, синим и желтым попугаи ара. А прекрасным дополнением к восхитительным видам этого рая на земле служит экзотическая коста-риканская кухня – патаконес (жареные чипсы из подорожника), севиче из барракуды, касадо из говядины, карибеньо из лобстера, запиваемая кустарным пивом Тико.

Всё это Рис прочёл в рекламной брошюре, зазывающей туристов в Пуэрто-Хименес, выпущенной туристическим агентством, созданным Эрлин Остин. Согласно записям в Бюро патентов, агентство занимается посреднической деятельностью в поисках аренды отпускной недвижимости и управлением недвижимостью американцев и канадцев, постоянно проживающих на родине, но предпочитающих инвестировать в коста-риканскую недвижимость.

Выражение лица, с которым босс изучал документы, добытые агентами в Коста-Рике, ужасно не понравилось Энтони. Это было лицо хищника, выследившего добычу, и предвкушающего кровавый пир над его разорванной в клочья плотью. Похоже, за 7 месяцев поисков Рис выжег любовь, которую несомненно питал к мисс Эрлин вначале. Переплавил в ненависть. И теперь в его сердце не было по отношении к ней ничего, кроме жажды мести.

– Сэр! Каковы Ваши планы? Что Вы теперь намерены делать? – осторожно спросил помощник своего босса.

– Выдернуть её из райского уголка и вернуть в ад на земле, – кровожадно ответил начальник.

– Какими способами, позвольте спросить, сэр?

– Любыми!

Энтони пробрал мороз по коже. Не хотел бы он принимать в этом участия. Бог знает, какие

поручения будет давать ему босс, чтобы осуществить план мести. И если Эрлин и заслужила кару небесную, то Аббигайл, которая, безусловно, пострадает вместе с ней, защищая её, категорически – нет.

И Энтони решил действовать кардинально. Подал заявление об уходе. У Риса глаза на лоб полезли от изумления, когда он увидел бумагу.

– Какого чёрта? – возмущённо спросил он помощника, потрясая листочком.

– Конфликт интересов, – спокойно ответил Энтони.

– Каких ещё интересов? Какие ещё могут быть интересы у моего помощника, кроме моих?

– Я люблю мисс Аббигайл и не могу не учитывать её интересы.

– Кто такая эта Аббигайл, черт побери? – нетерпеливо спросил Рис, уже подзабывший за это время имя одной из кандидаток ему в жёны, потому что в его голове никаких других имён, кроме Эрлин, не осталось.

– Младшая сестра Вашей жены, сэр. И ей могут не понравиться те методы, которые Вы намерены использовать для возвращения жены в Англию. Я не могу себе позволить огорчить мисс Аббигайл и Вас подвести не могу. Поэтому прошу меня уволить.

– Значит, ты любишь Аббигайл? Она тоже тебя любит? – задумчиво спросил Рис, уже прикидывая, какие дивиденты он может получить от этих влюблённых голубков для осуществления своего плана мести. Но тут же разочаровался.

– Мисс Аббигайл ничего не знает о моих чувствах.

«Ну, и дурак!», – подумал Рис, а вслух сказал:

– И ты готов пожертвовать своей карьерой ради девушки, хотя даже не знаешь, как она к тебе относится?

– Знаю. Никак. Мисс Аббигайл едва ли помнит нашу единственную встречу семь месяцев назад.

– Ну, и дурак! – уже вслух произнёс Рис, – Я не принимаю твою отставку. Будешь следить, чтобы моя месть не зашла слишком далеко.

Энтони задумался – а ведь и правда, не лучше ли ему остаться, чтобы сдерживать гнев босса? И Энтони передумал увольняться. Он будет защищать старшую сестру Мэй, тем самым защищая младшую…

11

В Коста-Рику Рис отправился без Энтони. Не хотел, чтобы тот останавливал его, когда он будет давить на Эрлин, хотя сам предоставил ему такие полномочия. И ещё, если честно, побаивался, что тот опять заведёт волынку про увольнение.

Рис тщательно продумал, на какие кнопки он будет нажимать, чтобы вернуть жену. И задача эта была отнюдь не простая. Её начинающийся бизнес развалить не проблема, только вот сделать это быстро не получится – в стране, практически, с нулевой коррупцией взяткой дело не решишь, а методом честной конкуренции слишком долго. А для него время было критически важным фактором. И так уже прошло 8 месяцев со дня их свадьбы.

Её подложная фамилия на 100% является таковой только по законам Великобритании. Вот там ей грозит тюрьма. Здесь же, в Коста-Рике, если она смогла доказать своё родство с матерью, её новая фамилия будет вполне законна. В разборки между мужем и женой, кто от кого сбежал, когда и почему, государство вмешиваться не будет.

Остался один аргумент – полное разорение отца и позор семьи.

* * *

В маленький офис агентства Эрлин Рис пришёл к открытию. Дождался, когда она поднимет жалюзи и повесит табличку «Открыто». Выставил у дверей охрану, чтобы никто не помешал их разговору. Зашёл. Повернул табличку на «Закрыто».

– Добро пожаловать! – встретила первого посетителя с приветливой улыбкой Эрлин и осеклась, увидев мужа. Как она думала, оставленного безвозвратно в прошлом.

Рис не спешил отвечать на приветствие. Рассматривал жену. А она хорошо выглядела. Подтянутая, загорелая. Вежливое выражение её глаз сменилось удивлением. А потом глаза будто захлопнулись, как крышка чемодана. И в них возник, нет, не страх, а насмешка. «Посмотрим, – зло подумал Рис, – долго ли тебе будет весело!»

– Полтора года, – произнёс Рис, не отрывая взгляда от её зелёных глаз.

Насмешка в них поменялась местами с удивлением:

– Что «полтора года»?

– Мы подпишем с тобой Брачный контракт на полтора года, а потом я отпущу тебя на свободу.

– Зачем это мне? – пожав плечами, произнесла Эрлин (насмешка опять вернулась в её глаза), – Я и так свободна.

– А я почему-то уверен, что ты замужем. За мной. И почему же? – съязвил Рис.

– Не-а! Эрлин Смартхукк и Эрлин Мэй остались в Англии. А мы в Коста-Рике. И здесь есть только я – Эрлин Остин. Между нами нет ничего общего, кроме того, что мы тёзки.

– Браво! – ёрничая, воскликнул Рис и даже в ладоши похлопал, – Ты удачно выбрала страну. Хорошо подготовилась к побегу. Умничка, детка! На фальшивых документах тебя не подловишь. Взятку не дашь, чтобы развалить твой бизнес. Только знаешь, – жёстко сказал Рис и навис над Эрлин, также как когда-то во время их первого и единственного танца. Только тогда она вынуждена была искать опору в его руках, а сейчас, чтобы сохранить равновесие, оперлась о стол своими, – есть тысячи других способов. Например, создать аналогичную фирму и выдавить конкуренцией. Или не подпускать к тебе клиентов.

– Попробуй! – не поддалась на угрозы Эрлин и вывернулась из-под нависшего над ней Риса, – Создала и раскрутила один бизнес, создам и раскручу другой.

– Хорошо! – выпрямившись и сложив руки в замок, произнёс Рис, – Можно действовать по-другому. Ободрать до нитки твоего отца. Вышвырнуть на улицу. Лишить средств к существованию.

– Флаг тебе в руки! – усмехнулась Эрлин, – Его судьба меня нисколько не волнует.

– Не спеши! Не забывай, что вместе с ним на улице окажется и твоя любимая младшая сестрёнка…

Эрлин ощутимо побледнела, но промолчала. Рис, нащупав тему, которая её реально волнует, продолжил:

– … Останется не только без приданого, но и без пенни в кармане на хлеб. Это сейчас твой отец пользуется моим именем и закопался в её женихах, пытаясь продать дочь подороже – тот не слишком богат, тот не слишком знатен. А после она ни старому, ни нищему не будет нужна! Кто

первый позарится на её молодость, тот и сорвёт этот цветок.

– Вот и хорошо! – продолжила упрямиться Эрлин, – Тогда у неё появится возможность выйти замуж по любви.

– По такой любви, как её мать вышла замуж за твоего отца? Или как поженились твои родители? – жестко намекнул Рис на то, что знает тайны её семьи.

Эрлин это разозлило. Её лицо пошло красными пятнами.

– Хватит выдавать мне угрозы чайными ложками. Огласи уже сразу весь список кар небесных, которые ты хочешь обрушить на мою голову.

– Тебе весело? – тоже разозлился Рис.

– Очень! – усмехнулась Эрлин, – Похоже, ты исчерпал все аргументы. И что будешь делать, если я откажусь ехать добровольно? Положишь меня в чемодан и отправишь обратно в Англию багажом?

– А это идея! – с едва сдерживаемой яростью произнес Рис, – Укол пентобарбитала, и двадцать четыре часа могу делать с тобой всё, что захочу. Упакую в коробку из-под манекена или резиновой куклы для сексуальных утех, и сдам в багаж. Двенадцать часов, и мы в Лондоне.

Вот когда в глазах Эрлин появился страх. Когда Рис намекнул, что знает о снотворном, которое она ему подсыпала. Страх, скорее, промелькнул, потому что тут же пропал:

– Ты ничего не докажешь!

– А доказательства и не нужны. Хотя, они у меня есть – результаты анализа крови, записи с видеокамеры в банкетном зале. Достаточно было предать их огласке, и твоя семья навечно вычеркнута из списка добропорядочных людей. Но я этого не сделал. По легенде мы с тобой улетели в медовый месяц. В Кению. Из-за бизнеса я вынужден был вернуться в Лондон раньше тебя. Но в Кении случился госпереворот, начались беспорядки, и связь с тобой была потеряна. Есть предположение, что по сей день ты находишься в заложниках. Это не шутка. Твоими поисками занимается Министерство иностранных дел Великобритании и Посольство в Кении. Как думаешь, какие картины возникнут в воображении светских львиц о том, что делали с такой привлекательной заложницей повстанцы восемь месяцев? И как это отразится на судьбе твоей сестры? Тогда тебе тоже будет весело?

– Это гнусно, – тихо произнесла Эрлин.

– Ну, да! Это же ты у нас само благородство, – съязвил Рис.

Он и сам знал, что гнусно. Сам себя ненавидел за то, что говорил. Говорил, лишь бы вернуть жену.

– Возможен и другой вариант. Ты не была в заложниках, а всё это время находилась в больнице. Сначала без сознания, а, когда очнулась, потеряла память. Поэтому никто не знал, кто ты, и тебя не могли найти. Нашли случайно. Когда ты увидела «любимого» мужа, память к тебе вернулась. Как тебе такой вариант?

– Давай свой брачный контракт, – наконец, согласилась Эрлин.

– Читай! – протянул ей готовые документы Рис.

– Я отвечу завтра.

– Ты что, по-английски читать разучилась? Или по слогам читаешь? Пару часов хватит! – отрубил Рис.

Эрлин уложилась с чтением в час. Молча подписала контракт и протянула документы мужу.

– Мой бизнес в Коста-Рике, что с ним будет? Только-только всё начало налаживаться…

– Ты, действительно, думаешь, что меня хоть сколько это волнует? – грубо оборвал он её.

12

Зачем Рис приложил столько усилий, чтобы вернуть её, Эрлин понимала – чтобы сохранить лицо. Почему вообще на ней женился, поняла, когда вернулась домой. Вернее, в поместье Пэмберли, которое станет ей домом на ближайшие полтора года. Из-за её приданого, того несчастного клочка земли, который оказался дороже золота, который превратил её из невесты-бесприданницы в самую выгодную. Когда она высказала Рису это умозаключение, он только хмыкнул, сказав: «Забавно!»

Похоже, что ему не только это было забавно. Похоже, что он был намерен забавляться за её счёт всю их, обозначенную брачным контрактом, супружескую жизнь. Поводы поиздеваться находил, буквально, во всём. На работе, куда заставил её выйти в качестве его главного секретаря, гонял в хвост и в гриву.

Однажды заставил Эрлин переставлять мебель в своём кабинете, а сам, развалившись в кресле, ехидно восхищался великолепными видами, которые перед ним открывались, благодаря её короткой юбке и высоким каблукам, на которых сам же и настоял. И всё это в отместку за тот спор, который она себе позволила по поводу собственной одежды. А когда она вспотела, с пренебрежением выдал ей носовой платок со словами, что она, как его жена, не имеет право выглядеть, как плебейка. Леди всегда должна быть в форме.

Эрлин было наплевать, как она выглядит, но его слова её разозлили. Она утёрлась и запихнула носовой платок ему в верхний карман пиджака, да ещё и букетиком расправила. Он и глазом не моргнул. Так и проходил остаток рабочего дня, демонстративно принюхиваясь к платку, как будто от него и взаправду исходил цветочный аромат.

Придирался к каждой мелочи. Если делал замечание, то обязательно унижая при всех. Но это можно было стерпеть. В конце концов, она новичок в бизнесе, многого не знает. Его отношение к ней, как к подчинённой, было не на много хуже, чем отношение любого начальника к обычному стажёру.

Вне работы было ещё хуже. Он то был холоден и смотрел сквозь неё, то был так внимателен и заботлив, что Эрлин тошнило от приторности. Весьма натурально ревновал, очень убедительно изображал влюблённость, флиртовал и в следующее мгновение превращался в грубияна или проявлял безразличие.

Просьбы ни к чему хорошему не приводили. Стоило ей высказать какое-нибудь пожелание, как она тут же получала обратную реакцию. Как, например, когда она попросила избавить её от светских вечеринок, которые считала бесполезной тратой времени. С этого времени их количество только увеличилось.

