Читать книгу: «Будешь меня ненавидеть»

Ярослав 10 лет. Ева 9 лет.

Мне было десять, когда я решил, что Ева Лисицына будет только моя.

Не то чтобы я не доказывал это каждый раз, когда какой-нибудь тупоголовый решал показать ей свою симпатию, задирая и обижая. Конечно, девочкам в начальной школе неведомо, что у большинства мальчиков с детства отключается мозг при виде той самой косички, которую непременно нужно дёрнуть.

Зато это понимал я. И очень хорошо, так как даже на рыжую косичку стремился всегда заявить права, не позволяя никому к ней прикасаться. И пусть Ева и не входила в число тех девочек, которым это могло бы понравиться, я всё равно насобирал за два года столько синяков, что моя мама стала очень популярной и обсуждаемой персоной для мам всех мальчиков начальной школы, а я постоянным гостем в кабинете директора и школьного психолога, заверяющего, что у меня чрезмерно развита агрессия.

Мимо, мозгоправ.

Во мне просто было чрезмерно много Евы и желания, чтобы она в принципе переехала в мой дом.

Я даже не помнил, когда именно это произошло, но в один момент, из той самой новой соседской девочки, которая умела только раздражать тем, что ее никак было не достать, она стала той, без кого я не хотел выходить на улицу.

Веселая, умная и своя «в доску», иногда Ева могла придумать такое, что ни мне, ни Кайманову бы и не пришло в голову. Упорная и сильная духом, – Ева никогда не плакала, когда разбивала коленки. Зато я был тем самым идиотом, которому хотелось её жалеть и защищать, даже если она никогда в этом сама не нуждалась.

Но я хотел и делал, даже несмотря на то, что после этого меня снова ждали двери кабинета психолога и часовая пустая болтовня на тему, что нужно решать проблемы словами, а не кулаками. Мне было плевать, пока всё остальное меня устраивало, а мои костяшки пальцев вечером обрабатывала Ева, оставаясь на моей стороне, несмотря ни на что. Мне кажется, даже моя мама к годам четырнадцати смирилась с тем, что в доме Лисы я проводил больше времени, чем в своём. Не один, конечно, Егору тоже приходилось тусоваться на участке Лисицыных чаще, чем у себя дома. Но он как раз-таки был меньше всех против сбежать из практически всегда пустого дома, а вместо этого провести время в компании дяди Серёжи, который частенько разрешал нам пострелять из пневматики и доверял нам разжигать костер для вечернего стейка.

Отец Лисы, кстати, тоже в итоге смирился, что я не только готов переехать к ним домой, но и в её спальню, хотя и не раз намекал, что у него не только имеется в доме пневматика, но и заряженный огнестрел, который непременно снимет с предохранителя, если я когда-нибудь удумаю обидеть его дочь.

Это просто он не знал, что я сам его украду у него, если хоть кто-нибудь удумает обидеть его дочь.

Про то, что это могу сделать когда-то сам? Я проще с рукой бы левой тогда расстался, чем кому-то поверил, что однажды доведу ее не просто до слез, а вычеркну из своей жизни так, будто она никогда ничего для меня не значила.

Возможно, если бы я ещё в возрасте десяти лет не был бы настолько самоуверен, что присвоил Лисицу себе без её ведома, масштаб разрушений, что принёс по итогу в её жизнь, не был бы настолько критичным…

Но, нет.

Это была гребаная средняя школа, когда я понял, что Ева больше не будет у меня на виду двадцать четыре на семь, а возле неё спокойно будут виться другие пацаны, так как я буду учиться в другом корпусе, потому что придурок-директор решил поэкспериментировать и сделать прыжок между третьим и пятым классом.

Первое мое категоричное решение – остаться на второй год. Вот так просто, а почему бы и нет? Ещё и прямиком попасть в класс Лисы. Мне было десять, и единственным решением всех проблем было одно – протест. Вот только его не оценили мои родители. Особенно, отец, который одним своим «обалдел?» очень красноречиво показал мне, что протест – полная фигня против решения родителей.

Что ещё могло прийти в мозг малолетки, повёрнутого на девочке?

Я решил поцеловать Еву на глазах у всей школы.

Идиотская, непродуманная затея, обернувшаяся полной катастрофой.

Я готовился три дня, злился, психовал и почти с Евой не разговаривал. Меня почему-то бесило, что появился страх и сомнения. А ещё, что сама Лисица не давала мне ни единого намёка, что разделяет со мной это желания.

У неё был не только я, но и Егор, который на тот момент вдруг тоже начал раздражать постоянным своим присутствием с нами.

Выделяла ли она меня? До этого решения, мне казалось, что «да». Больше времени вместе, Егор не катал её на спине, не подсаживал, чтобы она куда-то забралась, и уж точно он не забирался в окно её комнаты на второй этаж, чтобы сидеть до поздней ночи, пока мой побег из дома всё-таки не обнаруживали родители. Не смотрел с ней комиксы и всевозможные ужастики в кромешной темноте, чаще всего скучая где-то в сторонке, когда это делали мы. И всё же он тоже был ей таким же другом, как и я. Мог первый прийти к ней после школы, мог надрать кому-то задницу, если в её сторону кто-то косо посмотрел, и спокойно мог при всех закинуть на её плечи руку, будто у них тоже есть какая-то связь.

И почему я до того дня даже не замечал этого и не придавал какого-то значения их дружбе? Я попросту и не рассматривал его как соперника, потому что, в отличие от меня, Кайманов обращал внимания на других девочек, оставался иногда на перемене в классе, чтобы отморить какие-нибудь шуточки, и упивался, когда его телефон разрывался от настойчивых смс.

Вот почему я решил сначала избавиться от него. Наплёл с три короба, что у меня ранняя тренировка, по-тихому на перемене собрал вещи и слинял с последнего урока, чтобы он не знал, что тренировку по футболу, которая все же была по расписанию, я прогулял. Тусовался почти до вечера во дворах, а к окончанию второй смены таки припёрся к школе и тупо начал ждать.

И каково же было моё удивление, когда вышла Лиса в компании какого-то доходяги?

Костлявого, длинного и вообще крайне нелепого ботаника, который ей что-то рассказывал, держа её рюкзак в руке, а Ева в ответ заливисто смеялась, не отводя от него глаз.

Три недели, всего три недели я не тусовался с ней каждую перемену, и у неё уже появился новый друг?

Был ли я зол?

Не то слово. Вот, где ошибался мозгоправ, – оказывается, до этого момента я ещё не агрессировал никогда.

Сам не помню, как оказался возле них, выхватил рюкзак из тощей руки кучерявого и хорошенько толкнул в сторону, что тот едва устоял на ногах.

Смех Евы разом затих, в огромных зелёных глазах застыло удивление. Она моргнула.

– Яр?..

И всё, это был тот момент, когда все сомнения исчезли. Я увидел в её глазах вспышку того, чему до этого времени никогда не придавал значения. Тому, какими яркими они становились. Как расширялся зрачок и появлялась маленькая улыбка на её губах.

– Что ты… – начала было она, но я был уже где-то не здесь.

Сам понимал, отчего голову тогда сносило. Я буквально зависал на ней.

Но… именно тогда я был чертовски зол, переполнен ожиданием и нервозностью, поэтому единственное, что смог выдать, строгое и резкое:

– Целуй!

Вот так просто я уничтожил свой первый и лучший шанс.

Ева обомлела, казалось, даже за спиной все звуки стихли. Огромные глаза стали ещё больше, и в них я безошибочно прочитал невероятный испуг. Она не двигалась, только ресницами своими моргала и таращилась так, будто совсем меня не знает. А я… я просто решил, что больше ждать уже не могу.

Сам шагнул вперёд, прижался губами к её – нелепо и неряшливо. Без действий, без вообще каких-либо пониманий, что делать дальше. Но одно я понял невероятно отчётливо: Ева мне не ответила.

Напротив, застыла и перестала дышать. Лишь всё те же длиннющие ресницы не переставали моргать, пока она с диким изумлением смотрела в мои глаза.

Это было полнейшем фиаско. Да, для некоторых её одноклассников я и стал как бы её мальчиком, зато для себя понял, что за это место мне придётся бороться.

Когда я отстранился, Ева всё также смотрела на меня с недоумением, а я и вовсе не знал, куда себя деть. Прошла, наверное, минута, прежде чем Лиса отмерла. Она не сказала ни слова, вместо этого оценила мое раздавленное состояние и полнейшее непонимание, что мне делать дальше. Взяла меня за руку, и сама повела к машине своего отца.

Кучерявый для нас не существовал, я не знал, был ли он вообще за нашими спинами, как и остальные школьники. Тупо шёл за ней и осознавал, как напортачил.

Потому что уже тем вечером, меня ждало ещё одно разочарование: Ева со мной не хотела говорить. Она не пошла гулять и не вышла из своей комнаты, когда я пришёл к ней домой. Она даже на следующий день не пришла в школу, и я уже всерьёз думал, что нашей дружбе пришёл конец, пока вечером у меня не поднялась высокая температура. Ева сама мне позвонила и разговаривала со мной до поздней ночи. Конечно, ни слова про поцелуй. Но я все равно не постремался спросить, кем был тот кучерявый.

– Зайка, – ответила она так коротко, будто совсем не хотела поднимать эту тему. А у меня, наверное, чуть мозг не вскипел от гнева, как она его назвала. И только после, когда она поняла, почему я молчу, решила пояснить. – У него фамилия такая. Вадим Зайка, мы с ним просто сидим вместе за одной партой.

Стало ли мне легче?

Да ни фига! Я видел, как он на неё смотрел, будто на какое-то сокровище. Потому что сам на неё смотрел точно так же.

И не только морально стало хуже той ночью, к утру я узнал, что у меня «ветрянка», а ещё через два дня, что я ещё и заразил Еву.

Но каково было моё негодование, когда через три дня ветрянкой заболел ещё и Егор?

Это был самый первый раз, когда я подрался со своим лучшим другом. И неважно, что тогда заболела треть нашего класса, а Кайманов Еву точно не целовал. Зато хотя бы я убедился, что он на мою Лису не претендует.

Отбило ли тогда у меня желание сделать Лисицыну только своей?

Да ни фига. Эту ошибку я совершу ещё не один раз.

Глава 2. Ярослав

Ярослав 15. Ева 14.

– Да лаааадно, – ржёт Егор, уставившись неверующим взглядом. – Тебя же родители порешают.

Тоже мне капитан очевидность, как будто сам не знаю, какую истерику закатит мать, когда увидит татуху. Сам не понимаю, как эта идея пришла в голову.

Отчаяние?

Очень похоже на то.

С другой стороны, у меня будет одна плата – реакция Лисы. И это точно стоит того, чтобы лишиться всего, чего, по любому, лишит меня отец, когда мама расстроиться.

– Захлопнись, – бросаю Егору, продолжая разбирать палатку. – Лучше займись делом.

Но Кай меня игнорирует, продолжая глумиться:

– И? Скажи ещё, что ждёшь, будто Лиса расплывется и бросится тебе на шею?

Она и так бросится мне на шею, что делает почти каждый день, но… Отбрасываю чехол с кольями и поворачиваюсь к другу.

– И зачем я тебе это рассказал?

Егор пожимает плечом.

– Чтобы я тебя поддержал? – а потом сам же и смеётся, когда я демонстрирую большим пальцем «класс». – Да, ладно, поддерживаю тебя. Просто реально не понимаю, на фига? Ты же не хочешь сказать, что настолько уверен, что Ева точно с тобой на всю жизнь? А вот тату…

Вот же олень. Умеет, называется, поднять дух. Хотя я и уверен. Ну, почти. На девяносто процентов, как минимум. Просто время идёт, попыток подкатить к Лисицыной всё больше, а вот ответа? Правда, с того самого первого промаха, в открытую я ей ни разу не говорил, что она мне нравится.

Да ладно нравится, я, блин, погряз в ней.

Зато сегодня я это точно исправлю. Поездка с палатками на озеро с нашими отцами, я ждал окончания учебного года только из-за этих выходных. Ночью утащу её погулять, вновь совершу что-нибудь героическое, по типу забраться вместе на гору. Я даже изучил все пути к вершине, так как Ева все уши прожужжала, что хотела бы встретить рассвет где-нибудь на краю «мира». А там и преподнесу, что просто дружить меня больше не устраивает, и я хочу большего.

Мы уже не дети, чтобы и дальше продолжать этот цирк.

Вот так просто, только подумав, что снова всё накроется, выхожу из себя. Отлично, что есть, на ком сорваться.

– Слушай, – психую я, – чего ты ко мне прицепился? Набил и набил. Я же не тебя попросил за меня это сделать.

– Ещё бы меня, – Кайманов, кажется, понимает, что я и так заведён по самое не хочу, и сбавляет обороты, взявшись, наконец, дальше ставить палатку. – Тут я пас. Ещё и для девчонки, – бросает небрежно, просовывая дугу в петли, но тут замечает мой взгляд и капитулирует. – Нет, базара нет, Ева – классная. Классная как друг, и да, таких, как она мало. Но, блин, Яр, на ней свет клином не сошёлся. За тобой и так вереница девчонок, только и ждущих, что ты снимешь очки под названием “Ева”, попробуй хотя бы ненадолго переключиться.

