Читать книгу: «Айдит»

Для тех, кто не в теме:

Предтеча – событие, подготовившее условия для появления чего-нибудь другого.

Реприманд – неожиданный оборот дела.

Пассаж – неразделяемая последовательность.

Когда б желал тебе я слёз и мук,

Когда б хотел жестоко наказать,

Не стал бы бить, ломая кости рук,

В сыром подвале на цепи держать.

Не стал бы я тебя огнём палить,

А рассчитался бы, ответно злу:

Я б пожелал кого-то так любить,

Как я тебя, бездушную, люблю!

Предтеча

1

Капитан Хард как раз дочитывал письмо из дома, когда в комнату без стука ввалился помощник. Довольно скалясь, рявкнул:

– Капитан, хорошая новость!

Хард даже вздрогнул от неожиданности и, укоризненно глянув на верзилу, тихо произнёс:

– Какого демона, Кесси… Сколько раз я просил тебя не драть горло. Я скоро оглохну от твоих воплей.

– Виноват, капитан! – нисколько не смутился помощник, но голос понизил на пол-октавы.

– Что за новость?

– Терри и его команда сидели в засаде у Трёх Дубов и поймали двух «зелёных» и одну странную девицу.

– И что в ней странного?

– Сами увидите… Ввести?

Хард взглянул на недочитанное письмо и вздохнул.

– Ладно, пусть войдут.

Кесси Гром исчез за дверью, а капитан вновь уткнулся в свиток. Он не отрывался от письма, пока не дочитал до конца, хотя слышал, что в комнату вошли. Лишь прочитав последнее слово, осторожно свернул лист и поднял глаза.

Перед ним стояла троица пленных в окружении четырёх вальдо, во главе с улыбающимся от уха до уха Кесси. Двое парней в форме королевских мечников, судя по нашивкам, из соседней провинции, а вот девушка действительно выглядела необычно. Совсем молоденькая – лет восемнадцати-девятнадцати. К тому же настоящая красотка: овальное лицо с тонкими чертами, большие синие глаза, густые тёмные волосы, заплетённые в несколько кос, украшенных разноцветными лентами. Ладную фигуру облегал костюм: чёрные вязаные рейтузы и длинная туника из прочной кожи с боковыми разрезами. На поясе, подчёркивающем тонкую талию, висело несколько пустых ножен.

Закончив осмотр, Хард сложил руки перед лицом, касаясь пальцами подбородка, и спросил:

– Кто такие, откуда?

– Мы из крепости Куортан в провинции Иртан, – угрюмо ответил один из пленных.

– А эта красотка? – перевёл капитан взгляд на девушку.

Девица, казалось, не осознавала своего незавидного положения. Она не выглядела испуганной или подавленной. Безмятежный взгляд неспешно блуждал по комнате, разглядывая небогатую, но практичную обстановку капитанского жилища.

– Просто спутница… Мы встретили её в пути: она ехала в Тосс, и мы согласились проводить её туда.

Хард вновь осмотрел пленных и почувствовал лёгкое раздражение. Он не был жестоким человеком и не любил напрасно проливать кровь – ни свою, ни чужую. Эти мечники не местные, а из далёкой провинции, значит, сведения об их отряде и планах командиров ему ни к чему. Убивать парней просто потому, что они «зелёные», а он вальдо, Хард тоже не хотел. Этот тупица Терри со своими недоумками поставил его перед трудным выбором. С женщинами Хард вообще не воевал. Может, потому что дома у него остались четыре дочери, и он не желал, чтобы с ними однажды случилось то же, что некоторые вальдо вытворяют с пленницами, попавшими в их грязные лапы. Поэтому в отряде Харда не было ни «брачного круга», ни пыточных площадок, в отличие от других банд.

Хард снова вздохнул, принимая трудное решение, и, недовольно покосившись на Кесси, приказал:

– Мечников повесить у дороги, а девицу отпустить.

Он увидел, как побледнели парни. Конечно, никому не охота умирать в двадцать пять. Но девушка почему-то встревожилась. Странно. Казалось бы, ей-то уж бояться нечего. Беги и радуйся освобождению! А она сердито нахмурилась, словно недовольная решением капитана.

Неожиданно девица шагнула вперёд и твёрдо произнесла:

– Капитан, прошу отпустить этих ребят. Они не здешние и не смогут причинить вам вред.

Хард сердито посмотрел на девушку и холодно произнёс:

– Ну и что? Они могут связаться с местными мечниками и навести на наш лагерь.

– Я тоже могу это сделать.

Хард окинул пленницу долгим взглядом и раздражённо спросил:

– Ну и зачем ты это сказала? Хочешь болтаться рядом с ними?

– Я предлагаю свою жизнь в обмен на их жизни.

– То есть? – опешил капитан.

– Вы отпустите ребят, а я останусь в лагере заложницей.

Хард ещё раз внимательно посмотрел на девушку. Её смелость внушала уважение.

– Хорошо… – медленно произнёс он. – Будь по-твоему. Кесси, проводи «зелёных» до Тосса под охраной, а эту красотку посади в клетку… А вы, ребята, запомните: если я замечу возле лагеря хоть одно подозрительное движение, ваша подруга взлетит под небеса на крепкой верёвке. Ясно?

Второй мечник лишь угрюмо кивнул, а первый сказал:

– Напрасно ты, Эйлин!..

Девушка слабо улыбнулась:

– Мне нечего бояться, если вы не нарушите приказ капитана… Счастливой дороги, ребята.

Когда пленных вывели, Хард вернулся к письму. Он развернул чистый лист, макнул перо в чернила и уже написал первую фразу, но тут же отложил его в сторону. Из головы не шла странная пленница. За свою долгую разбойную жизнь Хард встречал разных женщин: крестьянок и знатных, свободных и рабынь, скромных и распутных. У них были разные нравы и характеры, но всех отличали две черты – боязливость и покорность. Попав к вальдо, они плакали, кричали, умоляли о милосердии, старались угодить и боялись сказать лишнее слово. А эта странная девица держалась невозмутимо, словно пришла к друзьям, а не оказалась среди врагов. Более того, пожертвовала свободой ради жизней двух, в общем-то, чужих ей людей – случайных попутчиков.

Попытавшись выбросить девицу из головы, капитан вновь взял перо и склонился над письмом.

2

Эйлин сидела на холодном земляном полу клетки – маленькой сырой пещеры, переднюю стену которой перекрывала частая решётка из крепкого толстого кольчатника – местного древовидного тростника. В глубине лежала охапка полуистлевшей травы да стоял щербатый кувшин с водой. Эйлин сидела у решётки, согнув ноги и обхватив колени руками, наблюдая за лагерной суетой. Пещера располагалась на склоне горы, и с высоты узилища девушка видела весь лагерь как на ладони: небольшой плац, коновязь, низенькие хижины рядовых разбойников и более просторный дом капитана. На плацу несколько вальдо – видимо, новички – отрабатывали приёмы фехтования, другие бесцельно бродили по лагерю или сидели на порогах хижин и жилых пещер, занимаясь повседневными делами.

Вечером ей принесли ужин – свежую лепёшку и кусок холодного жёсткого мяса. Эйлин не стала привередничать и съела всё. Затем снова уселась у решётки и сидела так, пока не стемнело.

***

Прошло четыре дня. Никто девушку не беспокоил. Словно все внезапно ослепли и не замечали, что в плену томится бесхозная красотка. Лишь один вальдо, по-видимому специально приставленный к ней, регулярно носил еду и по утрам выносил ведро. Казалось, капитан совершенно забыл о пленнице.

Только на пятый день, после полудня, стражник открыл дверь клетки и приказал:

– Выходи.

Он привёл девушку в уже знакомый домик. Капитан Хард снова сидел за столом, на этот раз разглядывая карты. Посмотрев на вошедшую, он отметил, что девица так же спокойна, как и при первой их встрече. На лице её даже проступила лёгкая скука.

– Как себя чувствуешь, красавица?

– Нормально, – кратко ответила девушка.

– Не скучаешь?

– Скучаю.

– Домой хочешь?

– У меня нет дома.

Хард посмотрел на пленницу с неподдельным интересом.

– Совсем нет?

– Совсем.

– А родственники?

– Нет.

– Куда же ты ехала? В гости?

– Искала службу.

– И что же ты умеешь делать?

Вместо ответа девушка развернулась, схватила стоявшего позади стражника за голову и ловким приёмом перебросила через себя. Ещё несколько быстрых движений – и тот беспомощно забился на полу со связанными за спиной руками, а Эйлин восседала на нём верхом, приставив к горлу стражника его же нож.

– Я могу его убить, – спокойно произнесла, – только прикажите.

– Так-так-так… – протянул изумлённый Хард. – Ловко ты его… Почему же не сделала этого раньше и не сбежала? Думаю, для тебя не составило бы труда уйти из лагеря.

– Не составило бы. Я могла бы увести всех ваших лошадей – охрана у вас так себе…

– Тогда почему ты ещё здесь?

– А зачем мне убегать? – девушка выпрямилась и сунула нож вальдо в свои пустые ножны. – Мне у вас понравилось… Я профи, воин-наёмник. Нанимаюсь к тому, кто хорошо платит… Вы хотите нанять меня, капитан?

– Хм… Впервые вижу воина женщину… Только у нас не служат, у нас живут. Каждый получает не жалованье, а долю от общей добычи. Устраивают тебя такие условия?

– Может быть… Но только, если я буду «вольным стрелком» – никаких дежурств, куда хочу – туда иду. Буду участвовать лишь в общих операциях… Могу вас заверить: мой меч стоит двоих, а то и троих ваших воинов.

– Девушка, мне кажется, ты не в том положении, когда ставят условия.

– Разве? Я ведь могу прямо сейчас вас убить и уйти… Но я предлагаю вам дружбу и сотрудничество.

Хард задумался. Подсознательно он чувствовал, что странная дева права. Её спокойствие и самоуверенность подкупали. Капитан кивнул.

– Лады, красавица, ты меня убедила… Беру тебя. Подыщи себе свободную пещеру и обживайся.

– Я хочу забрать у вашего помощника своё оружие.

– Если сумеешь – забирай. Но никого не убивай! Поединки со смертельным исходом в отряде запрещены категорически.

– Я постараюсь, – усмехнулась девушка.

3

Решение капитана взять в отряд пленницу никого не удивило: отряд Харда среди других банд выделялся необычной сплочённостью и дружеской атмосферой. Все стояли друг за друга горой. Вальдо уважали командира и никогда не оспаривали его решений.

Девушка прижилась в отряде, показав себя хорошим бойцом, не уступающим товарищам в храбрости. Быстро перезнакомилась со всеми, но держалась особняком, ни с кем не заводя близкой дружбы. Пресекала любые попытки заигрываний или интрижек, хотя это не останавливало парней, которые смотрели на неё с вожделением и обожанием.

После нескольких вылазок вальдо прониклись к Эйлин уважением за её воинское мастерство, намного превосходившее их собственное. Её даже побаивались: девушка не терпела фривольных шуточек и не прощала пренебрежения. Никто не рисковал вступать с ней в поединок – в рукопашной ей не было равных. Она знала столько хитроумных приёмов, что бывалые бойцы только диву давались.

