Читать книгу: «Если бы… Раньше бы…»

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Голубые глаза встречаются примерно у 20% населения Земли.

Голубые глаза означают холодность натуры, отстраненность и обособленность от окружающего мира. Чем чище цвет глаз, тем сдержаннее в проявлении своих чувств их обладатель. Часто такие глаза встречаются у талантливых, оригинальных, одаренных людей с неординарным подходом к действительности. Голубоглазые люди – это творцы. Их интеллект выше, чем у представителей с другим цветом глаз.

Голубоглазые молниеносно, без тени сомнений принимают решения, а при изменении обстоятельств не теряются, быстро адаптируясь к ним. Они довольно требовательны, строги по отношению к себе и окружающим. Для достижения цели они готовы на все. И дело не только в упрямстве, которое, несомненно, им присуще. Голубоглазые люди не получают, да и не ждут подарков судьбы. Они не выигрывают в лотерее, у них нет нужных влиятельных знакомых. Они всего достигают сами.

Под внешней отстраненностью может скрываться сентиментальность, романтичность, однако не всем удается пробиться к ней, поэтому часто голубоглазые остаются непонятыми, одинокими. Таким людям свойственна обидчивость, даже по пустякам, ранимость, повышенная чувствительность, которые они тщательно пытаются от всех скрывать.

Мифы утверждают, что голубая палитра радужки глаза была у богов. Но самый удивительный и поразительный факт (и тому есть доказательства), что первые фараоны были все как на подбор, высокими, белокожими с длинными бородами и,,, голубыми глазами. Древнекитайские легенды повествуют, что китайские императоры ведут свою родословную от богов с голубыми глазами и светлыми волосами. В «Рамаяне» – важнейшей священной книге индуизма, в описании облика Кришны назван цвет его глаз – голубой.

Не пора ли решиться? (продолжение рассказа «Куда смотрят мужики?» из сборника «Зеленые глаза»)

А сколько ещё неизведанного! или Игра в кошки-мышки

Настоящая итальянская жена

Найду! Обниму! Не отдам никому!

Любовь стоит того, чтобы ждать

Чистой воды блеф

Всё, возможно, будет не так уж и плохо!

Ты ворвалась в мою жизнь непрошено…

А если это любовь, то…

Наш неоконченный роман

Так вот она какая – любовь! (продолжение рассказов «…И мы станем единым целым» из сборника «Зелёные глаза» и «Благодаря и вопреки» из сборника «Карие глаза»)

Пять слов на букву «Л»

Все цветы в твоих руках

Кто бы мог подумать?

Молчун ты мой любимый!

Она сказала: «Нет!»

Приди в такое время…

Встретимся во снах

Помощь и защита равняется любовь?

Если бы… Раньше бы…

Если бы… Раньше бы…

Если бы ты знал, как я люблю тебя,

Как хочу вновь оказаться в твоих объятиях.

Если бы ты знал, как я ненавижу себя

За то, что таю в твоих объятиях.

Если бы ты знал, как я люблю тебя,

Как хочу вновь чувствовать твой сладкий поцелуй на своих губах.

Если бы ты знал, как я презираю себя

За то, что терплю грубые слова, слетающие с твоих сладких губ.

1

Да, с погодкой им сегодня явно не повезло. К вечеру похолодало, поднялся злой колючий ветер, накрапывал дождь. Джессика¹ посматривала на надутые губы сестры и молилась, чтобы они с сестрой побыстрее зашли в тёплое помещение пиццерии.

Длиннющая очередь на вход поначалу Джессику не смутила. Она и не такую очередь сюда отстаивала. Подумаешь, номер 169! У неё и побольше номера были! Но сначала очередь двигалась довольно бойко, и Патрисия² не выказывала недовольства, с любопытством рассматривая людей в очереди. А здесь вперемежку стояли и люди в возрасте, и молодёжь. Одетые вполне презентабельно и нарочито небрежно. В дорогой брендовой обуви и повидавшей виды, изрядно поношенной.

А потом очередь застряла. Как назло, в двух шагах от вожделенной двери, за которой начиналось тепло. Развернуться и уйти было как-то обидно. Да и куда бы они сейчас могли попасть? В приличные рестораны столик на вечер надо было заказывать заранее. Это тебе не пиццерия «ComeBackAgain!» («Возвращайтесь снова!»), где вполне демократичным ценам соответствует демократичное отношение к клиентам – все они равны, потому и стоят в общей очереди. И одеты они с сестрой не для посещения ресторана – джинсы, кроссовки, толстовки. Кто их туда пустит в таком виде? А есть хотелось, жуть как! Особенно, когда подобрались к двери так близко, что при каждом входящем внутрь и выходящем оттуда, нос щекотали острые, пряные соблазнительные запахи, от чего кушать хотелось ещё больше.

Джессика ещё раз покосилась на нахохлившуюся от холода Патрисию и в порыве раскаяния обняла её, стараясь передать ей частичку своего тепла.

– Пат, потерпи ещё не много. Скоро зайдем.

– Ну, смотри, если твоя «бомба» окажется пшиком, я тебе такое устрою! – пригрозила сестра.

Джессика и сама уже не была уверена, что её бомба такая, уж, бомба, чтобы ради неё мёрзнуть в эту мерзкую погоду на улице. Просто она любила иногда подшутить над Пат. Дело в том, что её двоюродная сестра была снобом, но категорически не хотела этого признавать. Поэтому Джессика периодически устраивала ей небольшие приключения, подвергающие снобизм Патрисии испытаниям. В детстве и на рыбалку её таскала, и в походы с ночевкой в палатке. Однажды даже на путешествие автостопом уговорила. Патрисия морщила носик, но стоически переносила трудности, желая доказать сестре, что никакой она не сноб.

Когда их, наконец, запустили в зал, плотно уставленный маленькими столиками, между которыми пришлось лавировать полубоком, чтобы добраться до своего места, Пат возмущенно прошипела:

– И ради этой забегаловки ты заставила меня мёрзнуть целый час в очереди?!?

– Подожди, вот сейчас принесут пиццу, и ты не только пальчики оближешь, но и захочешь их съесть! – добродушно ответила ей Джессика.

– Ну, конечно! – фыркнула Патрисия, уже начиная оттаивать в тепле и телом, и душой, но продолжая держать фасон.

Вообще-то, она обожала вылазки с сестрой. Сама бы на них ни за что не решилась. Потому что была… трусихой, а не снобом, как считала Джессика. Ещё долго потом, когда очередное приключение благополучно заканчивалось, она лежала в своей мягкой постельке в полной безопасности и перебирала в уме драгоценные моменты. Над какими-то хихикала. От каких-то обмирала от страха, представляя себе, как плачевно они могли закончиться. Особенно когда бесстрашная Джессика тащила её в горы и обманывала, ставя на краю обрыва. Глядя потом на фото, у Патрисии останавливалось сердце.

– А меню в этой забегаловке не предусмотрено? – продолжила она ворчать.

– Я уже сделала заказ, – широко улыбнулась Джессика.

Джессика тоже согрелась, и к ней вернулось прекрасное настроение, так соответствующее её заводной, неунывающей натуре. Кроме того, им повезло – их усадили в центральном ряду столиков, где каждый был отгорожен от соседних невысокой перегородкой. Хоть и невелико препятствие, но у сидящих за таким столом создавалась впечатление, что они находятся в отдельном кабинете, этакая иллюзия интимности. Маленькая компенсация Патрисии за страдания в очереди и уступка её снобизму.

– Даже выбрать мне не дала! – возмутилась Пат.

– Тут меню небольшое. Я его наизусть знаю, – поспешила успокоить сестру Джессика, – В следующий раз другое попробуешь. У них всё вкусное.

– Ещё чего! Второй раз я сюда ни за что не приду! Вечно я на твою удочку попадаюсь! Больше такого не случится!

Джессика опустила голову, скрывая улыбку. Пат так грозилась после каждого их приключения, но потом неизменно опять с головой окуналась в очередное вместе с сестрой.

– Давай уже, рассказывай! – ворчливо приказала, между тем, Патрисия и ехидно добавила, – А то потом у тебя рот будет занят облизыванием пальцев.

Джессика не стала отвечать на колкость сестры, приступила к рассказу, начав с вопроса:

– Помнишь, к кому ты отправила меня на свидание вслепую вместо себя три года назад?

Патрисия подняла на сестру недоумённый взгляд и пожала плечами.

– Ну, куда тебе помнить! Ты столько раз просила тебя заменить! То ты влюблена в своего сокурсника, то в диджея, то в гонщика. В тот год, кажется, это был твой препод по истории искусства…

Патрисия, действительно, при всей своей внешней холодности, была натурой тонкой, увлекающейся, а потому – влюбчивой. Влюблялась исключительно в тех, кто, по мнению её отца, не имел права подходить к ней и на пушечный выстрел. Будто и в этом вопросе доказывала сестре, что она не сноб.

Впрочем, также быстро, как влюблялась, она и остывала. Только потому дядя Джо³ закрывал глаза на увлечения своей единственной дочери. Но в то время, 3 года назад, он предпринял первую попытку составить Пат «правильную» партию, о чём Джессика решила ей напомнить:

– Ну же, вспоминай: ты влюблена в преподавателя в колледже, а твой отец озабочен своим бизнесом. И он отправляет тебя на свидание к кому… К кому?

– Вспомнила! – радостно воскликнула Пат, – К Альберту⁴ Муру из «Электроник Пасифик»!

– Умничка! – похвалила сестру Джессика (в их тандеме с двоюродной сестрой Джессика хоть и была младше на два года, но чувствовала и вела себя, соответственно, как старшая, а потому частенько позволяла себе снисходительный тон в разговорах с Пат) и добавила как бы между прочим, – А теперь он мой начальник.

– Но как? – изумилась Патрисия, отвиснув после паузы, во время которой переваривала последнюю фразу сестры, – Ты же сказала, что пошла туда на стажировку только потому что там сменился гендиректор!

– Сменился-то он сменился, только оказался тем же, с кем я была на свидании. И звать его на самом деле Фрэнсис⁵, а не Альберт.

– Они братья-близнецы?

– Они братья, но не близнецы. Я проверила. Альберт старше Френсиса на пять лет. Помнишь, я тебе ещё тогда сказала, сразу после свидания, что гендиректор «Электроник Пасифик» выглядит как молокосос в пиджаке с чужого плеча? Да, и фамилия у него другая – Бернет, а не Мур, видимо, он записан на фамилию матери. Из-за фамилии мне в голову не пришло тщательно проверить его связь с семьёй Мур.

– Как же так вышло, что он был на свидании вместо брата?

– Да также как и у нас с тобой. Я пошла вместо тебя, он пошёл вместо брата.

– Джес! Что ты будешь делать? А вдруг он тебя узнает и зарубит твою стажировку? Как же твоя мечта об Англии?

– Да как он меня узнает?! Я же тогда рокершей прикинулась – лицо под слоем макияжа, на голове огненный парик, юбка по «не балуйся», чулки в сеточку. Я когда в зеркало посмотрелась – сама себя не узнала! Кроме того, я проверила – он страшный бабник. Знаешь, сколько у него связей было за эти три года?! О! Не сосчитать! Он меня и не вспомнит. Я даже думаю, – лукаво поглядывая на сестру, продолжила Джессика, – не замутить ли мне с ним сейчас? Только не знаю – в том своём обличье или в натуральном виде? Как думаешь, весело будет?

– Да ну тебя! Вечно ты такая – ничего не принимаешь всерьёз. Наше с тобой будущее под угрозой, а ты очередное приключение задумала…

– Да ладно тебе, успокойся, моя влюбчивая, но серьёзная сестра! Когда увижу угрозу, тогда и буду думать… А! Вот и наша пицца! Приступим?

* * *

Фрэнк уже облизывал пальцы, когда за перегородкой поменялись соседи. Сначала, когда трескотня то ли китайцев, то ли корейцев сменилась щебетаньем девушек, он особо не вслушивался. Так, отметил краешком сознания, что его первая реакция на «ComeBackAgain!», когда его затащил сюда брат, была такая же, как и у гномихи-Ворчуньи. Её подругу Фрэнк определил как гномиха-Весельчак. Не потому что подруги были маленького роста (он их не видел, только слышал), а потому, что одна их них всё время ворчала, а вторая над ней посмеивалась, и у него поневоле в голове возникла ассоциация с гномами Ворчун и Весельчак из знакомой с детства сказки «Белоснежка и семь гномов».

(По идее, всё должно было быть наоборот – тогда, 3 года назад, образу жизни Фрэнка пиццерия больше соответствовала, чем гендиректору «Электроник Пасифик» Альберту Муру, но так уж случилось, что серьёзный и сосредоточенный на бизнесе, представитель высшего слоя общества до кончиков ногтей – старший брат влюбился в обыкновенную девушку, «простушку», как называл её отец. И пустился «во все тяжкие», опять же по выражению отца. Но брат был так влюблён и так счастлив, что ему было всё равно, где бы он ни находился, лишь бы вместе с ней – хоть в пафосном ресторане, хоть в забегаловке; хоть на пятизвёздочном курорте, хоть в палатке с комарами; хоть в смокинге, хоть в обносках; хоть с миллионом долларов, хоть с дырой в кармане.

Когда Айлин⁶ умерла, Альберт впал в глубокую депрессию. Забросил бизнес, съехал из дома. Перестал общаться с отцом, который не оставлял попыток вернуть сына к жизни. К той жизни, которую считал правильной, единственно правильной. К жизни до Айлин.

В отчаянии отец разыскал заграницей своего младшего, непутёвого сына и начал бомбардировать его требованием вернуться в Австралию. Поскольку на угрозы Фрэнк не реагировал, требовательный тон сменился на просительный. И только, когда в письмах отец сослался не на бедственное положение их бизнеса, а на удручающее состояние Альберта, младший брат внял отцу и вернулся.

Старшего брата он нашёл в каком-то странном, необычном для того состоянии. Будто он был не здесь, а в каком-то параллельном мире. Полуулыбка, застывшая на его бледном лице, не на шутку испугала Фрэнка.

В отличие от отца, младший брат не стал надоедать старшему. Просто следовал за ним как тень. И Альберт почувствовал тепло родного, любящего человека, который ничего от него не требовал, ничего не ждал. Был рядом и всё. Вот тогда-то Альберт и повёл Фрэнка в пиццерию «ComeBackAgain!». И в другие, не соответствующие облику гендиректора «Электроник Пасифик», места. Ничего не объяснял, вёл молча. Только позже Фрэнк догадался, что они посещают те места, в которые когда-то Альберт ходил вместе с Айлин…)

Гномиха-Весельчак упомянула про пиццу, от которой «пальчики оближешь», когда Фрэнк реально облизывал последний палец, и он чуть не рассмеялся в голос. Но когда услышал из-за перегородки имя старшего брата и название их компании, ему стало не до смеха. Он весь превратился в слух.

Дослушать до конца разговор гномих Фрэнку не удалось. Официант вежливо, но настойчиво попросил его освободить стол для следующих посетителей. Но главное Фрэнк услышал: гномиха-Весельчак была с ним на свидании три года назад вместо своей сестры, как выяснилось, а не подруги. Кажется, зовут её Джес, если он правильно расслышал (Джеси? Джессика?) А, если не правильно, то вариантов ещё больше: Дженис, Дженна, Дженни, Дженифер и самое распространённое – Джейн. (Ещё бы не мешало вспомнить, под каким именем она была в тот раз!) Сейчас она стажёр на его фирме и планирует знатно повеселиться на его счет. Ну, это мы ещё посмотрим, кто на чей счёт повеселится! Как там она про него сказала – «молокосос»? Ничего! Как говорится, дольше всех смеётся тот, кто смеётся последним!

Фрэнк попытался заглянуть за перегородку, когда встал из-за стола, но сёстры были так увлечены поеданием пиццы, что он увидел только их затылки. Цвет их волос и близко не напоминал огненно-рыжие волосы девушки со свидания. Был обычным, среднестатистическим⁷ для австралийцев, как потомков англичан после смешения с аборигенами Австралии – тёмно-коричневым. И как ему найти такую обычную девушку среди своих сотрудниц?

¹ – значение имени Джессика – «богиня вечной молодости и красоты»

² – значение имени Патрисия – «благородство, изысканность, спокойствие и гармония»

³ – Джо (полное имя Джозеф) в переводе – «преумножающий»

⁴ – значение имени Альберт – «благородство, просветлённость, ум, талант»

⁵ – значение имени Фрэнсис (уменьшительная форма – Фрэнк) – «свобода, независимость»

⁶ – Айлин в переводе – «дыхание, светоч, луна, вдохновение»

⁷ – статистика утверждает, что меньше всего в мире натурально рыжих волос – их не более 1% от общего числа живущих. Второе место занимают блондины, их насчитывается приблизительно 2%.

2

Чтобы попасть в штат сотрудников «Электроник Пасифик», надо было пройти несколько этапов отбора. Сначала отдел кадров фирмы отсеивал тех, кто по документам не соответствовал полному перечню требуемых критериев. Потом, с оставшимися, начальники отделов, куда открывались вакансии, проводили жёсткое собеседование. Дальше в каждый отдел нанимались по три стажёра, из которых к концу срока стажировки оставался только один. Он и зачислялся в штат. Или не зачислялся…

Из двенадцати стажёров фирмы, нанятых в этом году, девушек было только две. Но, как назло, одну звали Джейн, а другую Джессика. Они и внешне оказались похожи. Примерно одного роста и комплекции. С тёмно-коричневыми волосами ниже плеч.

Родная сестра была у Джейн, это Фрэнк узнал из их личных дел, которые запросил сразу, как только появился на работе в понедельник. Но ясности, кто является гномихой-Весельчаком, это не внесло. Только ещё больше запутало, потому что ему казалось, почему-то, что та, кого он ищет, это Джессика, а не Джейн.

Фотография девушки со свидания, каким-то чудом сохранившаяся в телефоне Альберта, (Фрэнк пересылал ему фото тех, с кем встречался на свиданиях вслепую вместо него, чтобы он мог отчитаться перед отцом) тоже ничем не помогла. На ней в равной степени могла быть и Джейн, и Джессика. Разве можно было что-то разобрать под таким слоем косметики?

И тогда Фрэнк вызвал девушек к себе в кабинет и заставил отчитываться о проделанной работе в его фирме за прошедшие три месяца. Доклады выслушал молча, с закрытыми глазами. Убедился, что интуиция его в очередной раз не подвела – гномихой-Весельчаком определённо была Джессика. Выпроводил девушек из кабинета жестом руки, так и не сказав – доволен ли он, как начальник, их работой. И только когда остался один, позволил себе улыбнуться. Но, если бы кто-то увидел его в этот момент, сразу бы понял, что ничего хорошего эта улыбка не сулит тому, кто её вызвал…

Вскоре Фрэнк получил ещё одно подтверждение правильности своего вывода насчёт Джессики. Альберт вспомнил имя и фамилию девушки, которая должна была прийти на свидание с ним – Патрисия Вестерн.

Фрэнк, никогда не бывший ни с одной представительницей прекрасного пола в серьёзных отношениях, подобной ерундой, как запоминание имен и фамилий девушек, не заморачивался. Он и внешность девушки вспомнил только, когда услышал её описание. Тогда, на свидании, его поразило несоответствие ожидаемого облика наследницы крупной фирмы – брендовый костюм, зализанные волосы, строгие манеры, одним словом – скучища, (тот облик, в котором явился сам, постаравшись стать похожим на старшего брата) с вульгарной девицей, подсевшей за его стол. В первый момент он даже хотел прогнать эту… эту особь, одетую как кукла Барби с размалёванным под ведьму на Хэллуин лицом.

Соединив в поисковике оба имени – Патрисия Вестерн и Джессика Паркер Фрэнк нарыл на сестер, как выяснилось, двоюродных, кучу полезной информации. Девушки и внешне были похожи, что, впрочем, легко объяснялось – их матери были близняшками, и сёстры взяли основные черты лица от них, включая и цвет глаз – голубые.

Но самое главное, что понял Фрэнк, выяснив личности гномих-сестричек, это, что ни свидание вслепую Альберта и Патрисии, ни стажировка Джессики в «Электроник Пасифик» не были ни случайностью, ни провидением судьбы, а чистым бизнесом и ничем больше. Патрисия Вестерн – единственная дочь и, следовательно, наследница Джозефа Вестерна, владельца компании «Электроник Компани». Три года назад между «Электроник Компани» и «Электроник Пасифик» шли переговоры о слиянии компаний. А это значит, что свидание было организовано отцом Альберта и Фрэнка, Гарваном⁸ Муром и родителями Патрисии, как одним из элементов, закрепляющих это слияние.

То ли неудачное свидание отпрысков так негативно повлияло, то ли какие-то другие причины, но сделка не состоялась. Через год «Электроник Компани» и «Электроник Пасифик» стали главными конкурентами на рынке IT-контента. Судя по тому, что Патрисия закончила Австралийский международный колледж искусств и приступила к работе в филиале Аукционного дома Сотбис, а Джессика учится в Мельбурнском королевском технологическом университете, глава «Электроник Компани» Джозеф Вестерн сделал ставку на племянницу, а не на дочь. В данный момент племянница, Джессика Паркер, проходит стажировку в его, Фрэнка, фирме, а это уже смахивает на промышленный шпионаж. Вот почему гномиха-Ворчунья говорила про угрозу для будущего гномихи-Весельчака, если её личность будет им раскрыта!

* * *

Самым простым и очевидным способом избавиться от шпиона, было прервать стажировку Джессики Партер, да и дело с концом, но… Черт побери, это «но»! И этих «но» было не одно.

Первое «но» – контракт. Первые три месяца контракта Джессики недавно истекли, и Фрэнк, тогда ничего не подозревающий о её шпионской миссии, подмахнул следующие три месяца. Теперь либо надо было ждать их окончания, чтобы была возможность уволить её без объяснения причин, либо расторгать контракт немедленно, предоставив неоспоримые доводы правомерности увольнения Комиссии Департамента труда и занятости. Связываться с комиссией, которая по статистике чаще становилась на сторону работников, чем работодателей, не хотелось.

Служба безопасности тщательно собрала и проанализировала связи семей Вестерн и Паркер. Их, практически, не было. Областью бизнеса семьи Паркер был туризм, никаким боком не связанный с деятельностью семьи Вестерн. Даже их сайт и страницы в соцсетях разрабатывались и поддерживались фирмами, никак не связанными с «Электроник Компани», хотя, казалось бы, чего легче было обратиться к родне, а не нанимать чужаков. Единственными членами семей, кто плотно общался между собой, были двоюродные сестры – Джессика и Патрисия. Даже их матери, сестры-близнецы, не виделись друг с другом уже больше десятка лет. Какая чёрная кошка между ними

пробежала, служба пока не выяснила, но Фрэнк и не ставил перед ними задачу копать так глубоко.

Сам Фрэнк тоже никак не мог логически связать усилия, предпринятые обеими сестрами, чтобы брак между наследниками «Электроник Пасифик» и «Электроник Компани» не состоялся, с последующей через три года шпионской деятельностью Джессики в его фирме.

Но самым трудно преодолимым «но» было мнение о Джессике начальницы и руководителя её стажировки госпожи Бернайс⁹ Триджелл. Начальница отдела программирования была одной из самых опытных и ценных сотрудников «Электроник Пасифик». Несмотря на свой преклонный возраст, обладала острым и светлым умом, не менее острым языком и весьма скверным характером. За работу не держалась. Наоборот, «Электроник Пасифик» держался за неё, как за профессионала, обеспечившего успешное восхождение бизнеса на вершину славы в прошлом, продолжающего высоко держать планку в настоящем, и, как надеялся Фрэнк, в будущем, хоть и не столь продолжительном. Как там с ней в своё время ладил отец, Фрэнк не знал, но Альберту потребовался год, чтобы она признала в нём начальника. Фрэнку удалось наладить с ней отношения только сейчас, по прошествии двух лет, и он не собирался ссориться со своим ведущим специалистом из-за какого-то там стажёра.

На предложение Фрэнка заполнить рабочее время стажёра Джессики Паркер простыми обязанностями, типа, принеси-подай-убери, отстранив от непосредственного изучения подходов «Электроник Пасифик» к программированию, госпожа Бернайс не удосужилась даже поинтересоваться причинами такой просьбы начальника. Лицо её посуровело, бесцветные от старости глаза зло сощурились, а голос, которым она высказала своё мнение, был холоднее, чем льды Антарктиды. Она безаппеляционно заявила, встав и уперевшись кулаками о стол:

– В моём отделе не предусмотрена должность секретаря, который приносит бумаги, подаёт кофе и убирает крошки со стола. У меня все заняты работой, а не угождением начальству. Госпожа Паркер определённо главный кандидат в штат сотрудников моего отдела после стажировки. И точка!

Развернулась и ушла. Фрэнка пробрал мороз по коже – «Вот ведь, королева Гримхильда¹⁰!»

Но, сама того не желая, госпожа Бернайс подкинула Фрэнку идею, как оставить Джессику на работе и одновременно лишить её практики по основной специализации. Он сделает её своим секретарём! Временно, конечно. Отправив госпожу Ли в отпуск, скажем так, недели на три… а то и четыре. Тогда у него будет возможность изучить её лично. А ещё появится куча возможностей повеселиться за её счёт!

⁸ – Гарван в переводе – «немного грубый»

⁹ – Бернайс в переводе – «приносящая победу»

¹⁰ – королева Гримхильда – злая мачеха Белоснежки

3

Госпожа Ви, секретарь гендиректора Фрэнка Бернета, была обескуражена скоростью, с которой её отправили в отпуск. Немало озадачена настоятельной «просьбой» босса не передавать дела и даже не отвечать на звонки Джессики Паркер, которая будет временно её замещать. И сильно встревожена мыслью – а не турнут ли её с такой же скоростью вскоре на пенсию?

Госпожа Бернайс была взбешена решением «этого мальчишки», как она называла про себя гендиректора, перевести Джессику в секретари. Но поделать ничего не могла, он имел на это право. Успокаивала и подбадривала себя и свою подопечную, что ссылка временная, и она обязательно что-нибудь придумает, чтобы вернуть Джессику в отдел. И чего он до неё так докапывается?

Этим же вопросом задавалась и Джессика. За первые три месяца стажировки она не имела никаких прямых контактов с боссом. Увидела один раз, узнала (хотя он так изменился, будто прошло не три года, как они встретились, а все десять. И костюм на нём смотрелся не с чужого плеча, а словно влитой, как вторая кожа. И открытое, подвижное мальчишеское выражение лица сменилось холодной, высокомерной маской) и дальше старалась на глаза не попадаться. Может, босса девушка бросила? Поэтому он решил выместить злобу на девушках-стажёрах, а потом основной «грушей для битья» выбрал её?

Оптимистка по натуре, Джессика дала себе установку не переживать, выдержать с честью этот месяц – не боги горшки обжигают, не велика сложность быть секретарём. И положиться на госпожу Бернайс, которая пообещала «что-нибудь придумать».

* * *

В первый же день работы секретарём все благие намерения Джессики развеялись в прах. Босс прошёл мимо неё в свой кабинет, как будто она невидимка. А через полчаса позвонил и громовым голосом спросил:

– И долго я ещё буду ждать свой кофе и скролл¹¹?

Джессика мухой метнулась к кофемашине, горячо благодаря судьбу, что у неё с начальником оказались схожие вкусы, и коробочку со скроллами она себе на перекус перед работой купила.

Увидев перед собой чашку ароматного капучино, босс поднял на Джессику тяжёлый взгляд:

– Что за бурду ты мне принесла?

– Простите, господин Бернет, я не знала, что Вы пьёте, – пробормотала Джессика и сделала попытку забрать кофе со стола, – Я переделаю…

– Оставь! – сморщился босс, – Иди!

«Эспрессо», – услышала себе вдогонку Джессика уже в дверях.

Прокол с кофе оказался не единственным в этот день. Расстроенная случившимся, Джессика, не спросив, кто звонит, и не заглянув в список нежелательных контактов, соединила звонившего с боссом. Вылетевший из кабинета после разговора начальник так дымился от возмущения, что ему даже ничего не надо было говорить проштрафившейся подчинённой. И так всё было ясно. Джессика встала из-за стола и с понурой головой покаянно пробормотала:

– Простите!

Словно в компенсацию за кучу ляпов, которые допустила Джессика, остаток рабочего дня прошёл для неё спокойно, и то только потому, что гендиректор уехал после обеда. Своего новоиспечённого секретаря с собой не взял. Но и когда вернётся, не сказал. Джессика просидела за рабочим столом пока охранники не начали выключать свет на этаже. Просидела не бесполезно – изучала блокнот, оставленный госпожой Ви в одном из ящиков стола.

Сначала Джессика не решилась в него заглянуть, поскольку посчитала его чем-то личным для госпожи Ви, забытым в девственно пустых ящиках стола в спешке сборов для отбытия в отпуск. Но, когда получила хмурые взгляды начальника за промахи, совершённые по незнанию, всё-таки, решила взглянуть (после того, как босс уехал, конечно).

Блокнот оказался кладезем бесценных сведений о гендиректоре, его привычках и предпочтениях. Оказывается, это целая наука – угождать начальнику. И Джессика поняла, что блокнот лежал в дальнем углу нижнего ящика стола не случайно, что госпожа Ви не забыла его там, а оставила специально, пожалев свою молодую коллегу.

* * *

На следующий день всё, что касается перекуса, Джессика сделала идеально – ровно в 9.00 на подносе перед начальником над чашкой горячего двойного эспрессо поднимался дымок, а скролл благоухал сырным ароматом, смешанным с мясным солёным запахом начинки. Но босс и тут нашёл к чему придраться:

– Ты имеешь понятие о дресс-коде?

Джессика в недоумении оглядела себя – строгая блузка, модные брюки, туфли на высоком каблуке. Насколько она помнила, с её причёской (аккуратно собранные в пучок волосы) и неброским макияжем с утра было всё в порядке. Видя растерянность подчинённой, босс криво усмехнулся:

– Иди и подумай, как должен выглядеть секретарь гендиректора!

Когда Джессика вышла из кабинета, лицо Фрэнка расплылось в улыбке. Ему нравилось придираться к шпионке-стажёру, нравилась её растерянность и её попытки ему угодить. «То-то ещё будет! – подумал он, – Это ещё начало, детка! Ты у меня взвоешь через пару недель и сама уволишься!»

А Джессика в это время ругала саму себя. Стоило ей вспомнить облик госпожи Ви, как она тут же поняла свою ошибку в дресс-коде – разве она когда-нибудь видела чопорную секретаршу гендиректора в брюках?! Исключительно в костюме – кипельно-белая блузка, строгий пиджак и юбка до середины икры. Про дресс-код не было ничего написано в её блокноте, но Джессика и сама могла об этом догадаться!

¹¹ – скролл – традиционная австралийская сырная булочка с начинкой веджимайт  (густая паста на основе пивного сусла)

4

Джессика вызубрила наизусть содержимое блокнота, но сколько бы ни старалась чётко ему следовать, не проходило дня, чтобы босс не находил повод остаться ею недовольным.

* * *

Он устроил ей головомойку и заставил дважды переделывать протокол заседания из-за… шрифта.

– Почему вот здесь и здесь шрифт такой гигантский, а у остального текста хоть под лупой рассматривай?

– Но вы мне сами сказали выделить шрифтом главное…

– И это главное по твоему разумению? Не знал, что ты такая непроходимая дура! Переделай!

– Слушаюсь, господин Бернет.

И в итоге принял, хоть и с недовольной миной, первоначальный вариант протокола.

* * *

Джессика боялась лишнюю минуту говорить по телефону, потому что однажды он сделал ей замечание: «Почему болтаешь по телефону в рабочее время? Разве ты уже закончила работу?»

* * *

– Господин Бернет, я сходила в Аутсортинговую¹² компанию, попросила у них документы, но они мне отказали, поскольку я – стажёр.

– Это то, чем нужно хвастаться? Если что-то идёт не так, это из-за того, что ты стажёр?

– Они не будут говорить со стажёром. Что я ещё могу сделать?

– Сделать ничего не можешь, а ведёшь себя так, будто разбираешься во всём на свете, сама же ни черта ни в чём не смыслишь. Почему ты всё ещё здесь? Иди, думай, как справиться с заданием.

* * *

– Я ещё несколько дней назад поручил тебе подготовить новый договор с Агентством по маркетинговым исследованиям, где он?

Джессика промолчала, что поручение было выдано только вчера, а не «несколько дней назад». Наученная горьким опытом, что сделать что-нибудь «не срочное», означает выполнить «вчера», она уже перерыла папку с договорами по маркетинговым исследованиям, поняла, с какой компанией обычно работает «Электроник Пасифик» и по какой схеме, и потому со спокойной душой ответила:

– Я подготовила договор. Он лежит в этой пачке документов.

– Не уходи. Я посмотрю при тебе, – буркнул босс и углубился в чтение.

Дочитал, кинул бумаги пренебрежительно на стол и насмешливо произнёс:

– И на это у тебя ушло три дня? На то, чтобы вписать новую дату и сумму договора хватило бы и трёх минут, а ты возилась с этим три дня?!? Ладно, фиг с ним, со временем! Я не вижу никаких изменений! Почему, по-твоему, мы должны заключить договор с тем же Агентством, что и в прошлом году?

– Мы работаем с этой компанией много лет. Они хорошо работают.

– Допустим. Но они повысили сумму контракта на десять процентов. Почему?

– Я посмотрела договора с ними за несколько лет. Они каждый год повышают ставку. Я думаю… Я решила… что так положено…

– Кем «положено»? Почему? Я спрашиваю тебя о причине! Ты её знаешь? Ты в этом разобралась?

– Нет… – смущённо пробормотала Джессика, прикусив от досады нижнюю губу.

– То, что ты ещё стажёр, не значит, что можешь быть такой безответственной! Иди! Не работник, а сплошное разочарование.

Джессика тоже была в себе разочарована, ей было так стыдно, что она едва сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Ей даже в голову не приходило, что в обязанности секретаря не может входить подготовка каких бы то ни было договоров.

Кто об этом прекрасно знал, так это Фрэнк. Но если эта дурочка готова выполнять любую работу и ей нравится получать за это на орехи, так он с удовольствием будет этим продолжать пользоваться. Лично ему очень нравится, когда её голубые глазищи наполняются слезами, и как в попытке сдержать их, она прикусывает нижнюю губу.

* * *

В одном из протоколов собрания начальников отделов по поводу стратегии продвижения нового продукта Джессика перепутала фамилии руководителей с принципиально противоположными подходами к проблеме. Фрэнк заметил это сразу, но ничего не сказал. Выждал некоторое время, когда процессы уже были запущены, но ещё не нанесли вред фирме. Вызвал обоих начальников отделов к себе, устроил между ними разбирательство, потом присоединил к ним Джессику, как главного виновника недоразумения. И с удовольствием наблюдал, как эти двое нападают на его секретаря. А когда начальники ушли, с ехидством произнёс:

– А ты впечатляешь! Каждый день создаешь новые проблемы. За день умудрилась вляпаться в неприятности с двумя руководителями.

– Если бы Вы учили меня, а не ставили в положение слепого котёнка, поручая мне то, что не входит в обязанности секретаря и, тем более, стажёра отдела программирования, я бы смогла хорошо работать, – неожиданно для босса огрызнулась стажёр.

– Уходи, если не можешь делать элементарные вещи. Я легко смогу тебя заменить.

– Я с удовольствием вернусь к своей специализации!

– Твоё будущее в моей компании будет мрачным и бесперспективным, на какой бы позиции ты не находилась. Я не дам тебе спуску ни в чём и нигде. И я заставлю тебя заплатить за любую ошибку. Всё ещё хочешь остаться?

– Да, я так просто не уйду! И не надейтесь!

Джессике очень полегчало, когда она выпустила пар. И будь, что будет! Ей так надоело ощущать себя триединым первопроходцем, осваивающим континент Австралия в XVIII-XIXвв: заключённым-каторжником, солдатом-воином и несчастным ребёнком из семьи бедных переселенцев. Каторжно трудиться, будучи заключённой в секретарском кресле. Чувствовать себя одиноким воином, сражающимся с самодурством начальника. И с тем большим нетерпением ожидающей возвращения в дружную семью отдела программирования под крыло строгой, но справедливой госпожи Бернайс. Пусть для кого-то она и была злой мачехой, королевой Гримхильдой, а для них, её подопечных – доброй матушкой.

Памятник Первопроходцам Австралии в Сиднее

А Фрэнк в это время размышлял над тем, сама Джессика додумалась до неправомерности его действий или ей это королева Гримхильда подсказала? Да, нелегко будет выпереть эту Паркер с фирмы, а время её секретарства стремительно приближается к концу, и надо что-то придумывать новое, чтобы не допустить её возвращения в отдел программирования, но так, чтобы госпожа Триджелл не возбухла.

Думал обо всём этом Фрэнк с улыбкой на лице. Поневоле, где-то глубоко в душе, у него начала теплиться искорка уважения к этой несгибаемой девушке, Джессике Паркер, пусть и допускающей ошибки, но быстро их исправляющей. Прямолинейно и смело высказывающей ему всё в лицо. Ну, никак не похожей на шпионку!

¹² – аутсорсинг – это передача части функций, операций или бизнес-процессов компании внешним подрядчикам.

5

– Фрэнсис, дружище! Столько времени тебя не видел! Какими судьбами?