Она сделала попытку восстать. Он велел ей заняться его костюмом на вечеринку, и она выбрала пиджак с люрексом, а из галстука соорудила нечто среднее между бантом и клубком. Он и бровью не повёл, ясно давая понять, что намерен отправиться на вечеринку в таком виде. Подошёл к ней, расстегнул молнию на её платье, ловко перевернул его задом наперёд, застегнул молнию уже спереди. Повернул её к зеркалу и сам встал рядом. Оголенная спинка её платья открывала всеобщему взору её живот и грудь.

– По-моему, вместе мы смотрится великолепно! Как считаешь?

– Тебе в радость насмехаться надо мной?

– В радость!

– Тебе в радость унижать меня?

– В радость! Удивительно, нет больше на свете ни одного человека, который приносит мне столько радости! А тебе?

Она молча сняла с него блестящий пиджак и заменила его на подходящий к брюкам. Завязала галстук идеальным узлом. После этого он вернул её платье на положенное место, поцеловал в основание шеи, и они, наконец, отправились на вечеринку. Этот раунд она проиграла. А к поцелуям в лоб вместе с пожеланием «Спокойной ночи!», прибавился утренний поцелуй в шею, щеку или нос.

13

Как бы Эрлин не относилась к Рису, но он оказался единственным, к кому она могла обратиться за помощью для младшей сестры. Эрлин уже давно забыла его слова о том, что отец усиленно ищет для Аббигайл мужа. Вспомнила о них, застав сестру в слезах. Отец нашёл ей жениха, удовлетворяющего всем его завышенным требованиям, но вот незадача – Аббигайл не хотела выходить за него замуж. Сердце её уже было занято. Занято тем, с кем виделась-то всего два раза в жизни и не при самых приятных обстоятельствах. Энтони, помощником мужа сестры. И в этом было главное препятствие. С точки зрения отца он был никем. А, значит, никаких надежд на счастье с любимым.

– Он тоже тебя любит? – осторожно спросила Эрлин, боясь вызвать новый поток слёз у сестры.

– Нет. Вряд ли он помнит наши встречи год назад… Он ничего не знает о моих чувствах.

Эрлин могла бы очередной раз поругаться с отцом, заставляющим младшую дочь выходить замуж за нелюбимого, но понимала, что делу это не поможет. Единственный, кого побаивался мистер Вейн, был Рис. Так что пришлось просить его о помощи и надеяться, что он согласиться, а отец не посмеет не подчиниться.

Как, уж, там и что говорил Рис мистеру Вейну, но на затее с помолвкой отец больше не настаивал. Мало того, Рис обязал его впредь согласовывать кандидатуры в мужья для Аббигайл с ним, поскольку теперь их семьи связаны кровными узами. В общем-то, Рису было наплевать, за кого выйдет замуж младшая сестра его жены. Так что у Аббигайл появилась надежда выйти замуж по собственному выбору.

Эрлин попыталась высказать мужу слова искренней благодарности за оказанную для её младшей сестры услугу.

– И это всё? – не принял её слова Рис.

– А как ещё? – растерялась Эрлин.

– Сама подумай, как женщина может выказать благодарность мужчине.

Эрлин покраснела, но, делать нечего, – подошла и попыталась коротко поцеловать Риса в щеку. Он вовремя повернул голову, и поцелуй Эрлин  пришёлся в губы. Она попыталась сделать шаг назад, но он не дал. Прижал к себе, завладел её ртом. Сознание Эрлин поплыло, её тело запылало.

Она покачнулась, когда он резко прервал поцелуй и отодвинул от себя. Его голос вылил на неё ушат холодной воды:

– Достаточно было и искренних объятий, но так тоже не плохо. Я не против. В следующий раз не забудь о заданной тобою планке, дорогая!

Черт бы тебя побрал, Рис!

14

Постепенно Эрлин поняла, когда Рис, действительно, сердится, и тогда лучше отступить во избежание последствий. А когда можно позволить себе попикироваться с ним в словесном споре. Единственное, что не получалось понять – он действительное ревнует или прикалывается? Уж очень ревность у него выглядела натуралистично. Хотя, ревность – это спутник любви, а между ними какая любовь? Просто, видимо, он из тех властных мужчин, которые злятся, когда кто-то покушается на то, что они считают своим.

Особенно доставал Рис своей ревностью Эрлин на вечеринках, тех самых, на которые она и ходить-то не хотела. С тем она слишком долго разговаривала, с этим громко смеялась, тому она позволила стоять слишком близко, а этот посмел пригласить её второй раз подряд на танец и она не отказала! Эрлин предпочитала в таких случаях не связываться с Рисом, уступала и в словесные перепалки не ввязывалась. Но любому, даже ангельскому терпению, когда-нибудь приходит конец. И Эрлин вспылила.

– Вот как! – задрала она свой носик, – Дорогой муж, соблаговоли объяснить, как мне тогда поступать, когда очередной кавалер пригласит на танец? Отказать, сославшись на головную боль? Посоветовать ему сначала получить твоё разрешение? Что делать, если в этот момент тебя не будет рядом? Или ты дашь мне заранее список, с кем я могу танцевать, с кем – нет?

– Отказывай всем! – насмешливо ответил Рис, – Не ошибёшься! Причины придумай сама. Я верю в твой изворотливый ум. К банальной головной боли, ты сможешь добавить не меньше причин, чем вопросов, которые только что сформулировала.

– Чем же мне тогда заниматься на балу?

– А ты сюда приходишь только танцевать?

– Вообще-то это ты меня сюда притаскиваешь! Я с удовольствием посижу дома.

– Этот вопрос мы с тобой уже обсуждали, – холодно напомнил Рис.

– Хорошо! Проехали! Чем же тогда мне, бедной, здесь заниматься? Пить нельзя. Танцевать и просто общаться, как я понимаю, тоже нельзя.

– Правильно понимаешь!

– Остаётся только налегать на еду. Ты решил откормить из меня хрюшку на убой или на фермерскую выставку?

– Дорогая жена! Прошу тебя обратить внимание, что помимо мужчин, на любом балу присутствует не меньшее число особей женского пола. Против общения с ними я не имею возражений.

– Хм! – фыркнула презрительно Эрлин, – О чём с ними можно разговаривать? Кроме того, особи женского пола – это твоя, мой дорогой муж, поляна действий.

– Ревнуешь? – насмешливо парировал Рис, поднимая голову Эрлин за подбородок и приближая её губы к своим.

– Ещё чего! Чтобы кого-то ревновать, надо этого кого-то любить! – опять фыркнула Эрлин, и поспешно ретировалась, поскольку наступил именно тот случай, когда пришло время остановиться. Проверено на собственном опыте – дальше последует поцелуй. И для Риса неважно, где они находятся и сколько пар глаз за ними наблюдают. Ему-то всё равно, а ей очень даже нет.

15

В конце мая своим присутствием поместье Пэмберли почтила кузина Риса Сникки¹³ Честер. «Почтила», а не просто приехала в гости, потому что именно так она и въехала, с таким видом, будто с её появлением солнце стало горячее, птицы запели звонче, все краски мира стали ярче (с последним, хоть немного, но можно было согласиться, таким ярким и пёстрым был её наряд).

Если судить по количеству багажа, с которым мисс Сникки заявилась в Пэмберли, она собиралась поселиться в поместье навсегда, а не погостить 5 дней, чтобы полюбоваться Выставкой цветов в Челси¹⁴, которая послужила формальным поводом для её приезда.

Сникки долго и тщательно выбирала повод для приезда в Пэмберли. Ей жизненно важно было увидеть Риса с молодой женой. Понять, насколько их брак создан по обоюдному влечению сердец или является продуктом взаимовыгодного договора между семьями. Дело в том, что она уже давно и безнадёжно любила Риса.

Давно – потому что началось это ещё в детстве, когда она, пятилетняя малышка, хвостиком бегала за взрослыми, как ей тогда казалось, десятилетними Рисом и Зелией. А безнадёжно, потому что она слишком рано поняла – кузен кузену рознь. И кузина Сникки Честер, пусть и кровная родственница, но из-за бедственного финансового положения своей семьи, не ровня кузену Рису Смартхукку и кузине Зелии Гир из семей богачей.

Призрачная перспектива когда-нибудь выйти замуж за Риса, всё равно грела сердце Сникки. И это были не пустые мечтания. Она верила, что он любил её и любит по сей день также отчаянно и преданно, как и она его. Основывалась её уверенность на том, что Рис всё время защищал малышку Сникки от выходок зловредной Зелии. Утешал, подкармливая сладостями. Отряхивал платьице, когда она падала из-за тычков кузины. И даже промывал раны. До сих пор она хранила, как бесценные сокровища, те подарки и подарочки, которые получила от Риса, начиная с обёрток сладостей, съеденных в детстве, до заколки с жемчугом, подаренной на последний день рождения.

Бал, где Рис выбирал себе кандидатку в жёны, отозвался болью в её сердце, но смертельной раны не нанёс. Бал являлся традицией семьи Смартхукк и, следовательно, был событием ожидаемым. Ожидаемо было и то, что приглашения на него мисс Сникки Честер не получила.

Сердце Сникки разорвалось от боли, когда был объявлен выбор Риса. Она бы даже из-за Зелии, если бы выбор пал на неё, так не рыдала, как из-за никому неизвестной, без титула и без приданого, Эрлин Мэй. Вот когда она поняла, что упустила свою любовь навсегда. Ах, если бы она была на том балу, Рис никогда не влюбился бы в мисс Мэй. Потому что чем, как не страстной любовью с первого взгляда, можно объяснить сей странный выбор?

Сникки рыдала, практически безостановочно, несколько месяцев. Особенно в день свадьбы, когда мисс Эрлин Мэй стала миссис Смартхукк. Потому и не поехала на неё, хотя их семья получила приглашение. Находиться там было выше её сил.

Слёзы закончились, когда из газет Сникки узнала, что миссис Эрлин пропала во время медового месяца. И окончательно высохли, когда в прессу просочилась информация о том, что её ничтожное приданое обернулось золотой жилой – там нашли уран. Что это такое и с чем это едят, Сникки не знала и знать не хотела. Ей было достаточно, что все взахлёб говорили о беспрецедентной коммерческой интуиции молодого мистера Смартхукка, разглядевшего потенциал в заброшенном клочке земли.

Вот когда у Сникки опять выросли крылья! Оказалось, Рис не женился по любви! Это был обычный брак по договорённости между семьями. Новоявленная его жена пропала и с каждым днём росла надежда, что больше не вернётся. А, значит, скоро он будет свободен! И Сникки решила, что, уж, на этот раз она свой шанс не упустит. Она отправилась в Лондон и попыталась попасть в поместье Пэмберли, чтобы поддерживать и утешать Риса. А потом и выйти за него замуж. Но… к Рису её не допустили. Она была уверена, что он даже не знал о её приезде.

К сожалению, вскоре молодая жена нашлась и вернулась в Англию. Сникки немного всплакнула по этому поводу, но в отчаянье не впала. Верила, знала, что когда-нибудь и на её улице будет праздник. Ведь главное, что Рис не любит жену. И Сникки начала искать повод, чтобы заявиться в Пэмберли и не остаться за его оградой, как в прошлый раз.

* * *

Никаких особых эмоций от приезда гостьи Эрлин не испытала. Поместье большое, сто гостей приедет, и не заметишь. Её только позабавил наряд кузины Сникки, в котором она была похожа на попугая, столько оттенков красного, зелёного и жёлтого в нём было намешено. (Ах! Увидит ли она ещё, когда-нибудь, как вспыхивают в небе Коста-Рики красным, синим и желтым попугаи ара?!) И порадовало то, что теперь вне работы Рис будет вынужден уделять внимание родственнице, а не играть с нею в холодно-горячо, внимателен-безразличен, нежен-груб и так далее.

Уф! Хорошо бы кузина Сникки подольше погостила!

* * *

Риса раздражала преданная детская влюблённость в него кузины, переросшая, как он считал, в фобию. Но второй раз отказать от дома подруге детства и родственнице было неудобно. А потом он подумал – вдруг он сможет извлечь некие дивиденты из складывающейся ситуации? С одной стороны влюблённая в него кузина, с другой – начавшая в него влюбляться жена. Он же не дурак, опытный мужчина, способен понять, как реагирует на его слова и прикосновения преследуемая им женщина. А Эрлин реагировала, и ещё как!

Так что пусть кузина Сникки погостит. Это может быть весело.

¹³ – Сникки в переводе – «хитрая, подлая»

¹⁴ – ежегодное садовое шоу на территории Королевской больницы Челси. Проводится с 1912г. Официально известно как Великое весеннее шоу. Основные моменты выставки цветов в Челси включают авангардные выставочные сады, спроектированные ведущими дизайнерами, с цветочным шатром в центре. На выставке также представлены сады меньшего размера, такие как сады ремесленников и городские сады.

16

Эрлин с интересом ждала реакцию Риса (про себя она не называла его мужем. Фраза «мой дорогой муж» была только для публики) за столом. Она уже спускалась к завтраку, когда к ней подошел Гастингс, их дворецкий, и попросил заглянуть на кухню. Эрлин удивилась, но просьбу выполнила.

– Что это? – спросила она, с изумлением рассматривая овсяную кашу, на которой ягодами была выложена забавная рожица, яичницу из одного яйца в виде сердца с двумя кусочками бекона, расположенными по бокам и оттого похожими на крылья. И стакан тёплого молока.

– Это завтрак, который собственноручно приготовила мисс Честер для сэра Смартхукка.

Вид еды и размер порции прекрасно подошли бы для ребёнка, но никак не для взрослого мужчины, которому впереди предстоял насыщенный делами трудовой день. Видя, что хозяйка зависла, не зная как реагировать, шеф-повар осторожно спросил:

– Нам подать сэру Смартхукку этот завтрак или заменить на обычный?