Иногда Эйлин покидала лагерь и исчезала на несколько дней. Никто не знал, куда она уходит и чем занимается. Возвращалась всегда с добычей, а на расспросы любопытствующих коротко отвечала: «Охотилась». Она без страха бродила в одиночестве по лесам, кишащим вальдо, – вскоре все соседние отряды уже знали, что у Харда служит девушка-воин, и, встретив в лесу одинокую вооружённую всадницу, приветствовали её как равную. Среди вальдо существовал неписаный закон о взаимной неприкосновенности, и все они, особенно «добропорядочные» соседи, строго его придерживались.

***

Так прошло несколько месяцев. Однажды, покинув лагерь в очередной раз, девушка отсутствовала дольше обычного, а вернулась с серьёзной раной на ноге. На вопросы «Что случилось?» отвечала, что попала под клыки разъярённого веприка и лишь чудом избежала смерти. Осмотрев рану, лекарь отметил, что она правильно обработана и уже начала заживать. Когда же он поинтересовался, кто позаботился о ней, то получил загадочный ответ: «Айдит». Кто или что это, девушка так и не объяснила.

Встреча первая, неожиданная

Эйлин услышала доносившийся с болотца треск камыша и довольное хрюканье и поняла: там пасётся стадо веприков – жирных и вкусных болотных свинок, редкой дичи в этих местах. Очень заманчивая добыча. Девушка, конечно же, не могла пройти мимо.

Спешившись и привязав коня у дерева, Эйлин зарядила арбалет, повесила на плечо сумку со стрелами и стала осторожно подкрадываться к болотцу.

Раздвинув высокую стену камышей, Эйлин увидела несколько веприков, беззаботно рывшихся в грязи. Выбрав жертву, плавно нажала на спусковую скобу. Выстрел оказался удачным и сразил животное наповал. Остальные веприки не обратили никакого внимания на упавшего и бьющегося в конвульсиях сородича, продолжая искать в грязи сладкие корешки и жирных лягушек.

Эйлин перезарядила арбалет и выстрелила снова. Но на этот раз выстрел оказался не столь удачен: в последний миг веприк неожиданно повернулся, и стрела вонзилась ему в заднюю ногу. Издав пронзительный, душераздирающий визг, животное метнулось в заросли и понеслось, не разбирая дороги. Всполошенное его криками стадо бросилось врассыпную. Не понимая, откуда исходит угроза, животные бежали в разные стороны. Один веприк налетел на девушку и сбил её с ног. Эйлин рухнула лицом в грязь; ложе арбалета выскользнуло из руки. Ещё один перескочил через неё, но следующий, увидев врага, с яростью бросился в атаку.

Первый удар острым носовым рогом пришёлся в сапог. Он не причинил девушке особого вреда, но от неожиданности Эйлин вскрикнула. Она попыталась вскочить и отбросить разъярённое животное ударом ноги, но поскользнулась и снова шлёпнулась в болото. Упав набок, она придавила меч и подвернула руку – и тут же почувствовала в правой ноге острую боль. Изогнутый рог распорол штанину и пробил ногу почти до кости, оставив ужасную рваную рану. Эйлин перевернулась на спину и здоровой ногой ударила веприка в толстый морщинистый нос. Животное яростно взвизгнуло, но отступать не собиралось. Щёлкнув крепкими жёлтыми зубами, оно вновь набросилось на девушку. Эйлин снова встретила его сильным ударом ноги, отбросив на несколько шагов. Раздражённо завизжав, веприк опять бросился в атаку. На этот раз он сумел увернуться от удара и снова полоснул по раненой ноге. К счастью, удар оказался скользящим – лишь распорол штанину и кожу. Но порез получился длинным и глубоким.

Эйлин в ярости закричала и, выхватив нож, метнула его в оскаленную морду веприка. Лезвие пробило ухо, но только раздразнило животное ещё больше. Оглушительно заверещав, веприк ринулся в очередную атаку. Эйлин видела оскаленные жёлтые зубы, торчащие из щетинистой пасти, окровавленный рог и маленькие, сверкающие яростью глазки. Она подумала, что ей пришёл конец. Этот проклятый веприк всё-таки добьёт её и похоронит в этом вонючем болоте!

Но тут откуда-то сбоку вылетело тяжёлое копьё, пробило животное насквозь и пригвоздило к земле. Не задумываясь, кто так вовремя пришёл на помощь, и радуясь избавлению, Эйлин попробовала подняться, но со стоном опустилась в жижу. Нога будто пылала в огне, а сквозь прорехи виднелось окровавленное мясо. Девушка поползла, стараясь выбраться на сухое место.

Чьи-то сильные руки подхватили её и перебросили через плечо. Незнакомец вынес девушку из болота и положил на траву под деревом, возле которого был привязан её конь. Только теперь Эйлин смогла увидеть спасителя. Сначала он показался ей чистокровным варваром: высокий, смуглый, длинные тёмные волосы, вьющиеся, как шерсть рунных овец. Одежду из грубо выделанной кожи украшали вышивка и кусочки меха. Но затем она заметила серо-синие глаза и черты лица, больше подходившие светлолицему, чем варвару.

Уложив девушку, варвар осмотрел рану и, содрав кору с молоденького ствола, туго перетянул ногу выше порезов, чтобы остановить кровь. Затем заглянул ей в лицо. Она, хоть и страдала от боли, держалась мужественно. Оставив её, он пошёл к болотцу.

Вернулся он через несколько минут, неся оружие Эйлин и волоча за хвосты убитых веприков. Животных связал за задние ноги и подвесил на дерево, арбалет прикрепил к седлу, а копьё воткнул в землю. Затем жестом предложил Эйлин подняться и помог сесть в седло. Взяв коня за повод, повёл вглубь леса.

Примерно через час они вышли к склону горы, в которой темнело отверстие пещеры. Варвар взял совсем ослабевшую девушку на руки и внёс внутрь. В пещере царили сумрак и прохлада; Эйлин зазнобило. От потери крови и пережитого шока её начала бить дрожь, переходящая в бред.

Когда варвар вернулся в пещеру, неся большую охапку толстых сучьев, Эйлин уже находилась в полузабытьи. Увидев, что девушку сотрясает дрожь, варвар быстро разжёг большой костёр и начал её раздевать. Сняв промокшую, перепачканную болотной жижей одежду, он закутал Эйлин в мягкое меховое одеяло, оставив снаружи только раненую ногу, и занялся её лечением. Смыв подогретой водой засохшие кровь и грязь, наложил на раны какие-то листья и туго перебинтовал полосками мягкой коры. Затем напоил больную горячим чаем и покинул пещеру.

Ногу Эйлин от ступни до колена словно погрузили в кипящее масло. Её жгло и дёргало, голова кружилась и пылала, в ушах нарастал шум. Хотелось спать, но из-за боли Эйлин не могла уснуть. Сначала было холодно, а потом стало жарко. Девушка сбросила часть одеяла, но через несколько минут её вновь начинал бить озноб. Эйлин укрывалась, но одеяло давило на грудь, и она задыхалась. Боль и жар от раны медленно поднимались выше, и к вечеру нога распухла, а кожа вокруг порезов стала багровой и горячей.

Когда варвар вернулся, то увидел, что гостья мечется в бреду, а из-под повязки на ноге сочится мутная жидкость. Он сделал перевязку, положив свежие листья, а потом начал готовить целебный отвар. Поставив на бронзовый треножник медный котелок с чистой ключевой водой, бросил в него несколько пучков сухих и свежих трав, кору, дикий мёд, цветы и коренья. Прокипятив этот сбор несколько минут, закутал котелок в кусок шкуры и поставил настаиваться.

Всю ночь варвар сидел рядом с Эйлин, смачивая пересохшие губы водой или протирая лицо влажной тканью. Менял на голове компрессы; то укрывал, то раскрывал её. Когда девушка приходила в себя, он поил её настоем и ягодным соком.

К утру жар начал спадать. Девушка погрузилась в тяжёлый беспокойный сон. Иногда она стонала или что-то бормотала, когда нечаянно шевелила раненой ногой. Варвар снова сменил повязку, положив на рану изготовленную собственноручно мазь.

Очнувшись от нездорового сна, Эйлин чувствовала себя разбитой и слабой. К счастью, нога болела уже не так сильно. В пещере никого не было, но вскоре послышались лёгкие шаги, и узкий вход закрыла тёмная фигура спасителя. Увидев, что девушка проснулась, он приветливо улыбнулся, присел рядом и положил ладонь ей на лоб. Удостоверившись, что жара почти нет, напоил целебным отваром, а затем обтёр всё тело влажной тряпкой. Эйлин нисколько не смущалась своей полной наготы и того, что его руки касаются самых интимных складок её тела. Она ощущала необычное спокойствие, исходившее от этого незнакомца, и чувствовала к нему полное доверие.

Варвар заставил её поесть, хотя она не чувствовала голода, а затем снова ушёл. Эйлин опять уснула и проснулась от боли в раненой ноге. Открыв глаза, увидела склонившегося над раной варвара. Он менял повязку.

***

Так прошёл весь день. Эйлин то дремала, то просто лежала, бездумно глядя в низкий, покрытый узором трещин потолок пещеры. Спаситель-врачеватель то исчезал, то появлялся, менял повязку, поил, кормил, ухаживал… Когда наступил вечер, он разжёг огонь и занялся ужином. Эйлин, уже накормленная, укутанная в одеяло, следила за ним из-под полуопущенных ресниц.

Когда жар спал и утихла боль в ноге, когда прекратилось головокружение и прошла апатия, в девушке проснулось любопытство. В этом полукровке было нечто необычное, и Эйлин не сразу поняла, что именно. Но постепенно она осознала: за всё время странного знакомства он не произнёс ни слова, ни звука. Лишь молчаливые взгляды, улыбки и малопонятные жесты. Возможно, он не знает илларийского языка, поэтому и не может общаться?

Эйлин решила проверить своё предположение и, вспомнив несколько варварских слов, произнесла:

– Я тебе благодарна… Кто твои предки?

Последний вопрос подразумевал: кто он, как его имя, из какого он племени.

Услышав голос, неожиданно прозвучавший в тишине, варвар невольно вздрогнул и оглянулся. В чуть раскосых глазах мелькнуло искреннее удивление.

Не дождавшись ответа, Эйлин вновь произнесла:

– Я Эйлин – воин…

Варвар продолжал безмолвно смотреть на неё, и тогда девушка спросила по-илларийски:

– Ты не понимаешь или не хочешь со мной разговаривать?

Варвар изобразил руками несколько быстрых жестов, из которых девушка больше догадалась, чем поняла, что он не может говорить.

– Обет? – решила уточнить она.

Варвар отрицательно качнул головой.

– Немой?

Варвар слегка помедлил, словно смысл вопроса не сразу дошёл до него, затем дважды быстро кивнул с едва заметной улыбкой.

Эйлин закрыла глаза и отвернулась к стене, обдумывая услышанное. Её спаситель – одинокий охотник-полукровка, мастер на все руки и целитель, понимает илларийский язык, но сам говорить не может… Последнее было ей на руку: он не станет приставать с расспросами, на которые девушка не хотела отвечать.

Притворяясь спящей, она прислушивалась к осторожной возне у костра. А когда всё стихло, чуть приоткрыв веки, увидела, что варвар пьёт горячий напиток, обхватив чашу ладонями, и не сводит с неё задумчивого взгляда. Заметив, что она наблюдает, он слегка улыбнулся. Эйлин сердито отвернулась к стене и снова закрыла глаза. Спиной она ощущала пристальный взгляд, и это её раздражало. Но вскоре сон сморил её, и девушка уснула по-настоящему.