– Привет, Элдин¹³! Слышал, у тебя скоро будет презентация новой игры «Электроник Компани»? Хочу взглянуть на игроков.

– А сам не хочешь принять участие? Тряхнуть стариной? – с хитрецой улыбнулся Элдин.

– Ты чего это меня в старикашки записал? – шутливо обиделся Фрэнсис, – Просто не хочу делать результат игры заранее предсказуемым, – добавил он, намекая, что однозначно одержит победу, если будет участвовать, – Не хочу лишать тебя прибыли от ставок на победителя.

Элдин намёк понял и рассмеялся:

– Твоя самовлюблённость с годами не исчезла! Узнаю своего старого друга! Только, знаешь ли, мой дорогой и слишком самоуверенный друг, как бы тебе в этот раз не облажаться, – хитро добавил Элдин, обнимая Фрэнсиса за плечи, и мягко подталкивая к стойке бара, – У нас тут недавно появилась такая клёвая девчонка. Сражается, как тигрица! Пофиг – стрелялки, бродилки, гонки, всех обыгрывает! Парни с ума сходят!

– По её внешности или игре?

– Пока по игре. Её никто не видел. Знают только по нику – Слепой Котёнок. Все надеются, что она дойдёт до финала, вот тогда и посмотрят. Так что у меня ажиотаж с записью и в участники, и в

зрители, но тебя, как дружбана, могу завести со служебного входа.

– Так на отборочных все будут под никами?

– Да! Хочешь, сражайся из дома, хочешь – приходи сюда. А вот в финале придётся расчехлиться.

– Знаешь, я, пожалуй, тряхну стариной, – согласился Фрэнсис, – Хочу посмотреть, чего она стоит. И в плане игры, и в плане внешности.

– Бабник с молодости, к старости – большой бабник! – опять рассмеялся Элдин, переиначив поговорку «Маленькая собачка до старости щенок».

¹³ – Элдин в переводе – «старый друг»

6

Джессика пребывала в наипрекраснейшем настроении. У неё явно продолжалась белая полоса в жизни. И она надеялась, что она ещё долго будет длиться и длиться.

Началась полоса с окончанием её работы секретарём и переводом в… архив. Нет, поначалу-то Джессика ужасно расстроилась, что  начальник не позволил ей вернуться в отдел программирования, но потом поняла своё счастье. Работа была не пыльная, хоть и среди кучи старых документов. Дай бог, чтобы один раз в день кто-нибудь спускался в архив или звал её к себе, чтобы передать уже не нужные для работы документы. Её задачей было найти им место и завести на них карточку. Для этого в архиве стоял компьютер. А если есть компьютер и куча свободного времени, что ей может помешать заниматься любимым делом? Да ничего! Ребята быстренько подключили её комп к сети отдела, и она начала работать удалённо. А когда надо было провести общее собрание, чтобы не подставлять Джессику под гнев босса, если он обнаружит её отсутствие в архиве, спускались к ней. И всё чаще приходили, чтобы и пообедать вместе, и просто попить чайку.

Ещё один плюс архива, помимо того, конечно, что ей не надо было каждый день лицезреть недовольное лицо босса, было чёткое расписание работы. Наконец-то Джессика могла распоряжаться своим временем и что-то планировать. Она  пересмотрела кучу пропущенных фильмов. Возобновила встречи с сестрой. Сходила в свою любимую пиццерию «ComeBackAgain!». С Патрисией, конечно! (Ага, «Второй раз я сюда ни за что не приду!» Не пойдёт, как же! Первым делом туда с Джессикой побежала, едва сестру отпустили с галеры).

Неожиданно полезным оказалась работа в архиве и с точки зрения знакомства с документами по управлению бизнесом. Ведь когда-то они с Пат начнут свой собственный бизнес. На создание большой фирмы они не претендовали, но и с небольшим количеством сотрудников знания по управлению необходимы. Так что – спасибо и низкий поклон злобному боссу, сославшему Джессику в архив!

А ещё Джессика гораздо больше смогла уделять времени компьютерным играм, к которым пристрастилась, когда стала стажёром «Электроник Пасифик». К играм у неё, прямо-таки, талант обнаружился. Она схватывала суть игры на лету и интуитивно чувствовала, как надо поступать, когда попадала в трудную или незнакомую ситуацию. Плюс быстрота реакции, и дело у Джессики не просто пошло, а поскакало. Они с Патрисией даже свою мечту изменили. Вместо мультипликационных комиксов решили заниматься компьютерными играми. Патрисии было всё равно, что рисовать, ведь игры тоже строились вокруг какой-то интересной истории, а Джессике

приятно будет в будущем заниматься любимым делом.

Игры вывели Джессику на игровые клубы. Она познакомилась с кучей таких же игроманов, как она сама. Познакомилась виртуально. Играли, общались, не видя друг друга, представляясь никами, а не именами. Джессику инкогнито устраивало. Так же как и в первый месяц стажировки, она чувствовала себя поначалу в играх потеряшкой, ничего не понимала, переживала, сомневалась в себе. А, спрятавшись за ником, это было не так стыдно. И только когда обрела уверенность в себе, когда победы стали сыпаться на неё, как из рога изобилия, она решилась выйти из тени.

Выйти удалось удачно, даже супер удачно – выиграв в презентационной игре «Электроник Компани». Прикольно было, выиграв в финале у представителя «Электроник Компани», получить существенный денежный приз от фирмы дяди, который всегда с презрением относился и относится к её семье.

Правда, из-за выигрыша был и один негативный момент. Теперь в баре парни ей прохода не давали. Подкатывали постоянно, чтобы познакомиться. Джессика отвечала всем вежливо, но на более близкий контакт не шла. Стоически ждала, когда поток желающих с ней сойтись поближе иссякнет. Как-то не хотелось опять уходить в тень и играть только из дома. Рубиться на соседних компьютерах, когда вокруг полно людей одной с тобой крови, болеющих за тебя или твоего соперника, оказалось очень весело!

* * *

Френсис не хотел раствориться в толпе парней, жаждущих приударить за Джессикой, а потому наблюдал со стороны. Подошёл, когда основная масса парней получила вежливый, но твёрдый отлуп.

– Привет! Ты классно играешь! Позволь тебя угостить?

Слова раздались неожиданно, поскольку Джессика уже решила, что пляски парней вокруг неё закончились. И оригинальностью слова не отличались – вариаций с таким же смыслом она наслушалась за последние дни ого-го сколько. Подняла глаза на говорившего с нейтрально-вежливым выражением лица. Картинка ей понравилась. Высокий парень с буйной светлой шевелюрой смотрел на неё ярко-голубыми глазами, доброжелательно, но не заискивающе. И улыбался так открыто, что у Джессики поневоле губы растянулись в улыбку.

– Тебя же Джессикой зовут? – продолжил незнакомец и представился, – А я Фрэнсис.

При имени шефа по лицу Джессики пробежала тень. Возможно, парень заметил это, поскольку поспешил добавить:

– Можешь звать меня по нику – Танцующий Кит, или просто – Кит.

– Постой, – удивилась Джессика, – так ты тот самый Танцующий Кит, который…

– Тот самый, – перебил, вздохнув Фрэнсис, – который позорно продул в полуфинале.

– Ты так классно играл! Я следила за твоей игрой. Думала, будем биться с тобой в финале. Что с тобой случилось? Мне показалось, прости… что ты специально слился.

Фрэнсис наклонился к Джессике и заговорщицки произнёс:

– Обещаешь сохранить мой секрет?

– Клянусь! – торжественно произнесла Джессика со смешинками в глазах, потому что точно такие же смешинки плясали и в глазах парня. Она даже руку с тремя пальцами вверх подняла для

подтверждения клятвы.

– Руку свело, – погрустнел Фрэнсис.

– Жаль! – серьёзно и искренне посочувствовала Джессика (заболевание рук было частой бедой игроков компьютерных игр, особенно среди профессионалов) и повторила, – Я бы с тобой с удовольствием сразилась.

– Так в чём дело? Пошли сейчас! – широко заулыбался Фрэнсис.

– А как же твоя рука?

– Ну, сейчас же она не болит! – легкомысленно отмахнулся соперник, – На что играть будем?

– Ужин? – предложила Джессика первое, что ей пришло в голову.

– Замётано! Ужин за счёт проигравшего в любимом ресторане победителя.

Фрэнсису было всё равно – обыграет он девушку или нет. Он уже чувствовал себя победителем. Она не отвергла его сходу, как остальных. Сама предложила пойти на ужин, что было равнозначно свиданию, и оно состоится при любом исходе игры. Свою ладонь из его руки не выдернула, когда он вёл её через весь бар к свободным мониторам.

7

Следующим вечером Фрэнсис лихо подвёз Джессику на байке к… пиццерии «ComeBackAgain!»

– Это твой любимый ресторан?! – воскликнула Джессика, – Мой тоже!

– Уф! Ты просто огромный камень сняла с моей души. Боялся, подумаешь, что я жмот какой-то. Привёл девушку в забегаловку вместо ресторана. Но договор есть договор.

Джессика рассмеялась:

– Все в первый раз говорят, что забегаловка, а потом становятся постоянными посетителями, – и добавила лукаво, – Угадаешь по компонентам мою любимую пиццу?

– А давай так, – предложил Фрэнсис, – ты компонент, я компонент, и вместе угадаем наши любимые блюда?

– А, давай! – поддержала Джессика, – Я начинаю: моцарелла.

– Пармезан.

– Салат айсберг.

– Сливочный соус.

– Филе куриное…

– Тандури¹⁴, – закончил за Джессику Фрэнсис.

Оба замерли на мгновение и вместе произнесли:

– Чикен-крем!

– Прикольно совпали! Интересно, а в следующей совпадём?

– Давай, на раз-два-три? Раз… два…три!

– Блю чиз пиа¹⁵! – произнесла Джессика.

– Альфредо¹⁶! – одновременно с ней произнёс Фрэнсис.

– Ну, вот, не совпали! – разочарованно протянула Джессика.

– В чём-то мы будем совпадать, а в чём-то дополнять друг друга, – беря девушку за плечи и заглядывая ей в глаза, произнёс Фрэнсис.

И хорошо, что в этот момент подошла их очередь заходить в зал, потому что дальше, по закону жанра, должен был произойти поцелуй. Между ними уже возникла тонкая ниточка взаимного притяжения. Сближения, контакта хотелось обоим. Но было ещё слишком рано…

* * *

Первый голод был уже утолён половиной съеденной на двоих пиццей, в желудке разлилось приятное тепло, и Фрэнсиса потянуло на разговоры:

– Джес, открой мне один твой секрет…

– Хочешь дашь-на-дашь? – мягко улыбнулась девушка, намекая на секрет о руке, который он раскрыл ей в баре.

– Мне просто любопытно, – произнёс Фрэнсис, накрывая её руку своей рукой, – Если это что-то болезненное… если не захочешь сказать, я не обижусь…

– Да ладно тебе! Нет у меня ничего такого в жизни. Спрашивай!

– Что у тебя связано с моим именем? Почему оно тебе так не нравится?

– Заметил, да? Ничего особенного! Обычное дело. Фрэнсис – так зовут моего начальника, – Правда он предпочитает, чтобы к нему обращались Фрэнк.

– Он тебя достаёт?

– Редкостный зануда. Чем-то я его раздражаю. Устроил мне развесёлую жизнь на работе. Спит и видит, чтобы я сама прервала стажировку и ушла из «Электроник Пасифик».

– А ты не хочешь? Зачем мучиться? Вы же можете каждые три месяца разбежаться «по обоюдному согласию», насколько я знаю. Не хочешь уйти в схожую по направлению фирму, в ту же «Электроник Компани», например?

– Ещё чего! – возразила Джессика, запуская в рот очередной кусок ароматной пиццы, поскольку ей показалось, что, съеденное ранее уже утрамбовалось в её желудке, – Я с таким трудом попала в «Электроник Пасифик» и не собираюсь уходить оттуда добровольно. Есть только одна Бернайс Триджелл, и, пока она там, плевать я хотела на все его придирки.

– А кто она?

– О! Это же легенда программирования! Ты о ней не слышал? Без неё «Электроник Пасифик» не стал бы той компанией, какой является сейчас. Я только из-за неё туда рвалась на стажировку.

– Я далёк от программирования. Моя область деятельности финансы. Компьютерные игры – моя страсть, но как там всё устроено интересует меня только с точки зрения результата, а не процесса их создания.

– А я наоборот. Меня заинтересовал результат с точки зрения процесса создания. Но это оказалось так весело, что я увлеклась. А ещё прибыльно, что тоже немаловажно.

– Возвращаясь к твоему начальнику. Я переживаю за тебя.

– Не стоит. Сейчас уже всё в порядке. Это когда он меня в секретари выдернул, вот тогда поиздевался вволю. Орал, унижал, однажды даже «дурой» обозвал. А сейчас я в архиве сижу. Он думает, что в ссылку меня отправил, а на самом деле на курорт. Никто не дёргает, работа – не бей лежачего, допоздна сидеть не надо. Лафа, да и только!

– После того, что ты мне рассказала, я ещё больше возненавидел имя Фрэнк. Я его никогда не любил, поэтому всем представляюсь полным именем Фрэнсис. Почему-то все думают, что я американец, когда слышат Фрэнк…

– А ты разве нет? Я тоже сразу подумала, что ты из Америки.

– Я – англичанин.

– Из самого Лондона?

– Из самого что ни на есть. Неужели по мне не видно?

– Светлые волосы, голубые глаза, голливудская улыбка, – начала говорить Джессика с самым серьёзным и вдумчивым видом рассматривая своего визави, – Нет ни котелка, ни трости, ни лайковых перчаток, ни белого шарфа. Нет, ты совершенно не похож на английского джентльмена, – вынесла она вердикт и не выдержала, хихикнула, – Разве что именем Фрэнсис…

– Я обиделся! – надул губы Фрэнсис, сложил руки в замок и демонстративно отвернулся, а сам косил взглядом на Джессику.

– Да ладно тебе, я же пошутила! Не обижайся!

– Чем будешь компенсировать? – мгновенно отреагировал он.

– А что ты хочешь?

– Кино, попкорн, пиво, танцы при луне, звёзды на небе, море, песок…

– Стоп-стоп-стоп! Притормози! А то я всё не запомню! – рассмеялась Джессика, – Давай пока остановимся на первом пункте.

– Ключевое слово – «пока». И на первых трёх пунктах. Доки?

– O`кей!

* * *

Домой Фрэнсис возвращался таким счастливым! Хотелось отпустить руль, вскинуть руки вверх и орать на весь мир. Он так много сегодня узнал о Джес (она сама разрешила называть её этим домашним именем). Узнал, почему она хотела прийти на работу в «Электроник Пасифик». Узнал, почему она так сморщилась, когда услышала его имя. Узнал о её чувстве юмора. И о том, что он ей нравится, иначе смог бы он так легко выторговать следующее свидание? Фрэнсису ещё очень о многом хотелось узнать, но он побоялся расспрашивать дальше. Всему своё время…

Джессика никак не могла заснуть от счастья. Даже первое поражение в игре не могло испортить этого ощущения. И даже то, что парня, который ей понравился впервые со времён её школьной влюблённости, зовут также как и ненавистного начальника, она воспринимала не как досадное совпадение, а как компенсацию мироздания за месяц каторжных работ в должности секретаря. Зато, какими сладкими были другие совпадения – любимый ресторан, любимая пицца, любовь к компьютерным играм. Их взаимное желание побольше узнать друг о друге. Полное отсутствие неловкости, которое обычно возникает при первом знакомстве. Общение было таким лёгким, будто они знакомы тысячу лет. А каким милым было его беспокойство о ней! И как мастерски он назначил ей следующее свидание! Как явно показал свою заинтересованность в ней.

¹⁴ – курица «тандури» – филе маринуется в йогурте с многокомпонентной смесью приправ «тандури-масала». Запекается в глиняной жаровне «тандури» на большом огне. Курица получается с ароматом дымка, сочной, с выраженным острым вкусом и умопомрачительным пряным ароматом.

¹⁵ – нежная пицца со сладкой грушей, ароматным сыром с голубой плесенью, сливочным сыром и хрустящим миндалем.

¹⁶ – пицца со сливочно-шпинатным соусом, моцареллой, ветчиной, ароматным беконом, шампиньонами и сочными томатами.

8

Из зала их с позором выгнали. Не дали досмотреть фильм до конца, хотя большинство зрителей их поддерживали дружным смехом. Но нашёлся кто-то, кто нажаловался. Злыдни! Где она, наша хвалёная демократия?!

А началось всё с пива, которое протащил в зал Фрэнсис в банках из-под колы. Джессика хлебнула и закашлялась, не ожидая пенное хмельное вместо сладкой газировки.

– Как?! – спросила удивлённо Фрэнсиса.

– Парень обещал – парень сделал! – с хитроватой улыбкой ответил тот и секрет подмены не открыл.

Продолжение фильма «Джокер» – «Джокер: безумие на двоих» оказалось полным отстоем. Надо же было такое намешать – мультики, мюзикл, поджог, изнасилование и всё это под вывеской психологического триллера. Главный герой, Артур Флек, прозванный Джокером из-за неврологического расстройства, которое заставляет его смеяться в напряжённых ситуациях, находится под стражей в психиатрической лечебнице Аркхем в ожидании суда за серию убийств (о них рассказывалось в первой части дилогии). В лечебнице Джокер встречает девушку Ли, с которой у него завязываются романтические отношения (секс и беременность). Потом выясняется, что Ли не пациентка, а студентка-психиатр из состоятельной семьи и добровольно оказалась в Аркхеме. Её беременность – тоже ложь.

Фрэнсис почти сразу заметил, что Джес фильм скучен, а когда тот докатился до отвратительной сцены унижения и изнасилования Джокера охранниками, он понял, что надо спасать положение, и принялся комментировать его в юмористическом ключе. Лечебница у него превратилось в некое тридесятое царство, Ли и Артур в сестру и брата. Между ними всё было токсично, как в банке, где заперты умственно отсталые пауки. Но однажды в эту банку ворвались грабители, под наркозом удалили у брата и сестры все зубы, а самих их связали шея к шее шипастым чокером¹⁷. Таким образом, вторая часть «Джокера» превратилась в устах Фрэнсиса в «Чокер: беззубие на двоих».

До финальной сцены фильма, где некий молодой человек убивает Артура ножом, а потом вырезает им улыбку на своём лице (заявка на превращение дилогии в трилогию), досидеть Фрэнсису и Джессике не дали – выгнали. И отлично!

– Джес, клянусь, больше я так не облажаюсь, – заверил Фрэнсис девушку, под шутовским тоном скрывая неловкость от того, что потащил её на такой тягомотный фильм.

– Да, уж! – строго произнесла Джессика, а в глазах её плясали смешинки, – Что у нас там по расписанию? Танцы при луне? Надеюсь, романтика не обернётся хоррором¹⁸?

¹⁷ – чокер – петля из троса, которой стягивают брёвна при лесозаготовке. В древности чокером назывался ошейник с медальоном, который являлся признаком раба.

¹⁸ – хоррор – жанр в кино и литературе, который стремится напугать зрителей и читателей. Этот термин происходит от латинского слова horror – «ужас, оцепенение». Как правило, произведения этого жанра посвящены чудовищам, потусторонним силам и различным жутким событиям.

9

Как ни странно, но белая полоса удачи Джессики начала сужаться и блёкнуть с возвращением её в отдел программирования. А всё из-за гендиректора Фрэнка Бернета! Как она ни пыталась избегать встреч с ним, всё равно приходилось сталкиваться. То в дверях, то в лифте, то в кафе во время обеденного перерыва. Он будто специально подкарауливал её, выныривал прямо перед носом. Бред, конечно, но так Джессика ощущала. А ещё чувствовала унижение и из-за этого раздражение, потому что приходилось останавливаться, кланяться, приветствовать, а он проходил мимо, не замечая. Так может и не стоило кланяться и приветствовать? Всё равно же не видит. Но трусость и опасение, что она не завершит из-за такого пустяка стажировку, брали своё.

Джессика так гордилась, что госпожа Бернайс позволила ей, ещё стажёру, участвовать в разработке отдельного самостоятельного участка программы нового продукта, но на первом же собрании с гендиректором получила от него нагоняй. Причём, абсолютно не справедливый. За ошибку, которую совершила не она.

Гендиректор оборвал на полуслове её бодрый доклад и велел вернуться по программе на несколько шагов назад.

– Вот здесь, остановись, – приказал он, когда Джессика прокрутила изображение на экране до нужного момента, – Здесь в коде ошибка. После того, как код будет внедрён, кража данных займёт всего несколько часов. На поиск подобных лазеек уходит несколько месяцев усилий кучи специалистов. Что ты будешь делать с утечкой информации, которая произойдёт за это время? Если бы ты была моим штатным сотрудником, а не стажёром, я бы запретил тебе показываться на работе уже с завтрашнего дня. Но в данном случае пусть решает твоя наставница, кто будет нести ответственность за эту ошибку. Все свободны!

Ни ответить не дал, ни оправдаться. Ни Джессике, ни Стиву, который допустил ошибку в коде, ни госпоже Триджелл. Стив и Джессика сделали попытку открыть рот, но руководитель отдела так на них зыркнула (вот уж и впрямь, королева Гримхильда!), что они тут же заткнулись и потрусили из кабинета босса. А вот госпожа Триджелл осталась.

– Вас что-то беспокоит, госпожа Бернайс? – подчёркнуто любезно спросил начальник.

– Ни в коем случае, господин Бернет. Так, несколько мелких вопросов, – таким же елейным тоном ответила подчинённая, – Вы позволите мне отнять несколько минут Вашего драгоценного времени?

Фрэнка не мог обмануть тон госпожи Триджелл, он понял, что она едва сдерживается от гнева, и посчитал за благо промолчать, лишь жестом показав ей продолжать.

– Вы приказали мне не контролировать команду программистов на этом этапе. И я выполнила Ваше распоряжение. Вы заметили ошибку в программе, что на начальном этапе нового продукта вполне допустимо, но сделали из неё далеко идущие выводы. Кроме того, заметив ошибку, Вы не могли не заметить, кто был ответственным за ту часть программы, где она была допущена, но ответственность повесили на другого человека. Вы запретили мне высказывать своё мнение на собрании при всех, и я промолчала. Но теперь, после собрания, я могу говорить и хочу спросить Вас: Вы недовольны моим руководством отдела программирования? Скажите прямо – мне уволиться?

Фрэнк понял, что перегнул палку, и испугался, но имидж босса надо было поддержать, поэтому ответил сдержанно:

– Госпожа Бернайс, у меня нет к Вам претензий, как к руководителю отдела. Мои выводы касались сотрудников Вашего…

Королева Гримхильда не дала договорить начальнику, перебила:

– Раз ко мне нет претензий, как к руководителю отдела, то со своими сотрудниками я разберусь сама. Как Вы и сказали – мне решать, кому нести ответственность, – добавила она со змеиной улыбкой. И вышла из зала, не спросив у гендиректора разрешения удалиться.

«Вот ведь, истинная королева!», – невольно подумал Фрэнк.

* * *

У Джессики на душе было так паршиво после собрания, хотя её вины в произошедшем не было ни на вот столечко. Схожие чувства испытывали и остальные сотрудники отдела. В офисе стояла напряжённая тишина. И не потому что они все старались расслышать, что творится за дверями кабинета их руководителя. И так всё было ясно – взбешённая госпожа Триджелл, лишь на 5 минут задержавшаяся с боссом в зале для собраний, песочила Стива, допустившего ошибку. Не было ни единого человека в отделе, кто бы не испытал на собственной шкуре как она мастерски умеет это делать! Её острый язык режет как бритва, но при этом она не опускается до личного, только по работе, всё справедливо. После разговора с ней хочется тут же всё исправить, в отличие от босса, который унижает, говорит через губу. После разговора с ним, хочется пойти и умыться. Она – стимулирует, он опускает.

Трель телефона заставила Джессику вздрогнуть. Она с опаской посмотрела на экран, боясь обнаружить там звонок от босса, но увидела, что звонит Фрэнсис, и на душе у неё потеплело. Как же хорошо, что он позвонил! Будто почувствовал, как ей плохо. Но свободно разговаривать не могла, ответила приглушённо и односложно:

– Да.

– Тебе неудобно говорить? – сразу догадался Фрэнсис.

– Да.

– Ты на собрании? Извини, что не вовремя.

– Нет.

– Мне перезвонить позже?

– Нет. Говори.

– Ты расстроена? – понял Фрэнсис.

– Есть немного.

– Опять начальник?

– Ага.

– Хочешь, я подъеду к тебе прямо сейчас?

– Не получится.

– А после работы?

– Хорошо.

* * *

Фрэнсис и Джессика встретились в Уестгейт парке на берегу озера. Закатные лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, окрасили небо в розовый цвет. Но вода в озере была розовой не из-за отражения в ней небесной красоты. Осень стояла тёплой, и озеро ещё не поменяло свой цвет с розового¹⁹ на голубой, привлекая туристов, влюблённые парочки и просто праздно шатающуюся публику.

Джессика сидела рядом, но была погружена в свои мысли. Фрэнсиса это не устраивало, и он

попытался растормошить девушку:

– Пойдём, поедим вкусняшек?

– Не хочу пока есть…

– Может, в кино?

– Нет настроения…

– А в клуб? Зарядим стрелялки, убьёшь своего шефа пару раз – и на душе полегчает!

Джессика прислушалась к себе и покачала головой:

– Не тянет…

– Неужели всё так плохо? Хочешь, я приеду и наваляю ему по первое число?

Джессика, видимо, представила себе, как её парень колотит своего тёзку, и издала звук, отдаленно похожий на смешок, а потом, вздохнув, произнесла:

– Спасибо, конечно, но не стоит.

– Что мне тогда сделать, чтобы ты повеселела? Скажи!

– Ты прав – не всё так плохо. Я просто размышляю над словами госпожи Триджелл. А она сказала, что отрицательный опыт не менее важен, чем положительный, просто надо научиться извлекать уроки и из него. Я тут подумала, – оживилась Джессика, – а ведь она права. Я считала месяц моего секретарства потерянным временем. Но на самом деле там был один урок. Босс поручил мне подготовить один договор, а я отнеслась к заданию поверхностно, в суть договора не вникла, не изучила материал глубоко, ну, и получила головомойку. Вполне справедливо. Сегодня не было справедливо, но и здесь можно извлечь урок: если хочешь быть успешным, должен быть на голову выше своих подчинённых, хоть на уровне босса, хоть сошкой поменьше. Это мне всё пригодится, когда мы с Пат создадим свою фирму…

– А кто такая Пат? – вклинился в монолог Джессики Фрэнсис, услышав незнакомое имя.

– Пат – это Патрисия, моя сестра. Она классно рисует. Сначала мы хотели заниматься мультипликационной рекламой, но потом я увлеклась играми. Не хочется их бросать, поэтому сейчас нахожусь в раздумьях.

– Хочешь составить конкуренцию своему боссу?

– Куда нам! – махнула рукой Джес, – «Электроник Пасифик» это гигант. А есть ещё «Электроник Компани», «Интел ин». Не пробиться ближайшие лет десять. Посмотрим, может, после Лондона придут в голову какие-то классные идеи…

– Ты в Лондон собираешься?

– Да, после стажировки. Поэтому не могу позволить боссу выгнать меня с фирмы. Буду терпеть, – обречённо вздохнула Джессика, – Буду брать с него пример, только наоборот.

– Это как?

– Как делать нельзя. Буду боссом справедливым, уважительным к сотрудникам и… И что-нибудь ещё найду в нём отрицательного, и сделаю наоборот. Ну, его! Давай поедим? Что-то я проголодалась!

* * *

Перекусили они на крытом продовольственном рынке Грейзленд на берегу реки Ярра жареными мясными шашлычками паксой – восхитительно сладкое и пикантное блюдо, сочетающее свиной фарш и сосиски, завернутые в маслянистый блинчик толщиной с бумагу.

На байке, прижимаясь к надёжной спине Френсиса и обхватив его руками для надёжности, Джессика думала о том, что так неудачно начавшийся день, заканчивается столь восхитительно. И всё благодаря Фрэнсису! Они ещё даже за руки не держались, но, когда он её встречает и провожает, у неё есть законное основание прикоснуться к нему и почувствовать тепло его тела. И никто при этом не посмеет усомниться в её девичьей скромности!

¹⁹ – розовый цвет озера в Уестгейт (Westgate) парке не является результатом загрязнения. Впервые озеро поменяло цвет в 2012г и связано это было с повышением концентрации соли в воде из-за высокой температуры, большого количества солнечного света и отсутствием осадков, что, в свою очередь, привело к повышенному выделению бета-каротина водорослями озера.

10

Провести выходные в Сиднее Джес отказалась, сославшись на какие-то мифические семейные дела из-за которых её могут дёрнуть, а вернуться в Мельбурн будет проблематично.

А Фрэнсис так всё тщательно распланировал! Обед во вращающемся ресторане²⁰ Сиднейской телебашни (суп из хвоста кунгуру, барбекю из маринованных рёбер крокодила, филе мяса акулы в кляре, стейк из рыбы-меч). Подъем по боковой арке моста Харбор-Бридж, прозванный в народе «Вешалка» за его форму, на его вершину (134м над уровнем моря, между прочим), откуда открывается захватывающая дух панорама города. Леденящий душу хоррор, жуткий и красивый одновременно, как утверждает реклама, «Пикник у Висячей скалы» в Сиднейском оперном театре. И, наконец, ужин на крыше отеля Шангри-Ла. Тут тебе и луна, и звезды, и прекрасные виды на Сиднейский залив. Хочешь – отдыхай в мягких креслах, хочешь – топчись или скачи на танцевальной площадке, хочешь – потягивай коктейль, не выходя из бассейна. Романтика! Плавно перетекающая в ночь. В одном или в двух номерах? Как пойдёт! Фрэнсис надеялся, что в одном…

Сиднейская опера и Харбор-Бридж

Покорители моста, дошедшие до вершины

Сидней отпал, но у Фрэнсиса был запасной план, совмещающий луну, звезды, море и песок – палаточный кемпинг «Доброе утро» на берегу залива Порт Филлип. Добраться туда можно было и на байке, а, значит, и вернуться в любой момент.

Джес возражать не стала. Но согласилась только на день. Без ночёвки.

* * *

Кемпинг был забит до отказа. Влюблёнными парочками, компаниями друзей, молодыми семьями с маленькими детьми. Фрэнсис и Джессика прибились к компании из трех парней и одной девушки, тоже добравшихся сюда на байках. Играли в волейбол, резвились, как дети, в догонялки («нечаянный» повод пообниматься), и «пали» ещё ниже, строя из песка сказочные замки. Обед приготовили на костре, сложив в общую кучу припасы, привезённые из дома.

После обеда Фрэнсис и Джессика решили прокатиться на лодке к небольшому островку. Делать там было нечего, только прогуляться по кругу, да взобраться на невысокую скалу. Что они и сделали. Брели по песку, взявшись за руки. Вечером их ждал костёр, песни под гитару, как пообещали новые знакомые, горячие игры, типа «правда или действие», «бутылочка», луна и звёзды. Но сейчас им обоим хотелось уединения.

Только вот наслаждаться друг другом и прекрасными видами моря с вершины скалы долго не удалось. Вдруг подул холодный ветер, и небо стало затягиваться тучами. Пока не поздно, надо было убираться с острова. Прятаться тут было негде, а непогода могла растянуться на несколько дней. И Фрэнсис налёг на вёсла.

Сначала справиться с лодкой не удавалось. Ветер поднял волны, и они настойчиво швыряли лодку обратно к острову. Но, когда пошёл дождь, ветер стих, и до берега они добрались благополучно. Только промокли насквозь. Хорошо, что Фрэнсис благоразумно арендовал палатку на сутки, а не на один день. Им хотя бы было, где переждать непогоду и обсушиться. О том, чтобы возвращаться в город под дождём на байке, и речи не было.

Так что так прекрасно начавшийся день, закончился столь плачевно. Море и песок были, но ни звезд, ни луны не было и в помине. Эх! Что такое «не везёт» и как с ним бороться. Хотя… Это с какой стороны посмотреть.

Конечно, то, что погода испортилась, это в чистом виде невезение. Но ведь им удалось вырваться с острова. И что это, как не везение?! Пусть он стёр до крови ладони, упираясь на веслах, но зато как нежно потом Джес за ним ухаживала – промыла ссадины, смазала йодом, дула, чтобы ему было не больно. А потом нежно пела ему колыбельную под шум дождя.

Конечно, спать на тёплой, мягкой постели дома куда как комфортней, чем в палатке, но… Но в палатке тоже было тепло. Администрация кемпинга расстаралась, выдала бедолагам, что застряли здесь в непогоду, дополнительные одеяла. А ещё в палатке было очень уютно. По брезенту мерно стучат капли дождя, выбивая успокаивающую, почти  медитативную мелодию. Рядом тихонько сопит Джес.

Так быстро заснула? А вот он никак не может… Так хочется прижаться к ней, обнять, почувствовать её горячее тело, ощутить её дыхание на своей коже… Но какое там, если он даже взять её за руку ещё не решился. На острове, пока гуляли, было так естественно держаться за руки. А когда остались наедине в палатке – оробел. И это он, который с лёгкостью завязывал знакомства, вступал в отношения, и также легко расставался. Что за наваждение? Что за барьер между ними?

* * *

Проснулась Джессика на груди у Фрэнсиса. Он спал на спине, раскинув руки, а она пристроилась не то что рядом, а прямо на нём, да ещё и обнимала. От представленной мысленно картины Джессику бросило в жар. Она осторожно сползла с Фрэнсиса. Отодвинулась на самый край матраса, стараясь создать между ними максимальное расстояние.

Что это с ней? Что за наваждение? Ни девственницей, ни застенчивой скромницей Джессика не была. Но и  моралисткой-затворницей тоже. Нет, парней не коллекционировала,  но и от отношений с тем, кто нравился, не отказывалась. Только Фрэнсис в этой иерархии занимал особое место. Недаром они с Пат  вспомнили Хэвена²¹, первую школьную любовь Джессики, сразу, как только она

рассказала сестре о Фрэнсисе. Хэвен тоже до сих пор занимал особое место в душе Джессики.

* * *

Проснувшись, Фрэнсис старался не дышать. И унять колотившееся о рёбра сердце. Джес прильнула к нему во сне своим горячим телом, обняла. Он чувствовал её мерное сонное дыхание на своей коже. Фрэнсис сделал попытку развернуться к Джессике, обнять её, но его возня, видимо, её разбудила. Она вздрогнула всем телом, замерла на мгновение, и начала осторожно отползать от него. Чтобы не смущать девушку, Фрэнсис притворился спящим и не сопротивлялся её манипуляциям.

Когда уселись на байк, Джес не прильнула к его спине, не обняла крепко, сцепив руки впереди, как делала это обычно. Засунула руки в карманы его куртки и почти не осязаемо держалась за талию. Обиделась? Но на что? Этого взять в толк Фрэнсис никак не мог.

²⁰ –  Ресторан в Сиднейской башне расположен на вращающейся платформе на высоте около 250 м, которая совершает полный оборот за 70 мин. Работает по системе «шведский стол».

²¹ – Хэвен в переводе – «приют, убежище»

11

Фрэнсис всегда чувствовал, когда Джессике было паршиво на душе, и звонил. Настроение связано было, как правило, с придирками босса. Но источник раздражения умотал на неделю в командировку, так что же, Фрэнсис всё это время ей звонить не будет?!

К концу рабочего дня Джессика вся издергалась в ожидании звонка Фрэнсиса и написала ему смс: «Как твои руки?» Ответ получила быстро: «Норм. Ты не простудилась?» Ответила коротко: «Всё ок» От Фрэнсиса пришли друг за другом две смс – с весёлыми смайликами, как ответ на её хорошее самочувствие, а следом с грустными и текстом, как телеграмма из прошлого века: «Уехал. Форс-мажор. Вернусь – позвоню».

* * *

К концу рабочей недели Джессика совсем заскучала. Не помогли ни разговоры с Пат, ни вылазка в любимую пиццерию, ни нежный вкус любимой пиццы Блю чиз пиа. Без Фрэнсиса всё казалось пресным.

В пятницу после работы Джессика решила выбраться в компьютерный клуб. Сражаться там на равных без Фрэнсиса было особо не с кем, но хоть от царившей в клубе атмосферы азарта, может быть, удастся отвлечься от меланхолии.

Парни бурно приветствовали Джессику, но уже никто к ней не подкатывал, знали, что «принадлежит» другому. Сначала Джессика вела одиночные бои, но потом к ней в чат постучался чел под ником Зорро. Ник был незнакомым и очень претенциозным. Джессика с интересом согласилась на сражение.

Игру незнакомец начал так агрессивно, что Джессика, несколько расслабленная от отсутствия достойных соперников, едва позорно не проиграла на первых минутах. Но собралась, сосредоточилась, начала отчаянно сопротивляться и… всё равно проиграла. Во второй игре она уже начала не только отмечать некоторые приёмчики, которые использует соперник, но и находить к ним контрприёмы. Хоть и проиграла, но была уверена, что в третьей партии победа будет за ней. И вырвала её. Счёт стал 2:1 в пользу Зорро.

В четвёртой игре Зорро допустил малюсенькую ошибку, но Джессика успела ею воспользоваться и выиграла. Счёт сравнялся. Потом они ещё обменялись победой-поражением, и Зорро предложил дружеской ничьёй на сегодня закончить. Джессика согласилась.

