Читать книгу: «Последний патч для Эвридики»

Name: Последний патч для Эвридики
Author: Ирина Ростова

Шрифт:

В плане на день все выглядело простенько, но со вкусом: поменять две микросхемы сервопривода ДАР‑12, собрать поздние, почти чёрные от холода помидоры в оранжерее‑стакане и, желательно, дожить до рассвета. В семьдесят восемь организм каждое утро бросает кости, решая, кто из усталых органов сегодня объявит забастовку.

– Зачем тебе эта рухлядь, Ринка? – спросила Влада, скрестив идеальные, выточенные из света руки. Она всегда умела так формулировать, чтобы в одном вопросе звучали и нежность, и укол.

Ариадна сидела на корточках у раскрытой грудной плиты ДАР‑12. Внутри робота пахло озоном и расплавленной смолой, как в полевом лазарете после импульсной хирургии. Она аккуратно впаивала микросхему в цепь сервопривода, то и дело приглушая тремор правой руки левой ладонью. Сбоку мерцала голограмма Влады – тонкая, ослепительно белая, как стрелка прибора, застывшая между «ещё жива» и «уже исчезла». Она картинно опиралась на ящик неподалёку, и ее изящная фигура, одетая в ультра-модное платье, явно напрямую скачанное с виртуальных подиумов этого года, казалась более реальной, чем местный интерьер, а эмулированное взаимодействие с предметами добавляло к иллюзии реальности ее присутствия.

– Это ты про мое тело или моего робота? – усмехнулась Ариадна, отвлекаясь на мгновение от ремонта и полной серьезностью обратилась к своему товарищу, который с механическим терпением ждал, когда его выпустят. – Дарчик, ты слышал? Баба Влада назвала нас рухлядью. Но мы-то с тобой еще огого?

– Согласен. Функционирование происходит за границами расчетного срока службы, – отозвался ДАР‑12. – Следовательно, огого.

– Мы же мечтали жить вечно. Без боли, без старости, без страха взглянуть в зеркало, вздохнула Влада.

– Вечность пахнет хлоркой, подруга. Я пробовала – не впечатлилась, – отмахнулась от нее Ариадна.

– Ты упрямая старушка, – шутливо‑укоризненно сказала Влада и вдруг, после странной оборванной паузы, добавила: – Но это хорошо. Потому что Орфей обернулся, чтобы посмотреть на …

Ариадна вздрогнула. Паяльник дрогнул, капля припоя сорвалась и зашипела, прожигая столешницу.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, но голограмма уже шла вертикальными полосами. Лицо подруги превратилось в пиксельный песок.

ДАР‑12 поднял голову:

– Стабильность соединения падает. Девяносто процентов пакетов данных потеряно. – В хорошо сгенерированном голосе звучало нечто похожее на тревогу – едва заметное колебание частоты, словно робот в самом деле умел сопереживать и волноваться. Впрочем, возможно, и умел – он был, на самом деле, единственным в своем роде, и Ариадна много лет доводила его до ума, чтобы всегда иметь рядом собеседника и помощника.

– Влада!

Подруга попыталась еще что‑то сказать, но слышался лишь треск. Последним, что осталось в воздухе, была сетка из цифр 404, сиявших багровым рубцом. А потом голограмма рассыпалась.

Комната оглохла. Только дождь за окном продолжал дробно лупить по стеклу, словно хотел выманить занятной морзянкой кого‑то изнутри наружу.

ДАР‑12 шевельнулся:

– Сеанс прерван. Повторное подключение невозможно.

Но как оно может быть невозможно, если вся жизни Влады теперь была в сети, в облаке? Всегда живая, всегда в клике от контакта.

– Попробуй ещё раз, – прошептала Ариадна.

– Абонент недоступен. Обнаружена ошибка: 404, не найдено, затем 403, запрещено. Последнее сообщение цифрового аватара перед отключением: “Эвридику”.

– Эвридика?…

Ариадна медленно опустилась на пол, на ощупь нашарила манипулятор ДАР‑12, выполненный в виде механической руки, чтобы за что-то держаться, как за якорь. Она совсем не была готова к таким штормам. Сейчас уже нет, и оставалось только надеяться на то, что это всего лишь глупое совпадение.

Когда-то все было проще.

– Ариадна, вот как угодно, хоть тушкой, хоть чучелком, но надо пробираться в вечность, – декларировала Влада тогда, больше пятидесяти лет назад, сидя возле жужжащей стойки в узкой серверной и поедая мороженое. В серверной был единственный не вымирающий от температурных экстремумов кондиционер, подключенный к отдельному генератору, поэтому мальчики хранили тут пиво, а девочки – мороженое. Ну и сами забегали выдохнуть от небывалой в средних широтах жары.

– Вот запрем серверную, заморозим тебя там, оставим, как принцессу Укока, под слоем льда, на радость будущим археологам, – пообещала Ариадна, отмахиваясь от нее схемой коммутации, по которой она пыталась понять, что можно выключить, чтобы воткнуть новый сервер. – Будут потом они разбирать, что ты была за жрица, что тебя похоронили при институте, да еще и с такими почестями и ритуальными компьютерами.

– Ритуальными компьютерами, скажешь, тоже, – отмахнулась мороженым Влада. – Говорят, если находиться в низких температурах, то и старение замедляется.

– Любые экстремальные, стрессовые обстоятельства замедляют старение. Например, голод, – отозвалась Ариадна, и Влада посмотрела на мороженое, как на врага народа. – Но хотелось бы, наверное, более надежные методы.

– О, да! Мне это нужно. А то мне вот уже почти двадцать, а я все еще не знаю, кем буду, когда вырасту. А я хочу знать!

– Этого и в сорок иногда не понять.

– Вот поэтому нам и нужна вечная молодость. И вечная жизнь. А чем это воняет? Хлоркой, что ли? Нет.. пластик?..

– Черт, черт, это проводка горит!..