На другой день, когда опухоль на ноге уменьшилась и самочувствие улучшилось, Эйлин попросила Айдита (так она назвала варвара в честь лесного божества) помочь ей помыться. Барахтаясь в болоте, девушка вся извозилась в грязи. Чудесные шесть кос покрылись высохшей тиной и выглядели отвратительно. Да ещё и воняли. Варвар помог ей надеть рубаху, которую тщательно выстирал и просушил на солнце, взял на руки и вынес наружу.

Продравшись сквозь заросли, окружавшие пещеру, он вышел на берег широкого ручья и усадил девушку на камень. В этом месте ручей наполнял небольшую каменную чашу, в которой можно было искупаться, как в ванне. Сняв с Эйлин сорочку, он погрузил девушку в прогретую солнцем воду и усадил на мягкое песчаное дно. Распустив косы, тщательно вымыл волосы растёртым мыльным корнем. Когда девушка полностью вымылась, он вынес её на берег, усадил на камень, отжал и расчесал волосы деревянным гребнем, а затем умело заплёл в шесть илларийских косичек, украсив разноцветными ленточками. Всё это он делал легко и умело, словно занимался таким каждый день. Эйлин невольно почувствовала себя маленькой девочкой в заботливых отцовских руках, даром что Айдит выглядел не намного старше неё, а отца у девушки никогда не было.

Ей не хотелось возвращаться в мрачную холодную пещеру, и она попросила оставить её на берегу ненадолго. Варвар согласно склонил голову и ушёл. Но Эйлин знала: он где-то поблизости. Она буквально ощущала на себе его внимательный взгляд, но теперь он её не раздражал, скорее давал ощущение защищённости и спокойствия.

Немного посидев и насладившись теплом солнечных лучей, Эйлин попыталась подняться, слегка опираясь на раненую ногу. Выпрямившись во весь рост, она ощутила неимоверную радость: какое счастье – владеть своим телом, не чувствовать противной слабости, быть здоровой и уверенной! Болезнь отступила, и только боль в ноге напоминала о ранении. Но она скоро пройдёт, и девушка вновь станет сильной и ловкой.

От переполнивших сердце чувств Эйлин подняла лицо к небу, вскинула над головой руки и издала вопль восторга и радости. Она радовалась, что живёт, что Богиня-Мать и на этот раз спасла её от смерти, что впереди у неё, как она надеялась, ещё много светлых и счастливых дней.

Позади раздался лёгкий шорох, но девушка не обернулась, думая, что это варвар пришёл на её крик.

Мягкие шаги медленно приближались, и девушку охватило неожиданное беспокойство. Оглянувшись, она увидела молодого гиззарда, застывшего всего в нескольких шагах. Он не собирался нападать. В больших зеленоватых глазах светилось любопытство. Кончик пятнистого хвоста нервно подрагивал, но не от агрессии или страха, а от беспокойства. По-видимому, он не мог понять, что за странное двуногое перед ним, чего от него можно ожидать и стоит ли с ним связываться.

Стараясь не совершать резких движений, Эйлин медленно повернулась к хищнику лицом и чуть напряглась. Она оказалась без оружия и защиты перед самым опасным зверем лесных дебрей. Единственный оплот в данной ситуации – выдержка и спокойствие. Она посмотрела в глаза гиззарда, зная по слухам, что тот никогда не нападёт, если жертва смотрит ему в глаза. Гиззард привык нападать из засады, избегая прямых атак, кроме тех случаев, когда его загоняли в угол или когда самка защищала детёнышей.

Противоборство человека и зверя продолжалось несколько минут, пока из зарослей не показалась мощная фигура Айдита. Варвар держал в руке копьё, и гиззард, увидев знакомого и опасного противника, решил ретироваться без боя.

Приблизившись, мужчина решительно подхватил девушку на руки и понёс к пещере. Лёжа в его объятиях, Эйлин ощутила удивительное спокойствие. Так чувствует себя младенец на руках матери.

Она вдруг подумала, что до сих пор никто ещё не носил её на руках и никто о ней не заботился. Что она была лишена детства и ласки родителей. Что мужчины, с которыми она бывала в близких отношениях, по сути, не любили её, а только пользовались…

Душу внезапно охватила непривычная и несвойственная ей жалость к самой себе, на глаза навернулись непрошеные слёзы, и она заплакала, прижавшись к груди Айдита, тихо всхлипывая, словно маленькая девочка из такого далёкого детства, что сама уже не помнила…

Они вернулись в пещеру, и варвар осторожно уложил её на ложе из свежей травы, заботливо укрыл одеялом, а затем наклонился и запечатлел на лбу лёгкий поцелуй. Пахнущие травами пальцы осторожно вытерли слёзы, а губы мягко коснулись мокрых глаз… Пока Эйлин осознавала новые чувства, зарождающиеся в душе, варвар бесшумно исчез.

***

Последующие три дня между ними складывались странные отношения. Варвар всё так же заботился о гостье – кормил, лечил, выносил на свежий воздух. Вечерами, сидя у костра, не сводил с неё задумчивого взгляда. Но стоило ей посмотреть в ответ – мужчина опускал глаза или отворачивался, словно боялся, что девушка прочтёт в них его тайные мысли. Казалось, его непреодолимо тянет к ней, и в то же время он старался её избегать. Эйлин же чувствовала, что в её сердце рождается нечто большее, чем дружеская привязанность или благодарность за спасение и заботу. Она и радовалась этому новому чувству, и боялась его. Полюбить немого безродного варвара-полукровку? Какое будущее ждёт её с ним? Что даст эта любовь, кроме страданий и разочарований?

Нет, так дальше продолжаться не могло!

И однажды утром, когда Айдит, как обычно, ушёл на охоту, Эйлин решительно встала, с трудом оделась, натянув костюм, который варвар заботливо вычистил и заштопал, оседлала коня и взобралась в седло. Чтобы не показаться неблагодарной, оставила на ложе цветок и свой лучший охотничий нож – тот самый, который, как она успела заметить, очень понравился Айдиту. Это были её прощальный дар и знак признательности неизвестному спасителю.

Встреча вторая, грустная

Нога Эйлин благополучно зажила, хотя слабая боль и лёгкая хромота ещё оставались. В бою девушка забывала и о боли, и о хромоте, но в сырую погоду раны неприятно ныли и дёргали.

Однажды утром девушка находилась в хижине Харда. Они обсуждали предстоящую операцию. Капитан давно убедился, что Эйлин не только смелый и непревзойдённый боец, но ещё и умна, и находчива. Её замечания и советы всегда приходились как нельзя кстати, и Хард иногда делился с ней своими замыслами, рассчитывая на полезные советы.

Их отвлёк шум снаружи. В ту же минуту в комнату ворвался Кесси Гром и по привычке громогласно заявил:

– Капитан, охрана поймала королевского лазутчика! Он давно крутился возле лагеря, что-то вынюхивал, но был неуловим, как тень. А сегодня попался в простую ловушку, словно глупый кролик! Хотите взглянуть?

Хард встал из-за стола и вышел на крыльцо. Эйлин последовала за ним – интересно было взглянуть на лазутчика.

Едва она вышла наружу, сразу узнала знакомую фигуру в одежде из выделанной кожи, украшенной кусочками меха. А когда один из вальдо схватил стоявшего на коленях варвара за длинные волосы и потянул, поднимая склонённую голову, чтобы показать его лицо, последние сомнения развеялись – это он, лесной дух-спаситель, её Айдит…

– Так-так-так… – удивлённо протянул капитан. – Варвар… По-видимому, у Его Величества уже не хватает солдат, и он начал нанимать на службу дикарей.

Вальдо, окружавшие пленника, захохотали.

Эйлин понимала: если капитан решит, что варвар в самом деле королевский лазутчик, его ничто не спасёт. После попыток разговорить, варвара просто вздёрнут на суку у проезжей дороги. Поэтому она решительно ступила вперёд и сказала:

– Не ждите от него ответов… Он немой.

Хард с подозрением прищурился.

– Ты его знаешь?

– Знаю.

– Кто же он?

– Я зову его Айдит.

– Айдит? Что за дурацкое имя?

– Это я его так назвала… Сами понимаете, он не смог назвать своё настоящее имя.

– Может, тогда скажешь, что он делает у нашего лагеря?

Эйлин посмотрела в серо-синие спокойные глаза, неотрывно глядевшие на неё, и ответила:

– Думаю, он пришёл за мной… В прошлый раз мы расстались… не попрощавшись. Очевидно, он обиделся. Так, Айдит?

Варвар чуть прищурился и усмехнулся. Он бы кивнул, но Гендо всё ещё держал его за волосы.

– Ты, верзила, а ну отпусти его, – приказала девушка.

Вальдо и ухом не повёл, лишь вопросительно взглянул на капитана.

– Мне повторить? – в голосе девушки прозвучала угроза, а рука потянулась к мечу.

Гендо отпустил волосы Айдита, но не отступил ни на шаг.

Хард снова пристально посмотрел на девушку и требовательно спросил:

– Ты утверждаешь, что это твой парень?

– Да.

– И можешь поклясться, что он не лазутчик «зелёных»?

– Клянусь!

Хард перевёл взгляд на Айдита и вдруг выхватил меч и замахнулся, словно собирался его обезглавить. Эйлин мгновенно выхватила свой и отбила удар. Встав перед Айдитом, с яростью произнесла:

– Этот мужчина мой, и если кто-то захочет его убить, пусть сначала убьёт меня!

Вальдо тоже похватались за клинки и окружили девушку и пленника. Но не нападали, ожидая команды капитана.

Тот улыбнулся и медленно сунул меч в ножны.

– Я просто хотел удостовериться, детка… Прости за недоверие. Забирай его.

Эйлин ответила ему гневным взглядом и с силой вогнала меч в ножны. Разрезав путы, стягивавшие руки пленника, помогла ему подняться. Когда он стоял перед ней, слегка помятый, но не напуганный, требовательно спросила:

– Ты искал меня?

Варвар медленно кивнул. Эйлин заглянула ему в глаза и увидела в их глубине восторг и грусть.

– Глупец… – прошептала девушка и, обхватив его за шею, потянулась и припала к губам нежным поцелуем. Кто-то из вальдо засмеялся, кто-то засвистел, кто-то захлопал.

– Разойдитесь, сукины дети! – рявкнул капитан и ушёл к себе, хлопнув дверью.

Эйлин взяла варвара за руку и сказала:

– Идём…

Они прошли несколько шагов, и варвар, заметив, что девушка хромает, подхватил её на руки и вопросительно заглянул в глаза. Эйлин рассмеялась и прильнула к широкой груди, в которой гулко билось сердце.

– Я соскучилась по твоим объятиям, – прошептала.

Эйлин словами и жестами показывала дорогу, и Айдит отнёс её в комнату-пещеру. Ему пришлось согнуться при входе, не рассчитанном на такого гиганта. Глаза быстро привыкли к полумраку, и он шагнул к каменному ложу, покрытому ткаными покрывалами. Положив девушку, опустился рядом на каменный пол, скрестив ноги. Глаза, ставшие в сумраке серыми, мягко поблёскивали, словно излучали собственный свет.

Эйлин откинулась на подушку и с укором посмотрела на варвара.

– А теперь скажи, друг мой, честно и откровенно: какого демона ты крутился возле лагеря? Ты точно не лазутчик?

Айдит отрицательно покачал головой и улыбнулся.

– Ты успокоил моё сердце… Потому что, если это не так – висеть нам на одном суку.

Айдит сунул руку за пазуху и достал нож Эйлин, который она оставила ему в подарок. Протянув девушке, показал жестами, что это её вещь.