– Привет! Классно играешь! Позволь тебя угостить? – раздалось над её головой.

Джессика подняла вверх взгляд и над соседним рядом мониторов увидела улыбающееся во весь рот лицо Фрэнсиса. Завизжала от радости и кинулась ему на шею. Он рассмеялся, крепко обнял и закружил. Ребята вокруг зааплодировали. Джессика спрятала горящее лицо на груди Фрэнсиса.

– Не смущайте мою девушку! – шутливо-строго произнес Фрэнсис, прикрывая её голову руками.

12

Джессика так соскучилась по Фрэнсису, что готова была согласиться с любым его предложением, хоть в Сидней поехать, хоть палаточный кемпинг повторить. Но он предложил Великую Океанскую дорогу.

Джессика с Пат с детства облазили её вдоль и поперёк. И кенгуру в опасной близости фоткали, и коал гладили, и от стай попугаев отбивались… Но ведь вдвоём с Фрэнсисом это всё будет совсем по-другому, не так ли? Он ей покажет свои любимые уголки, о которых, возможно, она даже не подозревает, расскажет что-то новое, интересное. И Джессика согласилась.

Жаль только, что ехать пришлось на машине, а не на байке. Ни прижаться, ни обнять… И это оказалось не единственным обломом в этой поездке. Джессика совершенно упустила из виду, что Фрэнсис гость в Австралии, «из самого что ни на есть» Лондона (вот почему он предложил поехать в Сидней в прошлый раз, видимо, он там ещё не был). Так что и гидом, штурманом пришлось быть ей.

Великая Океанская дорога вилась вдоль побережья океана, плавно огибая изрезанный трудами волн берег. За каждым поворотом берег менял и очертания, и цвета. То это были крутые скалы, срезанные чьей-то огромной рукой под 90 градусов, в рыжую и бежевую полоску. То пологий песчаный пляж с ласково набегающими волнами. То каменистое плато из чёрной, пористой, как губка, породы, на которое волны набрасывались, как разъярённые звери, и разбивались фонтанами брызг. То известняковые скалы причудливых форм из-за разрушительной работы ветра.

С другой стороны дороги тоже попадались интересные виды. Фрэнсиса заинтересовал торчащий над верхушками деревьев дом, издалека похожий на скворечник на тонкой жёрдочке.

– Всё просто – налог на землю, – пояснила Джессика, – Платить за площадь опоры или за площадь дома – большая разница.

– Остроумно! Но каждый день по крутой лестнице вверх-вниз – то ещё удовольствие.

– Ну, пока молодой, – усмехнулась Джессика, – сойдёт за зарядку вместо пробежки. А ещё, может ты слышал, у нас перед строительством приходят обследовать участок местные рейнджеры и тщательно берут на карандаш все деревья, кустарники и даже траву, которые будут уничтожены. И потом ты будешь обязан посадить всё точно по списку в другом месте, где они укажут. Тоже траты не малые. Так что оно того стоит.

Для разнообразия впечатлений Джессика решила сделать небольшую петлю, съехав с Великой Океанской дороги, чтобы показать Фрэнсису Национальный парк Грейт-Отуэй с его водопадами Эрскин, гигантскими древовидными папоротниками и стометровыми эвкалиптами, вокруг стволов которых и впятером хоровод не спляшешь.

– Знаешь, почему в эвкалиптовых рощах почти нет тени? – спросила Джессика Фрэнсиса, обходя огромный голый ствол дерева по кругу.

– Расскажи! – отозвался Фрэнсис.

– Эвкалипт – единственное дерево, у которого листья развёрнуты к солнцу ребром, а не пластиной. Учёные утверждают, чтобы эффективнее задерживать влагу. Но ведь и другим деревьям в нашем климате она нужна, почему у остальных не так? Вообще, удивительное дерево: вместо листьев сбрасывает кору, его сок – красный, острый, жгучий, а листья полны эфирных масел, из-за которых эвкалипты вспыхивают во время лесных пожаров на раз. Но и восстанавливаются на порядок быстрее других растений. Уже через несколько дней после пожара появляются многочисленные побеги. У многих видов эвкалипта плоды лопаются только после пожара.

– Как ваши коалы всю жизнь их листья едят? – задал риторический вопрос Фрэнсис, – Так однообразно и скучно. А пахучие какие! Немного погуляли, и уже голова кругом.

– Какой ты у нас неженка, оказывается! Вот теперь вижу – настоящий английский джентльмен с тонким вкусом и обонянием, – подколола Фрэнсиса Джессика, – Поехали! Я тебя в нашу дикую природу погружу. Посмотрим, что скажешь!

И они вернулись на Великую Океанскую дорогу, чтобы доехать до удивительного места Кеннетт Ривер, где можно увидеть и целые стада диких кунгуру, и множество коал, попрятавшихся на деревьях. Если повезёт, они кого-нибудь увидят и низко сидящей. Во всяком случае, когда они туда приезжали с Пат, им несколько раз удавалось даже их погладить. Такие незабываемые ощущения! Будто гладишь плюшевую игрушку, только тёплую.

Увидев множество кенгуру, свободно прыгающих²² по открытым полям, Фрэнсис впечатлился, но, подойдя поближе и заметив ошейники на их шеях и проколотые уши, засомневался, что их можно отнести к диким животным.

– Ты на их когти посмотри, сразу поймёшь – дикие они или нет, – скептически возразила Джессика, – В других странах птиц окольцовывают, а у нас – кенгуру, чтобы контролировать их популяцию.

На этом научная дискуссия закончилась. По дороге к тому местечку, где Джессике с Пат удалось вблизи увидеть коал, Джес и Фрэнсис попали в засаду с двумя стаями попугаев – белоснежных с хохолком на голове и красно-зелёных. Они не только расхаживали вокруг с наглым видом и требовали, чтобы их покормили, настолько не боясь ни машин, ни людей, что их приходилось буквально расталкивать ногами, чтобы пройти, но и, вконец оборзев, норовили усесться на руки, плечи, грудь и даже прогуляться по голове.

После коал (подойти близко и погладить удалось) Джессика и Фрэнсис отправились прямиком к месту притяжения туристов со всего мира – группе отдельно стоящих в море скал под названием «12 апостолов».

– Давно хотел спросить, – поинтересовался Фрэнсис, – почему «Двенадцать апостолов», если их всего девять?

– Сейчас уже восемь, – вздохнула Джессика, – Море. Ветер. Эрозия. Разрушаются. Знаешь, никакой интересной легенды²³ на этот счёт нет. Впору хоть самой придумать. Говорят, что был, якобы, один мореплаватель, который из-за рифов никак не мог найти безопасного прохода к берегам Австралии, а потом увидел залив с высокими скалами-столбами и посчитал это добрым знаком, поскольку они показались ему похожими на фигуры библейских двенадцати апостолов. Я больше склоняюсь к мнению, что это название – обычный маркетинговый ход. Раньше скалы именовались «Свинья и поросята», согласись, не очень привлекательное для туристов название. То ли дело «Двенадцать апостолов»! Звучит!

Джессика пообещала Фрэнсису, явно не сильно впечатлённому раскрученным туристическим видом, ещё несколько красивых местечек, таких как скала «Лондонская Арка», образовавшаяся из «Лондонского моста» после того как в воду рухнула часть пролёта, соединяющего скалу с берегом. С другого ракурса скала стала похожа на каменный трон. Но доехать они смогли только до ущелья Лох-Ард.

Официальная история названия ущелья была изложена на металлической табличке, установленной на смотровой площадке, с которой всё ущелье было видно как на ладони. История трагическая – о клипере «Лох-Ард», который потерпел крушение в этих водах в 1878 году, наскочив на скалу в густом тумане. Парусник затонул столь стремительно, что из 54-х членов экипажа и пассажиров спаслись только двое: матрос Томас Пирс и пассажирка Ева Кармайкл. Причём, Том первым вышел на берег, а потом, услышав крики девушки, вернулся в воду и спас её. Не смотря на юный возраст везунчиков – обоим было по 19 лет, романтической истории между ними не случилось. А жаль! Вид ущелья сильно располагал к романтике.

Когда Джессика и Фрэнсис спустились по деревянной лестнице со смотровой площадки вниз на берег, она взяла его за руку и повела со словами:

– Смотри, вот с этого ракурса кажется, что два берега тянутся друг к другу, но соединиться у них никак не получается. Можно целую историю сочинить. Левый берег – девушка, правый – юноша. Они любят друг друга, но отец девушки – океан, против их любви. Он долго старался, нашёптывал волнами на ухо дочери, что юноша ей не пара, грозился юноше ветрами, набрасывался на обоих ураганами, но размыл-таки между ними пролив, разъединил влюблённых. А вот отсюда, если делать шаг то вправо, то влево, кажется, что парень и девушка дотянулись и смогли поцеловаться, и опять поцеловаться, и опять. А если пройти дальше, то вот уже и нет между ними пролива, нет расстояния. Влюблённые воссоединились, крепко обнялись и больше не расстанутся…

– Вот так обнялись? – хриплым голосом произнёс Фрэнсис, разворачивая Джессику к себе и крепко беря её в кольцо своих рук.

У Джессики заколотилось сердце, когда она увидела прямо перед собой потемневшие, как воды океана в шторм, глаза Фрэнсиса. Его сердце билось также громко, как и её. Совсем рядом. Она его слышала. Их глаза через мгновение сами собой закрылись, а губы нашли друг друга. И они вместе погрузились в пучину нежности и страсти.

* * *

Потом они куда-то поехали. Куда? – Джессика не знала и не спрашивала. Фрэнсис уверенно вёл машину, управляя рулём одной рукой, потому что второй не отпускал руку Джессики. Смотрел прямо перед собой, но периодически поднимал её руку и целовал. А иногда останавливал машину. Но не для того, чтобы полюбоваться очередными красивыми видами побережья, а чтобы захватить её губы в плен поцелуя. Будто черпал благодаря ему силы. Силы продолжать движение.

Движение остановилось у первого попавшегося по дороге мотеля. Фрэнсис вёл Джессику за руку, не отпуская ни на миг, будто боялся, что она очнётся и убежит от него. А у неё и в помине не было таких мыслей. Вообще никаких мыслей не было. В голове было пусто. А вот тело было напряжено и звенело.

Едва они зашли в номер мотеля, как тут же кинулись целоваться и судорожно сбрасывать друг с друга одежду. Бросили это занятие на полпути и соединились, не в силах противостоять магнетической силе внутри них…

²² – кенгуру передвигаются прыжками, которые могут достигать до 9м в длину и до 3м в высоту. Их мощные задние лапы позволяют достигать скорости до 70 км/ч, причём, они, наряду со страусами эму, могут двигаться только вперёд. Кенгуру одни из немногих животных, которые могут задерживать процесс беременности,  если условия для рождения детеныша неблагоприятны. Существует более 60 видов кенгуру. Самые крупные – красные кенгуру, которые могут вырасти до 2м в высоту и весить до 90кг. Другие виды включают серых кенгуру, древесных кенгуру, валлаби, квокка (самый маленький вид кенгуру размером со среднюю собаку. Единственный вид кенгуру, который умеет лазать по деревьям, и у которого, в случае гибели во время беременности детёныша, развивается другой эмбрион  без повторного спаривания) Австралийское правительство принимает меры по охране редких видов кенгуру, а также контролирует использование ресурсов, связанных с этими животными.

²³ – возможно, наименование скал в честь учеников Иисуса Христа связано с тем, что в этих прибрежных водах в разное время затонуло более 700 кораблей. И название «Двенадцать апостолов» суеверные моряки будут считать неким талисманом в преодолении трудных водных путей. И ещё – в первоначальном переводе с греческого «апостолами» называли моряков, отправлявшихся в дальнюю экспедицию, или покорителей новых земель.

13

Джессика отчиталась по своей части программы на собрании, посвящённом новому продукту, в кои веки не получила от начальника ни одного едкого замечания, лишь недовольное «кхм» (видимо, был недоволен тем, что не нашёл к чему придраться) и углубилась в свои мысли. Размышляла о том, насколько могут быть разными люди с одним и тем же именем.

Начиная с внешности. Фрэнсис – блондин с голубыми глазами, гендиректор Фрэнк Бернет – брюнет с карими и в очках. А характер? Вообще ничего общего! Высокомерный, холодный, самовлюблённый босс. И открытый, теплый, какой-то родной, самоироничный Фрэнсис.

Джессике всё нравилось в Фрэнсисе. Байк, на котором он мчался по улице, был в 100 раз круче Ламборджини, на котором форсил начальник. На байке можно было прижаться к надёжной спине Френсиса и обхватить его руками для надёжности или запихнуть  свои руки в его карманы.

С ним каждый день был праздником. Он сам по себе был праздник. Не важно, был ли это поход в кино или в компьютерный клуб, в любимую пиццерию или в глухомань с палаткой.

А с тех пор, как они соединились и душой, и телом, Фрэнсис стал не только праздником, но и источником счастья. Видеть его расплывающиеся лицо от радости встречи – счастье. Застывать на полуслове от внезапно нахлынувших чувств и понимать, что и он чувствует то же самое – счастье. Заглядывать в его темнеющие от страсти глаза, из искрящихся голубых превращающиеся в порочные синие – счастье. Ощущать его мягкие и, одновременно, властные поцелуи, для которых нет ни одной запретной клеточки её тела – счастье. Одновременно с ним взлетать под небеса от возбуждения, наслаждения и освобождения, и обессилено проваливаться в сон в объятиях друг друга – счастье…

Из блаженных мыслей о Фрэнсисе Джессику вывел чувствительный удар по ноге. Она повернула голову в сторону ударившего и столкнулась с жёстким взглядом госпожи Бернайс, а та перенаправила его дальше, и Джессика, сфокусировав зрение, увидела с ухмылкой уставившегося на неё  босса, который явно задал ей какой-то вопрос и ждал ответа. Вопроса Джессика не слышала, но, не задумываясь, лучезарно улыбнулась и ответила «Да!» Нет, если бы слышала, что он её спросил, она бы, конечно, так не ответила. А спросил он её: «Похоже, госпоже Паркер не интересна тема нашего совещания?» Но она, витая в облаках своих мыслей, ничего не слышала, и потому ответила так, как ответила.

В комнате для совещаний установилась мёртвая тишина. Только гендиректор произнёс очередное «кхм», откинулся в кресле и прикрыл глаза.

– Тогда, я думаю, нет смысла задерживать госпожу Паркер, – произнёс он елейным тоном через несколько мгновений, – Можете быть свободны!

– Спасибо, господин Бернет! – всё также, улыбаясь, поблагодарила начальника Джессика и ушла с совещания.

* * *

О! Как же на Джессику кричала госпожа Бернайс! Слышно было даже через закрытые двери. Наставница расстроилась едва ли не больше подопечной. Выдержать гнёт одиннадцати месяцев и вляпаться в неприятности за считанные дни до окончания стажировки! Какую бы хвалебную характеристику госпожа Триджелл ей ни написала, босс обладает всей полнотой власти, чтобы срезать её на последнем вздохе. А она ещё и сама дала ему в руки повод не мучиться угрызениями совести от несправедливого, предвзятого к ней отношения. «Безответственная», «равнодушная», «некомпетентная» – это лишь малая толика тех эпитетов, которыми он может её наградить в заключении о стажировке, даже не имея на то оснований. Что уж говорить о том, что он может себе позволить, когда она сама умудряется подставляться. И тогда прости-прощай Лондон! Ох права, как права госпожа Триджелл! Как бы мысленно Джессика уже не попрощалась с Мельбурном, как бы тщательно Фрэнсис не подготовил её приезд в Лондон, сколько бы совместных планов они не построили (Фрэнсис обещал приехать к ней в Лондон через полгода и к концу её трёхлетнего обучения они уже примут окончательное решение, в какой стране они останутся строить семью и общий бизнес), надо, надо поставить финишную ленточку стажировки дальше реальных двадцати двух дней до её окончания.

Джессика так себя накрутила после разговора с наставницей, что чуть не расплакалась. Еле дождалась обеденного перерыва, чтобы спрятаться от всех на крыше, и привести мысли в порядок.

Пристроилась в уголке, закрыла глаза и дышала, дышала свежим морским воздухом, успокаивая сердце и охлаждая пылающее лицо.

Только подумала о Фрэнсисе, а он тут как тут. Звонит. Тёплая волна прокатилась по телу Джессики – как всегда почувствовал, когда она в нём нуждается. Нуждается в его поддержке, нуждается в его неизменном оптимизме, в его ласковых словах…

– Привет, котёнок! Я соскучился. А ты?

– Я тоже, – вздохнула Джессика.

– Как-то не очень убедительно прозвучало. Ты расстроена?

– Угу… – добавив в голос слезу, ответила Джессика.

– Ты плачешь?! Опять твой начальник?

– Нет… В этот раз я сама накосячила, – чувствуя, что и взаправду готова расплакаться, призналась Джессика.

– Да ладно! Что ты такого могла натворить? Раскрыла великий секрет конкурентам?

– Отвлеклась на собрании и не услышала его вопроса. И он меня выгнал из кабинета.

– И из-за такой ерунды ты готова расплакаться? Забей!

– Нет, конечно! Просто приятно, когда есть плечо, в которое можно поплакаться, – кокетливо ответила Джессика, после слов Фрэнсиса уже и сама считающая сущей ерундой случившийся инцидент.

– Можешь сегодня ночью залить оба моих плеча слезами, – вкрадчиво произнёс Фрэнсис, напрашиваясь на встречу, – Я соскучился, – повторил он то, с чего начал разговор.

– Ты на улице? – попыталась увильнуть с темы встречи сегодня вечером Джессика.

Она и вправду слышала шум улицы. А ещё странное эхо – будто голос Фрэнсиса раздавался не только в телефоне, но и звучал где-то рядом.

– Да, вышел подышать свежим воздухом, – ответил Фрэнсис.

Мы не только чувствуем настроение друг друга, но и действия совершаем одинаковые, и говорим о них теми же словами, – умилилась Джессика.

– Постой, – спохватился Фрэнсис, – не увиливай от темы.

– Я не могу сегодня, – вздохнула Джессика, – Я Пат обещала встретиться.

– Опять сестра?! Я начинаю ревновать! Она всё время отнимает тебя у меня!

– Но ты же сам… – начала говорить Джессика и осеклась.

Она хотела сказать, что Фрэнсис сам не хотел знакомиться ни с её сестрой, ни с друзьями. Не хотел никого впускать в их мир на двоих. Оказался жутким эгоистом в этом вопросе. Желал единоличного обладания Джессикой и для неё быть тоже главным и единственным. Во всяком случае, пока. Но осеклась и застыла Джессика не потому, что не захотела договаривать упрёк, а потому что… Потому что увидела воочию человека, который общался с ней по телефону. И это был не Фрэнсис.

Разговаривая, она невольно шла на источник странного эха и, завернув за угол стены, увидела мужчину, стоявшему к ней вполоборота. Он говорил те же слова, что она слышала по телефону. Говорил голосом Фрэнсиса. Но Фрэнсиса на крыше не было. Был Фрэнк Бернет. Господин Фрэнк Бернет. Её начальник, шеф, босс…

Фрэнк развернулся, заметив краем глаза кого-то, кто тоже вышел на крышу, и увидел… Джессику. Застыл. Она никак не могла здесь быть! Она никогда не поднималась на крышу. Он это проверил и потому использовал это место, чтобы позвонить ей в течение рабочего дня. Не смотря на опасность быть застигнутым, не мог справиться с собой, не мог не услышать хотя бы пары фраз, сказанных её волшебным голосом. Голосом, который вливал в него такое количество энергии, что он готов был горы свернуть. Не мог дождаться вечера без этого дневного звонка, когда они могли разговаривать часами, пока кто-нибудь из них не засыпал прямо с телефоном в руке.

Он хотел ей признаться, очень хотел, что её «высокомерный», «холодный», «самовлюблённый» босс, как она его называла, когда жаловалась на его действия ему же самому, это и есть он – её Фрэнсис, но никак не мог придумать, как это сделать. Прекрасно представлял, как они вместе потом посмеются над ситуацией, вспоминая те или иные моменты, но сам момент признания, для соединения Фрэнсиса с Фрэнком Бернетом, представить пока не мог. Он, собственно говоря, потому и не хотел знакомиться с семьёй и друзьями Джессики, и её вводить в свою семью, чтобы его игра с ней осталась только между ними двумя, никого больше не касалась.

А он взял и случился, этот момент. Случился неожиданно. В неподходящее время. Джес застыла с телефоном около уха на полуслове и мертвенно побледнела. Фрэнку показалось, что она покачнулась. Он испугался, что она упадёт в обморок, и качнулся ей навстречу.

Фрэнк Бернет (Фрэнсис?!?) пошевелился, и это стало спусковым выстрелом для Джессики. Она развернулась и побежала. Бежала по лестнице, не чуя под собой ног с острой иглой боли, вонзённой в сердце. Перескакивала через ступеньки, не осознавая риска навернуться на высоких каблуках и покатиться кубарем, с гудящей от пустоты головой. Её гнал вперёд какой-то глубинный животный инстинкт – сзади была опасность, а, значит, надо бежать, спасаться.

Джессика не заметила, как с ноги соскочила одна туфля, но скакать по ступенькам стало неудобно, и она, не задумываясь, сбросила вторую.

Убегая, Джес с такой силой хлопнула дверью, что её заклинило. Фрэнку пришлось выбивать дверь плечом. Сбегая по лестнице, он подобрал сначала одну её туфлю, потом выковырял вторую, застрявшую между прутьями перил.

* * *

Те, кто был в холле первого этажа, едва отошли от шока при виде какой-то сумасшедшей босоногой девушки, сломя голову промчавшейся мимо них, как впали в новый шок от вида высокомерного генерального директора «Электроник Пасифик», обычно деловито шагающего в сопровождении свиты, но сейчас мчавшегося по холлу, не разбирая дороги, с женскими туфлями в руках и громко кричащего: «Джес! Джес!»

* * *

Если бы…

Если бы он не играл с ней, не врал…

Если бы он вовремя ей признался…

Если бы не пошёл на эту чёртову крышу…

Если бы не подбирал её туфли…

Если бы догадался воспользоваться лифтом…

Тогда бы он успел её догнать…

Пусть…

Пусть бы она кричала на него, ругалась… Вырывалась… Царапалась… Кусалась… Пинала ногами… Отвесила пощечин… Пусть!

Но была бы жива и здорова…

Не было бы этого страшного удара о капот… Скрежещущего визга шин… Не было бы глухого удара её тела об асфальт… Не было бы лужи крови, растекающейся по асфальту… Её крови…

* * *

Фрэнк в отупении сидел в приёмном отделении больницы, куда скорая привезла Джессику. К нему обращались врачи, что-то спрашивали. Он отвечал, что-то подписывал.

Джессику возили туда-сюда на каталке. Возвращали в палату. Привозили в палату какие-то приборы. Увозили. Приходили врачи. Опять о чём-то его спрашивали. Он отвечал.

Всё это мельтешенье перед его глазами сливалось в один размытый фон. Четкой была только Джес. Она из красной от крови стала вся белая от бинтов. И это, наверное, было хорошо.

Кто-то долго тряс его за плечо, пытаясь что-то внушить. Наконец, он понял, что ему предлагают поехать домой, поскольку жизни пациентки ничего не угрожает, ей ввели обезболивающие и снотворное. Его предупредят, когда она проснётся.

Уехать Фрэнк отказался. Так и сидел в оцепенении весь в крови. Крови Джессики…

* * *

Джессика проснулась от боли. Болела голова и левое плечо. Тянуло внизу живота. Было трудно дышать. Она стянула с лица маску. Огляделась. Явно, больница. За окнами было серо – то ли раннее утро, то ли начало вечера. «Сколько прошло времени? – задумалась она, – С Фрэнсисом я столкнулась днём…»

Мысль о Фрэнсисе доставила ей новую порцию боли в голове и в сердце. И ещё сильнее её организм отреагировал, когда её взгляд натолкнулся на него, пристроившегося мирно дремать, облокотившись на тумбочку.

На резкие изменения сердцебиения и давления пациентки чутко отреагировали подключённые к Джессике приборы. Амплитуда кривых и частота ритма увеличились, и палата наполнилась противным писком.

Фрэнсис проснулся, вскочил и кинулся к Джессике с вопросами:

– Джес, как ты? Как себя чувствуешь? Что-то болит? Что?

Джессика с ужасом смотрела на его бесстыжее лицо, изображающее сочувствие и думала о том, как? Как она могла так глупо попасться на уловки мошенника? Как могла влюбиться в него? Как могла так ему довериться?

Вбежавшую на зов взбесившихся приборов медсестру, Джессика встретила вопросом:

– Почему в моей палате посторонние?

– Разве это не Ваш опекун? – осторожно спросила медсестра, отмечая про себя вызвать невролога к пациентке, у которой, возможно, есть проблемы с памятью в результате сотрясения мозга от ушиба.

– Нет! – резко ответила Джессика, – Он совершенно посторонний мне человек! Пусть выйдет!

Медсестра взглянула на молодого человека, тот согласно кивнул головой и вышел. «Поссорились», – поняла медсестра. Эх! Если бы она, очнувшись, увидела рядом с собой такого красавчика, пусть и незнакомого, никогда бы не прогнала!

* * *

И опять Фрэнк оказался в коридоре. В палату к Джессике приходили какие-то врачи. Её опять туда-сюда возили на каталке. Она была очень бледная. Смотрела прямо перед собой, то есть в потолок. Игнорирует меня, – понял Фрэнк. Но это ничего, не страшно, главное, она жива. Он потом с ней объяснится. Она всё поймёт. Простит. Это станет их общим воспоминанием. Тем, о котором они расскажут своим детям и внукам. Из серии – «так поступать не следует».

Фрэнку опять предложили поехать домой. Он снова отказался. На его вопрос о состоянии Джессики, врач ответил обтекаемо – учитывая обстоятельства, при которых получены травмы, состояние пациентки удовлетворительное. Больше информации сообщить отказался, сославшись на врачебную тайну и запрет пациентки сообщать чтобы то ни было о её состоянии посторонним.

– У Джес проблемы с памятью? – не обращая внимания на то, что ему ничего больше не скажут, с тревогой спросил Фрэнк.

«Эх! Молодость! Поссорились!», – подумал врач и, пожалев молодого человека, ответил:

– Если Вас зовут господин Фрэнк Бернет и Вы являетесь генеральным директором «Электроник Пасифик», то – нет!

– Спасибо, доктор! – заулыбался Фрэнк, тряся руку врача.

* * *

Где-то через час, мимо Фрэнка, на высоких каблуках и в вечернем платье, промчалась девушка, удивительно похожая на Джессику. Патрисия, Пат, сестра Джес, – понял Фрэнк. А ещё через полчаса она же выкатила из палаты кресло-каталку с закутанной по самые глаза больничным одеялом Джессикой. Фрэнк пошёл следом.

Патрисия с шофёром осторожно пересадили Джессику из кресла в машину. Фрэнк пытался помочь, но его молча оттёрли от Джессики. Тогда он встал перед машиной, загородив собой выезд. Из машины вышла Пат:

– Господин Бернет, я пока не знаю, что у вас с Джес произошло, но прошу Вас учесть её состояние и не мешать нам. Она не хочет Вас видеть.

– Вы должны пообещать мне, что будете держать меня в курсе её здоровья.

– Обещаю.

– Обменяемся контактами?

– Я буду сообщать через Вашего секретаря, – отказала обмениваться номерами телефонов Патрисия.

* * *

Машина с Джессикой уехала, и Фрэнк отправился домой. Он так устал. Так бесконечно устал в этот нескончаемо тянущийся день. В его телефоне, поставленном в больнице на беззвучный режим, было огромное количество не отвеченных звонков и не открытых смс, но ему было пофиг…

14

Для Джессики этот нескончаемо длинный день тянулся ещё почти всю ночь. Она никак не могла уснуть. Болело всё – и душа, и тело… Даже слёзы, с которыми она никак не могла справиться, выжигали, так ей казалось, две горящие дорожки на её щеках.

К утру она уже жалела, что рассказала сестре об обмане Фрэнсиса-Фрэнка. Пат её не поняла, начала горячо убеждать поговорить с ним, выслушать его объяснения. Что тут выслушивать? Что выяснять? Он смеялся над ней всё это время! Устраивал иезуитские пытки и потешался над ней. Издевался днём на работе, а потом притворялся заботливым при встречах. Даже если она выяснит причину изначально предвзятого к ней отношения, источник того, что в ней его так раздражало, что он придумал столь изощрённый план мести, что это изменит? Ни-че-го! Это не изменит и не искупит той подлости, что он совершил! Он заставил полюбить себя… открыться ему… довериться… Он плюнул ей в душу, разбил ей сердце, вытер ноги об её тело…

Этого Пат, кажется, не поняла, не прочувствовала боль сестры. И Джес вовремя прикусила язык. Не сказала ей самого главного, с чем теперь Джессике придётся жить и справляться самой. Одной. Не сказала то, что повергло её в шок в больнице, когда она очнулась. И этот шок ещё не прошёл. Она беременна. 5-6 недель… – Сообщить Вашему молодому человеку? – Кому??? – Тому, что за дверью, он очень за Вас переживает! – Ни в коем случае! Он мне никто! – Извините! Я подумала… – Если я пойму, что Вы сообщили об этом хоть одной живой душе, я засужу Вас и Вашу больницу! – Не надо так горячиться, это вредно в Вашем положении. Для нашей больницы конфиденциальность сведений о здоровье пациентов в приоритете. – Я могу сделать аборт? – На Вашем сроке ещё не поздно сделать аборт. Ещё есть время подумать…

Аборт… Уехать в другой город, сделать в тайне ото всех. И тогда можно будет вернуться к своим планам. Получить от «Электроник Пасифик» шикарную аттестацию по итогу стажировки – плёвое дело, пусть только господин Фрэнк Бернет попробует её не дать! Уехать в Лондон, как и планировала. То, что подготовил так называемый «возлюбленный» – побоку. Сама справлюсь! А за три года в Лондоне столько воды утечёт! Затянутся и физические, и душевные раны. Появятся новые знакомые, новые идеи. Начнётся новая жизнь. И в ней не будет ни Фрэнка, ни Фрэнсиса, ни его ребёнка. Ничего и никто её с ним не будет связывать…

И с этой мыслью Джессика, наконец, под утро заснула.

* * *

– Пат… Прости, что я тебя сорвала с твоего дня рождения…

– Джес, о чём ты говоришь!

– И даже не поздравила… И ещё кучу своих проблем навалила…

– Да хватит тебе! Лучше скажи – как ты себя чувствуешь?

– Вполне сносно. Болит, конечно, ещё всё, но не смертельно. Справлюсь! Езжай на работу.

– И не подумаю! Как ты тут одна с одной рукой!

– Ну, у меня же левая пострадала, а не правая. Тем более, я вижу, ты тут уже кучу всего мне наготовила. Разогреть – плёвое дело. Езжай. Не обижайся! Мне надо побыть одной. Переварить всё. А вечером заскочишь, если сможешь. Мне ещё столько раз придётся просить тебя о помощи – рентгены всякие, анализы, так что не испытывай лишний раз терпение начальства.

– Ты уверена?

– Уверена, уверена!

– Вот тут, смотри, я тебе супчик куриный сварила. Здесь каша. Вот таблетки и список, как принимать. И на звонки отвечай сразу, ладно? Даже в туалет ходи с телефоном. Обещаешь?

– Обещаю! Не беспокойся! Пат, ещё хочу тебя попросить – не общайся больше с Фрэнком Бернетом, не говори ему ничего. Мы сами между собой всё решим. Не вмешивайся, ладно?

– Как скажешь…

– Я слышала, ты обещала ему сообщить обо мне через секретаря, не делай этого. Забудь об обещании. Забудешь?

– Конечно! Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне!

– Спасибо, Пат! Иди уже! И так опаздываешь на работу.

Вроде обычный разговор. Джес в своём репертуаре – я всё решу сама, я всё смогу сама сделать, со всем справиться. Но какой-то комочек тревоги застрял у Патрисии в животе после разговора с сестрой. Что-то она упустила в этом разговоре, а что – разобраться никак не могла. Но в ней поселилось чувство, что Джес от неё отгородилась…

* * *

Фрэнк напрасно прождал полдня звонка от сестры Джессики. Звонка всё не было, а тревога всё нарастала. Ну, конечно, позвонит она! Идиот доверчивый! И Фрэнк поехал к Джессике домой.

Охранник в подъезде беспрепятственно пропустил вежливого, улыбчивого парня, с которым жиличка с седьмого этажа не раз проходила мимо него вместе (Фрэнк догадался приехать в образе Фрэнсиса).

Джессика с недоумением пошла открывать дверь – кто это там? Пат вернулась? И отшатнулась от экрана видеоглазка. Там стоял тот, кого сейчас она меньше всего хотела видеть. Фрэнк только и успел позвать её по имени, как она заблокировала дверь и отключила звонок. Он пытался докричаться до неё через дверь, но она не стала его слушать. Позвонила на вахту и попросила охранника вызвать полицию – кто-то ломится к ней в квартиру.

Охранник поднялся на седьмой этаж и обнаружил колотящего в дверь молодого человека. Эх! Молодёжь! Поссорились, небось!

Полицию вызывать не стал. Только пригрозил ею парню, чтоб не буйствовал больше, и позволил себя увести. Кажется, сообщение о том, что жиличка вызвала полицию, повергло парня в шок.

Но Фрэнк не сдался. Выйдет же когда-нибудь Джес из дома? К врачу на осмотр, в магазин за продуктами, в аптеку за лекарствами… И Фрэнк заступил на вахту перед её домом. Забил на работу, на семью. Что ещё ему оставалось делать? Джес заблокировала его и в телефоне, и в социальных сетях. После того, как он дозвонился до неё по чужому телефону, вообще сменила номер. Отец кричал и топал ногами, но сыну и на это было пофиг. Единственное, что он делал, это, когда на улице темнело и становилось понятно, что Джес уже не выйдет, заезжал на работу и разгребал то, что без него решить было никак нельзя. И не дай бог среди этих дел оказывалось то, что, по его мнению, можно было сделать другими руками!

Однажды ему повезло. Джес вышла из дома и направилась к такси. Он ринулся к ней, но остановить не успел. Она его заметила и успела юркнуть обратно в подъезд. Такси вскоре уехало.

Ещё раз Фрэнку удалось даже добраться до двери её квартиры. Под видом почтальона. И Джес даже открыла ему дверь. Но он так был поражён видом её измученного позеленевшего лица, что этого мгновения его замешательства хватило Джессике, чтобы захлопнуть дверь перед его носом. Его призывы дать ему пять минут для объяснений ни к чему не привели. Вернее, привели – Фрэнк оказался в полицейском участке. Джес-таки натравила на него органы правопорядка. В полиции Фрэнку популярно объяснили, под какой срок он может себя подвести, если не прекратит преследования.

Так до конца стажировки Джессики в «Электроник Пасифик» Фрэнк и не смог с ней объясниться…

15

Чем дальше отодвигался от Джессики день их последней встречи, тем чётче она понимала – она ничего, ничегошеньки не знает о Фрэнсисе, человеке, которого, как она думала, любила, человеке за которого собиралась замуж, человеке, с которым она рассчитывала прожить всю жизнь. Он внимательно слушал её, всегда вовремя подставлял своё плечо, с удовольствием строил их совместные планы. Но никогда, ни слова не говорил о себе. Семья, школа, университет, профессия, место работы, первая любовь, бывшие возлюбленные – всё это осталось для Джессики тайной.

Но ведь она его об этом и не спрашивала! Его даже упрекнуть не в чем! Он ни на йоту не соврал. Такая вот картина получается… Да что там говорить, она ведь и внешности его настоящей не знает. Какого цвета на самом деле у него глаза – голубые или карие? А волосы? Он натуральный блондин или брюнет? Может, он страдает раздвоением личности? И такая мысль залетала Джессике в голову.

Но что она точно знала, так это то, что будет, когда она придёт получать аттестацию по стажировке – Фрэнк не упустит возможность, опять предпримет попытку с ней поговорить. Она всерьёз рассматривала вариант плюнуть на документы, не появляться больше в «Электроник Пасифик», чтобы не видеться с Фрэнком Бернетом, но… Жаль было потраченного года своей жизни, жаль было приложенных усилий, неудобно было перед госпожой Бернайс Триджелл, так много от неё ожидавшей. Да и, в конце концов! Это он должен её избегать, а не она его! Это он поступил подло! С её стороны будет трусостью поставить в их отношениях троеточие, вместо жирной точки. Это сначала она впала в шок, когда на неё посыпалось одно за другим – осознание его предательства, боль от ушибов, известие о беременности… Но сейчас! Сейчас она всё решила. По всем пунктам поняла, что будет делать. И это её решение – окончательное и бесповоротное.

* * *

К концу стажировки Джессика почти успокоилась – после недели плотной осады со стороны Фрэнка, он, вдруг, исчез, перестал её преследовать. Но она всё равно подстраховалась, выбирая время, когда сможет забрать свои документы с фирмы. Дождалась, пока он уедет на переговоры, и отправилась в «Электроник Пасифик».

