Читать книгу: «"Дом" под землёй»

Пролог.

Держа в руках чашку, мужчина подошёл к панорамному окну. Вид по ту сторону стекла ласкал взгляд и вызывал умиротворение. Глядя на безоблачное небо и цветущую зелень, что покрывала стены зданий, могло бы показаться, будто ты в раю. Забрался куда-то выше облаков, выше всего мирского и той грязи, которая творится внизу.

Чудесный, захватывающий дух вид, вот только за него приходится дорого платить. Кому-то – в прямом смысле этого слова, но господин Смит любовался пейзажем из окна своего рабочего кабинета. Его плата была совершенно иной, и к деньгам не имела никакого отношения.

Сделав глоток виги*, мужчина медленно прикрыл глаза. Каждый раз глядя на улицу он вспоминал, насколько всё, что окружает его, зыбко и недолговечно. Вид за окном – это ведь только обманка для наивных простачков, готовых отдавать безумные деньги ради поддержания своих иллюзий. Мыльный пузырь, который до сих пор каким-то чудом ни на что не натолкнулся и не лопнул.

Хорошо тем, кто родился в Верхнем слое. Воздух там чист, а еды в достатке, как и других различных благ. Энергия так и витает вокруг, и выходить на улицу можно совершенно спокойно. Дома у жителей просторные, зимою в них тепло, а летом тебя обдувает приятный ветерок. А из окна у тебя именно тот вид, который и имел счастье наблюдать господин Смит. Вот только счастье ли это всё?

Хорошо тем, кто родился в Верхнем слое. Да только давно уже никто не родился там по велению судьбы…

Есть даже поговорка такая – просто так рождаются только крысы да отщепенцы. То ли из-за генетических мутаций, то ли просто потому, что больше ни на что эти люди не годны, но именно там, в подземельях Нижнего слоя дети появляются не в специальных капсулах или при помощи врачемагов, а сами по себе. Словно насмешка судьбы: мол, в катакомбах осталась только свободная любовь да самая толика надежды, и больше ничего. Потому что дети отщепенцев пускай и появляются на свет как крысы, но так же быстро и погибают. Отсутствие солнечного света, плохой воздух, вечные сырость вкупе с холодом и без того не слишком-то способствуют нормальному здоровью. Добавьте к этому, что еды нет почти никакой, а про гигиену люди и вовсе позабыли, и вот мы получаем весьма печальную картину. Если один из десяти детей доживает до подросткового возраста, то это уже считается за благо. Правда «благо» довольно сомнительное, ведь подавляющее большинство так и не находит себе работы: парни подаются в разбой, а девушки – в Дома терпимости. Не элитные, разумеется, а самые простые, для таких же отщепенцев, как и они сами. Срок жизни что у первых, что у вторых весьма короток, и только единицы умудряются оставить после себя потомство. Опять же, прямо как крысы.

Однако даже в катакомбах не всё так печально. Если у тебя есть сила, выносливость и голова на плечах, то можешь попытать счастья и устроиться на работу в одно из увеселительных заведений. А если окажешься баловнем судьбы, то и вовсе попадёшь в Средний слой. Там, правда, и своих работников немало, да и на отщепенцев смотрят свысока, зато получается заработать на продукты честным трудом. Разумеется, если хозяевам захочется платить за таких работников двойную ставку по налогу.

Поговаривают, что кое-кто сумел-таки перебраться из Нижнего слоя в Средний, но реальных примеров вам не покажет никто: то ли бывшие отщепенцы всеми силами стремятся забыть то время словно страшный сон, и потому не признаются, то ли это просто выдумка. Сказка, которую рассказывают детям перед сном, чтобы побыстрей заснули на пустой желудок. Волшебная история о том, что если очень постараешься, то сможешь чего-то да добиться.

А в Среднем слое хорошо… Еда пускай и синтетическая, зато она есть. Дома – у каждой семьи своя отдельная квартира, и стены в ней не из ткани, давно покрытой плесенью и местами прогнившей, а каменные. Работа есть у всех, и ты не просто грузчик или кто-то на побегушках, а специалист! Иногда даже с дипломом. Детей учат в школах грамоте и счёту, а дважды в год ты можешь совершенно бесплатно сходить на приём к врачемагу. И магия… Тебе блокируют её аж наполовину! А значит, в два раза меньше ты мечешься ночами в бреду, чувствуя, как потоки энергии пронзают израненную землю, много поколений назад изуродованную людьми. Наполовину тише слышишь крики родной планеты, а на страдания животных можешь и вовсе закрыть глаза. Вот разве что искусственно тебя лишают и возможности рожать детей. Но что лучше – получить из капсулы своих обязательных двоих: сперва мальчика, а ровно через пять лет дочку, или рожать словно крольчиха, в боли и муках, каждый раз боясь умереть от потери крови или элементарного истощения? Вопрос открытый.

Но были ли такие везунчики, попавшие из катакомб в Средний слой, или нет, достоверно неизвестно. Люди продолжают жить мечтой, хотя не все и сильно ни на что не надеясь. Выживают как могут, питаются чем находят, и проживают день за днём, никогда не зная, проснёшься ли вообще завтра и будет ли кому присмотреть за твоими детьми. Потому что как только ребёнок остаётся на улице, дни его почти наверняка оказываются сочтены. Вот разве что если успеет прибиться к отряду беспризорников…

Господин Смит снова открыл глаза, но от окна отвернулся. Ну его. Надоело за столько лет. К тому же, сейчас у него были дела поважнее, и потому мужчина вернулся за свой рабочий стол.

Быстро просмотрел отчёты, которые накопились в его отсутствие, сделал пометку перекинуться парой словечек с представителями Директората, и набросал примерный план того, что просто необходимо сделать в следующий приход. Здесь, в Верхнем слое, Джон Смит появлялся нечасто, и был этому факту даже рад. Ещё бы договориться с помощником, чтобы ему занавесили окно, убрав этот дурацкий вид на город… Но как ты объяснишь рядовым жителям, чего это ради он тебе так опостылел? Того и гляди, доложат куда надо и не надо, а потом вышибут не только из кабинета, но и прямиком из слоя. А к этому Смит был пока ещё не был готов.

От созерцания очередной бумажки мужчину отвлёк настойчивый, хотя и тихий стук в дверь.

- Святая Чернь, ну и кого там принесло? – пробурчал себе под нос Джон, только потом сообразив, что снова перешёл на диалект Нижнего слоя. – Войдите.

Дверь отворилась совершенно бесшумно, и гость сделал внутрь первый шаг.

*вига – безалкогольный напиток, содержащий кофеин. Аналог чёрного чая. В чистом виде его могут позволить себе только богатые люди, однако даже бедняки могут пить субститут, в котором довольно много примесей. В катакомбах люди пьют **виту – напиток, сделанный из кореньев. Почти не бодрит, но помогает согреться.

От автора:

Хорошие мои, добро пожаловать в историю под названием «Дом» под землёй». Она в немного непривычном для меня жанре антиутопии, к тому же мне пришлось с нуля придумывать постапокалиптическую картину мира. Некоторые зарисовки местности мне любезно предоставил искусственный интеллект (будем надеяться, что он не станет впоследствии причиной этого самого апокалипсиса), и всё это для того, чтобы вы вместе со мной смогли погрузиться в атмосферу мира. Но с персонажами я буду вас знакомить сама, и они именно такие, какими их задумывала.

Искренне надеюсь на вашу поддержку – она для меня крайне важна. Каждая звёздочка-сердечко, добавление в библиотеку и подписка на меня как автора помогают расти. А ваши комментарии – отдельная строчка в песне! Я им всегда рада, потому что это – взгляд со стороны на саму историю и на персонажей. Маяк, указывающий, в верном ли вообще движусь направлении. И я вас за них заранее благодарю.

Устраивайтесь поудобнее, впереди нас ждёт много всего интересного.

Визуализация

Примерно такой вид из окна своего кабинета и может наблюдать господин Джон Смит:

Высокие здания, чистый воздух, много зелени. А того, что скрыто под землёй, жители Верхнего попросту не видят...

Глава 1.

— Слава Кайзеру и Директорату! — помощник Элсон произнёс традиционное приветствие. — Доброго вам дня, господин Смит.

— Слава Кайзеру и Директорату, — отозвался Джон, надеясь, что хотя бы не поморщился в момент оглашения стандартной фразы. — Как твои дела, Тед?

— Благодарю, господин, всё хорошо.

Смит знал правила игры. Будь добр к подчинённым, и они останутся тебе верны. Но будь добр только до определённого момента, чтобы не сели на голову. Ну и чтобы не подумали, будто предать тебя им может оказаться выгодно.

— Как супруга? Уже скоро будет пополнение?

— Ой, обещают в следующем месяце! — немолодой по сути уже Элсон расцвёл от этого вопроса, скинув добрый десяток лет. — Мы с Лу были на той неделе, и нам даже позволили посмотреть за процессом через стенки.

Через стенки…

А ведь и правда, Элсон не настолько богат, чтобы позволить себе услуги врачемага или, тем более, искусственное оплодотворение. Радость материнства и, соответственно, отцовства могут купить себе далеко не все жители даже Верхнего слоя. А уж о том, чтобы выносить ребёнка самой, и вовсе нет речи — тут потребуется всё мастерство врачемагов самого высшего уровня. Само собою, что кто-то навроде мелкого помощника могут рассчитывать лишь на искусственное выращивание потомка в капсуле. Зато они с женой, в отличие от жителей Среднего слоя, смогли хотя бы выбрать несколько наборов генов на свой вкус.

— Передавай привет супруге. После первого месяца малыша обязательно загляну в гости с подарком.

— Спасибо, господин, — помощник же почти сияет. Всё верно, будь к подчинённым милостив. — Только у нас не малыш — малышка. Жена мечтала о дочери.