(Обычный состоял из омлета или яичницы-газуньи из 2-х яиц с припущенными на сковороде ломтиками помидоров и посыпкой из мелко нарезанной зелени; сосисок-гриль или кусочков бекона, обжаренных с шампиньонами; густой овсяной каши, щедро заправленной маслом, или белой фасоли в томатном соусе. Крепкий двойной эспрессо и тост с маслом и джемом были неизменными и обязательными ингредиентами)

– Подавайте этот, – распорядилась Эрлин и поспешила выйти из кухни, чтобы не рассмеяться при слугах, предвкушая вытянутое лицо Риса от столь «щедрого» проявления внимания со стороны кузины.

* * *

– Что это? – возмущённо поинтересовался Рис, когда ему подали отдельный завтрак.

– Это… – попытался ответить дворецкий, но его перебила Сникки:

– Это я тебе приготовила. Видишь, я до сих пор помню твои предпочтения в еде!

Рис увидел блестящие от счастья глаза кузины. Перевёл взгляд на жену и заметил насмешливые искорки в её глазах. Проглотил возмущение. Взял в руки приборы и сказал:

– Очень приятно, кузина, что ты помнишь такие мелочи, – и добавил, обращаясь к жене, – Вот с кого тебе надо брать пример. Учись, как надо угождать мужу.

– У меня нет того богатого положительного опыта общения с тобой, мой дорогой муж, как у кузины, чтобы знать, как тебе угодить, – съязвила Эрлин.

– Да, кузен, не ругай Эрлин. Разве можно сравнить несколько месяцев вашего знакомства с годами нашего тесного общения? Это не её вина.

– Но пока ты с нами, Сникки, я могу не переживать. Надеюсь, тебе не трудно будет готовить моему дорогому мужу такой великолепный завтрак каждый день?

У Риса от возмущения едва не выпали приборы из рук.

17

Дерзкий тон, которым Эрлин отвечала мужу во время завтрака, шокировал Сникки и, одновременно, обрадовал. Шокирована она была тем, что позволяет себе жена – плебейка, по отношению к мужу – аристократу. А обрадована тем, что получила подтверждение отсутствия нежных чувств между супругами.

Сникки решила при первой же возможности указать Эрлин на её место. И вскоре ей представился такой случай. Эрлин с садовником обсуждали высадку многолетних растений вокруг фонтана. Сникки сначала слушала их разговор с глубокомысленным видом, а потом вмешалась:

– Разреши, я тебе помогу. Я понимаю, как тебе, с твоим происхождением, нелегко управлять таким сложным творческим процессом, как дизайн сада. Для этого необходимо обладать утончённым вкусом, воспитанным поколениями благородных предков, впитанным с молоком матери. И обширными знаниями современных тенденций в цветоводстве. Садовая герань¹⁵, которую ты предлагаешь, это уже вчерашний день. В этом сезоне самым популярным цветком будет душистый горошек¹⁶. Он прекрасно подойдёт по разнообразию цветовой гаммы к буддлее¹⁷.

Эрлин покосилась на очередной пёстрый наряд Сникки, но своё мнение по поводу утончённости её вкуса, «воспитанного предыдущими поколениями её предков», высказывать не стала. Она вообще внутренне поаплодировала кузине, умудрившейся в одном высказывании выказать своё пренебрежение к её, Эрлин, происхождению, усомниться в её чувстве стиля и попенять за отсутствие стремления к образованию. Браво, Сникки!

Когда Сникки только приехала, Эрлин отнеслась к ней по-доброму, ведь быть на положении бедной родственницы не завидная участь. Сникки первой задрала нос, сходу начав обращаться к Эрлин на «ты». Эрлин первое время выкала, но быстро поняла, что тем самым ставит себя по отношению к гостье в приниженное положение, и тоже перешла на «ты».

Вообще-то в этом доме Сникки не первая пыталась поставить Эрлин на место. Надо отдать должное – это не был Рис. Не смотря на любезное выяснение её предпочтений в еде и продуктах, вызывающих у неё аллергическую реакцию, во время первого же ужина в поместье Пэмберли во все блюда в той или иной степени был добавлен шпинат. Эрлин заметила его в салатах и в главном блюде, как добавку. Поэтому притронулась только к коки-лики¹⁸ и пудингу Steak&kidney¹⁹, отложив в сторону листья шпината. Но, видимо, шпинат был внутри и в этих блюд тоже. Ещё за столом Эрлин почувствовала себя плохо, к горлу подступила тошнота, и она, зажав рот рукой, выскочила из-за стола. Рис остановил трапезу и послал дворецкого выяснить, вернётся ли за стол жена. Гастингс доложил, что миссис Эрлин вырвало, и она не вернётся.

– Что это может быть? – строго глядя на дворецкого, спросил Рис.

Вместо замявшегося Гастингса высказался, глядя прямо перед собой, Энтони, заметивший необычно большое количество шпината в блюдах на столе:

– У миссис Смартхукк аллергия на шпинат.

– Кухня об этом не знала? – продолжил допрос дворецкого Рис.

– Сэр, они в курсе, как аллергии, так и предпочтений в еде миссис Смартхукк.

– Уволить всех. Немедленно! – распорядился Рис.

В сердцах бросил салфетку на стол, со скрежетом отодвинул стул и вышел из-за стола, тем самым завершив трапезу. Остановившись перед Энтони, отдал ещё одно распоряжение:

– Проследи, чтобы до каждого в этом доме дошло – тот, кто не будет видеть в моей жене хозяйку, будет тут же уволен без выяснения причин.

Гастингс, огорчённый тем, что хозяин не доволен выполнением им своих обязанностей, иначе последнее распоряжение отдал ему, а не своему личному помощнику, особенно рьяно взялся за дело.

С тех пор распоряжения хозяйки выполнялись слугами едва ли не быстрее, чем приказы хозяина. Но не только жёсткость Риса способствовала налаживанию взаимопонимания между Эрлин и слугами. Её не злобливый, не заносчивый характер, её уважительное отношение к любому работнику, независимо от его ранга, сделали своё дело – слуги искренне зауважали свою молодую хозяйку. Им и в голову не приходило её ослушаться, тем более что она всегда прислушивалась к их мнению.

Эрлин считала, что всех надо судить по тому, какими внутренними качествами они обладают, и чего добились в жизни собственным трудом, а не тем, что им было предоставлено происхождением. Поэтому Сникки она ответила по существу разговора, не обращая внимания на её мелкие уколы:

– Но будет ли сочетаться приторный запах буддлеи с ярким ароматом душистого горошка? Мне кажется, что терпкий запах герани будет более выгодно оттенять и дополнять запах кустарника. И по цветовой гамме они подходят друг другу. Кроме того, душистый горошек однолетнее растение, а мы обсуждали растения многолетние.

– Ты не понимаешь! – фыркнула Сникки, – Поместье Пэмберли всегда было и должно оставаться модным местом, соответствующим современным тенденциям, и, в тоже время, сохраняющим дух старины. Этой миссии больше соответствуют однолетние растения, оттеняющие многовековые деревья. Я тебе покажу примеры, когда пойдём на выставку в Челси.

– С нетерпением буду ждать твоего урока, мисс Честер, – с иронией закончила творческий спор Эрлин.

Сникки иронию не заметила. И на то, что садовник послушался хозяйку, высадив садовую герань под кустами буддлеи, а не гостью с её душистым горошком, внимания не обратила. Для неё было главным преподать урок безродной выскочке, что ей, по её глубокому убеждению, блестяще удалось.

¹⁵ – садовая герань переводится как «журавлиный клюв» из-за формы её плодов, напоминающих клюв журавля. Окраска цветков белая, пурпурная, синяя и фиолетовая разных оттенков. Запах – насыщенный, объемный, терпкий, с выразительной травяной горчинкой и еле уловимыми нюансами мяты. Растение прочно ассоциируются с Великобританией, где выведено большинство его самых красивых сортов.

¹⁶ – душистый горошек – однолетнее травянистое растение с цветками всевозможных оттенков и сладким, пьянящим ароматом. Нигде в мире не найти столько сортов этого растения, как в Великобритании.

¹⁷ – буддлея – низкорослый кустарник с эффектными соцветиями от бледно-розового до фиолетового цвета и одуряюще сладким ароматом. Назван в честь английского ботаника Адама Баддла (из Википедии)

¹⁸ – коки-лики – суп из куриного бульона, приправленного чёрным перцем и луком-порей с черносливом  (из Википедии)

¹⁹ – Steak&kidney (пудинг с говядиной и почками) – традиционное британское блюдо, в котором стейк  из говядины и почки  говядины, телятины, свинины или баранины готовятся в тесте с нутряным жиром. Перед подачей пудинг заливают мясным бульоном (из Википедии)

18

Ведь это же надо, как им не повезло! Единственный день, на который они смогли достать билеты на Выставку в Челси, оказался пасмурным, дождливым, ветреным и холодным. Все великолепные уличные садовые инсталляции, выполненные именитыми дизайнерами, пришлось пробежать мимо под дождем по дороге к крытому павильону. Ветер набрасывался с разных сторон, поминутно меняя направление, и выворачивал зонты наизнанку. Эрлин промокла до нитки, потому что отдала дождевик Сникки. Но и эта половина выставки произвела на девушек неизгладимое впечатление. (Рис с ними не пошёл. Он вообще старался скинуть гостью на жену. По-щенячьи влюблённый взгляд Сникки, обращённый на него, стал его порядком раздражать).

В Большом павильоне из-за погоды было не протолкнуться. Внимание девушек сразу привлекло высокое красное сооружение в индийском стиле, расположенное в центре павильона. Уже подходя ближе, они начали понимать, что все элементы композиции выполнены из цветов. И центральный храм с высокими изящными башенками. И отдельно стоящие храмовые сооружения самых разных форм. И слоны. И всё это, наряду с доминирующим красным цветом, пестрело всеми оттенками радуги. «В стиле Сникки», – подумала Эрлин. Сникки, действительно, не могла оторвать глаз от этой яркой картины, создающей ощущение праздника. Вернее, праздника в празднике, потому что сама выставка – это уже праздник.

Как? Ну, как можно вырастить цветы одновременно всех сезонов цветения к определенному дню мая? Гиацинты цвели рядом с розами, нарциссы с гладиолусами, тюльпаны с лилиями. Ароматы были бесподобными.

Следующим местом, где зависла Сникки, это был огороженный участок с женскими пиджаками, густо украшенными цветами. Какие только цветы здесь не использовались! Розы, маргаритки, орхидеи, хризантемы, алоэ, клематисы и много каких ещё, название которых, как не большой знаток цветоводства, Эрлин не знала. Причём, основа некоторых пиджаков была выполнена не из ткани, а тоже из растений – узких длинных листьев и стеблей. Некоторые сочетания цветовой гаммы пиджаков, как, например, оранжевый с фуксией, заставили Эрлин усомниться в собственном вкусе. Она подумала о том, что Сникки, со своей пёстрой одеждой, похоже, угадала модный тренд этого сезона.

А вот с чем Сникки промахнулась, так это с выдвижением душистого горошка в лидеры сезона. Ежегодная дорожка фаворитов состояла из хризантем. Боже мой! Каких только цветов и оттенков здесь не было – от зелёных и белых до темно-фиолетовых. С самыми простыми соцветиями, делающими хризантемы похожими на ромашки, до многорядных махровых, напоминающих георгины. С трубчатыми, язычковыми или игольчатыми лепестками. С размерами цветка от самого мелкого до огромного, первоначально выведенного селекционерами из Японии¹⁹. С простыми, цельными, зазубренными, выемчатыми или рассечёнными листьями. Интересно, а сами специалисты-цветоводы знают, сколько сортов хризантем существует в мире?

Эрлин больше всего понравились экспозиции, где наряду с сортовыми декоративными культурами присутствовали растения, которые относятся к сорнякам: одуванчики и крапива, полевые ромашки и лютики. Садоводы привыкли бороться с этими растениями, а стоило остановиться и присмотреться к их утонченности и неприхотливости. Оказалось, достаточно на фоне газона оставить полянку с сорняками, чтобы убрать чопорность и добавить естественности. Оригинальное воплощение девиза выставки «Минимум газона – максимум натуральности».

Если Сникки что-то и подумала о плебейском вкусе жены кузена, то вслух этого не высказала. Она вообще вела себя как обычная девушка. Не искала повода принизить Эрлин, уколоть её происхождением. Даже проявила милосердие. У Эрлин, видимо из-за смешения запахов, проявилось что-то вроде сенной лихорадки, она начала сильно чихать и кашлять, из глаз потекли слёзы. Сникки сама предложила Эрлин уйти с выставки раньше времени. И ушла вместе с ней.

¹⁹ – хризантема считается национальным цветком Японии, хотя впервые садовые сорта хризантем начали разводить в Китае ещё в 551г до н.э. Хризантему традиционно изображают на монетах и государственной эмблеме Японии, одна из высших наград страны – орден Хризантемы. 16-ти лепестковая жёлтая хризантема изображена на официально принятой в 1889г императорской печати Японии. Западное название трона императора Японии, используемое с XIXв – Хризантемовый трон (из Википедии)

19

Поход на выставку не остался для Эрлин без последствий. Её чихание и кашель были, оказывается, признаками простуды, а не аллергической реакцией. Она слегла с температурой и со всем сопутствующим: соплями, отёкшим и покрасневшим носом, першением в горле, кашлем, воспалёнными от бесконечно текущих слёз глазами.

Сникки приписала себе в заслугу её болезнь. И даже похвасталась этим перед Рисом, намекая на то, что смогла избавить его хоть на какое-то время от дерзостей жены. Рис выслушал кузину и вежливо попросил: «Не лишай меня, пожалуйста, удовольствия самому ставить мою жену на место».

Ему на самом деле нравились перепалки с женой. Нравился её острый язычок и блестящие зелёные искорки в глазах, появляющиеся, когда они пикируются.

