Читать книгу: «Устье времени»

ГЛАВА 1

К моменту описываемых событий галактика Млечный путь давно прекратила свое существование. Вместе с ней канула в бездну и Солнечная система.

Но имена планет человеческой колыбели живы в именах сверхлюдей и старшего из них зовут Меркурий. Он развивает свой собственный плод в кибернетическом коконе, которому уже несколько биологических циклов. Кокон программирует коннектом мозга плода всей информацией накопленной человечеством и имеет сознание. Погруженный в глубокий сон, способен манипулировать поступающими в него потоками данных, анализируя их и делая выводы, как если бы уже родился и жил.

На протяжении всего существования Вселенной любая жизнь создает себе подобных. Древние предки на рассвете человечества отдавались фундаментальным природным механизмам для размножения. Окружающее их естество Вселенной было для них непостижимым знанием, люди доверялись механизмам построения генов от двух особей и вынашиванию плода самкой. Годы ухода за отпрыском давали возможность контролируемой передачи информации этому новому цветку Вселенной. Медленные, примитивные интерфейсы человеческой речи и изображений программировали нейронные связи и наставляли особь на дальнейший жизненный путь.

Меркурий же сотворен самим собой, как и другие сверхлюди. Тем не менее, как и прежде, увядающий Меркурий никогда не станет сам своим детищем. Он встретит свое забвение как отдельная особь, оставив новую копию себя этой Вселенной. Элементы человеческого социума не позволяют прервать этот цикл перерождения.

Великая ответственность управления человечеством, добытые уникальные навыки и возможности – все это создает долг породить новую жизнь для блага общества.

Медленно пульсирующие синими венами толстые стены кокона отделяют увядающего отца от своего детища. Меркурию более тридцати тысяч биоциклов. Вновь воссозданному телу всего несколько десятилетий. Это генетически синтезированное человеческое порождение, зачатое от технологии – продолжение рода власти и науки.

Остальное человечество считает сверхлюдей своими покровителями: наставниками, пророками, пастырями и богами в едином материальном обличии. Все достижения, и само выживание человечества, без сверхчеловека невозможно.

Простые люди разумны, но ими управляет та самая «природа», даже самыми развитыми интеллектуально особями. Человечество существует в естественных для гомо сапиенса рамках технологического развития и даров сверхчеловека.

Сверхлюди же в перерождении, и миллиардах лет жизни, осознают Вселенскую суть, ее законы во всех физических проявлениях. Сверхлюди разнесли человечество на бескрайнее множество планет, которые сумели отыскать, и имели возможность их терраформировать для колонизации.

Обитая в складках Вселенной, где течение времени замедленно по отношению к стандартным мирам, сверхлюди, и без того живущие десятки тысяч биологических лет, переживают миллионы поколений обычных людей. Они лишь изредка (по отношению к течению времени простого человека) снисходят к своим народам, предпочитая невидимо управлять звездными системами, развитием технологий, интеграцией Вселенских миров.

Между тем человечество так и не встретило иной разумной жизни во Вселенной, как если бы единственная нить сознания была однажды продета в сапиенса и больше не могла пронзить ни одно живое существо. Все остальные виды живых организмов, какими бы диковинными они не оказались, оставались лишь частью пищевых цепочек. Закованные примитивными инстинктами они остаются частью локальных природных процессов, создающих друг другу баланс.

И вот на рубеже эпохи, когда расширение Вселенной должно остановиться, и она начнет сжиматься под воздействием всех своих гравитационных составляющих в исходное состояние сингулярности, сверхлюди во главе с Меркурием являются сторонникам идеи покинуть эту изжившую себя Вселенную. Они неустанно трудятся, но все технологии, знания и опыт не дают искомого результата.

И, в какой-то упущенный сверхлюдьми момент, человечество раскололось на сторонников и противников идеи, ополченцев, воинственно настроенных сектантов, заполонивших многие звездные системы. Человеческие жизни скоротечны, отчего оказались утрачены мирные пути вразумить повстанцев. Люди умирают и уносят с собой свои идеи. Они оставляют после себя, воспитанное этими идеями, потомство, которое гипертрофирует их, а затем, так же, передаёт их новому поколению.

Сверхлюдей мало, со всей Вселенной можно набрать один, средних размеров, межгалактический крейсер. У них разного уровня способности, разные уровни в иерархии, все в соответствии со своей древностью, модификациями, поколениями перерождений. Они окружены своими народами. Без простых людей они не смогли бы иметь материала для зарождения своих, генетически сложных, отпрысков и продолжения рода. А люди остались бы без своих покровителей, обычными животными пищевой цепочки в непостижимо сложном мире, который способны регулировать лишь их рукотворные Боги.

Сверхлюди видят человеческую жизнь кочевой до бесконечности. Начав кочевание между степей, на давно не существующей Земле, человечество продолжило кочевать по Вселенной между планетами. Оно убегало от угасающих звезд, от столкновения галактик, исследовало космос в поисках червоточин.

И, по убеждению Меркурия, будущее предначертано этой линией: человечество обязано кочевать в другую Вселенную, а когда и та начнет свой путь разрушения – снова кочевать в новую. Или вернуться в родной мир, когда тот снова распахнется Большим взрывом.

Ополченцы нарекли себя протолюдьми, последователи сверхлюдей клеймили себя гиперлюдьми. Протолюди уже бесповоротно агитировали множество поколений, живущих в отличие от сверхчеловека всего 200-300 биологических лет, что вся Вселенная обязана схлопнуться со всем, что в ней зародилось.

Ополченцы собирают людей в секты на пораженных недоверием к власти планетах и пропагандируют свои идеи, безнаказанно распространяя теории про путь к многомерности, про отрешение от трех измерений, про естественный путь развития, якобы зашедшей в тупик эволюции жизни, про естественное перерождение в новую эфирную жизнь. Они гласят про поход в новый Эон.

Протолюди призывают дематериализоваться, стать богами в новорожденной после взрыва Вселенной, богами над новой трехмерной материальной жизнью, стать родителем этого нового дитя, стать высшим разумом и наставлять идти по верному пути, как наставляют их сейчас такие невидимые сущности многомерного пространства. И так до бесконечности, иначе Вселенная поистине угаснет.

Они уверены, что это обязательный замкнутый круг, который нельзя прерывать. И что даже если одна молекула или джоуль энергии покинет нашу Вселенную, она не сможет вновь переродиться из-за нарушения своего баланса.

Так началось очередное человеческое противостояние, которое поджимает неумолимо кончающееся время.

ЧАСТЬ 1.1 ТИШИНА ОДИНОЧЕСТВА

Я нахожусь на планете, имеющей длинное техническое кодовое название. А это значит, что планета не заселена. Мой звездолет выбросило в свободный полет по космическому пространству во время сражения с протолюдьми несколько десятков биоциклов назад. Подсистему двигателей и часть бортовой электроники повредило электроимпульсной волной.

Удачно заклинившее реле генератора защитного поля обезопасило мой неуправляемый полет на огромной скорости. Десятки биоциклов я был подключен к системе критического анабиоза и системе глобального хронографа.

Перед столкновением с этой планетой корабль пробудил меня, и я вспомнил нарастающее чувство собственного веса. С небывалым треском разрывая атмосферу, звездолет рухнул в пустыне. Годами компенсирующий атрофию моего тела защитный костюм сберег меня и во время крушения. Звездолет же уцелел только благодаря тому же антигравитационному генератору защитного поля. Нас отталкивало словно мяч от поверхности планеты, не оставляя при этом на ней следов: первое сближение, второе, на третье генератор вытянул последние капли энергии и отключился. Брызжа в стороны камнями, корабль грохнулся в поле серого гравия, будто в лужу, и застыл.

Энергосистемы запустили процесс приспособления к материалам окружающей среды: атмосферные газы пропускаются сквозь систему синтеза химических элементов, а выпущенный дрон полетел собирать окружающие камни гравитационным ковшом. Я же упорно пробую вручную открыть шлюз корабля, но механизм не поддается.

К моему сожалению, электроимпульсом поврежден ремонтный блок. Трехмерный принтер печати запчастей физически цел, но электронные компоненты неисправны. Без возможности ремонта, мне остается только выживать на этой планете и молить Богов, чтобы те меня услышали. От падения корабль сильно разворотило, но энергосистемы исправны и батарейные блоки медленно заряжаются. Поступающие извне химические элементы проходят синтезирующий блок и насыщают разные системы корабля всем необходимым. Однако система связи, ремонтный модуль, и силовая установка непригодны, а большая часть обшивки уничтожена. И, конечно же, надежный глобальный хронограф сверхлюдей продолжает слушать эфир.

Эта планета не заселена, на ней нет клерков хронографа, информация о ней отсутствует, есть лишь общие данные картографирования о ее существовании в космосе. Вероятность моего обнаружения крайне мала. Да её вовсе нет. Кому сейчас есть дело до этого пустынного мира.

Все что мне остается – коротать свой век тут. Взывать к сверхлюдям, чтобы те услышали мой жалкий писк во Вселенском вихре.

Без пропитания и возможности покинуть эту металлическую крепость, мне стоит как можно скорее вернуться в анабиоз. И, пожалуй, к глобальному хронографу. Буду “слушать” его, пока мой корабль преобразует материю планеты в пригодное топливо для энергоблока и пайки.

Я давно хотел, но никак не доводилось найти время и силы, чтобы добраться до самого корня информационного вихря в хронографе. Почувствовать древнюю жизнь на планете Земля, оросить свое сознание историей восхода гиперчеловечества. Сейчас я знаю лишь трактаты сверхлюдей о наших целях во Вселенной. Знаю, что мы были рождены в ужасных условиях одинокой планеты, рождены выживать, рождены уничтожать одно, но созидать другое. Мы рождены жить морально уродливыми созданиями, но стремящимися к совершенству.

Визуализационный модуль корабля запишет все, что я узнаю и почувствую. К этим записям можно будет возвращаться, чтобы заново проигрывать добытые чужие ощущения и события, словно сны, для детального изучения.

Чтобы не оказаться запертым в анабиозе от недостатка энергии, я несколько часов слушаю гул моего корабля, который упорно перерабатывает скудные ресурсы планеты.

Смеркается. Планета быстро вращается вокруг своей оси, отчего времена суток сменяются за несколько часов. Химический состав атмосферы планеты придает звезде темно-голубой оттенок, а закат заливает небо розовым градиентом. В иллюминаторе с трудом виднеются темно-сиреневые шары, перекатывающиеся по гравийному полю. Вероятно, это местное растение. Один из шаров надорвался, и, наполнявшие его жидкости протекли наружу, смачивая мелкие камни. Этих камней тут бесчисленное количество: от горизонта до горизонта.

Я закончил настраивать интерфейс подключения защитного костюма к хронографу, и, готовый к стремительному погружению в эфир, откинулся в гравитационные подушки кресла пилота. После установки соединения я почувствовал, что мне дурно. Электромагнитные стимуляции мозга вызвали сильнейшее головокружение и тошноту. Через несколько секунд я потерял контроль над своим телом, по спине прошлась адреналиновая дрожь, каждый мускул охватил легкий тремор. Но организм быстро адаптировался к новым сигналам, реальность отошла на второй план.

Это похоже на сны, за которые нужно суметь ухватиться. Похоже на нескончаемый поток времен, жизней, буйство событий, путающихся между собой. Свежие же события похожи на телепередачи, аккуратно упакованные клерками хронографа. Но вот устаревшие, неважные для общей массы, или единичные обрывки жизней – хаотичный водоворот снов.

В хронографе есть всё, что когда-либо было загружено в него руками клерков или автоматическими сборщиками, а также все, что проходило через хранилище нейрокопий. Но в нем ничего не систематизировано, только то, что нужно для общей истории человечества, что нужно разбросанным по Вселенной колониям, экипажам звездолетов. Так синхронизируются между собой люди, разделенные относительностью течения времени. Это самый высший дар сверхлюдей, который может познать не каждый человек.

Именно поэтому, хотя бы, ради какой-то фильтрации, несущественная на текущий момент информация вымывается и оседает на самое дно, нежели сильные сигналы свежих событий.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«В системе Магма сдержан бунт на орбитальной станции. Зачинщики отправлены в колонию на отдаленную планету Магма-Эта, к остальным заключенным. Система Магма считается образцом контроля над повстанческими настроениями и гуманности по отношению к нарушителям порядка.»

Широковещательное сообщение:

«В системах Миранда и Буян налажено производство модифицированных бортовых андроидов с возможностью…»

Сны хронографа. Инженер Виктор Яремов.

Флотилия Терра-Сигма в системе Фех.

В моем рабочем графике начался период отдыха. И в такой ответственный момент это очень хорошо, я не могу назвать себя любителем поработать. После плотного обеда я направляюсь в свою каюту, чтобы полюбоваться очередным зрелищем, ради которого я вынужден жить в этой тьме космоса.

Я устроился поудобнее на бежевой софе рядом с иллюминатором, и ко мне на диванчик забралась моя маленькая Лиза. «О, как давно ты со мной странствуешь», – шепнул я. Она обволокла ногу и поползла выше к груди. Сухое тепло от ее объятий еще больше успокаивает меня. Добравшись до груди, она стала превращаться из густой оранжевой лужицы в подобие головы улитки с усиками. Ими она ощупала мои скулы и лоб, особенно задержавшись на пульсации крови в висках. Затем начала капризно барабанить ими по кончику моего носа.

– Ах… Ты моя хорошая, проголодалась, да? – я протянул руку к тумбе и поймал пальцем крупинки сахара с чайной тарелки. – Вот, кушай, – я протянул палец Лизе, и она на пару секунд обволокла его. Источаемый ею свет стал немного пульсировать и от нее повеял запах мяты.

Пока эта кроха усваивает свои любимые углеводы, я достал из контейнера визор и стал настраивать его. Корабельная система оповещения просигнализировала о начале третьей рабочей смены. Планетарная ночь стандартного человеческого дня.

В иллюминаторе видна армада наших силовых тягачей, занимающих каждый свою позицию, чтобы гравитационными клешнями разорвать ледяную планету. Колоссальная грубость, совмещенная с ювелирной, математической точностью.

Хронограф последнее время зияет сообщениями, что сверхлюди запустили проекты телепортационных устройств, что будущее будет еще более захватывающим, чем мы можем вообразить. Но, вероятнее всего, это будет доступно еще не скоро. А пока мы имеет то, что имеем: поколения, рожденные в космосе и не имеющие своего планетарного дома. Поколения, существующие в полете колонизационных флотилий сквозь галактику.

И вот планета подчиняется воздействию тягачей. Ледяные глыбы космических масштабов отрываются как скорлупа ореха, обнажая подкорки планеты. Ледяные континенты дрейфуют в пространстве космоса, дробятся на меньшие куски и выталкиваются в холодную черную бездну по заранее рассчитанной траектории. Их цель – другая планета Фех-бета, приглянувшаяся нашим Богам для терраформинга и дальнейшего заселения.

Фех-бета бомбардируют оторванными кусками соседних планет в этой звездной системе, чтобы насытить ее полным набором элементов таблицы Менделеева. Затем у человечества будет впереди тысячи лет на ее возделывание. Мне неизвестны люди, которые заселят ее, наверное, они еще не рождены. Свою жизнь я прожил, путешествуя по космическому раздолью и выполняя поручения нашего капитана.

Терра-Сигма – вот мой дом. Это многочисленная инженерная флотилия, направляемая в звездные системы для терраформинга избранной планеты в поясе жизни. За нами вслед летит новое поколение, чья задача – планетарные работы, а наша – отправиться к новой звезде.

Все мы – погруженные в анабиоз солдаты времени. Мы – покорные граждане общества, подключенные к глобальному хронографу.

Сны хронографа. Джон «Гриф».

Солнечная система. Земля, Северная Америка.

Бегу! Мчусь, сломя голову, обратно к рваным проволочным ограждениям! Ночной воздух застудил легкие. Хватаюсь за углы кирпичных строений, и, проскальзывая пальцами по уставшей и уже сыпучей кладке, резкими маневрами укрываюсь от слепящих лучей прожекторов, то и дело бросающих тень моего испуганно убегающего силуэта под ноги.

И вот я прошмыгнул за забор, оставив на серых кусках проволоки оторвавшийся кусок обветшалой куртки. Спрятаться уже некуда, снова передо мной пятно света, собственная бегущая тень и пар, вырывающийся из глотки.

Выстрел! Справа просвистела пуля! И вот еще раз, уже ближе!

– Да черт с ним! – стали доноситься выкрики запыхавшимися мужскими голосами. – Пусть бежит! Ничего не взял и не сунется больше.

Слепо спотыкаясь об ухабы, я продолжаю скрываться в степной безлунной тьме. «Черт с ним…», «оставьте его» – безнадежные голоса, повторяясь, все еще болтаются в мыслях, успокаивая сознание и сбрасывая адреналиновые обороты.

Утратив свой естественный допинг, я упал на землю одолеваемый одышкой и давлением – мозг будто раздулся от крови и пульсирует, проглатываемая земляная пыль высушивает горло и вызывает кашель и слизь.

Вдруг вспышка! Желтый клубень огня растолкал тьму, одинаково заполняющую пространство по всем сторонам, и до меня донесся приглушенный расстоянием рокот взрыва. Тут же забыл об усталости, так ободрила нахлынувшая свежая жажда мародерства и легкой наживы. Уж не знаю что произошло, но, подождав некоторое время, степь окружала лишь тишина, пробуждающая чувство безопасности.

Вспотевший, я весь продрог, и отдыхать более не могу, нужно двигаться, чтобы согреваться. Побежал обратно к ангарам, в сторону уже тихо полыхающих невысоких язычков пламени. Теперь неудачная попытка проникновения на охраняемый склад этих проклятых бандитов оборачивается легкой прогулкой по их горящим развалинам. Огонь приятно просушивает липкую холодную одежду на мне. Все закружилось в танце пламени, теней и едкого черного дыма. Разорванные тела обуглены и подмешивают аромат жареного мяса в общий колорит запахов гари.

Сейчас поищу чем тут еще поживиться помимо запеченного мяса…

Сны хронографа. Виталий Серов.

Солнечная система. Земля, Северная Америка.

Почистил ветошью самодельную берданку и выбрался на охоту. Вот, уже несколько часов, неподвижно лежу животом на промерзшей земле, своим, естественным человеческим запахом привлекая зверя.

Легкий ветерок растерянно метает по степи серый песок, в отчаянных поисках травинок. Своей настойчивостью он, как игривое дитя, отказывается принять безжизненность пустошей. Укрывающий меня своими длинными лохмотьями балахон остается ветру единственной забавой.

И вот уже глубокой ночью, когда чернота неба затерла последний налет синевы на горизонте, моим телом заинтересовалась малочисленная стая собак, появившаяся с юга. Судя по звукам до шести особей, но это слишком много для моей охоты. Мои глаза привыкли к темноте так, что света от звезд в безлунную ночь достаточно, чтобы различать лоснящиеся подранные шкуры и силуэты с блеском тапетума в зрачках.

Осторожно и недоверчиво метр за метром стая приближается ко мне, растягиваясь вокруг меня. Интересно, слышат ли они мое дыхание и готовятся к броску или считают свежей падалью? Надеюсь, они не осмелели настолько, чтобы после выстрела рвануть в атаку. Однозарядная винтовка не позволит поразить больше двух псов, пока те не настигнут меня. А ржавым тесаком тут не отмахаться.

Мушка представляет собой примотанную тонким проводом гайку, целик – выструганную из дерева чурку с рубцом посередине. Сведя эту «систему наведения» на что-то роющей собаке я приготовился надавить на спуск, как заметил в небе яркую точку, звезду, медленно движущуюся по прямой линии. Может сохранившийся довоенный искусственный спутник? Но вниманию сейчас не до него.

Я приготовился снова услышать сумасшедший грохот своей винтовки и нажал на триггер. Вдруг надо мной промелькнула та самая точка, растянувшаяся маленьким кометным хвостом. Все, будто, разверзлось в стороны, даже грохот выстрела утянуло прочь. Подстреленного пса смела стена пыли, и он рухнул.