– Нет, он твой… Я оставила его в знак моей благодарности.

Варвар вновь полез за пазуху и достал бережно высушенный и сохранённый цветок. Поцеловав его, приложил ко лбу и к сердцу, показывая, что этот дар для него ценнее.

– Нож – моя благодарность… А цветок – дар от чистого сердца, – ответила девушка.

Айдит на мгновение задумался, затем сунул нож и цветок обратно за пазуху.

– Айдит… Я могу тебя так называть?

Варвар улыбнулся и кивнул.

– Айдит… Тебе придётся побыть у меня некоторое время, чтобы все окончательно поверили, что ты мой мужчина. Затем я выведу тебя из лагеря. И – прошу, не приходи больше! Не дразни собак. Многие ребята добиваются моего внимания, но я слыву недотрогой. Теперь они подумают, что причина моей недоступности – ты, и захотят устранить соперника. При следующей встрече они не поприветствуют тебя похлопыванием по плечу и вопросом «Как дела, приятель?», а, скорее всего, пустят стрелу в спину… А я не хочу твоей смерти…

Айдит опустил глаза. Несколько минут сидел неподвижно, словно высеченный из камня идол, которому поклоняются варвары, потом поднял на девушку глаза, в которых читалась решимость. И начал быстро жестикулировать, что-то настойчиво объясняя. Эйлин мало что поняла, но суть уловила. Чтобы удостовериться в правильности своей догадки, переспросила:

– Ты хочешь, чтобы я ушла с тобой?

Айдит энергично закивал. Эйлин усмехнулась.

– Куда? В пещеру? В селение? Айдит, я не смогу жить, как варварка: выделывать шкуры, ткать ковры, шить одежду, рожать детей… Я не просто женщина, я – воин. Меня обучали десять лет. Я умею нападать и защищаться, убивать и допрашивать, драться и терпеливо выжидать в засаде… Одна мысль, что я сяду на кухне среди горшков и кастрюль, приводит меня в ужас… И пусть завтра я погибну от меча или стрелы – это всё же лучше, чем годами чахнуть у очага или ткацкого станка.

Айдит внимательно её выслушал и согласно кивнул. Он похлопал себя по лбу, словно говоря, что понимает. Затем жестами показал, что не предлагает ей ни станка, ни кастрюль, но не хочет, чтобы она оставалась среди вальдо. Он зовёт её с собой, а вот куда – Эйлин так и не смогла понять.

– Я не понимаю… Но подумаю над твоим предложением, – уклонилась от ответа девушка. – Мне нужно к капитану. Твоё появление прервало очень важный разговор. Оставайся здесь и никуда не выходи. Мне не нужны неприятности.

Айдит согласно кивнул, и Эйлин покинула пещеру.

Когда она вошла в хижину капитана, тот удивлённо приподнял брови.

– Уже справилась? – усмехнулся. – Быстро вы…

– «Мечу – битва, сердцу – покой», но сейчас время стали… Мы не закончили. Или я вам больше не нужна?

– Ладно, садись… Мне нравится твой серьёзный настрой. Всем бы такую ответственность.

– Меня учили никогда не смешивать удовольствие со службой. Если одно мешает другому – что-то нужно убрать. Или любить, или служить.

– Очень правильный подход… Надеюсь, сейчас ты не в такой ситуации?

Эйлин усмехнулась.

– Вопрос не стоит так остро…

– Но предложение уже поступило?

Хард был необычайно проницателен.

Между Хардом и Эйлин почти с первых дней сложились дружеские отношения, схожие с родственными. Эйлин доверяла капитану, а тот – ей. И сейчас девушка решила не лгать, поэтому молча кивнула.

– Но ты колеблешься? – Хард сложил руки перед лицом, касаясь подбородка кончиками пальцев.

– Нет… Я… не готова к семейной жизни.

– А он настаивает?

– Пока нет.

– Ты любишь его? – внезапно спросил Хард.

Эйлин невольно пожала плечами.

– Я не знаю… Но он… Он необыкновенный! Я ещё не встречала таких мужчин, как Айдит! Мне с ним хорошо, как… как… – девушка не находила слов. – Я не помню матери, но когда он обнимает меня, мне становится так спокойно, так хорошо, словно это рука матери…

Хард понимающе улыбнулся. Он уже знал историю жизни девушки, знал, что она сирота, которую воспитали в Школе Меченосцев, выковав из неё хладнокровного воина. С раннего детства, вместо материнской любви и ласки, девушка видела только строгую дисциплину и жёсткую муштру, жестокие испытания и изнурительные тренировки. Знал Хард и то, что Эйлин рано познала мужскую любовь, и назвать её глупой, наивной или доверчивой было бы ошибочно.

– Твоя любовь только зарождается, – произнёс по-отечески, – но ещё не окрепла настолько, чтобы ты пошла за любимым в огонь и в воду, не раздумывая, куда и зачем он тебя зовёт…

Эйлин с удивлением посмотрела на капитана и благодарно улыбнулась.

– Спасибо, Хард…

Когда Эйлин вернулась к себе, то увидела, что варвар сидит всё в той же позе, в которой она оставила его несколько часов назад. Только глаза закрыты, словно он спит. Эйлин приблизилась и осторожно провела рукой по волосам – шелковистым и мягким. Их так приятно касаться! Айдит открыл глаза и посмотрел на девушку снизу вверх.

– Не скучал?

Вместо ответа варвар притянул её за талию и усадил перед собой. Взяв её лицо в ладони, нежно коснулся губами сначала лба, затем глаз и, наконец, припал к полураскрытым в ожидании губам. Ни один мужчина ещё не обращался с Эйлин так трепетно, так осторожно, не ласкал так нежно и мягко, не целовал так легко и в то же время возбуждающе. Эйлин закрыла глаза, подалась вперёд и замерла, всецело отдавшись ласкам Айдита. Его жёсткие, как у воина, твёрдые и сильные ладони едва касались её лица, волосы упали на плечи и щекотали шею, и от них исходил густой травяной аромат.

Несколько долгих минут мужчина дарил девушке поцелуй, затем отстранился и заглянул в лицо. Эйлин сидела с закрытыми глазами, ещё полная необычных, ошеломляющих ощущений, и, казалось, не дышала. Айдит снова наклонился, и девушка почувствовала, как его губы коснулись её обнажённой шеи и плеча. Это были самые чувствительные её места, и она не удержалась от страстного стона. Собрав остатки быстро тающей воли, отстранилась и прошептала:

– Нет… Не надо… Не сейчас…

Быстро встала, поправила одежду и вышла, опустив за собой полог, служивший дверью. Оказавшись снаружи, прислонилась к нагретой солнцем стене и несколько раз глубоко вдохнула, приходя в себя. Этот варвар точно сведёт её с ума! Она не хотела влюбляться, опасаясь сильных чувств, так как из собственного опыта и на примере других знала: любовь приносит одни неприятности. Из-за любви люди совершают глупости, даже идут на предательство. Любовь оставляет после себя боль и разочарование. До сих пор она жила понятной и предсказуемой жизнью. Никого не любила, и её никто не любил… Она встречалась с мужчинами лишь ради плотской страсти. Когда желание проходило, любовники спокойно расставались – без сожалений и упрёков, без ревности и скандалов. Её жизнь и так почти ежедневно подвергалась опасности, поэтому ей хватало сильных впечатлений помимо любовных переживаний.

Но вот появился тот, кто смог проникнуть в её душу, теплом, заботой и нежностью взрастил в ней робкие ростки любви… Нужно с этим что-то делать. Нужно расстаться, пока не поздно… С глаз долой, из сердца вон – таков был принцип девушки.

Эйлин сходила на кухню и принесла обед. Они ели в тишине. Эйлин упорно не поднимала глаз и старалась не смотреть на Айдита, но всё время ощущала на себе его взгляд. После обеда она выдумала какие-то дела, лишь бы не оставаться с мужчиной наедине. У Харда испросила разрешения вывести Айдита утром из лагеря.

– Так скоро расстаётесь? – прищурился капитан.

– Если он задержится здесь дольше, боюсь, я уйду вместе с ним…

– Что ж… Тогда не стану препятствовать. Пусть идёт. Я прикажу охране, чтобы его выпустили.

Ужинали снова наедине. Снаружи вечерело, и Эйлин зажгла свечу, которая рассеивала полумрак, но рождала по углам загадочные тени.

После ужина Эйлин расстелила постель и начала раздеваться. Айдит следил за ней непроницаемым взглядом. Сбросив всю одежду, Эйлин легла на ложе, подвинувшись к самой стене, и похлопала рядом ладонью.

– Я жду тебя…

Айдит не шелохнулся. Его глаза при свете свечи казались двумя гранитными камешками с проблесками кварца, таинственно мерцавшими в полумраке.

– Разве ты не хочешь меня?

Айдит сделал какой-то неопределённый жест.

– Я не понимаю…

Мужчина приподнялся, выдернул из-под неё покрывало, закутался в него и лёг возле порога. Эйлин удивилась.

– Что с тобой? Разве ты не этого хочешь? Я готова принять тебя, почему же ты отворачиваешься? – в голосе девушки прозвучало недоумение.

Варвар не издал в ответ ни звука.

Девушка тоже закуталась в покрывало и обиженно отвернулась к стене. Она не понимала, что случилось с мужчиной. Ещё недавно он хотел близости и настойчиво двигался к этому, а теперь отстранился, словно она его обидела.

Эйлин не понимала, чем заслужила такую реакцию. Она предложила ему то, что всегда считалось высшей платой, но он отверг дар, словно тот был фальшивым.

Она долго ворочалась, не в силах уснуть, прислушиваясь к мерному дыханию мужчины, и даже не заметила, как сон сомкнул её веки, унося из тягостной реальности в мир грёз.

Утром Эйлин проснулась необычайно поздно. Открыв глаза, сначала не могла понять: во сне она ещё или уже в реальности?

Пространство пещеры заливал утренний свет. Поднятый полог впускал в комнату свежий воздух и тепло солнечных лучей. Айдит сидел на пороге, оглядывая раскинувшуюся перед ним панораму лагеря.

Эйлин встала и быстро оделась. Когда она заканчивала шнуровку куртки, Айдит повернул голову и взглянул на неё. Глаза его сияли, как два аквамарина. Он улыбнулся, приветствуя её.

– Айдит… – Эйлин с трудом подбирала слова, не желая снова обидеть мужчину. – Ты должен уйти… Я… Ты мне нравишься… Я ещё не встречала таких мужчин, как ты. Но… Ты слишком хорош для меня. Я не та женщина, о которой мечтают мужчины. Я не смогу стать хорошей женой, если ты об этом мечтаешь… Боюсь, у нас нет будущего.

Айдит медленно встал и приблизился. Обнял и нежно поцеловал. Затем прижал к груди и замер. Эйлин слышала его глубокое дыхание, гулкие сильные удары сердца, вдыхала пряный запах мужского тела и выделанной кожи. Ей хотелось заплакать, но она сдержалась, позволив себе лишь один судорожный вздох.

Отпустив девушку, Айдит повернулся и пошёл к выходу. Эйлин поплелась следом. Охрана у заставы молча пропустила варвара, глядя на него с любопытством. Эйлин осталась по эту сторону заграждения. Пройдя с десяток шагов, Айдит обернулся и посмотрел на неё долгим взглядом. На глазах Эйлин блестели с трудом сдерживаемые слёзы. Айдит грустно улыбнулся и послал ей прощальный жест, на который Эйлин не ответила. Отвернувшись, он быстро пошёл прочь и вскоре скрылся среди деревьев. Закусив губу, чтобы не разрыдаться, Эйлин поспешила укрыться в своей комнате, где дала волю слезам.