– Нет, спасибо, – даже не думаю я.

Я попробовал, больше не хочется. Они и рядом с Евой не стояли, а дура Воронина вообще учудила разборки наводить с Евой, после чего Лиса на несколько дней пропала из моей жизни. Притихла, толком со мной и не общалась, пока не выдержала, очевидно, и в лоб не спросила, почему от неё скрываю свою девушку.

Девушку, твою мать…

Сказать, что я прифигел?

Пару раз погулял, вообще ничего не обещал, а меня уже втянули в отношения. Без моего спроса. Лучше бы так Лисица заявляла на меня права, с кем провожу день и ночь, а не какая-то психованная, которая на пустом месте развела драму. И после этого меня кто-то ещё спрашивает, почему Ева? Да потому что она на фоне всех них совершенно другая. Живая, веселая, преданная своему увлечению, никогда не выносит мозг, никогда не ноет, если что-то не получается, и при этом всём – Лиса охренительно красивая. По-настоящему красива, без косметики, наращенных ресниц и прочих заморочек. Джинсы, кроссовки, ветровка – на ней смотрятся лучше, чем на других каблуки и короткие юбки. Что говорить, если Ева надевает юбку? Это те самые дни, когда я чувствую себя озабоченным маньяком.

Кай тем временем сдается:

– Ну, я хотя бы попытался, – говорит, вбивая в землю последний кол. – Ладно, давай показывай, как хоть это выглядит.

Но я в ответ лишь усмехаюсь, показывая ему фак.

– Обойдёшься.

– Жара стоит под тридцаху. Всё равно все увидят. Или купаться тоже в футболке пойдёшь?

Неоднозначно пожимаю плечами, как будто я заботился об этом, когда продумывал лишь то, что будет ночью. День меня не интересовал. Плюс, мне ещё надо как-то скрыть это от отца. Пока что. Не очень-то и по-геройски я буду выглядеть в глазах Евы, когда меня будет пропесочивать отец при всех. Оглядываюсь на него, они с отцом Егора ставят шатёр. Удивительно, что Эдуард вообще решил поехать с нами, а не как обычно отмахнулся неотложными делами. Очевидно, даже такие, как он, кого волнует только рост личного счета, иногда желают отойти от дел.

Возвращаюсь к сборам палатки, затем закидываем с Каем в неё сумки и сразу принимаемся за разбор остальных вещей, как, наконец, замечаю мелькнувшую из-за деревьев машину отца Лисицыной. У меня аж пульс подскакивает, когда начинаю думать, что и сегодня может пойти что-то не так, и тут…

Да ну нафиг. Мои мысли материализуются за секунду, когда замечаю на заднем сидении кучерявую башку вечно таскающегося за ней гребанного Зайку. Чес слово, аж кровь закипает при виде него.

Он просто всегда рядом с ней. И плевать, что Ева выбирает провести время со мной, нежели с ним, я знаю, что на уроках они будут сидеть вместе. Сорок минут против жалких десяти на перемене? Спасибо, хоть администрация не дала повторить с её параллелью тот же эксперимент, и она пошла в четвёртый класс, а через год мы выровнялись и начали учиться в одну смену. Так бы и этих жалких десяти минут не было, а этот олень крутился возле неё все шесть уроков.

– Вау, вот это подстава, – присвистывает Егор, оказываясь рядом со мной и тоже замечая Зайку. – Ты знал?

Тут только одного моего взгляда в его сторону хватает, чтобы он понял меня.

– А что, по мне похоже, что знал?

Машина паркуется рядом с остальными, и Ева тут же выбирается из неё, с невероятно ослепительной улыбкой направляясь к нам.

– Ты должен убрать его, – бросаю Каю тихо, уже делая шаг навстречу Лисе.

Я имею в виду на то самое время, что собираюсь забрать Еву, а в спину доносится:

– Предлагаешь его утопить?

Черт, и почему я сам до этого не додумался?

Но ответить ничего не успеваю, так как Ева на полных парах буквально запрыгивает на меня, как маленькая обезьянка. И что там говорил Кайманов? Мне даже тату для этого не пришлось показывать.

Ева всегда так делает, потому что знает, я поймаю. Всегда поймаю.

– Признавайтесь, скучали? – улыбается она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза.

Я не хочу её отпускать. Каждый грёбанный раз, ощущение, будто что-то живое от себя отрываю, когда выпускаю её из рук.

– Ещё бы, – отзывается Егор, когда Ева подходит, чтобы обнять его. Быстро и коротко, вроде как для приличия, что раньше всегда так происходило, пока я не начал откровенно рычать всякий раз, как Кай, по моему мнению, слишком прижимал её к себе. Сейчас он и вовсе руками её почти не касается, постоянно отслеживая мою реакцию, из-за чего и Еве стало делать это не особо удобно. А когда в очередной раз натыкается на мой взгляд и вовсе подкалывает. – Яр так вообще весь последний час только про тебя и говорил.

Ева, конечно, не воспринимает его слова всерьёз, хотя Егор в последнее время только и делает, что кидает ей намёк за намёком. Прибить хочется невероятно как. Вот только бешусь я, кажется, не из-за подколов, а то, что Лиса их игнорирует.

– Ну как? Получила? – увожу разговор в сторону, а сам кошусь в сторону машины, наблюдая, как Зайка достаёт из багажника вещи.

– Получила! – воодушевляется сразу Лиса и спешит обратно ко мне, на ходу доставая из заднего кармана джинсовых шорт телефон.

Взгляд невольно скользит по её телу, и с этим я перестал бороться давно. Я парень, она – девушка. Девушка, у которой с год назад начала формироваться крышесносная фигура. Грудь округлилась и бёдра с задницей, а сейчас Ева и вовсе без лифчика и белая маечка немного просвечивает.

– Смотри, – говорит Лиса, прислоняясь спиной к моей груди.

А я и смотрю, вот только не на экран телефона, а в разрез майки.

И… чтоб его.

Какая там тридцатка, такое ощущение, что на улице все сто двадцать.

Ещё одна причина, почему я решил положить конец нашей дружбе. У меня больше нет сил сдерживать руки, мечтающие забраться к ней под майку. Нет, я очень хорошо понимаю, что и после мы всё равно не зайдём далеко. Ева не та девушка, которую я затащу в постель, стоит ей дать мне зелёный свет. И всё же, хотя бы перестану себя постоянно отдёргивать, всё время обдумывая, что допустимо, а что – нет. Как, например, сейчас, когда кладу руку на её животик, прижимая к себе ещё ближе. Для Евы в этом нет ничего нового, всегда так было, а вот для меня в последнее время даже привычное имеет другой смысл. Да и стояк, из-за которого наши совместные ночевки стали происходить всё реже и реже, скрывать мне тоже больше не придётся. Хотя, конечно, и понимаю, что тогда наши ночевки и вовсе прекратятся, стоит папе Серёже узнать о наших отношениях. Он и так в последнее время очень пристально следит за каждым моим действием, когда рядом со мной его дочь.

– Вот, – восхищённо говорит Ева, тыча телефоном едва ли не в лицо и заставляя уже наверняка смотреть только в него. – Первый раз такое вижу. Картинка ещё и переливается, как голограмма, представляешь?

На фото, что показывает мне Лиса, изображены награды за первое место за лучший цифровой рисунок. Тот самый, что сейчас красуется на моей груди. Награда выглядит, как стеклянная рамка, объёмная. На самом стекле золотом написано имя художника и дата, а внутри красочный и объемный арт. Тёмный лес, луна и волк, которого видно только в разрезы от когтей. Невероятная работа, у меня самого дух до сих пор захватывает, когда вижу картину. Да и признаться честно, мне самому нравится этот арт, поэтому уверен, даже если что-то пойдёт не так с Евой, я не пожалею о тату.

– Нравится? – голову задирает и смотрит прямо в глаза.

А я, что уже обычно, вновь зависаю на её глазах, лишь хрипло выдавая:

– Очень.

Голова, блин, кругом идёт. Наваждение, не иначе. И снова злиться отчего-то хочется. Она и так всегда была обалденной, сейчас же мой мозг и вовсе не справляется держать меня под контролем. Мысли дурные проскакивают: зачем вообще ждать вечера, если её губы всего в сантиметрах пятнадцати от моих?

– Привет!

Да чтоб его… Зайка.

Поднимаю голову, едва подавляя рычание. Всегда, мать вашу, не вовремя.

Хотя и одного взгляда на него хватает, чтобы понять, как ему неловко. Стоит, мнётся. Не знает то ли протягивать руку для рукопожатия, то ли и без этого обойтись можно. Но мне его вот ни фига не жалко. Он здесь лишний, и я не собираюсь это скрывать.

– Ага, – выдаю сквозь зубы.

Зато Кай явно находит его появление забавным. Лыбу затейливую выдаёт и руку протягивает, но вместо приветствия выдаёт:

– А мы и не знали, что ты тоже приедешь.

Зайка пытается что-то ответить ему, но Егор не даёт, продолжая забавляться:

– Ночевать, я так понимаю, ты с Евой собрался?

Вот же… Одно представление, что костлявые руки касаются её тела, и у меня разум с катушек сносит. Разворачиваюсь и иду. Без разницы, куда. Если останусь, прям тут ему рожу раскрашу.

– Яр? – доносится непонимающе от Лисы.

Но я не останавливаюсь, двигаясь дальше к воде. Остыть надо, подумать. Ещё и слова Егора фоном жужжат в голове, его вечные подстёбы, что Лиса меня даже не воспринимает всерьёз. Всё в кучу.

– Яр, подожди, – слышу, как Ева спешит меня догнать. – Яр, ты что, на что-то обиделся?

– Не имею подобной привычки, – бросаю через плечо.

Останавливаюсь в метрах двух от озера и смотрю куда-то в пустоту. К Лисе не поворачиваюсь, хотя знаю, что она стоит за спиной.

– Тогда что?

– Ничего, – рублю резко.

В печенках всё это, честное слово.

Молчание давит, лишь мелкие волны плещут о берег. Слышу, как Ева грузно вздыхает.

– Ты в последнее время какой-то…

– Какой? – поворачиваюсь к ней, а она при виде моих глаз тут же теряется.

Смотрит только и будто не решается сказать. Потом пожимает плечами и как-то неловко выдаёт:

– Злой.

Я усмехаюсь и качаю головой, отворачиваясь обратно. Злой, конечно же, ага. А даже если и злой, у меня как будто нет на это причин.

– Яр, – настаивает она.

– Иди, Ева, обратно.

Пара минут, и я буду в порядке. Продумаю, что делать с новыми обстоятельствами. Вот только Лиса не отступает.

– Я не понимаю, – выдаёт с отчаянием, а я не могу устоять снова посмотреть на неё.

– Правда? – выходит даже резче, чем планировал.

Вот только я будто, наконец, делаю что-то правильное. Ева отводит взгляд так, словно мой вопрос в самую точку. Как будто она как раз-таки понимает всё лучше других. И это тоже бесит меня. Каждый раз Ева очень умело уходит от моих подкатов. Не подкопаешься, вроде всё невинно, вот только за грудиной давит так, будто мне все эти разы выписывают отказ. Как и сейчас.

Может я и правда просто не хочу видеть очевидного?

– Яр, я… – начинает она, закусывая губу и по-прежнему глядя себе под ноги, а я уже отворачиваюсь, предпочитая не видеть, как меня отошьют. Вот только Лиса, напротив, поднимает взгляд, на что-то решается, и хочет, чтобы я повернулся.

И очень не к месту кладёт руку на мою грудь, пытаясь повернуть к себе, а меня разом передергивает. Точно разряд тока по всему телу проходит. Пальчики Евы ровно так впиваются в горящую кожу, ещё не начавшую даже заживать, после тысячи вбитых в неё иголок.

Твою ж…

Тут уж я однозначно поворачиваюсь к ней. Смотрю в её налитые не то ужасом, не то непониманием глаза. Она недоумевает, отчего я так от неё шарахнулся. А у меня всего два варианта: либо всё выложить, как есть, либо прямо при всех показать тату, испортив все планы. Обвожу поляну взглядом: там все чем-то заняты, даже Зайка её нашёл себе занятие и разбирает с отцом Лисицы палатку. Никто на нас и не смотрит, и всё же… ни фига, не хочу я сдаваться вот так. Смотрю обратно на Еву, уже готовую что-то сказать, но я не даю.

– Мир, Лиса, – говорю спешно.

А та только глазами успевает хлопнуть один раз, прежде чем шагаю и закидываю на здоровое плечо. Ева громко ахает, не визжит, срабатывает эффект неожиданности.

– Идём мириться, – разворачиваюсь к озеру, и вот тут Ева уже всё понимает.

Правда не брыкается, только хохочет и звуки смешные выдаёт, слабо стуча по спине. Почти ступаю в озеро, но тут Лисицына меня тормозит.

– Телефон, Яр! Телефон!