Будто небо обрушилось на нас, расталкивая собак, перебирающих по иссохшей земле лапами со всех сил, чтобы умчаться от страха. Меня же эта сила сначала вдавила, а затем чуть не подняла на ноги в полный рост. Между зубами мерзко заскрипели песчинки и от них же заслезились глаза. Это ракета на сверхнизкой высоте, эти твари с юга, похоже, нашли умельцев, которые завели новую машину смерти.

Из-за горизонта раздались чуть слышимые раскаты. В отсутствии облаков эхо практически нет, звук быстро растаял в пустоте равнины. Придерживаясь собственного правила: «Независимо ни от чего, нужно двигаться туда, где есть события», я отправился к этим самым событиям на встречу.

Сны хронографа. Кирилл Подлетов.

Солнечная система. Земля, Агломерация.

– Сегодня должна развиться моторика речи и проясниться сознание… – разбивая коридорную тишину стуком о кафель десятком мужских и женских каблуков, мы направляемся в семнадцатую палату.

– Да, Кирилл. Надеюсь, с этим извлеченным все получится куда удачнее…

– Ульянова, между прочим, предыдущие попытки репликации сознания не увенчались успехом из-за ваших неточных расчетов подаваемой питательной смеси! – продолжил у меня за спиной Алексей.

– А я отмечу, что это только вероятность и ничего нельзя утверждать точно!

Раздраженным жестом обеих рук я дал понять, что постоянные какие-то «гормональные» споры между Ренатой и Лешей мне уже порядком надоели. Они тут же умолкли, и я толкнул молочно-белую дверь с серой табличкой «№17».

– Черт, держите его! Леха, дверь! – прямые уголки белых халатов затанцевали по палате. Костлявые пальцы докторов крепко сжали одежды подопытного образца. Да, вот так! Не сломайте ничего! Сильнее!

– Пожалуйста… Верните мне ее!!! – от задыхающегося шипения и до режущего уши вопля разразилась истерия Седьмого.

– Кровь, Песцов, на твоем халате кровь!

– Это его. Наверное, ногтями себя рвет. Да, точно, на плече.

– Ну, этот хоть не загнулся, как остальные.

– А-а-а!!! Отдайте!!! – все поведение похоже на сильнейшую наркотическую ломку. – Верните меня к ней!!! – уже умоляюще рыдая с уродливой гримасой и растянутыми в вопле щеками Седьмой упал в шок и отключился.

Белое кресло, белые халаты, палата с идеально белыми стенами и ярким освещением, затирающим неровности предметов как ластик. Крепко привязав его тело к креслу, мы стали ждать пробуждения.

– Включай камеру, он что-то бубнит, – Рената подтолкнула Алексея к видеооборудованию. Несвязные эпилептические звуки стали собираться в слова. В те же слова «верните», «моя», «отдайте», но противно медленно вытягиваемые по слогам сквозь слюну.

– Леша, включай запись. Вколол, – сказал я, и на экране перед Седьмым стала проигрываться сохранившаяся видеозапись с нашлемной камеры подопытного солдата Содружества.

На размытых кадрах показывается походная группа, собирающая образцы растений в глубине аномалии Б12О3. Это явно первая экспедиция. Они рассуждают, почему в лесу только растения и нет ничего из животного мира или насекомых. В сумерках, когда группа выбирала место разбития лагеря для ночлега, один из участников обнаружил тело собаки, поросшее каким-то мхом, но еще дышащее. Он подозвал к себе остальных, камера повернулась в их сторону, и тот свалился, будто его ударили по затылку. Подорвавшиеся к нему люди на ходу валились с ног и более не вставали. До самого разряда батареи камера снимала только темнеющее небо за густыми кронами деревьев. И никакого более движения, кроме ветра. Рассветы и закаты.

– Кажется, этот думает, – приметил Леша.

– Вы вспомнили кто вы? Можете рассказать, что с вами случилось? Вы были в сознании? Что вы помните?

– Подожди, Рената. Одного хватит, – Леша прервал череду вопросов, но Седьмой уже начал стонать и нервно дергать головой и всем, чем мог в привязанном состоянии.

– Верните мне счастье… – чуть успокоившись, по-детски плача простонал Седьмой и обмяк всем телом. На какой-то момент все подумали, что он умер и придется делать очередную одну копию.

– Оно дарит нам все… – похоже, выжил, и препарат, наконец, подействовал. – Думаешь, желаешь, и оно исполняет в тоже мгновение.

– Как исполняет?

– Хочешь увидеть родных – они предстают перед тобой. Хочешь отведать любых плодов – и они даруются тебе. Хочешь породить вселенную… – силы явно покидают экземпляр.

– Сны?

– НЕТ! НЕТ!!! Вы не понимаете!!! Все реально, верните меня к… – глаза закатились, обнажив белки усеянные красными венами.

– Этого хватило уже хотя бы на что-то, будем пробовать еще?

– Думаю, это стоит того. Теория подтверждается, как мне кажется. Они спят наркотическим сном подключенные к питательным каналам растений, как к медицинской системе. Живут в своем маленьком раю, вымышленном их же одурманенным сознанием.

– А могут ли они между собой взаимодействовать, будучи подключенные в одну “сеть”? Вообще представляешь, какие возможности открываются? Биосети… Симбиозные связи участников этой сети… Фантастика…

Сны хронографа. Виталий Серов.

Солнечная система. Земля, Северная Америка.

– Забыл что-то? – раздалось у меня за спиной, и холод металлического дула пустил мурашки по моей коже.

– Я не враг, опусти оружие.

– Свое скинь на пол, потом и разберемся.

Я стащил с плеча берданку, положил на пол и, поворачиваясь, неудачно сильно уткнулся щекой прямо в дуло револьвера. На щеке должно быть даже остался бледный след в форме колечка.

– Садись вон под тем окном, у костра, – распорядился мужчина с кивком головы в бок, и когда я отошел, забрал мое ружье.

В помещении стоит плотный запах жареного мяса, в какой-то момент кажется, что кожа им пропитывается, и запах я буду нести еще неделю.

– Имя?

– Виталий, а тебя?

– Виталий, значит. Сколько лет вы тут живете, а имена в семьях все русские раздаете, – ошибочные предположения обо мне. –  Ну, не важно! Меня Гриф зови. Так вот, вопрос все тот же: чего забыл тут?

– Охотился, пролетела ракета, вспышка за горизонтом. Вот я тут.

– Да ты мастер рассказов… – он ухмыльнулся. – Мародерствуешь, значит тоже? На, угощайся, все равно пропадет. Вот соль.

– Пропадет?

– Ну, я один столько не съем, я вялю как можно больше, грузовик нашел уцелевший, чтобы сложить, в нем и оружие нашлось. Но посмотри, сколько осталось добра?!

Я принял в руки еще горячий, но не обжигающий кусок мяса. Запах в помещении разыграл неимоверный аппетит после долгого пути, а мысль о прожаренном соленом кусочке белка и углеводов чуть ли не заставляет оскалиться на еду как зверь.

– Да, оружия и железок куча осталась, только не знай исправные ли… – смачно откусывая, я поддержал диалог. Божественно растекающийся солью вкус мяса.

– Каких железок? Я о жрачке!

И тут за его спиной, за проемом в другую комнату, мой взгляд зацепил непонятную кучу сожженной одежды перемешанной с чем-то таким же обугленным. Я чуть прищурился, но нет, не показалось – там кости. До конца расчлененные и разделанные останки человеческих тел.

– Ты себе тоже запасов сделай! Ты зачем выплюнул?

– Я не каннибал! – меня не стошнило, как я это иногда представлял. Но морально меня подавило то, что я попробовал человечину. Еще больше меня подавило то, что с голода мне понравилось.

– Ха-ха-ха! Но, ты уже проглотил?! – он громко раскатился в смехе. – Какая разница чье мясо? Я же их не убивал. Да и ем ради выживания. Как по мне – так это не зло.

– А, как по мне, так все природа забрать должна. Земля примет или зверь съест, не важно. Человек с этого получит свои плоды. Естественные. Или земля накормит, или зверя приумножится и будет охота.

– А вот откусил ты кусок человечины, и что поменялось-то? – Гриф развел руки в стороны.

– Поменялось? Во мне ничего, если рассматривать меня как единственного представителя человечества. А если это станет массовым?

– Так я же говорю – я никого не убиваю! – Гриф трясет револьвером, будто жестикулируя, не замечая его в руке.

– Это ты не убиваешь. А из ста человек всегда есть один преступник, один насильник, один маньяк, один дурак. Если дальше перечислять так и вся сотня закончится.

– Я не один такой, нас таких много, и мы выживем, – он несогласно провел ладонью по воздуху.

Гриф буквально возмутил своей резкостью, с которой прекратил наш спор. Зевнул, спокойно предупредил меня, что спит он чутко, с револьвером в руке, и отправился на лежак из уцелевших матрацев.

Я сказал, что схожу, поищу еще что-то уцелевшее и вернусь, но ответа не последовало. Он уже спал или делал вид.

Эхо нейрозаписей.

Клон №К52С144-0073 (брак, контрольная запись поведенческой модели).

Солнечная система. Земля.

Боги, о Боги! Как сладок запах их кожи, ласкающий нос! Как тепло дыхание речи, согревающее щеки моего лица!

Готов идти на смерть ради своих Богов! Тогда они дадут мне истинную жизнь! Ту, которой живут они. Я тоже человек, я смогу разобраться во всех сложностях и сплетениях настоящей жизни!

Они создали меня. Пусть они создали меня для смерти! Я благодарен им, и не имею к ним претензий. Если нужно, я умру в бою с грязным скотом, не имеющим права к существованию на этой плодотворной планете. Я верю, что мне дадут шанс, когда мы добьемся цели.

Пули рвут землю под нашими ногами. Свинец бьет тела моих братьев, их плоть извергает кровь, моля пощады. Смерть не разбирает тех, кто рожден звездами или воссоздан руками человека.

Схватка! Вот вечность. Жизнь в ней – мгновенье!

Часть 1.2 СИРЕНЕВЫЕ ЗВЕЗДЫ

Прошла пара десятков местных суток, даже не знаю, стоит ли считать такие короткие дни. Звездолет частично зарядил батареи, я мысленно подал команду герметизации костюма и с пульта управления открыл шлюз. Гравитация планеты ощутимо ниже стандартных человеческих значений. Без использования функций костюма я подпрыгнул на высоту своего роста.

Оболочка шара, совсем недавно растекшегося неподалеку от звездолета, поменяла свой цвет и стала алой. Его поверхность приобрела натянутый глянец, а прямо под ним видны корни, проросшие в гравий. Такие же шары продолжают медленно перекатываться по полю со стороны сине-зеленых джунглей расположенных с северной стороны относительно моего корабля. Их не видно на горизонте, но, согласно снимкам, полученным при подлете к планете, они там есть. Со всех сторон, до горизонта пустыня из мелких серых камней, по которым катятся забавные сиреневые шары, иногда прекращающие свое движение и истекая соками.

“Боги! Вы властны над законами природы! Помогите мне покинуть эту планету и вернуться на путь гиперлюдей!" – мысленно я вскрикнул что было сил. Защитный костюм как динамик передал мысль звуком во внешнюю среду вибрациями своих эластичных стенок. Через несколько секунд мне вернулось одинокое эхо.

На самом деле я не знаю, услышат ли мои просьбы пророки, способно ли вообще какое-то живое существо на такое, но я верю в это. Я не сдам своих убеждений. Меня услышат.

Я помолился несколько минут и длинными прыжками отправился далеко к джунглям. Вскоре я был на подступах к густым кустарникам с синими ветвями, пучками исходящими прямо из сыпучего грунта. Ближе к своему окончанию ветка плавно наливалась вытянутым зеленым пузырем. Пройдя чуть глубже, я понял, что пузыри наливаются, округляются, принимают сиреневый цвет, становятся тяжелее и тонкие высокие ветви сгибаются до земли, опуская шар.

Кустарник справа от меня хлыстнул веткой ввысь. Так сорвался один из спелых шаров. Изогнутая ветвь упруго отскочила в свое вертикальное положение, толкнув созревший плотный шар в сторону, и тот резво покатился прочь.

Не знаю, почему они не останавливаются, что-то внутри заставляет их катиться далеко за горизонт. В глубине этих джунглей такие же кустарники, но без плодов. Получается, плодоносят только те, что на окраине. Бесплодные растения стоят высокими столбами ветвей, обязательно плотно переплетающиеся между собой косами. Еще глубже такие же сплетенные деревья, но концы сплетенных ветвей спускаются сверху вниз как лианы, а по всей длине лианы набухают маленькие зеленые пузырьки, из которых местами уже вырос небольшой, свернутый спиралью, синий листочек.

В мгновение смерклось, наступила ночь, мне стало страшно от моей невнимательности. Визор показывает в какой стороне звездолет. Пробираясь к выходу из джунглей, я заметил, что спелые шары источают слегка заметное свечение изнутри. Выйдя к гравийному полю, я встал и замер от картины. Звезд не видно, небо черное, спутника у планеты нет, и ничто не освещает планету с неба, даже линия горизонта более не определима. Ноги хотят подкоситься, будто я более ни на чем не стою, а парю во тьме. Перед глазами только черное пятно с медленно уходящими от меня редкими светящимися шарами. Их свет с расстоянием тускнеет и это похоже на отражение звездного неба в озере.

Вдруг я обратил внимание, что один из шаров в стороне от меня погас. Сначала я привычно подумал, что он напоролся на острый камень и нашел свое место произрастания. Но потом подумал о животном, которое могло бы ими питаться. Рядом с тем погас еще один шар.

Я поторопился воспользоваться освещением – мой костюм покрылся мелкими трещинами излучающими свет. По воле мысли он фокусировался в нужном направлении. Сильно оттолкнувшись, костюм сработал, словно вторые мускулы, и я взметнулся на десяток метров в сторону звездолета.

Эластичный костюм мощно сжимается и разжимается, дублируя мои движения. Подо мной будто звездное небо. Пара десятков таких прыжков и вот я… дома. Я заскочил в шлюз и закрылся. Как я не пытался, я не смог разглядеть ничего вокруг корабля.

Успокоившись, я погасил освещение, включил защитный экран и подключился к системе анабиоза, которая уже успела подкачать свои запасы углеводов и микроэлементов на несколько биологических лет вперед. Хронограф быстро топит меня в своем эфире.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«На орбиту молодой терраформированной планеты Пара-Тета выведен естественный спутник с омикрона той же системы для создания приливных сил на планете. Новые параметры звездной системы Пара и обновленные карты навигации…»

Сны хронографа. Илья Жаров.

Солнечная система. Евразия, Агломерация.

Покой наполняет просторные комнаты моей квартиры, расположенной прямо под крышей самого высокого и престижного жилого здания в К11С4. Ничего не хочется делать уже несколько дней, никого не хочется видеть и весь день в мыслях собирается какая-то чушь.

Вспоминаю, что еще час назад на мой планшет поступило сообщение и заставляю себя прочитать его:

«Жаров, тут такое! Целый сектор могут поставить на карантин! Лезь в костюм и дуй в соседний С5 на площадь Альберта!»

Стакан воды… Бегом по лестнице… Серая парковка… Синие огни приборки… Ворота в С5.

– Стоять! – солдат Элитной Караульной Службы грозно гаркнул на широковещательном канале. Его подручный вышел на проезжую часть и выставил ладонь перед собой, объясняя, что нужно остановить транспорт, на случай если не слышу. Я представил документы, которые проясняют, что я старший научный сотрудник и, как оказалось, в сложившейся ситуации имею полномочия пройти пост. Спикер прогудел, и я продолжил путь по широкому полотну шоссе.

Шоссе упирается в «Площадь памяти работ физика-теоретика Альберта Эйнштейна» и огибает ее широким кольцом. На площади развернут научно-исследовательский лагерь, обычно используемый в полевых условиях вне Агломерации.

– Илюха, здравствуй! Еще разок! – Кирилл наполовину залез в открытую мной дверь автомобиля, чтобы пожать руку.

– Дай выйти то. Что произошло, расскажи уже мне? На карантин меня тут не закроют с тобой?

– Пойдем, пойдем!!! – Кирилл отмахнулся от разговора и доброжелательно подтолкнул.

Ближе к площади стало веять отвратительным смрадом, каким обычно разит от всех, кто не применял инъекцию Синтез-40. Между высоких полотняных палаток суетятся люди в научных защитных костюмах ЗВК-Л. Они окружают мертвое тело, анализируют излучения и собирают пробы всего вокруг. Пробы изучаются на наличие вирусов и микробов.

– Слушай, Песцов, что-то я не понял, это что дикарь? Откуда он тут?

– Именно! – перебил меня Кирилл. – Там еще один пропускной пункт, накинь маску от костюма пока не поздно, а то заберут тебя. Я пока ничего не знаю, только подал заявку на работу здесь, жду, осматриваюсь. Но, говорят, появился из ниоткуда! Никто не видел, хотя разгар рабочего дня. Просто пошел смрад по площади, стали оборачиваться, и, оказалось труп лежит прямо у всех на виду.

Пройти второй КПП, конечно, не удалось. Солдаты ЭКС недвусмысленно намекнули на разрешение применять силу по необходимости. ЭКС – это наши ветераны боевых действий, записанные в запас и больше не отправляемые на внешние операции.

Их отличие – широкая алая полоса на боевом ЗВК-3, от затылка до копчика. Спереди украшают такие же яркие алые полосы, по рукам поднимающиеся на шею вдоль артерий и смыкающихся в месте отсутствующего у защитных масок рта.

– А куда уводят тех людей? У меня тут рядом с площадью родственники живут – я немного слукавил, в надежде получить ответ.

– Граждане, пребывавшие на момент инцидента без защитных средств, подлежат локальному карантину. Все сведения для научно-исследовательского персонала можно получить у Потомка Осначева в координационном центре лагеря, – Экс-солдат (ни в коем случае не произносить вслух при них) указал направление кивком головы.

– Потомок? Потомок тут? – я повернулся к Кириллу.

– Да, Илья. Все верно, – он повел меня в сторону от КПП. И добавил – Как хорошо, что Великие оставили после себя сильнейших ученых в лице своих отпрысков. Жаль что так мало. Это поистине светлые умы! Я тебя потому и позвал. Где Потомки, там и прогресс, и карьера. Тут серьезный конкурс на вакансию.

Вдруг, в перекрытой зоне все стали оборачиваться в одном направлении. Даже было слышно какой-то хруст. Часть солдат бросилась к палатке Потомка. Другая часть держит оружие наизготовку и осматривается по сторонам. Я поднялся на рядом стоящую лавку и сфокусировал оптику своей маски. Сквозь бегающих людей я разглядел, что мертвецу размозжило голову солидным булыжником.

Все ошеломлены. Никто не знает, как реагировать и что произошло. Как вдруг сверху прилетел еще один небольшой камешек, который со щелчком отскочил от мостовой.

Сны хронографа. Виталий Серов.

Солнечная система. Земля. Северная Америка.

– Стой, не стреляй! Это я! – успокоил вскочившего в полудреме Грифа.

– Ты чего шарахаешься все? – не спуская с меня ствола, спросил он.

– Да ты спал-то всего минут двадцать, вокруг прогулялся я. Нашел кое-что интересное.

– Показывай и делись!

– Да никак не поделиться, оно там, – я указал пальцем в окно.

Гриф кряхтя поднялся и, облокотившись на пыльные кирпичи, уставился в окно.

– Ну и?

– Отсюда не увидишь, его вообще не видно, нужно идти, я покажу.

– Ты мне голову морочишь что ли, чистоплюй? – он приподнял верхнюю губу.

– Мне оно надо? Ну, на “нет” и суда нет.

Поводив глазами из стороны в сторону, то на меня, то на улицу, хмуря брови и решая неведомые мне комбинации в своей канибальной башке, он все же решился.

Мы спустились и завернули за ограждение склада.

– Идти недалеко, вон туда.

– Там же ничего нет! – там и вправду ничего не было, просто склон невысокого холма и россыпь камней по нему.