Тем неожиданнее для неё стало столкновение с ним перед зданием фирмы. Она вздрогнула, услышав до боли знакомый голос, окликнувший её по имени. И запаниковала, когда увидела перед собой… Фрэнсиса. Фрэнсиса, каким она встретила его в первый раз – высоким парнем с буйной светлой шевелюрой и ярко-голубыми глазами. Только взгляд их был не спокойным и доброжелательным, как тогда, а полным тревоги. И одет он был как Фрэнк, господин Фрэнк Бернет, генеральный директор «Электроник Пасифик», её, теперь уже бывший, начальник, с иголочки – в строгий чёрный костюм, белую рубашку и узкий чёрный галстук.

Джессика замерла на мгновение, а потом предприняла попытку развернуться и убежать. Неудачную попытку. Фрэнк схватил её за руку.

– Джес! Давай поговорим?

Джессика посчитала про себя до десяти, чтобы успокоиться, осторожно сняла руку Фрэнка, удерживающую её, и, отступив на шаг, сказала:

– Доброе утро, господин Бернет.

– Джес, зачем ты так? Позволь мне сначала всё тебе объяснить…

– Господин Бернет, – перебила Джессика, – мой срок стажировки в Вашей фирме закончился. Я пришла забрать свои документы. Это простая процедура. Никакие объяснения тут не требуются.

– Джес, не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю. Просто выслушай меня. Даже убийце на суде дают последнее слово…

Джес ничего не ответила на страстную тираду Фрэнка, но и не ушла. Он посчитал это добрым знаком и продолжил:

– Поверь, у меня были основания не доверять тебе поначалу и поступать так, как я поступал. Сейчас даже смешно об этом вспоминать…

Джессику задело это его «смешно», и она нарушила данное себе обещание выслушать его молча и уйти:

– «Смешно»! Да, Вам было очень смешно… Вы хорошо повеселились за мой счёт! Но с меня хватит! У меня единственное желание – забыть обо всём. Расстанемся. Нам обоим от этого будет только лучше.

– Но я люблю тебя! С этим что делать? И ты говорила, что любишь меня.

– Разве всё это не было ложью? Любила… Но кого? Я думала, что полюбила мужчину, а, оказывается, увлеклась мальчиком, которому нравится дёргать девочку за косички. Я ничего о Вас не знаю. Какой Вы настоящий? Даже Ваша внешность… Я не знаю, как Вы выглядите на самом деле.

– Какая разница? Ведь ничего не изменится от того, какого цвета мои волосы и как меня зовут – Фрэнк или Фрэнсис. Я – это я. И я люблю тебя. Моё поведение, внешность, всё это могло быть игрой, но мои чувства… Наши чувства ложью не были.

– В тот момент – да. Возможно, Вы и правы. Но сейчас – нет. Вы зашли в своей игре слишком далеко. Так далеко, что ничего, кроме гадливости, видя Вас, я не испытываю. На этом наши пути расходятся. И я надеюсь, что больше никогда Вас не увижу, господин Бернет.

Джессика развернулась и пошла. Напрочь забыв о документах, ради которых пришла в «Электроник Пасифик».

А Фрэнк остался стоять столбом, оглушённый не столько хлесткими словами Джессики, сколько тоном, которыми они были высказаны. Чувствами, которые были в них вложены.

16

Альберт ещё ни разу в жизни не видел брата в таком состоянии. Пьяного вдрызг и плачущего навзрыд. Из неразборчивого бреда, в котором присутствовали даже какие-то шпионские страсти, Альберт вычленил некоторые разумные слова, в первую очередь, два имени – Джес и Пат. Ещё были: пиццерия, стажировка, Лондон, мальчик, ложь.

Связать всё это воедино никак не получалось. Одно понял Альберт – брат слетел с катушек из-за любви. Впрочем, это и так было ясно. Из-за чего может мужчина дойти до такого состояния? Из-за неразделённой любви или смерти любимого человека. Слово «смерть» в пьяном бреду Фрэнка отсутствовала. И плюс к этому – с чего бы это он, вдруг, бросил всё, сорвался и пропал на три месяца (теперь уже было понятно, что умотал в Лондон)? Понятно же, что за любимой вслед полетел.

Теперь надо было выяснить, кто из девушек – Джес или Пат довели брата до сумасшествия. Кто из них любимая, а кто та, с которой он изменил любимой. Или она та, которая с помощью лжи заставила любимую так подумать? Ведь слово «измена» Фрэнк не произнёс ни разу.

Не пришла ясность и тогда, когда Альберт с помощью многочисленных вопросов о Джес и Пат, добился от Фрэнка двух фамилий – Паркер и Вестерн. Интернет на всего лишь две комбинации имён и фамилий выдал такое количество информации, что разобраться в ней не было никакой возможности. И Альберт решил отложить все выяснения на утро, когда проспится колобродивший полночи Фрэнк.

* * *

Недаром говорят: «утро вечера мудренее». Утром Альберт вспомнил о слове «стажировка», которое ясно отсылало его к работе Фрэнка в «Электроник Пасифик» и как-то выпадало из контекста любви и измены. А, может, вовсе и не выпадало, а очень даже чётко указывало направление, где искать любовь брата? И Альберт позвонил своему секретарю, госпоже Ви. («Своей» госпожа Ви стала после того, как Альберту пришлось вернуться на фирму в отсутствии на непонятно какое время исчезнувшего Фрэнка)

Секретарь молниеносно предоставила гендиректору список стажировавшихся в «Электроник Пасифик» сотрудников, где взгляд Альберта сразу упёрся в Джессику Паркер. Таким образом, фамилия Пат была Вестерн. И хотя вчера Альберт уже рассматривал это сочетание имени и фамилии, только сейчас в его мозгу щёлкнуло – это же та Пат Вестерн, единственная наследница «Электроник Компани», с которой он должен был пойти на свидание вслепую, а вместо него пошёл Фрэнк и встретил там Джессику Паркер.

Джессика и Патрисия, насколько помнил Альберт, были сёстрами. И, если Фрэнк запутался в отношениях между сестричками, то ситуация ещё более плачевная, чем Альберт думал вначале. Да, уж, вляпался брат, так вляпался!

Когда брат, наконец, проспался и рассказал Альберту всё по порядку, характеристика ситуации словом «вляпался» отпала, но от этого не стала менее безнадёжной. Фрэнк наворотил в своих отношениях с девушкой столько несуразностей, что будет очень сложно восстановить её доверие. Но для начала её надо было найти. А здесь Фрэнк упёрся в непреодолимую стену – Джес исчезла, отказалась от аренды квартиры, сменила номер телефона, убрала себя из социальных сетей. Фрэнк надеялся найти её в Лондоне, куда она мечтала поехать после стажировки в «Электроник Пасифик», но куда так и не доехала. Прежде чем почта вернула документы с её аттестацией обратно на фирму «за отсутствием адресата», Фрэнк методично обошёл все учебные заведения Лондона (40!) и Оксфорда (56!).

Последней надеждой найти Джессику оставалась её семья и, в первую очередь, сестра. Сначала Фрэнк отправился к Патрисии Вестерн, поскольку, судя по рассказам Джессики, Пат была ближе для неё, чем родители. У них даже были планы начать совместный бизнес, отдельный от бизнесов их семей.

Пат не пустила Фрэнка даже зайти в калитку её дома. И говорить по домофону отказалась. Сразу вызвала полицию. После объяснений в полицейском участке, Фрэнк и слетел с катушек. Напился вдрызг, и ноги сами привели его к любимому старшему брату.

После слов Фрэнка, которыми он завершил свой горестный рассказ, Альберт понял, что ему придётся вмешаться в ситуацию и помочь брату. Это его обязанность и долг. А долги надо возвращать.

Альберт задолжал младшему брату детство, которое тот провёл в отсутствии любви. Его мать сбежала из дома с любовником, когда он был ещё совсем несмышлёнышем. Отец не обращал внимания на малыша, весь сосредоточенный на старшем сыне, наследнике. (Зачем второй раз женился, если не любил женщину? – этого Альберт не знал до сих пор. Как-то не приходило в голову спрашивать. У них с отцом не было близких отношений, предполагавших разговоры по душам). Младший тянулся к старшему брату, ходил за ним хвостиком, смотрел с обожанием, пытался его копировать, чем раздражал подростка Альберта чем дальше, тем больше.

Альберт задолжал Фрэнку за ту поддержку, которую тот оказал ему после смерти любимой Айлин. По сути, он вытащил его из депрессии, подставив брату своё надёжное плечо, оказав молчаливое сочувствие. Настоящее, не показное.

И семейный бизнес тоже спас Фрэнк. Бросил всё в Лондоне, где беспечно жил (на что, кстати, совершенно не ясно, ведь отец лишил его содержания, когда Фрэнк отказался выполнять его волю, а Альберту не пришло в голову предложить брату свою помощь), примчался в Австралию, подхватил зашатавшееся здание «Электроник Пасифик», возглавил семейный бизнес и отвёл от края пропасти.

Так что был Альберт перед братом весь в долгах, как в шелках.

17

«Она была так жестока и категорична… Слова не дала мне сказать… Она меня презирает… Я сдаюсь… Выходит, по-настоящему любил один я. И страдать мне одному…». Вот такими словами Фрэнк закончил рассказ о своей любви. Эти слова вспомнил Альберт перед калиткой дома Патрисии Вестерн. Они придали ему силы и решимости. И он нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – раздался металлический голос.

– Здравствуйте, Патрисия! Меня зовут Альберт Мур. Я брат Фрэнка.

– Уходите! Нам не о чем с Вами говорить. Если не уйдёте, я вызову полицию.

– Пожалуйста, Патрисия! Выслушайте меня. Я могу остаться на улице, только дайте договорить. Я понимаю, Вы любите свою сестру и хотите её защитить. Но я ничего не сделал ни Вам, ни Вашей сестре. Мы с Вами в равном положении. Я тоже люблю своего брата и просто хочу разобраться в их ситуации.

Домофон долго молчал. Но и не отключался. А потом раздался щелчок и калитка приоткрылась.

– Пройдите налево до беседки, – раздалось из домофона.

Когда девушка вошла в беседку, Альберт вспомнил ещё одни слова Фрэнка. О том, что сёстры, хоть и двоюродные, но очень похожи между собой, и понял, почему Фрэнк так глубоко влюблён, и почему так сильно страдает, потеряв любовь. Стройная фигура, тонкие руки с длинными пальцами, бледное алебастровое лицо с прозрачной кожей, прямой нос, печальные голубые глаза, пухлые, красные, без капли помады губы. Её хотелось сразу обнять и защитить от всего мира. Хотелось прогнать печаль из её глаз, чтобы там заплескалось счастье. Хотелось погладить по голове, как ребёнка. Хотелось нежно прикоснуться к её губам, а потом углубить поцелуй, чтобы затвердить свои права на неё. От представленной картины у Альберта закружилась голова. Но он слишком хорошо знал, что за этой хрупкостью и внешней детскостью, скрывается твёрдый внутренний стержень. Знал по Айлин… Нет, не будет разговор с Патрисией лёгким.

– Говорите, что Вы хотели сказать. Я Вас выслушаю, – произнесла Пат, пристально вглядываясь в брата человека, который нанёс такую глубокую рану её любимой сестре, что та сбежала от него на край света.

Заговорила первая ещё и потому, что он явно был не в своей тарелке, волновался и не знал с чего начать.

– У меня не так много времени, – поторопила она его.

– Я постараюсь изложить всё кратко. И по порядку… Фрэнк нечаянно услышал ваш разговор с сестрой в пиццерии «ComeBackAgain!» и сделал неправильный вывод. Он связал её приход на стажировку в «Электроник Пасифик», свидание вслепую, организованное нашими родителями между мной и Вами пять лет назад, и то, что Вы являетесь наследницей нашего конкурента «Электроник Компани», в единый узел и решил, что Джессика занимается на его фирме промышленным шпионажем. Уволить сразу не получилось, а объясняться с Комиссией Департамента труда и занятости не захотел. Он решил устроить так, чтобы она ушла сама. Но за следующие три месяца сблизился с ней под видом другого человека, узнал, что шпионаж это его фантазия, и влюбился. Знаю, дальше он вёл себя по-дурацки, продолжая играть двоих и оттягивая момент признания. Он и сам это понимает. Но это сейчас, а тогда не смог остановиться. Джессика узнала сама и бурно отреагировала. Ему не удалось ни догнать её, ни объясниться. Она попала под машину и пострадала. Он каждый день дежурил под окнами её дома и пытался попасть внутрь, чтобы поговорить с ней, попросить прощения, но у него ничего не вышло. Единственный раз они встретились, когда она пришла за документами. Он сорвал важную встречу, на которой был, и примчался на фирму, чтобы увидеть её. Разговор не сложился. Ваша сестра не стала его слушать и в жёсткой форме дала ему понять, что больше его не любит и никогда не простит. И всё равно он помчался за ней в Лондон. Искал её там, пока не стало ясно, что документы о стажировке она не забрала, а, значит, и учиться никуда не поехала. Последней надеждой найти её или, хотя бы, передать ей весточку, были Вы. Но Вы тоже отказались с ним говорить. Нет-нет, я Вас не виню. Ни в коем случае. Вы по-своему правы. Во всём виноват Фрэнк. Он и сам это осознаёт. И очень страдает. И потому что виноват, и потому что любит. Поэтому я здесь.

– И что Вы хотите от меня? – спросила притихшая Пат.

– Пожалуйста, скажите, где сейчас Джессика? Или, хотя бы, пообещайте передать ей то, что я Вам сейчас рассказал.

– Даже если бы я знала, где она, я бы Вам ничего не сказала! Но я не знаю… И никто не знает… – уже всхлипывая закончила Пат и горько расплакалась.

Альберт поддался первому порыву и обнял рыдающую девушку. Постукивал её по плечу и говорил всякую ободряющую чушь, которую говорят в подобных случаях, пока она немного не успокоилась и отстранилась от его плеча. Альберт убрал свои руки и засунул их под себя. А хотелось ими обнять самого себя, чтобы унять дрожь своего тела.

– Джес никому не сказала, куда уехала… Оставила записку, что напишет, когда устроится.

Альберту показалось, что Пат снова собирается расплакаться, и поэтому он поспешил сказать:

– Не надо плакать! Ведь всё хорошо. Она успокоится и напишет Вам. Или позвонит.

– Но ведь прошло уже больше трёх месяцев!..

– Такие раны быстро не проходят. По себе знаю… Три месяца это ещё не срок.

– Вы не понимаете! Мы с Джес самые близкие люди… Ближе, чем родители. Были… Между нами не было секретов. Она перестала доверять мне, поэтому уехала, ничего не сказав… Это ранит меня больше всего… И я очень за неё волнуюсь…

– Я Вас понимаю. Но не переживайте! Всё будет хорошо. Я в этом уверен!

– Правда? – переспросила Пат и с надеждой взглянула в глаза молодого человека, сидевшего рядом. Человека едва знакомого, брата её заклятого врага, обидевшего сестру. Человека, сказавшего избитые банальности, общие фразы, за которыми ничего не стоит. Но сказавшего так, что она, вдруг, поверила ему, успокоилась. Человека, который зажёг с ней лучик надежды, что всё, действительно, будет хорошо.

* * *

На обратном пути домой Альберт думал о том, что ведь они с Патрисией могли встретиться ещё пять лет назад. И тогда бы эти пять лет не были для него годами тоски и одиночества. Но она послала на свидание вслепую вместо себя сестру, а он просто не пошёл, как и на все другие свидания, которые организовывал ему отец. На них, чтобы не объясняться с отцом, вместо него ходил Фрэнк. И всё сложилось так, как сложилось.

Но теперь он не упустит свой шанс на счастье! Его грела мысль, что вскоре он опять увидит Патрисию, ведь ему вовремя пришла в голову идея, чтобы Фрэнк написал Джессике письмо, в котором всё подробно опишет, и Пат отошлёт его сестре, когда та выйдет на связь.

* * *

Хотя брат не сказал ничего нового о Джессике, но Фрэнк воспрял духом. У него появился, пусть и призрачный, но малюсенький шанс достучаться до неё. Вернуть её доверие. Вернуть её. Заставить полюбить его снова. И он тут же сел за письмо.

Сначала ничего не получалось. И не только потому, что слишком большое количество мыслей и чувств наезжали, наслаивались друг на друга. Он не знал, с чего начать. И как начать. Набирать текст на компьютере? Выглядело сухо и официально. А ручкой рука отказывалась писать. Ведь в современном мире мы привыкли писать короткие смс и выражать чувства, вставляя в текст эмодзи, а ручку использовать только для подписи под документами, вот рука и отвыкла выводить буквы.

Но постепенно Фрэнк справился и с ручкой, и со своими чувствами. Начинал письмо, чувствовал, что не то, комкал его и выбрасывал. Потратил на это всю ночь. В конце концов, ухватился за правильную фразу, и чувства стали свободно трансформироваться в слова, а слова складываться в предложения…

18

Альберту не пришлось долго ломать голову в поисках повода увидеть Патрисию. Когда он зашёл в комнату, где, видимо, надолго обосновался в его квартире Фрэнк, то обнаружил брата, спавшего на столе. На полу валялись скомканные бумажки, а на столе лежало несколько листков, заполненных от руки. Альберт осторожно, чтобы не разбудить брата, забрал письмо и отправился в «Электроник Пасифик», куда был вынужден вернуться на должность гендиректора, после того как Фрэнк слетел с катушек от любви.

Фрэнк ночью писал письмо Джессике, а Альберт искал информацию о Патрисии в интернете. Так что к утру он знал и её день рождения, и образование, и место работы. Подписался на все её странички в социальных сетях и поставил там кучу лайков под фото и видео. Целый день боролся с искушением отправиться к ней на работу, чтобы увидеться, ну, и письмо заодно отдать. Но решил не давить на девушку, дотерпел до вечера. Если сёстры так похожи внешне, то можно предположить, что похожи и внутренне. Видя, как решительно Джессика порвала с Фрэнком, не желал себе такой же участи.

* * *

Когда Патрисия после работы подъехала к дому, там уже была припаркована машина Альберта, а он сам стоял у калитки.

– Альберт, здравствуйте! – с улыбкой подошла к молодому человеку Пат, – Давно ждёте?

– Не знал, во сколько Вы заканчиваете работу, – слукавил Альберт, – Вот, принёс письмо от брата.

– Может быть, чаю? – несмело предложила Патрисия.

Ей не хотелось, чтобы Альберт сразу уходил. Сегодня на работе она то и дело ловила себя на мыслях о нём. Оправдывала своё внимание тем, что они находятся в одинаковом положении. Оба в семьях старшие и оба сильно переживают за младших. Она сестра взбалмошной и жутко упрямой Джессики. Он – брат легкомысленного и упрямого Фрэнка. И ещё о чём Патрисия не могла не думать, так это о том, как сложилась бы их судьба, и её с Альбертом, и Джессики с Фрэнком, если бы тогда, пять лет назад и Альберт, и она пришли на свидание вслепую сами…

– С удовольствием! – быстро ответил Альберт и внёс своё предложение, – А хотите, я отвезу Вас на ужин?

– Как-нибудь в следующий раз, – мягко отказала Патрисия, – В шаге от дома не хочется перемещаться в какое-то другое место. Если Вы голодны, могу предложить вам к чаю мясной пирог²⁴. А ещё по дороге домой я заехала на рынок и закупилась овощами и зеленью.

– Превосходно! Но в следующий раз ужин за мной. Договорились?

– Договорились, – мягко улыбнулась Патрисия и повела гостя в дом.

Альберт же просто расплылся в улыбке, следуя за хозяйкой с двумя огромными пакетами в руках. После вчерашнего холодного приёма, когда ему за малым не дали от ворот поворот, он не мог рассчитывать на большее, чем уважительный разговор, а тут такая удача! И приглашение в дом. И согласие на следующее свидание.

* * *

Они так слаженно, не сговариваясь, действовали на кухне вместе, будто уже давно были семейной парой, а не двумя чужими людьми, познакомившимися только вчера. Разогрели мясной пирог, заварили чай с молоком, нарезали горку салата. Почти не разговаривали, не испытывая при этом неловкость. И улыбались. Мягкой, таинственной улыбкой, обращённой внутрь себя, словно были заговорщиками, знающими один, только для них двоих, секрет.

Идиллию совместной трапезы нарушила трель телефонного звонка. Альберт скосил глаза на экран – звонил Фрэнк, и он сбросил звонок. Почти сразу звякнула смс: «Почему не отвечаешь? Удалось передать письмо?» Альберт отвечать не стал, как-то неудобно было при Патрисии. Следующую смс даже открывать не стал.

– Это, наверное, с работы? – предположила Патрисия, – Не стесняйтесь, ответьте.

– Нет, это брат. Волнуется, удалось ли мне передать Вам письмо. Он возлагает большие надежды на Вашу помощь.

– Я не на его стороне. Не хочу, чтобы Вы не правильно меня поняли. Я скажу и сделаю только то, что не навредит моей сестре, и только то, что она разрешит мне сделать. Я уже совершила одну ошибку из-за Вашего брата, больше я этого не повторю.

– Простите, я не правильно выразился, – кинулся оправдываться Альберт, – Поверьте, я никогда не сделаю ничего, что может навредить Вашей сестре или Вам. И брату не позволю сделать ничего подобного.

– Хотелось бы в это верить, – примирительно сказала Патрисия, но волшебная атмосфера гармонии, царившая в столовой, разрушилась. Молчание стало неловким. Альберт судорожно искал предлог, который позволил бы вновь встретиться с Патрисией, но не находил ничего, кроме заранее придуманного варианта. Вариант не очень подходил к создавшемуся неловкому моменту, но и уйти, не будучи уверенным, что следующая встреча состоится, Альберт не мог. Не мог и всё! Он прокашлялся и осторожно произнёс:

– Да… Фрэнк ещё просил меня передать через Вас Джессике документы по стажировке, но мы с ним утром сегодня разминулись. Простите. Когда я могу это сделать?

(На самом деле, Альберт специально их не взял. Передача документов и была тем поводом, который он заготовил заранее)

– Вряд ли они ещё нужны Джес, – грустно ответила Патрисия.

– Но, как же так? – искренне удивился Альберт, – Год каторжного труда, уж, я-то знаю, как нелегко приходится стажёрам в нашей фирме, и не нужны?

– Джес хотела продолжить учёбу в Лондоне после стажировки, а потом мы планировали создать собственный бизнес. Но… всё изменилось… Вы знаете, почему…

– Так Фрэнк не только обидел Джессику, но и помешал Вашим планам сменить работу? – возмутился Альберт.

(В такие подробности, как планы сестёр по созданию собственного бизнеса, брат его не посвятил).

– Вы имеете в виду мою работу? – уточнила Пат, – Нет, мне нравится моя работа. Эта была идея Джес. Я была рада её поддержать, но уходить из Аукционного дома Сотбис не собиралась.

Патрисия явно успокоилась, говорила открыто и доброжелательно, так же, как до его прокола по поводу помощи Фрэнку, и Альберт порадовался, что сумел-таки, переломить ситуацию, найти тему для разговора, а там и для новой встречи повод найдётся!

– А ваши родители одобряли Ваши с Джессикой планы? Вы же, насколько я знаю, являетесь единственными наследницами в своих семьях.

– Войну с родителями, – тихонько хихикнула Патрисия, – мы уже давно выиграли. Ещё когда поступили учиться куда хотели мы, а не велели они. Я первая это проходила. Уехала в Саутпорт, подальше от семьи. Училась и параллельно работала, чтобы платить за учёбу и еду…

– Вас лишили содержания? – эмоционально отреагировал Альберт. (Ситуация была ему знакома по Фрэнку. Отец таким же способом пытался приручить непокорного младшего сына)

– Да. Хотели таким образом заставить меня вернуться. И знаете, я не сдалась только благодаря Джес. Она и морально меня поддерживала, и материально. Сама ещё в старшей школе, на носу выпускные экзамены и поступление в Университет, а она хваталась за любую работу, чтобы посылать деньги мне. И всё втайне от родителей. А через два года уже я ей помогала. Её не только лишили денег, но и выгнали из дома. Она училась в Мельбурне, общежитие ей было не положено, пришлось тратиться ещё и на жильё. Вот так сообща и справились.

– Родители до сих пор вас не простили? Вы не общаетесь?

– Нельзя сказать, что простили. Нельзя сказать, что не простили. Мы общаемся, но не близко. Только по большим праздникам. У них ещё была надежда подобрать нам мужей, чтобы они продолжили семейный бизнес, но когда и эти их попытки провалились, кажется, они вычеркнули нас с Джес из семей окончательно. С тех пор наши семьи не общаются, хотя наши мамы – сёстры-близнецы. Семья Джес считает, что во всём виновата я, как та, которая взбунтовалась первой. А моя семья – что виновата Джес, как заводила, которая с самого детства постоянно сбивала их дочь с правильного пути.

* * *

Домой Альберт возвращался счастливым. Патрисия сама рассказала ему о своей работе. Теперь у него есть все основания её там найти! Никуда не исчез и обещанный совместный ужин! А ещё они обменялись телефонами (!), чтобы договориться о встрече (!) для передачи документов Джессики по стажировке.

Дома Фрэнк подкинул ещё одну возможность – он написал ещё одно письмо Джессике. Альберт, никогда в жизни не писавший писем, не представлял о чём можно писать два дня подряд, но был рад поработать почтовым голубем.

²⁴ – впервые традиционный английский мясной пирог упоминается в конце XIVв в средневековой британской поэме «Пирс Пахарь». Первый его рецепт опубликован в конце XVIIв в кулинарном издании «The Compleat Cook». Он упоминается и в Диккенсовских «Записках Пиквикского клуба», и в современной саге о Гарри Потере. Принцип приготовления мясного пирога остаётся неизменным – начинка (говядина и говяжьи почки) «упаковывается» в тесто и запекается в печи до готовности. Интересно, что начинка не всегда была такой. До середины XIXв к мясу вместо почек добавляли дешевые, а иногда и бесплатные устрицы. И только ближе к ХХв, когда устрицы перешли в разряд роскоши, их заменили на более дешёвые говяжьи почки.

19

Патрисия не узнавала саму себя. Раньше бы ей хватило одной улыбки, чтобы броситься в омут новых отношений, взять инициативу на себя и поднять их градус до точки кипения. Но сейчас, с Альбертом, она терпеливо ждала, когда мужчина сделает следующий шаг. Ждала с трепетом, с предвидением, когда он его сделает и что сделает. Но это знание не делало процесс их сближения скучным, наоборот, наполняло её душу теплотой, ощущением чего-то родного, родственной души, уверенностью, что это навсегда, на всю жизнь.

На следующий день после их первой встречи она могла бы задержаться на работе, должна была задержаться, поскольку с одним из лотов, которые выставлялись на ближайшем аукционе, было что-то не то. Что? – было не ясно, но интуиция подсказывала, что его надо бы тщательно проверить ещё раз. И Патрисия уже достала документы, но её вдруг скрутило… Скрутила тревога, что ли. Трудно описать ощущение чего-то горячего внутри, что не давало спокойно сидеть на месте. Патрисия вскочила со своего рабочего места и, не успев осознать, что она делает, оказалась за рулём машины и мчалась домой. С полной уверенностью, что там её ждёт Альберт. Потому ничуть не удивилась, увидев его высокую фигуру, нервно вышагивающую перед её калиткой.

Второй раз Патрисию накрыло на следующий день в обеденное время. Она уже спускалась на лифте, когда позвонил Альберт:

– Патрисия, добрый день! Я случайно по делам оказался недалеко от Вашего офиса, не хотите пообедать вместе?

Конечно, она согласилась. И, конечно, понимала, что «случайно» и «по делам» это не правда. Так же как и то, что документы по стажировке Джессики он с собой не взял, потому что «не рассчитывал» встретиться с ней днём.

Потом они виделись каждый день. Поводов была масса – солнечная погода («Не хотите прогуляться?»), письма брата (Фрэнк, похоже, заделался графоманом, войдя во вкус написания писем от руки), выполнение обещания пойти на ужин (то, что ужин уже был не один, обоих не смущало). «Вышел прекрасный фильм – не составите мне компанию?», «Мне совершенно случайно достались билеты на премьеру в Сиднейскую оперу, слетаем вместе?»

Сходили они и в пиццерию «ComeBackAgain!», которая так много значила в их судьбе, где Альберт без утайки рассказал Патрисии о своей первой любви – Айлин. Не будь Айлин в его жизни, он бы никогда не узнал о существовании пиццерии «ComeBackAgain!». Не покинь она его, он бы никогда не привёл сюда Фрэнка. Не знай Фрэнк о пиццерии, он бы никогда не подслушал разговор сестёр, не узнал об их существовании, не обратил внимания на Джессику, не полюбил её. А без этой его любви Альберт никогда не встретился бы с Патрисией.

Правда, слово «никогда» в их случае вряд ли подходило. Ведь свидание вслепую, организованное их родителями, состоялось бы и без пиццерии. Но не факт, что они бы тогда обратили внимание друг на друга…

* * *

Альберт одним своим присутствием вытеснил собой тревогу Патрисии о сестре. И потому её звонок стал для Пат полной неожиданностью.

Джессика позвонила по скайпу. Патрисия в растерянности посмотрела на Альберта, который, с повязанным на талии фартуком, готовил на её кухне какое-то своё коронное блюдо (под этим предлогом и напросился в гости в дом Пат). Альберт всё понял и вышел в сад, чтобы не мешать разговору сестёр.

– Джес, наконец-то! Ты хоть представляешь, как я волновалась?!? Как ты? Где ты? Возвращаться думаешь? – забросала вопросами сестру Патрисия.

– На что отвечать в первую очередь даже не знаю! – рассмеялась Джессика, – У меня, как видишь, всё хорошо. Возвращаться пока не думаю. Мне и здесь хорошо. Только тебя не хватает.

– Где «здесь»?

– Пока не скажу. Кое в чём ещё надо разобраться, – туманно ответила Джес, – Если всё срастётся, приглашу тебя в гости, тогда и узнаешь.

– Опять твои тайны!

(Джес и раньше никогда не говорила Пат, куда они отправляются, какую очередную проказу она придумала. Так что, какое приключение они найдут на свои задницы, для Пат всегда было сюрпризом)

– Как у тебя дела?

– Да что у меня, – замялась Пат, едва успев проглотить имя любимого, – Работаю. За тебя волнуюсь.

– Что-то ты темнишь! Колись! Опять влюбилась?

Даже через экран монитора Джес заметила, как покрылось краской лицо Пат, и рассмеялась:

– Ага! Угадала! Угадала!

– Не скажу, – пробурчала Пат.

Никогда ей не удавалось скрыть что-то от сестры, а вот у той всегда получалось наводить тень на плетень. Чтобы перевести разговор на другую тему, Пат спросила:

– Джес, тебе нужны документы по стажировке? Переслать их тебе?

– Откуда они у тебя? – сразу же посуровело лицо Джес, – Тебя Фрэнк Бернет достаёт?

– Нет. Он приходил один раз. Давно. Сразу, как ты уехала. Но я с ним не разговаривала, вызвала полицию.

– А! Значит, с фирмы прислали. Вряд ли они мне понадобятся, но оставь их пока у себя.

Пат могла бы оставить всё как есть, не говорить Джессике правду. Просто промолчать. Ведь это не ложь? Джес сама сделала вывод. Но… Если бы не Альберт. Если бы не серьёзность их отношений. Не могла Пат предать их любовь. И сестру предать не могла. Для всех будет лучше, если разрубить этот узел сразу. И Пат решилась:

– Не совсем так… Мне их принёс Альберт, старший брат Фрэнка.

– Вы общаетесь? – поняла Джессика по отведённым в сторону глазам сестры.

– Да… Мы встречаемся… – набравшись храбрости, ответила Пат и посмотрела прямо на сестру, – Пожалуйста, Джес, не осуждай меня! Альберт совсем другой, чем Фрэнк. Он пообещал мне, что не будет выспрашивать у меня твои координаты. И брату больше никогда не позволит причинить тебе боль.

Джессика долго молчала (но и не отключалась, слава богу!), а потом сказала:

– Я буду рада за тебя, если он хороший человек.

– У нас всё серьёзно, Джес. Совсем не так, как было с другими. Я сама не ожидала. Мы с ним на одной волне.

– Да не волнуйся ты так! Могу пожелать тебе только счастья, если ты уверена, что встретила того, единственного.

– Ты так говоришь, будто прощаешься…

– Ты надумываешь! Ничего я не прощаюсь.

– Обещай мне больше не пропадать! Звони каждый месяц… Нет! Каждую неделю!

– Постараюсь!

– Есть ещё кое-что… – произнесла Пат и замялась, – Но помни, что ты обещала больше не пропадать.

– Говори уже!

– Что мне делать с письмами, которые написал тебе Фрэнк?

– Сожги их! – резко ответила Джессика, – Ты помнишь, что обещала не вмешиваться в наши с ним отношения?

– Не сердись, пожалуйста. Я помню, потому и спрашиваю у тебя…

– Ладно, проехали…

– Я тебя очень люблю, Джес!

– Я тебя тоже! Береги себя!

– Ты тоже! И не забывай звонить. Ты обещала!

* * *

Вроде бы всё хорошо – Джессика нашлась, они поговорили, у неё всё в порядке, она пообещала больше не пропадать. Но почему, если всё так хорошо, Патрисия чувствовала себя такой опустошённой после разговора, чувствовала, что они стали с Джессикой ещё дальше, чем были перед её побегом? И это никак не было связано с географией…

* * *

Альберт ждал в беседке, когда Патрисия закончит разговор с сестрой и позовёт его. Но она вышла в сад сама. Отдала ему пачку писем Фрэнка, сказав только:

– Джес велела сжечь их…

Отрицательно покачала головой, развернулась и ушла.

Альберт остался в недоумении. Такой исход с письмами брата предполагался одним из вариантов развития событий. Но причём тут их отношения с Патрисией? Почему она ушла? Почему явно дала понять, чтобы и он уходил? Что такого могла сказать ей сестра, что так её расстроило?

Поразмыслив, Альберт решил дать Патрисии время побыть одной, успокоиться. И отправился домой. Ему предстоял нелёгкий разговор с братом.

* * *

До разговора с сестрой Джессика ещё не приняла окончательного решения, вернуться ли ей в Мельбурн или остаться здесь. Этот разговор поставил точку в её колебаниях.

Как же правильно она сделала, что уехала! И какая удача, что встретила в аэропорту Хэвена. Он сам её окликнул, когда она стояла перед табло вылета самолётов и судорожно соображала, куда бы ей улететь, чтобы надёжно спрятаться от Фрэнка.

Хэвен был её первой школьной любовью. В отличие от Патрисии, которая производила впечатление спокойной, уравновешенной, даже холодной особы, Джессика в школе вела себя свободно и активно. Но вот во время влюблённости сестры вели себя наоборот. Пат развивала бурную деятельность, не стеснялась проявлять инициативу и свободно показывать свои чувства и эмоции. Джес же зажималась и делала всё для того, чтобы ни предмет её воздыхания, ни одноклассники ни о чём не догадались. Только сестра знала о её любви.

Так что с Хэвеном они встретились просто как два одноклассника, без всех этих неловких моментов, когда двое пытаются найти нейтральную тему для разговора, а сами внимательно вглядываются друг в друга, чтобы понять – испытывает ли ещё бывший чувства к нему или нет?

Хэвен возвращался в Кернс²⁵, где теперь был его дом и бизнес, после того, как проведал родителей в Мельбурне. Джессике всё равно было куда ехать. Столкнувшись с Хэвеном, она посчитала это знаком судьбы и согласилась на его предложение отдохнуть в Кернсе. Хэвен оказался так рад встрече с одноклассницей, что поменял свой билет на тот же рейс самолёта, на который Джессике удалось купить билет.

Как же правильно она сделала, что не стала звонить раньше! Она так паршиво себя чувствовала первые три месяца в Кернсе, что вряд ли смогла бы скрыть это от Пат во время разговора. И дело было не в акклиматизации на новом месте. Джессику мучил токсикоз. Она не нашла в себе моральных сил на аборт, хотя и приняла поначалу такое решение, и даже до больницы доехала. В конце концов, ребёнок был зачат в любви, пусть и оказавшейся обманом со стороны Фрэнка. Но это было потом. Убить ребёнка, означало убить частичку себя, своей души, своего сердца. И тогда Джессика стала думать о нём, как о своём ребёнке, только о своём.

Только убедившись, что тошнота и рвота окончательно закончились, она позвонила сестре. У Патрисии всё было в порядке. Даже более чем. Она нашла свою любовь, настоящую любовь, и, кажется, была счастлива. Нет, Джессика не осуждала сестру за то, что её любовью стал старший брат ненавистного ей человека. Она была счастлива за Патрисию. Но это делало их встречу с сестрой невозможной. И означало, что теперь её дом – Кернс. И надо перестать воспринимать городок как временное пристанище, задуматься о покупке дома и начать работу на фирме Хэвена, которую он ей любезно предложил, несмотря на то, что знал о её беременности.

²⁵ – Кернс – город на восточном побережье Австралии. Находится в зоне тропического климата. Кернс входит в пятёрку самых привлекательных для туризма городов Австралии из-за песчаных пляжей Кораллового моря, близости Большого Барьерного рифа, множества развлечений и аттракционов, включая Парк дикой природы «Приключения крокодила Хартли», поездку на старинном поезде по старинной горной дороге, ведущей через туннели и ущелья, мимо водопадов и дождевых лесов, и семи километровую канатную дорогу, проложенную над непроходимыми тропическими лесами (из Википедии)

20

Альберт не позвонил Патрисии на следующий день. Впервые за месяц их отношений. Она задумалась – неужели обиделся из-за сорванного свидания?