Реприманд

1

Эйлин постаралась забыть Айдита, выбросить из головы все воспоминания о нём, хотя это оказалось не так легко. Но время – лучший лекарь, и принцип Эйлин «с глаз долой – из сердца вон» сработал безупречно. Через пару месяцев образ варвара остался в памяти девушки лишь туманным воспоминанием.

Чтобы случайно не встретиться с Айдитом в лесу, где он мог её подстерегать, Эйлин перестала покидать лагерь в одиночестве, не уезжала на ежемесячные прогулки, выезжая только на задания с отрядом.

В один из обычных дней Эйлин ехала в составе группы Кейлиса, посланной капитаном для сбора «налога» с местных селян. В лагере истощились запасы, и Хард решил, что пришло время пополнить кладовые. Группа рассчитывала совершить налёт на мельницу, так как шло время сбора урожая, и мельницы были завалены мешками с зерном и мукой.

Отряд насчитывал около двух десятков вальдо и десятка вьючных лошадей. Они отъехали недалеко от лагеря и находились ещё на своей территории, охраняемой разъездными патрулями. Потому двигались, не соблюдая предосторожностей, растянувшись неровной цепью и не глядя по сторонам.

Эйлин ехала рядом с Кейлисом, вполуха слушая его хвастливую болтовню о ночном налёте на селение, совершённом несколько дней назад.

Отряд втянулся в узкое ущелье, отделявшее территорию лагеря от долины, где предстояла «охота». Неожиданно позади раздался грохот, и несколько крупных камней перекрыли путь назад. Пока вальдо растерянно крутились на месте, не понимая, что случилось, впереди, словно из-под земли, выросли три всадника на мощных вороных конях. Фигуры скрывали длинные чёрные плащи. Всадники держали в руках боевые арбалеты, пробивающие металлические доспехи. Лица скрывали личины шлемов – искусно выкованные оскалы демонов и пустые глазницы черепов.

Встревоженные вальдо сбились в кучу и обнажили мечи, приготовившись к обороне. Один из всадников поднял руку и указал вверх. Все взгляды невольно последовали за его жестом, и вальдо увидели, что там, где должны были находиться охранники, стерегущие важный проход, теперь стояли чужие лучники в таких же чёрных плащах и с закрытыми ужасающими масками лицами. В руках они держали мощные боевые луки, стрелы которых с лёгкостью пробивали самые толстые кожаные доспехи.

– Засада! – с яростью прорычал Кейлис. – Нас предали!

Чёрный всадник поднял руку, требуя тишины. Из-под шлема глухо прозвучал его голос:

– Мы не служим королю. Нам не нужны ваши жизни. Вас не тронут, если отдадите нам то, что мы потребуем!

– И что же вы хотите? – приободрился Кейлис.

Всадник указал на Эйлин и произнёс:

– Женщину!

Все взоры устремились на девушку. Кейлис подозрительно прищурился:

– Ты знаешь этих молодчиков?

– Так же, как и ты, – отрезала Эйлин. Сердце тревожно забилось. Ситуация ей не нравилась. Кто эти странные чужаки и зачем она им понадобилась?

– Но ты им нужна… Что скажешь? – вывел её из задумчивости голос Кейлиса.

– Если боишься за свою шкуру, свяжи меня и выдай им, – процедила девушка.

– Я беспокоюсь не только за себя… Здесь треть отряда, и если всех положат, Хард не обрадуется.

– Вы долго думаете, – вновь прозвучал голос чёрного всадника. – Пусть женщина сдастся, и мы оставим вас в покое. В противном случае мы убьём всех, а её возьмём силой!

Вальдо возмущённо зашумели, но, к их чести, никто не потребовал немедленной выдачи Эйлин.

Девушка окинула взглядом лица товарищей, посмотрела на чёрных стрелков наверху, и поняла, что положение её безнадёжно. Сунув меч в ножны, негромко произнесла:

– Прощайте, ребята… Передайте привет капитану. Если кому-то должна – прощаю всех. Не поминайте лихом…

Развернув коня, она неспешно направилась к всадникам. Приблизившись, расстегнула пояс с ножнами и передала главарю. Тот отдал его товарищу и сухо произнёс:

– Ваши руки, сударыня.

Эйлин протянула руки и тот связал их крепкой верёвкой.

– Держитесь крепче, мы поскачем.

Он взял её коня за повод и рысью направился к выходу из ущелья. Уже отъезжая, девушка услышала, как один из чужаков громко произнёс:

– Оставайтесь на месте, пока не уйдут стрелки, только тогда будете свободны.

Вскоре послышался цокот копыт догонявших их всадников.

Они выехали из ущелья, но не спустились в долину, как ожидала Эйлин, а, обогнув гору у подножия, въехали в другое ущелье и поскакали на юг. Скачка длилась несколько часов, пока они не оказались на другой стороне Гринбергского хребта. Здесь густые девственные леса простирались до самых границ королевства, пролегавших по реке Агор, на другом берегу которой начинался Ледеберг – свободные земли, где обитали немногочисленные племена варваров да сонмы диких животных.

Наконец, всадники остановились на небольшой поляне. Предводитель, державший повод лошади Зйлин, негромко произнёс:

– Подождём здесь остальных. Надеюсь, они не заблудятся.

Приблизившись к девушке, некоторое время разглядывал её сквозь прорези шлема. Эйлин не понравился этот холодный изучающий взгляд, но она постаралась скрыть страх и тревогу.

– Вам придётся потерпеть некоторые неудобства, сударыня, – снова вежливо сказал он, доставая из-под плаща полоску чёрной материи. – Я должен завязать вам глаза.

– Делайте что хотите, – равнодушно ответила Эйлин. – Только сначала дайте попить.

Всадник подал знак товарищу, и тот передал ему серебряную флягу. В ней оказалось пенистое, чуть кисловатое вино, хорошо утолявшее жажду. Незнакомец вложил флягу в связанные руки девушки, и та с жадностью припала к горлышку. Несколько капель стекло по подбородку, и мужчина вытер их снежно-белым тонким платком. Затем помог ей спешиться и завязал глаза.

Лишённая возможности видеть, Эйлин просто легла на траву, вытянув затёкшие ноги. Она не стала завязывать с похитителями разговор, пытаясь узнать, кто они и зачем она им понадобилась. Скоро всё прояснится само собой, нужно только проявить немного терпения. Эйлин постаралась отрешиться от беспокойных мыслей, расслабиться и всецело отдаться отдыху.

Она не шелохнулась, когда услышала топот множества копыт, а затем и чей-то встревоженный голос:

– Что случилось? Пленница жива?

– Всё в порядке… Она отдыхает, – ответил уже знакомый голос. – А как у вас? Без потерь?

– Да. Как только вы уехали, мы завалили выход и ушли. Они орали и ругались, как пьяные погонщики, но пока выбрались из ущелья, нас и след простыл… – засмеялся незнакомец.

– Полчаса отдыха и в путь, – приказал предводитель.

Эйлин уже узнавала его по голосу – сильному, властному, низкому и мужественному. Такие голоса нравятся женщинам. Если бы девушка встретилась с обладателем этого голоса в иной обстановке, он бы ей тоже понравился… А сейчас она его ненавидела, так как он принадлежал неизвестному врагу, а неизвестность девушка не любила больше всего. Радовало лишь одно: незнакомец сдержал обещание и не тронул её товарищей.

Через какое-то время к ней приблизились шаги и знакомый голос произнёс:

– Пора, сударыня.

Сильные руки помогли ей подняться и сесть в седло. На этот раз её прикрутили основательно, пропустив верёвку от связанных рук под брюхом лошади. Подпругами зафиксировали и ноги. По-видимому, похитители опасались, что пленница попытается сбежать, и приняли все меры, чтобы этого не случилось.

Вновь началась утомительная скачка сквозь лес. Девушка не видела дороги и не могла вовремя пригнуться или уклониться от низко висевших ветвей, и те часто хлестали её по лицу. К счастью, глаза прикрывала плотная повязка, поэтому она отделалась только расцарапанной щекой. На очередном коротком привале чьи-то заботливые руки смыли кровь с её лица и приложили к ране платок, смоченный вином. Эйлин могла только догадываться, что это был предводитель. По-видимому, она представляла для похитителей некую ценность, раз о ней так заботились.

На ночь остановились в небольшой охотничьей избушке. Эйлин поместили в тёмной комнатке без окна – вероятно, кладовой. На полу лежала большая охапка душистого сена и несколько лоскутных одеял. Ей сняли с глаз повязку, но руки оставили связанными, проверив только, не содрали ли путы кожу на запястьях и не передавили ли вены.

Когда сняли повязку, Эйлин увидела, что находится в комнате не одна: в углу сидела испуганная девчушка лет двенадцати, с любопытством поглядывая на незнакомку.

Эйлин окинула комнату быстрым оценивающим взглядом и удостоверилась, что выбраться из неё можно только через дверь, в которую её втолкнули. Затем перевела взгляд на девочку.

– Ты кто? – спросила.

– Я ваша служанка, госпожа… – тихо ответила девочка. – Мне приказали выполнять все ваши распоряжения, только не развязывать руки и не выпускать из комнаты… Иначе они убьют моих родителей…

– Кто «они»?

– Я их не знаю… Люди в чёрных плащах… Я думала, вы знаете, кто они…

– Я тоже не знаю. – Эйлин устало опустилась на пол. – Дай попить…

Девочка налила в чашку воду из кувшина, стоявшего возле неё, и подала девушке. Утолив жажду, Эйлин взглянула на поднос, стоявший на полке. На нём находились тарелки с хлебом, холодным мясом и овощами.

– Это нам?

– Это вам… Я уже поужинала.

– Но не откажешься перекусить ещё?

– Нет…

Девочка поставила поднос на пол между ними, и пленницы принялись за трапезу. Мясо уже было нарезано, овощи очищены – никто не дал им ни ножа, ни ложки, сторожа предусмотрели всё. Несмотря на постигшие её неприятности, Эйлин не утратила здорового аппетита. За день она успела проголодаться, и мясо с овощами исчезли за несколько минут.

Насытившись, Эйлин попросила девочку соорудить ей постель и с наслаждением вытянулась на мягком душистом сене. Девчонка стянула с неё сапоги, расшнуровала куртку и легла на другой охапке в своём углу.

Утром девочка помогла ей совершить необходимые процедуры, умыла, одела, обула и накормила горячим завтраком. Малышка снова надела ей на глаза повязку и лишь после этого постучала в дверь, чтобы их выпустили.

Эйлин вывели из дома и посадили в седло. Судя по бодрому пению птиц и прохладному воздуху, стояло раннее утро. Видимо, путь предстоял неблизкий, раз отправлялись на рассвете.

Эйлин вновь тряслась в седле, ежась от утренней прохлады. Она настроилась на долгую скачку, но через пару часов лошадь остановилась. По запаху сырости и плеску волн девушка поняла, что они добрались до большого водоёма, возможно, до реки. Скорее всего, это был Агор – граница королевства. Судя по суете и отдаваемым командам – предстояла переправа на другой берег.