– Есть, ты просто пока не видишь. Там, прямо под склоном, идем, – я продолжил вести Грифа. – Вот тут, смотри. – Я указал пальцем.

Не опуская руку, я начал шагать аккуратным приставным шагом влево, поясняя, что Грифу нужно смотреть в ту же точку и двигаться за мной.

Через пару секунд прямо из воздуха начал появляться ржавый кузов на века застывшего здесь грузовика М35А1, как если бы он выглядывал из-за угла какого-нибудь здания по ходу нашего движения.

– Это как… – Гриф оцепенел и замер.

– Пошли ближе.

Грузовик ниоткуда не появлялся, он стоял и стоит в неглубокой колее грунтовой дороги. Мы вставали по-разному, чтобы как-то локализовать местонахождение этого «нечто». Я смотрел в обратную сторону от грузовика и видел Грифа, стоящего на нашей первой точке. Но он меня не видел. Таким опытным путем мы локализовали зону аномалии до радиуса в десяток метров.

– Это где-то здесь. Мне что-то страшно, – признался я. Вместо шагов я коротко шаркаю ботинком по земле и поднимаю пыль. – Гриф…

Я оборачиваюсь, но грифа  нигде нет. Просто нет. На какой-то момент мне показалось, что он скрылся за «нечто», но тот не откликался. Я сделал несколько шагов назад, но его нигде не было.

Я помнил последнюю его позицию и направление движения. У меня появилась догадка, в которую не то чтобы сложно поверить, я даже не в состоянии объяснить самому себе, о чем я сейчас подумал. Поднимая ближайшие булыжники, я стал подкидывать их перед собой и двигаться в сторону Грифа. Но ничего не произошло, я дошел до грузовика.

Обратно к «месту Грифа» я отправился той же тропой, так же отбрасывая от себя булыжники, как вдруг один из них пропал. Просто пропал. Я только что проходил это место в направлении ржавой «тридцатьпятки». Но, именно в обратном направлении, булыжник пропал.

Вдруг за спиной раздалось медвежье тяжелое пыхтение. Я слишком резко обернулся, от чего изуродованная радиацией зверина рыкнула и бросилась на меня. Вокруг ничего, пустырь, холмок. Оружие лежит на земле, да и об него мои пули отскочат как игрушечные. Все что пришло в голову – прыгнуть  в найденную аномалию как в пропасть, и пусть будет что будет.

Сны хронографа. Венера «Изгой».

Солнечная система. Земля. Евразия.

В открытые окна моей избушки попутный ветер загоняет звук двигателя издалека приближающегося автомобиля. Придерживая тыльной стороной ладони импровизированные из лоскутов тканей шторки, я приветствую взмахом другой руки своего гостя.

– Николай! – я опускаю руку, чтобы прикрыться от солнечных лучей, гостеприимно улыбаясь небритому мужчине.

Знакомый болотного цвета УАЗ подкатил так близко к окну, что жар разогретого двигателя окатил тело, возбуждающе запахло машинным маслом, резиной и почему-то мокрым железом.

– У меня совсем немного времени, моя дорогая Венера. Наши обнаружили аборигена и имеют планы насчет него. Странно, но все внимание сфокусировано именно на нем, считают, что он подходящий кандидат для агентуры, говорят почти брат-близнец одного из выловленных разведчиков призраков пустошей.

– Вам нужна помощь мудрых? – перебила его я.

– Я, думаю, нет. Но я – никто, к вам не обращалось наше правительство?

– Нет, моя чистота. Не обращалось, моя кровь. Сколько ты привез в этот раз?

– Вот та часть минералов, что поручили передать для синтеза батарей нашим войскам, – он показал на сундук в багажнике автомобиля. – Они нужны очень срочно. Позже вам привезут очередную партию стройматериалов и всяких металлических болванок. Интересно, что вы строите такое, и главное где? Совершенно незаметно.

– Все мы – дети небес, все мы равны в своем выборе и свободны в выборе судьбы. Конурбация выбрала путь поединка, в котором не победить. Мы выбрали созидание.

– Что же ты такое говоришь мне? Венера? Ты ли это? Мы же не можем сдаться! – удивленно и взволнованно говорит Николай. У нас с вами одна судьба! Это последняя битва! Они и вас сотрут с лица Земли.

– Борьба не всегда битва. Не всегда битва заканчивает войну, – проводя нежными пальчиками по щетинистым щекам зрелого мужчины, кровью и потом служившим нашим идеям, собравшим в себе все могущество мужских генов, я ласкала свое самолюбие наравне со своей незаменимостью.

– Я воссоздам батареи для вас, конечно же, но мне есть о чем поговорить с вашими лидерами. Мне нужна встреча.

– Что-то поменялось, моя королева?

– Нет. Нет, мой друг. Просто пришло время детям небес осознать себя в полноте красок. Осознать силу свою.

Сны хронографа. Ярослав Ломов, рабочий.

Планета Синапсид-Дельта

В зале собраний много людей. Часть из них смотрит в прозрачную стену на снежные шапки ледяных скал. У планеты нет естественных лун, и свет звезды отражается от группы искусственных спутников создающих зеркальную сеть, тускло подсвечивающих поверхность Синапсид-Дельта.

– Товарищ инструктор, как спасаться, если мы попадемся ящерам? Можно ли открывать огонь на свое усмотрение?

Набухшая бледная кожа и слегка прозрачные глазные яблоки инструктора указывают на устаревшую пару поколений назад гликопротеиновую модификацию тканей. Но, и говорит о том, что он на уровень выше простого человека. На один шаг он ближе к Великим.

– Еще раз говорю! – Глеб стал ходить из стороны в сторону, терпеливо повторяя материал. – Вероятность контакта имеется, но крайне мала, ничтожна. Обычно это больные ослабленные особи в спячке. Еще реже здоровые особи, отбившиеся от группы, но, опять же, в спячке. Все они ослаблены и медлительны – ведь они хладнокровные.

Работа здесь простая. Важно перебороть свои страхи: да, ящеры крупные и выглядят нелицеприятно. Вы – новенькие – вот все ваши трудности, страх лживых баек в коридорах. Сомневаюсь, что вы встретите живых особей, вам же объясняли местный биом. Планета вращается очень медленно, от чего сутки тянутся человеческое полугодие. За это время детеныши вылупляются, и весь выводок торопится уходить. Ящеры не обитают на замерзшей ночной стороне планеты. Они идут вслед за светом в сторону вращения планеты. Они нуждаются в воде, изобилии флоры и тепле для себя и своих кладок. По сути, обитаема только половина планеты.

Ваша задача: пробурить ход до их старых гнезд и организовать погрузку дроидами скорлупы, от кладок на транспортеры. У нас несколько месяцев чтобы успеть собрать максимум, встретить грузовой звездолет и еще месяц в запасе, чтобы двигаться дальше, оставаясь на ночной стороне.

– Да всем понятно, не слушайте его, инструктор! – посмеялись окружающие.

– Смех здесь тоже неуместен, уважаемый. – Глеб сделал замечание строго, но аккуратно. Его полупрозрачные глаза тонут в тени густых бровей. Вероятно, если бы не эти брутальные брови он бы ослеп от избытка света на сетчатке. – Вас, новый состав, прислали только потому, что предшественники не смогли эвакуироваться. Халатность! Станция была не подготовлена, не мобильна. Виновные погибли в тщетных попытках восстановить движение и догнать ночь, в то время как синапсиды оказались расторопнее, а позже сытнее на несколько тонн человеческого мяса.

Сомневаетесь – переспросите меня что делать. Это только так кажется, что ночь никогда не закончится. Рассвет приходит быстро, а за ним и тепло, а с ним и голодные ящеры.

И да, возвращаясь к вопросу “что делать”. Сенсоры вашего костюма предупредят вас о наличии поблизости живых организмов крупнее человека. Вы будете готовы заранее. Оружие у вас есть, силовые поля, дроиды, связь для поддержки. Да вы почти армия! А они просто примитивные пресмыкающиеся!

Часть 1.3 БИОТИК

Пробуждение, как удар футбольным мячом по голове. Мысли тяжелы и путаются со снами. Иногда мерещится, что еще сплю стоя. Я отключил систему жизнеобеспечения, внутривенно питающую меня через биоинтерфейсы костюма “Биотик” и отводящую продукты отработки.

Я так долго пребывал в анабиозе, что костюм покрылся коркой высохших выделений моих желез по всему телу, которые он выталкивал все это время наружу сквозь себя. Костюм, словно вторая кожа, сохраняет условия под покровом согласно заданным заводским параметрам. Когда я стал двигаться, то корка рассыпалась и отвалилась крупными кусками как чешуя змеи.

Костюм “Биотик” теперь неотъемлемая часть любого человека. Это дар сверхлюдей, часть кибер-эволюции. Самая совершенная технология, и, несмотря на то, что часть костюмов уже устарела своей несовместимостью с рядом звездолетов и наземных систем, наибольшая часть все же универсальна.

Из амуниции, на случай обороны и других условий выживания, у меня только стандартный комплект модификаторов для костюма пилота: интерактивный шлем, надевающийся поверх штатной маски защиты; маленький фотонный пистолет с автоматической зарядкой от внешней среды и, вместо пехотной сумки, мощная энергосистема костюма, расширяющая физические способности моего тела.

С момента предыдущего пробуждения прошел биологический год. Виднеющийся ранее в иллюминаторе лопнувший шар пророс корнями в гравий, вознося вверх свои молодые стебли. Я подкачал костюм питательными веществами, отчего на спине появилось легкое утолщение. Хоть мое тело и стимулируется системами жизнеобеспечения, мне все равно нужно размяться, развеяться, если можно так сказать. Мне нужно оставить Вселенной свою молитву.

Металлический шлюз распахнулся с характерным звуком пневматики. Я сошел с короткого трапа на поверхность планеты. Серые камни сухо стучат друг о друга под ногами. Совсем редко, но шары уже прорастают в пустом поле коротенькими ростками.

Я сложил руки на груди, закрыл глаза и взмолил: “Меркурий, мой пророк! Ты дал жизнь мне и всем моим предкам. Ты даровал технологии, чтобы я был ближе к тебе и похож на тебя! Ты ведешь нас сквозь тьму Вселенной, уберегая от вымирания. За тебя же я вступился в схватке с проточеловеком, как чума распространяющимся по галактикам, как чума забирающий себе наших слабых братьев. Услышь меня, даруй спасение…”

Еще немного помолчав, я оглянулся по сторонам и отправился в направлении движения сиреневых шаров. Меня интересует тот факт, что, по крайней мере, по эту сторону джунглей они движутся в одном направлении и никуда не сворачивают.

Чтобы размяться еще несколько часов двигаюсь на юг легким бегом, но ничего не меняется, шары продолжают катиться в одном направлении. Вокруг изредка встречаются бедные поросли сине-зеленого кустарника и более ничего. Вспышка розового заката, и, почти мгновенная, тьма. Как я уже запротоколировал: полная тьма, как если в самую темную ночь закрыть глаза. Тусклого люминесцентного свечения шаров недостаточно, чтобы даже подсвечивать каменистую поверхность под ними. Но их спокойный теплый свет будто согревает меня изнутри.

Я продолжаю свое сопровождение таинственных, неспешных и упорных путников, не включая подсветку костюма. Наслаждаюсь расслабляющим сказочным пейзажем. Такое путешествие делает одиночество романтичным и, может быть, желанным. Спотыкаться здесь не обо что.

Снова рассвет. Темно-голубая звезда ворвалась на сцену и озарила планету своим диодным светом. Вокруг меня ничего не меняется, даже ландшафт. И вот снова темнеет, костюм сообщает, что запасов питательных веществ в подкладке на спине остается половина, но я решаюсь преодолеть еще одну ночь на юг и с зенитом тронуться обратно.

Снова тьма. Я активировал освещение, и костюм покорно покрылся светящимися трещинами.

Вдруг гравий подо мной поднялся, и меня схватили за ногу тонкие, но жесткие, как натянутый жгут, щупальца. Я надавил всей массой на ноги, в совокупности с мысленным потоком костюм воспринял это как команду и сжал все свои фибры, ударив силовой волной в землю. Щупальца с липким отзвуком уползли под гравий. Я сфокусировал свет костюма то в одну точку, то в другую. Тревожно вожу лучом вокруг себя, как вдруг, щупальца вновь расталкивают камни и устремляются за лучом света, пытаясь схватить его. Я отключаю освещение и замираю, готовый обороняться.

Прошло с четверть часа, как существо вновь освоилось к тусклому сиреневому свечению шаров и принялось лопать их, чтобы по щупальцам стекал сок под камни.

Я поймал один из шаров, поставил рядом с собой и слегка дополнительно подсветил его. Вдалеке щупальца спрятались под гравий, и, было слышно, как там глубоко-глубоко камни скрежещут и бьются друг о друга. Этот шум приближается ко мне. Щупальца жадно схватили шар, плеснувший сок попал на меня. Щупальца прошлись по моему костюму собирая капли и вновь скрылись.

Мне понравилось это знакомство с новым домом. Наверное, это существо можно выдрессировать, это простое “травоядное”. Ясно, что чем ярче свечение, тем спелее плод и больше нравится Кракену, так буду его называть.

Уже когда я подходил к своему звездолету, на бледном, мутно-желтом небе собрались коричнево-рыжие тучи. Порой, мне кажется, этот мир не похож на настоящий из-за гаммы красок. Однако, мне никогда не вдохнуть его кислотного воздуха, не ощупать собственной кожей щелочную кору кустарника, и не попробовать на вкус токсичные спиртосодержащие внутренности шаров. Хотя… Можно продолжить исследования в лаборатории.

В звездолете я снял костюм. Конечно, он идеально поддерживает состояние моего тела, но мне хотелось человеческого короткого водного душа, корабль синтезировал достаточное количество воды. Насладившись этим процессом, я вернулся к иллюминатору, чтобы наблюдать очередную ночь, будто мой корабль исправен и летит в межзвездном черно-сиреневом пространстве.

А позже я снова подключился к хронографу и продолжил ловить сновидения, позже я попытаюсь собрать из них целостную картину со своими заметками и рассказами.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«Звезда системы Симмонс коллапсирует. Не осталось подходящих газовых гигантов в ближайших системах для дальнейшей подпитки звезды. Население эвакуировано в ранее приготовленную систему Робир.»

Сны хронографа. Виталий Серов.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

Я очнулся в стеклянной комнате, стекло очень ровное и удивительно толстое, может толщиной с голень. В комнате все ослепительно белое, стоит металлическая полированная раковина, из которой идет чистейшая вода! Не горькая, не кислая, без примесей. Я уже напился ею вдоволь. Нектар!!!

Я помню отключение сознания после моего прыжка в бесконечность. Да-да, бесконечность, именно так мне показалось, но, через мгновение я оказался действительно падающим с десятиметровой высоты, прямо на труп Грифа. Визуально помню вокруг высокие серые здания, еще выше них синие стены, множество людей, и, одни из них облачены в какие-то обтягивающие костюмы. Они поймали меня невероятно сильным хватом, широко расставив ноги, они амортизировали мое падение, как пружина. Я не в силах ухватиться за них, как если бы они были намазаны маслом, получаю прикладом странной винтовки по голове.

Сейчас я вижу очередного человека в таком же костюме, он осматривает меня сквозь прозрачные стены, жестом приказывает лечь на кушетку. Я повинуюсь, личность проходит сквозь коридор двойных дверей и проникает в мою камеру. Пристегивает меня, и, болезненными уколами гигантской иглой забирает пробы крови из вены, артерии, забирает сквозь мускулатуру пробы желудочных соков, снимает срез кожного покрова со ступней и ладоней. Парализует глаз и протыкает его, чтобы что-то получить. Взамен делает мне укол какого-то препарата, я отключаюсь и просыпаюсь, вероятно, через несколько дней, без единой раны.

Этот кошмар происходил со мной уже дюжину раз, я даже начал к нему привыкать, если бы не всё новые и новые методы проб.

Кормят меня непонятным полупрозрачным гелем, не имеющим вкуса и запаха. Из развлечений только телевизор в дальнем от меня конце коридора, звук от которого не проникает в мою камеру.

Сны хронографа. Венера «Изгой».

Солнечная система. Земля. Тайное место.

В сопровождении изгоев люди с трудом пробираются через просевшие ходки шахты, уводящие под землей далеко-далеко на север, и, выпускающие из своих душных лап уже в лесу лысых высоких деревьев.

На поверхности встречают другие сопровождающие, которые показывают на вход в пещеру, скрытый огромными валунами, между которыми сделан раскоп, чтобы пройти.

Полсотни людей пытаются поудобнее разместиться в небольшой пещере, наполняя её шорохом и гомоном.

В зал вошла высокая стройная дама.

– Для чего ты нас собрала, Венера? – несколько участников собрания особенно взбудоражены и волнительны.

– Будьте терпеливы, – как всегда нежно и по-особенному влюблено в каждое свое слово ответила Венера. – Не все представители администраций наших населенных пунктов прибыли. Дуст подвергся нападению, а нам обязательно нужен Багряный! Он имеет особенное значение во всем мероприятии. За ним выехал отряд эвакуации.

– Что это за место такое? Почему именно здесь? Мы чуть не задохнулись в этих шахтах!

– Эти слова я скажу последний раз: запомните, все кто не умеет ждать, должны покинуть этот зал сию секунду. Ожидание и терпение – это и есть та благодетель, ради которой мы здесь собрались. Вам сейчас не нужно что-то понимать.

Никто не покинул своего места. Ни амбиции, ни утомленность, ни глупость – ничто не позволило отвернуться от известной мудрости Венеры и её заслуг перед Конурбацией. Более того, наступила тишина. Все замерли, как парализованные, в легком страхе непослушания.

Сны хронографа. Илья Жаров.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

«Сегодня Агломерация станет другой. Сегодня… Сегодня! Пантеон! Его запустят! Великие вернутся к жизни! Потомок Осначев уже несколько недель безвылазно обитает в Пантеоне, приготавливая построенную Великими систему. Мы собрали все ресурсы необходимые для этого. Аномалия Б12О3 захвачена и полностью в нашем распоряжении», – мысли мешают мне сосредоточиться на работе.

Я бросаю вивисекцию своего подопытного и тороплюсь отправиться в метро. Осначев сообщил, что обследований достаточно, и более пришелец нам не интересен. Мне некогда было сворачивать дела, я опаздывал.

И вот я снаружи своей лаборатории, по телеэкранам Агломерации транслируют приготовления. Жизнь замерла. Я пересаживаюсь с ветки на ветку метро, чтобы добраться до центра, до Пантеона. И я понимаю, что совершенно не успеваю.

Выбегая со станции и, уже двигаясь по поверхности в сторону входа в святилище, я вижу, как на экранах толпа ликующе приветствует Осначева, который уже давно начал свою речь:

«… и, возможно, не все вы знали истинную цель построения нашего общества, которую заложили Великие в каждого из нас, как семя в землю и дали ему прорасти. Но все вы следовали заданному вектору движения, который ведет нас в будущее. Я долго скрывался в своих лабораториях, чтобы правильно освоить научные изыскания моих прародителей и верно запустить систему их воскрешения. Перед наукой нет ничего невозможного! Нужны только компоненты и верная формула.

Так вот знайте! Великие пробудились!»

Толпа неистово загромыхала возгласами и поднялась волна рукоплесканий. Счастью в лицах не было предела. Громыхание толпы вызывает животный страх и мурашки на теле.

«… они все еще слабы и находятся внутри своих саркофагов, впитывая в себя запрограммированное генетическое превосходство и имеющиеся нейрозаписи. Да! Новый генетический код и все, имеющиеся у нас, нейрозаписи! Это будут новые люди, они поведут нас за собой вперед! В наше с вами человеческое будущее!

Я обращаюсь сейчас ко всем, кто находится за стенами Агломерации и очищает землю от смрада, а также ко всем, кто возводит эти стены и сектора. Удвойте усилия! Нам нужен рывок вперед, какого мы еще никогда не совершали. Великие ждут этого! После пробуждения я слышу их голоса внутри себя, и они говорят мне, что в мире что-то поменялось и им нужны вы! ВЫ! Земляне, жители агломерации!»

