Цитаты из книги «На берегах Невы», страница 13

во, как в очень многих теперь, неожиданно проснулась "гордость бедности" - правда, "позолеченной бедности". ведь мы все еще прекрасно одеты и живем в больших барских квартирах..

Гумилёв, чтобы заставить своих учеников запомнить стихотворные размеры, приурочивал их к именам поэтов — так, Николай Гумилёв был примером анапеста, Анна Ахматова — дактиля, Георгий Иванов — амфибрахия.

"Я пишу не о себе и не для себя… а о тех, кого мне было дано узнать "на берегах Невы"

Я сижу на сафьяновом красном диване.За окном петербургская снежная даль.И я вижу, встает в петербургском туманеРаззолоченный, пышный и милый Версаль.Все сегодня мне кажется странно и ложно.Ты сегодня особенно страстен и дикИ мне хочется крикнуть тебе: Осторожно!Ты сотрешь мои мушки, сомнешь мой парик!Электрический свет и узоры карниза,Все предметы и люди чужие вокруг.Я сегодня не я. Я сегодня маркиза.- Не сердись на маркизу, мой ласковый друг.

когда не умрешь». Не умрешь, пока я, любящий тебя, буду жить и помнить тебя

менно считалась удачной. После нее

совсем особая. Ведь я прочел тысячи и тысячи книг, тут и попугай стал бы грамотным. Моя безграмотность свидетельствует о моем кретинизме. А мой кретинизм свидетельствует о моей гениальноссовсем маленьким, еще до времен музея. – Нет, – говорит

«Подахматовками» Гумилев называл всех неудачных подражательниц Ахматовой. – Это особый сорт грибов-поганок, растущих под «Четками», – объяснял он, – подахматовки. Вроде мухоморов.

– Крюк завтра же вырву, – говорит он [Гумилев], – крюк – приглашение повеситься, даже когда к этому ни расположения, ни повода нет.