А вот это она, конечно, зря… Если Святая Чернь будет милостива, то малютка так и останется жить в Верхнем слое. Но любая ошибка отца, и в лучшем случае семейству придётся переселиться в Средний, а то и в Нижний слой. А женщины там — просто расходный материал. Биологические единицы без права голоса.

— Всё готово к моей… кхм… командировке? — поинтересовался Смит, не желая продолжать разговоры о потомстве. Ну его, слишком уж неоднозначная тема. — В следующий раз появлюсь в Башне спасибо если через пару недель.

— Разумеется, господин, — тут же отрапортовал Тедди. — Я подготовил документы для вашего ознакомления, отсортировав только самое важное.

Хороший помощник. Послушный. И верный Директорату — только минимум мозгов и максимум преданности делу. А что ещё необходимо для мелкой сошки? Правильно, и этого достаточно.

Примерно два часа ушло на то, чтобы разобраться со всеми делами впрок, и лишь после этого Джон Смит начал сборы.

Первое, что стоило сделать перед заданием — переодеться. Это в Башне Верхнего слоя без элитного дорогого костюма никак. Для катакомб же подобная одежда сродни ярлыку «будущий труп». Тебя просто прихлопнут в ближайшей же подворотне, сперва раздев до нитки, а после ещё и выпотрошив — хорошие органы на чёрном рынке немало стоят. И совершенно неважно в качестве чего: как материал донора, или закуска для отдельно взятых категорий.

Оставив в шкафу стального цвета костюм, Смит натянул на себя потёртые штаны с карманами и линялый свитер, а после осмотрел в зеркало. Уже давно не юный, но зрелость пока преобладает над только закрадывающимися признаками старости. Неплохо, вполне неплохо.

Двадцать лет назад он появился в Башне в первый раз. Разумеется, не большим начальником, как сейчас, а простым мальчишкой на побегушках. Но упорства и хватки у Джона всегда было в избытке, и именно поэтому он и добрался до таких высот.

Его ценит Директорат. О нём наслышан даже сам нынешний Кайзер! Смит — ценный кадр, который в состоянии как следует поработать на благо Верхнего слоя. Вот разве что даже в Директорате далеко не все в курсе специфики его работы.

— Отправитесь через запасной выход? — уточняет Элсон, стоило его начальнику появиться из-за ширмы.

— Само собой, — хмыкнул Смит, мысленно хмыкнув. Надо же, каким брезгливым взглядом этот чистоплюй осматривает его одежду… Как-будто сам может позволить себе одеваться на уровне Директората! — Тем более, до перехода в Средний слой оттуда ближе.

Элсон только кивнул. Всё верно, нельзя попасть в Нижний слой напрямую из Верхнего, как и обратно. Директорат тщательно позаботился, чтобы жители разных слоёв не перемешивались друг с другом, и территории каждой зоны жестко ограничены. Из Верхнего слоя есть только один проход в Средний, а уже оттуда — два в Нижний, но оба располагаются по разные концы и далеко друг от друга.

Путь в самый низ может занять и день, и два — смотря как повезёт. Впрочем, Смит ничего не имел против прогулки.

— Слава Кайзеру и Директорату! — опять подобострастно сообщил Тед, прежде чем закрыл за Смитом дверь пожарного выхода.

— Слава…

Знал бы кто, как же это всё ему осточертело…

***

Пожарный выход назывался таким постольку поскольку. На самом деле, всеми этими проходами, дверями и лестницами пользовались только в том случае, когда необходимо было выйти из Башни так, чтобы рядовые зеваки тебя не засекли. Да и не рядовые тоже, потому как далеко не каждый из членов Директората был в курсе, что Джон Смит часть времени проводит не за удалённой работой в своей комфортабельной квартирке, а в штабе на Нижнем слое. И перебирание бумажек — далеко не все его должностные обязанности.

К проходу в Средний слой Смит подобрался также не через парадную сторону. Впрочем, кому вообще в голову придёт называть ворота в нижние слои парадными? И даже больше, кто в здравом уме вообще захочет посещать подобные места, кишащие болезнями, антисанитарией, а воздух в которых едва ли можно вдыхать? Пожалуй, именно воздух был единственным, по чему Джон действительно скучал там, внизу, а вот всё остальное…

Разумеется, здесь не было никакого конвоя, и Смит прошёл сквозь врата перехода, просто приложив специальный пропуск. Сам переход занимал от силы пять минут и для простого обывателя казался чем-то навроде поездки в лифте. Вот разве что скамеечек не предполагалось, чтобы посидеть. Вообще ничего, так как с чем ты приходишь в кабинку, таким и выйдешь, а стены отделаны специальным материалом. Да и пространство слишком узкое.

Мужчина даже не смог бы подсчитать, сколько в своей жизни раз вот так перемещался. Однако до сих пор помнил то волнение, которое испытывал во время первого перехода, когда его, семнадцатилетнего шустрого мальчишку, впервые запустили в Верхний слой. Ни высокие здания, ни голубое небо — ничто уже не было способно удивить Джона, называвшегося тогда другим именем, сильнее, чем эта простенькая кабинка транспортёра.

На выходе Смита также никто не остановил. Подразумевалось, что если уж попал в Средний слой из Верхнего, значит так и надо. Это туда, к небожителям, с тебя сдерут три шкуры если в чём-то заподозрят, а здесь переживают только когда в Средний попадает кто-то из катакомб. Потому как для отщепенцев уже они — небожители.

Мужчина бросил взгляд на наручные часы — очень простенькие, только и умеющие, что показывать время. Неплохо, можно даже сказать хорошо. До глубокой ночи, а значит и до комендантского часа, ещё далеко, и можно просто прогуляться до следующего перехода. Проветрить голову вдали от подобострастного поклонения Кайзеру и Директорату, позволить отдохнуть глазам на серых оттенках. В конце концов, просто прикупить на улице вигу навынос и топать, прихлёбывая её мелкими глотками, чтобы не обжигать гортань. Ну и, само собою, настроиться на то, что следующие две недели тебе придётся провести в самом гиблом месте на этой богами забытой планете.

Нижний слой.

Катакомбы.

Визуализация кабинки транспортёра.

Устройство, благодаря которому любой из жителей любого же слоя может перемещаться между ними. Ну ладно, не совсем любой и не куда угодно.

Схема работы транспортёра для подавляющего большинства остаётся загадкой. Правда обычно никто и не стремится разбираться в механизмах перемещения.

Глава 2.

По сути, кто живет на Верхних слоях? Любимчики судьбы и самые счастливые люди на этой израненной и изуродованной планете. Потребители от макушки до кончиков ногтей. Те, кто привык исключительно брать, считая это право данным им свыше, и до трясучки боящиеся его потерять.

Средний слой — другое дело. Здесь почти все сплошь работяги. И «средний» было самым правильным словом, которое могло описало их жизнь. Тут ничего не выделялось, а основным цветом был нейтральный серый — цвет неба через купол. Тот самый, который пускай и пропускал часть лучей света, но совсем немного. Так, исключительно чтобы хоть как-то отличаться от катакомб.

Вига в стаканчике у Смита оказалась весьма посредственной. Ещё чуть-чуть, и её можно будет считать «витой» — заменителем. Суррогатом, ко вкусу которого тоже привыкаешь, но радости от напитка не получаешь почти никакой. Правда Джон по этому поводу никогда не заморачивался, а вита и вовсе была напитком его юности. Сказал бы, что и детства, но нет — тогда в распоряжении парнишки была исключительно отвратного качества вода. Если повезёт, то подогретая. Впрочем, даже те кошмарные времена мужчина вспоминал порою с большим теплом, чем свою жизнь в Верхнем слое, и сейчас просто делал глоток за глотком, и не подумав жаловаться. Его грела мысль, что, когда доберётся до места, Вита приготовит для него самый вкусный напиток из всех, что он только пробовал. Вот шутка — Вита будет готовить виту!

Путь до перехода в Нижний слой был привычным, ноги едва ли не сами несли мужчину в нужном направлении. Вот знакомая лавка башмачника. Продуктовый магазин, где по дешёвке можно затариться местными сладостями. Салон с готовой одеждой и лавка с тканями находятся по соседству, и у них даже один и тот же хозяин. Тот самый, который не чурается двойной ставки по налогам и нанимает отщепенцев. Соседи и клиенты чётко разделились во мнениях, идиот этот парниша или слишком уж жалостлив, раз даёт работу всякому сброду, но в одном он точно преуспел — в популярности. Его точки всегда на слуху, а значит и продажи выше, чем у конкурентов. Что самое забавное, хозяина лавок проверили вдоль и поперёк, но уровень его интеллекта показывал самые что ни на есть стандартные значения. И тут уж грамотеи разводили руками: или он просто ухватил нужную волну, или гениален настолько, что умеет это скрывать. Покопаться бы во всём этом поглубже, да времени вечно не хватает. Ну и лень, разумеется.

Таких вот лавочек и мелких точек продаж на пути Джона попадается огромнейшее количество, хотя за одноэтажными зданиями видны и крыши мануфактур, а ещё дальше — огромные механизированные предприятия. Всё верно, ведь не на Верхнем же слое располагать подобные гиганты, засоряя атмосферу и портя вид богатым потребителям! А середнячки потерпят. Собственно, для этого их здесь и держат. Притом не просто держат, но даже искусственно ограничивают всё, что в нынешнем мире считается проклятием. Карой небесной. Связью с землёй.

— Эй, Джонни!

Мужчина оборачивается в поисках того, кто его окликнул. Ну надо же, пройдоха-зеленщик!

— Здорова, Торец, — минута, и вот он уже обменивается традиционным постукиванием ладони с высоким и частично полысевшим мужчиной. — Как твой цветущий бизнес?