Сны хронографа. Венера «Изгой».

Солнечная система. Земля. Тайное место.

Венера начала свою речь.

«Никто из вас не знает, почему мы изгои. Почему мы отказались от Агломерации, а Агломерация не может разыскать нас, несмотря на все свои усилия. Для вас – мы тайные сущности, которые помогают вам своими знаниями насколько это возможно и насколько это допустимо. Нас не много, и мы бесплодны в отношении друг друга. Такова цена отсутствия инъекций серии «Синтез».

Я буду с вами честна, опираясь на то, что мы с вами узники обстоятельств. Друг без друга нам не выжить.

Изначально, вы не входили в наши планы. Вы были запасным вариантом. Мы учили вас быть людьми, развиваться, строить общество. Мы составляли списки достойных. Но все же  искали “Синтез-40”, совершенный препарат этой серии, навсегда меняющий геном человека, и, не требующий повторного применения.

Вы спросите “для чего”? Нет, не для того чтобы вернуться в Агломерацию. А для того чтобы мигрировать своим народом прочь отсюда, подальше от смерти.

Мы нашли свой Клондайк.»

Она сделала несколько шагов назад и исчезла. Её просто не стало на том месте, где она была. И через несколько секунд она шагнула из пустоты обратно, где стояла.

Изумленные, и, пораженные увиденным чудом люди вскочили со своих мест. И как только другие Изгои направили на них свои «когеренты», те замахали руками, объясняя, что их не так поняли, что они просто ошеломлены.

Венера всех успокоила.

Я извиняюсь за поведение моих собратьев. Это всего лишь, так сказать, протокольное поведение, чтобы вы все не испортили.

Эхо нейрозаписей. Анжела.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

По телевизору в конце коридора весь день показывают толпы людей. Они ликуют от какого-то праздника. Быть может, это и есть наше поражение? Быть может, эти звери уже уничтожили всех кого, я знала? Я так сильно хочу обратно к своим папе и маме. И хочу обратно в школу. Я хочу, чтобы все было как раньше.

Мой сосед по камере умирает в муках. Я отвернулась от него, хотя знаю, что он сейчас смотрит сквозь стеклянные стены мне в спину. От этого мне жутко страшно. Его зовут Виталий, он дышал на стекло и писал буквы. Я еще плохо умею читать и писать, но с этим я справилась.

Я видела, как этот монстр в своем гладком облачении отрезал ему какие-то органы, бросив их в металлический лоток на столе, прямо перед его глазами и убежал второпях. Вероятно, праздновать что-то вместе со всеми.

Меня пока что не трогают, только кормят и поят. Но мне страшно, что будут делать со мной? Надеюсь, меня убьют без истязаний, может, я им не нужна, ведь я ничего не знаю? Мама, прости, да, я надеюсь на смерть, прости меня. Я скоро буду с вами!

ГЛАВА 2

Генетический род Меркурия самый древний, именно он несет идеям протолюдей непосредственную угрозу. Именно его народы первыми продвинулись в решении проблем мгновенных пространственных перемещений и создали проект «СКИФ». А сам Меркурий имеет уникальную модификацию, позволяющую преломлять пространство без технического оснащения. На создание еще одной такой модификации какому-то другому сверхчеловеку уже нет времени в этой Вселенной. Генетическая подготовка поколениями, из кокона в кокон, кибернетическая интеграция с новым синтезированным органом в организме – это целое направление для эволюции сверхчеловека, развиваться во всех направлениях не представляется возможным.

Меркурий любит посещать пустынные протоучастки Вселенной, изжившие себя, уничтоженные энтропией, история которых записана на стенах Вселенной когда-то излучаемым светом.

На восходе вражды протолюди смогли нанести сокрушительный удар исследовательской работе.

Предательство, зародившееся инакомыслие в рядах меркурианских людей, позволило повстанцам совершить нападение на дрейфующую систему нейтронной звезды, в пульсирующих радиолучах которой скрывалась планета-лаборатория. Гиперлюди превращали эту звезду в кварковую в попытках массовой добычи глюонов для своих экспериментов.

Сознание гиперлюдей сродни обычным смертным и замыкается на страхах. Нет однозначного ответа, как этот страх зарождается, как идеи протолюдей поражают даже изолированные от них планеты гиперчеловечества. Похожие мятежи происходили и в Домах других сверхлюдей, с одинаковым оттенком и методикой. Но уловить нить предателей не удалось никому.

Также неясно, почему не у всех гиперлюдей случаются приступы страха и желания примкнуть к животному стаду протолюдей, к их инстинктам сдаться Вселенной.

Возможно, это означает лишь последовательность, что есть источник этих волнений и ему не хватает ресурсов охватить всех сразу. Определенно, совершенно определенно, что это происки протолюдей, а не самопорожденные измены идеям Великих. Нужно найти момент, когда начался раскол, и, только тогда все встанет на свои места. Но как? Как в разрастающемся хаосе цепных реакций, бунтов и кровопролития вести расследование, времени на которое нет?

На планеты с орбит сыпется десант протолюдей, облаченный в огромные скафандры, экзоскелеты. Светлые очертания гигантских крейсеров на орбитах заполоняют ясные небосводы, вместо очертаний облаков. Такие космические крейсеры способны нести на себе изгибающее пространство оборудование. Перебрасывать флотилию из участка Вселенной в другой участок мгновенно, но не так вольно, как это может делать Меркурий. Крейсеры ограничивают в движении сверхмассивные объекты в складках Вселенной.

Сверхлюди, по сравнению с человеком, имеют искусственную возможность эволюционировать. Эволюция простого человека закончилась. Только дары сверхлюдей: технологии и генетическое программирование преображают его.

Но, не смотря на это, орбитальные орудия крейсеров инакомыслящих уничтожают города, миллионы жизней затухают в одночасье. Бой без возможности сопротивления, внезапная, спланированная атака.

Силы сверхчеловека недостаточно против сил времени – нет времени сражаться сейчас, нужно спасать биококон, принеся в жертву планету. И Меркурий отправляет свой плод сквозь мембрану изогнутого пространства Вселенной к дружественному роду Центавра, такому же древнему, как и он сам. Остатки своих сил Меркурий тратит на перемещение большей части своего народа на планету "ОВ40047РНТ", будущую Гамма-Меркурий. Она блуждает со своей звездой между несколькими черными дырами и, благодаря этому, в альтернативно искривленном пространстве-времени тысячами биологических лет гиперлюди будут созидать новый мир, для создания современной цивилизации. В других же мирах пройдут всего десятилетия. В течение этого времени плод Меркурия вылупится из кокона и снизойдет с Центавры к своим последователям на Гамма-Меркурий, с полным набором тех сведений, какие были у его отца. Он продолжит работу над проектом “СКИФ”.

У Вселенной не осталось времени на оборону. Все равно все погибнут, если не найти выхода. Он отдал все жизненные силы на телепортацию и иссох, оставив после себя лишь свой плод.

Центавра же, род со своими нравами, и, будь их воля, они бы уничтожили всех протолюдей вместе со своим народом, если бы это понадобилось, свои силы они тратят именно в военном ремесле в отличие от научных изысканий Меркурия. Центавра настолько жестокий дом, что даже своих последователей оставил бы в унизительном положении геномассы, придатка к жизни сверхчеловеку.

Но, политика не терпит таких действий. Люди должны быть симбиотом обществу сверхлюдей. Потребителем и рабочей силой, а не угрозой.

Часть 2.1 ЗИМА

Прошло несколько биологических лет моего, безучастного для Вселенной, существования. На моей маленькой планете, которой я дал подходящее простое название Гравий, наступила долгая зима.

За мои пробуждения я установил, что планета действительно небольшая, вероятнее всего с ультра плотным и горячим ядром внутри. Короткие сутки в три с половиной биочаса, долгое лето и, еще более долгая, зима.

Планета вся покрыта мелкими камнями, кроме северных и южных ледяных шапок, после ледяной шапки на северном полюсе начинаются джунгли, производящие светящиеся сферы, которые в свою очередь устремляются к южному полюсу. В движение они приводятся корнем внутри шара, который, под воздействием сильных магнитных полей ядра планеты, проворачивает окружающую его жидкость, до тех пор, пока питательные вещества в шаре не закончатся, или пока он не порвется и не прорастет.

Или пока его не поймает Кракен. Как я не старался, мне так и не удалось приручить его. Ничего, кроме безусловных рефлексов на свет. Возможно это и вовсе не животное, а причудливое растение в недрах планеты.

Ближе к приходу зимы производство сфер закончилось, планета стала совсем тихой, без единого движения. Те шары, которые попытались прорасти, почему-то погибли. Абсолютно все. Вероятно, подтапливаемый лед полярных шапок питает джунгли. А тут сухая пустыня.

Однажды я попытался собрать высокую насыпь, чтобы символично собрать что-то вроде алтаря для своих молитв, но, после нескольких местных суток моих стараний, я наблюдал, как щупальца разрушают её, вновь разглаживая поверхность своей планеты. Вот он источник порядка – шары должны катиться, щупальца должны есть.

Зима наступила настолько суровая, что я не выбираюсь из своего звездолета, “Биотик” не справляется с переохлаждением. Осадков нет. Мертво, тихо, сухо и темно. Очень-очень темно. Светить по ночам совсем нечему.

Однако, мне удалось обезвредить питательную жидкость из сфер. Теперь на планете у щупалец появился конкурент. Я развлекаю себя сиреневым спиртовым раствором и хронографом с визуализатором. Почему-то все сложнее улавливать нужные мне образы из хронографа, и мой анабиоз каждый раз все длительней и длительней. Но, кто бы знал, какую информацию разместили в глубоких недрах хронографа автоматические сборщики, считывающие все поступившие нейроданные, сопоставляя их между собой, заполняя информационные пробелы результатами компаративного анализа.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«Завершено строительство дрейфующей космической станции, искусственной микропланеты Биант, не имеющей своей звезды. Желающие переселиться могут обратиться к…»

Эхо нейрозаписей. Свободный проточеловек.

Межзвездное пространство.

Расплавленный металл брызнул в стороны от удара плазменной торпедой по обшивке обесточенного крейсера. Остывая в открытом космосе, капли подсвечивают красно-желтыми огнями окружающую крейсер тьму.

Я направляю звездолет к проделанной бреши, и покидаю его. Аккуратно плыву в невесомости и погружаюсь в недра, дрейфующего в открытом космосе, колосса, павшего в недавней схватке. У меня совсем немного времени, чтобы забрать в свой грузовой трюм самое важное: сохранившиеся энергоблоки, схемы электроники, все, что имеет ценность. Скоро появятся нейросборщики победившей стороны гиперлюдей.

Я свободный проточеловек и не желаю участвовать в войне, не желаю двигать историю своими руками. История Вселенной не принадлежит человеку вовсе. Она изначально самодостаточна. И, если гиперчеловек желает покинуть её, пусть будет так. Если проточеловек хочет остаться в ней, да пусть будет и так.

Мое мнение: протолюди неверно поняли учения псиморфов. Или верно, но с поколениями истина идей затерлась. Я понятие учений: нужно следовать не идее консервации, а идее свободы действия и, одновременно, свободы бездействия. Для Вселенной не бывает неверных событий. Они просто есть. Они просто происходят.

Белый ровный свет от нашлемного фонаря растягивается по стенам длинных мрачных коридоров. Тонкие длинные тени летающих в невесомости предметов гуляют вокруг. Мертвые тела персонала, облаченные в свои защитные костюмы, переплывают между переборок.

Мне уже знакома схема расположения отсеков, и я целенаправленно плыву к складским помещениям. В системах, подконтрольных проточеловечеству, высокий спрос на защитные костюмы гиперлюдей. Выменять или продать можно любое количество. Да и в целом, технологии гиперчеловечества всегда в цене. По сути, протолюди воюют трофейными технологиями, так как свои разработки сильно уступают, хоть и успешно применяются в диверсиях, агентурной работе, но, при лобовых боях с ними, не победить.

И вот склады. Быстро разобравшись, в каких контейнерах что лежит, я размещаю телепортационные маяки для перемещения контейнеров на борт моего звездолета.

Вдруг я дернулся от промелькнувших огней в дальнем переходе. Вероятно, нейросборщики уже подоспели. Их отправляют в места проведения боев для сбора данных. “Ох, как же гиперлюди любят вот это вот все” – повторяется у меня в голове.

Я телепортирую имущество на борт, но самому мне нужно добираться на свой борт самостоятельно. У меня устаревший грузовой телепорт, способный перемещать только неорганические грузы. Слева, сквозь широкое прозрачное окно в навигационный пункт, видно, как автосборщик, в полной тьме, слегка подсвечивает красными огоньками мертвые тела людей, погружает их в себя, замирает на несколько секунд и вываливает тело обратно. Теперь коннектом его мозга загружен в хронограф. И позже будет загружен в сверхчеловека.

Добравшись до звездолета, я спешно покидаю эту область. Мой грузовой отсек еще совсем пуст, но тут делать нечего. Автосборщики имеют вооружение и систему распознавания, непонятно как, но безошибочно распознающую “свой-чужой”.

Сны хронографа. Венера «Изгой».

Солнечная система. Земля. Тайное место.

– Когда я впервые провалилась туда, я, конечно, сразу поняла что произошло. Что это другая область, ведь вокруг меня был здоровый лиственный лес. Но растения были совсем не такие как у нас. И это был не другой континент, я это ощутила чем-то внутри себя. Каково было мое восхищение, когда я поняла, что это другая планета!

Снова начался шорох в зале.

– Именно там уже несколько лет обитает народ Изгоев. Именно поэтому нас не могут найти агенты Агломерации. Именно поэтому из этой пещеры не выйдет никто! По ту сторону уже есть город для проживания, мастерские и фабрики. Там комфортный климат, там слегка непривычные формы жизни.

Новую звездную систему из восьми планет мы, не раздумывая, назвали Надежда. Наша планета четвертая от звезды, дельта.

Там есть туземцы, но их мы насчитали всего семь особей. Они общаются ментально и абсолютно дружелюбно, даже, точнее сказать, отрешены от всего окружающего мира. Кто-то называет их псиморфами.

Один из них пропал, как и пропали его мысли из их эфира общения. Но никто не придал этому большого значения. Так же никто не придал значения, что вот мы, прибыли ниоткуда на их планету, десятки человек. Они всё воспринимают, как должное, и это не какая-то религия. Это как если бы живое существо было растением. Потребляло, производило, просто занимало свое звено в цепочке.

Мы так и не выяснили, как они размножаются, какая их продолжительность жизни. А даже размышлять при них, о некоторых вещах просто не стоит, ведь они могут “услышать”. Они полностью покрыты длинным волосяным покровом без возможности выделить самок или самцов, если такое разделение и вовсе у них есть.

Но, со всем вы познакомитесь там. Вам нечего брать с собой. Вещи из этой жизни, вам там не нужны. Люди из этой жизни вам там не нужны.

Участники всполошились, у всех есть семьи, родственники, друзья.

– Никто и ничто не пересечет эти врата без нашего одобрения. А списки уже составлены, и вы, видимо, забыли, что все вы тут представители администрации. Все вы приняли союз с нами, и, я прямо скажу, именно мы вас поставили на места. Иначе и мест бы не было, вы все остались бы дикарями. Не стоит оскорбляться. Вам предлагалось дать клятву: “Я откажусь от семьи во благо человечества. Я откажусь от брата, если того потребует всеобщее благо. Материальные блага принадлежат не мне”.

А сейчас прошу всех встать и пройти в эту область. Нам очень не хотелось бы, чтобы кто-то из вас не понял наших мотивов, и нам пришлось бы пролить кровь. Это очернит наши образы в глазах остальных участников собрания.

Но никто не пытался бежать или сопротивляться, все послушно стали пропадать рядом с серым каменным обелиском, и, в пещере становилось все свободнее и свободнее.

Венера распорядилась отправить отряды сопровождения во все населенные пункты, и, как можно скорее. Она прекрасно понимала обстоятельства дела. Это те самые мгновения, когда уже совершенно очевидно, что без людей Конурбации Изгоям не оставить потомства. Что не осталось возможностей добыть “Синтез-40”. Что Агломерация созрела к решительному рывку вперед, к уничтожению всего, что может помешать реализации их планов по спасению планеты.

Люди не знали, куда их отправляют. Сначала их убеждали, что их ведут в убежище глубоко в горах, и это было на то похоже. Позже им проводили такой же инструктаж в той же пещере.

Трупы же тех, кто оказался ошибкой в списках человечества, топили в мутной желто-зеленой реке у подножия восточного склона гор.

Сны хронографа. Кирилл Подлетов.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

Я пригласил домой несколько друзей, чтобы вместе отдохнуть от тяжелых рабочих будней. Мы работаем на износ. Наши военные разворачивают интервенцию на другие континенты и крайне успешно. И нас все больше торопят, сжимают производственные сроки.

– Привет, Кирилл! – вошел в незапертую входную дверь Алексей.

Не успел я поздороваться, как подоспели и другие мои товарищи: Татьяна и Илья.

– Усаживайтесь на балконе, я там все приготовил, – жестом провожая вошедших друзей, я указал на проход между журнальным столиком и коротким диваном.

С балкона открывается вид на сквер с фонтаном посередине, с высоты отчетливо виден узор из подсветки. На улице пусто, никого нет. Большая часть населения на стройке или в боях. Другая часть спит, избитая тяжелыми рабочими буднями. И, только мы позволили себе сегодня расслабиться, так совпало, что завтра у нас всех выходной день.

– Слышали уже? Там, далеко на западе, нашли ходячих мертвецов? Целое поселение, ага – начала вечер бесед Татьяна. – Ходят, бродят по пустошам. Агрессивные, но серьезной угрозы не представляют.

– Это что-то новенькое! – Илья удивился. – Сколько смрада на планете…

– Это одна из закрытых зон будет. Аномалия. Излучение там какое-то особенное, материалы передали закрытой группе ученых и засекретили. Что-то чем дальше на запад, тем больше аномалий. Мертвой земля еще очень долго будет. Большие территории.

– Ну, ничего, под купол спрячут их, новые материалы для исследований. Как бы если бы не эти аномалии, не существовало бы и малой части от того, что мы сейчас имеем. Пусть будут. Это уродства, конечно, но они дают нам будущее. Будто сама природа включает какие-то механизмы, чтобы помочь человеку в познании мира. Только нужно грамотно воспользоваться, – констатировал Илья.

– Ты, Илья, очень успешный ученый. Прямо завидую тебе. Как-то особенно легко тебе все дается. Я так вообще погряз в работе лаборанта, – скис Кирилл.

– Ну, не стоит, не стоит. Работа каждого ценна по своему, – поддержала Татьяна.

– Все мы не сравнимся с Потомком. Осначев – вот кто гениален. Вот кто весь посвящен идее! Вы знаете, что сегодня произошло?

Все вопросительно взглянули на Илью.

– Из Пантеона вышли Великие! Но уже без торжества, без публики!!!

– Врешь! Уже??? – по очереди стали восклицать собравшиеся.

– Так точно. Будто и не умирали. По нашим научным кругам известно, что они еще более совершенны физически и умственно, чем мы с вами, по отношению к обычному человеку. Великие даже сами себя изучают, так как сами не знают всей подноготной той технологии, которую запустили в оборот для самих себя.

Все молчали и слушали. Илья обернулся на них, и ухмыльнулся: “Вы как завороженные”.

– Так вот, попросили они показать им аномалию, из которой двое пришельцев свалились. И обнаружилось, что Великие видят в нее, как в окно. Вот как мы с вами выглядываем с балкона, так они видят, что по ту сторону аномалии. Мы значит ничего не видим, пустое место, а они… Вот такие дела…

– И что они там увидели то?

– А, ну я думал, это очевидно. Какую-то неизвестную местность.

– Действительно…

– Ну, там холмистая, уничтоженный грузовик там виднелся, говорят. Позже Великие сказали, что в нейросетях нашли информацию по ним, такие грузовики встречали наши военные, на континенте Северная Америка. В общем, в тот сектор теперь кучу военных и ученых спровадили. Все высокопоставленные, мне туда хода нет даже. Еще, они потребовали брать больше живых особей дикарей, чтобы найти все места их тайных убежищ. Будут считывать их нейрослепки.