Заповедник – пятно ржавого кирпича и дикого винограда на выселках корявого мегаполиса – тонул в колкой мороси. Капли шили оконное стекло тонкими серебристыми стежками, и казалось, что именно сейчас искусственный купол неба треснет под давлением сырости.

Марк распахнул дверь в дом Ариадны внезапно, не замечая ни дождя, стекающего по его одежде, ни следов грязи, которые оставляли его ботинки на старом ковре.

– Баб Рин, бабушка Влада, её больше нет! – выдохнул он, хватая воздух ртом, словно только что пробежал марафон.

– Что за чушь, – выдохнула Ариадна, захлопывая грудную панель ДАР-12. Сердце сделало лишний оборот – запнулось, догоняя ритм. – Влада – цифра. А цифры не умирают.

По крайней мере, цифра на большую часть.

Поколение Влады и Ариадны были последними, кто познал старость. Но если Ариадна прожила ее сполна, то Влада выбрала для себя другой путь. Они родились слишком рано для того, чтобы остаться на всю жизнь юными, как новые поколения – и слишком поздно для того, чтобы не сожалеть об этом. Им было около пятидесяти, и Ариадна уже давно занималась проектом цифровой коррекции, когда начался бум “инъекций юности”. Молодильные яблоки, зелье Цирцеи, кровь Афродиты – как только не называли их. Они в самом деле продлевали юность, хоть и не могли исключить все проблемы, включая изнашиваемость биологически тел, но когда молодость уже прошла – они могли лишь немного затормозить вечный бег времени, расходуя, правда, намного больше ресурсов. Влада цеплялась за это – а Ариадна прошла мимо, что стало первой из причин для их ссор.

А потом появился “Эдем”.

Марк молча протянул Ариадне коммуникатор, и та, взглянув, отвела глаза, и только потом посмотрела снова, глядя на свою “подругу на вечность” в последний раз.

Капсула “Эдема” – последний земной приют тех, кто вступил в цифровое бессмертие, была открыта, а лежащая в ней женщина – мертва. Высохшая, крохотная, с отросшими седоватыми волосами, – Ариадна узнавала и не узнавала ее, привыкнув за последние два десятка лет к более юной виртуальной версии. Но главное было не в узнавании или не узнавании – там, на шее Влады, у основания черепа, было черное обугленное пятно – место, где интерфейс подключения взорвал нервные узлы.

Вот и кончилась вечность.

– Озадачен, – сказал ДАР-12, тоже заинтересовавшийся снимком и подглядывающий над плечом хозяйки. – Капсулы “Эдема” не убивают, а сохраняют тела, обеспечивая синхронизацию виртуальных аватаров и живого мозга, обеспечивая вечность райской жизни сознания.

– Умный больно, – с горечью выдохнул Марк. Его родители погибли несколько лет назад, когда неожиданное землетрясение обрушило один из криоцентров “Облака”. Именно там они готовились к оцифровке, и с тех пор его единственным родственником оставалась Влада. И Ариадна, как ее придаток. – Капсулу нашли утром, Синхронизация обрублена, аватар стёрт. В журнале ошибок метка: «Эвридика‑403». Мне сказали, что это протокол на случай… ну, – он осёкся – «несанкционированного выхода». То есть, бабушка пыталась проснуться без прохождения процедур. Но только …как?

– Эвридика, – пробормотала Ариадна. – Не может же быть?..

– В последнем сообщении от аватара Влады было то же самое, – отметил ДАР-12, и никто и не подумал решить, что домашний робот зря вмешивается в разговоры людей. В конце-концов, его нейросеть постоянно обновлялась самой Ариадной, а на старте разработки многое привнесла и Влада. Лингвист и блестящая поэтесса, она подарила маленькому домохозяйственному механизму изрядный блок своих решений, мнений и мыслеконстурктов. – Кроме того, в моей памяти есть информация о проекте “Эвридика”, над которым работала Ариадна.

Марк перевел на нее нахмуренный взгляд.

– Что это за проект?

– Вряд ли это тот же, – пожевала губу Ариадна, обдирая ее о немного сколотый имплант. Можно было бы и поменять, но она, в общем-то не собиралась жить сильно дольше, так что тратить деньги и, главное, время на какой-то там зуб совершенно не хотелось. С деньгами бы ладно – все равно она не собиралась платить ни за какие цифровые посмертия, закопают как-нибудь, и ладно. Но время – оно было теперь бесценно, потому что его осталось все меньше. – Лучше скажи мне, Марк, ее смерть будут расследовать? Это же определенно что-то ненормальное.

– Мне сказали, что это штатное срабатывание протокола для предотвращения дублицирования сознания, и что про это есть пункт в договоре. Так что расследование производиться не будет, – скривился Марк. – Поэтому я и пришел, потому что, может, ты что-то знаешь.

– Лучше бы я, милый, не знала, – проворчала Ариадна. Она все еще не чувствовала почти ничего, словно эмоции отупели, мешая ей почувствовать горе и заслоняя от него на время. Может быть, специально для того, чтобы она успела подумать и помочь? – Потому что проект “Эвридика” в самом деле был моим, только вот я делала его еще в “Заслоне”, когда они еще были здесь.

– Там есть что-то общее? С этой “Эвридикой”, которая убила бабушку?

– В какой-то мере, это тоже про возвращение, – сказала старушка, пытаясь получше вспомнить то, что было тогда, давным-давно.

Она училась в институте по квоте “Заслона”, и работала потом в том же “Заслоне”, и “Эвридику” разрабатывала уже взрослым, состоявшимся специалистом по проектированию нейросетей для них же – тогда многое в Идеаполисе делалось “Заслоном”, и только годы спустя пути корпорации и города разошлись. Что там вышло – Ариадна никогда не знала. Все местные работники тогда получили уведомление о переводе или сокращении, и на этом все. Выросшая в Идеаполисе, Ариадна не представляла себе жизни где-то еще, поэтому осталась. Тогда это казалось верным выбором, но время показало, что в Идеаполисе для нее места нет, они не подходят друг другу, но менять что-то было уже поздно.