Поговаривают, что отклонение от нормы в росте у него из-за матери, бывшей жительницы Верхнего слоя. Хотя мамашу его в глаза никто не видел, но Смит не просто так считает этого здоровяка пройдохой. Проверить бы такого на детекторе, и наверняка узнаешь немало интересного. Но Джон предпочитал не вмешиваться. Даже врагу не пожелаешь подобного тестирования, ведь аппарат помимо проверки сам доведёт испытуемого до нужной ему кондиции. Такое себе развлечение.

— Цветёт, — ухмыльнулся зеленщик. Хотя «цветёт» — громко сказало, ведь вся еда, включая зелень, здесь сплошь синтетическая. Выращена, но не вполне привычным путём. — Давненько тебя не было видно.

— Да и потом ещё не скоро появлюсь.

— И как ты только выживаешь в этих катакомбах?

Вопрос, разумеется, риторический. Но для большинства местных жителей Джон Смит вовсе не важная шишка Верхнего слоя, фактически правая рука Директората, пускай и теневая. Здесь он — обычный трудяга, которому не посчастливилось устроиться на средненькую должность в Нижний слой. Впрочем, работать в катакомбах официально почти что чудо, так что и здесь его можно назвать везунчиком.

— Ладно, заглядывай как-нибудь — с меня вига.

— Замётано.

Ещё одно постукивание ладоней, на этот раз в знак прощания, и Торец растворяется среди чужих спин. Его макушка, прикрытая головным убором, маячит совсем недолго: буквально пока тот не заворачивает за угол. И Джон довольно быстро выбрасывает знакомого из головы. Такие индивиды попадаются на его пути нечасто, а основная масса всё же соответствует стандартам.

Главное правило Среднего слоя — не выделяться. Никто здесь не носит яркие одежды, как и не делает кричащих вывесок на своих лавках. Если ты ничем не отличаешься от других, то и вопросов к тебе не возникает. Никто не приходит потрошить твой товар, проверять, насколько рьяно придерживаешься комендантского часа, да и налогами сверх меры не обложат. А самое главное, не лишат тебя таких привилегий, как ношение браслета блокировки и походов к врачемагам. И, разумеется, позволят твоим детям появиться на свет.

Припомнив ненароком Элсона и его Лиз, Смит слегка поморщился. Несмотря на относительную по меркам Верхнего слоя бедность, те смогли завести ребёнка именно такого, какого хотели. Да, выращенного в капсуле, зато сами выбрали пол и смогли заказать целых три качества. В Среднем такого роскошества не существует. Регламентировано всё, начиная от возраста вступления в брак и заканчивая цветом глаз будущего младенца.

Женятся жители Среднего в возрасте от двадцати двух до двадцати пяти лет. Мужчинам делается поблажка, и вступление в брак могут отсрочить до двадцати восьми, да и то далеко не в каждом случае. Женщинам подобной вольности и вовсе не позволяют. Ровно через год после свадьбы молодожёны вправе забрать своего первого ребёнка: обязательно мальчика, который по внешнему виду будет похож на мать. Ещё пять лет, и в семье появляется девочка — копия отца. Впрочем, с тем набором генов, которые добавляют, выращивая детей в капсулах, отличия не слишком велики. Главное, чтобы не случилось перехлёста, но за этим чётко следит целое отделение врачемагов, которые в большинстве своём также обитают в Среднем слое.

И вот на выходе получается стандартная семья, состоящая из четырёх человек. Меньше — нельзя, иначе появится перекос в количестве населения. Больше, соответственно, тоже. Единственной причиной, по которой вам будет позволено подать заявку на рождение ещё одного ребёнка, будет только смерть предыдущего, но сохрани вас Святая Чернь от подобной участи. И вот родители стареют и умирают, а их дети вырастают, женятся, и этот круг повторяется снова и снова. А потом снова и снова.

Средний слой — основа этого мира. Без него не выживет ни Верхний и не Нижний. Но эта же основа и тянет весь мир вниз, ведь люди здесь способны только работать и повторять заученные действия, но никогда — изобретать, творить или идти против правил. И, разумеется, им даже в голову бы не пришло спросить, а кто же движет прогрессом, если он вообще существует. Кому принадлежат изобретения, и чьих рук дело всё, чего они касаются. К счастью для этих работяг, да и для остальных слоёв, посредственный уровень интеллекта не позволяет задаваться такими вопросами. Он милостиво разрешает тебе жить в спокойном невежестве.

Выбросив стаканчик из-под виги, Смит завернул было к нужным ему вратам перехода, но что-то будто бы толкнуло мужчину остановиться.

Игнорировать чутьё он не привык, и потому быстро оглянулся.

Магазинчик готовой одежды? Нет, не то.

Ещё одна точка продажи виги? В принципе, можно, и даже взять с собой немного на развес, чтобы было что пить там, в Нижнем слое. Опять же, Вита будет довольна… Но нет, снова не это, и вот опять Джон вертит головой.

Лавка со сладостями. Самые простые леденцы на палочке, коренья в сиропе и синтетические конфеты — вот и весь ассортимент, но Смита почти разрывает на части, так ему хочется набрать этой гадости полные карманы. Что он и делает под внимательным взглядом хозяйки лавки.

Смотреть в упор на замужнюю женщину в годах считается дурным тоном почти в любом слое, разве что помимо Нижнего, и максимум, что может позволить себе Джон — взгляд из-под ресниц. Заметны усталость и отсутствие воли к жизни. Женщина словно от чего-то давно отреклась. А стоило мужчине подключить и внутреннее зрение, как он отметил ещё и чёрные в зеленцой ленты, которые обвили правую руку хозяйки лавки.

— С вас четыре единицы, — безэмоционально сообщили Смиту, и тот послушно отсчитал нужную сумму. — Приходите ещё.

А на стандартную фразу не ответил и вовсе. Будь у Джона Смита чуть больше человечности и меньше здравого смысла, он посоветовал бы женщине обратиться за помощью. Сейчас, на начальном этапе, заразу ещё можно излечить. С таким уровнем справится даже самый захудалый врачемаг, но если подождать хотя бы месяц, то хозяйку лавки уже ничто не спасёт. По мнению тех, кто не обладает внутренним зрением, она просто уйдёт к Святой Черни, устав от мирских забот.

Но как знать, возможно для жителя Среднего уровня это совсем не плохой уход, ведь несмотря на то, что зараза вытягивает жизненные силы, боли от неё нет и в помине. И лучше уйти так, чем под обвалом в катакомбах или и вовсе сгинуть в Доме терпимости, как это происходит со многими женщинами Нижнего.

Отмахнувшись от тяжёлых мыслей, мужчина наконец скользнул к воротам и едва заметно вздохнул. Вечер, а значит сейчас здесь будет очередь. Совсем вылетело из головы!

Перед Смитом было человек восемь, и каждого должны были как следует досмотреть. Ни на входе в Нижний слой, ни на выходе не было и в помине той расхлябанности, которую могли проявить жители Верхнего. Тут зачастую приходилось иметь дело с пронырами, обманщиками, а то и головорезами, и оставалось лишь молиться Черни, чтобы впереди стояли сплошь порядочные парни, которым нечего скрывать. А то недолго достоять и до комендантского часа, и тогда нынче же вечером вниз просто не попасть.

Молитвы Джона были услышаны, и он вошёл в кабинку перехода, имея фору в целых полчаса. Довольный собой, на выходе из неё мужчина даже положил за щёку один из леденцов, которые так и лежали в карманах, и вышел к самой широкой улице — единственной, что освещалась масляными фонарями, а раз в час на несколько минут вспыхивала ультрафиолетом. Теперь каких-то двадцать минут пути по прямо, потом свернуть к заброшкам, и до «Дома» уже рукой подать. И пускай вокруг был затхлый воздух, сырость и грязь, но настроение мужчины поднялось на небывалые высоты.

Он, кажется, и вовсе бы шагал, насвистывая весёлую песенку, если бы не знал, что таких вот довольных жизнью гостей отщепенцы не любят. Того и гляди, пощекочут опрометчивого весельчака пёрышком, предварительно вывернув все карманы — обирать трупы для отщепенцев моветон. Но не продвинулся и на несколько сотен метров, когда буквально наткнулся на невидимую стену.

Сила. Огромная, необузданная и, судя по всему, совсем необученная, сила практически хлестала из-за ближайшей подворотни. Она была огромной настолько, что чёрные ленты доставали даже досюда, не чураясь света фонарей. Неужели Джон умудрился наткнуться на настоящий самородок просто так, всего лишь выйдя из портала?..

Визуализация. Средний слой.

Серость во всей своей красе. Дым, гарь, здания на несколько этажей, и почти все - мануфактуры или другое производство.

Вид голубого неба жителям этого слоя недоступен, потому как сверху находится купол, для жителей Верхнего выглядящий как водоёмы.

Визуализация. Нижний слой.

Нижний слой. Он же - катакомбы. Город под землёй, где люди живут в палатках и закутках, а освещение сводится к кострам и факелам, лишь несколько часов дающим так необходимый всему живому ультрафиолет. Здесь всегда холодно, сыро, единственными растениями являются мхи да лишайники, а животными - крысы да тараканы.

Глава 3.

— Ну же, не плачь. Пожалуйста…

Смит выглянул из-за угла подворотни, стараясь не привлекать к себе внимание. Чёрные ленты так и сновали вокруг, показывая, что здесь сконцентрированы колоссальные потоки энергии. А то, что к ним примешивались искорки жёлтого цвета, говорило об огромном отчаянии, поглощающем обладателя этой силы.

Там, в тени обломков, покрытых мхами и плесенью, стояла проржавевшая бочка. Огня в ней было не слишком много, но худо-бедно пространство вокруг она обогревала. Неподалёку от неё стояла маленькая девочка, очень лохматая и худая, но Джон её почти не замечал. Взгляд мужчины был намертво прикован к мальчику лет десяти, сидевшем перед малявкой на корточках, вокруг которого ленты почти срослись в плотный клубок.