Когда не позвонил и на следующий день, Пат заволновалась – у него что-то случилось? Позвонила Альберту сама – он не ответил. Но Патрисию не так просто было смутить первым же препятствием, она позвонила Альберту на работу. Пришлось придумать целую легенду, ведь ясно же, что если она позвонит и представится своим именем, а Альберт не хочет с ней разговаривать, то он и секретарю не позволит их соединить по телефону. Ей главное было выяснить – он вообще на работе или нет? Выяснила. В командировке. На вопрос: когда вернётся? – секретарша ответить затруднилась.

Пусть в командировке, но телефон-то при нём! Почему не позвонил, не предупредил заранее? Почему не перезвонил, увидев её неотвеченный звонок? Хорошо, пусть занят. Дам ему ещё время, – решила Пат.

Но звонка не было, и Пат испугалась – он решил порвать с ней? Не в её характере было сидеть и ничего не делать, полагаясь на гадание на кофейной гуще. И Пат отправилась к Альберту домой. Почему домой, если, по словам секретарши, он в командировке? Да потому что в её словах Пат почувствовала ложь. И ещё, потому что не знала, где ещё его искать.

* * *

Фрэнк сам сжёг свои письма к Джессике. От них осталась только горстка пепла. И исчез. Исчез без объяснений – Альберт ни смс, ни записки от него не нашёл. И телефон Фрэнк выключил. Звенящая пустота царила в комнате, где последнее время он жил. Такая же пустота поселилась и в душе Альберта.

Первым делом Альберт кинулся к Фрэнку домой, но консьерж уверил его, что господин Бернет уже больше месяца в свою квартиру не заходил. Альберт позвонил отцу, хотя вариант, что брат перебрался туда, был самым маловероятным. Отец подтвердил, что не общался с младшим сыном уже четыре месяца, с тех пор, как тот бросил «Электроник Пасифик». А по поводу чего ещё общаться отцу с сыном, если единственная тема – бизнес, исчезла? Ну, ведь, правда же!

Альберт объездил все места, где мог появиться Фрэнк, о которых знал, конечно. Включая пиццерию «ComeBackAgain!», компьютерный клуб, бар «Бартроника» с кучей игровых автоматов. Ноль. Зеро. Голое поле.

Остальное поле для поиска Фрэнка было столь обширным – отели, рестораны, аэропорты, что Альберт понял – ему одному не справиться и за месяц. А ещё ведь были места и пострашнее – больницы и морги. И Альберт нанял детективное агентство, попросив начать их с несчастных случаев, аварий и самоубийств.

Вздрагивал от каждого звонка, каждой смс и каждого письма на электронную почту. Звонок Патрисии видел, но ответить не смог. Это для неё Фрэнк был человеком, который обидел и посмеялся над её сестрой, из-за чего разорвалась их тесная родственная связь. А для него Фрэнк был братом, который – да, совершил ошибку, но ведь не смертельную, и в которой искренне раскаялся, и от которой глубоко страдает, и которую всеми силами пытается исправить. Альберт только в последнее время до конца осознал тот факт, что он никогда не был для Фрэнка братом, а Фрэнк был его братом всегда. И положиться в трудную минуту они могут только друг на друга. Как тогда, четыре года назад, это сделал Фрэнк, вытащив его из пучины отчаяния. И как сейчас он это должен сделать для него. Альберт очень бы хотел разделить свою тревогу за брата с Патрисией, очень бы хотел, чтобы она стояла рядом с ним и поддерживала его. Но даже признаться, чем заняты сейчас все его мысли не мог. А если между ним и Патрисией ляжет смерть Фрэнка, у них вообще не будет общего будущего. Так как он мог ответить на её звонок? Что мог ей сказать?

Когда раздался звонок в дверь, Альберт, решив, что вернулся брат, поспешил открыть дверь, напрочь забыв, что Фрэнк знает электронный код, и никакой звонок, чтобы попасть в квартиру, ему не нужен. На пороге стояла Патрисия…

– Патрисия?! Проходите! Что-то случилось?

– А разве нет? – ответила Пат, – Вы уже три дня меня игнорируете. Я Вас чем-то обидела?

– Нет… Простите… У меня кое-что произошло…

– Но Вы же видели мой звонок? Могли хотя бы слово написать. Вы решили расстаться со мной, но не знаете, как об этом сказать? Поэтому замолчали? Что происходит?

– Нет! Всё не так! Вернее, не совсем так…

– Так расскажите мне – как? Я хочу понять, что Вы чувствуете, думая о нас… Если вообще думаете о нас, как о паре, – добавила Патрисия с горечью.

– Я заварю чай… – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнёс Альберт и завозился на кухне.

Патрисия терпеливо ждала, понимая, что ему надо собраться с мыслями.

– Я не был для Фрэнка хорошим старшим братом, – начал Альберт издалека, не поднимая глаз (на Патрисию не смотрел, даже когда поворачивался к ней лицом), – Вообще братом не был… Он родился от второго брака отца, когда я был в подростковом возрасте. Отца я тогда ненавидел за то, что он предал память моей матери, женившись второй раз. И, одновременно ревновал к Фрэнку. Ненависть и ревность потом прошли, поскольку отца интересовал только я. Но не как сын интересовал, а как наследник. Фрэнк был для него запасным вариантом. А для меня – никем. Я не воспринимал его как брата, не любил. А он меня обожал, таскался хвостиком, чем страшно меня раздражал… Это я сейчас понимаю, как он жаждал любви, и как был одинок. Его мать сбежала с любовником, бросив его на отца, которому, по большому счёту, он был не нужен. Вот он и тянулся ко мне, а я его отталкивал… Но он не озлобился, не перестал любить меня, только отошёл в сторону, закрылся. А после школы сразу уехал и не возвращался, пока не узнал о смерти Айлин. На что жил, чем жил, не знали ни отец, ни я. И не знаем до сих пор… Он вытащил меня из депрессии, взял на себя ответственность за семью и семейный бизнес. Мы с ним, наконец, почувствовали себя братьями. Начали сближаться… Фрэнк не плохой человек. Может, слегка легкомысленный. Но он любит Вашу сестру. Хочет вернуть… Я не знаю, что он сделал Джессике, но мне кажется, хотя бы его письма она могла прочитать… Он отчаялся. Сжёг письма и исчез. Даже записки не оставил. Я не знаю, где его искать. Подозреваю самое страшное…

Альберт замолчал, повернулся к Патрисии спиной и тяжело опёрся о стол. Эта сгорбленная от одиночества и горя спина довела Патрисию до слёз. Она подошла к Альберту и обняла его сзади, пытаясь передать ему частичку своего тепла и поддержки.

Альберт накрыл её руки своими и тихо сказал:

– Я люблю Вас, Патрисия! И не хочу расставаться. Но если Фрэнка больше нет… если он… Мы не сможем быть вместе. Я не смогу. Вы понимаете? Простите меня…

– Не думай о плохом! – приободрила Пат Альберта, ещё крепче сжимая его в своих объятиях, и не заметив, что перешла на «ты», – Всё будет хорошо! Я в этом уверена! Он психанул. Дай ему несколько дней остыть, и он выйдёт на связь. Вот увидишь!

Альберт расцепил руки Патрисии и повернулся к ней лицом. Смотрел с надеждой и любовью.

– Ты так считаешь?

– Уверена! – стараясь сохранять бодрость, произнесла Патрисия и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Альберта в мокрые от слёз щёки.

Он взял её лицо в ладони и потянулся за поцелуем в губы. Она потянулась к нему навстречу и закрыла глаза. И поцелуй бы состоялся, но… Зазвонил телефон. Альберт тотчас схватил его и нервно ответил: «Да! Слушаю!» Звонил детектив:

– Господин Мур, мы обнаружили билет до Пекина, купленный на имя Фрэнка Бернета…

– Пекин?! Что Фрэнку делать в Китае?

– Да. Я проверил, ориентируясь на сведения, которые Вы предоставили нам о брате. Там сейчас проходит Первенство Азии по компьютерным играм. С вероятностью семьдесят пять процентов это он. Что нам делать дальше? Продолжать заниматься больницами и моргами или отправиться в Китай?

– Оставьте кого-нибудь продолжать поиски в Австралии, а сами сосредоточьтесь на Пекине.

– Я понял, господин Мур. Только это дополнительные расходы…

– Я всё оплачу. Если надо – вышлю деньги немедленно!

– Я Вам сообщу, когда понадобятся.

– Договорились! Сразу сообщайте мне, если что-то узнаете. В любое время!

Разговор закончился, и, переполненный радостью, Альберт развернулся к Патрисии, оторвал её от пола и закружил.

– Вот видишь! Я же говорила, что всё будет хорошо! – рассмеялась Пат.

– Это ты принесла мне удачу! – воскликнул Альберт и жадно прильнул к её губам. И их первый поцелуй, наконец, состоялся.

Патрисия не сопротивлялась. Наоборот, вложила в ответный поцелуй всю свою накопленную нежность и страсть. И тогда Альберт прервал поцелуй, отклонился, заглянул с немым вопросом в её голубые, затуманенные любовью, глаза. Увидел в них положительный ответ. Подхватил любимую на руки и понёс в спальню…

-–

Если бы ты знал, как я любила тебя,

Как хотела вновь и вновь быть в твоих объятиях.

Если бы ты знал, как я ненавижу себя

За то, что таяла в твоих объятиях.

Если бы ты знал, как я презираю себя

За то, что верила лживым словам, слетавшим с твоих сладких губ.

Если б ты знал, как я любила тебя.

Как горьки воспоминания о твоих поцелуях на моих губах.

21

Если бы кто-то нанёс на глобус все города, в которых побывал Фрэнк за последние четыре года, и соединил их линиями перелётов, то получилась бы сетка, накрывшая весь земной шар. Где-то она была бы пореже, как в Африке и Южной Америке, где-то погуще. Самая густая – в Австралии.

Никакой определённой стратегии в перемещениях Фрэнка не было. Куда его тянуло, туда он и летел. Компьютеры были везде, игроки тоже. Соревнования по компьютерным играм тоже были в сфере интересов Фрэнка. А вот в Австралию он прилетал из-за брата.

Как же Альберт орал на Фрэнка по телефону, когда нашёл в Пекине! Такое бурное выражение эмоций всегда сдержанного и тактичного старшего брата произвело тогда на Фрэнка глубокое впечатление. Ор Альберта звучал для Фрэнка, как самая приятная на свете музыка. Он понял, что его, наконец, признали братом. Что его полюбили.

Альберт заставил Фрэнка дать ему обещание быть всегда на связи и не реже двух раз в год появляться в Мельбурне (на их с братом дни рождения). Закончил разговор вопросом, высказанным весьма холодным тоном, надо ли ему приставлять к нему тайного агента, или он выполнит свои обещания? Тем неожиданнее и дороже для Фрэнка были горячие объятия Альберта, которыми он встречал брата в аэропорту.

В Мельбурне Фрэнк надолго не задерживался. Он, конечно, был счастлив за брата, обретшего любовь, но видеть рядом с ним женщину, слишком сильно похожую на Джессику, было мучительно. И эти муки с годами не ослабевали. Фрэнк не мог врать сам себе – где бы он ни был, хоть в Африке, хоть в Австралии, он постоянно надеялся встретить Джес. И не просто надеялся, а искал. Искал в учебных заведениях, искал в компьютерных клубах, высматривал среди зрителей и участников соревнований. Но нигде не находил.

В Мельбурне Фрэнк проводил не больше двух дней. Слишком мучительны были воспоминания о потерянной любви, всплывающие от чего-то столь незначительного, как нечаянно услышанное слово, вывеска «Пиццерия» (не «ComeBackAgain!»), выхваченная краем глаза, аромат духов прошедшей мимо незнакомой женщины… Кроме того, Альберт не оставлял попыток сблизить Фрэнка с отцом. Отцу это было не нужно, Фрэнку тоже. Но он стоически выдерживал семейный обед, который неизменно устраивал старший брат. И убегал из Мельбурна в какой-нибудь другой город Австралии, благо, что вместе с Джессикой они нигде, кроме Мельбурна не были, и там его не настигали мучительные воспоминания. В этот раз Фрэнк сбежал в Кернс.

* * *

Погода в Кернсе стояла великолепная – не жарко и не холодно. На море штиль. Фрэнк вдоволь назагорался на песчаных пляжах, нанырялся у Большого Барьерного рифа и в последний день перед вылетом отправился прогуляться по Эспланаде.

Тот, кому пришла в голову идея построить деревянные мостки вдоль побережья Кернса, обладал, наверное, каким-то извращённым чувством юмора. Нет, может быть когда-то, когда это всё строили, побережье и представляло собой сплошной песчаный пляж, но сейчас это была обширная прибрежная полоса, густо покрытая илом и грязью после отлива с соответствующими запахами, естественно. Чтобы, видимо, не тратить средства и силы на очистку побережья, зону назвали Парком дикой природы «Эспланада». И ведь не придерёшься! Дикая природа, она и есть дикая. В иле и грязи копались пеликаны и цапли, выискивающие из всего этого неглиже корм. С другой стороны мостков была цивилизация: лавочки, фонтаны и разбрызгиватели, игровые площадки для детей с качелями и лазалками, спортивные площадки для взрослых. Венчало Эспланаду колесо обозрения, с которого можно было осмотреть город с большой высоты.

Фрэнк уселся на одну из лавочек и погрузился в нирвану. Без мыслей и ощущений. Мир вокруг в его глазах слился в туман с плавно перетекающими цветами, а звуки моря, щебета птиц, разговоров людей – в общий гомон.

Из нирваны Фрэнка выдернул женский голос: «Мэт²⁶, осторожно! Не упади!» Фрэнк повернул голову и сфокусировал зрение на женщине, стоящей напротив площадки с разбрызгивателями, где резвились дети. Она кого-то высматривала в этой визжащей кутерьме из разновозрастных детей, шарахающихся от неожиданно выстреливающих струй воды. И это была Джес. Фрэнк замер. У него на миг остановилось сердце. Это определённо была Джес!

Кого она там высматривала, Фрэнка не интересовало. Он смотрел только на неё, боясь отвести от неё взгляд, боясь, что стоит ему это сделать, и она растает, исчезнет, как исчезла четыре года назад.

К Джессике подошёл мужчина и протянул ей сладкую вату на палочке. Фрэнк весь подался вперёд и напрягся, как охотничья собака, вставшая в стойку на дичь, – это ещё кто?!? Джес опять крикнула: «Мэт, иди сюда! Нам пора уходить!» и помахала призывно рукой. «Смотри! Хэвен принёс вату». Никто на призыв Джес не отреагировал, и этот самый Хэвен пошёл прямиком в гущу детей, не обращая внимания на струи воды, и вынес оттуда брыкающегося мальчишку. Джес стряхнула с обоих капли воды, взяла за руку мальчика, вручила ему сладкую вату, и они все вместе отправились по мосткам куда-то дальше. А Фрэнк остался сидеть на лавочке, оглушённый увиденным.

Но просидел не долго. Вовремя сообразил, что может опять потерять след Джессики, едва найдя. Быстро нагнал троицу и проводил их до дома, куда они вошли тоже вместе. И откуда они, скорее всего, больше не выйдут. Воскресенье. Вечер.

И Фрэнк вернулся в отель. Продлил проживание. Сдал авиабилет. Он не уедет из Кернса, пока не выяснит всё до конца. Очевидно, что мальчишка, Мэт, – сын Джессики. А этот Хэвен – не его отец. Но тогда кто он Джессике? Муж? Любовник? Ни в то, ни в другое, Фрэнк верить не хотел. Не мог поверить, и всё! Не смотря на очевидность того, что они зашли в один дом…

Думать об этом было больно, и Фрэнк переключил себя на вопрос – кто отец Мэта? Фрэнк не особо разбирался в детях, но на его взгляд мальчишке было года три – четыре. Не хитрые подсчёты отсылали его зачатие в то время, когда они с Джессикой были вместе… От этих мыслей у Фрэнка закружилась голова и он весь покрылся липким потом. Хотелось вскочить и побежать к Джессике. Вытащить её из дома и вытрясти правду и о Мэте, и о Хэвене. Он, тот, четырёхлетней давности, так бы и сделал. Но сегодняшний Фрэнк уложил себя на кровать и стал ждать утра, чтобы встать на вахту у дома № 3 по улице Шеридан, где обитали Джес, Мэт и этот Хэвен.

²⁶ – Мэт в переводе – «подарок бога»

22

Утром они из дома тоже вышли вместе, что не добавило Фрэнку хорошего настроения. Единственное, что его порадовало, это то, что он догадался арендовать машину, поскольку и в машину они сели вместе.

Первая остановка была около детского сада. Джес вышла из машины за руку с Мэтом, Хэвен остался ждать её на водительском месте. Фрэнк сфотографировал здание детского сада и продолжил слежку.

Слежка привела его к агентству «Three-In-One» («Три в одном»), где, черт побери, они вышли опять вместе. Ну, хоть, за ручки не держались. Слабое утешение, но всё же.

Фрэнк припарковал машину так, чтобы и оставаться незамеченным, и видеть двери агентства. А, чтобы время ожидания не пропадало зря, начал рыться в интернете, надеясь выудить из трёх адресов в Кернсе, связанных с Джессикой, хоть какую-то информацию о ней.

О доме, в котором она жила, узнал только, что тот находится в списке домовладений, сдающихся в аренду. А, значит, Джес и Хэвен могли быть просто соседями по аренде, а вовсе не супругами или любовниками. Имела ли такая версия право на существование? Фрэнк очень надеялся, что – да.

Детский садик был как садик. Ни списка детей, ни их родителей на его сайте не было.

Самую интересную информацию принёс сайт агентства «Three-In-One». Агентству было всего 5 лет и занималось оно всем подряд – и сдачей недвижимости в аренду, и её продажей, и предоставлением в прокат движимого имущества, и туристическими услугами от однодневных экскурсий до многодневных туров. Хэвен, оказывается, был основателем агентства, его владельцем и главой. Джес – его сотрудником, наряду с ещё одним мужчиной, которого Фрэнк за целый рабочий день так и не увидел. Он вообще не увидел ни одного человека, который бы ступил на порог агентства, кроме курьера, который доставил обед. Видимо, дела в агентстве шли не «Ах!». Помимо отсутствия клиентов, об этом свидетельствовала и машина среднего класса и не первой свежести руководителя агентства, и обед, состоящий из фастфуда.

Чтобы не упустить Джессику, Фрэнку тоже пришлось воспользоваться услугами курьерской службы. Но до окончания рабочего дня ничего интересного так и не произошло. Вечером всё повторилось, только в обратном порядке. Джес и Хэвен вместе вышли с работы, сели в машину, заехали за Мэтом и вернулись домой. Вместе.

23

Итогом трудовой деятельности агентства за неделю были три поездки.

Дважды выезжал руководитель. Один раз загрузил оборудование для подводного плаванья и уехал на целый день. Здесь всё было понятно: на сайте значилась экскурсия на дайверской яхте в один их четырёх возможных районов в зависимости от погодных условий: Колодец Групера (большие и маленькие рыбы семейства груперов²⁷, тропические рыбы, морские лилии); Три сестры – группа из трех больших коралловых кочек (много тропических и пелагических²⁸ рыб, многочисленные виды мягких и твердых разноцветных кораллов, голожаберные моллюски); Шипрэк (Shipwreck – «Кораблекрушение») – спуск к тайваньскому рыболовному судну, от корпуса которого мало что осталось; Рифы Двойной Айленд и Хейкок со стаями черепах.

Второй раз руководитель уехал на полдня. Куда и зачем? – Фрэнку было не ясно и не интересно, он за ним не поехал.

А вот за единственным выездом Джессики проследил. Экскурсия в Куранду была обязательным пунктом любой туристической программы тех, кто добирался до Кернса. Фрэнк уже на ней побывал, но с удовольствием повторил. Бесчисленные повороты ретро-поезда через туннели и мосты на большой высоте открывали изумительные виды на скалы, водопады, обрывы и леса. Что-то Фрэнк узнавал с прошлой поездки, что-то открывал новое.

В Куранде Джес и две женщины-туристки потолкались на местном рынке, пообедали австралийским барбекю в тропическом стиле, пофотографировались с коалами в местном зоопарке, прокатились по тропическим болотам на вездеходе-амфибии «Армейская Утка» (машина американской военной пехоты времен Второй Мировой войны). В центре австралийских аборигенов Джакупай посмотрели национальные танцы и послушали игру на национальном инструменте Диджериду. Одним словом, выполнили туристическую программу в Куранде по максимуму.

В Кернс вернулись, как и все, по самой длинной в мире канатной дороге (7,5 км), проплывая над первозданными тропическими джунглями в закрытой гондоле на высоте 40 метров и любуясь впечатляющими видами водопадов, рек и океанского побережья.

В этот день Фрэнк долго не мог заснуть. Экскурсия напомнила ему поездку с Джессикой по Большой Океанской дороге, где она впервые попробовала себя в роли штурмана и гида, а он делал вид, что видит всё это впервые. Где они фотографировались с коалами в дикой природе и нагло выпрашивающими еду попугаями. Где они впервые занимались любовью… Дурацкое выражение – «занимались любовью». «Поддались страсти» тоже не лучше. Просто любили друг друга. Да, так звучит лучше…

А ещё Фрэнк думал о том, что судьба Джессики сделала оборот на 360^о и вернула её в ту точку, от которой та хотела уйти – туристический бизнес её семьи Паркер.

* * *

В воскресенье Джес и Хэвен поволокли Мэта на крокодиловую ферму. Возмущению Фрэнка не было предела – подвергать малыша такой опасности! И ладно бы с мостика за сетчатым заграждением понаблюдать, как выпрыгивает из воды за едой эта махина шести метров длиной и весом в 450 кг. Так они ещё и на плоскодонной лодке покатались по лагуне с кишащими там гребнистыми крокодилами²⁹!

Мэт, правда, был в восторге, особенно когда на его маленькую ладошку смотритель фермы положил вылупившегося из яйца несколько дней назад крокодильчика. Похожего на ящерицу, только с такими грозными рядами острых зубов, что – мама, не горюй!

Вечером, анализируя свои ощущения от прошедшего дня, Фрэнк понял, что уже начал чувствовать себя отцом Мэта. И испугался. А если это не так? Потом вообще запутался – чего он больше боится? Того, что Мэт его сын? Или того, что отец не он?

В любом случае, чтобы двигаться дальше и, в первую очередь, убедиться в своём отцовстве (или окончательно его опровергнуть), Фрэнку нужна была помощь профессионала. И он сразу подумал о Вердже³⁰, том самом детективе, который так поразил его, отыскав в Пекине (!) всего на пятый день побега из Мельбурна.

²⁷ – груперы или морские окуни – это костистые рыбы, обычно с крепким телом и большой пастью, длиной более метра (из Википедии)

²⁸ – пелагические рыбы обитают в пелагической зоне  океана, не приближаясь ни ко дну, ни к берегу, в отличие от придонных рыб и рыб рифовых. В эту группу входят сельдь, сардины, голубой тунец, океанические акулы, солнечная рыба (из Википедии)

²⁹ – гребнистые крокодилы одни из самых крупных видов крокодилов в мире. Они приспособились к жизни даже в соленой воде океана.

³⁰ – Вердж в переводе – «преследователь»

23

Фрэнк застрял в Кернсе ещё на неделю, поскольку для теста ДНК на отцовство ему нужно было достать генетический материал Мэта: волос, слюну, пот, соскоб кожи, а лучше всего – кровь. Так сказал Вердж. Последние два пункта Фрэнк отмёл сразу. И даже не из-за того, что их было сложно добыть, а из-за того, что не собирался делать больно малышу. Над остальными пунктами ломал голову, и по всему получалось, что надо дождаться воскресенья и надеяться, что Джес опять отправится с Мэтом куда-нибудь на прогулку. И там Фрэнк уже сможет как-нибудь извернуться, но получить трубочку или стаканчик, из которого пил Мэт, или ложку, которую облизывал во время еды. Он очень надеялся, что у него всё получится, потому что другой возможности не было, иначе пришлось бы проникать в детский сад. А это, во-первых, очень проблематично, а, во-вторых, опасно – и поймать могут, и в полицию сдать, и родителям рассказать. Скандала Фрэнк не хотел и раскрыться перед Джессикой не мог себе позволить.

К середине недели поступили первые сведения от детектива. Оказывается, Джес и Хэвен не только учились в одной школе, но и были одноклассниками. После школы их пути разошлись. Джес осталась учиться в Мельбурне, Хэвен уехал в Квинсленд учиться в Университете Гриффита по направлению «Бизнес и управление». Какого чёрта его унесло так далеко от Мельбурна, где была куча университетов с подобной программой? Может, хотел самостоятельности, уехать подальше от родителей, до сих пор живущих в Мельбурне? Может, уже тогда был фанатом дайвинга, а где лучший дайвинг в Австралии, как не на восточном её побережье? Может, ещё по какой причине, но, по крайней мере, стало понятно, как он мог оказаться в Кернсе. И как мог пересечься с Джессикой (Вердж предположил, что их встреча произошла случайно, когда Хэвен приехал очередной раз в Мельбурн, чтобы проведать родителей).

Самое интересное для Фрэнка: что ещё связывало этих двоих? – детективу выяснить не удалось. В школе никаких сплетен о них не ходило. Информация Фрэнка не успокоила, а наоборот, насторожила. Ведь, как выяснил Вердж, одноклассники считали Джессику девушкой замкнутой и холодной, что абсолютно не соответствовало облику той Джессики, которую знал Фрэнк и знал он же в образе Фрэнсиса.

Единственным человеком, который мог помочь Фрэнку разобраться в этом вопросе, была Патрисия, от которой у Джессики до последнего времени не было секретов. По крайней мере, в школе – точно.

Альберт отказался разговаривать с женой по этому вопросу. Пришлось Фрэнку самому звонить Патрисии (спасибо, хоть телефонный звонок старший брат помог организовать). В обмен на информацию Фрэнка, где находится Джес, чем занимается и как у неё дела, Пат сообщила, что в школе Джес была влюблена в Хэвена, но так тщательно это скрывала, что ни одноклассники, ни он сам об этом не догадывались. Хэвен встречался с другой своей одноклассницей, но к концу учёбы их отношения разладились. (Может, в этом и была причина его бегства из Мельбурна?)

Полученные от невестки сведения расстроили Фрэнка. Первая школьная любовь – это серьёзно. Вдруг, чувства Джессики к Хэвену вернулись? А Хэвен, наконец, рассмотрел Джессику. Ведь не за просто так они оказались вместе на другом конце Австралии?! Вместе живут, вместе работают. Только вот, почему за эти четыре года так и не поженились? (Единственная стоящая информация от детектива)

Про Мэта Фрэнк Патрисии не сказал. Если Мэт не его ребёнок, то пусть Джес сама скажет сестре. Ведь по какой-то причине она скрывает его от неё? А если Мэт его, то Патрисия и сама скоро об этом узнает. От него, Фрэнка.

* * *

Фрэнку повезло. Погода стояла великолепная, и Джес опять отправилась гулять с Мэтом на Эспланаду (слава богу, без Хэвена). Фрэнк собрал по мусоркам всё, до чего Мэт дотрагивался. Стаканчик из-под корма, которым кормил попугаев. Палочку, на которой была насажена сладкая вата. Трубочку, которой касался губами, когда пил кока-колу. Фрэнк даже смог заполучить ложку, которой Мэт пользовался во время обеда в кафе. Вроде как нечаянно столкнулся с официанткой, уносившей посуду с их стола, и заменил ложку Мэта другой ложкой, которую приготовил заранее.

Нужно было срочно возвращаться в Мельбурн, чтобы отдать драгоценные улики и свой генетический материал в лабораторию. Но уехать, так и не повидавшись с Джессикой, не мог. Не мог, и всё тут! Тем более что за неделю бездействия, придумал, как это сделать.

24

Самостоятельная жизнь Хэвена в Кернсе началась с работы инструктором по дайвингу. Так он и познакомился с Вистаном³¹ Ирвином – владельцем плоскодонной яхты «Афродита». Они подружились, хотя, казалось, что могло связывать двух таких разных людей? Вистан – бывший морской волк, как к детской забаве относился к дайвингу, который обожал Хэвен. Был замкнутым, неулыбчивым, если не сказать хмурым, молчаливым в отличие от коммуникабельного, разговорчивого Хэвена, улыбка которого, казалось, не сходила с его лица при любых обстоятельствах. Грузный, коренастый Вистан стоял у руля яхты неподвижно, будто приклеенный. Высокий, стройный, подвижный Хэвен одновременно, казалось, находился везде.

Не смотря на столь явные различия, люди принимали их за отца с сыном. Ну, да, у обоих были светлые волосы – у Хэвена свои, натуральные, у Вистана – выгоревшие под солнцем. У обоих голубые глаза, но ведь по статистике доля светлоглазых людей в Австралии составляет 25-50%, а некоторые демографы утверждают, что и до 75% доходит. Кожа Вистана была выдублена ветром, солнцем и солёным морем. Над кожей Хэвена море и отражённые им лучи солнца только начали свою работу, и он выглядел просто загорелым.

Единственное, что, пожалуй, этих двоих, действительно, объединяло – это их надёжность в глазах людей. Глядя на приземистую фигуру Вистана, управляющего яхтой с твёрдо стоящими на палубе, широко расставленными ногами, люди проникались уверенностью, что, уж, с таким капитаном им не страшны никакие штормы. И никакие опасности не страшны в глубине моря с таким предупредительным и предусмотрительным инструктором, как Хэвен.

Начать свой самостоятельный бизнес Хэвену предложил Вистан, когда узнал, что тот получил высшее образование по направлению «Бизнес и управление». Какого морского дьявола работать на чужой карман, когда они могут объединиться, как равноправные партнёры?! Хэвену идея понравилась. Он быстро оформил уставные документы. С названием фирмы тоже долго не думали. Назвали «Афродита», ведь яхту знали по всему восточному побережью, так что тратиться на рекламу не пришлось. Как не пришлось тратиться и на аренду офиса – все договора заключались на яхте. Там же держали и дайверское оборудование.

Бизнес шёл ровно, на жизнь хватало. Вистана всё устраивало. У него не было семьи, чтобы переживать за её содержание и создание задела на будущее для детей. (Именно поэтому он настоял, чтобы в документах владельцем фирмы был единолично прописан Хэвен при равном делении прибыли) А вот Хэвен, как человек молодой и амбициозный, начал задумываться над развитием их фирмы.

Просветление случилось, когда он встретил в аэропорту свою одноклассницу – Джессику. Она была из семьи, владеющей туристическим бизнесом, и то, что Джессика подалась в программирование, Хэвен не знал, а потому обрадовался, что с присоединением её к их компании, туристическое направление работы фирмы у них в кармане.

Но туризм пришлось отложить на целый год. Джессика была беременна, и первые несколько месяцев чувствовала себя настолько плохо, что даже не смогла поездить по уже существующим вокруг Кернса туристическим маршрутам. Зато погрузилась в теорию. Изучала историю, географию, биологию и ботанику с привязкой к местности. Когда полегчало – объездила всё. Отметила про себя, где и что она может добавить, чтобы в её экскурсиях была изюминка, отличающая фирму «Two-In-One» («Два в одном» – такое название придумали партнёры сообща после расширения круга деятельности) от остальных. «Изюм» в экскурсию в Куранду добавил Вистан, у которого в гараже, оказывается, стояла машина-вездеход времен Второй Мировой войны, доставшаяся ему от деда. Тот был механиком-водителем во время войны и получил её в качестве награды при демобилизации.

Даже когда у Джессики начал выпирать живот и ездить по экскурсиям стало опасно, она не оказалась бесполезным сотрудником фирмы. Создала сайт фирмы «Two-In-One». Сделала рекламную рассылку потенциальным клиентам, в первую очередь тем, кто уже пользовался услугами «Афродиты». Подготовила кучу рекламных материалов на бумажных носителях. Нашла помещение под офис за разумные деньги. Продумала экскурсии до мельчайших подробностей. Так что, когда Мэту исполнилось полгода, Джессика так уверенно начала деятельность гида, словно занималась этим всю жизнь.

Уже через 2 года её направление сравнялось по прибыли с дайверским и начало набирать обороты по его опережению. Далеко не все туристы дайверы, но почти все дайверы – туристы.

Неугомонный Хэвен, просчитав предполагаемые доходы, пришёл к выводу, что пора им расширяться дальше. «Три-в-одном» звучит солиднее, чем «Два-в-одном». (Какое классное название они придумали в своё время! Развиваться можно до бесконечности, почти не меняя вывеску и обеспечивая преемственность рекламы). Его идею заняться сдачей в наём недвижимости партнёры поддержали безоговорочно. Вистану было всё равно, поскольку, как он управлял яхтой, так и продолжил управлять, для него ничего не менялось. Он вложил в новое направление деньги (а куда ещё их было девать?) и умыл руки. Джессика в управлении недвижимостью ничего не понимала, а потому полностью доверилась Хэвену. Вложила ту часть своих сбережений, что могла себе позволить, и помогала тем, о чём её просили.

Направление развивалось туго. Краткосрочная аренда квартир в Кернсе ещё кое-как шла, отвоёвывая своё место среди многочисленных конкурентов. А вот долгосрочная аренда домов в окрестностях Кернса топталась на месте. Хэвен выезжал с несколькими клиентами на осмотр, но до договора ни один из них не дошёл. Но Хэвен не унывал и радовался каждому клиенту.

Обрадовался он и Фридому³² Харду³³, который хотел арендовать дом на берегу моря на две недели. Удивился только, что сопровождать его при осмотре потребовал женщину. Женщина в фирме «Three-In-One» была, но занималась экскурсиями, а не сдачей в аренду недвижимости, о чём Хэвен и сообщил потенциальному клиенту. Объяснение категоричной просьбы клиентом выглядело просто и вполне убедительно: Фридом хотел снять дом для своего медового месяца, что должно стать сюпризом для его молодой жены, и потому ему было важно учесть не только свой мужской взгляд на дом, но и женский тоже. Ради этого он даже согласился перенести осмотр домов на другой день (Джессика была занята на экскурсии). Что ещё подвигло Хэвена ухватиться за клиента, не согласовывая работу с Джессикой, это его готовность оплатить ей день с ним по тарифу самой дорогой экскурсии, как индивидуального гида, и соблазн заиметь в перспективе постоянного клиента, снимающего дом на месяц каждый год, если, конечно, его молодой жене всё понравится во время медового месяца.

Они ударили по рукам и подписали договор.

Для осмотра домов Фридом Хард предложил поехать на своей машине. Хэвен обрадовался, ведь у него в этот день был свой выезд к рифам, а машина у них с Джессикой одна на двоих.

* * *

Фрэнк несколько дней ждал, пока Джес уедет из офиса фирмы на экскурсию, чтобы «обработать» руководителя «Three-In-One» без неё. Поскольку не знал, на какую – длинную или короткую, экскурсию она поехала, зашёл в офис, едва осела пыль после отъезда машины.

Разговор сложился удачно (всё-таки, он сделал правильный вывод об отнюдь не блестящем финансовом положении фирмы). Начальник сразу же ухватился за него, как за клиента, и согласился на все условия, соблазнённый туманной перспективой оказания услуг в дальнейшем.

³¹ – Вистан в переводе – «борющийся против ветра»

³² – Фридом в переводе – «Свобода, независимость»

³³ – фамилия Хард, также как и фамилия Бернет означает «сильный, храбрый»

25

Как и договорились, Фрэнк подъехал к офису фирмы «Three-In-One», чтобы подхватить Джессику Паркер, к девяти часам. Хэвена к этому времени в офисе уже не было, его экскурсия на яхте «Афродита» начиналось именно в 9. (Фрэнк тщательно проверил время отправления яхты с причала) Джессика уже стояла на улице, в ожидании машины клиента.

Фрэнк не стал выходить из машины, чтобы открыть даме дверь. Распахнул её изнутри и спросил:

– Джессика Паркер?

– Фридом Хард? – в свою очередь поинтересовалась Джессика.

– Садитесь!

Ничего не подозревающая Джессика уселась в машину, мельком взглянув на человека за рулём. Но что там можно было рассмотреть? Тёмные солнцезащитные очки, кепка, из под которой виднелись небрежно забранные в хвост волосы, простая тенниска и джинсы. Она завозилась с ремнём безопасности и насторожилась только когда услышала щелчок блокировки двери, а клиент ударил по газам. Она повернулась к водителю, чтобы сказать о недопустимости такой опасной езды, но слова замерли на её губах. На неё смотрел… Фрэнк Бернет. Человек из её прошлого. Прошлого, которое ей не хотелось помнить. И ей это почти удалось…

– Привет, Джес! Вот мы и встретились.

Джессика сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то успокоиться, и спросила:

– Ты меня похитил?

– Нет.

– Тогда останови машину и выпусти меня.

– А как же выполнение условий договора?

– Какой договор! Это же фикция!

– Ничего подобного. Я заключил договор с фирмой «Три-в-одном» на осмотр домов для двухнедельной аренды. И внёс оплату услуг менеджера Джессики Паркер по тарифу индивидуальной экскурсии.

– Плевать на оплату! Я её верну.