Чуть поворачиваю голову и вижу ровно его перед своими глазами. И не только его, аж дыхание учащается, когда мои губы едва не мажут по её голому бедру. От моего судорожного выдоха по её кожи идёт россыпь мурашек. Ева сама на мгновение затаивает дыхание. Чувствую, как вся напрягается. И я снова ловлю себя на мысли, почему мне никуда не упираются слова Егора. Он не видит того, что вижу я. Вот в такие моменты я точно знаю, что волную Лису не меньше, чем она меня.

Спокойно, Ярослав. С трудом сглатываю и беру себя в руки, ничего не обычного, говорю себе. Достаю телефон из заднего кармана, а заодно ещё и шлёпаю Еву по попе, как бы делая акцент, что всё в пределах нормы, вот только мой-то член знает правду. Встаёт точно по стойке смирно, и пока этого никто не заметил, быстро кидаю телефон на траву и тут же разворачиваюсь, даже не думая тормозить, начиная шагать по леденящей июньской воде. Ева снова смеётся, когда на неё хлещут брызги, не робеет, как другие девчонки при опасности холодной воды, и не пасует. Спускаю ее с плеча и тут же, обхватив за талию, вместе с ней ухожу под толщу воды.

И… да помогут мне небеса!

Кто сказал, что я умный? Никакая ледяная вода уже не остудит меня. Майка Евы поднимается вверх, мои руки прямо на её коже, в первые я осознаю, какая она хрупкая в сравнении со мной. Когда мы выныриваем из-под воды, Ева оказывается прямо напротив меня. Мне будто кто-то врезает под дых. Дышать больно, пока смотрю на капли воды, стекающие по её мягкой улыбке.

– Шлёпки потерялись, – шепчет она около моих губ.

Твою мать.

Клянусь богом, если так пойдёт и дальше, до ночи я не доживу. Сердце, к чертям, на куски разорвёт.

– Я достану, – тяжело сглатывая, выдаю, отплывая назад, и тут же ухожу обратно под воду.

Когда нахожу её шлёпки, близко больше не подплываю, хотя и пытаюсь держаться как ни в чем не бывало. А когда Ева начинает выбираться из воды, я ухожу обратно на глубину. Её майка просвечивает, и я – полный идиот.

Плыву далеко. Мне нельзя сейчас на берег, смотреть, как на неё пялится Зайка… Ей богу убью. Заодно, возможно, и своего друга, если его взгляд хоть раз поведёт в её сторону. На моё везение, я только поворачиваю обратно, а Ева уже переодетая вылезает из машины. На сей раз под футболкой купальник.

Дальше все протекает более-менее без происшествий. Зайка держится в основном рядом с нашими отцами, помогает им, пока мы втроём страдаем фигней. Кристина и Мир, мои брат и сестра, возвращаются с прогулки, и мы все двигаем прогуляться до соседней базы отдыха. Я ожидаю, что Ева снова будет возиться с Зайкой, но, на мое удивление, она не отходит от меня. Берёт за руку, пока мы проходим по сложному участку через скалы, а после так и не отпускает. Зайка идёт рядом с Крис, о чём-то болтая с ней, а Мир, как всегда, увязывается за Егором. Мы все втроём погодки, но разница с ним в два года всё равно играет большую роль. Мне даже интереснее общаться со своей сестрой, нежели с докучаевым Мирославом. Егор же с ним как-то снисходителен, не посылает, когда тот лезет с расспросами, а спокойно ему отвечает. А меня даже бесит, как Мир говорит с Евой, всегда грубо и как-то обиженно, хотя я точно знаю, что она ему ничего не сделала. Тупая ревность, что я его отказывался раньше брать с собой, чтобы он не мешался, когда мы могли побыть вдвоём.

По пути Ева, будто чувствуя свою вину, объясняет, почему позвала пушистого.

– У Вадима отец вернулся с рейса. Опять кордебалет дома устраивает, вот я и позвала его немного передохнуть.

Разжалобить хочет, но меня это не трогает. Я не сволочь последняя, хорошо понимаю, что это капец, как отстойно, когда дома такой звездец. Но всё же, если бы мой отец выдавал по пьяни что-то подобное, фиг бы, когда оставил с ним мать, слиняв на отдых от проблем подальше. И этим Вадим бесит ещё больше. Может тоже заделаться трусом последним, чтобы Лисицына с меня пылинки сдувала?

– Он не будет мешать, честно, – продолжает Ева неловко.

Ага, не будет, уже помешал. Вот только думать об этом даже не хочется, опять настроение где-то под ногами валяться будет. Да и зачем? Пока Лиса идёт рядом со мной, мне вообще всё до фени.

– Пофиг, – выдаю безразлично. – Позвала и позвала, забей.

Пока он спит в палатке её отца, а Ева в палатке с Крис, мне вообще фиолетово на него. Главное, чтоб на том же расстоянии держался и не путался под ногами.

На базе многолюдно, помимо занятых домиков, палаточный лагерь забит до отвала: выходные, да ещё вторую неделю жара свыше тридцатки, – не удивительно, народ бежит от душного города. Мы точно не прогадали, поехав дикарями. Ева с Крис берут в магазине мороженное и тащат нас на смотровую площадку. Любуются парусным сёрфингом, обдумывая вариант, что завтра тоже можно попробовать поучиться.

На обратном пути мы с Егором ненадолго отходим, так как встречаем знакомых старшеклассников выпускников. Они вовсю кутят, два коттеджа сняли на все выходные. Удовиченко Макс предлагает зависнуть с ними, но я тактично отмазываюсь, Кайманов же говорит, что возможно ночью подтянется.

Добираемся до лагеря, когда только начинает темнеть. Отцы уже развели костёр, жарят шашлы и о чем-то громко говорят. Зайка всё это время ведёт себя незаметно, правда, начинает держаться ближе к Еве. Подбешивает, однако я не хочу портить вечер, пытаюсь игнорировать и резко не отвечать. К ночи у костра остаёмся без родаков, у них на утро намечена рыбалка на лодке. Хотя мы все знаем, что рыбаки из них так себе.

Время для меня тянется критически медленно, я даже начинаю маячить Егору, что пора закругляться. А тем временем, Зайка, впервые за пять лет, меня по-настоящему радует и уходит в палатку самым первым. Следом начинает зевать Крис и тянет за собой Еву, хотя Лиса всё поглядывает на меня, будто спрашивая, действительно ли все так просто закончится, но я молчу, делая вид, что и нам пора на боковую.

Егор, конечно, не намерен ложиться спать, ждёт где-то с полчаса, прежде чем свалить обратно на базу, несколько раз предварительно поинтересовавшись, точно ли я не пойду с ним.

Ещё спрашивает… я столько ждал этой ночи, и тут свалю?

Одна задача теперь – не уснуть. Пялюсь в телефон, зависая на какой-то нелепой игрухе, когда вдруг слышу, как открывается замок.

– Потерялся? – усмехаюсь тому, как Егор быстро вернулся, но неожиданно в палатку забирается совсем не он. – Лиса?

– Я уже думала, вы вместе ушли, – улыбается Ева, юркая внутрь и устраиваясь рядом со мной.

Я же немного подвисаю. В темноте виднеется только её улыбка, подсвеченная тусклым светом экрана.

– Почему ты остался?

Потому что хочу утащить тебя на вершину, сделать своей девушкой и целовать тебя столько времени, что завтра твои губы будут ярко алого цвета.

Прочищаю горло.

– Нечего там делать. Не интересно.

Самому смешно, насколько прибедняюсь. Не было бы здесь Евы, быстрее бы Егора там оказался. Сейчас же, если только с ней

– Сама не хочешь туда пойти? – решаю поинтересоваться.

Она не глупая и понимает, куда мог Кайманов упереться здесь ночью.

– Нисколечко, – вновь мелькает её улыбка, прежде чем стать заговорщицкой. – Я вообще-то рассчитывала совершить что-нибудь сверхглупое.

Вот она – ещё одна причина, почему я тащусь от Лисицыной. Мы с ней всегда будто на одной волне.

– Чтобы предложить тебе сверхглупое, я ждал рассвета.

Глаза Лисы вспыхивают радостью.

– Да-да-да! – пытается она негромко ликовать, хотя выходит так себе. – Я знала, что ты обязательно что-нибудь придумаешь!

Вот вроде и накрылся план, но все складывается еще лучше, чем на самом деле рассчитывал.

– Посмотрим что-нибудь, пока ждём рассвет? – успокоившись, Ева полностью ложится на подушку рядом со мной и кивает на телефон в моих руках.

У нее в распоряжении три метра вширь, но она выбирает лечь ко мне почти вплотную. Прижимается и запрокидывает голову, заглядывая в глаза. Вот так просто у меня спирает дыхание. Ева-Ева… и какой нормальный парень устоит? Только такой дебил, как я, пытающийся придерживаться какой-то романтической хрени.

И всё же… я всё ещё не двигаюсь, дышать сложно, на грудь будто что-то давит. Сердце в убойном режиме разгоняет кровь. Не хочу ничего смотреть, кроме как на эти полуоткрытые губки и огромные глаза.

– Яр? – Лиса волнуется, её шёпот звучит как-то сдавленно, когда она вопросительно заглядывает мне в глаза.

А я всё ещё смотрю на неё не моргая. Может ну его нафиг? Зачем нам вообще куда-то идти, когда Ева сейчас в моих руках? Ночь, мы одни и нам никто не помешает. Я даже могу чувствовать, как ускоряется её сердцебиение.

– Хочу кое-что тебе показать, Лиса, – выдаю прежде, чем приходит решение.

Потому что за меня уже решает далеко не разум. Может, сама вселенная говорит мне уже: действуй, предоставляя этот шанс.

Ева облизывает губы, прежде чем их прикусить. Вижу по ней, что волнуется вместе со мной. Если не хлеще меня, потому что, когда тянусь к краю футболки и подцепляю его, у Лисы замирает дыхание. Согласен, так себе это выглядит: мы в палатке, а я раздеваюсь. Но стоит мне стянуть с себя футболку, глаза Лисы наполняются чем-то совсем мне непонятным, когда она видит татуировку. Слезами? Нет, чем-то похожим на них. Миллиардом эмоций, быстро сменяющих друг друга. Приподнявшись на локте, Ева смотрит не отрываясь. Лишь губки едва шевелятся, будто она что-то хочет сказать, но никак не находит слов.

– Яр? – она поднимает глаза к моим, смотрит так, словно я только что ей сказал, что тату появилась сама собой.

А ведь это тот самый момент, когда я должен ей что-то сказать. Ты в моём сердце?

Черт, почему-то, когда я это планировал, это не звучало настолько глупо, как сейчас у меня в голове. Помимо этого – мыслей вообще ноль.

Я вижу одно – её губы. Её восхищение. И то, что между нами сантиметров двадцать, не больше. Я могу её поцеловать, и у меня даже будет фора в несколько секунд, если вдруг Лиса решит меня оттолкнуть. Хотя я точно знаю, не оттолкнёт.

Тем временем, Ева решила действовать первой, переведя взгляд обратно на тату, она медленно тянет руку к ней. Задерживаю дыхание еще до того, как она прикасается. Между нами лежит мой телефон, слабо подсвечивая все очертания. Вижу её движение как в замедленной съёмке. Одно мгновение и… Из меня будто выбивает весь дух.

Воу!!!

Да простит меня папа Серёжа, но кажется, мне нужно прикупить бронежилет.

Что бы ни было в мыслях у Лисы, но она только что запустила что-то безвозвратное. Потому что я больше не думаю и не сомневаюсь.

Сам поднимаю взгляд Лисы к своим глаза, подцепив указательным пальцем её подбородок. Она даже не успевает что-то сказать, так как видит всё и так по моим глазам. И в её я не вижу отказа, так что…

– Ева?

По стенкам палатки мазнул свет фонаря.

– Ева?

Просто – черт – мать – его – подери. Зайка.

А я, кажется, впервые открыто заявляю, что неминуемо когда-нибудь сделал бы.

– Убью, на хрен.

– Яр, – начинает Лиса, но меня даже танк не остановил бы сейчас.

За секунду на ноги вскакиваю и, будто нет никаких преград, оказываясь на улице. Лиса спешит за мной, тщетно пробуя ухватить меня за руку. Мне уже в лицо лупит фонарь.

– О… – звучит сдавленно. Фонарь медленно удаляется назад. – Я… я… – пытается выдать что-то этот «зверёк», видя выражение моего лица и ретируясь всё дальше, а я, напротив, начинаю идти на него. – Я бы… Ева сказала… Я не знал, что вы… вы…

– Не знал? – рычу, уже не заботясь, что рядом родители. – Какого хрена вообще припёрся?

А он всё пятится назад. Его не вижу, только дрожащую руку, но я точно знаю, что лицо его перекошено ужасом. Зайка сам знает, что его уже ничего не спасёт, а я уж наверняка покончу с ним раз и навсегда.

– Яр, не надо, – хватает меня за руку Ева, пробуя развернуть на себя. – Это я виновата. Пожалуйста, Яр!

Оу! Ну что за черт! Выругаться хочется, как достало, что Ева его вечно защищает!