— Ну же, Эми, — ворковал тот, поглаживая девочку по спутанным волосам. — Что ты хочешь? Скажи, я всё сделаю.

— Где мама?

Жёлтые всполохи стали особенно яркими, и Смит хмыкнул. Видимо, как раз на этот вопрос мальчишка ответить и не мог.

Мужчина убрал внутреннее зрение, теперь присмотревшись к этой парочке уже по нормальному. Мальчик был рослым и довольно крепким. Жилистым, хотя, казалось бы, откуда такому появиться у отщепенцев? Тёмные волосы подстрижены аккуратно, да и одежда… На ней, конечно, присутствуют пятна грязи, и сразу видно, что не менялась она несколько дней. Но в целом ребёнок выглядел достаточно прилично. Для жителя катакомб, разумеется.

— Эй, папаша. Подкинь пару единиц на виту.

Смит вздрогнул, настолько неожиданным был возглас за плечом. Он повернулся лишь на чуть-чуть — даже по запаху понятно, что обратился к нему очередной забулдыга, который решил поживиться на счёт одинокого прохожего.

Вместо ответа, мужчина вытащил из кармана перочинный ножик. Небольшой, но очень острый. Даже при плохом освещении проулка его лезвие сверкнуло так, что вздрогнул теперь уже бродяга. А стоило добавить коронный суровый взгляд Смита, и непрошенный гость сперва попятился, а после и умчался, за малым не сверкая пятками.

Теперь ничто уже не отвлекало праву руку Директората от наблюдения за удивительным пареньком. Парочка так никуда и не подевалась, как не исчезли жёлтые всполохи на чёрных лентах силы мальчишки.

— Ты голодная? Давай пойдём и поищем какую-нибудь еду, хорошо?

— Я хочу к маме, — шмыгнула носом малышка. — Кевин, пойдём к маме…

— Что-нибудь вкусненькое, — не унимался тот. Брат? Скорее всего, ведь вряд ли стал бы так волноваться из-за постороннего ребёнка. — Вдруг мы сейчас пойдём и найдём вкусную конфетку? Помнишь, папа приносил как-то?

— Папа…

Девочка снова всхлипнула, и даже Смит понял, что сейчас начнётся новый виток этих соплей и нытья. Хоть бы она подевалась куда, что ли…

Машинально засунув ладонь в карман, Джон едва не вскрикнул от находки. Конфеты! Он же буквально пару часов назад набрал целую кучу сладостей, и вот сейчас они придутся очень кстати.

Вытащив сразу три конфетки и два корешка в сиропе, он сделал шаг вперёд, выходя из своего укрытия.

— У меня есть несколько конфет, — проговорил он громко, но при этом стараясь добавить в голос максимальное количество дружелюбия. — Случайно оказались, и мне они не нужны. Хочешь?

Разумеется, Смит смотрел прямо в глаза мальчишке, который встрепенулся и закрыл собой девочку. Словно она вообще могла кого-то заинтересовать! Впрочем, это же Нижний. Тут даже такие маленькие дети в цене, притом у совершенно разных категорий населения. Но Джону было на неё плевать, ведь чёрные ленты исходили только от её брата. Если они вообще родня.

— Нам ничего не нужно.

Надо же, какой сообразительный пацан! Знает, что нельзя брать у чужих даже самую мелочь. В Нижнем и пятилетние обязаны знать эту истину, если хотят жить.

— Но ведь она голодная, — Джон кивком головы указывает на малявку, прекрасно понимая, на что здесь можно надавить. — Смотри, я отломлю половину и съем сам, чтобы ты убедился, что они не отравленные.

Он и вправду откусывает кусочек корешка и начинает методично жевать. Гадость, разумеется, редкостная, но для бродяжек должно показаться манной небесной.

— Видишь? Я спокойно ем.

Мальчишка не отводит взгляд, волком смотря как кадык Смита двигается в глотательном жесте. Но тут малышка, про которую мужчина почти позабыл, кладёт свои пальчики брату на плечо.

— Кевин…

Она не просит и уж точно не требует. Просто привлекает к себе внимание, но теперь для пацана важна только она.

Кевин, получается… Ну же, давай. Забери эти чёртовы сладости и послушай — вот и всё, чего хочет сейчас правая рука Директората. Это ведь не сложно, да?

— Держи, — Джон делает шаг вперёд, и мальчик пусть и вздрогнув, но протягивает ладонь.

Он забирает только тот корешок, который до этого откусил их внезапный благодетель, и первый, крохотный укус, делает сам.

Молодец. Внимательный и осторожный малый.

Девчонка же вгрызается в лакомство зубами, размазывая слюни по чумазым щекам. Корень пропадает в ней моментально, и Смит уже держит наготове остальные сладости.

— Зачем вы нам помогаете? — мальчишка опять смотрит исподлобья — он явно не привык доверять незнакомым взрослым. Но во взгляде нет злости, как это бывает у беспризорников — скорее интерес. — Мы вас не знаем, и у нас нечего взять.

А вот тут он ошибается, но об этом позже.

— Помогаю просто потому, что могу, — Джон пожимает плечами. — Меня так воспитали родители.

Разумеется, Смит врёт. Никаких родителей он попросту не помнит, а всё детство прошло словно в тумане, где самым чётким воспоминанием был постоянный голод и драки за нормальное место для ночлега. Но этого ребятам говорить не стоит, зато настало время как следует надавить.

— Это твоя сестра? — Смит кивает на девочку, которая как раз заканчивала расправляться со вторым корешком. Его, кстати, также сперва надкусил старший брат. — Хорошенькая. А где ваши родители?

Малютка занята сладостями, и видимо пропускает вопрос. Но вот лицо Кевина мгновенно каменеет.

— Они… — колеблется. Стоит ли говорить незнакомцу правду? Не навредит ли? Но для десятилетнего мальчишки такая ноша слишком тяжела. Ему очень хочется хоть с кем-то её разделить. — Несколько дней назад случился завал. Они вытолкнули нас с Эмилией, но сами…

Кевин не договаривает, да Джону это и не нужно. Порою в катакомбах случаются обвалы, и этим никого не удивить. Когда ты живёшь под землёй, то учишься быть готовым к любому бедствию. Другое дело, что Смит прекрасно знал — подобные обвалы очень даже санкционированы. Эдакий контроль над численностью Нижнего слоя, во время которого попросту давится десяток-другой крыс. Отщепенцев здесь никто не считает. По ним никто не плачет. Ну или почти никто помимо таких вот сирот, которых родители спасли ценой своей жизни.

— И что теперь будете делать?

На самом деле, вопрос почти что риторический. У жителей Нижнего не принято присматривать за чужими детьми, и априори отсутствуют родственные связи. Если повезёт, то эти двое прибьются к беспризорникам, и может быть даже выживут. Мальчишка выглядит достаточно крепким, чтобы остаться в какой-нибудь банде, а девочка… Девчонки с неиспорченными мордашками всегда будут в цене. Ненадолго, разумеется, но факт.

— Я — сильный, — тут же заявляет Кевин, даже слегка выкатив грудь колесом. — Смогу устроиться на работу и прокормить нас с сестрой.

— Забудь, — прохладно, но безапелляционно отрезает Смит. — Даже взрослые мужчины здесь только изредка перебиваются короткими заработками. А кто станет брать на работу сопливого мальчишку?

Кажется, конфеты у девочки закончились, но половину корешка она протягивает брату. Надо же, какая забота! Вполне возможно, что именно расчувствовавшийся парнишка сможет принять как раз то решение, к которому его и пытаются склонить.

— Меня зовут Джон Смит, — представляется мужчина. — И у меня есть к тебе, Кевин, деловое предложение.

Глава 4.

- Предложение? – эхом переспрашивает мальчишка.

- Деловое, - поправляет Джон, напустив на себя важности. – Ты, как я вижу, парень смышлёный и довольно сильный. А может даже и ловкий, - добавляет он, ловя кивок мальчишки. – А я, так уж получилось, как раз являюсь директором заведения, в котором с удовольствием принимают таких вот ребят.

- Что-то вроде школы, где можно получить образование? – интересуется Кевин, и мысленно Смит хмыкает. Надо же, знает про такое.

- Скорее интернат, потому что дети там и проживают. Я предлагаю тебе место в нашем заведении, где ты всегда будешь сыт, у тебя будет своя постель, да к тому же сможешь научиться читать и писать. Поверь, в жизни и такое может пригодиться.

- Я уже умею читать и писать, - мотает головой парнишка, и этим заставляет Джона опешить ещё сильнее. Что за самородок едва не сгинул под обломками? И главное, как его до этого умудрились проглядеть? – Но что-то я ни разу не слышал, чтобы на Нижнем уровне были такие вот интернаты…

Чёрт! А вот о том, что ему начнут задавать неудобные вопросы, Смит не подумал. Разве мальчишка, оказавшийся на улице, не станет хотеть в первую очередь нормально поесть и поспать? Наверняка специально обученные вербовщики смогли бы уговорить пацана быстрее и ловчее, но сейчас таких под рукой нет.

- Ты и не мог ничего слышать про «Дом», - решается мужчина на честный ответ. – Потому что мы не набираем кого попало, и рядовые бродяжки с улицы нам не нужны.

- А я, получается, не кто попало?

Уверенный взгляд сталкивается ровно с таким же, и Смит медленно кивает.

- В тебе я вижу хороший потенциал. Год, два или чуть больше, и его получится неплохо развить. У тебя появится не только кров, но и работа в будущем. Так что соглашайся.

Несколько секунд мальчик продолжает смотреть, но после отводит взгляд и сжимает в руке ладонь своей сестрёнки.

- А Эми? – спрашивает он. – У неё тоже есть потенциал? Её вы тоже возьмёте?

Э… Такого поворота Джон не ожидал. Хотя чему тут удивляться, если девчонка дорога этому Кевина?

- Нет, Эми в «Доме» не место, - мотает мужчина головой. – Она слишком маленькая, а мы набираем детей не младше десяти. Тебе ведь уже есть десять лет?