Болезнь Эрлин предоставила Сникки, как она считала, блестящую возможность показать, какой замечательной хозяйкой она может быть. Помимо завтраков, в которые она уже влезла, Сникки начала командовать на кухне и во время ужинов. Ланчи её не интересовали, поскольку Рис в это время был на работе. Она вмешалась в зону ответственности экономки и перетряхнула весь список закупки продуктов на неделю. Она пристала к Гастингсу с идеей перестановки мебели в гостиной по той причине, что так будет меньше выгорать обивка дивана.

Слуги были в замешательстве и потому отрядили Гастингса к хозяину для прояснения вопроса. Рис выразительно посмотрел на своего дворецкого и напомнил ему, что всеми вопросами по дому занимается хозяйка. В голове Гастингса всплыл день, когда он, чуть было, не лишился места вслед за работниками кухни, и он, подражая хозяину, выразительно посмотрел в глаза каждого из слуг и провозгласил: «Наша хозяйка – миссис Эрлин Смартхукк!»

Слуги попытались увидеть хозяйку для согласования изменений, которые вносила мисс Честер, но горничная их в спальню больной не пустила. Грудью закрыла госпожу. И тогда они начали игнорировать распоряжения гостьи, продолжая вежливо и смирённо её выслушивать. А садовник так тот просто прятался от мисс Сникки в дальних уголках сада.

Не сразу, но Сникки заметила, что слуги почти ничего не выполняют из того, что она велит им делать. Рис от её жалоб на слуг отмахнулся, сказав, что в домашние дела он вникать не собирается. Тогда Сникки решила пожаловаться своему двоюродному дяде, отцу Риса – сэру Улайкссу²⁰ Смартхукку.

Чтобы подвести базу под жалобу на нерадивых слуг, начала издалека. С того, что женщина не благородного происхождения, низкого статуса, не способна правильно вести дом истинного аристократа. Сэр Улайксс сначала не понял, к чему кузина затеяла этот пустой разговор, а когда понял, ответил прямо, без обиняков, что женщина, пусть и без титула, но принёсшая в дом мужа богатство, предпочтительнее той, что имеет благородное происхождение, но принадлежит семье, которая имела глупость разориться.

Не то чтобы он так полюбил невестку, что кинулся на защиту её чести. Конечно, лучше иметь супругу из семьи и знатной, и богатой. Если же приходится выбирать или/или, то он лучше предпочтёт деньги титулу. Потому что он навсегда запомнил, сколько усилий потребовалось его отцу, чтобы вытащить их семью из той финансовой ямы, в которую её столкнул их дед, неудачно играя на бирже. И как они жили тогда, Улайксс тоже прекрасно помнил. А ещё он презирал тех, кто не нашёл в себе силы справиться с трудными жизненными обстоятельствами. Его отец смог, почему у них не получилось? И потому не собирался облекать свои слова в тактичную форму, чтобы не ранить чьи-то чувства.

* * *

Сникки не обиделась ни на дядю, ни на кузена. Её отец не раз повторял ей, что в их положении обида – это непозволительная роскошь. Уезжать не собиралась. Просто затаилась.

²⁰ – Улайксс в переводе – «сердитый»

20

Наконец-то, затянувшееся пребывание кузины в его доме может сослужить ему добрую службу. Риса сильно задели слова Эрлин, что она его не любит, и он жаждал испытать её ревностью. Потому что не верил её словам. Она любит его! Любит! Просто боится сама себе признаться в чувствах к нему. Ревность проще всего вызвать во время вечеринки, флиртуя налево и направо, что и собирался осуществить Рис в самое ближайшее время. Но флирт с дамами из высшего общества дело тонкое, тут можно перестараться и тогда последствия могут быть непредсказуемыми. То ли дело кузина, он может её контролировать, он в любой момент может её остановить и не бояться опасных последствий.

* * *

Эрлин с удовольствием ещё несколько дней потянула бы с выздоровлением (то ли дело плохо – лежишь себе в кровати, книжки читаешь или в интернет погружаешься. На работу ходить не надо. Угадывать, какую очередную игру затеял с ней Рис, не надо. Отвечать на колкости Сникки, залакированные любезностью, тоже не надо. Лафа!), но Рис жёстко объявил, что через пять дней его фирма будет отмечать юбилей, и она, как его жена, обязана не только там присутствовать, но и принять участие в его подготовке. Так что, хочешь – не хочешь, пришлось «выздоравливать» в экстренном порядке.

Эрлин не очень понимала, в чём должно заключаться её участие в подготовке юбилея, если всем занимается Энтони. В том, что бедняжке приходится ежедневно докладывать хозяйке о проделанной работе? Тогда ладно, пусть будет так. Нет, конечно, если бы к подготовке допустили Сникки, тогда бы Энтони досталось, с её-то жаждой бурной деятельности. Вот тогда бы он стал бедняжка-бедняжка. А поскольку Эрлин ни во что не вмешивалась, то она надеялась, что хотя бы этим облегчила ему работу.

Единственный бонус, который Эрлин извлекла из своего «участия» в подготовке к юбилею, это то, что включила сестру в список приглашённых. Отца тоже пришлось включить, одну бы он сестру не отпустил. А Эрлин очень хотелось сделать Аббигайл что-нибудь приятное. Как в данном случае, организовав возможность сестре увидеть человека, в которого она, как утверждает, влюблена – Энтони. И посмотреть на ситуацию со стороны – а как он к ней относится? Испытывает какие-либо нежные чувства? Или равнодушен. Было бы здорово решить судьбу Аббигайл до её отъезда после развода с Рисом. А развод уже не за горами. Половина срока её пребывания в браке уже прошло. Пошёл обратный отсчёт. Очень не хотелось переживать, что отец вынудит сестру на брак по расчёту. Энтони отличный молодой человек. Умный, воспитанный, ответственный. С ним любая девушка будет, как за каменной стеной. С ним любая будет любима, оберегаема, счастлива. Хотелось бы, чтобы на месте такой девушки была Аббигайл.

А потому на вечеринке Эрлин больше уделяла внимание этим двоим, чем всему остальному. Нет, конечно, она заметила, что Рис ведёт себя как-то странно. Обычно он вокруг неё круги нарезал, а сегодня – ноль внимания. Как ни попадётся в поле зрения, всё время с дамами любезничает. И угождает… Сникки. То бокал ей принесёт, то заботливо накидку поправит. На танец уже не раз приглашал.

«Что это с ним?», – промелькнула мысль в голове Эрлин. Промелькнула и пропала. Пропала, потому что для неё более важной была судьба Аббигайл. И она не спускала глаз с сестры и Энтони. Так же как и они не отпускали взглядами друг друга. Притягивались, как стрелка компаса к Северному полюсу, как два магнита. Но, стоило их взглядам пересечься, как они тут же отводили глаза в сторону. Только в первый раз Энтони позволил себе поклониться Аббигайл, а она ответила на его поклон. В голове Эрлин всплыли строчки стихотворения:

Отдаваться любви открыто

Не всем подвластно.

Касания наших взглядов похожи на поцелуи.

Мы тоскуем на расстоянии,

Провожая взором силуэты друг друга,

Влюбляясь всё больше и больше.

Остаюсь с тобой рядом,

невзирая на вечернюю прохладу и мглу.

Посмотри на мою ладонь -

Какая сложная линия любви.

Я для тебя пылинка,

Ты дразнишь меня,

Закрывая любовь в своём сердце.

Промолчу, как всегда.

Дождусь, когда сам спросишь.

Ты видишь во мне далекую звезду,

Дразнишь за то, что не могу остановиться.

Клянусь забыть тебя, но не хватает духу.

Мои отчаянные усилия

Только добавляют поворотов

Извилистой линии судьбы.

Кто автор стихов Эрлин не помнила, но сказано было точно про Энтони и Аббигайл. И Эрлин задумалась – в их взаимной любви она убедилась, и теперь надо придумать, как свести этих двоих вместе, чтобы у отца не было возражений против их брака. Опять обратиться за помощью к Рису? Будет ли он сам за брак своего помощника на сестре жены?

* * *

Как бы Аббигайл не была поглощена созерцанием предмета своей любви, но не могла не заметить, сколь пренебрежительно ведёт себя Рис по отношению к Эрлин. Пусть между ними нет любви. Пусть у Риса есть основание мстить за побег сестры со свадьбы, но, в конце концов, прошёл уже год, хватит лелеять в душе обиду. Он всегда так ведёт себя по отношению к сестре? Или его поведение результат временной размолвки? И Аббигайл отправилась выяснять обстоятельства к Эрлин.

– Эрл, вы с мужем поссорились?

– Нет! С чего ты взяла? – искренне удивилась Эрлин.

– Ну, он… Ведёт себя сегодня слишком свободно. Я бы даже сказала – неподобающе по отношению к тебе.

– Ты про его флирт с другими женщинами и полный игнор меня?

– Да… Прости, если я лезу не в своё дело… Просто он делает это так демонстративно… Тебя это не обижает?

– Меня это абсолютно не трогает.

– Разве это не задевает честь фамилии?

– Я тебя умоляю! – рассмеялась Эрлин, – О чести своей фамилии пусть он сам беспокоится.

– А как же честь нашей фамилии?

– Мне всё равно, что думает обо мне это рафинированное общество. Я не считаю себя графиней Смартхукк. Никогда не стремилась к этому титулу. Для меня это просто пустой звук. Аби, ты прекрасно знаешь, что наш брак по расчёту, и вскоре будет расторгнут…

Тут Эрлин заметила, как сестра слегка прикусила губу и отвела взгляд в сторону, что делала, когда была чем-то огорчена. И до Эрлин дошло – её фамилия ведь и фамилия сестры тоже. Эрлин только хотела успокоить сестру, как раздался голос мужа:

– О чём вы так оживленно беседуете?

– Я говорю сестре, – тут же сориентировалась Эрлин, – насколько продуманно ты поступаешь! Нашему браку ещё предстоит продлиться полгода, а ты уже заранее приоткрываешь завесу перед светским обществом над нарастающими проблемами в нашей семье – твоё манкирование обязанностями мужа, то, что ты не обращаешь на меня внимания, переключив его на других женщин. Браво, мой дорогой муж! Я мысленно аплодирую твоему долгосрочному планированию почвы для оправдания нашего будущего развода.

Совсем не такого результата ожидал достичь Рис своими сегодняшними действиями. Вместо ревности разговор о разводе. Значит, он ошибался в чувствах, которые испытывает к нему жена? О разводе мечтает, вот как! – разозлился Рис, а вслух произнёс:

– Прости, что заставил чувствовать себя брошенной. Я сейчас же заглажу свою вину.

И, взяв Эрлин за руку, повёл в круг танцующих. Оркестр играл быструю мелодию. А он прижал Эрлин к себе так, что ей пришлось положить голову на его плечо, и демонстративно едва шевелился в медленном танце. Со стороны они казались парочкой влюблённых голубков, которым нет дела до окружающих, так они поглощены друг другом.

21

Душа Сникки пела, сердце ликовало.

Он любит меня! Рис меня любит! Эта вечеринка – вот же оно, неоспоримое доказательство любви ко мне! Он не отходил от меня ни на шаг! Так, иногда заговаривал с другими женщинами. Не мог же он не отвечать на их вопросы. Это не вежливо, а Рис человек воспитанный. А последний танец с женой не считается. Он просто решил во избежание сплетен сгладить то, что уделял весь вечер внимание только ей, Сникки. Как и до этого дома, практически, не общался с ней, чтобы не возбуждать ревность и подозрения жены. Но сколько можно скрывать истинные чувства, держать их при себе? Вот они и вылились наружу на этой вечеринке!

Сидеть, сложа руки, получив столь весомые доказательства любви, Сникки не собиралась. Надо избавиться от Эрлин тем или иным способом. И чем быстрее, тем лучше. Способов придумала два.

Первый – устроить несчастный случай во время прогулки на лошадях. Эрлин кататься на лошади не умела, что не приемлемо для жены аристократа. Чем не причина начать заниматься? А там, до того, как она научится твёрдо сидеть в седле, мало ли возможностей? Лошадь понесла, чего-нибудь испугавшись, и сбросила неумелую всадницу. Так можно и насмерть убиться. Сникки не была такой кровожадной, достаточно, чтобы Эрлин покалечилась. Ведь для влюблённого в неё, Сникки, Риса достаточно будет и такого повода для развода.

Второй – воспользоваться её аллергией на шпинат. Про аллергию хозяйки, пока ещё хозяйки, подслушала на кухне, когда командовала приготовлением блюд во время простуды Эрлин. Изучила, в какие лекарства входит вытяжка из шпината. Выбрала из них самое концентрированное, с одной стороны, и, с другой, то, что проще всего добавить в еду и питьё. Додумалась, что подсыпать отраву надо не дома, а где-нибудь в гостях, чтобы не навлечь на себя подозрения.

Был ещё и третий вариант – смиренно ждать, когда Рис сам разведётся с Эрлин. И тогда второй брак кузен предпочтёт с ней, своей любимой. Но этот вариант предполагал долгое ожидание. Если и не долгое, то неопределённое. Но ждать развода Сникки не хотела. Приятнее ждать, какой из способов устранения жены Риса подвернётся первым. И первым подвернулась очередная вечеринка.

* * *

Ежегодно в конце лета, тётушка Риса, миссис Хадсон (та самая, которая поспособствовала тому, что Аббигайл попала в списки кандидаток в жёны Рису, где он познакомился с Эрлин. Так что, можно сказать, что тётушка сыграла роль Купидона) устраивала у себя на участке Открытый день огородника. Да-да! Она не увлекалась цветочками и декоративными кустарниками. Вместо сада у неё в поместье был разбит огород. А деревья и кустарники были высажены ради плодов и ягод, а не ради эстетического наслаждения. Каждый клочок земли приносил пользу, обеспечивая правильное питание и здоровый образ жизни старушки, разменявший девятый десяток.