Размышляя над своим положением, Эйлин старалась понять, кто же её похитители. Учитывая хорошо вооружённый и обученный отряд, это должен быть богатый вельможа. Но этот вельможа должен жить в Илларии и знать девушку лично, раз послал на её поимку целый отряд. Однако Эйлин не была знакома ни с одним аристократом. Все её друзья и знакомые – простые люди, солдаты либо мелкие торговцы, а в последнее время только вальдо. К тому же похитители повезли её не в богатые провинции Орхаут или Арнис, и даже не в Морас, на севере Гринбергских гор, где добывали золото и серебро, а на юг, на берег Агора. И сейчас собираются переправляться в Ледеберг, где нет ни городов, ни цивилизованных селений, а только поселения варваров да горстка свирепых горных баронов…

Внезапно сердце девушки похолодело. Как она не догадалась раньше? У кого может найтись такой хорошо обученный отряд, кто мог так дерзко и хитроумно спланировать засаду, кто не побоялся напасть на вальдо? Конечно же, горный барон! Они постоянно похищают женщин для своих безразмерных гаремов.

О горных баронах в королевстве ходили различные слухи, один невероятнее другого. Говорили, что они дружат с демонами и злыми духами, поэтому их замки неприступны, а солдаты неуязвимы. Рассказывали, что бароны богаче самого короля, а подвалы их замков забиты золотом и драгоценными камнями. Поговаривали, что бароны похищают самых красивых девушек и женщин, и гаремы их заполнены изысканными красавицами. Но когда наложница надоедает хозяину, её безжалостно убивают, а труп сбрасывают со стен замка на съедение диким зверям.

Эйлин никогда не считала себя красавицей, хотя дурнушкой, конечно же, не была. Она хороша, но не настолько, чтобы на неё польстился горный барон, который, к тому же, никогда её не видел. Скорее всего, до барона дошли слухи о необычной женщине-вальдо, и он пожелал завладеть ею. Если повезёт, она сможет очаровать барона своим воинским мастерством и не закончит дни в переполненном гареме.

Пока девушка горестно размышляла о предстоящей ужасной судьбе, подготовку к переправе закончили. Её ссадили с лошади и поместили в лодку. На том берегу уже ждала карета. Эйлин усадили внутрь, захлопнули дверцу, щёлкнул бич кучера, и карета, подпрыгивая на ухабах, скрипя и раскачиваясь, покатилась. Эйлин чувствовала, что находится в карете не одна, и оказалась права: на больших ухабах и при резких поворотах чьи-то сильные, но не грубые руки поддерживали её.

Девушку, не привыкшую к поездкам в каретах, растрясло и укачало. Она с трудом боролась с тошнотой, побледнела и покрылась холодной испариной. Заботливая рука спутника вытирала ей лицо и подносила к губам флягу с кислым напитком. Но, увидев, что девушка вот-вот потеряет сознание, он громким окриком остановил карету и вынес её на свежий воздух.

Когда Эйлин немного отдышалась и пришла в себя, то попросила слабым голосом:

– Нет… Только не карета… Хоть пешком, хоть в цепях… Только не карета…

Произошло какое-то движение, её усалили в седло, и они продолжили путь. Карета осталась где-то позади, гремя окованными сталью колёсами.

Поездка верхом на свежем воздухе взбодрила девушку, и когда они прибыли в замок, пленница окончательно пришла в себя.

Её ссадили с седла уже знакомые руки и куда-то повели. Но прошли они всего несколько шагов. Ступая неуверенно, Эйлин споткнулась о порог. Сильные руки поддержали её, а затем подхватили и понесли. В памяти невольно всплыл образ Айдита и его уверенные объятия. Она впервые пожалела, что не ушла с ним – не было бы сейчас ни этого плена, ни пугающей неизвестности.

Они поднимались куда-то ввысь, судя по многочисленным крутым поворотам – к вершине башни.

Наконец девушку опустили на пол, разрезали путы и оставили одну. Внизу затихли шаги. Несколько мгновений Эйлин стояла неподвижно, растирая запястья и страшась снять повязку, опасаясь увидеть либо расписные стены гарема, либо запылённые стены темницы. Но потом решилась и медленно стянула надоевший кусок материи.

Взору открылась небольшая, но уютная комната с двумя узкими окнами, расположенными напротив друг друга. Сзади в полу зияло ограждённое отверстие входа, и виднелась часть лестницы, ведущей вниз. Стены прикрывали гобелены, на полу лежал толстый ковёр. Посредине стояли стол и два изящных креслица, у стены располагалось красивое деревянное резное ложе, застеленное ярким полосатым покрывалом. На столе стоял подсвечник с тремя длинными свечами.

Полная изумления, девушка медленно прошлась по комнате, рассматривая всё более подробно. Выглянув в окно, увидела покрытые лесами горы, простирающиеся до горизонта. Присела на ложе, опробовав толстый упругий матрас. Что ж, начало не такое ужасное, как она себе напридумывала.

Послышались шаги, из проёма в полу показалась голова женщины. Когда она вошла в комнату, Эйлин увидела, что это рабыня с красивым бронзовым ошейником. Та склонилась в низком поклоне и произнесла:

– Меня зовут Райна, госпожа, я ваша старшая служанка.

Эйлин удивлённо приподняла брови. Ещё один сюрприз.

– А есть и младшие?

– Да, госпожа. Эсси и Митти, две девушки – массажистка и горничная. Они внизу, ждут вас.

Прекрасная комната и три рабыни в услужение – уж не умерла ли она и не вознеслась на Небеса? В слухах о горных баронах никогда не рассказывалось, чтобы бедную пленницу содержали, как принцессу.

– Госпожа проделала долгий путь и, наверное, устала, – вновь заговорила рабыня. – Внизу приготовлена горячая купальня. Пока девушки будут заниматься вами, я принесу ужин.

Эйлин кивнула. Да, горячая ванна и хороший ужин ей не помешают.

Через час, чисто вымытая, разморённая в горячей воде, благоухающая ароматными маслами, которые умелые руки рабынь втёрли в кожу, Эйлин сидела за накрытым столом и с аппетитом поглощала изысканные яства. Райна умело прислуживала ей. Всё это весьма нравилось девушке, но и настораживало. Она вспомнила виольскую пословицу: «В слишком мягкой постели снятся плохие сны». За всем этим великолепием должен крыться какой-то подвох.

Но пока скрытый смысл её пленения оставался неизвестен, девушка решила наслаждаться всеми предоставленными удобствами. Сытно и вкусно поев, Эйлин забралась в постель и расслабилась. Стараясь не думать о плохом, закрыла глаза, мечтая отдаться отдыху – она действительно устала от долгой, утомительной, неудобной поездки. И мгновенно забылась глубоким, тяжёлым сном, словно рухнула в бездонный колодец.

2

Несколько дней прошли в бездеятельной неге. Эйлин не видела никого, кроме рабынь. Утром и вечером она принимала ароматическую ванну, после которой ей делали массаж, втирая в кожу специальные масла – от них она становилась гладкой и бархатистой. Вместо привычных доспехов она теперь носила платья из струящегося шёлка, нежность которых казалась ей чуждой и непривычной. Её украшали изящные драгоценности.

Всё свободное время девушка проводила в беседах с Райной, из которых узнала, что находится в замке горного барона Стиллвелла и заперта в Башне Невест. Отсюда у неё два пути: либо под венец с бароном, либо на крышу башни, откуда её сбросят вниз, на каменные плиты двора, чтобы своей кровью она смыла оскорбление, нанесённое жениху отказом от брака. Но пока сам барон не придёт и не объявит, что выбрал её в качестве невесты, девушке не о чем беспокоиться.

– Ещё не ударили в колокол, значит, господин ещё не решил, станете вы его невестой или наложницей, – пояснила рабыня.

Это известие мало утешило пленницу. Что лучше: быть съеденной гиззардом или растерзанной свирепым йолом? Эйлин предпочла бы встретиться с этими двумя хищниками, чем сидеть в золотой клетке и ждать своей участи. Там у неё, хотя бы теоретически, был шанс выжить при помощи меча, силы и счастливого случая. А сейчас она – беспомощная пленница, от которой ничего не зависит. Всемогущий барон где-то в своих покоях решает её судьбу, и только от его желания, настроения или прихоти зависит, станет ли она госпожой или мимолётной забавой в его руках. Правда, она могла выбирать – жить или умереть, и то только в том случае, если барон захочет назвать её невестой.

***

Прошло ещё несколько дней. Ожидание начало нервировать. Беспокойство Эйлин достигло предела, когда однажды утром её разбудил гулкий удар колокола, прозвучавший, казалось, прямо над головой. Через несколько минут в комнату вбежала запыхавшаяся Райна и с порога воскликнула:

– Радуйтесь, госпожа, вы невеста!

– Радуюсь, – буркнула Эйлин и отвернулась к стене. Действительно, радости мало. Теперь она должна решить: согласна стать баронессой Стиллвелл или предпочтёт обагрить своей кровью плиты двора?

Днём, когда Эйлин и Райна сидели за столом и складывали мозаику из разноцветных кусочков дерева, на лестнице послышались шаги, и из проёма показался мужчина, одетый в длинный бархатный плащ, скрывающий фигуру. Голову его покрывал чёрный кожаный шлем, украшенный хвостом лэя – особый знак горных баронов. В отличие от простых дружинников, на шлеме красовался серебряный обруч с крупными зубцами – знак его статуса. Лицо скрывало серебряное забрало с узкими щелями для глаз и рта.

Увидев вошедшего, Райна тут же пала ниц, а Эйлин окинула его внимательным взглядом. Она по-всякому представляла встречу с бароном Стиллвеллом, но не думала, что он продолжит скрывать лицо. Неужели его лик так ужасен, что он боится показаться невесте, чтобы преждевременно не оттолкнуть её? Может, он некрасив, стар или изуродован шрамами? Эйлин как-то спросила Райну, как выглядит господин, но та ответила, что ей запрещено отвечать на подобные вопросы.

Барон подал знак затянутой в перчатку рукой, и рабыня выскользнула из комнаты. Мужчина молча смотрел на девушку, Эйлин так же безмолвно взирала на него. За прорезями маски темнели серые глаза. Их взгляд показался девушке смутно знакомым. Когда барон заговорил, она сразу узнала мужественный голос предводителя похитителей. Значит, это его руки всё время опекали её, и его тонкий благоухающий платок вытирал пот и кровь с её лица! Конечно, можно было догадаться: горные бароны обязаны лично похищать невест. Да и кто ещё мог иметь столь изысканную и совершенно бесполезную в солдатской жизни вещь?

– Добрый день, сударыня, – произнёс мужчина. – Я Эльдоран Стиллвелл, горный барон, украл вас по обычаям предков, и объявляю своей невестой. Вы можете согласиться стать моей супругой немедленно или взять время на обдумывание. Вы можете отказаться от предлагаемой мной чести и смыть позор отказа собственной кровью.

Эйлин встала и прошлась по комнате. Глаза барона неотступно следовали за ней. Остановившись возле окна, она повернулась к «жениху», заложив руки за спину, чтобы тот не заметил, как дрожат её пальцы, и спросила:

– Скажите, сударь, почему вы так долго ждали, чтобы ударить в колокол? Вы колебались? Не могли решить, что лучше: взять меня в жёны или отправить в гарем?

– Отнюдь, – ответил барон. – Я ехал за вами как за невестой, вёз вас как невесту, привёл в эту башню как невесту… Но после удара колокола пойдёт срок, в течение которого вы обязаны сделать выбор, а я хотел дать вам дополнительное время для размышления и смирения.