– А неустойку за срыв договора тоже вернёшь? Ты хоть знаешь, какая сумма там прописана? Вряд ли ваша фирма это потянет. Но, если ты настаиваешь, я позвоню твоему боссу. И готовься разгребать последствия!

Джессика молчала, насупившись.

– Так мне звонить? – подтолкнул её Фрэнк.

– Не надо, – скрипя сердце, ответила Джес, – Куда мы едем?

– Это ты мне скажи – куда. Ты здесь штурман, – как можно более спокойным тоном ответил Фрэнк.

А сам подумал, помнит ли Джес, как почти пять лет назад он также вёл машину, а она указывала ему, где остановиться, как лучше припарковаться, когда свернуть с Большой Океанской дороги, чтобы увидеть то или иное секретное место.

– Хорошо… Раз я руковожу… Едем прямо до пятидесятого километра и сворачиваем налево по указателю Редлинч.

– Странно, твой руководитель обещал мне показать дома на побережье, а ты предлагаешь мне уехать вглубь материка.

– Но тебе же они не нужны! Это просто предлог. А твоя невеста и медовый месяц – выдумка. Сядем в ближайшем кафе и поговорим. Ты ведь этого хочешь!

– Да, я очень хотел поговорить с тобой, объясниться. Но это было четыре года назад. Ты думаешь, что все эти годы я не жил, а только и делал, что искал тебя? – осадил Джессику Фрэнк, задетый за живое её словами о выдуманной невесте.

– И кто же она, твоя наречённая, ради которой ты предпринимаешь столько усилий? – фыркнула Джес, – Как её зовут? Сколько ей лет? Чем занимается?

– Разве ты не знаешь, что не можешь спрашивать клиента о его личной жизни? Кроме того, я не хочу говорить о своей девушке с другой девушкой, тем более, моей бывшей девушкой. Похоже, что это ты до сих пор мной интересуешься, а не я.

– Ты хочешь мне доказать, что я сейчас сижу в твоей машине случайно? – не сдалась напору Фрэнка Джес и добавила насмешливо, – И Фридом Хард твоё настоящее имя?

– Подловила! – заулыбался Фрэнк.

Глядя на его лицо, ставшего от улыбки мальчишеским, Джес едва удержала себя, чтобы тоже не улыбнуться.

– Сидишь ты не случайно. И моё имя по-прежнему Фрэнк Бернет или Фрэнсис, как тебе больше нравится, – провокационно продолжил Фрэнк и скосил глаза на Джес.

Она хотела, явно хотела сказать опять что-то дерзкое, но вовремя остановилась. Даже нижнюю губу прикусила, чтобы слова не вырвались. Этот её жест был из той, прошлой жизни, когда они любили друг друга… Фрэнк остался довольным этой её реакцией и выдал заготовленную заранее версию их встречи:

– А вот увидел я тебя случайно. На экскурсии в Куранду. И дальше, признаюсь, предпринял некоторые усилия, чтобы что-то узнать о тебе и встретиться наедине…

Джессика на этих словах ощутимо побледнела. «О Мэте подумала», – догадался Фрэнк.

Джессика, действительно, вспомнила о Мэте. Как она могла так легкомысленно препираться с Фрэнком и не подумать об опасности, которая нависла над сыном, над их счастливой жизнью вдвоём, которую она упорно строила последние четыре года?

– Но дом для медового месяца мне, действительно, нужен. И я решил соединить полезное с приятным. Будет ли наша встреча полезной и приятной, зависит только от тебя. Я уже отпустил прошлое. Если ты меня до сих пор не простила и я также тебе ненавистен, как и тогда, когда ты меня бросила, я не буду тебя мучить. Вернёмся и расторгнем договор. Я не буду настаивать на неустойке и требовать возврат оплаты. Обращусь в другое агентство.

Эти слова успокоили Джессику, хотя она и не могла до конца им поверить. Но, похоже, Фрэнк не знает о сыне. Пусть так и будет. Она не станет нагнетать обстановку. Если он не врёт, то первый контракт на аренду дома очень даже не помешает фирме, сдвинет новое направление деятельности с мёртвой точки. И Джессика приняла решение вести себя как нормальный цивилизованный человек, о чём и сказала Фрэнку:

– Не надо! Я выполню условия договора. С этой минуты я – Ваш менеджер, а Вы – мой клиент.

– Вот только не надо на «Вы», хорошо? – облегчённо выдохнул Фрэнк, – И обращаться ко мне «господин Хард» тоже не надо. Глупо делать вид, что мы не знакомы. Доки?

Это слово, которым Фрэнк заменял в разговоре слово «договорились» отозвался в сердце Джессики болью. Трудно дастся ей сегодняшний день, если он то и дело будет напоминать ей о себе том, каким он ей представлялся больше четырёх лет назад, каким она его любила…

* * *

Первый дом в Холлоуэйс Бич оказался слишком маленьким и слишком близко расположенным к цивилизации. Над головой буквально пролетали самолёты, взлетающие из аэропорта Кернса. Джессика согласилась с выводом Фрэнка, что для медового месяца он не подходит. И они отправились дальше.

Дом на окраине Смитфилда был хорош. Он утопал в зелени пальм и вечноцветущих деревьев. На заднем дворе дома был бассейн. Внутри – просторные светлые комнаты. Изящная мебель из белого дерева с белой же инкрустацией смотрелась одновременно и дорого, и стильно, и современно. К мебели хотелось прикоснуться, погладить, что Джессика непроизвольно и делала. Её мечтательный вид не ускользнул от внимания Фрэнка… Кухня, оборудованная по последнему слову техники. Джакузи с большим количеством гидромассажных программ в ванной комнате. Но…

Но дом находился слишком далеко от моря. А его близость была указана в договоре с «Three-In-One», как одно из обязательных условий. И опять Джессике пришлось признать правоту Фрэнка, что дом не подходит.

Дом за небольшим городком Палм Ков был расположен идеально. На краю холма, нависая над широким песчаным пляжем. От пляжа по холму к дому вилась лестница, но и на машине к нему можно было подъехать вплотную. Поднявшись наверх, Фрэнк и Джессика увидели прямо перед собой небольшую пристань с моторными лодками и яхтами. Оттуда можно было отправиться к двум рифовым образованиям – Двойной Риф Айленд и Хейкок Риф (так утверждалось в описании, которым Хэвен снабдил Джессику перед поездкой). По левую руку на холме были разбросаны ещё несколько домов. По правую внизу расстилался городок Палм Ков. Открывшийся вид так понравился и Фрэнку, и Джессике, что они радостно переглянулись, будто он предназначался для них двоих.

Но вот внутри дом разочаровал. Если бы они не видели дом в Смитфилде, возможно, разочарование не было таким сильным. Такую мысль высказал Фрэнк вслух. Джессика ничего не сказала, но внутренне была согласна с ним. Так же, как и с тем, что, если бы можно было соединить два дома в один, получился бы идеальный вариант.

И этот идеальный вариант был тем домом, о котором они вместе мечтали когда-то, если бы решили жить в Австралии после окончания учёбы Джессики в Лондоне. Учёба не случилась. И мечты разбились вдребезги. Джессика не могла не думать об этом на обратном пути…

Об этом же думал и Фрэнк. О том, как бы они могли быть счастливы здесь. Вместе. Втроём. Идеальнее места не найдёшь. А мебель в доме можно и поменять. И кухню переоборудовать. И джакузи в ванной установить. Да даже бассейн на улице соорудить. Ходить по магазинам, взявшись за руки, тщательно выбирать каждую петельку, каждый гвоздик. Ссориться, сладко мириться. И всё вместе…

Чтобы сбросить наваждение, отдающееся болью в сердце, Фрэнк сказал, почти приказал:

– Поговори со мной!

Джессика расстроилась. Ну, вот, только они нащупали волну, как общаться друг с другом нейтрально, без раздражения, как Фрэнк сменил тон. Почувствовал себя господином Фрэнком Бернетом, её боссом? Ответила холодно:

– О чём же?

Фрэнк ответил примирительно:

– Это ради нашей безопасности. Меня укачивает. Легко могу заснуть.

– Не знаю, о чём говорить, – пробурчала Джессика.

– Тогда, спой!

– Я не умею петь! – заартачилась Джессика, хотя Фрэнк прекрасно помнил, как она тихонечко мурлыкала колыбельную песню под шум дождя, когда они ночевали в палатке кемпинга на берегу залива Порт Филлип. Интересно, помнит ли ещё об этом Джес? И поёт ли колыбельные песни Мэту? Как же хотелось спросить о нём! Но, нет, пока ещё не время…

– Тогда давай споём вместе, – предложил хриплым голосом Фрэнк и включил радио.

И в машину ворвался голос Кайли Миноуг³⁴:

…удары моего сердца слабеют,

И неудивительно,

Что я наблюдаю за тобой,

Я хочу остаться с тобой.

И что мне делать?

В этой толпе вижу лишь тебя,

Я хотела уйти, но теперь остаюсь,

От твоего взгляда у меня перехватывает дыхание…

Наша планета всё ещё вертится?

Потому что я притяжения, похоже, не чувствую…

Иногда судьба поступает забавно…

Джессика не дала дослушать песню до конца. Переключила каналы. Но и на другой частоте Кайли пела чуть хрипловатым голосом о любви:

Мне больно, когда ты слишком близко.

Но малыш, больно тогда,

Когда любовь настоящая.

Ты хочешь всё большего,

Даже если сгоришь в этом огне, огне.

Джессика опять потянулась к переключателю, но Фрэнк остановил её, сжал в ладони её руку и не отпускал. Джессика вырвала руку, и больше попыток дотянуться до радио не предпринимала. Отвернулась к окну и закрыла глаза.

Все любовники, что были до тебя,

С тобой не сравнятся.

Не беги от меня, просто дай мне немного больше.

Они не сравнятся с тобой, все любовники.

Чувствуй, разве ты не видишь,

Сколько можно прочувствовать сердцем?

Ты знаешь, что я реальна,

Разве не видишь, что мы всё выше, выше…³⁵

Фрэнк не стал больше мучить Джессику. Выключил радио, и до офиса фирмы они доехали в тишине. Как только Джес вышла из машины, он втопил педаль газа и, взвизгнув шинами, умчался, обдав Джессику облаком пыли. Даже не попрощался.

«Даже не попрощался…», – с грустью подумала Джессика. Но, хорошо, что уехал. И, слава богу, что не знает о сыне.

А Фрэнк и не думал прощаться, потому что не собирался этого делать. Чем быстрее он улетит в Мельбурн, тем быстрее узнает – сын ему Мэт или нет. Чем быстрее узнает, тем быстрее вернётся в Кернс. И это возвращение никоим образом не зависит от результата теста ДНК. Даже если Мэт не его сын, он будет его сыном! А Фрэнк его отцом!

³⁴ – Кайли Энн Миноуг – австралийская поп-певица, автор песен и актриса. СМИ называют её «поп-принцессой» австралийской музыкальной сцены и «иконой стиля» (из Википедии). Ниже отрывок из её песни «In Your Eyes» («В твоих глазах»)

³⁵ – отрывок из песни «All the Lovers» («Все любовники»)

26

Фрэнк смотрел на результаты теста на отцовство и не верил своим глазам – 99,9%. Хотя всем сердцем желал этого. Надеялся. И не верил. А потом у него снесло крышу. Он сжал бумагу в кулаке и, пошатываясь, как пьяный, отправился к Альберту. Ему надо было срочно с кем-то поделиться новостью, что он отец. Уже четыре года. Иначе у него сердце разорвётся. С кем ещё он мог поделиться неизмеримым счастьем? Только с братом.

Добравшись до его квартиры, начал вводить дату рождения Мэта (её он узнал, наняв хакеров для взламывания сайта детского сада, которые успешно справились с этим делом) в качестве кода к электронному замку, не соображая, что делает. Просто в голове ничего не было, кроме того, что у него есть сын. Дверь не поддавалась, и у Фрэнка кончилось терпение. У него и так его было не много. И он начал колотить в дверь кулаком.

Альберт услышал пиканье электронного замка – кто-то вводил раз за разом неправильный код. Насторожился и включил видеоглазок. В этот момент по двери ударили, и изображение видеоглазка подёрнулось рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень. По двери ударили ещё раз, но между ударами Альберт успел узнать Фрэнка. Удивился, ведь он явился без предупреждения. (Чтобы не создавать лишнее напряжение между Патрисией и Фрэнком, братья договорились согласовывать свои встречи заранее). Значит, случилось что-то не ординарное.

Фрэнк ввалился в квартиру Альберта в невменяемом состоянии.

– Ты пьян? – спросил Альберт, принюхиваясь к брату.

Странно, но от Фрэнка не пахло алкоголем. Неужели наркотиками накачался, – испугался за младшего старший.

– Брат, ты – гений! – полез обниматься к Альберту Фрэнк, – Надо выпить! – оттолкнул Альберта, прошёл к бару и вытащил бутылку игристого вина, – Блеск! Bellebonne³⁶! То, что нужно!

Альберт бессильно наблюдал, как Фрэнк зубами (!) вытащил пробку из самой дорогой бутылки из игристых вин в своей коллекции и опрокинул её в прямо в горло. Вино пенилось и выливалось изо рта, пена забивала нос. Фрэнк закашлялся, но отфыркался и не остановился, пока не выпил всю бутылку. Пошатнувшись, уселся на стул и, махнув рукой, приказал Альберту:

– Доставай ещё! Выпьем вместе!

– Есть за что? – поинтересовался Альберт.

– А то! – воскликнул Фрэнк, хлопнул по столу рукой с какой-то бумагой и пододвинул её к брату, – На! Читай!

Альберт с недоумением вглядывался в колонки каких-то цифр и непонятных символов, пока его зрение не сфокусировалось на кое-чём понятном: Фрэнсис Бернет, Мэт Паркер и 99,9%. У Альберта, вдруг, задрожали ноги, и он сел на стул.

– Это… Это… Мэт Паркер – это твой сын?

– Да! – громыхнул по столу кулаком Фрэнк, – Мой и Джес. Она скрывала его от меня четыре года. Понимаешь, Альберт, четыре года! Целых четыре года! Но теперь скрывать не получится! У меня есть доказательства! Давай, выпьем!

Определённо, Альберту тоже надо было выпить. Что-нибудь покрепче, чем игристое вино к Рождеству. И он не поскупился, достал австралийский темный ром Bundaberg³⁷, налил себе и Фрэнку в стаканы. Выпил залпом. Фрэнк тоже выпил и сразу потянулся за бутылкой, чтобы налить себе ещё.

– Скрывать не получится! – повторил Фэрнк, – Теперь она вот у меня где! – сказал, сжимая руку в кулак, – Никуда от меня не денется! – выпил залпом второй стакан вина и, уже изрядно захмелев, покачал указательным пальцем туда-сюда, – Ни-ку-да!

Через мгновение в столовую комнату, где засели братья, ворвалась разгневанная Патрисия и сходу залепила Фрэнку пощёчину:

– Я не позволю тебе издеваться над сестрой! Сейчас же позвоню и предупрежу её…

… Патрисия тактично ушла в спальню, когда поняла, что пришёл Фрэнк. Не то чтобы она ненавидела его. Скорее даже сочувствовала. Но она пообещала Джессике не общаться с ним, и о том же они договорились с Альбертом.

Уйти-то ушла, но Фрэнк так громко говорил, что Патрисия всё слышала. Когда поняла, что сестра скрывала от неё четыре года своего сына, у Патрисии тоже задрожали ноги, и она присела на кровать. В душе творилось что-то невероятное – светлое чувство радости от появления на свет ребёнка, обида, что сестра скрывала от неё эту радость, невольный страх – что же будет дальше? Но когда Фрэнк начал угрожать Джессике, в Патрисии поднялась волна враждебности к нему, и она кинулась на него фурией, желая защитить сестру…

Фрэнк инстинктивно вычленил из нечёткой реальности вокруг себя главное: не пощёчину, а телефон, которым размахивала перед его носом, угрожая, сестра Джессики. Встал рывком со стула и ухватился за него. Пат ещё крепче сжала в руках телефон, не отпускала. Фрэнк тоже в него вцепился мёртвой хваткой, как бультерьер. Пат тянула телефон к себе, Фрэнк к себе. Пат попыталась ударить Фрэнка ногой, но бить было не удобно, и удар не произвёл должного эффекта, Фрэнк увернулся.

Альберт, в первые мгновения оставшийся сторонним наблюдателем этой фантасмагоричной сцены, понял, что пора вмешаться. Он попытался вклиниться между этими двумя, и они стали пихаться и сопеть втроём. Но, всё-таки, Альберт был сильнее Патрисии и трезвее Фрэнка, и потому ему удалось вырвать телефон.

Телефон звякнул, упав на каменный пол.

– Никто никому звонить не будет! – воскликнул взъерошенный Альберт, быстро подобрав телефон с пола, и, видя, что оба дорогих ему человека ринулись к нему, предпринимая попытку отобрать телефон, в сердцах грохнул его об пол. Хвалёное противоударное стекло разлетелось на мелкие осколки.

– Класс! – пьяно заулыбался Фрэнк, подняв оба больших пальца вверх в знак одобрения действий брата, и плюхнулся обратно на стул.

Пат ничего не сказала, посмотрела на мужа с обидой и укоризной, развернулась и ушла. Альберт ринулся за ней. Успел вовремя. Пат уже стояла около двери, намереваясь уйти из дома. Альберт загородил собой дверь.

– Выпусти меня! – холодным тоном потребовала Пат.

– Успокойся, – попытался образумить её Альберт и дотронулся до её плеча, – Давайте вместе поговорим. До конца. Сколько это может всё тянуться?

Пат уговорам мужа не вняла. Отдёрнула плечо. Повторила упрямо:

– Я сказала, выпусти меня! Ты на его стороне. Не хочу с тобой разговаривать.

Альберт ничего больше не сказал. Молча развернулся, и набрал код блокировки двери с помощью отпечатка своего пальца. Потом повернулся к жене, твердо взял её за плечи, заглянул в её уже подернутые слезами голубые глаза, тихо произнёс:

– Я не на его стороне…

Прижал обмякшую Патрисию к себе, обнял, погладил по голове.

– Пойдём, поможешь мне привести его в чувство. А потом поговорим. Все вместе. Ладно?

Пат, нехотя, кивнула головой, и супруги отправились в ванную. Патрисия умылась, пока Альберт набирал в таз холодную воду.

Фрэнк отреагировал на холодный водопад, обрушившийся на его голову, не сразу. Обтекал, ошарашено глядя на пристально смотревшего на него брата с пустым тазом в руках, пока вода не пропитала одежду, и она противно не прилипла к спине и груди.

– Ты чего?!? – заорал на Альберта и вскочил со стула, почти мгновенно протрезвев.

– Пат, принеси, пожалуйста, Фрэнку мою одежду, – спокойно произнёс Альберт, не отводя взгляда от брата, – Сядь! – и надавил на его плечи.

Фрэнк попыхтел, но брата послушался. Тогда Альберт от него отошёл и, не оборачиваясь, сказал:

– Сейчас ты выпьешь горячего чая и… Пат! – позвал Альберт жену, – Кажется, у нас оставался куриный бульон?

– На верхней полке, – ответила Пат, возвращаясь в столовую с ворохом одежды и банным полотенцем.

– И съешь бульон, – продолжил говорить Фрэнку Альберт, стоя к нему спиной, – Пока будет разогреваться, иди, переоденься и постарайся протрезветь.

* * *

– Рассказывай! – велел Альберт Фрэнку, когда тот закончил с бульоном и чаем и отодвинул от себя пустую посуду.

– Что рассказывать? – не очень вежливо, можно даже сказать, с вызовом, спросил Фрэнк.

– Всё рассказывай. С самого начала. Как нашёл Джессику, как узнал о сыне. Всё по порядку и подробно.

– Не буду! – вызверился Фрэнк, – Пока ты на её стороне, – кивнул он в сторону Патрисии.

– Как же мне всё это надоело! Вы оба тянете меня в разные стороны. Заставляете выбирать. А если я вас заставлю?!? Пат, ты кого выберешь – меня или сестру? А ты, Фрэнк – меня или Джессику? Или тебе предложить выбрать между Джессикой и сыном? А? Каково тебе будет?!?

– Вы даже сидите рядом, – проворчал смущённо Фрэнк.

«Детский сад на прогулке!» – с досадой подумал про себя Альберт, а вслух сказал:

– Хорошо! Если тебя это так напрягает, я пересяду… Так устраивает? – спросил Фрэнка, когда отодвинул свой стул от жены, – Я четыре года старался держать нейтралитет. Но, если вам так хочется, чтобы я принял какую-то одну сторону, то я выберу прямо сейчас, – заявил Альберт грозно и даже руки сложил в замок, чтобы усилить эффект. Обвёл глазами брата и жену, смотревших на него с удивительно одинаковым выражением глаз – растерянно и с тревогой, – Я выберу сторону Мэта! Вы, взрослые люди, один – уже отец, другая – моя жена, а ведёте себя, как поссорившиеся детишки в песочнице. Подумайте, кто для вас на первом месте? Вы сами? Сестра? Любимая? Мэт? И кто должен там быть? Как долго ещё ребёнок будет расти без отца? А, Фрэнк? Как долго ты ещё будешь преследовать Джессику, заставляя её убегать? А, ты Пат, как долго ты ещё намерена потакать безответственным действиям Джессики, вместо того, чтобы образумить её, как старшая сестра?

Пат покраснела и потупила взгляд. Фрэнк заёрзал на стуле и пробормотал:

– Я хочу её вернуть, – и поправился, – Обоих вернуть. Даже, если бы Мэт не был моим сыном…

– Методом шантажа? – саркастически спросил Альберт, – Это твой способ вернуть обоих?

– Пока не знаю как…

– Вот для этого и рассказывай всё подробно и по порядку. Вместе придумаем, что делать. Согласны? – спросил строго и посмотрел каждому в лицо – и жене, и брату. Дождался, когда оба подтвердили согласие кивком головы и приказал Фрэнку, – Начинай!

И Фрэнк рассказал всё. Как мотался из страны в страну в поисках найти в себе силы жить дальше без Джессики. И как всё равно искал везде её. Как чуть не умер, когда увидел её в Кернсе на набережной и получил один за другим два удара, два мужских имени – Мэт и Хэвен. Как следил потом за ней и ревновал, ревновал, ревновал… Как нанял детектива, чтобы побольше узнать о своём сопернике. Как нанял хакеров, чтобы побольше узнать о Мэте, возможно, скорей всего, однозначно, своём сыне. Как собирал по помойкам мусор, который мог послужить генетическим материалом для определения отцовства. Как придумал и осуществил встречу с ней, сочинив целую историю про мифическую невесту и медовый месяц.

После его рассказа все долго молчали. Фрэнк, потому что чувствовал опустошение, высказавшись. Патрисия, потому что была смущена. Она никогда не задумывалась над чувствами Фрэнка, всегда берегла только чувства Джессики. А ведь он, похоже, действительно, её любит. И страдает. Возможно, не меньше, чем она. Не говоря уже о малыше Мэте. Альберт думал о том, что Фрэнк опять наворотил дел, и даже не осознаёт, что сделал ту же ошибку, из-за которой они с Джессикой расстались.

Пауза затянулась. Фрэнк кашлянул, чтобы привлечь внимание, и спросил:

– Что скажете?

– Что тут скажешь? – откликнулся Альберт, – Ты сделал всё, чтобы оттолкнуть Джессику от себя ещё дальше.

Сделал паузу, посмотрел на побледневшего Фрэнка и, сжалившись, сказал:

– А тебе не приходило в голову не врать, а честно рассказать ей о своей любви? Что никогда не забывал её? Что искал все эти четыре года? Что счастлив, что у вас есть сын? Что хочешь быть с ними рядом всю жизнь? Глядишь, она бы тебе позволила объясниться и о прошлом. Если бы даже не захотела связать с тобой свою судьбу, то вы, хотя бы, точку поставили. Начали бы жить дальше, не сожалея о прошлом. И что ты вместо всего этого делаешь? Опять ей врёшь! Обманываешь! Играешь с ней! Не из-за этого ли она так жёстко с тобой рассталась? Ты хочешь повторения?

Фрэнк побелел бы ещё больше, если бы мог. Вскочил со стула. И тут же грузно осел. Патрисии стало так его жаль. Она дотянулась до него и положила свою ладонь на его руку:

– Забудь о тесте и шантаже. Езжай в Кернс. Находи предлоги, чтобы встретиться с ней, только не придумывай никакой чуши. Говори только правду. И начни с последней выдумки. Признайся в ней. А потом расскажи про остальное. Не вываливай всё сразу, не дави на неё. И только, когда всё-всё расскажешь, скажи, что ты знаешь о сыне. Если она скажет, что любит другого, тебе придётся смириться. Но не отказывайся от сына. Если вы разберёте завалы между собой, то, насколько я знаю Джес, она не будет препятствовать твоим встречам с ним. Договоритесь как цивилизованные люди.

³⁶ – винтажное розовое вино Bellebonne (производитель – Натали Фрайар из Тасмании, которую часто называют «королевой игристого вина Австралии») сочетает в себе аромат и вкус рахат-лукума, маслянистой выпечки, поджаренных орехов, сочной сезонной клубники и малины.

³⁷ – Bundaberg Rum производят на Северных территориях Австралии. Его букет сочетает в себе ароматы дуба, карамели и специй.

––

Если бы ты знал, как я люблю тебя,

Как хочу вновь оказаться в твоих объятиях.

Если бы ты знал, как я ненавижу себя

За то, что мечтаю опять таять в твоих объятиях.

Если б ты знал, как я люблю тебя,

Как хочу вновь чувствовать твой сладкий поцелуй на своих губах.

Если бы ты знал, как я презираю себя

За то, что хочу верить всем словам, слетающим с твоих сладких губ.

27

Такого удачного месяца ещё не было за все 5 лет работы Хэвена в турбизнесе. Он был в восторге! Если так пойдёт и дальше, надо будет покупать ещё одну машину. В этот раз они с Джессикой разошлись, и то в некоторые дни оборудование придётся оставлять на яхте и там же ночевать. Но спрос на экскурсии и дайвинг это что! Вот аренда дома на целый месяц – это удача!

Джессика в это же время испытывала панику. Почти половину заказанных в этот месяц экскурсий и погружений выкупил один и тот же человек. Но самое страшное, что и дом в аренду снял он же. И человеком этим был Фрэнк Бернет! И под своим именем! И то, что он на целый месяц хочет приехать в Кернс, явно не связано с любовью к тропикам и коралловым рифам.

Первой реакцией Джессики было – бежать! Но куда? И как? Это четыре года назад она была одна и могла отправиться куда угодно. А сейчас, с ребёнком на руках? В неизвестность? От крыши над головой и стабильного заработка? Это будет безответственно. И вообще, почему она должна убегать? Ей здесь нравится. Мэту тоже. Убежав раз, убежав два, можно бегать всю жизнь и нигде не чувствовать себя уверенно.

Надо перетерпеть этот месяц, – пришла к выводу Джессика. Общаться с Фрэнком спокойно, как со старым знакомым. Дать ему понять, что она уже ничего к нему не чувствует, что между ними всё кончено. Набраться сил и выслушать его объяснения, наконец, чтобы поставить окончательную, жирную точку в их отношениях.

Намерения благие, но вот как быть с Мэтом? Как поведёт себя Фрэнк, увидев ребёнка? Что предпримет, когда поймёт, что Мэт его сын? Может, убедить его, что Мэт сын Хэвена? А что? Случайно встретились, она была в шоке после предательства любимого и аварии, выпили, переспали. Потом поняли, что вернулись чувства, которые они испытывали друг к другу в школе. Первая любовь – это серьёзно! Через семь месяцев родился Мэт. Мало ли детей рождаются недоношенными³⁸! Но Хэвен ничего не знает о Фрэнке и ни разу не интересовался – кто отец Мэта. Так стоит ли его вмешивать?

Успокоившись и разложив всё по полочкам, Джессика решила, что воспользуется именем своего одноклассника, а теперь начальника, только в крайнем случае. И вообще, Фрэнк будет жить не в Кернсе, а в получасе езды от него. Он набрал такое количество экскурсий, погружений к рифам и дней аренды яхты, что вряд ли у него останется время для Кернса. Она просто будет сверх осторожна в эти дни и всё! И всё сделает для того, чтобы этот месяц стал единственным, когда она будет видеть его рядом с собой.

* * *

Как же, оказывается, тяжело говорить правду! И как страшно! У Фрэнка был соблазн опять представиться чужим именем, но он его переборол. Сначала записался онлайн на все три экскурсии, которые проводила Джес, и пять дайверских Хэвена (к предыдущим добавился ещё один район с рифами – Уолтер Патч с красивыми вертикальными стенками из кораллов, преимущественно горгонарий и морских кнутов, и коралловыми пещерами, где обитают рифовые акулы и оранжево-красные скаты-веслохвосты). Дождался подтверждения системы и оплатил. Потом также онлайн написал электронное письмо на фирму с просьбой подготовить договор на аренду дома в Палм Ков на срок в один месяц. (Вообще-то в планах было дом сразу купить, но побоялся испугать этим Джессику) В письме сослался на своего знакомого Фридома Харда, который видел дом своими глазами и посоветовал, как идеальное место для любителя дайвинга.

«Three-In-One» ответили быстро. Прислали типовой договор. К договору прилагалось письмо от руководителя фирмы Хэвена Круза, в котором он рассыпался в любезностях типа «сделаем всё от нас зависящее, чтобы Ваш отдых оказался незабываемым» и далее в том же духе. Тон письма порадовал Фрэнка. Слова Хэвена ясно свидетельствовали о том, что имя «Фрэнк Бернет» ему ни о чём не говорит. А, значит, Джес ничего ему не рассказывала о них, об их отношениях, и об их расставании. Не так, уж, Джес с Хэвеном и близки, раз не рассказывала!

Переписку с турфирмой Фрэнк вёл, уже будучи в Кернсе. Боялся, что Джес сразу сбежит, как только увидит его имя, потому дежурил около её дома. Но, обошлось…

³⁸ – по статистике более 11,4% детей рождаются недоношенными. И 80% преждевременных родов являются непредвиденными.

28

– Господин Бернет, рада приветствовать Вас в Кернсе! Экскурсию в Куранду Вам тоже посоветовал Ваш знакомый Фридом Хард, как и дом в Палм Ков? – ехидно так спросила Джессика Фрэнка.

– Что-то типа того, – пробормотал Фрэнк.

Он не ожидал, что Джес будет так свободно чувствовать себя рядом с ним. Думал, она занервничает, увидев его вновь. А она встретила его этаким юморком, с подколом, как старого знакомого. Знакомого, но не любимого, к которому ещё испытывает чувства…

Чтобы переключиться с мыслей, причиняющих боль, Фрэнк спросил:

– Мне интересно, а тебе не скучно энный раз ездить по одним и тем же маршрутам и говорить одно и то же? Я вот уже третий раз еду в Куранду, даже не знаю, будет ли мне интересно.

– Зачем тогда поехал, если думаешь, что будет не интересно?

– Чтобы побыть рядом с тобой, – честно ответил Фрэнк, – Не был уверен, что ты согласишься со мной встретиться, если бы пригласил. Ты бы согласилась?

Джессика кашлянула и предпочла соскочить со скользкой темы, вернувшись к обязанностям гида:

– На природу никогда не надоест любоваться. Даже одни и те же скалы открываются по разному в разное время. Что говорить о растениях, которые меняются ежедневно, и воде, меняющейся каждое мгновение. Итак, сейчас нам предстоит…

* * *

Джес не обманула – и скалы были те же да не те, и водопады. А бескрайнее море тропических лесов под канатной дорогой не надоедало, не казалось скучным и не интересным из-за того, что его уже не раз видели, наоборот, радовало глаз и умиротворяло душу.

Только на обратном пути в Кернс Фрэнк набрался смелости признаться во лжи, одной из множества. По договорённости, они не стали смотреть на представление аборигенов, а оставшееся от экскурсии время потратили на выходы из гондолы на промежуточных смотровых площадках. На одной из них, где никого не было, кроме них двоих, Фрэнк встал за спиной Джессики, облокотившейся на перила, и сказал:

– Ты была права! Не было никакой невесты и медового месяца. Я соврал…

Из сердца рвались слова о том, что и вообще никого больше не было, кроме неё, но он их задавил. Боялся напугать и решил действовать маленькими шажками.

Джессика почувствовала незавершённость фразы Фрэнка. Хотела ли она услышать, что у него никого не было, кроме неё, она и сама не знала…

29

– Здравствуйте, господин Бернет! Я – Ваш инструктор Хэвен Круз. Это – наш капитан Вистан Ирвин. Мы рады приветствовать Вас в Кернсе.

– Здравствуйте! Зовите меня Фрэнк.

– Будем по-простому? – заулыбался Хэвен, – Сегодня прекрасная погода. Поскольку Вы выкупили пять погружений, можем отправиться к любому рифу из нашего арсенала. Выбирайте!

– Мне всё равно. На Ваше усмотрение. Я нигде не был.

– Тогда ещё один вопрос: сколько погружений с аквалангом у Вас уже было?

– Нисколько, – честно признался Фрэнк.

– О! – удивился Хэвен и переглянулся с капитаном, – Для новичков рекомендуется хотя бы один день тренировки в бассейне перед погружением. Вы, вероятно, не обратили внимания, что все наши коралловые районы имеют классификацию. Даже для погружения к Шипрэку с низшей «А», требуется не менее двух часов нахождения на глубине с аквалангом.

– Значит, мне потребуется сначала учебное занятие? Хорошо, я готов его оплатить.

– Давайте сделаем так, – после некоторых раздумий предложил Хэвен, – остановимся на полпути к Шипрэку, и там Вы опробуете акваланг. Если всё будет получаться, то продолжим путь к кораблю. Если нет, то придётся сегодняшний выход потратить на тренировку. Вистан, как думаешь? – обратился за поддержкой к капитану Хэвен. Тот молча согласился, кивнув головой.

Фрэнк тем более был согласен. Ему на акваланг и рифы было фиолетово. Он выкупил все пять дней с Хэвеном, чтобы познакомиться с ним поближе. Понять человека, с которым Джес и Мэт живут в одном доме. И пока, всё что он видел, говорило о том, что между ним и Джессикой нет ничего, кроме работы. Был бы он столь дружелюбен к нему, Фрэнку, если бы знал об их с Джессикой истории? И, тем более что он отец Мэта? Фрэнк на его месте точно – нет! Кроме того, как выяснил Вердж, официально Джес считалась соарендатором Хэвена, и платила арендную плату за часть площади дома. Позволил бы любимой такое Фрэнк на месте Хэвена? Конечно же – нет!

* * *

Фрэнк очень внимательно прослушал теоретическую часть подготовки его погружения с аквалангом. И был первым из туристов, инструктируемых Хэвеном, у кого ни разу не запотела маска из-за попыток по привычке дышать носом. В воде вёл себя спокойно, быстро запомнил жесты руками, необходимые для общения: большой палец вверх – всплытие, вниз – погружение, буква «О» из большого и указательного пальцев – всё в порядке, открытая ладонь вверх – стоп, «перерубание» шеи – кончился воздух и так далее. Честно отзанимавшись с Фрэнком положенные два часа, Хэвен дал команду Вистану продолжить путь к коралловой кочке Шипрэк.

* * *

Фрэнк завис над остатками затонувшего судна и не мог оторваться от этой завораживающей картины. Она была абсолютно нереальна. Фрэнку казалось, что он находится перед огромного размера экраном в 5D-кинотеатре. Да нет! Какой там 5D! Все 10D! Куда бы он ни посмотрел, всюду был океан. Вправо, влево, вверх… Океан такого же голубого с зелёным цвета, как глаза у Джес. И только внизу был виден небольшой кусочек дна, на котором лежал корабль. То, что от него осталось.

От корабля дно круто уходило вниз, в глубину, поэтому казалось, что он судорожно цепляется за край обрыва, будто от того, удержится он или рухнет в бездну, зависит его жизнь. А жизнь была повсюду. Стайки мелких рыбок деловито кружили вокруг судна, словно высматривали что-то среди обломков корабля. А потом, вдруг, по одному только им ведомому сигналу, всей стаей устремлялись в одно место.

Лениво помахивая плавниками, перед глазами Фрэнка проплывала уже третий круг большая темно-синяя рыбина. Её цвет создавал иллюзию мягкого бархата. До него так и хотелось дотронуться. Фрэнк уже протянул руку, но рыбина, едва вильнув хвостом, резко поменяла направление своего движения и увильнула от любопытного человека.

А вот до кого совсем не хотелось дотрагиваться и даже наоборот, отплыть подальше, так это – то ли рыба, то ли змея, выглядевшая, как длинная, извивающаяся во множестве направлений, лента.

А потом над Фрэнком медленно, вальяжно и, в тоже время, величаво проплыло «нечто», похожее на… младенца в плаще с капюшоном. Края плаща трепещут мелкими волнами, а из-под капюшона выглядывают два глаза. Ниже виден рот с опущенными уголками, готовый разразиться плачем. На шее – гофрированный воротник, как на портретах испанских грандов. Дальше пухленькое тельце и торчащие в стороны ножки. А между ними – длинный узкий хвост. Нет, конечно, Фрэнк понимал, что наблюдает «обратную» сторону довольно большого ската, но зрелище заворожило его, и он превратился в ребёнка, который ещё верит в сказки…

Хэвен заметил ската раньше Фрэнка и поспешил достать камеру для подводной съёмки GoPro. Кадры обещали быть потрясающими! Клиенту останется прекрасная память о первом погружении. Хэвен прикрутил к объективу выдвижной штатив, настроил резкость и начал съёмку. И тут весь экран видеокамеры закрыла морда… акулы-молота³⁹. Она появилась буквально ниоткуда.