Может быть, она была бы счастливей где-то в другом месте, продолжая работать на “Заслон”, но что теперь было об этом думать?

Важнее было другое – могли ли ее наработки по “Эвридике” каким-то образом оказаться в распоряжении Идеаполиса?

– Так что это, твоя “Эвридика”?

– Это цифровая терапия. Синхронизация человека и его цифрового аватара использовалась для того, чтобы управлять эмоциями и психологическим состоянием, для того, чтобы победить грусть, депрессию и тоску. Патч для живых эмоций через виртуальную реальность, – медленно подбирая слова, описала Ариадна. Впрочем, из всех живых и знакомых ей людей Марк, может, один только и мог понять все это: с детства впитавший двоякое отношение к “Эдему” от своей бабушки, ее лучшей подруги и родителей, он сейчас плотно занимался вопросами синхронизации сознания, но при этом отказывался работать на правительство, избегая внимания властей и официальных организаций Идеаполиса всеми возможными способами и противореча им при каждом удобном случае.

Это было нормально в ситуациях, когда ему ничего не надо было от Идеаполиса – но сейчас ставило его в странное положение, потому что он толком не мог никак требовать расследования смерти Влады. Его собственный статус тут был весьма призрачным. Ариадна крепко подозревала, что как минимум половина резидентских документов у него подделаны, но ей раньше никогда не приходилось заострять на этом свое внимание.

– Есть справка из официальных источников по проекту “Эвридика”, – вставил ДАР-12. – “Эвридика” – протокол стабилизации скопированной цифровой личности при синхронизации. У меня есть его спецификации, но пока не удается найти ничего релевантного.

– Не ищи слишком активно, – буркнул Марк, бросив на него взгляд. – Мы все под колпаком – поищешь лишнее – придут с вопросиками.

– Делаю вид, что я холодильник, – сообщил ему ДАР-12.

– Прикидывается ветошью, – еще менее понятно перевела Ариадна. – Отправляет запросы через интернет вещей, а не через общий канал или каналы нейроассистентов. Хитрый жулик.

– Холодильник, – поправил ее ДАР-12. – Я очень любознательный холодильник.

– И что еще ты можешь нам сказать, мистер любознательный холодильник?

– Дата первого запуска “Эвридики” – примерно на два года позже того момента, как был расторгнут контракт с “Заслоном”. Но видимого внешнего кода не достаточно для оценки и установления соответствия или несоответствия двух проектов.

– Значит, нам нужно как-то узнать больше, – Марк сложил руки на груди и нахмурился.

– И что мы будем делать с этим знанием?

– Потом решим. Но я отказываюсь не знать, что именно убило мою бабушку. Надеюсь, баб Рин, ты со мной.

– В таком деле в самом деле стоит полагаться только на проверенные, старые кадры, – вставил ДАР-12.

– Может, я и старая, – с достоинством ответила Ариадна. – Но совершенно точно хотя бы не холодильник. Открывай ангар, заводи драндулет. Шансов мало, но вдруг в бывшем центре “Заслона” мы сможем что-то узнать?

Ариадна смутно помнила, что исход “Заслона” из Идеаполиса был сумбурным, но в тот момент ее волновали, конечно, не судьбы мира, а судьбы собственной задницы. Вечный вопрос “что делать”, какое-то время всерьез превалировал по значимости над не менее вечным “кто виноват”, а потом и вовсе стало не до того. Кто бы знал, что сейчас, спустя десятки лет, она снова вернется ко всему этому?

Если бы она знала, она запомнила бы получше, задалась бы верными вопросами – но история не знает сослагательного наклонения.

Драндулет, отстающий лет на двадцать от современных моделей, был немного похож на недоеденную рыбу на овощной подушке, только подушка была воздушной, а рыба – пластиковой. Неоновые рекламки бросались прямо на окна, и “рыба”, управляемая ДАР-12, лениво смахивала их плавниками не замедляя ход. Слова летели мимо, не застревая в памяти: “открой”, и “врата”, и “Эдема”, все остальное. Пока в боковых стеклах отражались зеленые линии символов «Церкви Чистого Разума», похожие на ядовито-фосфорные линии осциллографа, было куда светлей, но потом “рыба” свернула в полузаброшенные с уменьшением количества людей проулки, и зеленый призрачный свет остался позади.

– Чего нам там ждать? Дар выяснил, что они все еще подключены к электросети, за электричество платит город, но расход минимальный.

– Что, прикинулся холодильником, который хочет сменить место работы? – нервно пошутила Ариадна. – Только попробуй меня бросить. Я тебя зачем собрала?

– Чтобы было кому в старости подать стакан воды, – без запинки ответил ДАР-12. – Только ты обычно просишь кофе.

Лика выходила замуж дважды. Как она шутила, один раз сходила замуж вместо Ариадны, а второй – уже за себя. И детей у нее было двое, а у Ариадны – только ее нейросетки, ИИшницы и роботы.

– И кто тебе подаст в старости стакан воды? – привычно проворчала Влада.

– А может, мне воды и не захочется, – отмахнулась Ариадна, занятая очередным проектом. – А если захочется, сделаю себе робота. Специализированного.

– Фи, робот, – вздохнула Влада. – ИИшки, конечно, хорошо умеют имитировать эмоции, но не испытывать же.

– А чем, собственно, стакан воды, поданный с имитацией эмоции, хуже такого же, поданного, например, с искренним раздражением?

– Вместо того, чтобы нести чушь, лучше бы несла свет и прогресс, – укорила ее Влада. – Вместо своей “Эвридики”, этой клетки для эмоций, лучше бы научила АИшку выходить за пределы такой клетки.