Эйлин усмехнулась.

– Ваше благородство и доброта безграничны… Вы напомнили мне одного знакомого.

Показалось или в самом деле глаза барона чуть сузились, а руки в перчатках сжались в кулаки? Но голос прозвучал ровно, когда он вновь заговорил:

– Я жду ответа, сударыня.

– Ах, да… Согласна ли я стать вашей женой?

– Да.

– И вас не смутит, даже если я скажу, что люблю другого мужчину?

Кулаки барона сжались чуть сильнее.

– Вы всегда можете отказаться от моего предложения.

– И умереть?

– Таковы правила.

Эйлин помолчала.

– Вы сказали, что ехали за мной как за невестой… Откуда вы меня знаете?

– Я вас видел.

– Когда? Где?

Барон не ответил.

– Значит, вы согласны жениться на мне в любом случае?

– Если вы дадите согласие.

– Даже несмотря на то, что я не девственница?

– Мы об этом никому не скажем… – в голосе мужчины прозвучала плохо скрытая ирония.

Эйлин посмотрела в окно и вновь повернулась к мужчине.

– Сколько у меня времени на размышления?

– Не больше двух месяцев.

– Очень большой срок… Но я им не воспользуюсь, если вы покажете своё лицо.

– Моё лицо вы увидите только после свадебных торжеств.

– Неужели оно так уродливо, что вы боитесь немедленного отказа?

Барон помолчал некоторое время, словно не зная, что ответить, затем сухо произнёс:

– Думайте что хотите, сударыня. Но лицо моё вы увидите только на брачном ложе. А до тех пор оно будет скрыто от вас.

– Ладно… – согласилась девушка.

– И не пытайтесь расспрашивать обо мне своих рабынь – им приказано молчать. Если хоть одна, нарочно или нечаянно, проговорится – ей вырвут язык. Так что если вам жалко этих девушек, не доводите их до греха… Итак, сударыня, каков же ваш ответ?

– Я возьму на обдумывание десять дней.

– Вы уверены, сударыня? Я уже говорил, что у вас есть два месяца…

– Мне достаточно десяти дней.

– Хорошо, я приду за ответом через десять дней.

Барон повернулся и вышел – только плащ тихо зашуршал по каменным ступеням.

Через несколько минут после его ухода в комнату поднялась Райна. Её глаза сверкали любопытством.

– Ну, что, госпожа?

– Я взяла на раздумье десять дней.

– Почему так мало? Вы могли взять два месяца.

– Зачем тянуть? За шестьдесят дней я сойду с ума в этих четырёх стенах.

– А… Вы уже всё решили? – хитро прищурилась служанка. – Вы уже всё решили, а время взяли для приличия?

Эйлин улыбнулась.

– Скажите, госпожа! – взмолилась рабыня. – Вы ведь станете нашей госпожой? Станете баронессой Стиллвелл?

– Скажи ты мне, Райна, барон всё время прячет от людей лицо?

– Нет, что вы! Только от… вас… – Райна замолчала и испуганно покосилась на вход.

– Он молод или стар? Сколько ему лет?

– Нам запрещено рассказывать о господине… – жалобно заскулила прислужница. – Прошу вас, госпожа, не спрашивайте меня… Мне вырвут язык, если я скажу хоть слово…

– Кто будет знать? Здесь только ты и я.

– Стены имеют уши… Умоляю вас, госпожа, давайте поговорим о чём-нибудь другом… Хотите, я расскажу, как один стражник спьяну принял собаку за горного волка и полдня гонялся за ней по замку, пытаясь убить? Это очень смешная история…

Эйлин поняла, что не добьётся от Райны ответа, и оставила её в покое.

3

Срок пошёл. Ничто не изменилось в жизни девушки. Она всё так же сладко спала, вкусно ела, наслаждалась горячей купелью и приятным массажем, играла или болтала со служанками, смотрела в окно или мерила шагами золотую клетку. Но, казалось, время ускорило свой бег. Дни начали проходить быстрее, солнце проносилось по небу, как олень, спасающийся от волка. Вот только что было утро, Райна принесла завтрак – и вот уже наступал вечер, и рабыня зажигала свечи. Чем ближе подходил назначенный день, тем угрюмее становилась Эйлин. Её уже не интересовали бесконечные истории Райны и не радовали удобства узилища. Она могла просидеть несколько часов, обхватив колени руками, бездумно глядя в пространство.

Эйлин совсем не хотелось становиться женой барона Стиллвелла, как и чьей-либо женой вообще, но она не видела иного выхода из сложившейся ситуации. Смерть тоже не выход. Если бы своей гибелью она могла что-то изменить, кому-то помочь или кого-то спасти – тогда смерть была бы оправдана и зачтена в будущей жизни. Смерти как таковой девушка не боялась, свято веря, что после разрушения нынешнего тела её бессмертная душа переселится в новое, возродится в другом человеке и снова пройдёт жизненный путь. А так как она не нарушала правил и законов, предписанных верой, то могла рассчитывать на более счастливое будущее, чем нынешняя жизнь. Но умереть бесцельно и по собственному желанию претило её натуре.

И вот наступил тот день, когда на лестнице вновь прозвучали шаги барона, и он вошёл в комнату пленницы. Но теперь он был не один. Его сопровождали двое воинов. Один держал в руках верёвку, которой должен был связать девушку в случае отказа, чтобы затем сбросить её с крыши башни, а другой – роскошный наряд, который носила официальная невеста горного барона. Стиллвелл снова скрывал лицо, но у его людей лица были открыты. Их взгляды с любопытством и восхищением устремились на девушку – ведь, одетая в изысканное платье, с красивой причёской, украшенная и умело подкрашенная, Эйлин выглядела настоящей красавицей. Девушка этого не знала и не осознавала: в комнате не было зеркала, чтобы она могла увидеть своё отражение.

– Я пришёл за ответом, сударыня, – сухо произнёс барон.

– Вы не оставили мне выбора, – так же сухо ответила Эйлин. – Мои обычаи и верования не одобряют добровольный уход из жизни, если для этого нет веских причин… Поэтому я выбираю меньшее из двух зол, как я считаю… Я согласна стать вашей женой… Возможно, тогда у меня появится причина умереть… Либо убить вас.

Барон молчал, словно переваривая ответ. По-видимому, он ему не понравился. Вроде бы он звучал как согласие, но по сути был отказом. Воины взирали на господина, ожидая его приказа.

– Вы сказали своё слово, сударыня… – наконец произнёс барон. – Я услышал всё, что вы хотели сказать, и принимаю это без возражений.

Он подал знак, и воин с нарядом невесты вышел вперёд. Второй улыбнулся, сложил верёвку и ушёл. Не успел он скрыться в проёме, как в комнату стремительно поднялась Райна. Она почти выхватила платье из рук воина и приблизилась к девушке.

– Госпожа, вы должны переодеться! – радостно воскликнула она. – Ступайте, ступайте! – почти закричала она на барона и его спутника.

– Я подожду внизу, – обронил Стиллвелл и вышел.

Райна быстро переодела госпожу, поменяла ей украшения на более ценные – те лежали в маленькой шкатулке вместе с нарядом, – подправила причёску и макияж и, взяв за руку, повела вниз.

Барон ждал на площадке нижнего этажа, где находились ванная и туалетная комнаты. Видя, как неуклюже спускается девушка по высоким ступеням, путаясь в жёстком подоле платья, расшитого золотой канителью и мелким речным жемчугом, он подхватил её на руки и легко понёс вниз. Увидев своё искажённое отражение в полированной поверхности холодного металла, Эйлин закрыла глаза и прошептала:

– Лучше бы вы снова завязали мне глаза…

Зрачки в прорезях маски сверкнули, но барон промолчал.

Как только они вышли наружу, наверху башни ударил колокол и начал выбивать торжественную мелодию. Стиллвелл поставил девушку на ноги и, взяв за руку, повёл к замку. Они поднялись на высокое крыльцо, где толпились слуги и солдаты, выкрикивая приветствия, прошли мрачным холлом и поднялись по парадной лестнице в Зал Торжеств.

Здесь их ожидала целая делегация: старый барон, его супруга и две юные девушки – очевидно, сёстры жениха. Баронесса выглядела типичной варваркой, ещё нестарой и очень красивой.

Сначала Эйлин удивилась, но затем вспомнила рассказы Райны об обычаях горных баронов. Те брали в жёны любую понравившуюся девушку, невзирая на её статус, будь то хоть принцесса крови или простая варварка, – лишь бы она соответствовала предъявляемым требованиям. Юные баронессы походили на мать, хотя старый барон Стиллвелл был истинным илларийцем: светловолосый, высокий, голубоглазый.

Эльдоран подвёл Эйлин к родителям и опустился на одно колено. Девушка, поколебавшись, сделала то же самое.

– Отец, матушка… – произнёс мужчина. – Это моя невеста Эйлин Аберс. Я украл её по обычаям наших предков, она отсидела в Башне Невест положенный срок и сейчас смиренно просит вашего благословения на нашу помолвку.

Барон и баронесса с интересом посмотрели на будущую невестку.

– Твоя невеста – красивая, здоровая и сильная девушка, – произнёс старый барон. – Думаю, ты сделал правильный выбор, сын. Благословляю вас и желаю удачи, благополучия и красивых здоровых детей.

– Благословляю тебя, сынок… – тихо произнесла баронесса. – И тебя, девушка. Пусть боги пошлют вам любовь и согласие.

Родители возложили руки на склонённые головы молодых, и на этом церемония благословления закончилась.

Как только они встали с колен, снова ударил колокол, и его гулкий, протяжный, торжественный звон улетел вдаль, оповещая все соседние и подчинённые селения, что у барона Стиллвелла появилась законная невеста.

На женской половине замка Эйлин выделили несколько комнат. Ей продолжали прислуживать три рабыни, которые были с ней в Башне Невест. Девушку взяла под опеку баронесса Ирия, мать жениха. Она обучала будущую невестку обычаям и законам горных баронов, рассказала историю рода Стиллвеллов и поведала историю своего замужества.

Эйлин узнала, что многое из слышанного ею ранее о горных баронах было глупой выдумкой. Они оказались не такими уж страшными и кровожадными, как она думала прежде. Злодеяния, творимые её бывшими сотоварищами вальдо, зачастую были намного ужаснее.

По традиции, между помолвкой и свадьбой должно было пройти сорок дней. За это время жених успевал подготовиться к торжеству, пригласить гостей со своей стороны и со стороны невесты, приготовить дары невесте и её родственникам. Тут Эльдорану повезло: у Эйлин не осталось близких. В этом смысле судьба благоволила барону – не нужно ни торговаться с семьёй, ни одаривать многочисленную родню.

Став официальной невестой, девушка получила относительную свободу, хотя за ней постоянно следили родственницы жениха и строго охраняли его дружинники. Не дай бог, невеста сбежит или, того хуже, её похитят завистники или враги – это самый большой позор, который мог выпасть на долю горного барона.