Хэвен инстинктивно махнул рукой со штативом и переместил взгляд на акулу. Её тут вообще не могло быть по определению. Но она была. Хэвен почувствовал, что его взмах рукой не просто взбултыхнул воду, а определённо задел хищницу. Акула развернулась и отплыла от Хэвена. Так бывает, что акулы не набрасываются на человека, чтобы растерзать, а лишь толкают его, демонстрируя, кто здесь хозяин, призывая покинуть принадлежащую им территорию.

Хэвен это знал, но глаз с неё не спускал, потому что чаще бывает по-другому – они отплывают, чтобы зайти на новый круг нападения, с ещё большей скоростью и силой. И в данном случае это

оказался именно этот вариант. Хэвену стало не до съёмок. Он использовал штатив с камерой, как орудие, удерживающее акулу на некотором расстоянии от себя, и вкладывал в удары все свои силы, чтобы от неё отбиться. Старался держаться прямо перед её носом, где в её обзоре на 360^о было большое слепое пятно, хотя её страшный рот с 17-ю рядами острых зубов пугал Хэвена до чёртиков, находясь прямо перед его носом.

И отбился. Акула опять развернулась и начала

удаляться от Хэвена. Хэвен тоже развернулся, чтобы сориентироваться, как далеко от него находится «Афродита». Яхты не увидел. Увидел Фрэнка, который усиленно работал ластами, приближаясь к нему. А ведь Хэвен совсем забыл о нём! Забыл о человеке, за жизнь которого он, как инструктор, отвечает. Хэвен подал Фрэнку знак развернуться и указал направление в противоположную сторону от себя.

Выполнил ли подопечный его указания, увидеть не успел, поскольку заметил, что хищница уже начала обратный разворот, чтобы наброситься на него в третий раз⁴⁰…

Идиллия вокруг Фрэнка внезапно разрушилась. Скат стремительно спикировал вниз и зарылся в дно. Бархатная рыбина, лениво вплывшая в поле зрения Фрэнка, вдруг, бодренько заработала плавниками и исчезла в недрах затонувшего корабля. Мелкие рыбёшки в стае забыли о дисциплине и беспорядочно засуетились. Фрэнк недоумённо заозирался и увидел… чудище морское. Телом чудище было похоже на акулу, но вот его морда… Морда была похожа на шутку человека с извращённым чувством юмора, который в фотошопе ухватился за глаза акулы и растащил их в разные стороны.

«Акула-молот», – услужливо подсказала Фрэнку память картинку из сонма хищников, обитающих в прибрежных водах Австралии. В жизни акула не выглядела так же смешно, как на фото. Когда Фрэнк осознал, что акула-молот не на фото, а он не перед экраном телевизора, его накрыла паника. Он почувствовал острую нехватку воздуха и инстинктивно заработал ластами, чтобы подняться на поверхность. Но тут увидел, как акула напала на Хэвена и тот отбивается от неё видеокамерой на длинном штативе.

Как ни странно, но эта ужасающая сцена не ввергла Фрэнка в ещё большую панику, а вернула самообладание. Он заработал ластами не вверх, а по направлению к Хэвену, попутно соображая, что может помочь ему, кидая в акулу свинцовые грузы из своего грузового пояса⁴¹ с карманами, и уже абсолютно не чувствовал кислородного голодания…

То, что Фрэнк его не послушался, Хэвен понял, когда уже начал отбиваться от третьего нападения акулы. Он заметил его краешком глаза. По движению руками и по тому, что акула замотала головой, понял, что Фрэнк бросает в акулу грузы из пояса, и начал синхронизировать с ним удары: удар по акуле грузом от Фрэнка слева – от него удар камерой справа, грузом слева – камерой справа, слева – справа, слева – справа. И акула ретировалась в четвёртый раз.

Смогли бы они отбиться от неё ещё раз, счастливчики-дайверы так и не узнали. Акулу от них загородил корпус яхты…

Вистан заметил акулий спинной плавник издалека, но пока он не ушёл под воду примерно в том месте, где находились останки затонувшего рыболовного судна, никаких действий не предпринимал. В отличие от Хэвена, посчитавшего, что акула-молот по определению не могла находиться в точке, где наблюдается активность дайверов, Вистан, много чего повидавший за годы, пока бороздил воды морей и океанов, уже ничему не удивлялся. Он завёл мотор и поспешил на помощь Хэвену и Фрэнку.

Заходить на точку со стороны дайверов не стал, остерегаясь задеть их корпусом яхты или винтом. Поэтому ему пришлось сделать широкую дугу вокруг затонувшего корабля и потом идти медленно, на минимальных оборотах, внимательно вглядываясь в глубину, чтобы ненароком не наехать на Хэвена и Фрэнка. Повезло, что ветра не было и море было спокойное, и Вистан заметил в воде тело акулы. Она шла по прямой траектории, а потом пошла на разворот. Но, прежде чем она встала на точку старта и начала набирать скорость для атаки на людей, Вистан успел поставить яхту на её пути и тем спас дайверов от повторного нападения…

Подняться на яхту с первого раза не удалось. Фрэнк только показался из воды, когда яхта содрогнулась от мощного удара. Он не удержался и плюхнулся обратно. Пришлось всё начинать заново. Второго удара не последовало. Видимо, акуле хватило одного раза удариться о металлический борт яхты. Она развернулась, и её спинной плавник начал быстро удаляться от места, где она получила столько ударов. На этот раз поле боя осталось за человеком.

³⁹ – акула-молот или рыба-молот обитает в водах всех океанов. В длину может достигать 5м, а по весу – до 400кг (из Википедии)

⁴⁰ – случай, когда дайверу удалось отбиться от акулы-молота штативом от видеокамеры, реально произошел в 2020г. Как написала газета «The sun», Дион Крик из Квинсленда в одиночку охотился на раков на рифе Сорока недалеко от залива Принцессы Шарлотты, когда его атаковала акула. Дайвер рассказал, что ему пришлось трижды оттолкнуть 6-8-футовую (~ 1,8-2,5 метров) акулу своей камерой, прежде чем он смог освободиться.

⁴¹ – грузовой пояс предназначен для компенсации положительной плавучести дайвера. Существует 5 типов грузовых поясов: классический пояс с пряжкой, пояс-карман, разгрузочная система, пояс-рюкзак и подвесная система. Грузы бывают из свинца, стали, железа и барита.

30

Фрэнк проснулся и с удивлением огляделся. Он был в чужом доме. Собственно говоря, его не смущало находиться в чужом месте, за четыре года скитаний он к этому привык. Но, обычно, проснувшись, он всегда знал, где находится. А сейчас – нет.

Голова раскалывалась. Горло драло от сушняка. Живот крутило. Явные признаки похмелья. Рядом с диваном, на котором он проснулся, кто-то сердобольный оставил бутылку воды, стакан и таблетку «Alka Seltzer». Фрэнк жадно выпил полбутылки воды, кинул в стакан шипучую таблетку и допил остальное.

Когда полегчало, и в голове прояснилось, Фрэнк вспомнил вчерашний день. Тренировку с Хэвеном, погружение к останкам корабля, умиротворение, которое он ощущал, наблюдая за рыбками. И… акулу-молот, напавшую на Хэвена.

Последним чётким воспоминанием было, как они, целые и невредимые, лежат на палубе яхты и никак не могут отдышаться, хотя воздуха кругом полным-полно. Потом к ним присоединяется капитан. (Кажется, яхта в это время была уже не на ходу, стояла на приколе у пирса). Капитан садится на палубу, скрестив ноги, и включает видеокамеру, которой Хэвен отбивался от акулы. Она работает! Им двоим тоже любопытно. Они садятся в ту же позу, что и Вистан, справа и слева от него, и жадно вглядываются в экран. На экране мирная картина: медленно-медленно плывущий скат-хвостокол, весь в синих пятнах, зависший под ним дайвер (очевидно, Фрэнк), и всё это на фоне торчащих в разные стороны балок рыболовецкого судна, уже обросших водорослями и ракушками. И вдруг, во весь экран – зубастая морда акулы. Вот, когда Фрэнку становится по-настоящему страшно! Что же говорить о том, что в тот момент испытал Хэвен?!?

Дальше на экране мелькало то, что попадало в объектив камеры – плавник и хвост акулы, её зубы, участки дна, вода с какой-то мелкой взвесью и пронизывающие её толщу лучики света. Зубастый рот попадал в объектив камеры несколько раз. После какого раза, Фрэнк не заметил, но Хэвен начал смеяться. Сначала тихонько похрюкивал, потом всё громче, громче, пока не дошёл до хохота. С ним началась истерика.

Вистан молча встал, ушел на короткое время. Вернулся с ведром воды, которую и вылил на заходящегося от смеха Хэвена. На экзекуцию тот не отреагировал, и тогда Вистан влепил ему подзатыльник. Сказал грозно: «Цыц, пацан! А ну, вставай!» «И ты тоже!», – приказал Фрэнку. И повёл обоих в бар.

Более-менее отчётливо Фрэнк помнил несколько первых стаканов алкоголя, которые они выпили, но вот что было дальше, чем закончились их возлияния в баре, и как и у кого дома он оказался, не помнил совсем.

Головокружение почти прошло, сушняк тоже отступил. Тошнота в животе сменилась острым желанием залить в него что-нибудь горячее. Но не алкоголь, а куриный бульон. Одновременно с этим настоятельно захотелось отлить по-маленькому. Фрэнк послушался зова природы и отправился исследовать дом, в котором оказался, на предмет поиска туалета и кухни. А также своих собутыльников, ведь по идее, он мог находиться ночью только в двух местах – либо у Вистана Ирвина, либо у Хэвена Круза, коль скоро он сейчас не в своём арендованном доме на окраине Палм Ков.

Эта простенькая логическая цепочка заставила Фрэнка остановиться, как вкопанного. Ведь если он в доме Хэвена, он может столкнуться с Джессикой и Мэтом. А это значит, что ему надо срочно привести себя в порядок. Попытаться встретиться с Джессикой первым и рассказать свою версию героического сражения с акулой, чтобы не дать фору потенциальному сопернику. Ведь он ещё не до конца уверен в их отношениях, в чувствах, которые они испытывают друг к другу. То есть, в отсутствии отношений и даже намёка на них вследствие отсутствия взаимных чувств.

Фрэнк решительно распахнул дверь в соседнюю комнату, но прошёл не больше двух шагов и опять остановился. Остановился перед фотографией девушки, запечатлённой на высоком берегу моря в летящем белом платье в мелкий цветочек. Девушку или фотографию он явно уже видел.

Фрэнк забыл про бульон и переполненный мочевой пузырь, и начал мучительно вспоминать, где он её видел. Что-то такое крутилось в голове, но ухватить обрывки воспоминаний он никак не мог. В этот момент в комнату вошёл Вистан с подносом, на котором исходили ароматным паром три плошки с куриным бульоном, о котором совсем недавно мечтал Фрэнк.

– Встал, пацан?! – обратился к нему Вистан, – Дуй в туалет, умойся! – и махнул головой себе за спину, – И ты тоже! – приказал он кому-то ещё, и над столом показалась взлохмаченная голова Хэвена.

Это «И ты тоже!» открыло шлюзы в памяти Хэвена.

Девушку на фотографии звали Эден⁴². Она была первой и единственной любовью Вистана. Она любила его, а он любил её. Он грезил о море, а она обещала всегда ждать его на берегу. Но однажды она не пришла его встречать. Он узнал, что семья настаивала на её замужестве, и даже была назначена дата свадьбы. Но Эден, верная своей любви и данному слову, сбежала. Села на корабль. И больше её никто никогда не видел. Корабль, на котором Эден сбежала от нелюбимого, устремившись к любимому, попал в шторм и пропал, так и не прибыв в порт назначения. С тех пор нога Вистана не ступала на землю даже во время длительных стоянок в порту. Разве что когда он менял службу с одного корабля на другой. Но время шло, Вистан состарился и ему перестали давать работу на кораблях. Тогда он снял все накопленные за годы службы деньги, купил яхту и стал сам себе и капитаном, и штурманом, и матросом, и пассажиром. Подрабатывал извозом, не для того, чтобы заработать на жизнь, а просто, чтобы занять своё время, пока не осел в Кернсе…

С чего всё началось, почему молчаливый Вистан вывалил на головы пацанов, согласно его меркам их возраста и жизненного опыта, свою историю любви, Фрэнк пока не вспомнил, но отчётливо помнил, что и Хэвен от него не отстал. Поведал про свою первую школьную любовь, которая тоже была его единственной. Во всяком случае, пока единственной.

Девушку, а, вернее, девочку, потому что они познакомились в средней школе, звали и зовут Кирра⁴³. Хэвен влюбился в неё с первого взгляда. В её одухотворённые, какие-то неземные черты лица, в её тонкую фигуру, в её танцующую походку. Кирра не сразу разглядела Хэвена, а позволила себя любить ещё позже. Но к старшей школе у них уже были готовы планы на жизнь. Совместные планы. Кирра собиралась учиться в Королевской балетной школе Лондона. Хэвен там же в Лондоне – обучаться бизнесу и управлению, благо, что этому учат в любом мало-мальски большом городе мира. Так что ему было всё равно, куда ехать после школы, лишь бы вместе.

Но где-то за месяц до окончания школы Кирра огорошила его сообщением, что её приняли в Хореографическое училище в Перми. Хэвен и города-то такого не знал. А когда нашёл его на карте, вообще выпал в осадок. Пермь – это же Россия! Огромная, далёкая, неизвестная и от того очень пугающая.

Он начал уговаривать Кирру не ехать. Она начала успокаивать его, что четыре года пройдут незаметно, а, если она выучит русский язык к началу учёбы, то их и вообще будет только три. Три года их разлуки. Хэвен говорил Кирре об их любви, а она ему о мечте стать выдающейся балериной, что она могла достичь, учась балету, якобы, только в России. И об испытании их любви этой разлукой. Если она есть, эта их любовь, то ей не страшны ни расстояние, ни время. Если её нет, этой настоящей любви, то и переживать не о чем. Хэвен в своей любви был уверен, а вот в любви Кирры – нет. Он чувствовал себя преданным, брошенным, обманутым. Они поссорились и разбежались.

Кирра улетела в Пермь. Хэвен – в Квинсленд. Не хотел оставаться в Мельбурне, где каждый уголок напоминал о Кирре, а каждая собака, как ему казалось, сочувственно заглядывала ему в глаза – как он тут живёт-поживает без любимой? И в Лондон не захотел полететь – с ним были связаны их общие с Киррой планы, а он не хотел, чтобы хоть что-нибудь ему напоминало о ней. Ему не надо было о ней напоминать, он и так не забывал её ни на секунду…

Фрэнк отметил про себя схожие моменты в истории Хэвена с Киррой и своей с Джессикой – и общие планы на жизнь, связанные с Лондоном, и ссору, и болезненные воспоминания, и невозможность забыть любимую…

Чего Фрэнк так и не вспомнил, так это рассказал ли он свою историю любви? Назвал имя любимой? Открыл свои планы по её возвращению? Признался в отцовстве? Вот не помнил и всё тут! И потому хлебал бульон, находясь в большом напряжении.

Вчерашние собутыльники тоже ели молча. Глаз от плошек не поднимали.

– Я это… Позвонил Джессике. Она всё разрулит. На сегодня выходной. Приходите в себя, пацаны, – прощаясь, сказал Хэвену и Фрэнку Вистан.

По дороге домой Хэвен думал о том, что Вистан сегодня, пожалуй, в первый раз, повёл себя как настоящий партнёр по бизнесу, а не просто капитан яхты.

Фрэнк по дороге в Палм Ков пришёл к выводу, что до его рассказа о Джессике, скорей всего, очередь не дошла. Иначе и Хэвен, и Вистан что-нибудь да высказали ему утром по поводу третьего сотрудника своей фирмы «Three-In-One».

⁴² – Эден в переводе – «нетронутый рай, место большого счастья»

⁴³ – Кирра в переводе – «танцующий лист, бумеранг»

31

На то, чтобы прийти в себя после встречи с акулой, Вистан дал Хэвену и Фрэнку всего один день. А потом потащил на следующее погружение к Колодцу Групера. То ли потому что был выходной день, то ли потому что эта рифовая кочка была одним из самых популярных мест среди дайверов, но яхт и катамаранов вокруг было полно.

Фрэнк не знал, какие эмоции испытывает Хэвен, но он сам быстро расслабился и забыл об акуле-молот, заглядевшись на рифовую полукруглую стену, уходящую вертикально вниз. Её конец упирался в песчаное дно, едва различимое даже в чистой и прозрачной воде, так что визуально прикинуть глубину было невозможно. Приходилось верить описанию, что погрузиться можно аж на 37 метров (высота 12-и этажного дома, между прочим).

Так глубоко Хэвен опускаться не собирался, ему и на десяти метрах хватало красоты – разноцветные твёрдые и мягкие кораллы причудливых форм, офигительное разнообразие пёстрых рыб, различных по размеру и форме тела. В полосочку вертикальную и горизонтальную, в полосочку наклонную и волнообразную. С пятнышками большими и маленькими, в пупырышках и в иголочках. Кого тут только не было! И уже знакомые, часто встречающиеся – крылатка-зебра, рыба-клоун, рыба-хирург, мурены, кузовки, рыба-бабочка… И, конечно, самые разнообразные груперы. Да что там говорить! Это надо видеть своими глазами!

* * *

Вистан остался довольным состоянием Фрэнка после погружения. Тот улыбался, говорил только об увиденных красотах и сразу кинулся к альбому с картинками, чтобы найти в нём понравившихся рыбок. Хотя, казалось бы, какое дело было Вистану до клиента, который покинет Кернс через месяц? Но, тем не менее, почему-то было дело. Вистан не задумывался – почему? Просто чувствовал, что должен позаботиться о нём и всё! А когда Вистан что-то чувствовал или что-то считал, он не думал об этом долго, просто действовал.

Другое дело Хэвен. Он его коллега, друг, можно сказать, он ему в сыновья годится. За него понятно, почему Вистан должен был переживать. А переживать было за что. Хэвена ситуация с акулой явно ещё не отпустила. Он после погружения выглядел задумчивым и усталым. А от чего люди устают больше всего? Конечно, от мыслей и ответственности.

И Вистан опять потащил пацанов в бар.

32

На следующее утро с Фрэнком случилось дежавю. Голова раскалывалась. Горло драло от сушняка. Живот крутило. Явные признаки похмелья. И проснулся он опять не у себя в Палм Ков. Единственной разницей было то, что сегодня он знал, где находится – в доме Вистана. Опять.

Рядом с диваном опять стояла бутылка воды и лежала таблетка «Alka Seltzer». Фрэнк жадно выпил полбутылки воды, кинул в стакан шипучую таблетку, допил остальное и откинулся на подушку. В ожидании пока полегчает, вяло рассуждал о Вистане – это у него хобби такое? Спаивать до бесчувствия, а потом выхаживать? Зачем он их с Хэвеном опять потащил в бар?

Нет, походу в бар Фрэнк не сопротивлялся. Пропустить рюмочку-другую, чтобы сбросить адреналин, – дело святое. Но напиваться-то зачем? Фрэнк пытался сопротивляться напору Вистана, то и дело подливающего им с Хэвеном виски, но тот так по-отечески положил ему руку на плечо и с теплотой заглянул в глаза, сказав: «Надо, пацан! Пей!», что Фрэнк и в самом деле почувствовал себя рядом с отцом. Отцом, которого, по сути, у него никогда не было. И перестал сопротивляться.

Дальше в памяти опять был провал. Что-то такое смутное, размытое выплывало из подсознания. Вроде как Хэвен и Вистан о чём-то разговаривают, а он, Фрэнк где-то в стороне. Вистан приобнимает Хэвена за плечи и почти не говорит, больше слушает, и это вызывает у Фрэнка острый приступ ревности. Он тоже хочет пожаловаться Вистану, и чтобы тот его обнимал.

Когда полегчало, и в голове немного прояснилось, Фрэнк ясно вспомнил фразу, которую Вистан сказал Хэвену: «Только смерть непреодолима. Нужно бороться до конца». А потом взглянул на него, Фрэнка, и строго произнёс: «К тебе это, пацан, тоже относится!» И на этом ревность по отношению к Хэвену у Фрэнка закончилась, потому что этой фразой Вистан их приравнял друг другу.

Тогда, в баре, Фрэнк не понял, к чему эти слова Вистана относились, да и не задумывался над этим. А сейчас задумался. К акуле, что ли? Почему-то казалось, что – нет. Ещё немного поднапрягшись, Фрэнк вспомнил, что в разговоре Хэвена с Вистаном звучало имя его девушки – Кирра. Так что же, Хэвен жаловался на свою судьбу, разлучившую его с любимой? А Вистан подбадривал его, что ещё не всё потеряно? Но тогда получается, что и ему он сказал эту фразу по этому же поводу? Выходит, – похолодел Фрэнк, что он, всё-таки, выболтал свою историю любви и имя Джессики назвал?!?

* * *

Вистан не знал другого способа, как сбросить напряжение, кроме как выпивкой. Потому и потащил пацанов в бар. Хэвена чтобы полечить, а Фрэнка за компанию.

К его удивлению, выпивший Хэвен заговорил не об акуле, а о своей девушке – Кирре. Если бы Вистан не потерял свою любимую, он бы сказал Хэвену просто: «Да ладно тебе кукситься! Мало ли баб на свете! Найдёшь ещё! И не одну!» Но он потерял, и потому понимал, чувствовал его боль, как свою, поэтому и приободрил, сказав, что надо бороться за свою любовь. Пока их не разъединила смерть, надо бороться!

Это же и к Фрэнку относилось. Он хоть в своей истории любви и расставания туману напустил, имени не назвал, но чувствовалось, что переживает пацан. Да и пять лет мотаться по всему земному шарику в поисках девушки, чтобы просто объясниться, не будешь. Тут ты, пацан, врёшь! Любишь её до сих пор, вот и не можешь найти себе места. Кто же она, кто так зацепила Фрэнка? Прямо рыболовным крючком застряла в его сердце. Может, знаменитость какая? Он поэтому шипел «Т-с-с» и зажимал себе рот ладонью каждый раз, когда готов был произнести её имя?

33

Следующая экскурсия с Джессикой была комбинированная. По просьбе Фрэнка. Начиналась она

с посещения частного острова «Дабл», сплошь покрытого мангровыми зарослями, расположенного

аккурат напротив Палм Ков. В обзорной экскурсии с Джессикой по побережью от Кернса до Палм Ков его посещения не было, но, раз, уж, они будут на расстоянии его видимости, то почему бы и не посетить, если погружение на Двойной Риф Айленд и Хейкок Риф рядом с островом есть в перечне точек для дайвинга у Хэвена? (Яхта «Афродита» была одной из немногих счастливых обладателей лицензии на дайвинг в этом месте).

Фрэнк не ожидал увидеть Джессику на этой части экскурсии. Её появление стало для него сюрпризом. Приятным и неприятным одновременно. Душа наполнилась радостью из-за её нежданного появления. А в сердце кольнуло ревностью – Джес и Хэвен приехали вместе, на одной машине. И Фрэнк решил не спускать с парочки глаз. Если они вместе, этого будет не скрыть – взгляды, касания, словечки, которыми они будут перебрасываться…

Расстояние до рифов было всего ничего – чуть больше километра. Потом сразу погружение. А после него такой же короткий путь назад. Фрэнк ничего не успел заметить. Джес одинаково ровно вела себя и с Хэвеном, и с Вистаном. Ни особых взглядов, ни попыток касаний Фрэнк не увидел. Ни со стороны Джессики, ни со стороны Хэвена.

Хэвен вообще был какой-то отстранённый, погружённый в себя. И Фрэнк порадовался, что после погружения у него экскурсия, и его минует участь опять пить с Вистаном и Хэвеном в баре. Порадовался вдвойне, поскольку экскурсия ему предстояла с Джессикой.

Честно говоря, мысли о Джессике помешали Фрэнку насладиться дайвингом в полной мере. Хотя посмотреть на рифах было что. Но всё это великолепие – стаи зелёных морских черепах и биссов, скаты голубые пятнистые, мангровые, лопатоносые и орляковые, косяки разноцветных рифовых рыб проплывали мимо него, едва задевая краешек сознания. Все его мысли были заполнены Джессикой.

Фрэнк думал о том, как сложится сегодня встреча с ней. Продвинутся ли они на пути друг к другу? Позволит ли она ему всё рассказать? Простит ли? Останется ли у него после сегодняшнего разговора шанс вернуть её? Соединится ли он с ней и сыном?

* * *

Так вот в чем дело!  – наступило просветление в голове Вистана. И никакое «Т-с-с!» Фрэнк не произносил! Из его рта рвалось имя «Дже-с-сика». Он же с нее глаз не спускает. Вот из-за кого он приехал в Кернс! Вот из-за кого понабрал кучу экскурсий и снял в аренду дом! А она ведь тоже, нет-нет, да на него и поглядывает. И понятно почему приехала в Палм Ков – лишний раз поглазеть на Фрэнка. Ведь обычно встречала гостей в Кернсе.

Ничего такого особенного, по мнению Вистана, в прошлом Фрэнк не натворил. Ну, заигрался малек, так молодой ещё, вот берега и попутал. Не повод сбегать на край света, прятаться пять лет и скрывать сына. О сыне Вистан сам додумался. Фрэнк о Мэте не упоминал, видимо, ещё не в курсе, что уже стал отцом.

Ну, за этих двоих уже можно не переживать. Сами разберутся. То и дело друг на друга зыркают, значит, не перегорели ещё чувства внутри. А вот что с Хэвеном творится, для Вистана было не понятно. Чего он мается? Раз уже понял, что любовь не развеялась, так действуй! А он торчит на месте и только смурнее становится.

* * *

Экскурсия в Кернсе началась с уже исхоженной Фрэнком во время наблюдений за Джессикой и Мэтом вдоль и поперёк Эспланады. Там же пообедали в ресторане «Dundees on the Waterfront», знаменитом своими блюдами из мяса кенгуру, крокодила, страуса эму и австралийской рыбы Баррамунди. Покормили цапель и пеликанов, копошащихся в поисках пищи в иле и грязи залива. Съели по так любимой Мэтом сладкой вате.

Фрэнк слушал Джессику в полуха. Интересные для взрослых места Кернса, о которых попутно упоминала Джессика, типа казино «Pullman Reef Hotel Casino»,  СПА-центра «Reds Day Spa», центрального универмага «Cairns Central» его не заинтересовали. Он шёл рядом с Джессикой, борясь с желанием взять её за руку, и представлял, что они гуляют все вместе, семьёй, с сыном. Он бы даже предпочёл пообедать не в пафосном ресторане, а в том же кафе, где добыл ложку Мэта для генетической экспертизы.

Ботанический сад Кернса представлял собой бережно охраняемый участок тропического леса с проложенными среди зарослей дорожками и мостками. Самым интересным объектом в нём было здание для посетителей – фантасмагорическое произведение архитектурного искусства из зеркальных панелей, отражающих окружающий пейзаж и небо. Вместо сменяющих друг друга кадров фильма на плазменных экранах, сама природа и погода меняла картинки на многочисленных зеркалах.

Конечным пунктом экскурсии был Тропический Зоопарк Кернса, включающий известных австралийских животных, таких как коала, кенгуру, крокодилы, казуар и другие.

Фрэнк гладил по мягкой шерсти вомбата⁴⁴, нащупывая щиток, которым тот защищает вход в свою нору днём; умилялся карликовым кунгуру валлаби и думал о том, испытывал ли Мэт такие же эмоции, как и он, когда гулял по Зоопарку? Особенно, когда вздрогнул от устрашающего взгляда тасманийского дьявола и застыл от вида гипнотически неподвижного гигантского варана Перенти?

Повода поговорить с Джессикой по душам Фрэнк так и не нашёл. Единственное, что позволил себе, когда Джес уже подвозила его в Палм Ков, это намекнуть на сына:

– Очень хорошая семейная экскурсия. Спасибо, Джес!

Джес ничего не ответила, только кивнула головой. Что ж, у него ещё есть в запасе последняя экскурсия с ней в Аквариум Кернса. Экскурсия ночная, с посещением ресторана. И Фрэнк очень надеялся, что там создастся интимная, романтическая обстановка, которая позволит ему высказать ей всё, что есть у него на сердце.

Вомбат

Гигантский варан Перенти

Не мать, а ехидна

Валлаби

Та самая дикая собака динго

Тасманийский дьявол

* * *

Джессике тяжело дался этот день с Фрэнком. А она ещё, дурочка, и на водную часть попёрлась! Все места, входящие в обзорку, были любимыми местами Мэта. В них он требовал водить себя постоянно.

Единственное, что отличало сегодняшний день с Фрэнком от прогулок с сыном, это обед в ресторане, а не в любимой кафешке Мэта, и игнорирование детской игровой площадки, где Мэт обычно зависал на час, а то и два. Но, даже проходя мимо неё, Джессика так ярко представила себе, как отец с сыном веселятся, убегая от бьющих из земли струй воды, что её пробил озноб. И ещё одна картина вставала перед её глазами – Фрэнк широко, по-мальчишески задорно, улыбается, раскачивая на качелях хохочущего от счастья Мэта. Ведь по сути, Фрэнк до сих пор остался ребёнком…

И в остальном отец с сыном совпадали. С одинаковым удовольствием оба ели сладкую вату с клубничным вкусом (прогулка по Эспланаде не засчитывалась без ваты). Так же самозабвенно кормили пеликанов и цапель в заливе. Так же не могли оторвать взгляда от зеркального павильона в Ботаническом саду. Так же их руки тянулись погладить вомбата. Так же они вздрагивали от взгляда тасманийского дьявола и застывали от вида гигантского варана. С таким же удовольствием обнимали и фотографировались с коалой. С таким же безрассудством пытались покормить страуса эму вафельным стаканчиком.

Весь день Джессика была в напряжении, ожидая, когда Фрэнк заговорит. Ждала и, одновременно, страшилась этого, а потому говорила и говорила без остановки, пытаясь оттянуть этот момент. Но вряд ли у неё будет возможность избежать разговора на их последней экскурсии в Аквариуме Кернса…

⁴⁴ – вомбат – сумчатое млекопитающее, роющее норы, травоядное животное, ведущее ночной образ жизни, и внешне напоминающее маленького медведя или гигантского хомяка. Несмотря на внешнюю неуклюжесть, он очень быстрый: спасаясь от опасности, вомбат может легко влезть на дерево, нырнуть в водоём или убежать со скоростью до 60 км/час. В задней части спины, на тазовых костях, у вомбата есть нечто вроде щитка, защищающего его при нападении сзади. Им он может раздавить конечности своих врагов – динго и тасманийского дьявола, о стены своей жилой пещеры. Также вомбат может наносить сильные удары головой – бодается, как баран или козёл (из Википедии)

34

Аквариум разочаровал Фрэнка. Не в смысле экспозиции. С этим всё было в полном порядке. Описание Аквариума, написанное в хвалебном тоне, полностью отвечало увиденному Фрэнком: «Посетите единственный в Австралии рифовый аквариум глубиной 10 метров с обзором на 360^о и 20-метровым подводным смотровым туннелем ночью! Ночь в Аквариуме подарит вам возможность заглянуть в уникальный мир ночных существ региона и их поведение, когда они передвигаются в темноте. Путешествуйте по 10-и удивительным экосистемам Северного Квинсленда от самого древнего в мире тропического леса, где с заходом солнца продолжает бурлить жизнь: рептилии, амфибии и насекомые выходят из своих нор, чтобы найти пищу в безопасной тени, до самого большого в мире кораллового рифа, где ночью пробуждается совершенно новый мир – кораллы светятся, красочные рифовые рыбы ищут убежища, а ночные хищники начинают свою охоту. Откройте для себя 71 различный экспонат, демонстрирующий чрезвычайно редкие и невероятно уникальные виды этого региона. Посмотрите панораму дикой природы и морских рыб, которые создают подводный мир, наполненный калейдоскопом цветов. Почувствуйте впечатляющее разнообразие региона без необходимости мокнуть или даже покидать город!»

Но вот в том, что ночью в Аквариуме они будут одни, здесь его постигло полное разочарование. Да, толп не было, и детей не было, а вот людей небольшими группами с гидом, и по двое-трое – полно. И с чего он решил, что всего за 100$ весь Аквариум будет в его распоряжении? Да ещё и с включённым в цену ужином? (Как гласила брошюра: «Завершите свой вечер идеально подобранным ужином, наслаждаясь потрясающим фоном из морских обитателей в ресторане на водную тематику. Каждое место спроектировано таким образом, чтобы гостям был хорошо виден аквариум, и вы не упустили ни одной детали водного пейзажа. Мягко светящиеся огни подчёркивают яркие цвета тропических рыб, создавая умиротворяющую атмосферу. Пока вы ужинаете с друзьями, семьёй или любимым человеком, морской пейзаж вызывает чувство восхищения, что усиливает общее впечатление. А приготовленные нами изысканные блюда сочетаются с завораживающей красотой океана, создавая неповторимую атмосферу»)

Подходящая обстановка для разговора сложилась только в ресторане. Но и там Фрэнк тянул и тянул с началом. Вот сейчас сделаем заказ и… Вот сейчас съедим закуску в виде тарталетки с крабом и авокадо и… Вот сейчас отведаем изящно поданную пасту из морепродуктов и… Вот сейчас насладимся крем-брюле из маракуйи (бархатный заварной крем со вкусом маракуйи с хрустящей сахарной верхушкой и макадамией) и… И время закончилось. Фрэнк набрал в грудь воздуха и выпалил:

Мурена-дракон и крылатка-зебра

Амбистома аксолотль

Кудрепер длиннорылый

и мягкий коралл Саркофитон

– Джес! Я много о чём подумал за эти годы. Я так ошибся в прошлом. Мне не стоило тебе врать. Я всё понимаю. Прости меня. Пожалуйста! Поверь мне – я изменился. Каким бы безнадёжным ты меня не считала, я теперь совсем другой человек.

– Фрэнк, всё это уже в прошлом. Я давно тебя простила. Давай не будем больше поднимать эту тему. Давай прошлое оставим в прошлом.

– Пусть будет так, как ты хочешь – прошлое в прошлом. Но что ты скажешь о будущем?

– А что о нём говорить? – пожала плечами Джессика, – Мы с тобой останемся добрыми старыми знакомыми.

– Но я не согласен! Я жить без тебя не могу. Мне так тебя не хватает. Я ужасно по тебе скучаю. Только встретив тебя, я почувствовал, как тает душа, как проникает в сердце нежность. Как от любви

бьётся сердце. Разве это не судьба, что мы встретились вновь?

– Не думаю, что это судьба. Просто случайность.

– Джес, пожалуйста, перестань упрямиться. Я же вижу – я тебе нравлюсь до сих пор. Мы и так потратили слишком много времени из-за элементарного недоразумения, поэтому хватит сопротивляться чувствам. Я люблю тебя.

Джессику задело самомнение Фрэнка – видите ли, он ей до сих пор нравится! А высказанная им причина их разрыва – «элементарное недоразумение», всколыхнула прошлые обиды. Ответила Джес холодно:

– Я понятия не имею, с чего ты пришёл к выводу, что ещё мне нравишься. Своё будущее я никак с тобой не связываю. У меня совершенно другие планы.

– И какие же? – поинтересовался Фрэнк, уже начиная заводиться.

– Не думаю, что ты имеешь право спрашивать об этом, – закусила удила Джессика, – Могу только ещё раз повторить, что нас ничего не связывает.

– Ты так уверена, что нас ничего не связывает? – жёстко спросил Фрэнк, глядя прямо в глаза Джессики.

Со значением так сказал, намекая на что-то. У Джессики от страха сердце пропустило удар и упало в пятки. Неужели Фрэнк знает о сыне?!? И она выпалила:

– Я выхожу замуж за Хэвена!

– За Хэвена? – удивился Фрэнк.

Он уже списал конкурента со счетов, а тут его имя опять всплыло. Но, вглядевшись в полные отчаяния глаза Джессики, понял – она врёт, о чём тут же ей и сказал:

– Это не правда! Не совершай ту же ошибку, что я в прошлом. Вы не любите друг друга.

– Я не говорила, что люблю Хэвена, – возразила Джессика, немного пришедшая в себя, – Я сказала, что выхожу за него замуж. Да, мы не любим друг друга. У нас обоих в прошлом была болезненная любовь. Мы понимаем друг друга. Относимся друг к другу с уважением и доверием. А это не мало! Этого достаточно для спокойной, счастливой жизни без бурь и потрясений. Мы оба наелись страстей в прошлом, мы оба хотим создать тихую семейную гавань.

* * *

Джессика спешила домой и думала только об одном – ей, всё-таки, пришлось сослаться на Хэвена, чтобы отбиться от Фрэнка. Боже! Она так испугалась! Надо быстрее предупредить друга. Боже! Придётся всё ему рассказать…

* * *

«Неужели я не правильно понял Вистана?», – думал, возвращаясь домой, Фрэнк. Старый морской волк после погружения у Двойного острова ободряюще похлопал его по плечу, улыбнулся и подмигнул. Фрэнк посчитал это как знак – «Действуй! У тебя всё получится!» Может, Вистан имел в виду не Джессику, а его успехи в дайвинге? Но даже если это и так! Он же сам чувствовал, что Джес ещё любит его, замечал, как она поглядывает на него, думая, что он не видит. Он что, принял желаемое за действительное?