- Скоро будет и одиннадцать, но без Эмилии я с вами не пойду.

- Но мы не можем нарушать правила, Кевин, - продолжил Смит, но чуть-чуть мягче. – Таким крошкам в «Доме» нечего делать. Но я могу поговорить со своим другом, и её возьмут на воспитание в другой интернат. Или приют.

Разумеется, ничего подобного он делать и не собирался. Малявку стоит просто выбросить за порог, а там уже как судьба распорядится. Крысы – они ведь живучие, так что как знать, вдруг и ей повезёт. Но мальчишка вдруг вытягивается в струнку, и чёрные ленты, что окружают его, теперь отливают серебром.

- Или я иду вместе с Эми, или вообще не иду в этот ваш «Дом».

Святая Чернь, это ещё что за фокусы! Джону просто необходимо завербовать мальчишку – не так уж часто даже в катакомбах можно встретить подобный потенциал. Но малявка…

— Это действительно хорошее место, и там о девочке смогут позаботиться, - продолжил мужчина, сделав голос ещё мягче. Ну почему, почему эта парочка не попалась вербовщикам? Как же раздражает подобная возня… – Эй, Эми! Ты хочешь в заведение, где будут жить другие маленькие девочки, и у тебя появится своя мягкая постелька? И сладости по выходным.

- Вы говорите, словно рекрут в Доме терпимости, - фырчит Кевин, в рукав которого сейчас вцепилась мелкая гарпия, что наверняка даже не поняла про кровать и конфеты. – Там тоже мягко стелют, да жёстко спать.

Если бы этот пацан не был настолько уникальным, Смит бы с огромным удовольствием послал его куда подальше. Как смеет так разговаривать со старшими! С чего вообще решил, что может дерзить? Но в одном мальчишка прав: в здравом уме крысятам отщепенцев никто и никогда не предложит хороших условий.

Чтобы хоть как-то зарабатывать, подростки и молодёжь могут устроиться в Нижнем либо в «Игорный дом», либо в Дом терпимости. И там, и там работка далеко не самая приятная, и целиком и полностью завязана на людских пороках.

Азартные игры и проституция запрещены в Среднем слое и порицаются в Верхнем, но Нижний – это совершенно иной разговор. Любители острых ощущений безо всякого зазрения совести спускаются вниз, где они ни в коей мере не связаны нормами морали. Конечно, если у тебя есть деньги и имя, то для тебя найдётся развлечение везде: Смит знал немало членов Директората, которые и у себя в Верхнем прекрасно проводят время, но основной массе это всё же не по карману. Вот потому-то сластолюбцы да любители поискать снисхождения у Фортуны и текут в катакомбы рекой. Их деньги, соответственно, тоже, а значит работа у местных крыс не переводятся. Другое дело, что хоть вышибалы, хоть юные ночные бабочки – это расходный материал, срок жизни которых весьма короток. Устроиться на работу в Среднем было бы куда надёжнее, вот только кто ж возьмёт туда отщепенца!

Итак, без родителей судьба малявки была почти предрешена, и видимо Кевин об этом догадался. Но где его жажда жизни, чёрт побери? Почему он в первую очередь заботится не о себе?

- Без сестры я никуда с вами не пойду, - твёрдо заявил мальчишка, ещё и подхватывая малышку на руки. – Либо вы берёте нас обоих, либо никого.

- Эй, парень, - Смит даже вскидывает ладони. – Но как я могу пойти против правил?

- Что же вы, в таком случае, за руководитель такой? – хмыкает Кевин, и у мужчины буквально заходили желваки. Прошаренный засранец!

- Ну тогда и оставайся здесь. Подохните с голоду оба, и будешь жалеть, что упустил возможность нормально пожить.

- Даже если буду, то вам-то какое дело? – невозмутимо отвечает мальчишка. – Я знать не знаю, где этот ваш интернат, поэтому даже приползти туда не смогу, чтобы упрашивать вас забрать меня. Вы ведь на это намекаете?

Честно, если бы Джон не был так зол, то обязательно восхитился в голос. Мальчишка же явно домашний, но даже опытные попрошайки-беспризорники не всегда настолько сообразительны.

- Думаю, я нужен вам даже больше, чем вы мне.

А если бы не был так восхищён, попросту плюнул и ушёл по своим делам. Но пацан был даже не самородком, а бриллиантом, пока что плохо огранённым. У него были и потенциал, и сообразительность, и сила. И что-то ещё, что требовало более детального рассмотрения. А девчонка… Ладно, главное – забрать мальца себе. Дети же имеют свойство болеть и умирать. Ну или выходить за территорию и пропадать там без вести.

- Хорошо, по рукам, - кивает наконец Смит. – Бери свою сестрёнку и топай за мной.

Он протягивает ладонь вперёд, и Кевин, буквально чуть-чуть поколебавшись, стучит по ней в традиционном приветственном жесте.

Джон Смит, директор "Дома". В кабинете, с чашечкой виги в руках.

Глава 5.

«Дом» — это не то, что ты можешь обнаружить сходу. Его как следует спрятали на самом видном месте, потому что ну кто будет заглядывать в почти разрушенные катакомбы? Вот разве что совсем нищие отщепенцы, да те, кому даже их захудалая жизнь не дорога. Однако если знаешь, на какие камни наступать, то путь окажется и не опасным вовсе, а пару километров спустя ты уткнёшься в дом. Нет, не так — в «Дом».

Здание состояло из двух частей, но с торца можно разглядеть только одну. Это был так называемый детский корпус, и именно сюда господин Смит и привёл Кевина, так и продолжавшего держать на руках маленькую Эмилию.

Пожалуй, интернат — наиболее правильное определение для подобного места. А ещё можно было бы назвать его казармами, потому что принимали пищу дети в одном общем помещении, а спали в соседнем, где кровати просто стояли в рядах одна за другой. Но и еда, и место для сна присутствовали, а что ещё нужно для счастья маленьким сироткам?

Детский корпус «Дома» представлял собой учебное заведение, и дети получали образование согласно своей программе и навыкам. Обязательными для посещений являлись базовый уровень грамоты и счёта, а дальше педагоги делали упор на различные дисциплины в зависимости от способностей ученика. Кто-то углублённо изучал риторику, а кому-то предлагалось решать математические задачки и составлять графики. Сильные и выносливые ребята тренировались в спортивном зале, а меткие — в тирах. Детей, имеющих способности к врачемагии было крайне мало, но здесь их особо и не дёргали — чем меньше возраст, тем сложнее даётся процесс понятия принципов излечения болезней. Зато техников муштровали по полной программе, и господин Кент то и дело проходил между столами, держа в руках металлическую указку да покрикивая на юных бездарей, чтобы не вздумали ломать с трудом подобранные по катакомбам платы. Любому находилось здесь применение, потому что иначе тебе попросту не место в «Доме». Нахлебников не любят нигде, и если так ни в чём не преуспел, то можно вылететь из стен заведения довольно быстро.

Основным контингентом внешней части «Дома» являлись дети возраста от десяти до четырнадцати лет. Согласно официальным данным, перешедших такой рубеж переводили во взрослый корпус, где они оттачивали свои навыки, становясь высококлассными и более узкими специалистами. Но это всё для «малышни» было пока что тайной, а задавать лишние вопросы строго запрещалось. Кормят, и за то скажите спасибо. И маленькие крысята действительно благодарили, стараясь прилежно учиться. Какими бы трудными не были экзамены, какой пресной ни казалась еда, а постель — жёсткой, но там, в большом мире Нижнего слоя, у них бы не имелось вообще ничего.

Сразу после возвращения Джон Смит передал свою находку первому попавшемуся преподавателю, которым и оказался господин Кент. Он просто перекинулся с ним несколькими фразами и скрылся в направлении своего кабинета, словно потерял к детям всякий интерес.

Высокий тощий мужчина сорока лет окинул брата и сестру строгим, почти брезгливым взглядом и велел идти за собой.

— Не драться, не кричать, ничего не воровать, — выговаривал он, проходя мимо ещё пустой столовой и даже не обращал внимание, поспевает мальчик за ним или нет. — Будете нарушать дисциплину — пинком под зад вылетите из «Дома». Ясно?

— Да, господин, — ответил Кевин, стараясь не показывать свою одышку слишком явно. Мальчик плохо помнил, когда вообще в последний раз ел, а ведь ему ещё и приходилось нести на руках сестру.

— На малявку паёк не положен, будешь кормить из своей тарелки, — продолжил учитель, даже не обратив внимание, что говорит о ребёнке, словно о зверушке. — Но кровать ей скорее всего выделим.

— Спасибо, господин.

Несмотря на то, что семья у них была хотя и бедная, но любящая, общаться с посторонними Кевину также приходилось. Благодарить и не выводить из себя — такие принципы общения со взрослыми мальчик усвоил уже давным-давно.

— Сейчас отправлю вас к госпоже Вазайски, а потом приходите на ужин.

С этими словами господин Кент остановился у одной из дверей, ещё раз окинул парочку взглядом, а после развернулся на каблуках, более не затрудняя себя какими-то условностями. Теперь эти дети — не его проблема.

Кевин наконец опустил Эми на пол, но крепко взял за руку.

— Не бойся, сестрёнка, — проговорил он, стараясь быть ласковым. — Всё будет хорошо. И слышала, нас обещали покормить ужином!

Малышка не ответила, только потёрлась носиком о ладонь брата. Тот же сперва потрепал девочку по волосам, а после шумно выдохнул и осторожно постучал в дверь.

Дождавшись громкого «войдите», он аккуратно нажал на ручку и сделал первый шаг внутрь. На контрасте с тёмными коридорами, отделанными камнями, в помещении оказалось очень светло, а белые стены явно выкрашены недешёвой по меркам катакомб краской.