– Да причём… – начинаю уже психовать.

– Это я его позвала.

– Ева мне предложила погулять, – говорят они одновременно.

Что за?..

– И что вы тут устроили? – раздаётся голос отца Лисицы.

И тут луч света фонаря устремляется к нему.

Нет, к ним.

На кипишь собираются все трое отцов.

Фан-блин-тастика просто!

А если учесть, что они видят? Перепуганный Зайка, я голый по пояс и взлохмаченная Ева.

– Ярослав, что это такое? – это уже выступает мой отец.

И я знаю, на что именно он вытаращивает свои глаза. Тату. Вот только мне совсем без разницы, что он уже готовит мне тираду. Поворачиваюсь к Лисе.

– Ты его позвала? – ни ярости, ни претензий, одно разочарование.

Ощущается похлеще ножа в спину.

В темноте плохо видно выражение лица Евы, но я точно знаю, что она смотрит куда-то себе под ноги.

– Я не знала, что… – а дальше она так и не находит слов.

Выбирай сам, что нравится. Примерно так.

Я выбираю послать всё к черту. Несколько раз киваю, самому себе очевидно, потому что на Лису даже больше не смотрю, и без лишних задержек иду к палатке.

– Ярослав! – недоумевает отец. Идёт за мной. – Ничего не хочешь мне объяснить?

– Нет, – огрызаюсь в ответ, вытаскивая из сумки толстовку и надевая её прямо на голое тело.

– Что значит «нет»?

Надев кроссовки, встаю напротив него. Ещё немного и мы сравняемся с ним в росте. Но уже сейчас не шибко то он меня и пугает. Даже если смотрит своим отцовским грозным взглядом, ждущим объяснений. А что я могу сказать ему? Что хотел совершить какую-то хрень, которая нафиг никому не сдалась?

– Приедем домой, там и отчитаешь для галочки перед матерью, – вот так в наглую. Но мы ведь с ним оба знаем, что так и есть. Ему далеко не пофиг на меня. Просто строгость не его конёк. – А сейчас мне нужно уйти.

Не знаю, то ли само мое состояние говорит за меня, то ли его родительское чутьё, но внезапно он отступает.

– Не натвори глупостей и будь на связи.

Киваю и на всякий случай хлопаю по карманам штанов, проверяя на месте ли трубка, а когда уже начинаю идти, отец внезапно меня тормозит, перехватив за руку.

– Не руби с горяча, Яр, – предлагает он и кидает взгляд в сторону Евы, где она что-то эмоционально говорит отцу. Знает, в ком моя проблема. Да скоро весь мир будет знать, в чем моя проблема, кроме самой Евы. А мне туда даже смотреть не хочется. Кипит так, что вот-вот и рванет что-то неминуемое. – Подумай, действительно ли ты хочешь всё бросить и уйти?

Мне становится смешно. Отец никогда не лезет в мои дела с Евой. Да никто не лезет в это, будто они понимают что-то, чего не понимаю я. Поэтому от него слышать подобное очень странно. Но смешно мне далеко не из-за этого. Бросить всё?

– У нас ничего нет, чтобы что-то бросать.

Всё. Больше я ничего не добавляю, а отец не держит меня, мирясь с тем, что для себя я все уже решил.

Ночь не самое лучшее время, чтобы добираться куда-то по скалистой местности, но я даже не замечаю, как оказываюсь напротив коттеджа, в котором до сих пор на всю катушку долбит музыка. Но заходить внутрь пока не спешу. Приваливаюсь плечом к дереву и какое-то время пялюсь в сторону озера, всё ещё не успокоившись.

– Надо же, а мне сказали, что ты утонул, – слышу рядом с собой голос и мне искренне хочется выругаться.

Такое ощущение, что Сатинская меня даже в аду сможет найти.

– Тебе правильно сказали, – бросаю, даже не поворачиваясь. – Сделай вид, что меня здесь нет и иди, куда шла.

Не спрашиваю, кто мог выдать подобное. И так понятно, что это Егор. Он тоже на дух не переносит эту навязчивую сучку. Одно дело пробраться на соседские совместные ужины, благодаря родителям, и совсем другое к нам в друзья. К Еве я её даже близко не подпущу, после всего того, что она ей сделала. А она как будто этого и не понимает. Игнорирует хреновое отношение и все резкие слова. Ровно, как и сейчас. Даже тон её голоса такой, будто я предложил ей поболтать.

– А где же Лисицына? Я думала, вы с ней неразлучны.

И так невинно спрашивает, будто не обладает особым талантом точно знать, на какую рану сыпать соль. Коротко усмехаюсь. Даже смешно, что ли, наблюдать за этими попытками. Хотя… поворачиваюсь и долго смотрю на неё. В голове зарождается отстойная идея. Знаю, что это просто злость нашёптывает. Идеальная плата за Зайку – это Алёна. Я мог затусить с ней, начать таскать, как Ева своего пушистого, за собой. При том сама Сатинская – что надо. Фигура, симпатичное личико, одевается со вкусом. Даже в огромной белой толстовке сейчас и обтягивающих лосинах, она выглядит на все сто. Что ещё нужно парню, чтобы было приятно смотреть на свою девушку?

А ответ приходит сам собой, мне не хочется зависать на её глазах, они отталкивают: переполнены обидой и злостью. Не на меня, на весь мир.

Отворачиваюсь и снова смотрю в никуда.

– Как ты вообще здесь оказалась? – вместо ответа пытаюсь выяснить это дебильное обстоятельство.

Всё-таки встретиться в городе – это одно. А вот за триста километров от города?

– С Артёмом приехала.

Киваю. Ну, это уже более-менее логично. Артём – её брат по отцу. И он зависает с Удавом. Но блин, тащить сюда свою сестру? Я бы Крис и за километр не подпустил к подобной гулянке.

– Смотрю, тебя и на пять минут оставить нельзя, – внезапно доносится голос Егора, размеренно и лениво идущего к нам. – Сразу всех стервятников соберёшь.

Сатинская сдержанно переводит дыхание, их неприязнь определённо взаимная.

– Козел, – кидает Алёна и сразу разворачивается, чтобы уйти.

А я тихо смеюсь, жалея, что сразу не додумался позвать друга, чтобы избавить себя от настойчивой стервы. Егор провожает её взглядом, прежде чем занять её место и тоже привалиться к соседнему дереву. Некоторое время ничего не говорит, смотрит тоже куда-то вдаль, а потом как бы невзначай протягивает мне стеклянную бутылку. Без разговоров беру и делаю глоток.

– Послала? – спрашивает Егор.

Но я качаю головой. Лучше бы послала, честное слово. Забила, вела себя отвратительно. А то видеть постоянно, как она переживает, расстраивается и не отпускает меня…

– Я ничего не сказал. Зайка.

Егор усмехается.

– Кто бы сомневался, – а после паузы серьезно спрашивает: – Ты оставишь попытки?

Хороший вопрос, сам об этом думал всё последнее время. Первые минут пять, пока шёл, был уверен, что да. А потом Алёна мне помогла понять, что просто девушка меня не устраивает.

– Посмотрим, – пожимаю плечами. Потом отдаю бутылку обратно Егору. Киваю в сторону коттеджа. – Надеюсь, там из свободных девчонок не только Сатинская.

Егор отталкивается от дерева и однозначно воодушевляется.

– Давно пора. Лисе не помешает понять, что ты не всегда будешь только возле неё.

Это не то, что я хочу доказать. В целом, я вообще не хочу ничего ей доказывать. Впервые я хочу что-то сделать для себя. Забить, каким буду в её глазах. Больше я не буду думать, понравится это Лисе или нет. Я буду думать только о том, понравится ли это мне.

В ту ночь мы не возвращаемся. Как и на следующую. Предупреждаем отцов, что не далеко и что за нас не надо беспокоиться. Возвращаемся только в воскресенье под самый отъезд. С Лисой общаюсь как ни в чем не бывало, хотя и все это время не брал от неё трубку и ответил всего на одну смс, написав, чтобы она нас не ждала и с нами все хорошо. Мы просто веселимся и отдыхаем. И пусть я делаю вид, что между нами ничего не поменялось, вижу, как Ева смотрит, будто видит насквозь и точно знает, что эти два дня я провёл с девушкой. Но мне почему-то впервые без разницы, что она знает.

Глава 3. Ярослав

Ярослав 17. Ева 16.

– Поверить не могу, что согласилась участвовать в этом, – выдыхает Ева, откидываясь на спинку заднего сидения автомобиля и прикрывая лицо ладонями, стоит нам отъехать от сотрудника дпс.

– Не ссы, Лисицына, – поглядывая в боковое зеркало, Егор набирает скорость. – Единственная, кому здесь не о чем переживать, это ты. Сомневаюсь, что папа тебя оставил бы в обезьяннике.

Ева приближается, оказываясь между передними сидениями.

– Как будто вас он там оставил бы? – парирует она с вызовом, поворачиваясь к Егору. – Ещё немного, и я буду думать, что именно из-за моего отца вы таскаете меня везде с собой.

– Ооо, ты даже не представляешь, насколько ошибаешься, Лиса, – смеётся Кай. – Отмазать то он нас отмажет, а вот, что сам сделает за то, что была с нами… И если я ещё смогу выжить, после этого, то из Яра он просто сделает себе парадно-выходной костюм.

Ева закатывает глаза, явно не воспринимая Егора всерьёз. Ещё бы, для него она – любимая дочка, с которой он сдувает пылинки. Есению, её сестру, он тоже, конечно, любит, но в силу её возраста, ей ещё никто не стремится залезть под юбку, чтобы он был начеку. Плюс, она не зависает сутками на пролёт с двумя полу отмороженными парнями, которые, например, могут утащить её на гонки, садясь за руль с поддельными правами. С меня же он три шкуры сдерёт, если узнает об этом. Мне одного раза хватило, когда он в красках рассказал, в какие именно места засунет ствол, если я хотя бы ещё раз при Лисице надумаю наводить разборки. Зайка, кстати, после такого же разговора, даже на лето пропал, напев Еве что-то про каникулы у дальней родственницы, хотя я сам лично видел его в это же время в городе. И пусть у меня был шанс его сдать, чтобы Лиса разочаровалась в своём дружке, никак не мог набраться мужества, чтобы сделать ей больно. К тому же, отрицать не имеет смысла, что пушистый тогда сделал мне своего рода одолжение. Я жив, чем точно не смог бы похвастаться, если бы в тот день мы с Евой начали встречаться. Потому что дядя Серёжа меня не только о разборках предупредил, но и о том, чтобы без футболки рядом с ней в ближайшие несколько лет тоже не видел.

Не то чтобы я его прямо-таки и послушался… Если бы хотел, я бы всё равно продолжил попытки даже под угрозой остаться без члена.

Вот только я сам принял решение завязать. Временно, конечно. Думал под остынет злость, забудется произошедшее, и все вернётся не круги своя. И сам же не заметил, как втянулся в другую жизнь.

Девушки. У меня начали появляться девушки. Ничего серьёзного: просто погулять, по переписываться, куда-то сходить, зависнуть вместе на тусовке, переспать. Я не задумывался с ними ни о чем, не ломал голову, как понравиться, не придумывал, как совершить что-то невозможное. С ними было просто, и я не получал отказа. Одним словом, моя гордость не валялась ежедневно в ногах Евы Лисицыной, когда она топталась на ней с этой невероятно ангельской улыбочкой.

Но тогда же я совершил первую ошибку: я начал делать всё открыто. Обнимать девчонок в школе, улыбаться приходящим смс и увлеченно строчить ответы, светиться на фотографиях в соцсетях. В общем делать всё, чтобы вытащить Еву на эмоции. А получил одно – Лиса закрылась. Стала зависать в классах на переменах, отключать телефон, ссылаться на домашнюю работу, когда звал её гулять. Финалом стало, когда узнал, что она с Егором тусуется без меня.

Это был второй раз, когда я подрался со своим лучшим другом, упорно не понимающего, почему без меня он не может гулять с ней.

Так мы пришли к одному решению, что Ева уже не просто соседская девчонка и общий друг. Егор отступил, а я, наконец, вернул себе голову. Под остыл, наладил общение с Евой, исключив, разве что ночевки и любые виды соблазна, чтобы самого себя не провоцировать, и напрочь отказался от отношений с девчонками из школы.

Девушки, своего рода, стали просто способом скрасить скуку на один вечер, о которых Ева ничего не знала.

И тут произошло интересное: в какой-то момент я понял, что научился считывать сигналы девчонок, потому что сигналить начала сама Ева. Само по себе, я не планировал с ней флиртовать или намеренно смущать – это просто произошло и всё. И тут я понял, что лучшего момента просто и не может быть. Я пошёл ва-банк. Других для меня снова не было, да и наше общение уж точно больше нельзя было назвать дружеским. Я нагло с ней флиртовал, обнимал, касался и уж точно не скрывал, что у меня на неё откровенно стоит, и Ева больше от этого не бежала.