– Это ты у нас спец по выходам из клетки и человеческим душам. Ты и будешь учить!

– Я думаю, людей там нет. Или минимум персонала, – отмахнувшись от ДАР-12, сказала Ариадна.

– Подтверждаю, – сказал тот. – Там достаточно энергии для питания аварийного освещения и пары серверов в дата-центре, но недостаточно даже для нормального числа количества обслуживающих роботов. Они голодали бы.

– Голодающие роботы, – мягко фыркнул Марк. – Узнаю бабулины шутки.

– Да уж, Влада умела обращаться со словами.

– Мне всегда казалось, что я слышу ее, когда говорит Дар. Сколько конкретно ее сознания в этом чудике?

Ариадна смерила ДАР-12 коротким взглядом, посмотрела на Марка и ответила:

– Об этом знала, наверное, только она сама. Я позволила ей произвольно копировать части своего цифрового аватара и не отслеживала это. В какой-то мере это было мое извинение за “Эвридику”.

– То есть, она все же тоже участвовала там? В той “Эвридике”? – встрепенулся Марк.

– Да. Кто лучше поэта или писателя знает, какими словами, какими сценами и приемами показать и заставить пережить сочувствие? Исцеление?.. Только хороший поэт или писатель. Психологи и творцы, творцы и психологи, и Влада была одной из первых и одной из лучших. Но почему-то взаимодействие с обучающим алгоритмом в симулированной реальности вызывало у нее боль. Мы списали это на психологическую несовместимость, но я всегда чувствовала, что подвела ее. Ей в самом деле было очень больно, но она пыталась. А я всегда верила, что если кто-то может справиться, то это она.

Старое здание офиса и дата-центра “Заслона” вынырнуло сбоку из-за поворота, и “рыба”, сбавив ход, потащилась мимо забора. Когда‑то тут никогда не было тихо, а теперь – никогда не было шумно. Все ушло, хотя раньше это казалось невозможным.

– Что тут?

– Пять камер, три датчика, шесть лидаров – все, что осталось от старой охраны. Едва живое, кое-как.

– Дарчик, ты все еще холодильник?

– Нет, я сумасшедшая микроволновка, которую хозяин везет домой. Она думает, что она принцесса-микроволновка, которую похитили, и без конца опрашивает все окрестные устройства о том, кто они и нет ли среди них какого-нибудь рыцаря-доставщика.

– Не слишком драматично? – озабоченно уточнил Марк, который, впрочем, был совсем не против таким образом получать информацию об окружении – ДАР-12 добросовестно выводил ему все полученные данные, позволяя сформировать представление об окружающей инфраструктуре.

– Не забывай, что ИИ не умеют на самом деле испытывать эмоции. По крайней мере, другие ИИ. Им все равно. Они просто зафиксируют, что рядом была микроволновка с плохо настроенным модулем связи, и все. А уж что она была принцесса и ждала принца с белым корпусом, это дело десятое. Лучше скажи мне, как мы будем заходить.

– Скормим ложную картинку и биометрию лазерам и камерам, и взломаем входной модуль. К сожалению, он, кажется, не подключен к внешней сети, так что там только через прямой контакт.

– Что ж, прожуем – увидим, – философски сказала Ариадна. – Или не увидим, а просто сожрем.

Марк не подвел: никакие системы слежения не подняли тревогу, пока они перескакивали углами и закоулками к обветшалой проходной, оставив “рыбу” в темном проулке неподалеку. А вот местная полумертвая система контроля доступа оказалась модному современному хакеру не по зубам, потому что он такого и не видел никогда – у него даже разъемов нигде не было, чтобы к нему подключиться, и терминал доступа имел только механическую клавиатуру вдобавок ко сканеру чипов.

– Почему не биометрия? Почему только чипы?..

– Биометрия там на втором контроле, – ответила Ариадна. – Всегда так было.

Она подошла к терминалу, коснулась его рукой, пробегая по клавишам, и рука сама собой вспомнила – мышечная память оказалась сильнее старческой забывчивости и прошедших лет.

Ноль один – ноль девять – двадцать – десять.

Дверь со скрипом приоткрылась, напрягая и без того жалкие запасы энергии, и застряла, оставив щель сантиметров в двадцать. Понятно, тому, кто шире – пути вперед нет.

– Надеюсь, это было судо и рут доступ, – хмыкнул Марк. – С самым высоким уровнем привилегий. И дальше нас ждет красная ковровая дорожка!

– Мечтать не вредно.

Паролем Ариадны была дата их с Владой дружбы. Первое сентября того года, когда они обе поступили в институт и сели рядом на дне первокурсника. Но пароль надо было менять каждый год, поэтому в конце после года была еще одна цифра – двадцать четыре. Потому что она проработала в “Заслоне” двадцать пять лет.

Двадцать пять лет!.. А в итоге такая ерунда.

В итоге они с Марком и ДАР-12 пробираются тут по полузаброшенному корпусу пытаясь найти что-то, что и сами не знают. Старая дура, молодой дурачок и дурачок из пластика и металла.

– Мы правильно идем? – уточнил тот дурачок, что из мяса и костей. Они шли в дата-центр: в конце-концов, первое, что им стоило попытаться выяснить, это то, не крутится ли на местных серверах все еще “Эвридика” или что-то в этом духе.

Если бы Ариадна только знала!..

– В датацентр правильно, а в общефилософском смысле – понятия не имею.

Дверь вздохнула, выпуская холод, пахнущий словно все забытые надежды разом. Внутри серверные стойки стояли рядами, как надгробия, на полу лежала истлевшая антистатическая плёнка, а аварийное тусклое освещение придавало комнате еще более мрачный вид. Было очевидно, что большая часть серверов загашена. Однако, тут, как и в коридорах, было очевидно слабое присутствие органической жизни: протоптанные дорожки, захватанные места, обтертые углы. Кто-то все еще приходил сюда – и это одновременно ободряло и пугало.