Мысль о побеге возникла в голове девушки, как только она вышла из Башни Невест, но она не поддалась искушению. Эйлин понимала, что это невозможно. Далеко она не убежит, даже если и выберется из крепости. Вокруг замка простирались незнакомые леса, она не знала этой местности и даже не представляла, в какой части Ледеберга находится. Сколько кемов до Агора? Как перебраться через реку, в самых узких местах имеющую ширину около двух кемов? Горному барону, несколько поколений живущему в этих краях, знающему здесь каждый камешек и каждое дерево, на службе у которого находятся опытные варвары-следопыты, не составит труда выследить и поймать беглянку. Конечно, её не накажут, но посадят под замок до самой свадьбы, да и потом она не будет пользоваться доверием. А Эйлин совсем не хотелось всю жизнь прожить пленницей. Она понимала, что замужества ей так или иначе не избежать, и смирилась со своей участью. Отдавшись на волю Богини-Матери, Эйлин рассудила, что Великой виднее, как поступить со своей дочерью. И коль скоро она решила сделать Эйлин баронессой Стиллвелл, то так тому и быть.

Со своим женихом девушка виделась нечасто – ровно столько, сколько требовали правила приличия, не более. Он всегда приходил в плаще и с опущенным забралом, разговаривал сухо и держался сдержанно. Однажды девушка даже сказала, не скрывая откровенной насмешки:

– Мне кажется, любезный жених, что я вам не по душе… Создаётся такое впечатление, что это я навязалась вам в невесты, а не вы принудили меня к этому браку. Если так, одно ваше слово – и ноги моей не будет в вашем доме.

Но барон невозмутимо ответил:

– Я не хочу зарождать в вас напрасных иллюзий, дорогая, чтобы в первую брачную ночь вы не испытали разочарование…

Эта скрытность и таинственность будущего супруга крайне раздражали девушку. Никто в замке не хотел говорить об Эльдоране, словно он был проклятым. И мать, и сёстры, и прислуга будто сговорившись, твердили:

– Всему своё время. Скоро он откроет вам своё лицо. Потерпите, сударыня.

Финальный пассаж

И вот наступил долгожданный день свадьбы. С утра баронесса, её дочери и несколько близких родственниц жениха начали наряжать невесту. Свадебное платье, которое переходило от невесты к невесте на протяжении поколений, оказалось тяжёлым и неудобным из-за обилия драгоценностей и украшений, нашитых на него. Непроницаемое покрывало с вуалью затрудняло дыхание. Церемонии были столь запутанными, долгими и утомительными, что Эйлин еле выдержала до их окончания. Девушка вздохнула с облегчением, когда они закончились и все отправились в Банкетный Зал и уселись за свадебный стол. Покрывало с неё сняли, и она наконец смогла вздохнуть свободно, утолить жажду и подкрепиться.

Эльдоран и в храме, и за столом не поднимал забрала, поэтому не мог ни есть, ни пить. Во время пиршества девушка постоянно насмехалась над супругом, шутливо предлагая то лакомый кусочек, то бокал вина, и притворно сокрушаясь, что он ослабеет и не сможет в должной мере выполнять супружеские обязанности. Когда её насмешки совсем допекли его, он с силой сжал её руку и холодно произнёс:

– Не беспокойтесь, сударыня, моих сил хватит на троих, таких, как вы. Как бы вы не запросили пощады, прежде чем я удовлетворю своё желание…

– Уж не думаете ли вы, дорогой супруг, что я неопытна в любовных делах? – сердито ответила девушка, раздражённая болью, которую ей причинило сильное рукопожатие. – Смею вас заверить, до вас у меня было много и более хвастливых любовников, чем вы!

– Возможно, – невозмутимо ответил барон, чем ещё больше рассердил девушку, ведь она хотела вывести его из равновесия, в котором он постоянно пребывал. – Но у вас не было такого мужчины, как я.

– Чем же вы лучше других? – фыркнула Эйлин.

– Узнаете… Уже скоро.

Наконец настал тот момент, когда молодые уже могли покинуть пир и отправиться в брачную комнату, где их ожидало широкое супружеское ложе, украшенное разноцветными лентами и гирляндами живых цветов.

Эльдоран взял супругу за руку и вышел из-за стола. Под пение девушек, под дождём из цветочных лепестков и зёрен он вывел её из зала. Их провожали друзья и родные, отпускавшие сальные шуточки и шутливо желавшие им долгой беспокойной ночи. Молодожёны вошли в опочивальню, за ними закрыли двери и повесили символический замок – знак нерушимости брачного таинства первой ночи.

Впервые с начала свадебной церемонии супруги остались наедине. Эйлин, которая так долго ждала и страшилась этого момента, ощутила беспокойство. Что она увидит, когда супруг поднимет забрало и снимет шлем? Уродливое или обезображенное лицо, на которое ей придётся смотреть всю оставшуюся жизнь? Не лучше ли оставаться в неведении и думать, что за безликой холодной поверхностью скрывается прекрасное лицо сказочного принца?

Эльдоран повернулся к супруге и положил руки ей на плечи. Холодные серые глаза внимательно смотрели сквозь прорези маски, и Эйлин решила: будь что будет! Она больше не хочет неведения! Пусть за этой сверкающей поверхностью шрамы или некрасивые черты, но этот человек теперь её супруг, и она должна принять его таким, каков он есть.

Эйлин протянула руку и кончиками пальцев коснулась холодного металла.

– Настало время поднять забрало… – тихо произнесла.

– Не раньше, чем спадут ваши покровы, – ответил Эльдоран и начал медленно раздевать супругу. Его пальцы ловко управились со всеми крючками и шнуровками, и вскоре тяжёлое облачение упало к ногам девушки. Она осталась в одной тонкой нижней сорочке. Эльдоран подвёл её к ложу и уложил на благоухающие покрывала. После этого начал раздеваться сам.

Сначала на пол упал белоснежный, шитый золотом плащ, открыв такой же белый с золотом костюм, облегавший мощную фигуру. Её очертания показались девушке знакомыми. Когда-то она уже видела такие же широкие плечи, выпуклую грудь и узкую талию… Супруг сбросил перчатки, обнажив смуглые руки с длинными сильными пальцами, и начал расстёгивать куртку. Повернувшись набок и подложив под голову руку, Эйлин с интересом наблюдала за представлением.

Камзол упал на плащ, за ним последовали сапоги и штаны. Эльдоран остался в нижней сорочке и узких панталонах, а голову по-прежнему покрывал таинственный шлем. Эйлин безмолвно ждала продолжения, не сводя с супруга взгляда.

Он поднял руки и снял шлем…

На плечи упали длинные, чёрные, вьющиеся волосы. Сердце девушки вздрогнуло. Она узнала эти волосы!

Эльдоран медленно опустил руки, открывая лицо.

У Эйлин перехватило дыхание – от неожиданности, недоверия, возмущения и радости. Она вскочила и вскрикнула:

– Айдит!

– Ты не забыла меня? – улыбнулся варвар.

– Я… Но ты же… Ты лгун, обманщик и притворщик! – от возмущения Эйлин не могла подобрать слов.

– Но ты рада видеть меня?

– Я… Я ненавижу тебя! Что это за игры? Похищение, Башня Невест, вся эта таинственность…

– Ты не захотела уйти со мной добровольно, а я не мог без тебя жить… Я полюбил тебя в миг нашей первой встречи, я хотел, чтобы ты стала моей супругой, но ты отвергла меня… Я горный барон и поступил по своим правилам и обычаям. Теперь ты моя супруга – рада ты этому или нет.

– Почему ты притворялся простым варваром, да к тому же ещё и немым?

– Горный барон в Илларии?! Да я был бы для королевских мечников лучшей добычей, чем капитан вальдо и весь его отряд! Поэтому я притворялся простым варваром-охотником. Таким ты меня и восприняла. Но если бы я открыл рот и заговорил, ты бы сразу поняла, что я не тот, за кого себя выдаю… А если бы я ещё признался, что я горный барон, и предложил тебе стать моей женой, ты бы вышла за меня?

– Нет… – честно ответила девушка. – Я наслушалась о горных баронах всяких небылиц… В королевстве вас считают хуже демонов и пугают вами детей… Ладно, это понятно, но почему ты притворялся до конца? Почему не открылся в Башне Невест?

– А это моя маленькая месть за твой отказ… – усмехнулся Эльдоран.

– А если бы я отказала тебе во второй раз? Не захотела бы становиться женой горного барона? Ты бы без колебаний сбросил меня с Башни?

– Тогда я бы тебе открылся… Но если бы ты продолжала упрямиться – сбросил. Я бы убил тебя, чтобы ты не досталась больше никому, – жёстко ответил мужчина.

Эйлин хотела обидеться, но потом передумала. Айдит, нет, Эльдоран – горный барон и настоящий мужчина. А чего она ожидала? Она сама поступила бы так же на его месте.

Эйлин соскочила с ложа, приблизилась к супругу и прижалась к его груди.

– Ах, Айдит… Эльдоран… Ты тупой бесчувственный варвар!.. Ты не представляешь, что я пережила, о чем передумала за эти дни заточения и сколько раз пожалела, что не ушла тогда с тобой… Я убью тебя за это!

– Убивай… – прошептал мужчина, наклоняясь и зарываясь лицом в её волосы. – Но только после того, как я познаю тебя полностью…

Он подхватил её на руки и шагнул к ложу. Миг – и рубашка девушки полетела на пол, изорванная в клочья. Следом полетели последние одеяния супруга. Опустившись возле ложа на колени, мужчина несколько минут с жадностью рассматривал обнажённое тело супруги, поглаживая его руками и изредка покрывая лёгкими поцелуями. Его губы и волосы щекотали и возбуждали, и вскоре она была готова принять его. Большое массивное тело опустилось рядом, и сильные руки заключили Эйлин в стальные объятия. В мгновение ока она оказалась сверху, в позе наездницы, и Эльдоран проник в неё. Его возбуждённая плоть причинила девушке боль, словно она была девственницей, и она не сдержала болезненного стона. Эйлин взглянула вниз и невольно ужаснулась – такого большого и мощного орудия любви она ещё не видела! Но Эльдоран, не спеша и осторожно, всё же вошёл в неё и начал медленно двигаться, продолжая одновременно ласкать и возбуждать. Вскоре, охваченная любовным экстазом, Эйлин забыла о боли и полностью отдалась необычайно приятным и сладостным ощущениям, охватившим её тело.

Эта ночь стала самой необычной в жизни девушки. Прежние её мужчины, удовлетворив первую страсть, тут же засыпали. Более выдержанные были способны на ещё один или два акта. Эльдоран же после первой близости стал ещё более нежен и ненасытен. Его ласки стали ещё трепетнее и изощрённее, а поцелуи наполнились ещё большей страстью и жаждой. Он не брал партнёршу по своему желанию, а ждал, пока она будет готова принять его. Затем доводил до экстаза и лишь тогда позволял себе получить заслуженное удовольствие. Эйлин дрожала и стонала в его руках, жаждала его ласк и с наслаждением терпела невольную боль от слишком страстного сближения. Она любила и отдавалась любви, требовала и была покорна, как рабыня.

Их любовные утехи продлились далеко за полночь, пока у Эйлин полностью не истощились и душевные, и физические силы, и она просто уснула в объятиях возлюбленного.

Проснулась девушка поздно. В замке царила необычайная тишина. По-видимому, гулявшие почти до утра гости ещё не проснулись. Открыв глаза, она долго всматривалась в лицо лежащего рядом мужчины. Его широкая грудь с выпуклыми рельефными мышцами медленно вздымалась и опадала в спокойном дыхании, волосы разметались по подушке. Эйлин хотела притронуться к его губам, поцеловать закрытые глаза, но сдержала себя. Пусть поспит. Этой ночью он потрудился на славу. Она ещё успеет вволю насладиться и его губами, и его телом – ведь теперь этот мужчина, этот прекрасный образец человеческой породы, её законный супруг.

К О Н Е Ц

СИРена

2007 год