Как и сейчас, когда Лиса поворачивается ко мне, тут же перекатываю голову на бок, с удовольствием наблюдая, как на несколько секунд сбивается её дыхание, когда мы почти соприкасаемся носами. Она теряется, задерживает взгляд на моих губах и только после, наконец, собирается, чтобы заговорить, хотя и голос звучит волнительно.

– Мой папа не сделает из тебя парадно-выходной костюм, – такое ощущение, что она сама знает, что это неправда, и она переживает, что подобное меня может спугнуть.

– Нет, конечно, Егор шутит, – говорю серьёзно, но не могу сдержаться и добавляю: – Всего-то сломает мне позвоночник.

Ева приходит в себя и снова закатывает глаза, вздыхая.

– Ну, вас, – откидывается обратно назад, складывая на груди руки. – К тому же, не у тебя же водительские права с чужим именем, чтобы тебе отдуваться за всех.

В этот момент Кайманов едва может подавить смешок, когда я очень красноречиво показываю ему взглядом, чтобы даже не думал проболтаться. И всё же…

– Что ты, Лиса, Ярик у нас сама невинность, – не удерживается он, смеясь, и Ева с сомнением на него косится.

Однако очень быстро откидывает предположение. Я же врезаю этому придурку в плечо. За «Ярика», конечно же, для Лисы, потому что, по правде говоря, не готов рискнуть и показать ей, что не совсем идеальный. Да и они просто лежат, сделал на всякий случай, когда Егор нашёл выход на них. Хотя и сомневаюсь, что мне бы что-то было за них, если бы узнали родители. Неделя без денег, со словами, что, видимо, у меня их слишком много, раз трачу их на подобное. Да и мы не гоняем по городу, это первые ДПСники, которые остановили нас за несколько месяцев. Егору же в принципе ничего не стоит наглеть, ему даже мозг не вскроют: тачку купила ему мать, а его отец точно не наивный идиот, чтобы не видеть, что на ней гоняют. Если Кайманов ещё и не делает это специально, оставляя её постоянно перед его носом.

На местный трек мы добираемся быстро и без происшествий. Пятница, народищу тьма, долбит музыка, везде слышится смех и бряканье стеклянных бутылок. Не оставляю Еву надолго одну, по-быстрому приветствую знакомых, маячу Егору, чтобы не терял, и двигаю обратно к тачке.

– Ярик! – в меня врезается явно подвыпившая девчонка, что хочешь не хочешь, а приходится её поймать. Выбора не предоставляется. Брюнеточка обхватывает меня двумя руками, буквально повисает на шее и заглядывает мне в глаза. – Давненько тебя здесь не было видно.

Я аккуратно ее от себя отстраняю, оглядываясь по сторонам и буквально молясь, чтобы Ева нас не увидела.

Я бы проще сказал, давненько я не отходил от Лисы, чтобы меня можно было поймать одного. Вот и сейчас собираюсь этим воспользоваться.

– Я не один, – говорю открыто и довольно серьезно.

Хотя и не грублю, чтобы никого не обидеть. Представление мне точно сейчас не нужно. Два месяца без косяков, и я не собираюсь сдавать позиции.

Девчонка сразу теряется и запоздало моргает:

– Да я и… – усмехается и жмёт плечом, явно не заинтересованная терять достоинство. – Была рада тебя видеть, Ярик, – в итоге выдаёт с улыбочкой, словно ничего и не начинала.

А я едва заставляю себя выдать улыбку ответ. Ярик… Меня искренне удивляет, почему все девушки стремятся так меня обозвать. Спасибо. Боже, что Еве ни разу в голову не пришло так издеваться над моим именем.

Обхожу брюнетку и, наконец, добираюсь до машины. Ева сидит на багажники, глядя куда-то в сторону, где нет людей.

Подхожу вплотную и упираюсь руками в багажник по бокам от её бёдер, не забывая мазнуть взглядом по её голым ножкам. Никогда не думал, что буду одновременно ненавидеть и восхвалять создателя мини. На данный момент я определённо самый преданный их фанат, даже несмотря на то, что заглядываюсь на Лису не единственный. У меня все самообладание направлено, чтобы не начать разрабатывать план, как избавиться от ряда пуговок на ее джинсовой юбке.

Но нет…

Даже если бы сейчас здесь оказался отец Лисицы, палящий из автомата, я бы не перестал представлять Еву без юбки. У себя в комнате. На своей…

Черт.

Поднимаю взгляд и натыкаюсь на внимательный взор Евы. Она точно знает, куда я пялился секунду назад, но совсем не смущается. Её даже не смущает то, как я нависаю над ней, будто хочу уложить прямо на этот багажник. Хотя я определённо хочу.

– Замерзла? – спрашиваю, замечая, как её кожа покрывается мурашками.

Хотя мне хочется, чтобы они были вызваны совсем иным, а не недофутболкой, которая даже живот не может нормально прикрыть. Плюс это или минус, я пока что для себя не определился.

Ева поджимает губы и качает головой. Я понимаю, что она чем-то озадачена ещё до того, как её взгляд скашивается в сторону.

– Я думала, ты занят.

Видела, значит. Вот так просто два месяца без косяков подходят к концу.

– Понятия не имею, кто это. – И я говорю чистую правду. Я даже готов поклясться, что у меня с ней ничего не было. – Просто кого-то ноги не держат.

Бинго. Лиса меняется на глазах, а я в очередной раз убеждаюсь, что у меня не просто есть шанс. Буквально бери и выкладывай прямо, что схожу по ней с ума не меньше десяти лет.

– Ты правда будешь участвовать в гонке? – спрашивает она с некоторой тревогой.

А я хочу выдать вопрос, не уж то переживает, как тут на моё плечо ложится рука, похлопывая его.

– Будет, – заявляет Егор, обходя меня и запрыгивая на багажник рядом с Евой. – Если, конечно, не хочет, чтобы эта тачка ушла в чужие руки.

И лыбу затейливую выдаёт попеременно мне и Лисе. Я же со своего места так и не двигаюсь, волком глядя на друга, что он вообще припёрся сюда. Ева тоже не отодвигается, хотя и немного выпрямляется, прежде чем повернуться к Егору.

– И ты не боишься ставить на Яра? Серьёзно отдашь машину?

Тот пожимает плечом.

– Почему бы и нет, у папочки большой карман, ничего страшного, если мама заглянет туда ещё разок. К тому же, я безгранично верю своему лучшему другу.

Я уверен, Ева думает тоже самое, что и я. Кайманов с удовольствием проиграет машину, чтобы лишний раз позлить своего отца.

Закатываю глаза, а вот Лиса решает подколоть.

– Чем бы дитя ни тешилось… – комментирует она, – а если он ещё и мажор?

Тут уже закатывает глаза Егор, усмехаясь.

– От мажорки слышу, – парирует он. – Мне казалось, мы все живем на одной улице, где только ежемесячные взносы за охрану не менее двух среднестатистических зарплат.

Это Ева уже не комментирует, лишь качает головой. А вот я бы ответил, что мы с ней и рядом не стояли с состоянием Каймановых. Не бедствуем точно, и при особой нужде даже может мне родители смогли купить тачку за 10 лимонов, как и Еве, вот только если бы мы её проиграли из чистого интереса? Вот тогда бы я точно из дома только на костылях вышел, а не просто без карманных средств. Только мне до этих споров, как до лампочки. Меня интересует другое.

– Ты вроде остался с парнями, – кидаю с намёком, и буквально вижу, как до Кайманова неожиданно доходит.

Он, точно видит впервые, оглядывает нас с Евой.

– О, – выдаёт, прежде чем вдаваться в объяснение. – Рим снова завёл дискуссию, как глупо ставить голое Ауди против прокаченной Кии.

А я и ответить ничего не успеваю.

– Хорош заливать, – звучит откуда-то из-за спины, – я просто сказал, что тебя никто не просил ставить на кон тачку. Чистая показуха.

Поворачиваю голову, следом за Римчуком сюда двигает Серега Ковальчук. Тут уже я отталкиваюсь от тачки и выпрямляюсь, не желая ставить Еву в неловкое положение излишним вниманием. Побыли вдвоём, называется. Но стоит ли жаловаться, если сам притащил Еву в такое людное место? Она тем временем тоже садится прямее, с интересом рассматривая парней.

– Захлопнись, Колизей, не я закусился с тем идиотом, – начинает бесится Кайманов.

– Но и не Яр крутил шашни с его сестрой, – Рим становится возле меня, а Серый припадает плечом к машине, наблюдая за разговором издалека.

Ева тем временем на него косится. Римчука она знает, мы с ним учились в одной параллели. Гуляли и зависали у нас дома не один раз, а вот Ковальчука ей не приходилось видеть часто, как и Удава, который только начинает идти к нам, отходя от какого-то парня.

– Теперь ты понимаешь, почему я от них свалил? – спрашивает меня Егор. А ещё я понимаю, почему он при Еве не выложил всё как есть. Он переводит обратно взгляд на Рима, и я уже вижу, что он становится намного серьёзней. – Я не пойму, тебя что так волнует, что я поставил тачку? Притом идею решить всё на треке подкинул именно ты. Лично я предпочёл бы размазать его прям на месте, но ты же у нас за взрослое решение конфликтов?

Они начинают спорить, а я тем временем смотрю на Еву и понимаю, что ей не по себе. Эту часть нашей с Егором жизни ей доводилось видеть не часто. И меня это немного тревожит. Особенно, когда подтягивается Удав, разглядывающий Еву слишком откровенно, что сам едва держусь, чтобы не помочь ему обзавестись причиной для визита к окулисту.

Спасение приходит оттуда, от куда обычно приходят проблемы. У Евы звонит телефон, а когда она видит имя звонящего, несколько тушуется, поднимая на меня взгляд. Я киваю, как бы говоря “без проблем”. К тому же, в этот раз его появление не неожиданное, а вполне спланированное. Более того, Ева спросила, не буду ли я против.

Сейчас так я точно “за” то, что она пойдёт с Зайкой. То, что у них схожие интересы, старательно отпинываю от мыслей. Это не причина постоянно устраивать из-за него скандалы. Она просто покажет ему вид на город, о котором только и говорит с тех пор, как я ей показал это место. А ещё что-то про вдохновение, которым хочет поделиться с другом.

Лиса спрыгивает с багажника, чуть оттягивает юбку вниз и снова мнётся, будто не уверена, что с её стороны правильно уходить.

– Я ненадолго, постараюсь успеть к заезду.

Егор тем временем отвлекается от спора, уставляясь на меня непонимающим взглядом.

Я же и ответить не успеваю, что найду её сам, как тут выступает Удав.

– Могу проводить, а то тут точно не место для такой…

– Сама дойдёт, – рублю грубо.

Не Еве, но вздрагивает она, а Удав только затыкается. Но мне уже поздно объясняться с ней, про то, что со своего места вижу Зайку и ни за что не пущу Удава вместе с ней.

– Значит, ни фига не просто друзья? – выдаёт Удовиченко, стоит Еве отойти на небольшое расстояние.

Но я ничего не отвечаю, лишь взглядом предупреждаю, чтобы даже не думал совать свой нос, куда не просят, и возвращаюсь в разговор Рима с Егором, который зашёл уже в другое русло. Тем временем слежу за Лисицей и на каком расстоянии держится от неё Зайка, пока они идут в сторону зарослей. и пока меня всё устраивает. Кайманов прослеживает за моим взглядом и тоже смотрит, как они окончательно удаляется с пушистым. Но ничего не говорит сразу, лишь награждает меня многозначительным взглядом. Зато, когда остаёмся одни, сразу с ходу выдаёт.

– Это я тупой или просто лыжи не едут? Ты реально отпустил Лису с ним?

– А ты предлагаешь пасти её день и ночь?

– Нет, но…

До “но” Егор не доходит.

– Вот и я думаю, что пора забить на него. Он всё равно с ней в школе каждый день. Да и за всё время, что у него было, если бы хотел, давно подкатил бы к ней.

Мне кажется, я, наконец, мыслю здраво. Ровно до того момента, как Кай выдаёт:

– Ага, прямо как ты.

Вот же…

– Завязывай накручивать, – кидаю, отталкиваясь от багажника. Тупо залечивать, что не нервничаю, когда Ева с Зайкой, мимо, но я пытаюсь оставаться рассудительным. – Да и сколько можно? Выберет его, значит, не судьба. Серьезно уже задолбался париться.

Пинаю воздух, глядя себе под ноги. Снова злюсь, хотя поклялся себе, что буду держать себя в руках. Но Ева… черт, она всегда умела пробуждать во мне все возможные стороны: от мстительного сталкера до самого отъявленного романтика, с серпантином вместо мозгов.

Додумался же я как-то притащить Еву сюда и показать вид на город, отлично зная, что её творческое мышление будет пребывать на седьмом небе от счастья, при виде миллиона огоньков.

Смотрю в том направлении, что они ушли, и понимаю, что там что-то не так. Стекается народ, кто-то вытягивает шею, кто-то машет рукой, предлагая подтягиваться.

– Что за нафиг? – выдаю сам себе, но Егор тоже оборачивается и сразу же хмурится.