Всё, что доступно было взору Кевина — небольшой кабинет, внутри которого расположилась у стены кушетка, а рядом с ней стоял небольшой столик со стулом. С другой стороны была приоткрытая дверь, намекавшая, что это помещение в лучшем случае является приёмной, а то и вовсе тамбуром. Однако внимание мальчика привлекло не всё это, а сидевшая за столом женщина. И вот уже она оставалась в тени, освещаемая лишь отблесками от экрана.

Женщина казалась относительно молодой — примерно того же возраста, что и мать Кевина. Упрямо завивающиеся волосы собраны в пучок, а на плечи накинут белый халат, какие обычно носили врачемаги. Лицо казалось строгим, однако стоило ей обернуться и рассмотреть гостей, как на нём моментально появилось неподдельное удивление.

— А это ещё что за фокусы? — спросила женщина, не сводя глаз с маленькой Эми и поднимаясь из-за стола. — Вы откуда здесь вообще взялись?

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Кевин. — Нас привёл в «Дом» господин Смит. Он сказал, что сможем здесь учиться. А сюда отправил… — мальчик задумался, потому что имени их провожатого попросту не знал, а тот не посчитал нужным представиться. — Высокий господин со слегка вытянутым лицом и квадратными очками.

— А меня поставить в известность, что у нас новобранцы, никто, разумеется, и не подумал, — фыркнула женщина, и сделала шаг вперёд. — Но ладно ты, а что здесь делает такой маленький ребёнок?

— Меня зовут Кевин, — запоздало представился гость. — А это Эмилия, моя младшая сестрёнка.

— Сестрёнка? — казалось, удивление женщины можно осязать. — Кровные родственники?!

— Господин Смит разрешил взять её с собой, — Кевин слегка задвинул за себя так и не проронившую ни слова малышку. — Она очень спокойная и хорошая. И моя единственная семья.

Теперь женщина и вовсе нахмурилась. Слово «семья» не слишком-то подходит вообще всему Нижнему слою, а в «Доме» так и вовсе не должно звучать.

Девочка… Да ещё и такая маленькая. В голове так и крутились вопросы, и в первую очередь хотелось бы понять, о чём вообще думал Смит. Здесь не благотворительное учреждение, и даже если закрыть глаза на присутствие такой крохи, то что она будет делать среди десятилеток?

— Меня зовут госпожа Вазайски, — наконец проговорила хозяйка кабинета, решив оставить размышления на потом. — Вита Вазайски, и я — местный врачемаг. Подозреваю, вас привели ко мне, чтобы провести стандартные процедуры приёма, а значит за ближайший час вас нужно будет отмыть, избавить от паразитов и привести в нормальный вид. Но сперва давайте-ка возьмём у вас кровь на проверку, а то как бы не принесли в «Дом» какой-нибудь заразы.

Женщина вытащила небольшие пробирки и иглу, благодаря которой взяла по несколько капель крови сперва у Кевина, который ожидаемо даже не пикнул, а после и у Эми. Девочка послушно протянула ладонь и пускай немного дёрнулась, но плакать и вырываться не стала. Вита же наконец смогла рассмотреть мордашку маленькой гостьи.

Чумазая, но кожа явно светлая. Глаза огромные, с синим оттенком, и смотрят на мир так наивно, что у Вазайски сжалось сердце. Джон не был похож на мецената и вряд ли позволит малышке оставаться в «Доме». И в принципе будет прав. Вот только куда деть такую кроху? Просто выбросить на улицу, или… Об остальных вариантах даже не хотелось размышлять. Быстрая смерть от голода и холода иногда кажется благословением Черни.

Спустя пару минут, во время которых дети остались стоять и дожидаться результатов анализа, врачемаг удовлетворённо кивнула и вытащила два объёмных тюбика. На волосы каждого из детей она обильно нанесла из него крем — стандартная процедура избавления от паразитов. Притом для длинных локонов Эми пришлось вытаскивать добавку. Потом обоих детей отправили в душ со стерилизатором, откуда оба не выходили до тех пор, пока кожа не стала чистой. Вита отметила, что оба хотя и истощены, но голодают разве что последние несколько дней, и вновь поставила себе заметку заявиться вечером к Смиту.

— До столовой сами доберётесь? — уточнила женщина, смотря как Кевин пытается хоть как-то приладить на маленькой Эми футболку.

Форма у подопечных «Дома» была стандартной и состояла из таких вот футболок с длинным рукавом и штанов, притом не зависела от пола. Но даже самый маленький размер на Эмилии висел, словно мешок, а штаны и вовсе пришлось оставить.

— Будет здорово, если подскажете, куда идти.

— Конечно, — Вите опять резануло слух. Дети явно домашние, да ещё и хорошо воспитаны. Мальчик, во всяком случае. Откуда Джон вообще их забрал? — Выходите направо, потом два поворота и спускаетесь вниз на шум. Не ошибётесь, сейчас как раз время приёма пищи. И лучше бы вам обоим поторопиться, потому как порции разбирают моментально.

— Спасибо, госпожа Вазайски.

Кевин довольно вежливо кивнул, малявка также пролепетала негромкое «спасибо», и дети отправились в общий зал. Вита же выждала пару минут, а после, закрыв дверь на ключ, пошла в совсем другую сторону. Ей нужно было попасть в преподавательский отсек, и, Чернь его побери, задать директору этого заведения несколько вопросов.

Визуализация "Дома"

Проведём небольшую экскурсию по основным местам "детской" части заведения?

Спальные места. Весьма серо и уныло, зато сухо и относительно тепло.

Часть общей столовой: каменные стены, грубо сделанные столы.

Глава 6.

Кевин получил порядковый номер тысяча семьсот двадцать четыре. За Эми был закреплён следующий, и на её футболке, всё такой же широкой, красовались цифры «один», «семь», «два» и «пять». Как и любой житель Нижнего слоя, дети здесь не имели фамилий. И хотя именами пользовались и они, и преподавательский состав так обращались к ним, но вот такие номера помогали систематизировать подопечных.

За три месяца жизни в стенах «Дома», мальчик успел сделать кое-какие выводы. Во-первых, в «Доме» каждый сам за себя. Ни о какой взаимной поддержке и взаимовыручке речи и быть не может, потому что все друг для друга соперники. Проживало в их крыле примерно сотня детей, однако порядковый номер наводил на определённые мысли. К примеру, что все они так или иначе расходный материал, ведь число на его футболке давно перевалило за тысячу. Получается, остальные куда-то да деваются, раз уж самой организации не так и много лет.

Во-вторых, единственный способ выжить здесь — быть в лидерах. Если кто-то показывает посредственные результаты в учебе или спорте, то довольно быстро пропадает с горизонтов. Кевину повезло, что всё это давалось ему легко и будто само собой, потому что «Дом» — это место, где была еда и место, чтобы поспать. Притом не только для него, но и для Эмилии. А чем больше времени проводил за учёбой, тем меньше вспоминал о прошлом.

В каком-то смысле Эми повезло больше – она почти не помнили родителей. Для неё теперь мир состоял только из Кевина и «Дома», и даже те несколько дней, когда они беспризорничали с братом, совершенно не отложились в памяти малышки.

Единственное, что рассказывал ей Кен о прошлом — родители их очень любили. Баловали, холили и лелеяли, насколько это вообще было возможно в Нижнем слое. И когда стена начала обваливаться, вытолкнули, пожертвовав собой.

Что было дальше, Кевин вспоминать не любил. Да и зачем это трёхлетней малышке? Но сестра была тем человеком, за которого он держался, не отпуская девочку от себя. Возможно потому, что чувствовал грозящую ей опасность.

Намётанный глаз господина Смита увидел в мальчике потенциал, какого не встречал уже очень давно. Тот был настоящим самородком, заполучить который было вопросом чести. Притом заполучить раньше остальных, и даже удивительно, что мальчишка дожил на свободе аж до десяти лет. Прятали его родители, что ли?

Изначально Кевину пообещали едва ли не золотые горы: кров, еду, возможность получить потом, когда вырастет, работу. Даже звезду бы с Верхнего слоя посулили, но мальчика волновало только одно — чтобы его младшая сестрёнка оставалась рядом. И именно это стало настоящей проблемой Смита, а заодно и головной болью.

Вербовщики никогда не трогали тех, кому ещё не исполнилось хотя бы восемь лет. Господин Джон Смит для своего «Дома» подбирал талантливых детей от десяти лет, считая этот возраст самым оптимальным в плане зрелости мозга и развития способностей. Но маленькой Эмилии было всего-то три года, и забирать такую кроху в планы мужчины не входило. Кевина упорно уговаривали, что о малышке позаботятся в хорошем приюте. После обещали, что поселят прямо в семью к хорошим людям. Но мальчик несмотря на юный возраст прекрасно знал цену таким обещаниям: в конце концов, недавно он стал главным в их семье. И расставаться с сестрой не пожелал ни в коем случае.

Кажется, это был первый и последний раз, когда господин Смит оказался вынужден пойти на уступки оборванцу с улицы. Эмилия не просто прибыла в «Дом» вместе с братом, но там и осталась. Мальчишка коршуном стоял над сестрой, таская с собой и на занятия, и в столовую, и в общую душевую. Они спали на одной кровати, притом даже дразнилки от других ребят не играли для Кевина никакой роли. Несколько чётких ударов в нос любителям позубоскалить, и разговоры утихли, а после все и вовсе привыкли к тому, что девочка всё время рядом.

Кевин боялся, что Эмилию заберут, и правильно делал. Практически месяц Смит не отпускал идею избавиться от маленькой нахлебницы, пытаясь то подкараулить её, то сманить. Не самостоятельно, разумеется, однако всё это делалось с его подачи. Но постепенно к Эми все привыкли. Тихая спокойная девочка не доставляла никаких хлопот, и, кряхтя и поминая недобрым словом свою сентиментальность, мужчина смирился с тем, что за его самородком тенью ходит маленький хвостик.