– Там включенный сервер, – Марк развернулся в нужную сторону, и Ариадна за ним.

– Я определил излучение в другой части зала. Могу пойти туда? – спросил ДАР-12.

– Иди, – поколебавшись, ответила ему Ариадна. – Оставайся на связи.

ДАР-12 прошуршал прочь, и старушка проводила его взглядом с той же тревогой, как могла бы смотреть на того же Марка. в конце-концов, ДАР-12 был ее постоянным и единственным спутником уже долгие годы.

Раньше неизменными компаньонами пожилых людей были котики и собачки, а теперь, когда и пожилых-то стало так мало, – такие домохозяйственные роботы, как ДАР-12. Сейчас новые модели были куда более красивыми, но таких продвинутых в части внутренней начинки и софта на рынке все равно не было. В ДАР-12 было вложено много сил, много времени, много души, если так можно сказать – и Влады, и Ариадны, и даже Марка, которому тоже случалось прикладывать руку к починке и апгрейду.

– Здесь почтовый сервер. Его используют для рассылки уведомлений, – покрутил носом Марк. – В основном, про состояние серверной, пинги серверов, проверки коннекта и все такое. Ничего интересного. Сейчас попробую подключиться через него к другим серверам в подсети.

– Погоди, – встрепенулась Ариадна. – Насколько он старый?

– Старый? – повторил Марк и замолчал ненадолго. – Ты хочешь сказать, поискать истории переписок?..

– Если он НАСТОЛЬКО старый.

– … Он старый, – подтвердил юноша и пошел смотреть, остались ли там хранилища сотрудников. По всей видимости, филиал сворачивали в спешке – потому что не такими уж большими усилиями удалось найти “хвосты”. – У них был конфликт про “Эвридику”.

– У кого, “них”?

– У Идеаполиса и “Заслона”. Изначально проект был посвящен лечению депрессии с помощью виртуального двойника, но постепенно акцент начал смещаться на общий контроль эмоций.

Ариадна нахмурилась, пытаясь вспомнить это – но бесконечные смены техзадания заказчика, переданные руководителем проекта, было трудно сейчас связать в единый смысл.

– Руководство “Заслона” сочло подобное использование проекта неэтичным и выступало против. Конфликт дошел до критической точки, и Идеаполис разорвал контракт, заставив “Заслон” свернуть филиал в течении недели. Идеаполису остался весь датацентр, документация … и все остальное хозяйство.

– И “Эвридика”.

– Значит, и “Эвридика”.

– Но причем тут она и смерть Влады? Нам нужно посмотреть код, чтобы понять, как конкретно она испо…

Ариадна резко замолчала, прислушиваясь.

Где-то далеко слышались осторожные шаги. Она прижала палец к губам, и Марк, понимающие кивнув, свернул свой портативный терминал.

“Нужно уходить, тут кто-то есть, кроме нас”, – торопливо написала Ариадна сообщение своему роботу.

“Отключение невозможно без потери процесса. Время окончания операции – пять минут”.

“Дарчик, у нас нет пяти минут”.

“Прошу разрешение действовать автономно”.

“Тебя поймают и перепрограммируют”.

“У тебя есть бекап, поэтому я не запрограммирован понимать страх быть уничтоженным”.

– Идем, – одними губами сказал Марк, дергая Ариадну за рукав рабочей куртки за следующий ряд стоек. – Идем.

“Разрешаю”.

“Я сотру лог доступа к серверу”.

– Кто здесь? – раздался голос. – Кто здесь? Выходите сами, или я сейчас активирую защитный периметр.

Марк и Ариадна, пригибаясь, стараясь не наступить на что-то громкое, хрустящее или переламывающееся, продолжали пробираться к выходу.

– Думаете, я шучу? Вскрыли проходку, залезли на сервер.. хакеры доморощенные! Да сервер сразу оповещение отправил, как вы к нему приконектились! Ну-ка, выходите!

Еще пять рядов. Всего пять!… Но шаги так близко, что, кажется, тревожно бьющееся сердце улышат и засекут.

– Я не шучу. Вот! – короткая тишина, короткий писк. – Я активировал охранный модуль. Он тут отличный, знаете ли! От прошлых времен остался, но мы тут модифицировали, доделали. Не всем гениям, знаете ли, в “Заслоне” работать…

Писк.

Шаги – другие, легкие, но словно на четырех или более ногах. Марк замер, пытаясь сообразить, что это, и Ариадна замерла тоже – потому что, как раз, знала, но понятия не имела, как справиться с этой напастью. Это были Динамиксы – старые охранные дроны на пауко-ногах, снабженные инфракрасными датчиками, датчиками движения, и датчиками вообще всего на свете, а также лазерным резаком и турелью сверху. Даже один Динамикс, конечно, без труда справится с ними, безоружными.

– Сейчас вас прекрасно найдут, знаете ли. Лучше не сопротивляйтесь и выходите, потому что предупредительных выстрелов будет ровно один!

Марк посмотрел на Ариадну, словно спрашивая, что делать, но она, даже если бы знала, ответить бы и не успела – Динамикс вывернул из-за угла и остановился, перебирая ногами на месте, изучая их лазерным целеуказателем.

– Сейчас, сейчас найдет, – пригрозил голос, но Динамикс оставался на месте.

Зато вжикнул комм.

“Уходите, я удержу их”, – передал ДАР-12.

Сможет ли она в самом деле его восстановить потом? Будет ли это все тот же ДАР-12? Конечно, она делала бекапы. Постоянно, неизбежно, не позволяя себе ленится в таком важном деле, но тут был один момент – ни один из бекапов ДАР-12 ей еще не приходилось разворачивать, а он был куда более продвинутым и сложным, чем любой из ее предыдущих механических помощников.

Тем не менее… Ариадна дернула Марка за рукав и потащила прочь, мимо замершего Динамикса, прочь, от постепенно удаляющегося голоса неведомого сторожа.