– Даже не удивился бы, – комментирует увиденное с намёком на Еву и Зайку, а у меня что-то нехорошее зарождается внутри.

Секунду смотрю на Кая, как бы предлагая добавить, что он пошутил, пока не решаю, что теперь точно не найду себе места, пока не проверю.

– Черт, – ругаюсь сквозь зубы, выдвигаясь в том направлении.

Вот, почему я не хотел, чтобы Ева уходила без меня далеко. Она знает местность, не один раз здесь гуляли в последнее время, даже застали, когда были гонки. Но она не знает, какой здесь народ. Алкоголь, трава, что потяжелее, – кто на что горазд. А потом начинаются выяснения отношений. Собственно, мы сами не раз здесь с кем-то сталкивались. Сама атмосфера места ещё нагнетает, воздух пропитан адреналином, ты просто втягиваешься в это, даже если планировал держаться стороной. Именно так я обзавёлся на сегодня проблемами. Не смог стоять в стороне, вызываясь надрать задницу прихвостню местного Аль Капоне. Хотя Егор тут прав, идеально было бы уложить его и его прикентовку на месте. Рим, чтоб его, предложил все решить миром. Заезд: мол, на треке решаются вопросы только так.

Вот только не хрена это ничего не решит, похоже.

Мы даже стартануть не успеем, я решу всё здесь и сейчас. Потому что стоит мне чуть пройти, как мне открывается вид на дорогу, ведущую к площадке. И там Ева.

Вернее, там много уже кого стоит, но я вижу только её. Этот взгляд, когда один из местной шайки пацанов, уверенных, что численность решает всё, что-то ей со смехом бросает, пока она пытается помочь Зайке остановить кровь.

Твою ж мать…

Я знаю, она ответит. И я знаю, как она ответит.

Да что там, я уже вижу, как вытягивается лицо этого оленя, когда сходит с него любой намёк на веселье. Он угрожающе двигается на неё. Но не доходит.

– Проблемы? – вписываюсь между ними ровно за секунду, перед тем как он достиг бы её.

И снова выражение лица этого дятла меняется. Чисто машинально делает шаг назад, оглядывает меня в полный рост. Он старше, но значительно ниже, что ему приходится задирать голову, чтобы посмотреть на меня.

– Проблемы? – усмехается тот. – Твоя тёл…

Но спросить не успевает, моя или нет. Крыша с тормозов слетает. Это – мать вашу – Ева, и хрен, кто когда назовёт её тёлкой при мне.

Ответ ему приходит вместе с кулаком, чётко врезающимся в его челюсть, что этого дятла даже относит назад.

– Что за… – усиленно пытается проморгаться бугай.

– Базар флиртуй.

– Ты чё, малой, а? Попутал чёт, чтоль?

Охренеть, какой богатый словарный запас. Я б даже усмехнулся, если бы не был занят оценкой обстановки, которая разом круто сменилась. За его спиной четверо, и все на готове. Так себе, перспектива.

– Девушкам нельзя грубить, – выдаю спокойно.

Я на взводе, но в отличие от Кайманова, у которого чеку срывает разом и бесповоротно, у меня всегда преобладает чистый разум. Опять же, до поры до времени. Еву при мне ещё ни разу два раза “тёлкой” не называли. Не решился бы просто никто, а тут… Тут пока что мы особо никто. Тачку Егор не просто так поставил, красивый способ заявить о себе. Но мне даже не жаль, что мы не успели это провернуть. Кулаки на этих долбоящеров чесались с самого первого дня.

– Грубить? – ржет дятел, сплевывая. – Ты бы язычок укоротил своей тё…

На этот раз я не бью сразу.

– Не провоцируй, – рычу, уже готовый отправить его к стоматологу.

Но дятел походу сам об этом мечтает.

– А то чё? – бычет он.

На а что я? Раз просят, как отказать?

– Лови чё!

И всё. Мгновения не проходит, как начинается замес. Дятел отлетает первым, больше понтов было, хватает двух четких ударов, чтоб его уложить на землю. А вот с друзьями… численное преимущество срабатывает только так, и я славливаю первый удар. Откуда-то сбоку. Но этого я и ждал. Ева только вскрикнуть успевает, как я понимаю, что кто-то собирался напасть сзади, но не нападает. Где бы ни стоял Кайманов, я знал, что он держится рядом. Мы просто не конченные олени и не имеем привычки соваться в разборки один на один. А вот, когда кто-то действует исподтишка… Да и Егора хлебом не корми, у него к переломам костей особая симпатия. Ему хватает полминуты, чтобы отправить двоих в нокаут. И это не везение, просто отлично поставленный удар, выработанный годами усиленных тренировок в боксе и рукопашке. Но мы даже во вкус войти не успеваем, Рим только подлетает, а нас уже разнимают. Челы с их стороны, но эти не лезут в драку. Тут их старший, с которым Ковальчук более-менее знаком. Сам Коваль тоже принимает участие в усмирении драки, тормозя рычащего Рима. Того самого, что всегда за мирное решение вопросов, пока в нём не просыпается Халк.

– Кто-то нарушает договор, – бросает их старший.

– Это ты своим оленям скажи, – огрызаюсь в ответ, так как претензия адресована мне. – Умеют только чужим девушка грубить и нападать впятером на одного.

Не нравится ему такая правда, вижу, как обводит своих “оленей” мрачным взглядом. Крыть нечем, тут свидетелей тьма. И пока он в раздумьях, быстро нахожу Еву в толпе. Стоит в ужасе, но виду не подаёт, только губы нервно покусывает. Но для меня главное, что в порядке и никак не задета.

– С гонки никто не сливается, – тем временем вступает Егор, – тачка на месте, хоть прям сейчас готов стартануть.

У нас не с ним спор, а с одной шайкой вот таких бычащихся придурков, которые кусаются по поводу и без. Просто его гаврики без его разрешения даже рта не откроют. А тут ещё и вызов при всех бросают ему. Мы не борзые, нет, просто нужно хотя бы раз показать себя, чтобы дальше вопросов к нам никак не возникало. Нам нравится тут, но мы не хотим каждый раз под кого-то прогибаться, хотя нас тут в упор все считают отпрысками богатых родителей, кто даже за себя постоять не сможет. Но это сыграло нам только на руку, и если заезд не сорвётся и будет в нашу пользу, можно смело заявить, что к нам тут больше никто не полезет.

К девушкам, которые приехали с нами, это тоже относится. Это просто я дебил, который не выждал переломного момента и подверг Еву опасности.

– Кирилл, – тем временем Исай (Исаев) приходит к некому соглашению, что мы ничего не нарушали.

Вот только ставки меняет, когда кивает тому в сторону трека, решая, что он будет гоняться. А вот это уже проблема, потому что мы все видим к какой тачке он двигает. И это точно не Кия.

– Твою мать, – тихо цедит Коваль, подходя к Егору, чтобы взять у него ключи.

Но тот безразлично качает головой.

– Сам справлюсь.

– Хочешь продуть им, после такого представления? – вклинивается Рим.

Народ начинает потихоньку перемещаться к трассе.

– Ой, да ладно вам, – фыркает Кайманов, а мне усмехнуться хочется над его непоколебимостью к любым ситуациям. – Кия, Камаро – какая разница? Даже будь она самого последнего года, лошадок всё равно не хватит дотянуть. Ну и если уж продувать, то красиво, не так ли? Камаро как-то уж не так стремно.

Я тем временем единственный, кто не собирается его отговаривать, хотя для меня и странно, что он вообще решает принять в этом участие. Он не фанат гонок, однако, с чем не поспорить, несмотря на опыт Коваля, он не агрессивен в езде и аккуратен. Все пытается делать по правилам. А вот мы с Егором отпилены в этом плане на всю голову. Но я отпадаю, Кайманов сам не может оставить сейчас Еву одну. Киваю ему.

– Удачи, – Егор кивает в ответ.

Они втроём движутся в сторону трассы, я к Еве, которая уже что-то говорит Зайке, но стоит заметить меня… Сам не ожидаю, секунда, и Лиса врезается в меня, крепко обнимая. А я… я даже на мгновение теряюсь, не зная сначала, куда деть свои руки. Сто лет, наверное, прошло с тех пор, как мы завязали с подобным.

– Прости, прости, прости, – тараторит мне в грудь, и я наконец прихожу в себя, обнимая её в ответ. Оказывается, для проявления чувств, всего-то нужно было подраться на её глазах. – Я не хотела создавать вам проблем.

Серьёзно? Аж коробит, что она снова всё тащит на себя.

– С ума сошла? – отодвигаюсь чуть, чтобы посмотреть ей в глаза. – Ты ни в чем не виновата. Я…

Но дальше замолкаю. Не знаю, как ей сказать, что совсем не подумал головой. Был идиотом, решив, что ей зайдут подобные мероприятия. Да, она смелая, воинственная и справедливая. Забраться на гору? Проще простого. Войти в самую темную комнату без фонарика на квесте? Пойдет самая первая. Но… то, что касается пересечения закона? Пойдет с нами на это, но это не будет значить, что она это сделает, не скрипя душой. Чего ожидать от дочери полковника прокуратуры?

– Все хорошо, – в итоге говорю я и снова обнимаю Еву, которую пробирает дрожь.

Краем глаза замечаю топчущегося на месте Зайку. Стоит, взгляд отпустив и воздух пиная.

– Такси вызовешь? – не упускаю возможности спровадить его, и что радует, он похоже только этого и ждал, когда сможет уехать.

Аж живенько так отвечает и тут же за телефон лезет в карман. Ева же даже не препятствует, лишь помахав ему на прощание.

Очешуенно?

Вот, о чем бы никогда не подумал, что хоть раз смогу так легко избавиться от него.

– Он не виноват, – начинает Лиса, когда Зайка удаляется, а мы выдвигаемся в сторону трассы, куда уже заезжает Егор. Тут мне хочется закатить глаза, что она пробует его оправдать, но кажется, спешу с выводами. – Этот придурок даже до места не дал дойти. Начал цеплять, что не таким ботаникам водить таких тёлочек на «блдскую» горку. Вадим просто попросил не оскорблять меня.

Я аж чуть не спотыкаюсь. Причин, чтоб офигеть, несколько. Во-первых, Ева узнала, как называют гору местную. Я же умышленно промолчал, чтобы она не придумала ничего лишнего, зачем её туда привожу. А во-вторых… да ладно? У пушистого появились яйца? Прям сенсация намечается.

– Никто не виноват. Забей на этих уродов. Давно надо было хоть одному что-нибудь сломать.

Лиса на это не препятствует, не улыбается и не отходит, дрожать, правда, перестаёт, но я всё равно дёргаю у Рима толстовку, когда мы к ним подходим. Тут уже и рядом Удав появляется, как ни в чем не бывало. Смешно с него, но ничего не говорю, что его как всегда где-то носило, когда были разборки. У него одно преимущество, а то и талант, – впарит ручку по цене хаты, а ты и не заметишь, как это произошло. На него у нас есть свои планы, поэтому он пока с нами.

Укутываю Еву в Жеки кофту и со спины её обнимаю, ставя перед собой. Вот вроде и отстой ситуация получилась, а я блин от неё фанатею. Вот такой я офигенный друг: Кайманов без тачки, не ровен час, останется, а я кайф ловлю, что Лисицына в моих руках. Ещё и сама прижимается, когда машины стартуют. Может, она просто так переживает за Егора, который первое время никак не может вырваться, как бы ни изощрялся, но в какой-то момент он всё же уходит вперёд, а на повороте ещё и так подрезает, что Камаро влетает в грязь, буксует и тратит с полминуты, чтобы выбраться из неё в то время, как Егор уже на финишной прямой. Вот так просто, даже чудить не пришлось Кайманов сам в шоке, когда выходит из тачки, разводит руками.

Когда подкатывает к финишу Камаро в грязи, Ева как-то странно улыбается.

– А если бы это была кровь, например?

Я хмурюсь, вообще не понимая её, но она лишь качает головой. Узнаю позже: стоит нам сесть в машину, она тут же тянется к сумке, достаёт оттуда свой планшет и всю дорогу что-то там делает, мне показывает лишь тогда, когда вдвоём стоим у её ворот. Улыбается при этом так, будто нашкодила. Усмехаюсь и качаю головой.

На рисунке белый Камаро, на котором изображена растёкшаяся кровь, как та грязь. Но самое весёлое – подпись.

«Машина сурового и безжалостного Ярослава Рогозина должна выглядеть только так и не иначе».

Что ж, пожалуй, именно так она и будет выглядеть. Это не татуировка на всю жизнь, однако я уверен, что это восхищение в её глазах, как тогда, всё равно увижу ещё раз.

Сейчас ничего не комментирую, отдаю планшет и тупо стою, и молчу, не зная, что сказать, чтобы протянуть с ней время подольше. Как пятилетка, честное слово. Но я столько раз с ней лажал, что даже не знаю, с какой стороны подобраться. Но Ева как будто сама не спешит уходить, всё оглядывается на тёмные окна пустого дома. Наши родители уехали за город на все выходные. Даже Мир с Крис поехали, да и мы там были, если бы не этот тупой спор. Ева же просто не поехала из-за нас.