Кевин показывал исключительные способности не только в спорте и учёбе. Техника его слушалась, математические задачки парень решал на раз-два, да и внутреннее видение чёрных лент постепенно доходило до его сознания. К тому же мальчик освоил нож буквально за две недели, и учителя не раз отмечали, что ещё немного, и вместо лука ему можно будет давать и настоящее оружие.

Директор «Дома» потирал руки в предвкушении, как лет так через десять из Кевина получится прекрасный агент. Даже присутствие маленькой нахлебницы воспринималось легче на фоне предстоящей выгоды, к тому же Смит крепко подозревал, что мальчик так старается как раз ради сестры. Чтобы её даже не вздумали выгонять, цепляясь уже за его заслуги. Малышка, как и предсказала Вита Вазайски, стала настоящим рычагом давления, и директора это полностью устраивало.

День шёл за днём. Воспитанники младшего крыла «Дома» — дети возраста от десяти до четырнадцати лет — исправно посещали занятия одно за другим. Математика, риторика, основы физической подготовки. Те, кто успел проявить свои паранормальные способности, посещали и индивидуальные занятия. Ну или групповые, если уникальных детей набиралось несколько человек. Кевин, к примеру, посещал занятия по фокусировки лент энергии в технике вместе с ещё тремя мальчишками и аж шестью девочками. Учитель Кент, строгий и вечно сердитый мужчина в возрасте, который их и встретил в самый первый день, был весьма строг и то и дело прикрикивал на учеников, стараясь направлять их энергию правильно. Хотя стоило узнать его получше, и дети понимали, что за строгой маской скрывается достаточно добрая по меркам Нижнего слоя душа, просто мужчина слишком любит порядок.

— Одна неправильная лента, — не уставал повторять он, — одна ошибка в сплетении схемы, и вы сожжёте всё устройство. Концентрация и знания — вот что вам необходимо! Концентрация. И знания.

На его уроках всегда стояла полнейшая тишина. Тихонечко сидела и маленькая Эмилия, подставив свой стульчик к столу брата. Занятия могли идти и час, и два, и иногда девочка попросту засыпала на том же стульчике, сморённая усталостью. Но чаще всё-таки просто сидела, сложив ладошки на коленях, или перебирала что-то в своих крохотных пальчиках.

Порою, сжалившись, господин Кент выдавал Эми клочки бумаги и угольки, и тогда девочка рисовала. Вычленить из тех рисунков полноценные сюжеты не получалось даже Кевину, но господин Кент их никогда не выбрасывал, бережно складывая в коробку. Притом даже не мог понять, зачем это делает. А иногда Эмилии перепадали старые микросхемы из коробки с мусором, и тогда она усаживалась на пол, а стул превращался в место для игры, где за десять или двадцать минут из мусора создавались целые металлические города. Малышка трогала эти осколки, складывала, что-то передвигала. А потом в один из дней собрала идеально работающую микросхему.

Господин Кент, техник

Глава 7.

Впервые в своей жизни господин Кент позволил себе вот так раскрыть дверь в кабинет директора: громко и без стука.

— Это уму непостижимо! — восклицал он, наворачивая круги перед столом Смита. — Девчонка не умеет писать и читать. Да что там, она даже почти не разговаривает! Но при этом собрала работающую схему из обломков, которые не подлежали ремонту. Там половина и вовсе была выжжена до дыр!

Господин Смит осторожно прокрутил в руках непонятную загогулину, которую учитель принёс и почти швырнул ему на стол. Сам он в технике разбирался плохо, но тёмные ленты шли от этой самоделки ровные, гладкие. Такие обычно получаются только у опытных мастеров.

— Не стоит паниковать, господин Кент, — проговорил он, откладывая прибор. — Будем считать, что маленькая нахлебница просто начала приносить дивиденды.

И мысленно похвалил себя, что всё же не выбросил малявку из «Дома». Договориться что ли, чтобы на неё готовили отдельную порцию?

— Но как мне её учить? — не успокаивался техник. — Такой талант просто необходимо развивать, но я даже понятия не имею, каким образом. Слишком маленькая…

— Зато талантливая.

— Вы ведь знаете, господин Смит, что я не раз и не два подавал прошения перевести меня исключительно на «взрослое» крыло, — парировал Кент. — Ну не могу я работать с детьми! Не моё это.

— У вас прекрасно получается, — Джон мягко прервал зарождавшуюся истерику. Несмотря на относительно не старых возраст, Кент стал проявлять к ним склонность, и директор «Дома» даже поставил мысленную заметку поговорить на эту тему с госпожой Вазайски. Пара бесед, а может даже и несколько целебных отваров, обязательно решат эту проблему. — А с девочкой просто придерживайтесь той же тактики, что была и раньше.

С того момента Эмилия всё также посещала уроки вместе с братом, но теперь её усаживали не на стульчик сбоку, а за тот же стол. Велено было давать малышке либо лист и угольки, либо что-то из бросовых материалов, которые уже не годны для остальных учеников, и просто наблюдать за результатом.

Перед учителями не ставили задачу научить малышку хоть чему-то, но негласно весь преподавательский состав «Дома» был в курсе, что на неё возлагают практически такие же надежды, как и на Кевина. И маленький уникум, ещё неграмотный, зато мастерски обращающийся с потоками энергии, постепенно начала показывать результаты.

Тот же учитель Кент теперь выделил для девочки целый закуток в лаборатории, где малютка Эми создавала игрушечные домики. Несколько раз мужчина порывался одёрнуть её: показать, как правильно прилаживать схемы друг к дружке, или что ленты в мысленном взоре должны накладываться одна на другую строго крест-накрест для уменьшения потерь. Но каждый раз себя сдерживал и правильно делал. Эмилия училась методом проб и ошибок, а её домик рос от занятия к занятию, в конце концов перерастая в мощный источник энергии, который было велено отнести в столовую и подключить к печи.

Об успехах малышки не оглашалось широкому кругу лиц, и потому другие дети были уверены, что противная малявка получает в столовой конфеты исключительно благодаря покладистому характеру и невинным глазкам, которыми она всегда смотрела на взрослых. А повар так и вовсе дважды выходил погладить её по голове в силу какой-то странной для отщепенцев сентиментальности.

Пожалуй единственное, что не менялось — отношение к Эмилии брата. Он так же, как и раньше, продолжал коршуном стоять над девочкой и всюду брал с собой. Казалось, ему попросту не интересно с компанией сверстников, а любой ватаге или играм предпочёл бы просто посидеть в библиотеке, и чтобы Эми обязательно находилась рядом. Сперва кто-то ещё пытался подружиться с талантливым новеньким, но быстро оставили эту затею. Уже через три месяца ни ребят, ни преподавателей не удивляло, что у подопечного номер тысяча семьсот двадцать четыре есть маленький длинноволосый хвостик, для которой велики стандартные штаны. Впрочем, спустя некоторое время госпожа Вазайски вызвала брата и сестру к себе и передала малютке Эми новую форму. сшитую специально под неё.

— Всё равно вечерами нечего делать, когда присматриваю за пациентами, — пожала она плечами на невысказанный вопрос мальчика. — На год ей этого хватит, а если всё-таки начнёт питаться нормально, то хотя бы на полгода. Потом ещё что-нибудь придумаем.

— Огромное вам спасибо, госпожа Вазайски, — Кевин слегка поклонился, искренне благодаря врачемага. — Вы нас уже не первый раз выручаете.

— Спасибо, — эхом поблагодарила маленькая Эми. И, проведя пальчиками по штанинам, добавила еле слышно: — Тепло…

Вита незаметно прикусила щёку изнутри, смотря на этот жест. Чистенькая, умытая и хотя бы относительно по меркам Нижнего слоя сытая девочка казалась ей самым очаровательным созданием, что вообще есть в стенах «Дома». Где-нибудь в Верхнем такую обязательно бы баловали, наряжали в платьица, а из длиннющих волос сооружали красивейшие причёски. Вазайски и сама не отказалась бы заплести малышке хотя бы простую косичку, но почему-то совершенно по-детски стеснялась её брата. Хотя, казалось бы, кто из них двоих здесь взрослый!

— Давай-ка, Кевин, я научу тебя заплетать ей волосы, — всё-таки не сдержалась женщина. — Ты всегда просто перевязываешь их тряпицей, но они того и гляди запутаются, и тогда придётся только выстригать.

— Ой, стричь не надо! — мальчишка так забавно испугался перспективы оболванивания своей сестрёнки, что Вите пришлось прикусывать щёку ещё раз. Но сейчас чтобы не рассмеяться. — Мама всегда что-то плела Эми, но я никогда не присматривался. А сам не понимаю, куда и что совать.

«Мужчины в любом возрасте мужчины», — хмыкнула про себя врачемаг, и забрала из ящика стола деревянный гребешок — старинный подарок от не менее старинного друга. В катакомбах такого днём с огнём не сыщешь, но в Верхнем можно найти любую диковинку.

— Давай, садись на стульчик, — указала она Эми. — А ты становись за моё плечо, будешь учиться. Заодно разовьёшь себе зрительную память и мелкую моторику.

На это Кевин только очень серьёзно кивнул, действительно пристраиваясь позади женщины. Его присутствие совершенно не мешало Вите, не создавало дискомфорта, и уже через пару минут она и вовсе позабыла о том, что позади ей разве что в ухо не сопит чуть долговязый мальчишка. Всё внимание врачемага было привлечено к волосам маленькой Эмилии, которая так терпеливо сидела на стульчике и даже не пикнула, пока Вазайски прядь за прядью распутывала её локоны.

Если отбросить условности, то можно даже помечтать, что вот так вот заплетаешь косу уже своей дочери. Взять и забыть, что размножаться и любить — привилегия простых крыс, но если у тебя появляется работа, или, того хуже, власть, то прекращаешь принадлежать самому себе. Любой твой шаг становится регламентированным, любой вздох теперь под контролем Директората. А уж эмоции и вовсе становятся непозволительной роскошью.