Сначала он воспринимал Хэвена, как своего соперника в любви. А оно, вон как получается! Хэвен, значит, «тихая семейная гавань». А как же Мэт? Не он, Фрэнк, будет веселиться с сыном, убегая от бьющих из земли струй воды на Эспланаде. Не он будет раскачивать на качелях хохочущего от счастья Мэта. Не он будет провожать его в школу. Не он будет обучать его плаванью, погружению с аквалангом к рифам, катанию на сёрфборде по волнам…

Правда… Ну, вот, сказал он её, и что толку? Сам услышал правду, и что ему теперь с ней делать? Смириться? Безропотно наблюдать, как любимая женщина ищет спокойствия в руках нелюбимого мужчины? А сын называет чужого дядю папой?

35

Хэвен запутался.

Кирра… Он много лет ждал, когда она одумается и вернётся к нему. Наблюдал за ней со стороны, в основном, по соцсетям. Подписался на неё под чужим именем. Жадно ловил крохи информации о ней от одноклассников. Грустил, какими бы новости не были. Грустил, когда у Кирры было всё хорошо, потому что это не он её радовал. Грустил, когда у неё что-то не ладилось, потому что хотел быть с ней рядом, поддерживать её. В Мельбурн ездил не только, чтобы проведать родителей, но и в надежде встретить её.

А в последний свой приезд узнал, что она решила остаться в… России. Её родители были в шоке от этого её решения. В ещё большем шоке был он. Это был конец. Конец всем его надеждам и мечтам. Конец его любви. Конец её любви к нему, видимо, наступил ещё раньше. Ему ещё тогда, в школе, не стоило злиться и замыкаться в себе, а теперь уже было поздно.

Как ни странно, осознание конца принесло ему облегчение. И тут его сбили ударом под дых. Он оказался на земле жадно глотающим воздух, которого катастрофически не хватало, но каждый его глоток, который удавалось сделать, доставлял ему невыносимую боль. Удар нанёс Вистан. «Только смерть непреодолима. Нужно бороться до конца». И что ему теперь делать? Ехать в далёкую и страшную Россию за Киррой? Уговаривать вернуться, стоять перед ней на коленях? А как же бизнес? Друзья? Родители? Так ли Кирра нужна ему, чтобы бросить всё, и очертя голову окунуться в новую, неизведанную жизнь в чужой стране?

И тут неожиданно сама жизнь в лице Джессики развернула его в другую сторону. Уже не первый раз, между прочим! Ведь и четыре года назад, когда он оказался в тупике с топтавшимся на месте бизнесом, именно встреча с Джессикой в аэропорту Мельбурна раскрыла перед ним новые горизонты.

Джессика рассказала о своей несчастной любви и попросила поддержать её легенду об их планах на совместную жизнь. А он, вдруг, понял – это и есть решение! Ложь превратить в правду. Создать не выдуманную семью, а настоящую. Основа для неё уже есть – они понимают и доверяют друг другу. Вместе работают, вместе живут. Так почему бы не найти опору друг в друге? С Мэтом у него прекрасные отношения, а там, глядишь, и они с Джессикой от уважения перейдут к любви. Дело осталось за малым – убедить Джессику создать не выдуманную семью, а настоящую.

* * *

* * *

Ну, не мог Фрэнк оставить всё как есть, не мог и всё тут! Обратился к Вистану. А к кому ещё он мог обратиться за помощью? Не к Хэвену же! Повёл Вистана в бар и там, на абсолютно трезвую голову, рассказал всё как есть, без утайки, без приукрашивания, свою историю любви и обмана от Мельбурна до Кернса. И имена назвал – Джес и Мэт.

– Что делать собираешься, пацан? – спросил замолчавшего Фрэнка Вистан.

– Хочу остаться. Хочу бороться за любовь. Хочу стать для Мэта отцом. Помоги купить дом в Палм Ков.

Вистан покрутил в руках кружку с пивом, к которой так и не притронулся во время рассказа Фрэнка, залпом выпил её, неодобрительно крякнул по поводу вкуса нагретого в его руках напитка, ставшего безвкусным, и сказал:

– Сделаю!

* * *

С небес на землю Хэвена опустил всё тот же Вистан. В кои веки пришёл в офис. Положил руку ему на плечо, на стол – договор о продаже Фрэнку дома в Палм Ков, с уже поставленной своей подписью со стороны «Three-In-One», и ручку. Жёстко сказал: «У них любовь. Не лезь между ними». Заставил совладельца фирмы подписать договор и добавил: «Держи язык за зубами».

36

О приближении циклона «Зелия» к западным берегам Австралии власти предупредили население заранее. И люди тут же начали готовиться – запасаться продуктами и водой, проверять исправность генераторов, загонять машины на подземные парковки, закрывать окна мешками с песком. Но всё равно, к чему конкретно готовиться, не знали. Ураганный ветер менял направления, то усиливался, то ослабевал. Словно играя с людьми, запутывал следы. Будто выбирал слабое место, чтобы посильнее ударить. От того и прогноз постоянно менялся.

Джессика верила только прогнозу Вистана. Старый морской волк колдовал над корабельными приборами, что-то высчитывал, грызя кончик карандаша, когда особо глубоко задумывался. Одобрительно крякал, когда его подсчеты подтверждались сводками о поведении циклона, услышанными по радио. Старенькому радио, работающему от батареек. Или хмурился, когда прогнозы не совпадали. Вот как сейчас.

Только сейчас Вистан хмурился не из-за ошибки в прогнозе, а из-за показаний флюксметра⁴⁵ и детектора молний. Пошёл третий день урагана, набросившегося на побережье Кернса, а приборы упорно застыли на отметке самой большой вероятности грозы и, кажется, не собирались её покидать. Испортились? Или им всем, собравшимся в его подвале, – Джессике, малышу Мэту и Хэвену, придётся пережить то, что он однажды пережил в океане? Тогда гроза продолжалась пять суток. Пять суток подряд корабль Вистана боролся со штормом. Огромные волны набрасывались на корабль снизу. Шквалистый ветер трепал судно из стороны в сторону. Ливень обстреливал палубу, как пулями. А сверху беспрерывно громыхали разряды грома, и молнии расчерчивали тёмное, что днём, что ночью небо зигзагами снарядов, выпущенных небесной артиллерией.

Сколько же дней на этот раз будет продолжаться гроза? Нет, за себя и своих друзей, спрятавшихся в подвале его дома, Вистан не переживал. Его дом десять лет назад выдержал такой ураган, что нынешний ему и в подмётки не годится. Сейчас скорость ветра не превышала 130 км/час, а тогда циклон швырялся порывами до 290 км/час. Вековые деревья вырывало с корнем и кружило в небе, как листья. Река Баррон вышла из берегов, из пресной стала соленой и потекла в обратную сторону, унося с собой машины, как бумажные кораблики. И по реке плыли не только машины, но и целые дома, и всякий мусор – то, что осталось от деревянных построек и заборов. Вот это было страшно. Вистан тогда отсиделся на втором этаже дома – подвал и первый этаж оказались затопленными. И у него в запасе ещё оставался чердак, на случай ещё более сильного наводнения. Но, обошлось. Крыша дома выдержала тот ураган, но Вистан всё равно, на всякий случай, тщательно её укрепил. Так что в этот раз им ничего не грозит.

А переживал Вистан за Фрэнка. Фрэнк отказался пережидать непогоду в доме Вистана – хотел попробовать спасти свой новый дом и, главное, не хотел раскрывать раньше времени своё нахождение в Кернсе перед Джессикой. Какое-то время Вистан за него не волновался, но потом в его душе возникло чувство тревоги и не отпускало. Вистан позвонил Фрэнку, но его телефон не ответил. Вариантов было два: либо повреждена вышка сотовой связи, либо… либо Фрэнк находится в беде и потому ответить не может.

Опасения Вистана подтвердились очередным сообщением по радио: молния попала в одну из электроподстанций в Палм Ков, произошло короткое замыкание, начался пожар. Огонь быстро распространяется по проводам, и ветер разносит его по деревьям и деревянным постройкам.

– Хорошо, что у нас нет арендаторов в Палм Ков, – высказалась, услышав новость, Джессика.

– Я съезжу, посмотрю, – ответил, помолчав, Вистан.

– И я с тобой, – откликнулся Хэвен.

– Да, что это с вами? – удивилась Джессика, – Бог с ним, с домом! Неужели он дороже ваших жизней? Если что, нам выплатят страховку. Не разоримся!

– Я, всё-таки, съезжу, – заупрямился Вистан, – А ты оставайся! – приказал он Хэвену.

Хэвен покорно сел на место, но Джессика не собиралась сдаваться. Она должна уговорить Вистана остаться под надёжной защитой своего собственного дома.

Вистан уже надел дождевик, когда вслед за ним в коридор выскочила Джессика.

– Вистан, пожалуйста, останься. Мы будем переживать за тебя.

– Со мной всё будет в порядке, – постарался успокоить женщину старый морской волк, натягивая сапоги, – Я и не такую бурю в океане пережил.

– Не понимаю, – не оставляла попыток уговорить старшего друга Джессика, – ты за свою «Афродиту» так не переживаешь, как за дом. Или… Или вы с Хэвеном что-то от меня скрываете? – добавила она вкрадчиво, прямо глядя ему в глаза. (От неё не укрылись взгляды, которыми обменялись Вистан с Хэвеном, когда услышали новость по радио о пожарах в Палм Ков).

Вистан потоптался, но потом решил сказать Джессике правду. Если что-то случилось с Фрэнком, то этого от неё всё равно не скрыть. А если с ним всё в порядке, то вот им и повод поговорить откровенно.

– Там Фрэнк.

– Фрэнк, – растерялась Джессика, – Он же уехал… Или вернулся?

– Не уезжал. Он выкупил дом в Палм Ков.

Ладно, – решила Джессика, – с партнёрами по бизнесу, которые скрыли от неё эту информацию, она потом разберётся. И с Фрэнком тоже разберётся потом – зачем он купил дом в Палм Ков?

Главное, чтобы он был жив, чтобы с ним всё было в порядке. И Джессика решительно сказала:

– Я еду с тобой! Не вздумай уезжать без меня. Пойду, успокою Мэта.

Джессика спустилась в подвал, подошла к сыну, присела перед ним на корточки:

– Мэт, сынок, маме нужно уехать с дядей Вистаном. Будь умницей, оставайся с дядей Хэвеном, слушайся его. И ничего не бойся. Обещаешь, сынок?

– Мамочка, я не буду бояться. Старые морские волки ничего не боятся!

(Так всегда говорил Вистан, внося свою лепту в воспитание Мэта)

– Вот и молодец! – погладила сына по голове Джессика и, обращаясь уже к Хэвену, добавила, – А с тобой я поговорю, когда вернусь.

* * *

Сколько мог, Вистан вёл машину по трассе вдоль побережья. Она хоть и была залита водой, но для армейского вездехода это не было препятствием. Пока ехали, Вистан думал о тех придурках, которые на сёрфбордах пытались оседлать 10-ти метровые волны и о том, что половина из них опять пополнят статистику жертв циклона. А ещё он пытался подсчитать, сколько циклонов он пережил в своей жизни. Точную цифру, наверное, уже не узнать, но что было точно, так это то, что ни один из них не был похож на другой. По крайней мере, этот, с ветром, штормом и сухой грозой в течение нескольких дней, он переживал впервые.

Джессика безбашенных сёрфингистов не заметила. Чтобы не впасть в панику, переживая за Фрэнка, она отвлекала себя воспоминаниями о первом шторме, в который она попала, едва обосновавшись в Кернсе. Его она с грудным Мэтом на руках тоже пережидала в доме Вистана.

В отличие от арендованного вместе с Хэвеном дома, дом Вистана находился в его собственности. Он имел право на его переделки, чем и воспользовался, переоборудовав подвал практически под бомбоубежище и укрепив крышу. Тогда они сидели на первом этаже. Циклон сопровождался шквалистым ветром, сильными ливнями и градом. Опасаясь подтопления, Вистан решил не спускаться в подвал. На чердаке и втором этаже находиться было невозможно. Градины, размером с мяч для гольфа, с таким грохотом ударяли по металлической крыше, что можно было оглохнуть. Их даже было слышно на первом этаже. Малыш Мэт пугался и беспрерывно плакал. Барабанная дробь града по крыше, детский плач, звон бьющегося стекла и свист ветра, проникающего через разбитые окна – таким Джессике запомнился первый в её жизни шторм.

Чтобы подъехать к дому на холме, Палм Ков пришлось объезжать по широкой дуге. Город полыхал. Дым стоял такой, что дома показывались только тогда, когда ветер менял направление, будто кто-то капризный приподнимал то один, то другой угол занавеса. Дымного занавеса.

Около дома Фрэнка всё было спокойно. Спокойно настолько, что казалось, Джессика и Вистан приехали в давно заброшенное место. Нигде не было видно ни одного огонька, не лаяли собаки, не пели птицы.

На стук из дома никто не вышел. И следов пожара на стенах видно не было. Холм, нависающий над пляжем, на котором стоял дом Фрэнка, был укреплён мешками с песком. Мешки были мокрыми только наполовину, значит, волны в этой части побережья были не такими высокими, как в районе Кернса. Где же Фрэнк?

Вистан с Джессикой обошли десяток домов, расположенных за домом Фрэнка. В большинстве хозяев не было, видимо, они уехали вглубь территории после предупреждения о циклоне. Хозяин одного дома сказал, что слышал звуки сирены скорой помощи. Хозяин другого сообщил любопытную информацию о том, что видел, как двое мужчин перерубали кабель, после чего во всех домах отключилось электричество, но что было дальше, он уже не видел, и также не знает, кто эти двое.

Посовещавшись, Вистан и Джессика решили ехать в Палм Ков, в ту его часть, куда пожары так и не добрались, либо были уже потушены. Поскольку Вистан не знал Палм Ков также хорошо как Кернс, они просто объезжали улицу за улицей, останавливаясь у полицейских участков, пока в одном из них им не подсказали адрес штаба по ликвидации последствий циклона. И там, наконец, обнаружили имя Фрэнка Бернета в списке пострадавших, находящихся в больнице Ocean Health Clinic. В штабе рассказали и при каких обстоятельствах Фрэнк пострадал. Они вместе с соседом перерубали высоковольтный кабель, пытаясь не допустить к своим домам огонь, распространяющийся по проводам. Так Фрэнк и получил электроудар. Хорошо, что сосед оказался бывшим работником электроподстанции на пенсии. Он оказал первую помощь и вызвал скорую. Им повезло – буквально через полчаса очередная молния попала точно в вышку мобильной связи, и все телефоны, зарегистрированные в Палм Ков, замолчали.

* * *

Если первый шторм запомнился Джессике больше звуками, то этот, скорее, запомнится запахами. Нет, звуки тоже были. Особенно, когда они ехали на вездеходе – завывание ветра, шум неистово бьющих о берег волн, раскаты грома. Но запахи оказались ярче – морская соль океана и очищенный грозой до озона воздух. Это на улице, а в больнице било в нос вонью палёного мяса и лекарствами.

Приёмный покой был весь забит народом. Люди сидели на стульях и даже на полу. Пострадавшие лежали в палатах не только на койках, но и между ними на голых матрасах, также как и в коридорах. Фрэнку повезло, ему досталась койка. Он уже был в сознании, но не в состоянии двигаться самостоятельно. Как объяснила медсестра, чувствовал он себя как после сотрясения мозга – головокружение, дезориентация, заторможенность. Врачи сделали для него всё, что могли – спасли жизнь, обработали ожоги. Дальше требовался только уход – проверять пульс и дыхание, держать его тело в тепле, менять повязки на ожогах. В принципе, это можно делать и дома, – закончила свой рассказ медсестра. И прямо спросила, могут ли они забрать пациента домой? В больнице не хватает рук, персонал валится с ног на третьи сутки без сна и каждое освободившееся место на вес золота.

Из больницы Вистану удалось связаться по телефону с Хэвеном. У них с Мэтом всё было в порядке. Всё в порядке было и с приборами Вистана – стрелки сдвинулись с мёртвой точки, грозовой фронт начал удаляться от восточного побережья Австралии.

Посовещавшись, Вистан и Джессика решили, что отвезут Фрэнка домой (он так попросил, едва разжав запёкшиеся губы). С ним пока останется Джессика, а Вистан поможет больнице с развозом по домам тех, кому уже не требуется наблюдение врачей.

⁴⁵ – флюксметр – прибор для мониторинга электрического поля атмосферы

37

Джессика в задумчивости стояла у панорамных окон дома Фрэнка с видом на океан. Вид был вполне мирный, даже умиротворяющий. Светило яркое солнце. Голубое небо, без единого облачка, отражалось в лазури океана. Океан набегал на берег ленивой волной. Если бы не кучи мусора, выброшенного на берег циклоном, никто бы не поверил, что 12 часов назад здесь бушевала стихия.

Вечером они с Фрэнком зашли в его дом, а уже ночью циклон покинул восточное побережье Австралии. Фрэнк беспробудно спал под воздействием снотворного, только стонал, пытаясь повернуться, что доставляло ему боль (ожог на выходе электроудара находился на спине, так что спать он мог только на боку). А вот Джессика спала в пол-уха, просыпаясь на каждое его шевеление, как мать, переживающая за заболевшего ребёнка. А в какой-то момент проснулась не от звуков, а от их отсутствия – прекратили тонко звенеть дрожащие под порывами ураганного ветра окна, перестали бухать раскаты грома, океан закончил неистово долбить берег волнами.

Но мысли Джессики были заняты не капризами стихии, а Фрэнком. После их последнего разговора, когда она объявила, что выходит замуж за Хэвена, он исчез. Она решила, что он больше не появится в её жизни, и пожалела, что рассказала о нём однокласснику. Тем более пожалела, что Хэвен предложение о создании семьи начал рассматривать всерьёз. Так ей, по крайней мере, показалось. И хорошо, что только показалось. Как бы они потом смогли арендовать один дом и вместе работать, если бы это оказалось правдой? Пожалела ли она о том, что окончательно рассталась с Фрэнком, прогнала его? Наверное, пожалела. Где-то глубоко в душе, на самом донышке сердца. Но она запретила себе думать об этом. Смирилась. Жила же она без него больше четырёх лет и дальше будет жить!

А он, оказывается, не смирился. И отступать, и расставаться не собирался. Купил дом, так напоминающий дом их мечты. Закупил мебель, так похожую на понравившуюся ей в доме на окраине Смитфилда. Ремонт в комнатах ещё не закончился, и мебель стояла, накрытая плотной плёнкой. Что уже было сделано и полностью оборудовано, так это кухня по последнему слову техники и ванная комната с джакузи с большим количеством гидромассажных программ. На что угодно можно было поспорить, что в планах Фрэнка ещё был бассейн на заднем дворе и сад вокруг дома с пальмами и вечноцветущими деревьями.

Интересно, что он собирался делать дальше, когда полностью всё доделает? Заманить её в этот рай на земле и соблазнить остаться здесь с ним? Теперь она уже не узнает. Сама виновата. Поддалась первому порыву, ринулась спасать его, не подумав о последствиях. И теперь вот застряла в опасной близости от него…

Её мысли прервал звонок телефона. Звонил Вистан. Сказал, что у них всё в порядке, и что скоро и у них с Фрэнком всё будет в порядке – по радио сообщили, что вышка сотовой связи уже восстановлена, пожары в Палм Ков потушены, а ремонтные бригады приступили к восстановлению оборванных и сгоревших проводов. Поболтала Джессика и с сыном. Совсем немного поболтала. Мэт был воодушевлён предстоящим участием вместе с дядей Хэвеном и дядей Вистаном в отряде добровольцев по очистки берега от мусора и, кажется, по мамочке совсем не соскучился.

– Связь восстановили? – раздался за спиной Джессики голос, как только она закончила разговаривать с сыном.

– Да, – ответила она Фрэнку, – Зачем ты встал? Я тебе всё принесу, что нужно.

– Зов природы.

– Давай провожу.

– Сам дойду.

– Ну, да, «сам», – проворчала Джессика, – Ты себя в зеркало видел? Белее простыни…

Дальше они занимались самыми обычными делами. Джессика готовила овсяную кашу на керосинке. Генератор в доме был, но Фрэнк не успел его подключить до циклона, пришлось готовить на том, что было, и из того, что было в холодильнике и что могло быстро испортиться – кто его знает, когда в Палм Ков вернётся электричество?

Потом Фрэнк, как гостеприимный хозяин, провёл Джессике экскурсию по дому и поделился планами на будущее благоустройство территории вокруг (она оказалась права – и бассейн, и сад в планах были). Может у Джессики и глюки, но ей постоянно казалось, что Фрэнк ищет у неё одобрение его планов…

Но, сколько ни оттягивай, пора было приступать к тому, из-за чего, собственно, Джессика и вынуждена была приехать в дом Фрэнка – обработка его ожогов.

Как Джессика и ожидала, вид его голого торса, привёл её в трепет. Она непроизвольно сглотнула и начала осторожно наносить мазь на ожоги. Сначала на спине. Потом на груди, чуть ниже левого соска. В общем-то, с ожогом впереди Фрэнк мог бы справиться и сам, но он не сделал ни единого поползновения забрать мазь из рук Джессики. Остановил её только тогда, когда она взяла в руки бинт.

– Так всё чешется. Поможешь мне обмыться? – попросил жалобно.

– Тебе пока нельзя мочить раны. Потерпи.

– А если просто обтереть?

Предложение было разумным, и Джессика согласилась. Мочила салфетку в воде, тщательно отжимала и осторожно протирала тело вокруг почерневшего места ожога. Сначала на спине, потом на груди. Когда начала бинтовать Фрэнка, поневоле приходилось прижиматься к нему, чтобы перехватывать бинт руками за его спиной, так что у неё закружилась голова, и перехватило дыхание. Пора было заканчивать эту муку и признать уже, что она до сих пор любит Фрэнка. И она решилась.

– Почему ты не уехал? Зачем купил дом?

– Я надеюсь, что он станет нашим с тобой домом. Когда-нибудь… Когда ты простишь меня… Сколько тебе нужно лет, чтобы ты меня простила? Пять? Десять? Всю жизнь? Я отдам её тебе всю без остатка. Прошу, не сбегай больше, не отгораживайся от меня, останься со мной… Даже, если я ошибаюсь, и ты больше меня не любишь, я готов любить тебя безответно. Я знаю, что хочет моё сердце. Просто видеть, что ты счастлива, этого мне уже будет достаточно. Ты, как никто другой, достойна счастья рядом с любимым человеком, но не с тем, к кому равнодушна, к кому испытываешь только уважение. С тем, кем загораживаешься от меня, как щитом. Прошу тебя, начни новую жизнь. Если не любишь меня, то найди новую любовь. Если ты встретишь такого человека, если полюбишь, я не стану вам мешать. Я всегда буду на твоей стороне, независимо от того, что случится. Но я не хочу, не могу бросить сына. Не хочу быть для него «воскресным папой». Хочу, чтобы он приходил сюда и знал, что это его дом, а я его отец. И ещё раз хочу сказать – прости, что сделал тебе больно.

– Что это было? Почему ты так поступил со мной?

Джессика имела в виду, почему он её обманывал, почему играл с ней, но Фрэнк понял по-своему и начал издалека, чем совершенно огорошил Джессику:

– Я решил, что ты занимаешься промышленным шпионажем.

– Что?!? Я – шпионка? Что за бред? Как тебе в голову такое пришло?!?

– Я нечаянно услышал твой разговор с сестрой в пиццерии «ComeBackAgain!», вспомнил о нашей встрече на свидании вслепую и планах о слиянии «Электроник Пасифик» с «Электроник Компани». Связал это с твоим приходом к нам на фирму в качестве стажёра. Ну и вот… сделал такой вывод.

– Так ты поэтому устроил мне такую развесёлую жизнь? Придираться начал. Выпихнуть пытался.

– Ну, да…

– А я гадала! – хмыкнула Джессика и задумалась, вспоминая, к скольким ухищрениям прибегал Фрэнк, чтобы избавиться от неё на работе, и её начал разбирать смех, – Я, и шпионка! Надо же! Ну, ты даёшь!

Джессика рассмеялась, а за ней и Фрэнк. Сбылась его мечта вместе посмеяться над ситуацией.

Смех снял тот напряг в их отношениях, которое они оба чувствовали, и день прошёл спокойно. Джессика убралась в доме, в отремонтированной его части, проверила продукты в холодильнике (электричество включили во второй половине дня), наготовила Фрэнку еды, сделала ему перевязку перед сном и засобиралась к сыну, домой. Там тоже надо было навести порядок.

Уходя, сказала:

– Сам повязку не снимай. Приду завтра утром, – и добавила после паузы, – А над встречей с Мэтом я подумаю…

38

Звонок Джессики застал Фрэнка в аэропорту. Он стоял в очереди на регистрацию на самолёт. Конечной точкой его маршрута был Пекин. Там скоро должен был начаться открытый Чемпионат Китая по компьютерным играм с очень даже приличным призовым фондом. Для Фрэнка это было существенно. С ремонтом дома, с его обстановкой и благоустройством Фрэнк изрядно потратил свои запасы. Онлайн-работа финансового консультанта давала стабильный доход, который позволял держаться на плаву, но вот на что-то существенное, на которое сразу нужно было потратить кучу денег, накопить с неё не получалось. Фрэнк не мог себе позволить оказаться не в состоянии отправиться семьёй – с Джессикой и Мэтом, в отпуск в какое-нибудь шикарное место. Пусть это пока ещё только в планах и только в его голове, но ведь может случиться в любой момент? Может! Иначе Джес не позволила бы Фрэнку так часто общаться с сыном, а Мэту называть его папой.

За всё время с момента его легализации положения отца, Джес не разрешила Фрэнку только показываться в детском саду. Всё остальное они с Мэтом делали – купались, кормили птиц, веселились на детской площадке Эспланады, замирали от восторга на обзорном колесе, гоняли наперегонки на велосипедах, зависали в Аквариуме, уворачивались от прожорливого страуса эму в зоопарке. Мэт уже не раз ночевал в доме Фрэнка, чем даже вызвал ревность Джессики, так как, вернувшись домой, заявил, что папа лучше читает сказки на ночь, чем мама.

Он вообще полюбил дом на холме над пляжем. В доме, где Мэт жил с мамочкой и дядей Хэвеном, ему разрешалось делать что угодно только в своей спальне. Здесь же, у папы, он чувствовал себя хозяином. Они вместе с отцом обсуждали, что и где посадить в их саду. И вместе же сажали. Вместе готовили еду. И папа даже разрешал Мэту участвовать в приготовлении барбекю на открытом огне (мама не разрешала Мэту подходить к плите ближе, чем на три шага). Папа подарил Мэту собственный планшет, и они вместе зависали, играя в бродилки и гонки. И ещё, каждый раз, папа учил Мэта чему-то новенькому, будь то компьютерная игра, новое блюдо или неизвестный доселе Мэту инструмент…

– Привет! Ты где? – спросила Джес Фрэнка, – Говорить можешь?

– Я в аэропорту, но говорить пока могу.

– Улетаешь? Или кого-нибудь встречаешь?

– Улетаю, – ответил Фрэнк коротко.

Не то чтобы он не хотел рассказывать о своих планах и поэтому отвечал так лаконично. Просто однажды, когда он попытался поставить Джессику в известность о своих намерениях, она сказала так: «Ты не обязан мне отчитываться. Ты – свободный человек! Делай, что хочешь! Меня это не касается». На Фрэнка эти слова пролились холодным душем. Но он стиснул зубы и виду не показал, что обиделся. И с тех пор о своих планах ей не рассказывал.

– Надолго? – продолжила неожиданный допрос Джес.

– Вернусь через две недели.

– А-а! Ну, тогда ладно! Удачного полёта.

– Постой, Джес! – остановил её Фрэнк, чувствуя, что она готова прервать разговор, – Почему ты позвонила? Что-то случилось? Что-то с Мэтом?

– Ничего такого. Просто возникло одно дело. Но, раз ты занят, мы придумаем, как справиться без тебя. Отдыхай!

– Что за дело? Скажи! Может, я смогу помочь.

– Не получится. В садике Мэта объявили в следующую пятницу празднование Дня матери и попросили привести с собой отцов, дедушек, дядей и так далее. Но ты не успеваешь вернуться. Так что, просто забей! Мы что-нибудь придумаем.

– У меня Чемпионат в Пекине, – пробормотал Фрэнк, больше от растерянности, чем в оправдание.

– А-а! Ну, тем более! Пока!

– Постой, Джес! Скажи точное число и время праздника. Я постараюсь вернуться к этому времени.

– Не обещай того, в чём не уверен, что сможешь выполнить. Взрослый может понять твои оправдания, ребёнок – нет, – произнесла менторским тоном Джессика, – Не хочу, чтобы Мэт расстраивался, если ты не успеешь.

– Я буду! Обязательно! Говори!

39

На Чемпионате Фрэнк одерживал победу за победой, а сам ломал голову над тем, какую благовидную причину придумать для того, чтобы покинуть Чемпионат без квалификационных последствий. Он сюда ехал не только за деньгами, но и затем, чтобы напомнить о себе, чтобы самому понять, соответствует ли его игра уровню новых участников, появившихся за то время, пока он не участвовал в международных соревнованиях.

Провидение сжалилось над ним, и то, о чём он когда-то, на заре их знакомства, наврал Джессике, произошло на Чемпионате на самом деле – у Фрэнка свело руку. Ему засчитали техническое поражение. Зато он не испортил свой имидж среди профессионалов, получил несколько заманчивых предложений на будущее и покинул Чемпионат хоть и не победителем, но и не побеждённым.

* * *

Джесcика не стала обнадеживать сына, что его отец будет на празднике. И правильно сделала. Фрэнк уже дошёл до полуфинала и многие специалисты, а также нейросеть, прочили ему победу в Чемпионате.

Мэт ни капельки не расстроился, что папа не придёт в детский сад на празднование Дня матери. В отличие от Джессики, Фрэнк предупредил сына о поездке в Китай заранее, и Мэт был горд, что его папа такой знаменитый, что его показывают по телевизору. Он пулей летел домой после садика, без капризов заглатывал ужин и садился смотреть запись игр в Пекине за прошедший день.

* * *

Первым Фрэнка заметил Мэт…

Мамы и бабушки чинно расселись на скамейках. Детей уже построили в линейку. Папы, дедушки, дяди, словом, представители мужской части семей выстроились за детьми. Воспитатели заняли место напротив. Директриса детского садика уже была готова торжественно объявить о начале праздника, когда Мэт покинул строй, стремглав ринулся бежать через двор с криком: «Папа! Папочка!» И повис на шее незнакомого мужчины. Мужчина подхватил мальчика, крепко обнял, потом подкинул его вверх, поймал, усадил себе на шею и, как ни в чём не бывало, пошёл с ним к пустому месту в строю. И всё это под взглядом десятков пар глаз взрослых и детей и заливистого от счастья смеха Мэта.

По дороге Фрэнк скинул свой рюкзак Джессике и подмигнул сидевшему с ней рядом Вистану. Улыбнулся задорной мальчишеской улыбкой директрисе, чем разгладил складки недовольства на её лице. Поставил в строй сына и занял место позади него, с которого перед этим по-тихому ретировался Хэвен, на всякий случай приглашённый Джессикой.

* * *

Предполагалось, что Джессику и Мэта после праздника домой повезёт Хэвен. Но Фрэнк вернулся, и изменилось само понятие, где находится дом. Героиню Дня матери об этом не спросили, приняли как само собой разумеющееся, и она сама промолчала. Так что, в итоге, их повёз Вистан в дом к Фрэнку.

Мэт, возбуждённый и соревнованиями, которые составили основу праздника, и тем, что отец вернулся, и тем, что он вот так, впервые, одновременно держит за руку и маму, и папу, трещал не переставая.

Вообще, воспитатели, конечно, молодцы. Учли, в чём силён каждый ребёнок, подобрали соответствующее соревнование и добились того, что каждый из них хоть в одном, но стал победителем. Кто-то быстрее всех сдул муку с тарелки. Кто-то больше всех наловил игрушечных рыбок в надувном бассейне за отведённое время. Кто-то быстрее всех съел жидкую овсяную кашу с завязанными за спиной руками. Кто-то сильнее всех ударил надувным молотком. Кто-то быстрее всех пробежал по двору, чтобы передать эстафетную палочку папе, которому тот же путь надо было проскакать в мешке.

Мэт с Фрэнком победили в футболе. (Недаром тренировались на оставленном для игр пятачке в саду перед домом) Сначала надо было принести как можно больше мячей к воротам. Мячи доставлялись по одному, удерживаемые папой и сыном между двух палочек, всё время катались туда-сюда и норовили соскользнуть. Потом надо было забить мяч в ворота, не сбив кегли, которыми был выстроен узкий коридор к ним.

Папы принимали участие во всех соревнованиях. Поскольку конкурсы быстро менялись один за другим, им было особо некогда стирать муку с лица, вытирать испачканные кашей рот и нос, отряхивать одежду после падений при беге в мешках. Всё это добавляло веселое настроение вторым половинкам, болеющим за них на стульях.

Под конец пути, Мэт, утомлённый впечатлениями, заснул, и его в дом на руках вносил Фрэнк. Джессика несла огромный букет роз, неизвестно где скрываемый Фрэнком до конца праздника. Им он поздравил её с Днем матери. И не менее огромного плюшевого медведя, добытого отцом и сыном в качестве приза на соревновании в стрельбе из игрушечного лука, стрелять из которого оказалось не таким, уж, и лёгким делом.

Родители уложили сына в кровать, а сами отправились на кухню. Есть не хотелось – праздник в детском саду закончился совместным ужином, а вот выпить чаю было самое оно. Джессике ещё со времени шторма на кухне было всё знакомо, поэтому с чаем возилась она. Фрэнк достал из бара красное вино и спросил:

– Выпьем?

Он чувствовал напряг, всё больше разъединяющий их, потому что из сердца рвались совсем другие слова. Не те, что он был вынужден произносить. Они впервые, семьёй, были вместе в доме. Их доме. Уютно посапывал в своей кровати их сын. И Фрэнку до головокружения хотелось, чтобы Джес разделила с ним его кровать. Чтобы его кровать стала их кроватью. И чтобы она больше никуда не уходила из неё. Может, алкоголь поможет снять напряг?

– А, давай! – согласилась Джессика.

Она тоже чувствовала нарастающее напряжение. Та лёгкость, с которой они общались три месяца назад, когда она ухаживала за ним после больницы, исчезла. И не удивительно. Она приходила к нему в дом, чтобы сделать дела, и тут же уходила. А потом, когда необходимость в перевязках отпала, они общались только по телефону, договариваясь о встречах Фрэнка с сыном. Может, немного алкоголя поможет снять напряжение?

– Весёлый праздник получился, да? – начал разговор Фрэнк.

– По-моему, он тебе понравился не меньше, чем Мэту. Ты веселился, как ребёнок. Тебя от детей было не отличить! – поддела его Джессика.

– Думаешь, я просто так надевал линзы, очки и парик на работу? Кто бы меня начальником воспринимал, останься я, такой как есть. Пришлось косить под брата.

– Ну, госпожа Триджелл, и в таком виде не очень-то тебя жаловала.

– На то она и «королева Гримхильда».

– А как тебе удалось с Чемпионата вырваться?

– В этот раз не пришлось ничего придумывать – на самом деле руку свело. Накаркал!

– Так в тот раз в баре ты мне соврал?

– Надо же мне было как-то тебя заинтересовать? Ты всех только так от себя отшивала. Пришлось давить на жалость, – притворно вздохнул Фрэнк.

– Ну, ты и жук! И как мне тебе верить после этого?

– Это был я прежний. Я изменился. Задай любой вопрос – отвечу, как на духу, – тихо ответил Фрэнк. Взял Джессику за руку и взглянул прямо в глаза, – Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы мы стали семьёй. Я наизнанку вывернусь, чтобы это случилось. Я люблю вас с сыном. А ты, Джес? Ты ещё любишь меня? Ты меня простила? Я могу на это надеяться? Если бы можно было вернуться назад, я бы никогда не совершил подобной ошибки…

– Давай будем смотреть вперёд, – предложила Джес и руку свою не отняла, – Вместе!

И никого не было счастливее Фрэнка в этот момент.

P.S.

Хэвен летел в Пермь. Летел к Кирре. С кучей пересадок – из Кернса сначала в Гонконг, потом в Пекин, оттуда в Москву и только потом в Пермь. За бизнес под присмотром Вистана и Джессики был спокоен. За Джессику и Мэта под присмотром Фрэнка тоже. Теперь он мог себе позволить найти Кирру.

Трудно было сказать, что ждало его впереди. Но, едва он услышал, сколько радости было в её голосе, когда он дозвонился ей по телефону, понял, что любовь их не исчезла. Прав был Вистан: «Только смерть непреодолима. Нужно бороться до конца». Эх! Если бы он раньше додумался до этой простой мысли, может быть, и не было столько лет, проведённых в одиночестве? Он бы уже давно был любим и счастлив?

Если бы… Раньше бы…

1 февраля – 7 июня 2025г