Она уже начинает говорить: «Зайдёшь?», когда я твёрдо решаю, что ни хрена не она должна быть инициатором, чтобы провести время вместе. В конце концов, мне действительно пора прекратить трусить.

– Посмотрим что-нибудь? – выдаю решительно и тут же получаю от Евы ослепительную улыбку, когда она радостно кивает.

Через минут пять мы уже оказываемся в моей комнате, и я реально начинаю нервничать, как сопливый малолетка. Так и хочется себе пинка дать, чтоб мозги встали на место. Вот только проблемка: в мыслях такое, что разуму, по-видимому, просто стыдно там оставаться. Пока ищу пульт, пытаюсь внушить себе, что с Евой ни фига нельзя быть озабоченным.

Но… один взгляд на неё, на маленькую поломку её животика, когда она подтягивается, и у меня на хрен всё отшибает.

Она в моей комнате.

Мы в доме одни.

И Лиса сегодня сама меня обнимала.

– Сядь, – командует Ева.

А я аж офигеваю, не понимая, когда она оказывается передо мной.

– Что?.. – не сразу соображаю, пока не вижу в её руках вату и перекись. – Нееет, – тяну осознавая, что она задумала.

Вот они проблемы, когда девчонка проводит в твоей комнате под детства, она знает, где стоит у тебя аптечка.

– Яр! – наступает она. – Серьёзно? Такой большой и грозный. Один против пятерых вызываться не боишься, а перекиси водорода испугался?

– Эй, я не…

Ева толкает меня.

– Давай, Яр, у тебя бровь рассечена, хочешь занести инфекцию?

Закатываю глаза, очень красноречиво вздыхаю, но – блин – сдаюсь и сажусь на кровать.

Отлично просто!

Или всё же действительно отлично всё. Животик Евы прямо напротив моих глаз, пару секунд, правда, потому что она насильно понимает мою голову, чтобы обработать бровь. Вот только мой взгляд всё равно бесстыже скользит по её телу, пока… я даже морщусь от неожиданности, когда раны касается что-то жгучее и холодное.

– Прости, – тихо выдаёт она, а я даже ответить не могу.

Всё смотрю на неё и смотрю. Как бережно касается, не брезгуя, да и в принципе так переживая за меня. Но тут не сдерживаюсь и смеюсь, когда она неожиданно начинает тихонько дуть, словно я совсем маленький.

– Всё! Серьёзно, Лисицына, хватит. В другой раз поиграешься в доктора, – продолжаю смеяться, перехватывая её руку.

При том не двусмысленно напоминаю, с каким энтузиазмом она бралась за это в детстве, заявляя, что из неё бы вышел лучший врач.

– Дурак, – отмахивается Ева, но сама же улыбается, ещё и пытается хлопнуть меня по плечу, а выходит так, что сама не замечает, как ровно оказывается между моих ног.

Её грудь напротив моих глаз, и тут мне уж точно не до смеха. Как и Еве, мы оба внезапно слишком хорошо понимаем, в каком положении находимся.

И вот этот момент. Момент, который я уверен не придумал себе, я вижу в её глазах больше, чем когда-либо. А на следующий Ева просто шарахается от меня, как от прокажённого, что я едва не рычу от отчаяния.

Что. Это. За. Нафиг!?

– Я пойду.

Она начинает впопыхах искать свою сумку, а я аж на секунду выпадаю в осадок.

Что блть? Пойдёт?

Встаю и тут же хватаю Лису за руку, резко разворачивая к себе. Грубо, но это я понимаю, только когда встречаю её до ужаса перепуганные глаза. Аж переключатель какой-то срабатывает в мозгу. Успокаиваюсь за секунду и беру себя в руки.

– Останься, – прошу её, но мы оба знаем, что скорее всего просто умоляю. А её взгляд всё также почти кричит от отчаяния. Отпускаю её руку, сам, наоборот, поднимаю свои в примирительном жесте. Отпустить я её точно сейчас не могу. – Мы собирались посмотреть фильм.

Отстойная идея делать вид, что ничего не произошло. Оно произошло, и мне капец как нужно знать, что это всё значило. Но у меня отчего-то четкое ощущение, что если отпущу её сейчас, завтра между нами даже дружбы не останется. Да и захочу ли я сам продолжать играть роль её друга?

Ева – это затяжной желтый сигнал светофора. Иногда бывает красный: жёсткий и неожиданный. И не одного зелёного.

Так стоит ли продолжать пытаться?

По крайней мере, выбор сейчас за ней. Ева несколько секунд думает, словно я предлагаю ей сделать что-то плохое. А моя внутренняя злость только нарастает.

– Что-нибудь новенькое или посмотрим что-то из любимого? – при всей своей нервозности, Лиса пытается улыбнуться.

Неловко и довольно натужно, но она хотя бы старается. А вот у меня нисколько злости не убавляется.

– Сейчас найдём что-нибудь.

Отхожу и продолжаю искать пульт, краем глаза видя, что Лиса продолжает нервничать. Дёргано ставит сумку на стол и идёт к противоположной стороне кровати от той, на которую заваливаюсь я, найдя пульт. Забирается почти на край, выдерживая максимальное расстояние. А мне прям так и хочется ей сказать, что она могла ещё и в комнату Крис уйти. Для надежности.

Захожу в приложение и тупо прокручиваю новинки, даже не придавая отчета, что там за фильмы. Ева тоже не выражает предпочтений, поэтому щелкаю на первый же нашумевший фильм. Вроде должен быть интересным. Только есть ли мне до этого дела? Для меня экран – сменяющиеся бессмысленные картинки.

Всё время кошусь на Еву, она вроде бы действительно смотрит, даже немного расслабляется и ложится на бок, обнимая двумя руками подушку. А я в это время думаю, что с нами произошло? Когда-то Лиса чуть ли не забиралась на меня: руки, ноги – без разницы. Она просто делала, что хочет, будто я её собственность.

– Я бы с ума сошла, если бы осталась сегодня дома, – внезапно говорит она.

Но на меня смотрит не сразу, паузу выжидает, прежде чем отвести взгляд от телевизора. Я же не совсем понимаю, почему Ева об этом заговорила.

– С каких пор ты начала бояться пустого дома?

Для меня это буквально нелепица: она может не просто находиться одна дома, а ещё и без света всю ночь смотреть ужасы. Но я думаю не в том направлении.

Лисица качает головой.

– Сегодня был ужасный вечер. Знаешь, я никогда раньше за тебя не боялась, а сегодня… Ты, Егор, – жмёт плечом и обводит комнату взглядом, будто подбирает слова. – Я просто за вас испугалась.

Вот так с меня она перешла на нас. И что она этим хотела сказать? У меня буквально ступор. Но я даже не уточняю. Даже если она пытается примириться этим разговором, я его не поддерживаю. И дело тут не в том, что она приплела Егора, хотя – ладно – это бесит тоже меня. Просто я хочу говорить о другом. Не о нашей дружбе.

– Мне всегда спокойней, когда ты рядом, – внезапно добавляет Ева, и тут уже я не выдерживаю и смотрю на неё.

Вот только она не смотрит, в её глазах я вижу отражение яркого экрана телевизора. Она будто и говорит это чисто машинально, чтобы заполнить тишину.

Не понимаю её. Хоть убейте, не понимаю.

– Что у тебя вообще за мысли, Лиса?

А она только жмёт плечом, но её вид крайне расстроенный, и я наконец выключаю режим «задницы». Если отмотать время назад, Ева действительно сегодня испугалась. Да и в целом вечер был очень насыщенный. Вспомнить только, как она прижималась ко мне и дрожала?

– Я всегда рядом, – наконец, говорю ей, а Лиса будто только этого и ждала, поднимает сразу на меня взгляд.

– Обещаешь?

А мне аж усмехнуться хочется. Будто она не знает, что у меня и нет другого пути. И всё же…

– Обещаю, – говорю, и Ева тут же как-то приободряется.

К телевизору обратно переводит взгляд, но в этот раз окончательно расслабляется. Устраивается удобней, чуть взбивая подушку.

Ну… хотя бы с неловкостью покончили. Не совсем идеально. Возможно, далеко от идеального, но она хотя бы не строит между нами никаких стен. Тоже отворачиваюсь к телевизору, но как бы ни старался, вникнуть в сюжет не получается. Все прокручиваю последнее происшествие, из-за которого она чуть не ушла. И – Ева снова сделала так, будто ничего не было. Понятно, я вроде как сам хотел замять ситуацию, но для кого это делал? Точно не для себя.

Лежу и думаю, что с завтрашнего дня всё начнётся сначала. Обнулила, можно сказать. Даже засмеяться хочется. Но как представлю: готов ли я? Определённо нет.

– А знаешь? Нет, Ева, не катит, – внезапно заговариваю я. Вот так просто. Лет десять ходил и ждал какого-то особенного момента, а тут слова сами попёрли, даже не спрашивая меня об этом. Вот только останавливаться не намерен. – Никакой больше дружбы, не хочу быть просто рядом, Лиса, – говорю чётко, поворачиваясь, чтобы сказать, глядя на неё. – Я хочу…

Я замолкаю. Всего на секунду, прежде чем сорваться и засмеяться. Тихо и как-то немного не адекватно. Но – твою ж мать. Ева спит.

– Я всего-то хочу быть с тобой хрен знает сколько лет уже, – заканчиваю тихо и без единого смешка.

Мне точно не до веселья. Мне в принципе больше нет дела ни до чего. Ощущение, что сама судьба показала мне фак вселенского масштаба. И даже злиться не хочется впервые, не на кого. А думать, что да как – не просто устал, а искренне задолбался. Туплю в одну точку, и это моё последнее воспоминания, прежде чем неожиданно не чувствую, что мой подбородок что-то щекочет. Неосознанно двигаю рукой, чтобы смахнуть что бы там ни было, и вот тут-то я и осознаю, что ни фига этого сделать не могу.

Моя рука занята, и мне достаточно ровно секунды, чтобы понять, что к чему.

Я много раз просыпался с Евой, вот только никогда моя рука не вела себя так нагло и по-хозяйски. Она за поясом её юбки, буквально прижимает девчонку полностью к моему телу. Да что там, Ева практически лежит на мне. И чтобы всё это понять, мне даже глаз не пришлось открывать.

Сна как не бывало, а я всё равно лежу и не двигаюсь. Глаза, собственно, тоже держу закрытыми, просто потому что ещё не решил, как этим воспользоваться. Ночью я точно знал, что с меня хватит, но блин – Ева! Лежит на моей руке, её нога закинута на моё бедро, а рукой она меня обнимает. И мне чертовски интересно, что будет дальше.

Лиса шевелится. Сладко так жмётся щекой к моей груди, трется об неё, и рукой своей невольно пробирается под футболку, когда ведёт её в бок.

И… вуаля, мля!

У меня в штанах и так утро, а тут ещё и такое доброе.

– Яр… – выдаёт едва внятно. Не спрашивает, да и не зовёт, а просто бессознательно и так чувственно лепечет.

Не Вадик, не Егор. Первое, что она произносит – моё имя.

– Ммм, – издаёт звук, а я буквально зажмуриваюсь, плотно сжимая губы, чтобы не пошевелиться и не спуститься рукой ниже.

Перед глазами так и стоит одна и та же картинка, как сжимаю её попу, подтягивая к себе.

Мозг. Нафиг. Горит.

– Доброе утро, – так сладко лениво и снова щекочет волосами мне подбородок.

Вот тут я уже не выдерживаю и открываю глаза, чтобы убедиться, что она точно проснулась. Опускаю взгляд и встречаю полуоткрытые заспанные глаза. Улыбается. На мгновение, прежде чем её векам вновь опуститься. А в следующее она поднимает коленку и тут… Да, её встречает моё «доброе утро».

Секунду, кажется, Ева даже не дышит, прежде чем распахивает глаза и упирается взглядом в мои.

– Яр? – испуганно так тянет своим голосочком.

– Доброе утро, Лиса.

Следующая её реакция чересчур ожидаема, она отскочит назад. Вот только я это предвижу, поэтому заранее готов её удержать. Но я точно не готов к тому, что над моим ухом раздастся звонок. Тут уж мы оба вздрагиваем и смотрим на телефон, а я мельком замечаю, что звонит мама. Не реагирую, обратно на Лису смотрю. Вот хрен там мне кто помешает. Да и Ева от неожиданности больше никуда не бежит, на меня всё также таращится, будто только и ждёт, что скажу.

А тем временем, у меня создаётся четкое ощущение, что мама меня ненавидит. Звонит второй раз, и сосредоточиться не получается. Да и не орать же? Жду, когда звонок прекратиться, но не проходит и секунды, как он возобновляется, и тут уже реагирует Ева. А когда смотрит на экран, с её лица сходит вся краска. Я тоже смотрю, повернув голову, чтобы понять, что ее так напугало, и – ну конечно же, отец Лисы.

– Ярослав? – раздаётся в динамике, стоит мне нажать приём.

Да что там в динамике, его командный голос звучит на всю мою книгу, что у Лисицыной глаза полнейшим ужасом наполняются. Она резко садится, а я также резко выдаю:

– Нет!