Часть 2.2 СБОЙ СИСТЕМ

Я снова неконтролируемо долго спал подключенный к хронографу, так долго, что проспал местную зиму. Ну, в следующий раз насмотрюсь на нее. У меня теперь еще больше вопросов. Они мучают меня, дробя мои мысли. Я не могу сфокусироваться на какой-то одной. Иногда мне кажется, что это не мои мысли, а тех людей, которыми я живу в хронографе. Нужно освежиться и снова подключиться к системе.

Я походил по звездолету, вышел, обошел его, осмотрел. Все на своих местах. Повернувшись к бесконечной пустыне и подняв голову к небу, я начал свою молитву сверхлюдям. Присел на трап и попробовал что-то связное подумать.

«Так, значит, люди Конурбации выжили. И скрещивались с Изгоями. И рядом с ними было племя, которое общалось телепатически. Но, сверхлюди отправляли нас во все уголки Вселенной, и мы не нашли ни одной ниточки разумной жизни… Сверхлюди загружают в себя всю историю хронографа. Конечно, я не знаю, как представляются эти знания в их сознании, но… неужели они об этом не знали и не пытались найти ту планету с Изгоями?

Нужно обратно к хронографу…

Сны хронографа. Потомок Венеры.

Проточеловечество. Планета Надежда-Дельта.

Проточеловечество! Я обращаюсь к вам в этот день одновременно с благими и печальными вестями! Псиморфы, наши Бессмертные наставники по нашим мольбам о помощи создали ментальное сообщение, сообщение вирус, в котором заключили кратко свои учения о восприятии Вселенной. И, одновременно, это же сообщение является защитным кодом. Проникнув в нейросеть сверхлюдей, оно блокирует чтение информации о протолюдях, о наших агентах, о конурбации и о Бессмертных наставниках.

Гиперчеловеку же, если хватит сил пробраться сквозь дебри записей хронографа до информации о нас, грозит семя познания истины наставников. Человек отключится от хронографа и начнет новую жизнь самопознания, и, рано или поздно, примкнет к нам!

Мы не отличаемся от гиперлюдей ничем. Создав новое поколение смеси людей и изгоев, наши дети получили развитый геном. Нам легко расширять нашу агентурную сеть, мы есть в клерках хронографа. Они не могут ограничить запись данных, но они могут шифровать их от сверхлюдей, ограничивая их познания о нас.

Звездная система Надежда долгое время скрывалась от внешнего мира силами Бессмертных наставников. Мы просили их об этом и они давали. Население всех планет Надежды долгое время получало блага от Бессмертных наставников направляющих нас и наши исследования. Мы просили их об этом и они давали.

Вчера они сообщили, что покидают нас. И мы, следуя истинам, которые нам открыты, не останавливали их и не спрашивали, куда они уходят. Так должно быть, значит так будет. И больше их нет. Все семеро исчезли. Их нет на планете, хоть они никуда и не улетали, им не на чем это совершить. И их нет в наших мыслях. Отчего нам немного одиноко.

-–_____–____-__-__-______–_-_–________-____-_______–__________–________-____–______-___________-__________–_____-___–___–___–____-________________-_____-__-_–__-_-_-_-_-_-_-_-_-______–_____–__-__

Пробуждение

Меня отключило от хронографа. Костюм интенсивно вводит стимулирующие препараты, пытаясь устранить шоковое состояние. Я встал, голова закружилась. Весь звездолет на мгновение обесточен и вот снова включились системы. Какой-то сбой. Я немного подождал, но этого не повторилось, все штатно работает, а я же чувствую истощение и нежелание двигаться. Ослабший я опрокинулся обратно в пучину снов глобального хронографа.

Сны хронографа. Илья Жаров.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

– Это просто великолепно! Это! Это фантастика!!! – я влетел в квартиру Кирилла.

Мы взяли за привычку собираться вместе на балконе и обсуждать. Новостей сейчас избыток, о многих не узнать по телепередачам, да и вообще столько событий каждый день и так мало времени собраться обсудить.

Агломерация расползается по всей планете. Кажется еще пару лет, и Земля будет полностью зачищена от посторонних и неугодных форм жизни.

– Что же случилось? Скорее?

– На днях исчезла первая аномалия, ведущая на Северную Америку,

– Первая? Она не одна?

– Да! Это уже не секрет. Великие указали точки по планете, которые они по-особенному чувствуют!

– Чувствуют…

– Да! Великие чувствуют всю планету, они пока только учатся в полной мере владеть своими новыми перепрограммированными телами, но уже! Уже!!

– Что? Уже?

– Разделились они, летают они, значит, летают от одной аномалии к другой, регистрируют, куда они ведут. Море лабораторной работы, Кирилл. А ты говорил “лаборант”!

– Сударь, – стал подшучивать Кирилл. – Справьтесь со своей экзальтацией и уже скажите что-нибудь полезное.

– Порталы на… – торопливость сбила мне дыхание и у меня появилась одышка. – Другие планеты! На другие планеты, вы представляете себе???

Видимо, никто не представлял или не готов был представить. На меня смотрели четыре стеклянных не моргающих глаза.

– Ну, вы чего? Великие уже распорядились готовить проекты колонизации. А самое главное – это проекты удержания порталов открытыми! Вы что, не верите мне? Со дня на день будет передача по всей Агломерации, чтобы все знали – вот наша новая цель!!!

– Так, а для чего же мы эту планету возделывали? – риторически спросила Татьяна. – Столько крови пролилось…

– Так может, для этого и возделывали? Неизвестно что порождает аномалии, может быть наши гравитационные генераторы? Тут ведь совокупность множества факторов, которую предстоит исследовать. Вот это работа!!! Вот разве Конурбация может такое??? Разве дикарям место на этой планете? Правильно, что мы их стерли с лица Земли.

– Это верно, верно. Тут верно подмечено.

Сны хронографа. Евгений Промыслов.

Спутник Эволюция планеты Центавра-Сигма.

Уже несколько часов иду по «Коридору сознания». Здесь нет искусственного освещения, и ни один фотон не проникает сюда извне. Идеальная темнота. Последние пятна света, оставленные на сетчатке глаз, перед входом сюда, рассасываются, и меня окружает лишь тьма.

Мне предстоит долгий путь раздумий, одиночества и разговоров с самим собой. И ничто не может мне помешать. Я не могу споткнуться. Я не могу отвлечься от своих мыслей, так как этот тоннель поглощает все звуки. Я могу услышать поскрипывания своих суставов и биение сердца, пробивающиеся к моей ушной перепонке волнами вибраций по скелету.

Этот «Коридор сознания» действует на меня. Я уже долго борюсь с мыслями о своей семье, от которой я отказался во благо общества. Я все еще будто слышу рыдающий голос жены, отговаривающий меня от модификации. Умоляющая остаться с ней, и, не верящая в возможность вечной жизни, она разочаровала меня. Я «новый» буду жить, и развиваться вечно. И буду вести за собой людей в будущее. И сам буду идти за древними сверхлюдьми.

Дочка. Передо мной моя дочка с трудом выговаривающая «Пивет, папа». Ее милый детский взгляд заполняет мое воображение. Меня трясет от моего выбора, но я выметаю все мысли прочь, я очищаюсь через «Коридор сознания».

Мое тело умрет, мой коннектом мозга скопируют в новое модифицированное тело. Мне пока недозволенно выбирать модификации самому, и я следую решениям своих Богов. Мне разовьют интеллект, раскроют базовые возможности тела. Я смогу кратковременно левитировать, передавать импульс предметам на расстоянии, впитывать знания из хронографа и не страдать от них, как страдают другие, если перегрузят себя информацией.

Образы и воспоминания захватывают меня, и я уже не ощущаю тьму и безмолвие вокруг себя. Будто я окружен заново событиями и вижу их. Я вижу битвы с протолюдьми. Моря липкой крови под своими ногами. Я вижу свою последнюю битву, которая дала мне путь к становлению сверхчеловеком. Боги горды за мою верность идеям и пригласили в свои круги взамен их павших братьев. И, однажды, у меня будут свои планеты, свои системы. Однажды у меня будет достаточный интеллект и возможности для управления ими и создания благополучия. Чтобы все узреть, чтобы ничего не упустить.

«Коридор сознания» это последнее испытание перед входом в новую жизнь. Не каждый человек, погружаясь в недра памяти, способен отказаться от мирской жизни и шагнуть к божественной. Я же смело иду за своими пророками, оставляя все мирское: жену, детей, друзей, возлюбив Идеи сильнее, чем их.

Часть 2.3 МОЛИТВЫ УСЛЫШАНЫ

Снова с трудом отключился от хронографа, как от коматозного сна. В иллюминаторе видно лето, снова сиреневые сферы бессмысленно перекатываются по каменистому ровному полю.

Уставший, опираясь руками на все что возможно, выхожу из звездолета, осматриваюсь и не нахожу никаких изменений за множество лет моего анабиоза. Я снова воздаю слова почести и прошения к Меркурию.

Но мои слова начинают мешаться с мыслями. С мыслями «А действительно ли я следую верным идеям?» Ведь вот она – жизнь. Вокруг меня. Она не стремится никуда уйти и измениться.

У меня нет семьи, так как гиперлюдям она не нужна. Конечно, кто хочет, тот заводит семью, но первый же космический перелет перечеркивает весь смысл её создания. Разница во времени на перелет между системами и галактиками уничтожает любые связи с семьей. И только исполнение приказа для достижения целей идей гиперчеловечества остается при нас, где бы мы ни были.

Через глобальный хронограф мы связываемся в одно целое, чтобы знать, что происходит во Вселенной. Но мы не можем повлиять на события, которые уже оказались в хронографе.

Информация туда попала, потому что её внесли вручную намного позже самого события. Информация взята из мозга трупа. Или группы трупов, а совокупностью информации в их мозге смоделированы другие обстоятельства, которых, возможно, эти умершие никогда и не видели, но каждый из них имеет обрывистые знания.

Глобальный хронограф – бездонный источник информации, заглянуть в который удается не каждому, так как это не книга. В нем нужно уметь плавать и не утонуть. Сверхлюди загружают его в себя в биококоне полностью, но, думаю, не могут манипулировать всей информацией одновременно. Не знаю…

Не знаю, нужны ли мне сверхлюди? Вот я. Одинокий, брошенный на чужой планете, гиперчеловек. Пребываю, с момента своего неуправляемого полета по космосу, сотни биоциклов в анабиозе. Для чего? Да, я цепляюсь за идею гиперчеловека и человека в целом – выживание. Возможно, меня найдут случайно какие-нибудь автосборщики или вольные странники. Возможно, меня услышат пророки.

И что будет дальше? Вообще, что будет дальше? У меня ничего нет, к чему мне гиперчеловечество, если ни у одного гиперчеловека по факту ничего нет? Все есть у сверхлюдей. У них есть бессмертие, будущее, всезнание и сила…

Хотя, кто мешал моим прародителям усовершенствовать своей геном, тратить свои жизни не на людские потребности? За что я пытаюсь обвинить сверхлюдей в моей трагедии на Гравии? Ведь я мог остаться на какой-нибудь планете, обзавестись семьей и прожить жизнь клерком в одной из сфер. Я сам выбрал путь сражений. И в обоих случаях я умру, как умирает любой человек. Умирает и сверхчеловек… Он оставляет после себя плод со всем своим сознанием… Но… Это же какая-то машина, а не человек. Это не совсем человечно.

Стоп. Что за рассуждения? Я в смятении. Я так не привык. Есть идея, есть нужда покинуть эту вселенную для выживания человеческого рода, для его доминирования на всех пространствах… А что дальше? И покинет ли вселенную все человечество или только часть? Или только… сверхлюди?

И что будет там, по ту сторону? То же самое день изо дня? Это… Это какое-то наказание, а не жизнь… Мне кажется, мы что-то упустили… Что-то, для чего живут другие существа во Вселенной… Может быть смерть и есть цель жизни? Цветы восходят и увядают. Сферы рождаются и гибнут… Щупальца, возможно, не живое существо… Возможно и классификация, вообще живого существа, надумана! Может быть, мы все должны быть покорны как растения, покорны природе…

Я снова поймал себя на том, что я не вижу перед собой реальности, а погружен в мысли, в образы. Может это побочный эффект долгого анабиоза и я никак не очнусь. Нужно несколько дней бодрствовать.

Внезапно, прямо передо мной с метровой высоты свалился контейнер с символикой гиперчеловечества. Я замер. Наверное, я должен визжать от счастья. Извергать бурю эмоций и восхвалять сверхлюдей. Но я просто так давно живу один, что резкое появление чьего-то присутствия возвращает меня в путы реальности. Я – часть единого целого. Целого, которое сейчас раздроблено…

Восхвалив дары пророков, я принялся ремонтировать трехмерный принтер модуля восстановления корабля. Он диагностирует повреждения, разработает инструкции, и, один за другим, создаст из окружающих его химических элементов компоненты, которые нужно заменить. За несколько дней наладив процесс производства, я вернулся к глобальному хронографу.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«Внимание всем системам! Очередное фазовое смещение сингулярностей во Вселенной. Для безопасных межгалактических перемещений по Вселенной запустите обновление схемы открытых червоточин в своем…»

Сны хронографа. Илья Жаров.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

– Привет Илья! – я не успел войти в квартиру Кирилла, как меня уже приветствуют с уютного балкона. Я приветствую в ответ.

– Тут все свежее разогретое, давай скорее.

Я чувствую, как по квартире витает запах вяленых томатов, а язык уже истекает слюной, предвкушая солененький вкус пищи.

– Я на самом деле долго не задержусь.

– Почему, Илья? – спросила Татьяна, сорвав тот же вопрос с языка Кирилла.

– Мне через пару часов уже покидать планету. Я в составе колонизаторов. Нашли аномалию, ведущую на четвертую планету, подходящую по климату. Она так же далеко, как и все остальные, поэтому вряд ли мы с вами, когд-то уже увидимся.

Все молчат и слушают.

– Порталы на первые две планеты уже закрылись. Пока нет никаких намеков в исследованиях, что их можно как-то удерживать открытыми. Вместе с колонизаторами отправляются Потомки. А с нашей колонией отправится один из Великих. Поэтому я даже не переживаю.

– Да, скоро улицы Агломерации опустеют. Сотни тысяч людей отправляются в эти пространственные дыры и скорее пытаются впихать туда инженерные блоки. – Татьяна вставила свои слова в монолог Ильи.

– Да все, на самом деле, очень хорошо. Это все крайне занимательно. Неизвестность. Мы делаем сейчас вещи, которых не планировали. Мы думали воскресить планету, вернуть ей гравитационными генераторами орбиту и тихо, планомерно развиваться. А тут такое… Порой кажется, Великие делают сейчас необдуманные вещи.

– Ну, ты потише, а то так и в ереси обвинят.

– Да, это не совсем корректно звучит, но я больше в художественном смысле это сказал.

– И что потом? – спросил Кирилл. – Порталы закрываются, что потом будет с этими людьми?

– У нас есть космические разработки, они очень быстро развиваются, гравитационные технологии дают большую перспективу. Уже сейчас запущены в сторону этих планет беспилотные космические аппараты с сообщениями. Это больше символизм. Но представляете, пройдут, возможно, тысячелетия, пока аппарат долетит. Там на тех планетах уже построят цивилизации. Может быть, смена поколений начнет менять идеи человечества. И тут с небес приземлится почта. А в ней “мы вас помним, мы стремимся к вам. Мы пришлем вам наши научные разработки, а вы присылайте нам свои” и, вроде как, все становится на свои места. Цель есть.

– Ну да, а спустя пару поколений, а может больше, мы туда будем летать, как на метро прокатиться. Может быть, очень может быть, хорошая Идея. Хорошая цель. Это все “по-нашему”, – сделал заключение Кирилл. – Хорошо, что больше некому помешать. Планета чиста. Дикари уничтожены до единого.

Эхо нейрозаписей. Андрей “Бурый”.

Крейсер “Вечный странник”.

Ярко освещенную капитанскую рубку заполняет множество людей. Кому-то не хватает места, и они встают прямо на лежащие тела убитых операторов. Свободно только вокруг меня. Я стою над истекающим кровью, бывшим капитаном корабля, нацелив на него свой фотонный пистолет.

– Что… Что вы творите? – кровь заполняет его легкие и протекает через рот и нос. Он задыхается. Еще несколько рывков в предсмертной агонии и тело безжизненно обмякло.

Я повернулся к толпе.

– Вы пошли за мной! Но не я вас собрал! Вас собрала истина! Мы все – каждый из вас прозрел!!! Сверхлюди – это великая ошибка человечества!!! Они уничтожают всех в попытках спасти: нет, не нас! Они спасают не нас, а свою власть! Свое величие! Они слепы!

Толпа одобрительно воет, люди жестикулируют руками над головами.

– Проточеловек не враг!!! Проточеловек – это мы!!! Каждый из вас, кто рожден от отца и матери!!! Каждый из вас, кого не породила машина!!!

– Атакуем Невос!!! Убьем их всех!

– Нет! Мы примкнем к остальным прозревшим. Мы выйдем на связь с ними и выслушаем все их планы! Мы долго готовили этот бунт, и вот крейсер наш!

– Капитан! Капитан!!! – мужчина показал рукой на голограммный дисплей с картой галактики.

– Быстрее!!! Их успели известить о бунте! Выясните местоположение ополчения. К нам приближаются звездолеты Центавра!!! Займите оборонительные орудия! Отправьте людей к перехватчикам, пусть взлетают!!! – я громко кричал, пытаясь взять в руки ситуацию. – Мы не можем потерпеть неудачу!!! Обратного пути просто нет!!! Нас всех отправят на вивисекцию!

Сны хронографа. Валентин Порошков.

Солнечная система. Земля. Агломерация.

– Афанасий, нельзя сказать, что эта технология не применима в нашем обществе, но вы вышли за рамки понятия “те-ле-пор-та-ци-я”.

– Мне просто пришла в голову эта мысль, и я начал проект. Все же это просто дипломный проект, не для реальных вещей, – Афанасий, разводя руками, бросает тень на проекционный экран.

– Дипломный, не дипломный, но вы могли потратить время на более полезные вещи. Телепортация невозможна. По крайней мере, в обозримом будущем.

– Да и в далеком необозримом тоже, что вы прибедняетесь, – с усмешкой буркнул мой ассистент.

– Понимаете, вы предлагаете умерщвлять тело в точке “А”, отправлять его нейроскан в точку “Б” и там производить нового человека…

Ассистент вовсе заулыбался.

– Ну, мне просто показалось это интересным. Я же не тащу это в производство, просто показать, что я умею вести расчеты, формировать проектную документацию…

– Это все понятно. Вы начните расчеты в теоретической области. Вам откроют доступ к найденным довоенным книгам человечества. Там найдете материалы про искривления пространства, червоточины, складки Вселенной, сингулярности черных дыр.

– Теория… – Афанасий расстроено выдохнул.

– Сейчас другие планы, другие перспективы у человечества. Нам на текущие проекты, более простые и важные уже не хватает людей. Хоть и зачистка Земли закончена – столько предстоит исследовать. Одни только аномалии, сколько нового дают к размышлению.

– Ну, я понял. Я буду плестись за человечеством, и жить чуть выше среднего достатка… Но я хочу быть кем-то больше!

– Ты зря так думаешь. Но, да, так будет. Но и нам нужны эти расчеты. Рано или поздно твое имя засияет в проектах, расчеты твоей команды пригодятся, обязательно. Может, конечно, и через сотни лет, и ты этого не застанешь…

– Моей команды?

– Да, ты дерзок, хоть и простофиля… Мы тебя обеспечим штатом.

Сны хронографа. Людмила Котова.

Гиперчеловечество. Планета Логист-эпсилон.

Я нетерпеливо поднимаюсь в прозрачном фасадном лифте на вторичную поверхность планеты. Ранее это была безжизненная звездная система. Возможно, если начальник заметит мое отсутствие, то накажет меня, но я очень хочу снова увидеть град. Это такое редкое явление.