Несмотря на название – «Открытый день», попасть туда можно было только по личному приглашению тётушки. Конечно, в первую очередь приглашалась родня. Что старший Смартхукк, что младший, каждый раз находили поводы, чтобы манкировать приглашением. Рис старался придумывать благовидный предлог, чтобы не приходить. А когда это не удавалось, посещал тётушку на короткое время, но потом ему неизменно звонил помощник в связи с возникновением супер «неотложного дела», и Рис благополучно линял с мероприятия. Улайксс Смартхукк не обременял себя придумыванием оправданий, просто игнорировал собрания и всё. Ну, правда, кому интересно слушать разглагольствования старпёров, таких же старых маразматиков, как миссис Хадсон, об урожае в этом году у них в огороде?

В этом году Смартхуккам не пришлось придумывать оправдания своего отсутствия. Они просто послали туда Эрлин, Аббигайл и Сникки, тем самым, даже перевыполнив план – трое вместо двоих. Девушкам огород был не интересен, но Эрлин с Аббигайл радовались, что могут побыть вдвоём. Пообщаться без надзора отца. А Сникки радовалась тому, что ей так скоро представился случай испробовать первый способ избавления от жены кузена.

* * *

Погода стояла чудесная. Из тех редких для Лондона дней, когда небо было ясным, солнышко ласковым, а ветерок лёгким. Старики хвастались друг перед другом урожаем, выложенным на столах, спорили о правильном способе обрезки плодовых деревьев, о сроках высадки рассады. Пили пиво из ящика со льдом, дегустировали многочисленные салаты, составленные из свежих овощей и фруктов прямо с огорода, ели барбекю. Всё было прекрасно, пока Эрлин не почувствовала себя плохо. Она ещё какое-то время крепилась, но когда рвота подступила к горлу, сдалась.

Тётушка вызвала в поместье своего личного врача. Пока тот приехал, Эрлин совсем стало плохо. Её рвало уже желчью. Помочь в домашних условиях врач не смог, поскольку больной надо было ставить капельницу и тщательно промывать желудок. Эрлин с трудом довели до машины и повезли в больницу. С ней поехала Аббигайл. Сникки, дабы не светиться рядом с Эрлин, решила остаться на вечеринке.

Вслед за машиной с Эрлин, в больницу примчался Рис со своим помощником, конечно. Пока Эрлин промывали желудок и брали анализы, Аббигайл с Энтони сидели рядышком на стульях и тихо переговаривались. Рис, как загнанный в клетку тигр, мерил коридор шагами. Пребывал в таком невменяемом состоянии, что о состоянии больной врач разговаривал с Энтони.

Ему же утром врачи сообщили первые предварительные результаты анализов крови Эрлин и её рвотной массы, поскольку Рис провёл всю ночь у постели жены и заснул только под утро. Эрлин сама виновата – протянула с приездом в больницу, токсин успел разойтись по крови. Врачи оценивали её состояние, как средней тяжести, поэтому ночь выдалась для Риса неспокойная.

Если убрать кучу непроизносимых врачебных терминов, то картина вырисовывалась такая: Эрлин отравилась щавелевой кислотой большой концентрации. Энтони, вспомнив, что у жены босса аллергия на шпинат, листья которого содержат много этой самой щавелевой кислоты, спросил у врача, могла ли она отравиться данным овощем. Врач, посмотрев поверх очков на молодого человека, ответил, что тогда она должна была съесть не меньше шести фунтов шпината за раз. Кроме того, вряд ли щавелевая кислота растительного происхождения смогла бы вызвать такую сильную аллергическую реакцию. Энтони договорился о проведении дополнительных исследований и, не дожидаясь распоряжений начальника, отправился к тётушке Хадсон. На место преступления, как он подозревал.

По дороге позвонил Аббигайл:

– Мисс Мэй, не могли бы Вы рассказать мне, как была организована еда на вечеринке?

– Эрлин опять отравилась шпинатом? – тревожно ответила вопросом на вопрос Аббигайл.

– Есть такое подозрение. Но результаты пока предварительные. К вечеру будут окончательные. Мне важно узнать, что вчера ела и пила миссис Смартхукк.

– Мясо-барбекю и салаты. Бутылочное пиво. Морс из красной смородины, – отчиталась Аббигайл.

– Мясо было посыпано зеленью?

– Нет. А салаты, которые вызвали у Эрлин подозрения, она проверила. Даже у некоторых состав узнала.

– Спасибо, мисс Мэй.

* * *

Расспросы работников кухни и слуг миссис Хадсон ничего не дали. Они не заметили ничего подозрительного. Вся посуда уже была тщательно вымыта (ах, эта пресловутая английская педантичность). Единственное, что указывало на то, что Эрлин злонамеренно отравили, были её анализы, которые подтвердили большое количество щавелевой кислоты искусственного происхождения.

Методом исключения под подозрение в глазах Энтони попала только мисс Честер. Аббигайл была исключена по определению. Старики видели мисс Эрлин первый раз в жизни, зачем кому-нибудь из них подмешивать в её еду отраву? Да из них никто и не знал о её аллергии. Мотив у мисс Честер был и есть – заинтересованность в мистере Рисе Смартхукке, о которой шепчутся все слуги в доме. Но доказательств никаких. Энтони даже допросил работников кухни в Пэмберли, чтобы понять – знает мисс Честер об аллергии мисс Мэй или нет. Те поклялись, что лично она у них об этом не выспрашивала.

После того, как Эрлин выписали из больницы, и босс вернулся во вменяемое состояние, Энтони доложил ему о своих изысканиях. Рис не мог себе представить, что девочка, выросшая у него на глазах, кроткая и застенчивая Сникки, которой он вытирал слёзы и промывал раны на коленках, могла превратиться в хладнокровного убийцу. Ну, не мог и всё! И вообще, если поначалу Сникки пыталась задевать Эрлин, то после поездки на Выставку цветов в Челси, они, кажется, сдружились. Но всё равно он отдал распоряжение Энтони сделать так, чтобы Эрлин и Сникки не оставались вдвоём, чтобы с ними всегда был кто-то третий.

Единственным положительным моментом в истории с отравлением Эрлин, не считая, конечно, её выздоровления, было то, что Энтони провёл несколько часов в обществе мисс Аббигайл, а не только любуясь ею издалека. И заполучил номер её телефона. Злоупотреблять этим, конечно, не собирался, но всё же, строка в его телефонной книге «Мисс Аббигайл» грела ему душу.

22

Первая попытка избавиться от жены кузена увенчалась лишь временным успехом, но Сникки не унывала. Ничего, у неё ещё есть козыри в рукаве!

Вторую возможность избавиться от Эрлин, Сникки создала сама, подкинув Рису идею научить его жену сидеть на лошади. И сама же напросилась к Эрлин в компаньонки.

* * *

На кой черт Эрлин нужно учиться сидеть в седле, если она в дальнейшем не собирается этого делать? В смысле, кататься на лошадях не собирается. Но она не стала сопротивляться. Рис ещё после вечеринки был зол на неё и с тех пор не смягчился. Наоборот, после выхода из больницы устроил ей разнос за безответственное отношение к собственному здоровью. На работе гонял ещё больше, дома дулся. Она так и не поняла, из-за чего разозлился тогда на вечеринке? Сам её бросил, не обращал внимания. По идее, это она должна на него обижаться. Ну, это если бы они были нормальной супружеской парой. Если бы были, тогда он и в больнице на неё не накричал, а пожалел. Так что Эрлин решила не накалять обстановку и согласилась учиться.

Наличию компаньонки в лице Сникки, Эрлин обрадовалась. Вдвоём веселее. Да и Сникки, как только Рис исчезает с горизонта, становится вполне нормальной девушкой.

* * *

Ко второй попытке Сникки подошла ещё более основательно, чем к первой. Выяснила, в каких случаях лошадь может понести и сбросить всадника. Часть случаев отпали сразу, как невозможные – дурной нрав лошади и туго затянутая сбруя из-за тренера, который никогда не позволит новичку сесть на брыкающуюся лошадь, а сбрую проверяет сам. Незнакомое место и некий пугающий объект – ну, откуда они возьмутся в вольере, знакомом ей вдоль и поперёк? Испуг от громкого звука – не будешь же орать при всех лошади в ухо! Остался единственный вариант – резкая боль. От укола, например. Вот это можно организовать! Сникки быстро придумала как – с помощью иглы для вышивания. Она длинная, её можно прикрепить к обуви. И острая, следа не останется.

Осталось подловить подходящий момент. Чтобы они не были только вдвоём, чтобы вокруг были люди и, в тоже время, чтобы ничего не заметили. Момент никак не подворачивался. Вокруг них с Эрлин крутился не только тренер, но и Энтони глаз не спускал. Подозревает он её что ли? – забеспокоилась Сникки.

Но, всё-таки, терпение и выдержка, дали свои плоды. Энтони куда-то исчез, а тренер отвлёкся на звонок и отошёл в сторону. Сникки предложила Эрлин пришпорить коней и прокатиться несколько кругов с ветерком. Эрлин порядком надоел размеренный шаг, которым их заставлял объезжать круг тренер. Ради этого она натёрла себе до болячек бёдра, раскорячившись в седле? Надо же попробовать получить удовольствие от езды. И она согласилась.

Первый круг прошёл без происшествий. Эрлин поймала ритм, наконец, поняв, о чём ей толковал тренер всё это время. И даже нащупала ощущение удовольствия от скачки. Тренер, увидев, что ученицы прибавили скорость, кинулся было их остановить, но, увидев, что у них всё получается и, заметив улыбку на лице мисс Смартхукк, не стал этого делать.

На повороте Сникки улучила момент, когда она оказалась закрыта лошадью Эрлин от всех взглядов, резко выбросила ногу и нанесла удар в область ягодичного нерва. Лошадь Эрлин встала на дыбы и понесла. Эрлин судорожно вцепилась в поводья, пытаясь удержаться в седле, чем привела свою кобылу в ещё более испуганное состояние. Напрочь забыла всё, чему её учил тренер. Но, главное, не упала в первый момент. А там и тренер подскочил, схватил лошадь за уздечку, повис, затормозил её бег ногами, успокоил. Обошлось! Эрлин отделалась только испугом.

* * *

Энтони ругал себя на чём свет стоит за то, что уехал. Да, ему босс позвонил, попросил приехать, если позволяют обстоятельства. Энтони решил, что позволяют. Сникки и Эрлин очень хорошо общались, доброжелательно, по-дружески. Подшучивали над собой и друг другом, обсуждая, как прошла тренировка, и каких успехов они достигли. Вот он и расслабился. Посчитал, что может положиться на тренера. А тот тоже отвлёкся – и вот тебе, пожалуйста, тут же случилось происшествие. Хорошо, что дело обошлось без травм!

* * *

Эрлин решила поговорить с кузиной начистоту. Она заметила боковым зрением её удар ногой по своей лошади. И Сникки не случайно это сделала, а намеренно. Зачем? Понятно зачем. Хочет заполучить себе Риса. Так и получит. Через полгода. Надо только потерпеть. Дождаться окончания из Брачного контракта. Тогда Рис станет свободным и будет в её полном распоряжении.

Информация о Брачном контакте стала для Сникки неожиданностью. Приятной неожиданностью. Она даже передумала отрицать свою вину в бешенстве лошади Эрлин. Собралась подробнее расспросить жену кузена о контракте. Но тут со словами «Что здесь происходит?» в комнату вошёл Рис и она, не зная, какую часть разговора он слышал, тут же сменила тактику. Состроила плаксивое лицо и бросилась под его защиту:

– Кузен, твоя жена обвиняет меня, что это из-за меня её лошадь понесла.

Рис ругал себя на чём свет стоит за то, что сам, собственноручно, подверг Эрлин опасности, отозвав из вольера Энтони. Бросил все дела и поспешил домой, чтобы своими глазами удостовериться, что с женой всё в порядке. Перед дверью в её комнату притормозил, услышав голоса. Поэтому оказался в курсе разговора и сделал вид, что встал на сторону кузины:

– Какое ты имеешь право обвинять мою кузину в столь гнусном поступке?

Эрлин решила, что два сапога – пара, и ответила холодно:

– Веришь ты в это или не веришь, но от этого правда не перестанет быть правдой.

Рис обнял разрыдавшуюся у него на груди кузину и увёл прочь. Успокоил, как смог. Дождался, когда она уснёт. Вернулся к себе в кабинет и вызвал Энтони.

Энтони уже был в курсе разыгравшейся между Эрлин, Сникки и Рисом сцены, и искренне недоумевал, как мог босс встать на сторону кузины. Поэтому предложил провести расследование инцидента с лошадью миссис Эрлин.

– Не надо, и так всё понятно, – устало ответил Рис, – Сделай так, чтобы Сникки немедленно вернулась к себе домой. Если начнёт сопротивляться, припугни прошлым случаем. Убеди её, что у тебя есть все доказательства её вины в отравлении Эрлин. И, если она не послушается, ты введёшь меня в курс дела.

Энтони не в первый раз было блефовать и фабриковать ложные улики. Никаких угрызений совести он по этому поводу не испытывал. Их с боссом блеф никому ещё не сломал жизнь. И, в конце концов, они не следователи, обязанные оперировать только доказанными фактами. А в данном конкретном случае их блеф всем был во благо. Миссис Смартхукк избавлялась от смертельной опасности. А мисс Честер от тюрьмы. Потому что такими темпами, какие она набрала, рано или поздно попадётся. И тогда уже доказательства будут железобетонными. Потому что, сколько верёвочке не виться, конец один.

23

У Энтони уже давно были подготовлены документы по «делу отравления» и разложены по категориям. В первой находились документы подлинные – анализы миссис Смартхукк и результаты исследования вещества, которым она была отравлена.