– Нет? – переспрашивает дядя Серёжа, а я тихо матерюсь.

– Я… – а как оправдаться и не знаю. Да и надо ли? – Да, это я.

– Ярослав, ты не знаешь, где Ева?

– Знаю, – отвечаю честно, а у Лисы аж глаза от страха лезут на лоб, пока не поясняю. – Дома.

– Уверен?

– Абсолютно.

Секундное молчание.

– У неё телефон выключен, всю утро до неё дозвониться не можем. А она никогда так поздно не встаёт. Ева сказала, что вы вчера куда-то вместе должны были пойти. Ты когда её в последний раз видел?

Да вот прям сейчас вижу. Вижу, как Ева всё уничтожает, вставая с кровати и подрываясь к своей сумке, чтобы проверить телефон. Даже шанса мне не даёт её отмазать.

– Вчера вечером, – говорю, наблюдая, как она складывает сумку. – Сам лично её до двери довёл и дождался, пока она её закроет.

Ева останавливается и смотрит на меня.

– Могу дойти до неё и сказать, чтобы она вам перезвонила. Может и не знает, что телефон разрядился.

Я даю ей шанс остаться. Говорю всё это и смотрю ей в глаза. Она сможет подключить телефон к зарядке и сделать вид, что дома, когда перезвонит. Хоть раз самой проявить инициативу. Но… она выбирает уйти.

– Да, Ярослав, ты бы очень меня выручил. Спасибо тебе.

– Нет, проблем.

Сбрасываю звонок и откидываю телефон в сторону, всё так и глядя на пустое место, где Ева стояла ещё минуту назад. Понятное дело, к ней я не иду, сама перезвонит отцу. Но и не догоняю. Потому что для меня всё. Хватит. С меня хватит Евы Лисицыной.

***

«Я приду?» – читаю сообщение, когда, наконец, достаю телефон из кармана.

Минут пятнадцать с его прихода прошло, а я даже не открываю его как прочитанное. Не хочу.

Понятия не имею, слышит ли Ева, что у меня происходит в доме, но я даже не хочу заморачиваться на этот счёт. Пусть знает, что я могу её игнорировать, даже если точно нахожусь дома.

Да и я правда занят. На моих коленях сидит просто непередаваемо хорошенькая девочка. И я, пожалуй, впервые веду себя так откровенно. Целую в засос, руками, где только можно и нельзя, шастаю и говорю какие-то пошлые ей слова. Даже Кайманов, который творил вещи, куда похлеще на публике, смотрит на меня с подозрением. Однако он сам и вопроса лишнего не задал, когда я позвонил ему днём, сказав, что хочу устроить небольшую вечеринку.

Напился ли я? Да вот черта с два. Пробовал, не сработало. Эта отрава просто не взяла меня, хотя обычно я слишком предвзято отношусь к этому делу.

Да и нельзя, тренировка на тренировке. Тренер узнал бы, клянусь, я бы бегал до тех пор, пока моя печень не очистилась бы до состояния новой.

Я всё понимал это, но просто хотел отключить мозг. Все эти гребанные предрассудки и голос совести, что заладил пластинкой: «А что подумает Ева?»

Срать мне должно, что она подумает. Она мне никто. Мне пофигу должно быть, даже если она сейчас заявится сюда и увидит, что я творю с другой.

Смотрю на экран телефона. «Приходи», – так и крутится в голове, навязывая мне, что именно так и нужно ответить. И – нет.

Засовываю телефон обратно в карман и откидываю голову на спинку дивана гостиной. Вытурить Еву к чертям из неё. Но ни хрена, всё ещё вижу румянец на её щеках и это робкое «Яр…»

Рычу от отчаяния и со всей силы сжимаю задницу тёлочки, что только заводится от этого и смеётся, обнимая руками шею. Её острый язычок скользит по краю моего уха, заставляя всё-таки на секунду отвлечься.

– Может уединимся? – шепчет блондиночка горячо.

Ева.

Ева-Ева-Ева… Достало, твою мать, это.

Я резко встаю, удерживая девчонку одной рукой и снова впаиваюсь в её губы жёстким, почти грубым поцелуем. А она тает. Буквально. Вся льнёт ко мне, будто готова залезть на меня прямо здесь.

– Идём.

Беру её за руку и веду за собой. Ни на кого не оборачиваюсь. Да я, собственно, почти и не вижу, кто здесь находится. Пофигу. Мне кажется, появись сейчас на пороге родители, это и то не остановит меня, чтобы закончить начатое.

Терапия, мать твою, от Лисицыной. Раньше работало, и сейчас не должно подвести.

Вот только Ева как будто везде. Не просто везде, под кожей сидит. Что даже когда хочу опустить девочку на кровать, что-то меня останавливает. Я вижу там Еву этим утром. Её сладкое потягивание и её руки на коже.

– Да твою ж мать!

– Что? – хлопает глазами блондинка, отрываясь от меня.

Мариша, вроде. Что-то подобное, запомнилось только «ша».

– Твою ж мать, охренительная какая, говорю, – надо же, работает.

В улыбке вся расплывается и снова на моей шее вешается, начиная тереться об меня всем телом. Спасибо хоть, что на других стоит. Иначе от этой рыжей язвы вообще отвлечения не было бы.

Но на кровать девчонку всё равно не укладываю, напором пру, подводя к подоконнику. Целую всё яростней, злоба кипит во мне похлеще возбуждения. Но я нахожу, куда это применить. Блондиночке явно нравится жёстче. Ахает, когда рывком на подоконник сажу и вклиниваюсь между её ног, и сама к ширинке моей тянется, проводя вдоль неё рукой. Шею для поцелуев подставляет, вот только я так до неё и не добираюсь.

Ева.

И впервые за сегодня это – не галлюцинация.

Она проходит через калитку и сразу взгляд направляет к окну. Не знаю, видит она что-то или нет, свет выключен, но даже если и видит, назад не сдаёт, а, запустив руки в здании карманы джинс, лишь ход ускоряет и направляется прямо к двери.

– Да чтоб его! – срываюсь на крик.

А девчонка снова моргает, вот только на этот раз я не оправдываюсь. Да я едва удерживаюсь, чтоб стекло к чертям не разбить. Кулаки что есть мочи сжимаю, упираясь ими в подоконник, и не двигаюсь, пытаясь дышать глубже.

Отпустит.

Оно должно когда-нибудь отпустить.

Но всё это чертов блеф. Девчонки стоит только протянуть вопросительно:

– Ярик?..

Как чеку вырывает.

Отхожу от окна и провожу рукой по лицу, прежде чем посмотреть на «Маришу».

– Ничего не получится, – выдаю спокойно, хотя внутри капец какая война бушует.

Да все девяносто девять процентов меня кричат, что я сбрендил. Пусть там и девяносто восемь и девять из них принадлежат только протестующему члену, все равно большая часть выступает, чтобы не реагировать на приход Евы. Но тот один процент – он самый сильный.

– В смысле? Ты о чем? – не понимает меня девочка.

А я сам себя понимаю?

– Послушай, ты… – обвожу ее взглядом. Тут даже слов не подобрать, какая она классная. Грудь, ноги, личико и это её бомбическое платье. А как её тело отзывается на меня… Да дураком надо быть, чтобы от неё отказаться. Но я погряз в другой. Слезть с Лисы сложнее, чем с самого героина. – Ты просто невероятная. Но сейчас ничего не выйдет.

Она смотрит на мою ширинку, явно воспринимая слова неправильно. Потому что там наглядная демонстрация того, какой я идиот.

– Не понимаю, – говорит она.

И я честно отвечаю.

– Я тоже. Но… прости.

Конечно, ей моё «прости» как до лампочки. Она оскорблена. Да я только взглядом за этот вечер поимел не счесть сколько раз, а тут такой отворот. И всё же она наконец выдаёт:

– Ну, ок.

А я буквально уже даже слышу те слухи, что она пустит про меня, после подобной выходки с моей стороны, пока она гордо проходит мимо меня. Но я точно не могу заниматься сексом в то время, когда Ева в этом доме.

Черт.

Ещё с полминуты даю себе остыть и наконец выхожу из комнаты. Сразу спускаюсь на первый этаж и взглядом обвожу с десяток человек, но Лисы среди них не обнаруживаю. Зато обнаруживаю Егора, который уже смотрит на меня. Мрачно?

– Где она? – с лёту выдаю вопрос.

Не уточняю, хотя он мог подумать и про ту, что недавно вышла из моей комнаты. Вот только его взгляд говорит сам за себя.

– Ушла, – бросает спокойно.

– В смысле, ушла!?

– В прямом, Яр, – ответно повышает на меня голос Кай. – Развернулась и ушла домой.

Я выпадаю в осадок. Ударить его хочется. Хотя догадка только зарождается в голове.

– Ты ей сказал, – точно в бреду произношу.

А он отводит взгляд. Да ну нафиг.

– Ты охренел совсем? – ору, уже намереваясь схватить его за футболку, чтобы даже не смел от меня отворачиваться, но Егор опережает, тут же отбивая мою руку.

– А что ты предлагаешь? Она рвалась с тобой поговорить. Думаешь, было бы лучше, если бы я пустил её в твою комнату? Я просто сказал, что ты занят. Но Ева – не дура. Сама всё поняла.

Твою ж. Нахрен. Мать.

Секунд пять, наверное, так и пялюсь на Егора, переваривая его слова. А потом… я просто срываюсь. Из дома выхожу и тупо куда-то иду. За Евой я точно не побегу.

Утром поклялся себе, что больше ни разу не стану этого делать.

Поэтому и иду в неизвестном направлении. Лишь бы подальше от её дома. Вот только улица заканчивается, а желание не пропадает. Да и четкое понимание, если приду сейчас, у меня будет стопроцентное алиби перед ней. А потом я понимаю, что обещал себе не бегать за ней, но звонить то не запрещается. Нащупываю в кармане трубу и тут же набираю её номер. Трёх гудков не проходит, а она уже отвечает.

– Яр? – взволнованно так и несколько подозрительно.

– Лиса.

Она в ответ молчит, будто что-то обдумывая. Я упрощаю ей задачу.

– Ты приходила. Что-то случилось?

– Я… – слышу, как глубоко втягивает воздух, а потом будто резко переключается. Тон её голоса мелодичный, вот только я слышу, как он натянут. – Ам, да, я… я хотела тебя поблагодарить, что сегодня помог мне утром.

Лжёт. Знаю. Просто я знаю её ещё лучше, чем себя. Особенно, когда она нервничает.

– Можешь поблагодарить меня сейчас, я могу зайти.

И блин ведь даже не замечаю, насколько двусмысленно это звучит.

– Оу… – звучит растерянное с её стороны. – Но ты ведь…

А я даже договорить не даю.

– Я свободен. Для тебя всегда свободен. Слышишь, Ева?

Сам в этот момент едва ли крестики не держу, умоляя, чтобы она поняла, что говорю. И она понимает. Знаю, что понимает, потому что выжидает паузу, будто собираясь с мыслями.

– Не всегда, – отвечает наконец.

Но мне и этого достаточно. Звучит расстроенно, а я как дурак радуюсь, потому что в её голосе есть обида. За последние дни это большее, что она дала мне.

– Я зайду.

Ева снова молчит, а потом вдох и:

– Хо… – я так и жду этих заветных «…рошо», но вместо этого на том конце провода какой-то звук, шорох и поспешное: – Давай лучше завтра. Я зайду к тебе сама завтра.

Теперь молчу я, но Ева торопит.

– Хорошо?

А я только:

– Ухум.

И она отключается. Ну вот и что это опять?

Поворачиваюсь и смотрю на её дом, темень сплошная и только в её окне горит свет. Стою так секунд десять, пока…

К чертям оно всё, сам приду. И уже плевать готова она или нет, услышит правду. Даже пофиг, скажу про девчонку сегодняшнюю, пусть принимает, как хочет, что пытался, но не смог.

За пару минут добираюсь до её дома, Лекс, собаки, нет на улице, значит она с ней в комнате. О моём появлении оповестить некому. Но это только на руку. Сто лет так не делал, не забирался к ней в окно, но сейчас именно так хочу проявиться. Тут она уже не отвертится, если надумает игнорировать стук, а потом сказать, что не слышала.

Тяну вниз ветку грушевого дерева. Сомнительно на него надеяться, если в прошлый раз ветки уже трещали под моим весом, но мне всего-то надо ухватиться за выступ, а там подтянутая за карниз и…

Дальше ничего не происходит. Я просто торможу, потому что её окно открыто и мне слишком хорошо слышен её голос. И то, что она говорит, становится единственным, что когда-либо могло меня остановить. Оно разом и бесповоротно вычеркивает Еву Лисицыну из моей жизни.

Спрыгиваю обратно на землю. Бесшумно. Стою ещё какое-то время, пытаясь хоть что-то найти в себе. Но я… я впервые ни хрена не чувствую.

Но возможно так и должно быть, когда испытывать чувства нечем?

Потому что Лиса всего одной фразой только что вырвала у меня сердце

/