Логист-эпсилон – чрезвычайно карликовая планета, но с очень выгодным расположением в галактике. Она полностью покрыта зданиями и сооружениями, и мы не имеем свободного неба над головой, сплошной потолок. Для нашего существования органическая жизнь организована на вторичной поверхности, попросту говоря на единой необъятной крыше. Там грунт, сады, животные и насекомые. Небо и облака. Я всегда мечтала трудиться в сельском хозяйстве, но ближайшее перераспределение штатов только через 30 лет.

Человек создал себе технологическую нишу. Построил геотермальные электростанции на вулканах, которыми планета испещрена и ранее отравляла ее. Обуздал стихию, завез жизнь. Построил орбитальные транспортные узлы и организовал свой труд.

Лифт достиг самого верхнего этажа, двигаясь по коридору, к доступу на поверхность, местные рабочие, укрывшиеся от непогоды, удивленно смотрят на бледного офисного работника.

Я выбралась, ветер тут же схватил меня за волосы, и я смотала их вокруг шеи. К счастью, тучи еще только на подходе. Черно-фиолетовые, страшные, шириной во весь горизонт они накрывают своей тенью холмы, с колосящимися на них злаками. Я тороплюсь укрыться в небольшой бытовке рядом с дорогой.

– Людмила! – дверь домика открылась, и меня поприветствовал приятной внешности мужчина.

Я знаю его, мы долгое время ходили на одни и те же курсы, и несколько раз он учтиво проводил меня домой, но я смущалась его присутствия. К сожалению, я совершенно не помню его имени, а спросить уже так неудобно. А в домике не оказалось более никого кроме нас, чтобы кто-то назвал его по имени.

– Привет! А ты что тут делаешь? – я спросила его.

– Я думаю то же, что и ты, неужели ты не помнишь? Ты сама мне рассказывала, как тебе нравится смотреть на льдинки, медленно парящие в воздухе.

– Да, мне очень нравится, когда холодок щекотливо пробирается сквозь платье.

– А у меня появилась небольшая идея, я тебе попозже ее покажу. Главное чтобы прогноз был верным, и града выпало обильно.

Резко и, по-особенному сухо, грохнул гром. Сильный порыв ветра ударил ветками рядом растущего дерева по окну. Я слегка ахнула и подпрыгнула, обернувшись к окну, и тут же почувствовала обжигающее тепло ладоней на талии.

– Людочка, ты так театрально подпрыгнула от испуга, – успокаивающе придерживая меня руками, сказал мой давний знакомый.

– Ой, мне так неудобно, извини.

– Да за что, что ты! Это выглядело по-девичьи изящно.

Он протер запыленный подоконник, и мы облокотились на него. Почти черная туча накрыла нас мглой, и сверху посыпались круглые, почти правильной формы шара, не деформированные скоростным падением, градины. Гравитационный генератор полей у этой маленькой планеты создает нормированную силу притяжения, и, замедляет быстро снижающиеся на поверхность предметы. Будь то метеоры, град или даже ложка.

– Пойдем, грозы больше не будет.

Дверные створки распахнулись, и в комнату завалилась холодная воздушная масса. Снаружи мы бежим сквозь, медленно, как перо, спускающиеся, белые шарики. Они задевают голые участки кожи и озорно холодят тело, оставляя мокрые следы.

Мы поймали по одной градине и стали посасывать как карамельку. Вкус леденящей чистоты. Все под нашими ногами постепенно становилось белым, ходить становилось все сложнее и вот все прекратилось.

– А теперь смотри! – мой друг по-ребячьи засмеялся и побежал к склону нашего холма. Я последовала за ним.

Он схватил из заваленного градом куста широкую доску и, бросив ее перед собой, прыгнул на нее со склона. Его смех громким эхом раздавался по долине. Воздух стал совсем холодным, но с неба стали пробиваться согревающие тело лучи.

Я побежала в домик и, скорее, пока все не растаяло, нашла подходящий кусок доски, села на него, покрепче схватилась и с визгом покатилась на тающих горошинах вниз.

Сны хронографа. Лаборатория #повреждение данных#.

Планета #повреждение данных#.

Совершенно пустая комната. Экспериментальная дознавательная. Ни стола, ни стула. Только серые металлические холодные стены и недостаточный свет. Недостаточный, именно так. Недостаточный ни для чего, но при этом имеющийся.

Так дети отсеиваются. Страх и слезы, навеянные обстановкой помещения, в которое их завели, быстро расставляют на стандартных детях стандартные ярлыки.

– И третий вопрос, Алиса. Как перенести все человечество в другую вселенную? Сказал один из трех членов комиссии, чье лицо закрывает тень от светильника позади. Они строго стоят в пустой комнате перед маленькой девочкой.

Обычно дети, если даже не впали в слезы от страха, отрыва от привычного: света, игр, родителей, задумываются над сказанным, но не о сути вопроса чтобы ответить, а о словах, которые им редко говорят в принципе. Просто отстраняются и возвращают свое внимание, не давая ответа на вопрос. Или ничего связного не отвечают, кроме чего-то похожего на "Вселенная это там где все-все-все".

Очень просто, ну вы что, дяди? – с легкой подачи начала малышка.

– Просто нужно много смертей. Убивать всех, и себя, все должно быть уничтожено – ответила маленькая девочка с синими прозрачными бантами на двух косичках.

Комиссия встрепенулась. Пусть ее члены и взрослые, но люди. И теперь окружающая обстановка нагнетает если не страх, то некоторую степень триллера на них самих.

Председатель, хотел было уточнить у девочки, что она такое говорит, да и кто ее воспитывает, и, даже успел поднять ладонь, машинально  жестикулируя, но Алиса перебила его своим высоким пищащим голоском.

– Человечество давно знало, что мы – одна из черных дыр. И мы живем одновременно во всех черных дырах внутри всех черных дыр. И древние племена на древней Земле это знали, и уходили во врата смерти. Так оставались пустыми цивилизации.

Но вы стали изучать Вселенную, одну. Написали законы физики, которые работают, но на листе бумаги, в электронике, в кибернетике. Законы, которые подводят формулы к верному решению, которое вы сначала нашли, а потом придумали решение. Для шаблона, для масштабирования малого во многое. Но истину вы упустили. Миром можно управлять, не имея даже штанов.

Убейте меня здесь, и я останусь везде, кроме этой вселенной. Убейте меня во всех остальных вселенных и я рожусь новым большим взрывом, новой черной дырой. Убьете себя? Нет. На этом и держится ваш шаткий мир.

А я знаю, что однажды состарюсь и умру, как все остальные, и наш путь будет долог. Нет, наш путь вечен.

Комиссия растерянно, но единогласно попросила вернуть ребенка семье и засекретить записанные протоколы.

– Времени нет, продолжила она, сама направившись к выходу. Не время течет вперед, просто мы меняем форму. Человек, это как цветы на полянке. Они восходят и увядают. Но материя и энергия никуда не делись. Струны остаются на местах и продолжают играть в гармонии Вселенной. Смерти нет, и нет нужды в других вселенных, ведь мы уже там.

Мы – газовое облако, мы – звезда, мы – камень или энергия. Но мы – там. А сознание здесь, и в назначенный час ему откроется коридор. Откроется.

Как только девочку вывели и передали родителям, беспокойно ожидающим в выделенной зоне, она будто преобразилась, протянула руку папе и начала невнятно говорить простые детские вещи. "Папа, мутик хотю". Будто этого внятного, не детского, а даже достойного психиатрического диагноза выступления и не было, будто все показалось.

ГЛАВА 3

Центавра выпустила нового Меркурия к своим последователям. Он снова снизошел к ним Богом. Люди молили вести их сквозь вечность, и даровать эволюцию им, и их потомкам. Отстроенная несколькими сотнями их поколений планета Гамма-Меркурий была готова к перемещению в пространстве.

Это все та же лаборатория, знакомая Меркурию. Полноценно перемещаться по ней, возможно, только ему, она занимает целые континенты, только преломляя пространство можно делать то, что позволяет приближаться к заветной цели.

На собраниях сверхлюдей не раз звучал вопрос: “Чем мы будем заняты в новой Вселенной? Какие будут цели, политика, чего ожидать?”

Одна часть сверхлюдей отвечала, что новый путь человечества абсолютно неведом никому. Неизвестны масштабы новых условий.

Другая часть отвечала, что будет доступен новый, но уже знакомый ресурс – время, который сейчас иссяк. И они будут готовы создать новую расу. Тех, кто окажется Богом для них самих. Кто станет пророком для самих сверхлюдей, для кого сверхлюди станут геноматериалом. Еще большее совершенство.

Появится пирамида, иерархия какой не было в истории никогда. Да и вовсе появится новая история в новой Вселенной. Возможно, новые завоевания, новые соперники или партнеры?

Однако шли века, а особь за особью гиперчеловечества систематически обращались в протолюдей, отрекаясь от сверхчеловека. Но, стоит заметить, не отрекаясь от его технологических даров.

Еще несколько каких-то жалких биологических тысячелетий, и, Вселенная замрет и начнет свое разрушение. Черные дыры, разрастаясь, начнут поглощать другие черные дыры, пространство заплетется внутри пространства и настанет «час икс». Отсутствие привычной материи, и, только многомерность, сгусток сумасшедшей энергии и ничего, что существовало в необъятной Вселенной. Цивилизация, планеты, инфраструктуры, технологии, знания, все канет в бездну сингулярности.

А затем снова Большой взрыв, снова материя, снова образование звезд, планет, галактик. Миллиарды лет для зарождения жизни, которой может и не зародиться ни на одной планете до следующего сжатия, а, может, и после него будет неудача?

И снова… Да, и снова… Меркурий осознает, что это снова тоже самое… Тоже самое, как создали Меркурия, отец не сможет жить в теле сына, так для чего ему сын? Зачем бояться уничтожения Вселенной, если все равно придет забвение? Или не придет…

Нет, эти мысли Меркурий отставляет прочь, это мятежные мысли. Никакого забвения не должно быть, нужно кочевать, нужно выживать, как выживал человек на протяжении всего своего существования. Проект «СКИФ» – вот цель.

Общаясь с другими сверхлюдьми, обсуждая достижения и обмениваясь опытом, оказалось, что точно такие же мятежные мысли посещали и других сверхлюдей. И, очевидно для любого сверхчеловека, что окружающих эти мысли заинтересовали. Может исследования ведутся не в том направлении? Только та самая военизированная Центавра, настаивала, что все вздор.

Часть сверхлюдей решилась на переговоры с протолюдьми. Много смертей принесли подобные попытки. Смертей сверхлюдей… И, каждая такая смерть, как грохотание треска стекла, в масштабах Вселенной. Ошеломляющий ужас безвозвратности. Как гаснут звезды, так умирает род сверхчеловека со всем его могуществом, опытом, властью. Никто, кроме его самого, не сможет зародить новый плод в биококоне.

Часть 3.1 ВЗЛЕТ

Снова пробудившись, задался вопросами, почему именно контейнер, почему Меркурий просто не перенес меня в ближайшую подконтрольную систему, это не затратило бы много его сил. И почему так долго не откликался на мои молитвы, раз слышал их.

Очередной раз, спустившись с трапа, и, осмотрев свой звездолет, я вижу, что производство запасных частей закончено и меня ожидает, покоящийся в гибернации, металлический андроид. Запущенные протоколы модуля восстановления пробудили из отсеков моего помощника.

– Встать, дроид – командую ему пробудиться.

Андроид запрограммирован под мой уникальный голос, хоть этот голос и создается фибрами костюма. Он полностью адаптирован под единолично мое управление. Как и весь мой корабль. Мой костюм – мембрана в общении с моей техникой, дополняющей мои возможности.

Андроид активировался и подплыл ко мне.

– Займись сварочными работами, восстанови обшивку корабля.

Робот принялся перетаскивать тяжелые металлические пластины и готовить инструмент для работы. Я же отправился в инженерный отсек для замены электронных компонентов.

Спустя несколько дней, работы были закончены. Дроид стоит возле меня, пронзая пространство, выдуманным моим воображением, взглядом линзы визора. Неодушевленный, послушный помощник.

– Вернуться в ремонтный модуль, отключиться, – скомандовал я и дроид послушно поднялся по трапу.

Корабль открывает ему шлюзы, как члену экипажа, пропуская внутрь своих отсеков. Я смотрю ему в спину, и, съедаемый веками одиночества, вижу в этой краткой картине ноту истины. Чувствую себя лишним. Корабль и андроид настолько дополняют существование друг друга, что мое одушевленное “Я” проявляет себя чем-то божественным, направляя их функционирование на осмысленный путь. Но, и без меня, они существуют. Бытие не нарушено.

Погруженный в свои мысли я машинально активирую один за другим системы взлета и вот, перед моментом пуска взлетных антигравитационных двигателей, я оглядываюсь в иллюминатор.

Тихая планета. Она есть в этой Вселенной. Она была в ней, она будет в ней. Она останется в ней, чтобы быть уничтоженной сжатием Вселенной и её это не волнует. Весь биом на ней, как и на миллиардах планет, не стремится ничего сделать. Эволюция биомов не выходит за рамки адаптации к волнообразно меняющимся условиям существования. Ничего во вселенной не движется по одному и тому же пути, и эту погрешность берет на себя эволюция.

Так что же не так с человеком…

Двигатели запущены, каменная пустыня быстро удаляется и скрывается за атмосферной дымкой планеты, я врываюсь в черную пустоту. Это не тьма, это черная пустота с яркими в ней предметами. Как если выключить в помещении освещение, но все предметы продолжали бы отражать свет, которого в помещении нет. И мне было бы их видно, как днем. Вот что такое космос. Так давно я не был в нем.

Мне необходимо покинуть пределы звездной системы, чтобы совершить прыжок в подпространстве.

– Это генеральное управление Гамма-Меркурий, – приемник гравитационных возмущений начал декодирование сообщения. – Вам приказано прибыть в лабораторию Великого Меркурия на Гамма-Меркурий, все необходимые допуски отправлены этим сообщением и запрограммированы в вашем костюме.

– Но, – я, было, хотел возразить. Хотя бы по поводу того, что может быть это не я. Однако, мне совсем недавно помог сам Меркурий. Он знает кто в этом звездолете. Но зачем ему я? Личная аудиенция?!

Я подключаюсь к системам анабиоза. Моему кораблю еще долго преодолевать силы притяжения звезды. Строить систему множественных преломлений пространства-времени, чтобы добраться до одной, а затем до другой червоточины, ведущей в ту область Вселенной, куда указывают координаты.

Погружение во сны хронографа

Широковещательное сообщение:

«Завершилось активное слияние галактик Содон и Лаий. Новообразованная Содон-Лаий стабилизировалась, ее параметры сверяются и будут отправлены в эфир для обновления локальных баз данных звездолетов и станций. Колонизация не планируется ввиду разработки проекта «СКИФ» и предстоящего…»

Сны хронографа. Личность неизвестна.

Планета Надежда-Дельта. Администрация.

Орбитальный сферический зал совещаний со, слегка тусклым, но не утомляющим освещением заполнен людьми. Изящность шарообразной формы. Каждый участник видит любого другого участника. Все наши кресла повернуты к центру сферы.

Кажется, что на тебя вот-вот упадут сотни людей. Но по их одежде и шевелюре видно, что у них точно такая же гравитация, как на моем месте, и никто не пристегнут ремнями. Собрание в самом разгаре.

– Мы отказываемся принимать денежные отношения! Мы должны следовать успехам древней Агломерации! Да, вы принадлежите крови героя Багряного, вы имеете место в администрации, но вы не в праве диктовать условия нашему обществу, – закончив сообщение, подсветка кресла говорящего потухла.

– Уважаемая Мира! – засветилось кресло Богдана Багряного на соседней стороне сферы. – Агентурные заслуги моего праотца тут не причем! Если только вы лично не хотите их очернить!

Богдан окинул взглядом всех участников. Никто не собирался ни в чем его обвинять. Все молчаливо ждали продолжения его выступления. Он продолжил.

– Так вот! Не нужно пламенных речей! Я лишь говорю, что торговые отношения сами себя создают. Множество планет поражено нашим вторжением в умы. И, если раньше они жили правилами древней Агломерации, и все необходимое людям давала сама система ради своей общей цели, то сейчас уже наши, а не их, разрозненные планеты по разным галактикам не могут существовать автономно друг от друга. Примитивные бартерные связи давно имеют место быть. И они, лавинообразно, заставляют всех наших жителей следовать им.

Что рано или поздно делать рабочим? Что делать служащим? Нам придется дополнительно поощрять их труд и деятельность. Чем прикажете вы? Фантиками или валютой?

Нам необходимо ввести единый валютный эквивалент товару! Это… Это… Это какое-то недоразумение, что вы просто это игнорируете! В системах уже действуют локально образованные банки, предлагающие свои денежные эквиваленты! Нужно брать под контроль этот процесс, иначе власть банков сразит наш с вами авторитет. Мы освободили людей, но они превращаются в стадо!

– Я поддерживаю Богдана! – раздался голос одной из фракции. – Игнорирование действий и их ограничение расходится с понятием учений, которым мы следуем и ради которых нарушили спокойствие Вселенной. Помните, что гласит учение? Вселенная сама расставит все на свои места. И сейчас перед нами процесс, порожденный самостоятельно. Значит это наш человеческий мир. Мы за деньги!

Эхо нейрозаписей. Александр Вольт.

Гиперчеловечество. Планета Ирбис-Альфа.

– Дорогой, я так рада, что мы выбрались в долгожданный отпуск! – раздвигая высокую береговую растительность, Катя вышла из пруда. – Всего несколько дней мы тут и я уже так отдохнула!

– Я очень рад за тебя, моя милая.

– Ты что, опять работаешь? Тебя оставить одного нельзя! Отключись от визуализатора, пусть твои коллеги сами справляются без тебя. А эти твои эксперименты!!!

– Ну, все, перестань, отключаюсь, отключаюсь… – я закрыл увесистую крышку визуализатора, похожего на чемодан. Погасли все индикаторы, а мой взор очистился, и я вернулся в реальность.

– Я больше не хочу тебя терять! – она подскочила ко мне и обняла меня прохладным мокрым телом.

– Я – важный специалист, я много работаю. Для меня смерти нет.

– В прошлый раз твое тело искали несколько лет, потом очередь на распознание… Я не хочу еще раз через это проходить. А если бы тебя так и не нашли?

– Ну, пойми, я же всего этого не могу помнить, поэтому не могу оценить.

Вдруг по моей голой загорающей спине зашлепали маленькие ладошки.

– Папа! Папа! Там зук усатый, идем, показу!!! Такой больсой! – она обошла меня, схватила за руку и начала тащить к себе. – Коля с Леной поймали его в банку!

– Кать, видимо мне пора. Приляг, не думай о плохом, погрейся на берегу.

– Хорошо, но вода в пруду совсем теплая.

Я отправился за своей маленькой дочуркой. Ей еще трудно поднимать высоко свои ножки, чтобы шагать по густой траве Ирбиса.

Планета ботанического изобилия. Вокруг, будто все устлано щедрыми мохнатыми коврами. Будто, если упасть на землю – не почувствуешь удара, а мягко плюхнешься на траву.

Лена бегает за Колей и пытается отнять банку.

– Не убивай зучка! Позалуйста! – Лена почти плачет.

Я подхватил сына и остановил его.

– Дай своим младшим сестренкам поиграть с жучком?

– Я хочу изучить его!

– Я слышал, как Лена кричала, что ты хочешь его убить. А зачем? Пусть ползает.

– Я хочу знать, что у него внутри. – Коля недовольно нахмурился.

– Но зачем его убивать? У тебя же есть учебный хронограф. Этот жучок давно изучен, о нем все известно.

– Я хочу!!!

– Но ты просто раздавишь его, и ничего не узнаешь?!

– Ничего от этого не случится! Папа отойди от меня! Я волен выбирать, как поступать!

– Волен выбирать? Да, тебя никто не держит. Но ты хочешь умертвить живое! Это не нормально.