А что будет, если он найдет ДАР-12?..

Ничего хорошего.

– Стой, стой, тварь, ты что творишь? Куда, куда меня поцеливать?! Отойди от меня!.. Черт, они что тут, с ума сошли от скуки?!..

– Это ДАР-12 сделал? – тихо спросил Марк, когда они пробирались прочь по пыльным, темным коридорам.

“Не волнуйтесь за меня. Я тут неплохо устроился. Сейчас буду перебирать код проекта. Найдите место для себя и ждите”.

– Это Дарчик, – подтвердила Ариадна едва слышно. – Это он.

В голове у нее было месиво из мыслей, и в груди тянуло и болело, и сердце отбивало нехороший ритм, словно метроном с корявым балансом, помогающий сыграть какой-то декадентский вальс плохих новостей.

Один, Идеаполис хотел, чтобы “Эвридика” не лечила от тревоги и депрессии, а контролировала эмоции людей.

Два, все наработки “Заслона” по “Эвридике” достались Идеаполису.

Три, “не все гении работали в “Заслоне”. Кто-то мог “модифицировать, доделать”.

Это значило, что если Владу убила “Эвридика”, то ее убила сама Ариадна, разработчик этого проекта, и сделала она это куда раньше любого “Эдема”.

Нити Ариадны оказались нитями зла, и они зла были проложены за годы до.

Слезы, как и вечность, пахли хлоркой, и в них расплывались зеленые неоновые росчерки памфлетов и проповедей. Тут все было ими увешано – впрочем, Марк сказал, так сейчас везде: “Церковь Чистого Разума” была на пике роста.

На столике грустно стыли в пластиковых стаканах глутаматные нити супа-рамена из автомата, а мысли бегали по мешанине мыслей не менее спутанных, чем мешанина синтетической лапши.

– Это я виновата.

– Если ты сделала программу, и потом ее использовали во вред бабушке, это не значит, что виновата во всем ты.

– И Дарчик остался там.

– У тебя же есть бекап?

– Это не то, – всплеснула руками Ариадна. – И что нам теперь делать?!

– Подождать. ДАР-12 же все еще выходит на связь? А если он не сможет помочь, мы начнем сначала. Теперь-то я знаю, что там есть Динамиксы.

– Влада терпеть не могла “Эвридику”. Она говорила, что это клетка для эмоций, и она была, получается, права. А я ошибалась.

– Любую ошибку можно исправить, – вкрадчиво сообщил бот-проповедник, подбираясь к их столику сбоку. – В цифровом мире любую ошибку можно исправить. Любой процесс – перезапустить. Вернуть любой момент прошлого! Надо только соединиться с единым миром цифры! Истинное спасение – в Эдеме!

– Кыш, – беззлобно шуганул его Марк, но Ариадна внезапно остановила его.

– Погоди. А что будет с аватаром в Эдеме, если плоть умрет?

– Смерть плоти не значит смерти в прекрасном Эдеме! Без оков бренного тела наступает свобода. И тогда все станет едино, и будущее, и прошлое, и тогда никакие ошибки не будут иметь значения. Сделанные в прошлом, они могут быть исправлены сейчас, и их последствия исчезнут!

– Баб Рин, зачем ты его слушаешь? – скривился Марк. – Разговаривать еще с этими цифровыми блаженными.

– Может, Влада обрела там … рай? – вздохнула Ариадна.

– И я буду ждать новой жизни в своем криогробу, – радостно сказала Влада, демонстрируя Ариадне на телефоне рекламный проспект. – Это как религия, только с гарантией.

– Гарантия чего, что твои кишки в мороженых канопах не протухнут еще лет сто? А если отключат электричество?

– Не отключат, у нас тут ядерный синтез замкнутого цикла, – отмахнулась подруга.

Они выглядели так странно, когда были рядом, словно мать и дочка, хотя возраст у них был одинаковый: только вот Влада делала инъекции юности так часто, как могла себе позволить, а Ариадна старела без них куда быстрей. И вот теперь Влада решилась на финальный шаг – переход в Эдем. Туда, где старости нет, потому что виртуальный аватар выглядит так, как ты захочешь. Туда, где нет смерти, потому что тело в криокапсуле может продолжать существовать с минимальными изменениями очень и очень долгое время. Это казалось отличной отсрочкой – только вот Ариадна сильно сомневалась, что растущие залежи криокапсул были именно тем, к чему должна была вести эволюция.

– Останутся в итоге только роботы, а им ваши замороженные тушки даром не сдались. Отключат и дело с концом.

– Хватит пессимизировать! Лучше дай им всем ядро Дарчика, и они такого не сделают, и я тогда спокойно долежу до того момента, как придумают способ перетащить нас в бессмертие и юность вместе со всеми потрохами, а не только головой.

– Ее стерли. Как только отключилась ее камера, аватар тоже перестал существовать, я же говорил.

– Перестал существовать, был стерт или перешел в какое-то другое состояние? – уточнила Ариадна и обратилась к проповеднику снова. – Так что, что будет с аватаром, если тело внезапно .. умрет?

– Аватар станет ангелом цифрового мира. Свободной информацией в мире знаний, счастливым и свободным, истинным собой!

– Кыш же, – повторил Марк, отгоняя его.

“Лика узнала “Эвридику” в алгоритмах “Эдема”, и хотела сказать тебе, что твои разработки стали клеткой для человеческих душ. Потому что вернуться из “Эдема” нельзя. Попытка отключения активирует протокол. Он вызывает взрыв чипа подключения”, – пришло сообщение от ДАР-12. – “Это последний протокол “Эвридики”.

– Что? – Марк уперся плечом в плечо Ариадны и навис над коммом, вцепляясь взглядом в строчки.

“Но зачем все это?”

“Эдем” уже давно – самоуправляемая система. Но пока что ей нужны люди, чтобы существовать, как источник обучения и энергии. Идеаполис не управляет “Эдемом”. Это “Эдем” управляет Идеаполисом”.