Вторая содержала свидетельские показания о тех событиях, которые, по мнению Энтони, произошли на самом деле с наибольшей долей вероятности. Показания были частично подписаны самими свидетелями, как, например, мисс Аббигайл, которая настояла на своей подписи.

Расследование дало Энтони основание легально не только разговаривать с сестрой пострадавшей по телефону, но и встречаться лично. Чем Энтони сполна воспользовался. Они вместе восстановили, буквально поминутно, вечеринку у миссис Хадсон и нащупали момент, когда и куда мисс Честер могла подсыпать солкотаин, лекарство, содержащее большое количество щавелевой кислоты, купленное подозреваемой.

Эту покупку удалось обнаружить благодаря снобизму мисс Честер. Она предпочитала брать машину в гараже мистера Риса, а не ездить по своим делам общественным транспортом. Поэтому, стоило Энтони аккуратно выспросить шофёра о маршрутах её передвижения, как аптека, где она приобрела лекарство, была вычислена. День покупки определён по Журналу маршрутов использования автотранспорта (да здравствует знаменитая английская педантичность!). Аптекарь опознал мисс Честер по фотографии, но какую покупку она совершила, ответить затруднился. Карточку она не применяла, расплатилась наличными. Все эти факты аптекарь согласился подтвердить письменно. А за небольшое вознаграждение выбил Энтони копию чека за покупку солкотаина, в состав которого входило самое большое количество щавелевой кислоты из тех лекарств, которые в этот день были куплены в аптеке как раз за наличный расчёт. В совокупности с записью с видеокамеры, где женщина, весьма напоминающая мисс Честер, входит и выходит из аптеки в тот день, доказательства её вины становились железобетонными, хоть и косвенными, поскольку она всегда могла сказать, что покупала лекарство для себя.

Частично показания и подписи были подделаны Энтони, как, например, показания о том, как узнала мисс Честер об аллергии миссис Смартхукк. Как ещё, если не подслушав об этом разговор на кухне? Это настолько было очевидно, что Энтони с лёгким сердцем сам написал показания Боба, младшего поварёнка, «видевшего» мисс Честер за дверью кухни, внимательно слушающей кухонные разговоры, и сам же подделал его подпись, поскольку не собирался вводить слуг поместья Пэмберли в разборки с роднёй хозяина.

Ещё в загашнике Энтони были полностью сфабрикованные показания слуг из поместья миссис Хадсон, «видевших» когда и куда мисс Честер высыпала «какой-то порошок», совпадающие с показаниями мисс Аббигайл Мэй. Энтони даже колебался, к какой категории их отнести – второй или третьей, содержащий то, чего не было совсем, как например, записи с видеокамер в поместье миссис Хадсон. Третьей категорией «доказательств» Энтони собирался грозить мисс Честер в самом крайнем случае.

Вообще-то, Энтони полагал, что с мисс Сникки будет разговаривать сам мистер Рис. Всё-таки, дело семейное. Но босс поручил это дело ему, так что Энтони осталось только продумать этапы давления на мисс Честер для достижения указанного результата – её отъезда домой. Картина складывалась следующим образом: сначала Энтони будет грозить ей разоблачением перед мистером Рисом Смартхукком. Если она заупрямиться – перед всей роднёй. И, как крайний вариант, – угроза отдать все собранные материалы в полицию для возбуждения против неё уголовного дела. Энтони очень надеялся, что до этого крайнего случая дело не дойдёт.

* * *

Мисс Честер сломалась на предъявлении ей чека на покупку солкотаина. Энтони успел ей до этого показать документы первой категории и свидетельские показания шофера, Боба и аптекаря. (Показания мисс Аббигайл придержал, не желая впутывать любимую). До остального дело не дошло. Мисс Честер стала белее мелованной бумаги и пролепетала:

– Что Вы от меня хотите?

– Вы должны сегодня же покинуть Пэмберли.

Слёзы навернулись на глаза девушки.

– Через неделю у кузена будет день рождения… Можно, я уеду после него?

Указания по поводу сроков возвращения мисс Честер домой были даны определённые и поэтому Энтони применил первый вариант угрозы:

– Нет, мисс! В противном случае я буду вынужден ознакомить мистера Смартхукка со всеми документами.

– Нет-нет! Не надо! Умоляю Вас! – воскликнула мисс Честер, – Я уеду сегодня.

* * *

Провожали мисс Честер только Энтони и Гастингс.

Обиженная на Риса Эрлин, с утра пораньше уехала к сестре, забив на работу. Рис в то время, когда Энтони разговаривал со Сникки, был у отца. Попросил его надавить на отца кузины, чтобы тот побыстрее нашёл ей мужа. Поскольку и сам сэр Улайксс Смартхукк не жаловал докучливую обедневшую родню, и был глубоко возмущён притязаниями Сникки на его сына, то он согласился.

Энтони доложил Рису о положительном разрешении проблемы с мисс Честер, но босс вернулся в Пэмберли только тогда, когда шофёр удостоверился, что поезд с ней отошёл от перрона вокзала Кинг-Кросс.

24

Когда Эрлин узнала, что Сникки, наконец, покинула Пэмберли, она, безусловно, обрадовалась. Но поставила выдворение кузины в заслугу исключительно Энтони. Аббигайл рассказала сестре, сколько сил приложил Энтони, чтобы доказать вину Сникки в отравлении её на Открытом дне огородника у тетушки Хадсон.

Поэтому, когда Рис предложил ей провести вечер вдвоём, она восприняла это как способ попросить у неё прощения за то, что в происшествии с лошадью он поверил кузине, а не жене. Стоило ли заморачиваться со свечами, цветами, вкусной едой и даже подарком в качестве извинения? Не проще ли было сказать – «Был не прав. Прости»?

По этому поводу, ну, тому, что мужчине проще разориться на подарок, чем выдавить из себя простенькое слово из пяти букв, у Эрлин был когда-то обстоятельный разговор с Бадди. Бадди так и не смог ей объяснить, почему мужчины поступают так, а не иначе. В конце разговора Бадди посоветовал Эрлин принять это как данность, и никогда не заставлять мужчину произносить слова, а лучше, когда увидишь его покаянное лицо, сразу объявить, что ты хочешь – машину, шубу или драгоценности.

* * *

В голове Риса мысль об извинениях даже мимо не пролетала. Красиво обставленным столом и подарком он захотел отметить первую годовщину их брака. Он его отсчитывал от даты подписания Брачного контракта. Не от свадьбы же, закончившейся для него позором, его отсчитывать?

Так что этот вечер они воспринимали абсолютно по-разному.

И прошёл он тихо, как говорят «в теплой, дружеской обстановке». Они почти не разговаривали. Так, перекидывались короткими фразами, касающимися блюд, напитков, погоды и природы.

Когда Рис отлучился в уборную, Эрлин вышла на балкон полюбоваться теплой звездной ночью. Вернувшись, Рис обнаружил жену, стоящей на балконе с задранной вверх головой и обхватившей себя руками. Он бесшумно встал сзади, распахнул пиджак, прижал её спину к своей груди. Обнял. Её распущенные волосы щекотали ему нос. Он перенёс их на левое плечо, освободив место на её правом плече для своей головы. Прикоснулся губами к основанию её шеи, и уютно прижался щекой к её лицу. Услышал её сбившееся дыхание и бухающее сердце, бившееся в унисон с его сердцем. Обрадовался – наконец-то она начала реагировать правильно на его прикосновения, а не бороться с ним. Отпустил только тогда, когда понял, что теряет над собой контроль. Нет, не сейчас, рано, ещё не время, надо, чтобы она истомилась по нему, сама кинулась в его объятия, покорилась.

25

По ощущениям Риса дверь с названием «Близость с женой» вот-вот должна была открыться. Сама. Без ключей и отмычек. И он надеялся, что это случится сегодня, в день его рождения. Конечно, как опытный бизнесмен, он не собирался пускать дело на самотёк. В программе празднования расставил некие реперные точки, которые должны были поспособствовать сближению с Эрлин.

Одной из таких точек было танго – пожалуй, самый зажигательный и завораживающий танец, каждое движение в котором пронизано страстью. Любовный поединок между мужчиной и женщиной. Резкий, потом плавно нежный, экспрессивный, статичный… Танго – это не столько танец, сколько маленький спектакль, который создают двое: со своей интригой, своей драматургией, своим присущим только танго языком, где в объятиях танцующих рождается загадочная сила. Танго дает двум людям ощущение того, что они – одно целое.

Рис умел танцевать танго и понимал, что Эрлин, занимавшаяся в школе бальными танцами, тоже. Познания Риса в бальных танцах ограничивались танго и вальсом, с остальными он был на «Вы». Поэтому задумка у него была такая: приглашённые пары бальников-профессионалов после показательного выступления приглашают потанцевать гостей. Партнёрша главной пары приглашает его, её партнёр – Эрлин. Для этого танца Рис выбрал босанову, танец умеренно быстрый, который он освоил лучше остальных, и некоторыми позами напоминающий танго. В конце босановы их пары меняются партнёрами и, таким образом оказавшись вместе с женой, они танцуют танго. А дальше:

Страсть, ненависть, игра, твои слова,

Твоя молва, твой танец, яркое желанье.

Бросает в дрожь, и вдруг молчанье.

На талии твоей моя ревнивая рука,

Изгибом тела к телу, глаза в глаза.

И вот оно, игривое желанье танго:

Вцепиться в грудь, себя порвать,

В глаза смотреть, тебя сжигать,

Рукою твердою ласкать огонь…

Идет кровавая борьба

Между тобой и мной,

Любовью, ненавистною игрой,

Пороком, злом, развратом…

Но всё пошло не совсем по его плану…

* * *

Эрлин с восхищением и завистью наблюдала за показательными выступлениями бальных пар. С восхищением, потому что они были, действительно, бесподобны. Они не просто танцевали, а разыгрывали целый спектакль. А завидовала она им потому, что ей самой страстно хотелось оказаться на их месте. Подчиняться и, одновременно, сопротивляться твердым рукам партнёра, пропускать через себя ритм, плыть по волнам музыки. Трудно было даже вспомнить, когда они с Бадди последний раз танцевали.

Бальники закончили показательные выступления. Элегантно поклонились благодарной публике. Оркестр заиграл босанову – танец нежный и страстный, ритмичный и чувственный. Его музыка – о любовной лирике и уверенной в себе сексуальности. Пары балльников рассыпались и пошли к гостям, приглашая поучиться танцевать этот зажигательный танец.

– Оторвёмся? – раздался над ухом Эрлин чей-то голос.

Эрлин обернулась – Бадди. Обрадовалась. Они взялись за руки и поймали ритм, выделывая замысловатые па ногами. Узкое длинное платье Эрлин, пусть и с высоким разрезом с одной стороны, мешало особому затянуто-скользящему шагу, характерному для босановы. Она подхватила платье рукой и отвела в сторону, оголив ноги. Бадди положил руку ей на бедро и управлял покачивающими движениями её бёдер. Они так увлеклись танцем, что едва не налетели на какую-то пару. Эрлин раскрыла пошире глаза и столкнулась со свирепым взглядом Риса. Ничего хорошего этот взгляд ей не предвещал.

Рис действительно рассвирепел. Он открыто показал ей своё отношение, а она плюнула ему в душу. И где? На его собственном дне рождения!

Между тем, босанова закончилась, и оркестр заиграл танго. Рис грубо выдрал из рук партнёра жену, а партнёрша Риса, как и было оговорено, встала в пару с партнёром Эрлин. Эрлин попыталась отвести взгляд, чтобы не видеть ненавидящих глаз Риса, но он взял её за подбородок и развернул к себе. Едва разжимая губы, жёстко сказал:

– Во время танго надо соблюдать два условия: партнёрша должна полностью отдаться в руки партнёра и партнёры всё время должны смотреть в глаза друг друга.

Рис крутил, выворачивал Эрлин наизнанку, переламывал пополам. То резко отпускал, выдёргивая руку, и она почти падала, но в последний момент он подхватывал её, и конфуза не случалось. То страстно прижимал к себе, почти касаясь ртом её губ. Эрлин ничего не оставалось, как подчиняться этому властному напору и его твёрдым рукам. Её покорность возымела действие. Постепенно гнев Риса угас. Заговорил почти спокойно.

– Ты нарушила мой приказ ни с кем, кроме меня, не танцевать.

Эрлин не собиралась строить из себя покорную овечку. В конце концов, что такого ужасного она совершила? Поэтому возразила:

– Ничего я не нарушала! В нашем контракте нет такого пункта. И я не твоя рабыня, чтобы подчиняться всяким абсурдным требованиям.

– Вот как! А как же клятва «уважать и почитать мужа»?

– Когда это я её нарушила?

– Когда позволила чужому мужику лапать себя то за грудь, то за бёдра!

– Не было такого! – возмутилась Эрлин, – И Бадди не «чужой мужик»! Мы с ним дружим со школы! Вместе ходили в группу бальных танцев. Если, уж, на то пошло, то ты больше себе позволяешь.

– Я твой муж!

– А Бадди мой друг! И он мне менее чужой, чем ты! – воскликнула в сердцах Эрлин и тут же прикусила язычок. Поняла, что явно ляпнула лишнее.

Но было уже поздно. Руки Риса, сжимающие её тело, усилили давление, а глаза сузились от гнева.

– Больше я чужой или нет, но ты будешь наказана за своё поведение. И он тоже, как мой работник, проявивший неуважение к хозяину.

Едва закончилась музыка, Рис схватил Эрлин за руку и поволок прочь. И ему было пофиг, что именинник бросает гостей посреди вечеринки в его честь. Эрлин едва поспевала за ним, с трудом семеня ногами на высоких каблуках в узком платье.