– Живое нельзя умертвить…

– Это нас с тобой нельзя умертвить, нас возродит система, если мы будем послушные, полезные, умные, понимаешь?

– Я не ты!!! – и он побежал от меня прочь.

Я окликнул жену, чтобы та приглядела за дочками, и побежал догонять Николая. Я, конечно, много работаю, но я слежу за своей семьей. Сын никогда так себя раньше не вел. Может это возрастной период, он самый старший у нас. Нужно будет обратиться к специалистам на Невосе.

Эхо нейрозаписей. Валерий Носов.

Гиперчеловечество. Планета Кропий-Бета.

Я иду по широкому проспекту в сторону офиса. Лучи звезды сегодня меня по-особенному согревают. Мне дадут очередное продвижение по службе. А это значит, я перееду в другой комплекс, мне будет выписан личный транспорт и доступ к служебным межпланетным перелетам. Это же просто мечта! Я не мог и подумать лет семьдесят назад, что могу продвинуться до такого.

И работа то не пыльная. Контролер синхронизатора. Летай по звездной системе и сравнивай показания устройств с нормативами, которые десятилетиями работают без сбоя, и контролируются удаленно операторами. Перестраховка автоматизации. Контролер… Пенсия, одним словом.

– Кто это тут у нас!? – я приветливо поднял руку.

На световой лавке сидит мой старый приятель Аркадий, которого я не видел, наверное, десяток лет. Он снял с головы очки визуализатора, утомленно затяжно моргнул, что-то нажал в персональной консоли на руке и световая лавка вытянулась.

– Присаживайся, – он безуспешно попытался постучать ладонью по фотонам, приглашая меня.

Я плюхнулся в эту светящуюся антигравитационную подушку, настроенную внешне под классическую лавку и уставился на Аркадия. А тот уставился на меня.

– Ну, ты чего? – спросил я первый.

– А чего я?

– Привет я тебе говорю!!! Я тебя не видел сколько лет!

– Да привет, привет, раз уж так нужен тебе этот привет.

– Ой, ты не в духе, да? Ты, наверное, еще и все так же в административно-хозяйственном да?

– А что тебе не нравится?

– Ну, ты же можешь больше? Я же знаю тебя! Что толку годами следить, как маленькие машинки очищают улицы.

– Кто-то же должен это делать? Или ты в грязи хочешь жить?

– Да будет, кому это делать! Но ты: ни машины, ни допусков, все по графику, все по расписанию. На пару ступенек выше бездельников!

– Не бездельников, а незанятых граждан.

– Ну, пусть так. Но, если они – наполнитель, то ты кто?

– Ты чего пристал?

– Я пристал? Я, между прочим, за своим энергоциклом иду.

– А, вот в чем дело. Ну, давай. Я послушаю, и ты уйдешь.

– Что послушаешь?

– Ну, как ты жопу рвешь, чтобы подняться на ступеньку выше.

– Ты меня обидеть хочешь? Мы друг друга столько лет не видели! Вот она, правда – люди меняются…

– Это ты меняешься. А я вот, кем был, как ты сам говоришь, тем и остался.

– Чем ты хоть все время занимаешь? Семья есть?

– Нет…

– Ну ладно у меня нет, я весь предан работе

– Хех… Работу нашел…

– Ой, ладно. А ты чем занят? Днями напролет играешь в визуализаторе? Ты хоть знаешь, какие возможности он в себе хранит? А вам, кроме игрушек, ничего не нужно. Целый мир перед тобой!!!

– Всё-всё, хорошо. Давай ты будешь играть со своим вымышленным миром, а я со своим.

– Умрешь ты, и сгинет твой след. Как и всех твоих “незанятых граждан”.

– А ты уже давно умер.

Я больно грохнулся копчиком на тротуар. Валерий свернул лавку подо мной, что-то снова настроил в своей консоли, и свет закрыл его от моих глаз как в гигантском светящемся яйце. Он больше не слышит меня, и к нему не пройти и даже не постучаться, гравитационное поле закрывает его.

– Я не умер! – я крикнул ему и одолеваемый злостью, не выброшенной наружу, отправился дальше к офису.

Я думал о его словах и о причинах их сказать. И мне пришло просветление. Я вспомнил однажды посетившие меня предсонные мысли, такие, которые на утро уже не вспоминаешь. Я знаю целые подразделения в нашем производственном предприятии, в которых сотрудники с течением лет отсортированы «стечением обстоятельств» – рожденный или воскрешенный. Из года в год воскрешенные люди вытесняются в соседние коллективы. Я помню и меня перевели в соседний департамент, сказав, что я лучше справлюсь с задачами именно там. А перед этим я помню, как люди хладели ко мне. Я всегда был весельчаком, вокруг меня собирались коллеги.

Это нужно с кем-то обсудить. Но позже, возможно, я просто раздражен, а это просто шальные мысли.

Эхо нейрозаписей. Личность неизвестна.

Планета Надежда-Эпсилон. Лаборатория

– Даша, его присутствие в нашей звездной системе недопустимо! Вам нужно ставить свои эксперименты вдалеке от нашего рукава галактики! В удаленной космической обсерватории!

– Я думаю, что вы переоцениваете возможности сверхлюдей. Излишне их обожествляете, – ответила высокая стройная брюнетка. – Не отвлекайте и дайте пройти, вскрытие уже началось, меня вызывают.

Жестом она, будто бы оттолкнула меня в сторону, но, на самом деле, я застенчиво отошел сам и последовал за ней. Но двери в хирургию захлопнулись перед самым носом. Оставалось только слушать.

– Голубая кровь, гемоглобин заменен гемоцианином. Подайте лазерный скальп.

– Костный мозг модифицирован, это сплошной нервный канал из синтезированной нервной ткани. Кроветворение и выработку стволовых клеток осуществляет что-то другое, – произнес грубый голос мужчины в солидном возрасте.

– Система пищеварения модифицирована, желудка почти нет, тонкая кишка укорочена. В освободившейся полости три неизвестных мне органа, не участвующие в пищеварении, вижу только подходы к кровеносной системе и мощный нервный канал, – это был голос Дарьи.

– Левое легкое отсутствует, есть только правое, которое физиологически большее из двух. Вместо легкого тоже неизвестный мне орган, он издает легкое свечение.

По коридору стала раздаваться громкая поступь, сменяющаяся на бег. И вот, из-за угла выбежал один из сотрудников лаборатории.

– Не стойте в проходе! – он швырнул меня в сторону и я навалился плечом на шкаф справа.

Двери ему открылись, и он влетел внутрь.

– Вы всех нас погубили!!! Они здесь!!!

– Объяснитесь, кто эти «они»? – спросил мужской голос хирурга помощника. Его интонация ужаса сама ответила на вопрос.

– Сверхлюди, пространство разорвалось прямо на площади, в квартале отсюда. Там бойцы в их энергокостюмах, техника и несколько сверхлюдей с ними. Улицы заливаются кровью!!! Они идут сюда!!!

– Я говорил вам!!! – я успел зайти в еще открытые двери. – Расположение нашей звездной системы скомпрометировано!!! Нам всем конец, нужно убираться отсюда!

– Не сейте панику, – холодно ответила Дарья. – Под нашим контролем уже не одна звездная система. У нас есть последователи. Даже если мы здесь все погибнем, наше дело будет жить дальше.

– Она права, – ответил Герасим. – Я узнал её ассистента. – Это спецотряд, они пришли за ним, – он показал пальцем на выпотрошенное мертвое тело сверхчеловека. – Его нужно отдать, они уйдут. А для полноценной планетарной атаки им понадобится время. Только род Меркурия может способствовать мгновенной переброске флотилий к нам. Крейсерам же понадобится время на множественные прыжки и подзарядки.

Вдруг, все мы почувствовали, как позвоночник чуть не лопается от давления, мы с болью падаем на колени и валимся на животы, не способные даже оторвать руку от пола. Через секунду все прекратилось, я почувствовал волну воздуха, разгоняемого из помещения в щели, появившимся в хирургии отрядом солдат, и, излучающего сквозь кожу, лучи голубого света сверхчеловека.

Я вижу, как солдаты успевают растерзать «резонаторами плоти» Дарью, и, неизвестного мне человека, прибежавшего минуту назад с сообщением. Они лопнули как мешочки с кровью. Я моргнул от брызг, а открыв глаза, обнаружил, что все солдаты исчезли вместе с исследуемым трупом.

Комната залита кровью. Она собирается в лужу под хирургическим столом, перемешиваясь с яркой голубой кровью вскрытого сверхчеловека.

ЧАСТЬ 3.2 ГАММА-МЕРКУРИЙ

Системы корабля сообщают, что звездолет вышел из последнего прыжка в пространстве-времени и далее следует линейно до указанной точки. Но, судя по навигационным системам, там ничего нет. Там пустота, а дальше нее скопление черных дыр.

– Здравствуй, – услышал я голос.

И, только после этого пришло осознание, что я нахожусь в помещении, которого нет на моем звездолете. Передо мной молодой мужчина больше двух метров ростом, у него волосы золотисто-медного оттенка, веки озаряет голубое свечение глазных яблок. Вокруг его ладоней прозрачная дрожащая аура. Похоже на то, как воздух колышется над огнем. Его костюм абсолютно непонятен мне, и больше похож на полотна ткани.

Это Меркурий. Однозначно. Он телепортировал меня, как только я достиг точки назначения. Я должен быть краток, учтив и умен.

– О, Великий, не сочтите за…

– Прекрати, пожалуйста. Вся эта набожность, не более, чем личное мнение человечества, которое исправлять нет ни времени, ни желания.

– Эмм… – Я задумался, чтобы перестроиться. Я точно не был готов к такому. Нужно делать так, как он велит.

– Почему именно сейчас ты телепортировал меня, ведь мог это сделать в любой другой момент. Если я был нужен тебе, и ты слышал мои молитвы.

– Прямой вопрос. Это хорошо. Значит, ты понял меня, – он продолжил что-то собирать в руках. – Я отвечу лаконично – ты нужен мне. Ты верно сказал. Мне не важно: выжил ты или умер. Мне важно, откуда в тебе зародились сомнения.

Я заволновался, стал вспоминать все, о чем думал, о чем говорил в свое одиночество. И встал в ступор, когда понял, что внешне выдаю свои волнения.

– Но…

– Нет, не пытайся оправдываться. Но и не пытайся быть героически покорным моей власти. Просто расскажи всю свою историю. Я осознаю, что истина скрыта от меня, но я не знаю почему. Я наблюдал за тобой, я пытался услышать не только твои молитвы, но и размышления. Увы, не все мне подвластно.

И я рассказал. Я рассказал все, собрав воедино, насколько смог. Я рассказал, что агентурная сеть протолюдей проникла в систему так глубоко, что глобальный хронограф заражен вредоносным кодом. Сверхлюди более не способны иметь полный доступ к информации хронографа. Когда программируются новые плоды в биококоне, то они также не познают ничего о протолюдях, об их происхождении, планах, целях и, главное, идеях. Идеи – вот современный ключ к расшифровке любых действий, любых намерений.

Я рассказал, что протолюди, истинные протолюди, а не те, кто к ним примкнул – это потомки бежавших дикарей из Конурбации на Матери Земле, скрещенные с некими Изгоями Агломерации, нашей древней родины. Получившееся проточеловечество имеет идентичные свойства организмов с гиперлюдьми: продолжительность жизни, защита от болезней, разумность.

Но их идеи шли вразрез нашим и, более того, на планете Надежда-Дельта они встретили неких учителей, которые научили их истинам Вселенной: её вечности, одновременной покорности и непокорности. Ты в силах воздействовать на Вселенную, использовать её, и, в то же время, ты не в силах изменить её, никак. Я рассказал о том, что именно учители создали последовательность, которая заражает умы людей.

Меркурий слушал. Свечение его глаз оставило отпечатки на моей сетчатке, и, в моменты, когда я моргаю, продолжаю видеть его глаза, они дурманят мое сознание, и я излишне утомляюсь. Хочется спать…

Эхо нейрозаписей. Личность неизвестна.

Планета Надежда-Дельта. Семинар “Песни псиморфов”

– Разве можем мы назвать жизнью рукотворный оплот технологии? Разве мы можем называть их “Сверхлюдьми”? К нам примкнули уже сотни миллионов людей, кто сбросил с себя оковы технологического рабства. Они более не испытают боль потери родных и близких в моменты, когда приходит нужда собирать геноматериал. В моменты, когда ради развития технологий жертвуют человеческими жизнями, создавая взамен них бездушную реплику!

Кибер-аудитория была заполнена слушателями до предела. В гигантском зале, уходящем до горизонта, не было свободного места. Как и не было стен. Как и не было неба. Необъятное количество иллюзий, слушающих речь оратора: на самом деле, одиноко стоящего у себя в кабинете и подключенного к общей сети связи через интерфейс виртуальной реальности.

– Они манят людей походом в неизвестность, к новой эре человечества! Но откуда им знать, что так должно быть? Мы стали жертвой истории. Глобальный хронограф, который они создали на истоке человеческой цивилизации, для тотального сбора информации по Вселенной, и нам открыл врата к истории.

Да, мы не машины и нам сложно манипулировать снами хронографа, лишь единицы из нас могут противостоять информационному вихрю. Однако, время Вселенной все расставило на свои места и люди прозрели! Люди, но не машины! Нет такой благодарности, которой мы можем возместить псиморфам их помощь!

Эти “машины” не могут утолить жажду к познанию мира. А что есть познание? Это разложение существующего сложного мира на, доступные к пониманию, простые элементы. Его символьное кодирование и репликация в своих нуждах. А затем, все глубже и глубже, к сердцу законов физики. Но нужно ли это человеку? Вселенная уже дала подсказку “машинам”, что человек – единственное разумное существо во Вселенной. Что это значит? То, что нам нет нужды тотального доминирования. У нас нет угрозы извне! Технологии нам нужны не более, чтобы упростить жизнь.

Как называла нас древняя Венера? Первая из освободившихся на, когда-то существовавшей, Земле? Кто скажет?

Кибер-аудитория проревела “Дети звезд!”

– Правильно! Нам не нужны все знания глобального хронографа, нам не нужен биококон, чтобы понимать, что такое любовь, добро и зло. Что такое душа, свобода и для чего существует жизнь. Сверхлюди, эти мерзкие “машины”, как я всегда буду их называть, бесконечно программируют свое изуродованное тело. Они давно вышли за рамки возможностей организма и модифицируют его.

Но и мы запрограммированы! Кто мне скажет, как и чем?

Иллюзии, как волнистое море, до самого горизонта послушно стоят и не издают ни звука.

– Ответ такой же, как и на прошлый вопрос! Мы – дети звезд! В момент рождения, наш характер, черты, готовность к реальности, программирует сама Вселенная. Вся совокупность всех объектов, непрерывно влияет друг на друга и на нас с вами. И, прямо сейчас, даже самая далекая звезда, которую мы не увидим с нашей Надежда-Дельта ни в одну систему слежения, все равно оказывает влияние на нас. Машины же – мертвы, и не могут насытиться тем, что они называют знаниями! Но они и не могут этого понять, что все это – ошибка!

Маяк глобального хронографа

Уважаемые граждане! Повстанческое движение протолюдей обретает пугающие масштабы для всего человечества.

Каждый, кому стали известны противоправные намерения коллеги, товарища или члена семьи, обязан, как благоразумный гражданин, обратиться в службы безопасности на своих планетах.

Мы ведем человечество в новую жизнь. Неизвестная нам секта фанатиков пытается подорвать ваше доверие к державам сверхлюдей. Возможно, их уже не существует, но раздор, посеянный ими, уже не устранить в отведенное этой Вселенной время.

Не будьте глупцами, вы великие народы, направляемые на верный путь своими пророками. Оглянитесь вокруг – миллиарды лет человечество цветет полнотой красок, изобилием благ и свободного времени, для себя и семьи, для созидания и творчества. Сверхлюди взяли на себя ношу вычислительных центров и не знают простых людских радостей.

Наша цель едина – взаимное выживание, доминирование, эволюция. Наш путь один – спастись, как спасались тысячи раз. Проект «СКИФ» – венец нашего развития. Мы ведем оборонительную войну. Фанатики погибнут, мы же спасемся.

Эхо нейрозаписей. Леонтий Храмов, турист.

Гиперчеловечество. Планета Эксперимент-Гамма.

– Нам нужно торопиться, – мой проводник все сильнее налегает на деревянные весла.

Планета Эксперимент-Гамма – одна из планет организованных для длительного отдыха, снятия стресса, смены обстановки или образа жизни. Здесь минимум технологий. Кто-то называет эти планеты пансионатом для молодых. Я впервые на подобной планете, в городе-приемнике Ставрос. Мне нужно до завтрашнего обеда успеть на караван до столицы.

– Почему стены канала такие высокие? – я спросил проводника.

– Ты вот прилетел неведомо куда, а планетой не интересовался перед этим? – он недовольно, уставши, пробурчал.

Я решил больше ни о чем его не спрашивать, чтобы не портить себе настроение.

– Приливные силы иногда очень большие. Обе луны в этом месяце очень близки, – проводник все же ответил.

Мы подплываем к месту, где в стене канала образована мрачная темная ниша, поросшая водорослями. Лодка заплывает в нее, и мы разгружаемся.

– То есть вода поднимается на десяток метров?

– Да, молодец.

– Теперь ясно, почему лодка вся и изнутри, и снаружи измазана чем-то черным.

– Чем-то черным… – Повторил проводник. – Да, лодку привяжем сейчас вот к этим кнехтам со всех сторон. Когда канал заполнится, она будет под водой вместе с этим подземным причалом. А нам пора отсюда бежать, мы задержались.

И мы побежали вверх по узким лестницам. Коридоры сырые, темные и холодные. Освещение подается с помощью системы зеркал на потолке. Мне все это настолько непривычно и примитивно, что порой смешно, и я невольно улыбаюсь.

– Давай скорее, это не шутки, – повторялось мне.

Вскоре мы пересекли этаж, выкрашенный в оранжевый цвет, и проводник встал, чтобы отдышаться. Позади слышно приближающееся журчание воды.

– А ты почему здесь живешь? – я спросил проводника.

Он снова недовольно, точь-в-точь, повторил мои слова и пожаловался:

– У нас принято сначала представляться, здороваться, и только потом разговаривать. Понимаешь? Мы тут люди. Это у себя вы там друг к другу анонимно можете обращаться. Здесь же нас не триллионы. Мы личности.

– Хорошо, простите. Как же вас зовут?

– А не буду я с тобой знакомиться, не нравитесь вы мне все приезжие. Живу я тут и живу, нравится мне.

– Здоровайся, не здоровайся, – я бросил его на оранжевом этаже и пошел выше. Мне совсем непонятно поведение этого человека. Оно какое-то особенное.

Я вышел на не широкую, мощеную камнем, улицу и меня догнал проводник.

– Ага, дорога! – сказал я. – Значит, есть машины?

– Ага, сейчас тебя подвезут.

Мы ждали. Но машин не было совсем никаких. И вот из-за жилого здания выезжает деревянная длинная телега.

– А как она едет?

Но в ответ проводник усмехнулся, потер нос и повел меня к ней.

– Фу!!! – Я сморщился. Что это?

Проводник поднял створку под тележкой и, оказалось, что под ней прямо между всех колес запряжена гигантская сороконожка, которую не видно снаружи.

– Ха-ха-ха! Садись, я ушел.

Проводник бросил мой второй рюкзак в ноги, достал сигарету и, закурив, ушел. Курение, какое постыдное пренебрежение дарами Богов.

Перекинув свои вещи через борт, и, взобравшись на телегу, я сказал извозчику, что мне нужно на окраину города, в отель “Солнечный ветер”. Позже я поправился:

– Меня зовут Леонтий, добрый день.

– Добрый вечер, если быть точнее. Я – Гриша.

– А как вы управляете этой… – я замялся, не зная как правильно называть существо.

– Это мирепод. Ну, один из видов конечно, но не суть важно. Нейрокомпьютером.

– Ага! То есть все не так, как «на обложках»???