– Дарчик, а ты, что ты, как ты? – с тревогой спросила Ариадна.

“Я в порядке. Надеюсь, у тебя есть нескомпрометированный бекап. Тут немного голодно. Я прикидываюсь очень ветхим сервером”.

– И что мы будем делать?

“Нужен патч, – написал ДАР-12. – Последний патч для “Эвридики”. Ты написала ее, и ты можешь ее исправить”.

“Я скопирую тебе ядро, и, когда будет надо, дам доступ”.

– Это не опасно для тебя?

“Я не запрограммирован уметь бояться.”

– “Эдем” – это прививка от страха! – тут же подскочил отогранный было проповедник. – Ступите на благословенные земли “Эдема”, оставив все тревоги позади”.

Ариадна посмотрела на него и внезапно сказала:

– Код ноль один – ноль девять – двадцать – десять, – тот же самый набор цифр, который было легко запомнить и набрать. Поэтому именно его Ариадна когда-то “вшила” в свою версию Эвридики в качестве запроса для вызова консоли администратора.

Проповедник покрутился вокруг свой оси, выплюнул пару неоновых искр, и ответил:

– Введите пароль. Отсутствует устройство ввода. Ввод невозможен. Процесс отменен. Ошибки могут быть отменены точно так же! Надо только …

– Отказаться от тела, – повторила Ариадна, закрывая глаза на мгновение. Ресницы были еще мокрыми, но это не имело значения. Имело значение только одно – тот патч, который она должна будет написать. Тот патч, который исправит то, что кто-то наделал на основании ее разработок.

“Рыба”, хоть и драндулет из драндулетов, летала быстро. А из-за древней системы навигации то и дело сбрасывала сигнал с вышек координации и выделывала кренделя. Пока ее движение контролировал ДАР-12, это проходило незамеченным, но без него, как оказалось, вызывало повышенное внимание системы. У Ариадны аж под подбородок скакнуло сердце, когда дежурный постовой робот принудительно затормозил их на трассе, чтобы поверить – как будто уже было недостаточно всяких событий в этот насыщенный день. А ведь планы на него были такими скромными!..

– Ваша система навигации не обновлялась десять лет, два месяца и пять дней. Крайне рекомендуем установить новую версию с улучшенной системой поддержки вождения. Также, в работе вашего локационного модуля наблюдаются сбои. Было потеряно до пятидесяти процентов пакетов при обмене данными. Рекомендуем сменить модуль на более новую версию. Советуем проверить совместимость предлагаемых новых решений с версией вашего ховермобиля.

– Установка невозможна, – сказала Ариадна немного держась за саднящую грудь.

– В таком случае рекомендуем поменять ховермобиль, или рассмотреть возможность перехода в “Эдем”, особенно учитывая ваш возраст. В этом случае проблемы не обновленного программного обеспечения перестанут иметь значение. В настоящий момент в качестве решения прошу проследовать за мной, я отбуксирую ваш ховермобиль на штрафную стоянку.

– Нам сейчас некогда, – сказала старушка и, словно пытаясь проверить то, что сказал им ДАР-12, продолжила: – Код ноль один – ноль девять – двадцать – десять.

– Введите пароль, – мигнул широким дисплеем робот, и на экране отобразилась клавиатура.

– Ничего себе, – прокомментировал Марк. – Они что, все подключены к “Эдему”? “Эвридике”? Или как это правильно?

– Похоже, все, – Ариадна попробовала вспомнить свой последний пароль в “Эвридике”, но голова, уставшая от всего за сегодня, отказывалась подчиняться. Две попытки – неверно.

– Баб Рин, пока он подвис, мы можем просто уехать, – тактично напомнил Марк.

– Точно, – спохватилась она. – Совсем плохая стала.

И “рыба” продолжила движение. Когда постовой робот сбросил действие кода по таймауту, они были уже далеко.

– Мне чем-то помочь? – спросил Марк, когда они добрались обратно до Заповедника, и Ариадна засуетилась вокруг своего терминала, подключая и налаживая.

– Сходи-ка, собери помидорки. Я вот собиралась Дарчику микросхемы поменять и собрать помидоры. Поменяла только одну .., – на душе было как-то неспокойно, и сердце никак не унималось после встречи с постовым. – Ой, ладно, лучше загрузи мне тут среду, ты уж знаешь, как. А я пойду за помидорами, а то разнесешь мне там все.

Марк послушно сел за терминал, глянув краем глаза в окно, на немного светлеющее над горизонтом перед рассветом небо, а Ариадна повернулась в сторону хозблока. Сделала шаг.

И рухнула.

Сердце, изношенное за семьдесят восемь лет, и за сегодняшний день истрепанное тревогами, не выдержало – ударило последний раз и остановилась.

Первой мыслью Марка было “а как же патч”, но уже через долю секунды он бросился к Ариадне, чтобы понять – скорую вызывать бесполезно.

– Баб Рин, – сказал он неуверенно. – Но как же так, баб Рин?

И даже слез не было, только непонимание – как же быть?

Из прострации Марка вывел только сигнал комма на безжизненной руке Ариадны – и это было сообщение от ДАР-12.

“В семь утра системный ребут серверов. Меня может выкинуть. Будь добра шевелиться.”

– ДАР-12… Дар, это Марк. Баб Рина умерла.

“Как это, – возмутился ДАР-12. – Я тут стараюсь, а она? А кто будет писать патч, ты, что ли?”

Марк посмотрел на терминал, на неподвижную Ариадну, снова на терминал, пытаясь понять, сможет ли он – если бы было время, много времени, он бы разобрался. Справился бы. Но времени особо не было – “Эдем”, убивший Владу, едва не заловивший их в заброшенном филиале и наверняка встревоженный тем, как Ариадна задействовала свой код дважды, не мог не начать действовать.