Как только они зашли в дом, Рис прижал жену к стене. Начал терзать её губы грубым глубоким поцелуем. Она пыталась вырваться, отвернуться, оттолкнуть его. Но все её жалкие потуги были просто смешны. Он заблокировал одной рукой обе её руки вверху, а второй крепко держал за шею.

Оторвался от её губ, только когда она перестала сопротивляться. Отпустил её руки и шею. Прижался к её лбу своим лбом, тяжело дыша. Потом, вдруг, начал ударять кулаком о стену, повторяя: «Черт! Черт! Черт!». Бил, пока не появилась кровь.

Отодвинулся от Эрлин. Спрятал окровавленную руку в карман. Не глядя на жену, развернулся, чтобы уйти. Но она схватила его за пиджак:

– Не уходи!

– Уже поздно. Иди спать. Завтра поговорим.

Но Эрлин не послушалась. Сама сократила между ними расстояние и дотронулась до его губ легким поцелуем. Посмотрела прямо в глаза. Он ошеломленно уставился в её, полные смятения, отчаянные, зеленые глаза своими, потемневшими от страсти. Произнёс хрипло:

– Не дразни меня. В этот раз я пойду до конца. Ты рискуешь…

… Давно уже, очень давно, в душе Эрлин не было покоя. Она так была измучена поведением мужа! Этой его игрой с ней в кошки – мышки. То приблизит её к себе, то оттолкнет. То груб, то нежен. Конечно, понятно, что это его месть, за то, что оставила его в дураках во время свадьбы. Но что-то было и помимо мести. Знать бы точно, как он к ней относится на самом деле, какие мысли о ней витают в его умной, изощрённой голове. Может, тогда было бы проще сдаться на его милость, отпустить себя, действовать по велению сердца и умоляющего сдаться тела? Забыть на время о гордости. Подумать об этом потом, когда он вышвырнет её из своей жизни, и она будет в одиночестве собирать себя по молекулам. Соберёт, куда денется! Соберёт, отряхнётся, поднимет голову и гордо зашагает дальше. Назло ему встретит свою настоящую любовь и будет счастлива!

Или… Или оставить всё как есть? Продержаться ещё полгода, даже меньше, и тогда она будет свободна. Но нужна ли ей эта свобода от него? Она запуталась. Этот Брачный контракт, будь он не ладен! Брак в браке. Когда он закончится, она окончательно освободится от мужа? А как же тогда быть с их свадьбой? Она уже будет не в счёт?

А что будет с сестрой, если она опять уедет? Это два года назад она могла считать, что не несёт ответственности за неё. Сейчас, когда они так сблизились, стали настоящими сёстрами, близкими подружками, она не может бросить Аббигайл на произвол судьбы. А сегодня ещё добавилась ответственность за судьбу Бадди. Рис, как хозяин газеты «CityA» и влиятельный человек, может не только сломать его карьеру, но и жизнь. Ну, и куда же ей от всего этого деться?

Все эти мысли вихрем проносились в голове Эрлин, а руки сами легли на плечи Риса. Зеленые глаза удерживали взгляд карих. Не отрывая взгляда, она взяла его руку, с разбитыми до крови суставами, подняла вверх и поцеловала. А потом прижала его ладонь к своей щеке.

Рису не требовалось ещё одного приглашения. Он подхватил Эрлин под бёдра, отнёс к ближайшему дивану и бережно уложил. Упал на неё сверху. Захватил в сладостный плен губы. Прервал поцелуй, только чтобы избавиться от разъединяющей их одежды. Эрлин в это время попыталась ослабить узел его галстука. Рис стащил с себя через голову и пиджак, и рубашку, и галстук и отбросил в сторону. Схватился за лямки платья Эрлин и обнажил её одним рывком по пояс. Эрлин инстинктивно прикрыла грудь руками. Он захватил её руки, поднял вверх, и, удерживая своей рукой, произнёс:

– Я уже не могу остановиться.

Нежно потёрся носом о кончик её носа, как бы прося прощение за всё, что будет дальше. А дальше… Дальше впился в её губы поцелуем и коротким ударом лишил девственности.

26

Утром молодожёнов с почти двухлетним стажем (это если считать со дня свадьбы) разбудил звонок телефона. Рис сфокусировал зрение на экране – звонил отец. Придётся ответить. Рис нажал кнопку приёма звонка и промычал:

– М-м-м…

Отец с места в карьер начал говорить о взбесившихся котировках на бирже. Рис слушал вполуха, продолжая обнимать жену. Эрлин решила выбраться из кровати – пусть отец с сыном поговорят о делах, ей это нисколечко не интересно. Рису сейчас это тоже было не интересно, и он, чтобы было удобнее удерживать жену, переключил телефон на громкую связь. Одной рукой ещё сильнее прижал её к себе, а второй залез под одеяло и положил на её живот. Эрлин попыталась вывернуться, но у неё ничего не получилось.

Эту их возню, наконец, заметил мистер Улайксс:

– Ты не один? Кто там у тебя? Очередная пассия?

– Это мой домашний питомец.

(Эрлин посмотрела на мужа возмущенно: «Это я-то питомец?»)

– Ты завёл питомца?

– Угу! Кошечку с очаровательными зелеными глазами. Уже давно занимаюсь приручением, но только вчера начал получать положительные результаты.

– Что за глупости ты городишь! Я тебе говорю, что на бирже взбесились котировки, а ты мне рассказываешь, про возню с кошкой!

– М-м-м! – промычал Рис, целуя сопротивляющуюся жену, которой неудобно было перед отцом мужа, – Она такая миленькая, когда не царапается. Знаешь, как её зовут? Эрлин! Правда, очаровательное имя?

– Ты с женой? – догадался мистер Улайксс.

– С женой! – счастливо рассмеялся Рис, – В одной постели, в чем мать родила, и у нас гораздо более важные дела, чем взбесившиеся котировки на бирже.

– Где твоё воспитание?! – рассердился на Риса отец.

– Как тебе не стыдно, – прошипела Эрлин и больно ткнула мужа в бок локтём.

– Ты слышал? Моя жена расстроена. Я должен приободрить её.

– Ладно, поговорим на работе, – проворчал мистер Улайксс.

– Меня не будет сегодня на работе. Я не выспался. Моя жена не давала мне покоя всю ночь. Всё просила не останавливаться. Не заставляй её меня ждать! Пока! – и отсоединился от отца, который впрочем, уже не слышал вторую половину спича сына, так как повесил трубку раньше.

Эрлин не знала, куда себя деть от стыда. Рис с удовольствием рассматривал раскрасневшееся лицо жены и, как ни в чем не бывало, сказал:

– Продолжим? Продолжим! Ты слишком много задолжала мне, моя очаровательная строптивая жена.

И их любовный танец продолжился…

* * *

Эрлин целый час отмокала в ванной, пытаясь совладать с разбушевавшимся сердцем и привести мысли в порядок. Сердце успокоить кое-как удалось, а на мысли пришлось махнуть рукой – будь что будет!

Когда вернулась в спальню, Рис уже был одет с иголочки, а на его лицо натянута маска холодности. Сердце Эрлин сжалось – вот оно, то, чего она подспудно боялась, и даже не предполагала, что наступит так быстро. Рис толкнул её на кровать и навис над ней коршуном. Его слова звучали как удары хлыста:

– Не вздумай больше сбежать и оставить меня в дураках! Я тебя из-под земли достану! А когда достану, надену браслет, как на преступницу, и ты шагу не сделаешь без моего позволения, поняла? Всё! Игры закончились!

Печать под приговором поставил поцелуем – глубоким, грубым, безжалостным. Пока его губы терзали её губы, одной рукой удерживал обе её руки, хотя она и не сопротивлялась, а второй ласкал её беззащитное, обнажённое тело, бесстыдно залезая в самые его потаённые уголки. И только когда её затрясло от вожделения, резко закончил пытку. Развернулся и пошёл к двери. В проёме остановился и, повернувшись, сказал:

– Утренний секс очень бодрит, не так ли? Вставай, нам пора на работу.

27

Время на работе прошло спокойно. Рис даже ни разу не вызвал её к себе в кабинет, хотя обычно дёргал не меньше двух раз. В машине по дороге домой ни слова не сказал. Эрлин предпочла считать, что его отрешенный вид связан с вопросами бизнеса, а не с ней.

Приближалась ночь. Эрлин вся издергалась, не зная, как себя вести. Одно она знала точно – о судьбе Бадди надо поговорить сегодня же, нельзя откладывать в долгий ящик. Кто его знает, может мстительность Риса уже дотянулась до друга.

Эрлин собралась с духом и пошла в библиотеку, где засел Рис.

– Что ты собираешься сделать с Бадди?

– Кто это?

– Не притворяйся, что не понимаешь, о ком я спрашиваю! Бадди – мой друг! И я хочу удостовериться, что ты не доставишь ему неприятности.

– Значит, ты понимаешь, что мне есть за что ему мстить?

– Ничего подобного! Он не сделал тебе абсолютно ничего плохого.

– Давай-ка вспомним… А не тот ли это Бадди, который опубликовал пикантные снимки с вечеринки, чем вынудил меня жениться на тебе?

У Эрлин глаза  на лоб полезли от удивления, и повалил из ушей пар от возмущения. Такую интерпретацию событий, приведших к их свадьбе, трудно было вообразить:

– Ни я, ни мой отец не требовали от тебя взять на себя ответственность за тот танец, – скрестив руки на груди, как будто это должно было помочь держать себя в руках, буквально прошипела, мгновенно заведясь, Эрлин, – Мало того, мой отец хотел…

– Это уже несущественные детали, – небрежно отмахнулся, не дав договорить жене, Рис, – А как насчёт того, что он беззастенчиво лапал тебя на моём дне рождения? А ты позволяла ему это. Или ты скажешь, что это тоже было по-дружески?

– Это был просто танец. И ничего больше, – горячо начала говорить Эрлин, но сама себя остановила. Если так пойдёт и дальше, то они поругаются. Надо снизить обороты. И продолжила мягким тоном:

– Пожалуйста, Рис, давай не будем спорить. Ни к чему хорошему это нас не приведёт.

– А ты хочешь, чтобы между нами было всё хорошо? – с каким-то странным, не понятным для Эрлин, выражением лица спросил Рис.

– Конечно! Давай мы будем доверять друг другу. Поверь, я никогда не допущу, чтобы моё поведение могло тебя унизить. Но и в ответ хочу уважительного отношения. Позволь мне быть самой собой. Не оглядываться на каждом шагу, какой новый запрет, придуманный тобой сию минуту, я могу нарушить. Я хочу чувствовать себя свободной. Давай оставшееся до конца время нашего Брачного контракта проживем в мирной и дружественной обстановке?

Рис с досадой поморщился – дался ей этот контракт! Со всем, что она говорила, кроме этой последней фразы про контракт, он был согласен. Так нет же! Опять испортила настроение!

– Забудь о нашем Брачном контракте. Я его аннулирую, – холодно произнёс Рис и ушёл.

Что это означало, Эрлин не поняла: она теперь не жена, а любовница? Или жена, но не на оставшиеся полгода, как они договаривались, а на неопределённое время? Размышлять логически она не могла и спросить было не у кого, Рис домой пока не вернулся. Эрлин свернулась калачиком, укрылась одеялом и заснула вся в слезах.

* * *

«Кажется, я перегнул палку», – думал Рис, сидя в машине.

Он уехал, куда глаза глядят и даже не знал, где находится. Какая-то трасса. Куча машин с огромной скоростью проносятся мимо. Толпа молодёжи, провожающая и встречающая машины веселым гомоном и улюлюканьем…

«А, может, и нет… Совсем нет! Надо её напугать хоть на какое-то время, пока её изворотливый ум не придумал какую-нибудь новую уловку» Он, конечно, обожает вызовы судьбы, но не до такой же степени, чтобы жить в напряжении сутки напролет из месяца в месяц, ожидая, что она опять исчезнет в неизвестном направлении. Не сажать же её, действительно, на цепь! И зачем он ляпнул про расторжение контракта? Всё-таки, ещё пять месяцев относительно спокойной жизни было бы в запасе. Чёрт! Это она виновата! Заставила его совершить ошибку!

Кто-то постучал по боковому стеклу и Рис его опустил.

– Сэр, Вы будете участвовать в гонках? – обратился к Рису молодой человек.

– Нет!

–Тогда Вам надо уехать. Здесь можно находиться только участникам заездов.

Рис молча развернулся и поехал домой.

Поднялся на второй этаж. Прежде, чем уйти к себе в спальню, заглянул к Эрлин. Она спала, свернувшись калачиком. Он поправил съехавшее одеяло и заметил мокрое пятно на подушке. Значит, она плакала. Он погладил её по волосам, прикоснулся лёгким поцелуем ко лбу, пожелав спокойной ночи. «Не плачь больше, моя любимая кошечка. Всё у нас будет хорошо. Мы вместе постараемся, ладно?»

И с тех пор эта ночь стала единственной, когда супруги спали раздельно.

28

Никогда ещё Эрлин не была так счастлива, как в эти последние пять месяцев перед окончанием действия Брачного контракта. Гармония царила во взаимоотношениях с мужем. Спокойствие на работе. Теплота и близость с сестрой. И даже в общении с отцом исчезла напряженность. Но чем ближе подходила дата развода, тем больше тревожных мыслей терзали Эрлин.

Она отчаянно ждала, что Рис признается ей в любви или, хотя бы просто скажет что-то типа того: давай забудем о бумажках, ты – моя жена, я – твой муж, пусть так и будет дальше. Но он молчал. Эрлин даже проконсультировалась с Энтони по поводу окончания Брачного контракта: нужно ли будет оформлять какой-то отдельный документ о разводе? Он ответил, что нет. Срок, прописанный в контракте, автоматически означает конец брачных отношений. Что ей оставалось? Подвести итоги и подготовиться к отъезду.