— Ну всё, готово, — проговорила Вита, выныривая из тяжёлых мыслей. — Ну как, нравится?

— Ого, да ты у меня настоящая красавица! — тут же похвалил сестрёнку Кевин, но женщина опять смотрела не на него.

Эми аккуратно слезла со стульчика и подошла к шкафу с зеркальной поверхностью. А после пальчиками прошлась по длинной перекинутой через плечо косе.

— Красавица… — и снова слова, сказанные эхом. Порой они пугали Виту, но она каждый раз одёргивала себя и напоминала, что девочка ещё слишком мала.

— А хочешь, мы отрежем тебе чёлку?

Чёлка была у самой Вазайски, и очень может быть, подошла бы и Эмилии. Но дело сейчас было не в причёске. Ей просто необходимо было здесь и сейчас понять, не страдает ли малышка эхолалией, которая сама уже является предвестником других, куда как более тяжёлых болезней.

Но глазки девочки вдруг вспыхивают, и вместо ожидаемого «чёлка» она немного робко улыбается и произносит:

— Хочу. Я буду такая же красивая, как госпожа Вазайски?

— И даже лучше, детка.

Ножницы в кабинете у врачемага обнаруживаются моментально, и меньше чем через минуту Эми и вправду красуется с почти что ровно отстриженными на лбу волосами. Касается локонов пальчиками, вертится перед шкафом и этим вызывает открытую улыбку брата.

Вита Вазайски выпроваживает малышню ещё минут через десять, тайком вручая Кевину пару конфет. Скорее всего, обе и будут скормлены Эми, но женщина ничего не имела против. А ей самой не помешает просто посидеть и элементарно перевести дух.

Девочка, обладающая техническими талантами — желанный гость в стенах «Дома». Но вот душевный недуг был бы в состоянии перечеркнуть любые способности, и так или иначе, её бы отсюда вышвырнули. Но Вита была искренне рада, что всё в порядке. Ей не придётся метаться в душевных терзаниях и вставать перед выбором, скрыть болезнь Эми, наведя на себя гнев начальства, зато позволив малышке пожить в комфортных условиях ещё немного, или открыть правду сразу. Эми — обычная, просто очень стеснительная девочка, которая может вырасти в здорового человека.

Всё хорошо.

Её душа спокойна.

Глава 8

— И последнее, но, пожалуй, самое важное, — голос господина Коннора, тренера «Дома», словно гром разносился по спортивному залу. — Победитель получит право поучаствовать в операции и приобретёт бесценный опыт, таким образом становясь оперативником уже сейчас. А лично от нас с нашим уважаемым директором господином Смитом мы добавили дополнительный паёк на ближайшие пару месяцев. Расширенного типа!

После упоминания о дополнительной еде воспитанники восторженно взвыли, притом куда как натуральнее, чем пока рассказывали о премиях и почёте. Но Джон только хмыкнул в кулак. Дети! Они честнее, чем взрослые, и сразу показывают, чего хотят.

Сам директор сидел сейчас на самой верхней лавке, рядом с местом комментатора. Господин Коннор также должен будет присоединиться к руководству, но несколько позже. Впрочем, особо в его комментариях Смит и не нуждался, ведь так или иначе знал каждого, кто проживал в «Доме»: потенциал, способности, примерный срок, который ребёнок вообще пробудет в стенах интерната.

Такие как сейчас соревнования, проводимые четыре раза в год, в первую очередь помогали отсеять неуспевающих. Конкретно это должно убрать физически слабых и неполноценных детей, обеспечение которых скоро станет для организации затратно. В конце концов, «Дом» никогда и не был благотворительной конторой, а новых воспитанников легко набрать, просто пройдясь по улицам рядом с местами обитания беспризорников.

Взгляд буквально на мгновение дольше положенного задержался на скамейке первого ряда. Саму малявку было плохо видно за спинами более рослой ребятни, но Смит прекрасно знал, что младшая сестра Кевина станет сидеть именно там. Уникальная девчонка, которая буквально из мусора во время игры создаёт настоящие технические шедевры. Маленькая нахлебница, которая успела отработать и своё содержание, и пропитание брата уже по несколько раз. А ведь скажи Джону кто-нибудь год назад, когда он впервые увидел замарашку, сидящую на металлической бочке, что будет рад её здесь местонахождению, рассмеялся как никогда в своей жизни! Нет, в тот момент единственным, кого он видел, был Кевин. Мальчишка с выдающимися способностями, который далеко пойдёт. Впрочем, вполне возможно, что потенциал Эмилии тогда ещё не полностью раскрылся. Да и сейчас девчонка не то, чтобы блистает. Во всяком случае, ни одно из своих творений повторить она пока что не смогла.

Погружённый в эти мысли, Смит начисто пропустил, когда ребята начали первое соревнование — забег. После обычной стометровки они брались за штанги, потом шли прыжки, скакалка на выносливость, а под финал и после краткой паузы — ещё один забег, только уже на пять километров. Сегодня ребят ожидала проверка исключительно физических способностей, оставив за бортом меткость и умение управляться с оружием, а всё потому, что предстоящая для победителя работёнка не требовала ни присутствия ножа, ни мастерства обращения с пистолетом.

— Ну как вам, господин Смит? — поинтересовался Коннор, подсаживаясь рядом.

Мужчина был довольно крепкий, и руки его перевязывали ленты мышц. Сила и выносливость Коннора были на высоте, а самое главное — тренер умел раскрывать таланты. Мягко и плавно, а некоторых и при помощи подзатыльника, он направлял в необходимое русло. Так или иначе, но полностью отстающих по физическим параметрам в «Доме» просто не было.

— Надо смотреть, — пожал плечами директор. — А ты сам что скажешь? Назови мне хотя бы пятёрку лидеров.

Преподаватель принялся перечислять, действительно из шести с половиной десятков ребятишек назвав пять имён тех, кого особо выделял. На трёх из них делал ставку и сам Смит, и с удовлетворением отметил, что их с учителем мнения совпали.

Состязания проходили одно за другим, и уже на «прыжках» лицо Коннора приобрело задумчивое выражение. А стоило ребятам перейти к скакалкам, как он и вовсе выругался себе под нос.

— Что, господин Коннор? — едва заметно усмехнулся Смит. — Тоже заметили кое-что интересное?

— Мелкий засранец…

Он даже не сомневался, что этот мальчишка, Кевин, далеко пойдёт. Сильный, ловкий, умелый. Но самое главное — осторожный. Джон очень внимательно следил за своим негласным любимчиком, и уже на первом состязании успел заметить, как тот мухлюет. В самый последний момент делает ошибку, и по итогам занимает второе или третье место. Ведь он уже давно усвоил правила игры: нельзя показывать плохие или посредственные результаты. Но и становиться победителем сейчас, когда ставка в игре не ясна, он явно не хочет.

Действительно, засранец. Мелкий и прозорливый засранец, которого не проймёшь даже дополнительной порцией вкусной еды, которой он бы смог поделиться с сестрёнкой. Может всё дело в том, что Вита в край разбаловала подачками этих оболтусов?

Ещё примерно полчаса ушло на то, чтобы завершить пятикилометровый забег и отправить членов жюри посовещаться. Правда в особо долгих совещаниях не было необходимости, ведь победитель предопределён с самого начала.

— Поздравляем тебя, Освальд! — прогрохотал учитель Коннор, обмениваясь постукиванием ладонями с вихрастым мальчишкой. — Твоя победа была достойной и триумфальной. А про детали предстоящего дела с тобою завтра поговорит сам господин Смит, — разворот в сторону директора, который как раз поднялся на ноги и улыбался детям почти что добродушной улыбкой. — Но всё это, разумеется, после торжественного ужина победителя!

Малышня заулюлюкала, выкрикивая поздравления с таким восторгом, словно угощать тут обещали всех. Вполне возможно они надеялись, что получивший поздравления Освальд обязательно поделится хотя бы небольшими порциями, но особо на победителя рассчитывать не приходилось. Тот важно выпятил грудь и с превосходством бросил взгляд на своего извечного соперника, который прямо сейчас устроился на лавке рядом с мелкой сестрой. Кевин ответил ему едва заметной улыбкой, и радость превосходства на чуть-чуть, но скисла. В конце концов, Освальд и сам заметил, что по крайней мере в двух состязаниях этот зазнайка попросту ему поддался.

Смит также заметил эту игру в гляделки, и она даже слегка развеселила директора. Он отошёл от своего места и сразу же направился к Коннору, пока тот не наворотил делов.

— Насчёт Кевина, — проговорил он, беря подчинённого за локоть.

— Я обязательно как следует поговорю с этим мальчишкой! — брови мужчины сошлись на переносице. — Может быть даже выбью из него всю эту дурь.

— Ни в коем случае! — а вот на это Джон покачал головой. — Пусть и дальше считает, что смог обвести нас всех вокруг пальца. Оставьте мальчонку в покое, и пусть всё идёт своим чередом. А этот Освальд… Завтра доставьте его в мой кабинет часиков так в десять.

— Так точно, господин.

Коннор вытянулся в струнку, показывая собственное военное прошлое, и развернулся в сторону. Смит же проводил его лёгкой, едва заметной улыбкой.

Он очень любил бывших вояк. Чёткие, исполнительные, и совершенно не обременены интеллектом сверх необходимой меры. То, что и нужно для идеального подчинённого. Но в качестве своей правой руки он предпочёл бы видеть того, кто умеет ещё и думать. А также делать выводы.

Взгляд мужчины снова притянулся к скамейкам первого ряда. Эми что-то рассказывала брату, а тот лишь улыбался мягкой улыбкой и поглаживал её по волосам. Интересная и сложная косичка у девчонки, кстати… Неужели опять Вита постаралась?