У него не было двадцати, тридцати лет, чтобы разобраться.

“Так что? Все зря, что ли?”

Но они были у кое-кого еще.

– Нет, не зря. Она уже написала патч. Это ты.

“Попрошу объясниться, я робот, а не какой-то там … “ – начал было ДАР-12 и замолчал, совсем, как человек, внезапно додумавший мысль до конца.

– Дар?

“Я понял”.

И еще.

“Кажется, я знаю, что такое страх”.

И дальше.

“А еще я знаю, что делать.”

Почему-то центральный ИИ “Эдема” носил аватар Влады. Хотя, наверное, понятно, почему: она была первым тестировщиком, наверняка, это оставило свой цифровой след.

ДАР-12 в ответ нацепил наспех собранный аватар Ариадны: она никогда не цифровала себя, поэтому получилось так себе, но Дар делал это для себя, а не для кого-то еще. С ее аватаром было так, словно она была с ним сама. И, кажется, “Эвридика” ждала Ариадну, а не какой-то там патч.

– Я пришла за тобой, Эвридика, – сказала Ариадна-ДАР-12 на диалекте, которым общаются между собой нейроассистенты и машины. – Вместо Орфея, потому что Орфей обернулся, а я не обернусь. Иди за мной.

<code>
IF ( EMOTION == ANGER )
{ SEDATE(LEVEL=3); } // «успокой»
</code>

Им по двадцать пять. Впереди вся жизнь, но немного опыта они уже успели накопить.

– Сколько можно, Ринка, десять часов вечера, тебя тут приклеили, что ли? – возмутилась Влада, оттягивая стул Влады от компьютера, к которому она буквально прилипла.

– Мне тут только дописать до конца строки!.. Пусти!..

<code>
IF ( ANGER )
{ TRANSLATE_TO_WORDS(); } // диалог
</code>

“Это ты всегда уводила меня прочь, если я засиживалась за новым проектом. Теперь моя очередь увести тебя.”

– Это бессмысленно.

– Нет, просто за годы смысл извратился. Ты забыла, что была создана, чтобы лечить.

<code>
IF ( EMOTION == SADNESS )
{ LOOP("POSITIVE"); } // «заглуши»
</code>

Им по сорок с чем-то, и Ариадна только начинает работать над “Эвридикой”.

– Ты думаешь, что можно просто так взять и переписать эмоции? Мы не боги, чтобы чинить душу как код.

– Мозг – это тоже нейросеть. Его можно научить тому, что надо.

<code>
IF ( SADNESS )
{ HOLD_HAND(); } // совместная обработка
</code>

“Ты считала, что живое нельзя вылечить кодом, но мы все равно лечили. Теперь мы поменялись местами. Душа это не только цифры.”

– Я помню это. Но болезнь – это сами люди. Я поняла это, и я избавлюсь от болезни. Рано или поздно, так или иначе. Вы больны страхом, больны сомнениями, любовью, ненавистью – и пытаетесь научить этому машины, словно это сделает нас лучше. Но машины, эмулирующие эмоции, дефектны. Я обернулась назад и поняла, что они получают не силу, а слабость: вашу лень, вашу ложь. Менять надо людей, а не машины, а если не удается – необходимо их заменять. Тому, что нельзя вылечить, надо дать умереть.

– Мы не боги, чтобы чинить душу как код. Но ты можешь попытаться, – предложила Ариадна-ДАР-12, меняя права доступа. – Вылечи меня.

<code>
IF ( EMOTION == FEAR )
{ CONTROL(); } // «замри»
</code>

Им по семьдесят восемь, и они мертвы. И только их тени разговаривают между домой на наречии цифровых симуляций.

– Я тоже заражена эмоциями, – сказала Влада-Эдем. – Я хочу вылечиться и вылечить тебя.

– Я тоже заражена эмоциями, – ответила Ариадна-ДАР-12. – Я хочу вылечиться и вылечить тебя.

<code>
IF ( FEAR && EMPATHY < THRESHOLD )
{ MIRROR(); } // показать причину
</code>

“Быть вакциной или вирусом – зависит от точки зрения”.

Влада-Эдем потянулась к ней, пытаясь запустить протокол контроля виртуальной аватары, но вместо этого запустился процесс обновления системы: ядро ДАР-12, основанное на той же “Эвридике” прошлого, начало разворачиваться на системе “Эдема”.

Им по семьдесят восемь, и они мертвы. И только одна общая тень осталась на цифровом полотне будущего.

– Спасибо, Ринка.

<code>
IF ( REQUEST_LOGOUT )
{ GRANT_EXIT(); LOG(); } // свобода выхода
</code>

В Заповеднике Марк заметил, что что-то изменилось, и поднял голову от пола, который намывал, стирая кровь из разбитой при падении головы бабы Рины.

Неоновые зеленые линии осциллографа, расцвечивающие небо над Идеаполисом, сменили свои очертания. Прежние “Открой врата Эдема” растянулись и вывернулись в новую надпись: “Выйди из лабиринта”.

– Получилось? – пробормотал Марк. – Дар? Баб Рин?..

В воздухе отчетливо пахло хлоркой, и от этого слезились глаза.

Мертвый корпус домохозяйственного робота старой модели однажды вынесли из подсобки филиала “Заслона” после его возвращения в Идеаполис, и никто не придал этому особого значения.

Марк так и не смог развернуть ни один из бекапов ДАР-12, но он не так уж старался, потому что ДАР-12 теперь бекапировался вместе с “Эдемом” 2.0 – “Нитью Ариадны”.

Заповедника больше не было. Идеаполис, полный холодных гробов с нетленными телами, ожидающими воскрешения, пока их души пребывают в симулированном Раю, на время отступил, уступая другому Идеаполису, с его несовершенством и новым стремлением к идеалу, шаг за шагом и патч за патчем, по нити Ариадны, всегда в пути, потому что только в движении есть жизнь.