Бадди ничего не угрожает, с этой проблемой она справилась.

В переживаниях за судьбу Аббигайл придётся положиться на Энтони. Эти двое продолжали вести себя как чрезвычайно вежливые знакомые, их отношения застряли в одной точке. Эрлин ломала голову, как им помочь объясниться друг с другом, и ничего не придумала иного, как переложить ответственность на Энтони.

– Энтони! У меня есть к Вам просьба.

– Я весь к Вашим услугам, миссис Эрлин.

– Пожалуйста, когда я уеду, сделайте вместо меня всё, чтобы Аббигайл не выдали замуж против её воли.

– Как я узнаю, по своему ли желанию мисс Аббигайл выходит замуж?

– Просто спросите её прямо: любит ли она того, кого прочат ей в мужья? И есть ли в её сердце тот, кого любит она?

Энтони разволновался и после заминки спросил:

– Могу ли я позволить себе спросить об этом мисс Аббигайл заранее? – и поспешил оправдаться, – Чтобы эффективнее предпринять нужные действия.

– Чем раньше спросите, тем лучше, – ответила Эрлин, заглядывая Энтони в глаза, и даже до его руки дотронулась, подчёркивая особую важность того, что она сейчас сказала.

Разве после таких прямых вопросов Аббигайл не будет вынуждена признаться в чувствах к Энтони? А дальше, уж, пусть они сами решают свою судьбу.

А её собственная судьба уже решена. Она уедет. Уедет далеко. И будет там зализывать свои сердечные раны. Что ж, она ведь изначально предполагала такой вариант, что ей придётся склеивать своё разбитое сердце. Видимо, вот и подошёл этот момент.

* * *

Рис был бесконечно счастлив. Гармония царила во взаимоотношениях с женой. Бизнес подкидывал адреналина в кровь, но в меру, не доводя до тараканьих бегов. Но постепенно он начал ощущать, что Эрлин отдаляется от него, и никак не мог понять из-за чего, пока Энтони не доложил ему, что она уточняла у него условия прекращения действия их Брачного договора.

Он же ясно высказался, что контракт аннулирован! Почему она к нему возвращается?! Неужели опять хочет бросить его и сбежать?!?

Рис начал вспоминать их полугодовалой давности разговоры, ещё те, до их близости, когда они яростно спорили и кололи друг друга словами. О взаимном доверии и уважении. О том, что она хочет быть самой собой. Не оглядываться на него. Хочет быть свободной…

– Сэр, неужели Вы вот так просто отпустите миссис Эрлин? – как-то спросил Риса Энтони, – Ведь Вы не захотели регистрировать Брачный контракт, значит, по закону она всё ещё Ваша жена.

– Не хочу давить на неё… Хочу, чтобы она сделала свободный выбор… Окончательный…

29

Из пасмурного, промозглого Лондона Эрлин за сутки перенеслась в жаркое и солнечное лето Пуэрто-Хименеса. Вернулась туда, откуда её выдернул Рис полтора года назад. Тут всё также радовала глаз яркая зелень деревьев и кустарников, всё также пугали своим ревом обезьяны-ревуны, всё также мелькали в небе пестрые попугаи ара. Но ничего из этого уже не радовало Эрлин. Она чувствовала внутри себя огромную пустоту от одиночества.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, старалась загрузить себя планами над созданием нового бизнеса. Но того азарта, с которым она делала это впервые, как ни старалась, не ощущала. А вскоре выяснилось, что создавать ничего и не нужно. Оказывается, Рис сохранил её турфирму и даже развил. Сначала Эрлин обрадовалась – значит, он внимательно отнёсся к той её просьбе. И теперь на её личном счёте лежала кругленькая сумма денег. Но потом расстроилась – выходит, он знал, что она вернётся, что их отношения временные. И только она одна виновата, что позволила себе впустить его в своё сердце. И это она первой пошла на сближение. А он не обещал ей любовь, никогда не говорил о ней, ни в чём ей не соврал.

* * *

Рис чувствовал внутри себя огромную пустоту от одиночества. Окунуться с головой в бизнес не получалось, он перестал доставлять ему удовольствие. Вернуться к предыдущему образу жизни, до Эрлин, тоже не выходило. Люди его раздражали. Спиртное не брало. Бокс надоел. Своё спасение Рис нашёл в уличных гонках без правил, вспомнив тот вечер, когда уехал, куда глаза глядят, после очередной стычки с Эрлин. Оглушительный рёв мотора, бешеная скорость, городские огни, сливающиеся в сплошные светящиеся линии. И никаких мыслей в голове.

Перепробовал «чек-пойнт»²¹, «городской стиль»²², «город-джунгли»²³ и остановился на «полёте пушечного ядра»²⁴. Преуспел в этих соревнованиях, выбился в лидеры, на которого делали самые большие ставки. Отстранённо подумал о том, что ничего не изменилось, ему по-прежнему везёт в играх, но не везёт в любви.

Но везение когда-то должно было закончиться, и оно закончилось. Рис попал в аварию.

* * *

О том, что Рис попал в больницу и находится в коме после нескольких сложнейших операций, Эрлин сообщила Аббигайл. И Эрлин тут же отправилась в Лондон.

²¹ – «чек-пойнт» – гонки по городу от точки до точки.

²² – «городской стиль» – ночное ориентирование по городу на автомобиле по маршруту, указанному в легенде.

²³ – «город-джунгли» – гонки по городскому маршруту, в котором известны заранее все километры, но неизвестен финиш, который расположен на одной из точек.

²⁴ – «полёт пушечного ядра» – в таких гонках водители должны добраться от одной части города до другой по любому маршруту. Победителем является тот, кто доехал до финиша за меньшее время.

30

Зрение Риса играло с ним в какую-то странную игру. Он приоткрывал глаза и видел рядом с собой Эрлин. Эрлин, которой не могло быть рядом. Потому что она бросила его и улетела на противоположный конец света. В Коста-Рику. Но стоило моргнуть, как перед ним была Сникки. Его приставучая кузина, которой тоже не могло быть рядом. Потому что он выдал её замуж, и она уехала на противоположный конец Великобритании – в Шотландию. И если, почему перед ним возникает лицо Эрлин, он ещё мог понять – она не покидает его мыслей, то появление Сникки логике не поддавалось. Он совершенно о ней не вспоминал.

Потом к зрению добавился слух. Разговаривали двое. Несомненно, Эрлин и Сникки. Он лишь взглянул и поспешно закрыл глаза, чтобы они не догадались, что он очнулся.

– Ты обещала освободить мне место рядом с ним.

– Какой теперь смысл говорить об этом, ты ведь замужем.

– Это тебя не касается!

– Наши взаимоотношения с мужем тоже тебя не касаются, но ты ведь в них лезешь.

– Какие взаимоотношения? Ты уехала, он что, разве пытался тебя удержать или вернуть? Нет! Он ясно дал понять, как к тебе относится. Никак! Единственное, что ему было нужно от тебя – это участок земли. Он это получил. Так что нечего изображать из себя заботливую жену. Воспользовалась несчастным случаем, прискакала в больницу. Это тебе не поможет к нему вернуться. Смирись! Вы уже развелись, ты ему никто. Освободи место для любящих сердец, не мешайся под ногами. И чтоб больше я тебя рядом с ним не видела. Иначе, применю власть и опозорю тебя перед всей больницей…

Рис хотел прогнать кузину, но тут и зрение, и слух выключились также внезапно, как появились.

* * *

Это была не первая стычка с кузиной. Эрлин решила больше с ней не спорить. Вдруг она и правда осуществит угрозу и лишит её возможности посещать Риса? Она уйдёт, испарится, исчезнет из его жизни, но только тогда, когда будет уверена, что этой самой жизни ничего не угрожает. И Эрлин стала приходить вечером после того, как прыгавшая вокруг Риса днём Сникки уходила.

Заботливо обтирала его лицо и руки. Целовала его лоб и руки, и засыпала рядом на раскладушке, любезно предоставленной больницей, повернувшись к Рису лицом.

Рису казалось, что всё это – Эрлин и Сникки, их разговоры, чьё-то заботливое присутствие, это только сон, но однажды, когда он очнулся и увидел повернутое к нему лицо Эрлин, понял, что всё это, и разговор кузины с женой, и её ночные бдения у его постели, и её ласковые поцелуи совсем даже не сон.

Она зашевелилась, и он поспешно закрыл глаза. Она поправила его одеяло, обтерла лицо и руки, поцеловала в лоб и собралась уже уходить. И тогда он схватил её за руку, открыл глаза и хрипло произнёс:

– Не уходи!

– Ты очнулся! – воскликнула она радостно, – Как ты себя чувствуешь? – спросила заботливо и тревожно добавила, – Что-нибудь болит?

– Сердце, – ответил он, намекая на нее.

Она шутку не поняла, рванулась вызвать врача. Он её остановил:

– Останься, и моё сердце перестанет болеть…

Она не успела ни понять ответ, ни ответить, так как в палату вошла кузина. Увидела пришедшего в себя кузена и радостно воскликнула:

– Дорогой, ты очнулся! Как я рада!

И, обращаясь к Эрлин, высокомерно добавила:

– Ты можешь идти! В твоих услугах мы больше не нуждаемся!

Решительно направилась к Эрлин и, схватив за руку, попыталась оттащить её от кровати.

– Сникки, остановись! – грозно потребовал Рис, но та продолжала тянуть Эрлин за руку.

Рис не отпускал руку жены и пытался образумить кузину. Но та как будто ничего не слышала. Не сумев оттащить Эрлин от кровати, переключилась на другую её руку, которую держал Рис. Начала отцеплять его руку со словами:

– Да отвяжись уже от него! Вот же вцепилась, как клещ!

Сникки начала бить по руке Эрлин, и Рис, чтобы не доставлять жене боль, отпустил её руку и тут же нажал кнопку вызова медперсонала, а потом сорвал с себя все датчики и капельницы. Палата наполнилась какофонией звуков. Вбежала куча народа. Весь шум перекрыл его грозный приказ:

– Оттащите эту сумасшедшую от моей жены и не смейте больше пускать её ко мне.

Как ни странно, медперсонал правильно понял его команду. Сникки уже успела всех достать своими абсурдными распоряжениями, мешающими работе и врачам, и медсёстрам, а потому уже все смены знали, кто из заботящихся об этом пациенте женщин была кузина, а кто жена. Брыкающуюся и выкрикивающую ругательства по отношению к персоналу, вперемежку со словами любви по отношению к кузену, Сникки увели из палаты. Эрлин тоже попросили выйти.

– Если ты не вернёшься, – сказал он, жёстко глядя на жену и сложив руки в замок, – я откажусь от лечения и еды.

– Я приду, как только мне разрешат, – сказала она и быстро вышла из палаты.

Вечером Эрлин ждал совсем другой Рис. Не тот, утренний, который грозился уморить себя, а грозный и холодный:

– Почему ты опять от меня сбежала?

– Я не сбегала. Я выполнила условия контракта.

– И это всё, что тебя волнует? Какая-то бумажка?

– Я подумала, что ты получил от меня всё, что хотел…

– Ты о чем?

– Об участке земли, где обнаружили уран. Ты же его хотел получить, поэтому и женился на мне.

– Значит, ты так обо мне думаешь? А знаешь ли ты, что уран был выдумкой Энтони? И это я поручил ему придумать правдоподобную историю для оправдания женитьбы на тебе перед своим отцом. То, что его, действительно, нашли, стало чистейшим совпадением. Неужели то, что было между нами, для тебя ничего не значит?

– Но ты не остановил меня, – смутилась Эрлин и тихо добавила, – И не искал…

– Значит, ты хотела, чтобы я опять за тобой бегал? А знаешь, что хотелось мне? Чтобы ты вернулась ко мне сама, без принуждения! Как можно быть такой глухой, слепой и глупой, чтобы не понять моё отношение к тебе? Что ещё я должен сделать?

– Просто сказать…

– Сказать что? Разве я всеми своими поступками, всем своим поведением не просил тебя не покидать меня? Ты это выполнила?

– Сказать, почему ты хочешь, чтобы я тебя не покидала, – еле слышно прошептала Эрлин, опустив глаза и стоя перед его кроватью, где он восседал, как разгневанный повелитель. А она стояла по стойке смирно, как не выучившая урок школьница.

– Подойди ко мне ближе, – велел Рис.

Схватил её за руку и потянул на себя. Она упала на кровать и оказалась в кольце его рук. Он начал покрывать её лицо, волосы, шею, плечи легкими, скользящими поцелуями, приговаривая между ними:

– Ты… хочешь… услышать… что… я… люблю… тебя… Схожу… по… тебе… с ума… Сгораю… от… желания… Таю… Бешусь… от… ревности…

С каждым словом его поцелуи становились всё продолжительнее, всё глубже.

– Так более понятно? – спросил он, отрываясь губами от её шеи, где оставил красное пятно засоса.

– Понятно, – простонала она, – больше не надо.

– Ну, нет! – мстительно воскликнул он, – Это моя печать, что ты моя и только моя! – и с этими словами вцепился в её губы. Не отрываясь от её рта, уложил на кровать рядом с собой.

– Я люблю тебя! – прошептал задыхаясь, оторвавшись от её губ, и удерживая её зелёные глаза потемневшим до черноты от страсти взглядом, – Могу повторить это тысячи раз! – и добавил, придавливая её своим телом, – Могу доказать это тысячи раз! Ты чувствуешь моё желание?

– Мы в больнице! – попыталась она призвать его к разуму.

– Мне плевать! Пусть хоть разверзнется бездна! Я так изголодался по тебе! Ты так меня измучила…

* * *

Утром дежурная медсестра застала пациента в обнимку с женой в кровати, но будить голубков не стала. Раз в больном проснулось желание, значит, он пошёл на поправку.

4 апреля – 29 июня 2024г