– Ну, куда без технологий-то? Ты вот на чем сюда прилетел? И на чем собираешься улететь?

Существо застрекотало, и, тележка сдвинулась с места.

– Нейрокомпьютеры не требуют источников питания, питаясь прямо от моего организма или организма животного. Не требуют наличия производств и инфраструктуры на планете, – начал рассказывать Гриша.

– Ясно-ясно. Ладно. И что, вы тут вот так живете? Что вы делаете-то?

– А вы вот что делаете?

Я, было, хотел начать величественно «по-городскому» отвечать, но Гриша меня перебил и сам ответил на свой вопрос:

– Едите, спите, рожаете. Ну и как думаешь: чем мы тут занимаемся?

Я перестал задавать вопросы. Мы катились вдоль совсем невысоких, в несколько этажей, каменных строений. Из окон выглядывали разные лица. То молодые девушки, то дети, то старики. Все выглядит как-то мрачновато, но, возможно, это из-за приближающейся непогоды и сумерек.

ЧАСТЬ 3.3 БЛУДНЫЙ СЫН

Просыпаюсь в палатах лабораторий, подключенный к глобальному хронографу, ко мне подходит один из клерков, и, молчаливо выключает систему. Наверное, меня полностью просканировали и успокоили фрагментированные мысли. Я почувствовал какое-то освобождение от свинцовой тучи информации, которая давила на мое сознание. Я отдохнул.

Мне никто не мешает покинуть помещение, но, в аскетично пустом коридоре, я вижу, движущегося ко мне, Меркурия.

– Я не ошибся в тебе, – он обратился ко мне, внезапно оказавшись у меня за спиной, и, уже сопровождая меня в попутном направлении. – Точнее, я, конечно, и не пытался возложить на тебя какие-то надежды. Просто стечение обстоятельств сейчас выделяет тебя из всей остальной геномассы.

Я молчу и слушаю. И вдруг вокруг снова все поменялось, будто я моргнул, будто меня повернули в другую сторону, будто в голове просто установили другой носитель, как в плеере. Организм почувствовал незначительную смену гравитации.

– Где мы?

– Мы на Земле, – ответил Меркурий, широко разведя руки, и, совершив оборот, чтобы оглядеться.

Земля – место, откуда берет свой род человечество, каким бы оно ни было: прото, гипер, сверх. Неважно. Это наша колыбель, каждого из нас. И каждый человек знает, что её давно не существует. Млечный путь давно не существует, а все галактики той области Вселенной давно упали на свои черные дыры, и, пройдя сквозь миллионы преломлений, были выброшены Белыми дырами в других областях. Безжизненными газовыми туманностями, готовыми к новым эволюциям миров.

– Что мы тут делаем? – я спросил. Кажется, я знаю ответ, но, снова уставшее и задурманенное сознание вязнет, и, облипает несочлененными мыслями, как ложка в пленке остывшего киселя.

– Странно, что ты так себя чувствуешь после процедур. Я хочу найти учителей, которые “ушли”. Помнишь?

– Учители с планеты Надежда-Дельта, но они… Я, конечно, не могу утверждать, что их нет…

– Их, может быть, и нет. Но для меня совершенно очевидно, что один их представитель застрял в этом мире, сохраненном Сверхлюдьми для самих себя, в качестве реликта, – вокруг него появилась еле заметная голубая аура, он поднял руки, будто охватывая все вокруг. – Тут творили мы, Великие, свои первые свершения! Городища, отстроенные металлом, бетоном и кровью. Научной жестокостью и беспощадностью. Именно тут эти качества привиты человечеству для выживания не среди зверей, а среди звезд.

Аура вокруг Меркурия заметно усилилась, а её пульсация стала неприятной, стала не в такт глазу, как испорченная люминесцентная лампа.

– Да, точно. Я помню, одно из существ пропало еще до миграции Содружества на Надежду. Но почему оно должно быть здесь?

Нас окружают серые высокие строения, на стенах которых озаряются светом звезды изваяния лиц Великих. И все эти лица мне знакомы, они очень похожи очертаниями на наших сверхлюдей. На самых древних сверхлюдей. На первую десятку, можно так сказать.

– Потому что я знаю историю с момента её зарождения. Ты же знаешь всего лишь отрывки из хронографа, и те уже мучают тебя своими объемами.

– Зачем тебе я? – я вздохнул как изможденный заключенный.

– Потому что мне не удалось обойти вредоносную последовательность: расположение убежища Изгоев, в котором когда-то был портал в систему Надежда, знаешь только ты.

– Но я не знаю!

– Знаешь, ты почувствуешь, как только мы будем рядом. У тебя есть образы в голове, местность, и даже запахи переданы тебе хронографом.

Мы переместились. Тело дрогнуло от резкой смены обстановки, немного затошнило от головокружения.

– Тут?

– Не знаю.

– Тебе пока что просто не с чем сравнить. Попробуем еще.

Мы снова переместились.

– Рядом?

– Не знаю. Может, отдохнем? – меня тошнило.

Он повторял раз за разом. Купола над головой менялись. Я знаю, что это сектора, в которых рождались наши жизни. Жизни наших прародителей. Городские серые сектора сменялись на густо заросшие зеленые. Животные не пугались нашего присутствия. За прошедшую бесконечность они напрочь забыли генетический страх перед человеком. Замкнутая искусственно сбалансированная биосистема прекратила их эволюцию и адаптацию, они не изменились. Они такие же, как нам программируются знания по истории.

– Рядом. Я что-то чувствую… иное.

Перемещения прекратились. И мне показалось, что я подсознательно специально соврал. Но я, правда, чувствовал дежавю.

– Может тебе просто дурно?

– Нет, точно здесь.

Это место долго не было исцелено. Покидая Землю, до тех самых пор, оно было пораженным. И, только сейчас, мы видим его воссоздавшим себя заново. Высокие сосны устремляются к небесам. Их окружает кустарник, его раньше не было. Все было мертво, только жженая пыль летала между лысыми стволами деревьев. Я как будто помню это место, как если бы был в нем в разные эпохи времени. Хронограф впитывал в меня информацию разных поколений, но часть ее я даже не ощутил… Страшно представить, как воспринимают мир Великие. Многогранно, все времена, каждый атом.

– Да, да. Верно. Здесь. На запад – будут брошенные земли. Там будет город аномалий, который мы так и не изучили. Вселенная настолько необъятна… Дикари называли его Тихий город. Вот, вон туда! – Я показал рукой на трещины в скале.

– Кажется, проход был тут, но движение грунта переломило горы. Но это не важно, нам на самом деле не сюда. Нужно было найти этот самый лес.

И Меркурий повел меня на север, сквозь деревья. Я шел, будто скрытый от всего мира за его величием. За его ростом и шириной плеч. Я шел в шлейфе его голубой ауры, будто омываемый эфиром его мыслей. Дремучие заросли сами огибали нас под воздействием сил Великого, не принося неудобств.

– Если мы, правда, найдем учителя, что мы предпримем?

– Когда я найду его, ты в тот же миг окажешься на родной планете. Ты мне более не нужен. Тебя ждут звания и генная модификация. Ты заслужил быть в рядах тех, кто покинет Вселенную первыми. Ты осилил хронограф больше, чем остальные, значит, твой род стремился к развитию больше, чем другие.

– Я хочу остаться с тобой.

– Но, ты можешь не выжить. Я не знаю, что нас ожидает. Какая встреча ждет нас.

– Я готов принять это.

– Ты? Хм… Это верность или?.. Или ты, под воздействием учений, принимаешь все «как есть»?

Я промолчал. Я не знаю что сказать.

– Ни Изгои, ни протолюди, ни одна из технологий, какая бы она не была развитая, не может создать такой код. Я в надеждах найти представителя этих существ, псиморфов. И добиться от него устранения деяний своего маленького народа.

– Вас не смущает, что мы не нашли во всей Вселенной ни одного разумного вида? А оказалось, что многими тысячелетиями эти псиморфы, учители, жили совместно с нашим врагом.

– А это – второй вариант развития событий. С нашей ли они Вселенной, быть может, нам надо лучше во всем разобраться?

И мы нашли его. Волосатое существо, сидящее на каменном троне в окружении, наверное, сотен собак. Целое собачье царство. Псиморф грелся в лучах звезды, уютно расположившись на своем седалище.

Я не видел реакции псиморфа на наше появление. Меркурий спокойно прошел между шныряющих, лохматых, четвероногих и встал рядом с троном. Но я чувствовал, что реакция есть, но она на другом уровне моего восприятия. Что-то давало мне понять о наличии контакта двух сверхразумов. Становится дурно, голова кружится.

Мне остается лишь ждать и, наверное, часами смотреть, как два существа пялятся друг другу в глаза и не произносят ни звука. Я подперся под камень, закинул локоть за голову и, сильно уставший, быстро впал в сон.

Мне почему-то снилась Изгой Венера. Она стояла в необычном для нее, точнее для ее времени, наряде: изысканном платье, стягивающим талию, но с подолом, освобождающим ноги. Она стояла на пьедестале, своего рода сцене, и, что-то триумфально кричала оттуда.

Толпа отвечала ей в ответ. Крик на крик. И вот слова становятся все отчетливей и отчетливей.

– Мертворожденные вольны покинуть НАШУ ВСЕЛЕННУЮ!!! – кричала толпе Венера, добавляя ударения словам, что не похоже на ее манеру речи.

– Вольны!!!

– НАШУ!!! – отвечала миллионная толпа

– Мы познали эссенцию истины! Они же не могут её познать! У них своя правда! У нас своя!

– Своя правда!!! – кричала толпа.

– Грядет время великой жатвы!!! И, лишь духом сотворенные, поднимутся на ступень выше. Мертворожденные вольны покинуть наш мир!

– Все будет, как будет!!! Все вольны в выборе своем!

– Мы познали истину!!!

– Мы познали истину!!!

Я пробуждался и вновь засыпал. Постоянно ворочался. Мешали непонятные мысли, которые, как сон, уже невозможно вспомнить после легкого пробуждения. Я не перестаю бороться с тошнотой, хоть с пищеварением все должно быть в порядке.

Позже я разобрался, или сам внушил себе, что это буйство, недоступных мне потоков мыслей, эфиров сознаний Меркурия и Куккурипа.

В какое-то мгновение, я сквозь сны увидел их в окружении высоких сосен. Деревья стали складываться вокруг них, как страницы детской книги-панорамы. Небо упало, как картина со стены, оставив после себя только белый фон. И затем пропало совсем всё, кроме двух гуманоидных фигур.

– Ты все еще кормишь собак? В этой складке Вселенной прошли миллионы лет!

– Мне нравится кормить их. Да. – Псиморф отвечает монотонно и спокойно.

– Ты знаешь, что твоя семья ушла без тебя?

– Они не ушли. Мы и вовсе не приходили.

– Объясни? – Меркурий почему-то кратко, и оттого невежественно требовательно, общается с существом.

– Мы не приходили, чтобы уходить.

– Ты сказал тоже самое!

– То, что покинуло границы вашего зрения, вы называете это "ушло". То, что когда-то с вами происходило, вы называете это "прошло". Но нет того Времени, как явления, за которое вы держитесь. И нет Пространства, к которому вы привыкли. Мы всегда были, есть, будем. Мы не приходили, и не уходили. Всё едино с Миром. Миры едины меж собой.

– Кто ты? Тебя всегда считали порождением земного апокалипсиса. Мутантом ядерной войны прошлого. О твоем существовании ходили байки и никто не пытался тебя разыскать.

– От того, что вы не можете воспринимать вещи тем, что они есть, вы не видите истин. Вы подгоняете все под понятное вам. И, тем самым, с каждым разом все более заблуждаетесь в своих знаниях. Они работают, но не истиной. Скажи мне, что ты видишь вокруг? – лохматое чудовище развело руки в стороны. С рук спускаются длинные лианы прямых волос, образующих силуэт крыльев.

– Я вижу вокруг лес, он снова зеленый, время исцелило его от увечий земного апокалипсиса. – Начал Меркурий. – Он на планете Земля, которая должна быть уничтожена столкновением галактик Млечный путь и Андромеда, но спрятана силами Великих в складках Вселенной. А тепло ядра и климат поддерживается искусственными звездой и установками. В этом лесу обитают собаки, которых подкармливаешь ты, Куккурипа. Вон та собака скоро умрет от опухоли под брюхом, а вон у той сердце старее остальной плоти. Я всех вижу насквозь. Небо вижу синее, оттого, что мы создали, идентичную Солнцу, звезду. Моего спутника в тенях, который открыл мне глаза на происходящее. Он лежит и спит, оттого что устал от, превосходящих его возможности, событий.

– Достаточно.

– Но зачем ты спросил?

– Ты видишь их историю, приписывая ее к их именам. Делая их, таким образом, уникальными, неразлучными друг с другом субъектами времени, пространства, материи. Но, если спросить молодого мальчишку, никогда прежде тут не бывавшего и не осведомленного. Как он скажет?

– Скажет, что видит лес, небо, собак и человека.

– Оттого они перестанут быть лесом, небом и собаками? Или умалятся их значения?

– Конечно, нет.

– Так есть ли смысл от твоих ярлыков, от твоей истории? Если ничего не меняется?

– Но… А что не так?! Если ничего не знать, многие беды не обойти. Всю свою историю человечество собирает знания, чтобы процветать, чтобы выживать и бороться со средой обитания, – прозрачная, изгибающая пространство, аура Меркурия стала темнеть.

– А если не обойти беды, то, что случится?

– Как что? Я модифицировал себя, я вижу, что твоя собака больна и скоро умрет. Я могу исцелить ее. И все это достижения одних только "ярлыков", которыми мы обклеиваем объекты, как ты говоришь.

– Хочешь, вылечи. Хочешь не лечи. Вселенная будет жить и до, и после этого события.

– Да, просто конкретно это – мелочь!

– А что не мелочь?

Пауза. Меркурий молчит. Казалось, будто Куккурипа стал расти в размерах. Он продолжил:

– Я знаю, ты готов к ответу, но сомневаешься. И это признак того, что из нутра твоего начинает сочиться истина, но ты ее отвергаешь.

– Если бы мы не спасли человечество тогда, в древности, оно бы вымерло!!! Разве это не важно?

– Нет же, это не важно – Меркурий стал совсем маленьким на фоне псиморфа. Оттого его слова казались мне не такими весомыми, как раньше.

– Не важно??? В этой Вселенной нет ни одного более живого существа с сознанием! И человек, мог перестать существовать!

– Вселенная будет жить и до, и после этого события.

Меркурий, кажется, цепенел от нежелания принять это всерьез. Окружающая белизна сменилась «ничем». Я будто что-то вижу, но оно не поддается моему мозгу и проще забыть об этом, и, сфокусировать внимание на двух оппонентах.

– Ты говоришь фанатичную ересь! Кто бы ты ни был!!! Тебя бы тоже не стало, если бы мы… – Меркурий кинулся с обвинениями, но его перебило очередное спокойствие псиморфа.

– …и Вселенная будет жить и до, и после этого события. И я буду жить и до, и после этого события. И я живу и до, и после этого события. Но Вселенная не в силах принимать решения. Вы захотели спасти Землю – вы спасли. Вы захотели вечной жизни – вы ее получили. Вы хотите крушить планеты – вы их крушите. Но…

– Я знаю. Вселенная будет жить и до, и после этих событий. Но, а как быть с ее сжатием? Все будет уничтожено, ничего не останется!

– Откуда тебе это знать, если у тебя еще нет нужного ярлыка, чтобы повесить его? – Псиморф будто подшутил над Меркурием. – Откуда тебе вообще что-то знать, если тебе, Великому, не доводится спросить меня – откуда я знаю вашу Историю, сидя здесь и подкармливая собак, как бездомный.

Меркурий молчит. Кажется, я сопереживаю ему и своим нутром стараюсь поддерживать его.

– Ты хочешь сказать, что мы ошибаемся?

– Видимо, ты не поймешь. Я загляну поглубже в тебя… – псиморф превратился в свет. Не стало его тела. Только свет поверх света, который и без того окружал все вокруг них. – О-о-о! Ты следишь за собой. Вижу, как ты стараешься заполнить пустоту внутри себя. Но ты не заполнишь ее. Никогда. И никогда не поймешь, откуда в тебе эта пустота.

Обезоруженный Меркурий молчит.

– Ты – вещь, очень сложная, очень умная. Ты мыслишь, ты осознаешь, ты имеешь сознание, как ты говоришь. Но не в сознании истина. Истина в душе, но ты не поймешь что это, потому что не разложишь на мелкие составляющие. Ты неодушевлен. Вот та собака, которая, ты говоришь «скоро умрет», даже она с душой. И она не боится умереть, почему? Почему она не рвет и мечет, чтобы жить? Она не чует недуга? Уж точно нет, боли мучают ее. Просто смерть – не конец пути.

– Но как же???

– А чтобы тебе было понятнее, скажу то, чего обычно не договаривают в этой фразе: Смерть – не конец пути, а рождение – не его начало. Вот главная истина. Ты – пустышка. Истинный ты давно отпустил материю.

– Ну, то есть умер? Ха-ха, ты просто называешь это своими словами, зачем-то! Умер он! Его больше нет, есть я, новый. Со всем что знал и умел до смерти. Да, я полная копия его, и иду его путем. Но я новый самостоятельный человек! Это новая эволюция жизни! – Мне снова показалось, что теперь Меркурий растет в размерах. А я же остаюсь мелкой песчинкой, лишним наблюдателем.

– Нет… Он не умер. Чтобы тебе было понятно, можно сказать, что он "ушел". Хотя он и не уходил, и не приходил. Он все еще тут, и всегда был здесь. Он часть этой Вселенной навсегда. Перерождение ждет всех, независимо ни от чего.

– Нет-нет. Ты хочешь сказать, что мы все должны прыгнуть в смертельную пучину устья времени? Лицезреть гибель человечества, которое прожило сотни  миллиардов лет и ничего не делать? Восторгаться процессом забвения?

– Вы? Нет. Вы не должны. Да и никто никому ничего не должен. Но для вас это особенно бессмысленно. Вы – только материя. Вы не переживете испытания измерениями. Вас Вселенная переродит снова материей: рекой, звездами, атомами… Да и другие люди не должны никому и ничего. Хотят, пусть сопротивляются. Вселенная будет жить и до, и после этого.

– Ты все рассказываешь, как таинственный маразматик. Что-то говоришь, но однозначного ничего не скажешь.

– А мне тебе больше и нечего поведать.

Мир вернулся. Лес, будто съезжается, вокруг нас троих. Небо восходит над головой, словно холст. Все вернулось на свои места, как реквизиты на сцену из-за кулис.

– Но, ты так и не сказал – кто ты? Если во Вселенной нет другого сознания, кроме человеческого? – Меркурий недоверчиво прищурился. – Ага, все верно! Все, как всегда просто. Всегда, всю человеческую историю все было просто за пеленой необъяснимого. Вы агенты из другой Вселенной. Вы прознали про наши планы, и мы вам там не нужны. Простая дележка двух островов. Один тонет, а на другом нет места?! Ха! Мне остается только высмеивать. Всегда, все просто! Иначе к чему эта история с протолюдьми, вирусом, секретностью? Зачем вмешиваться, ведь это не по вашим же понятиям?!

– Вот именно, к чему? Все бы шло своим чередом. И, как ты это назовешь, вас бы не стало. Тогда к чему твои слова?

– Нет, все чушь. Уходим, мы тратим время. – Меркурий повернулся ко мне.

Кукуриппа «сказал» ему уже в спину:

– Не в твоих силах тратить время. Право каждого, делать то, что он делает. Но, иногда, стоит вразумлять, и, призывать к благоразумию и человечности. Когда один убивает другого, а третий это видит, то третий может: помешать, содействовать или пройти мимо. И во всех вариациях Вселенная будет жить и до, и после этого. Но, право третьего – вмешиваться или нет. Право второго – убивать или нет. Право первого – быть жертвой или нет. В этот раз мы поступили так.

Поток сознаний стих, меня пронзило чувство ужаса, дезориентации, бросило в холодный пот, жесткими ударами сознание билось, как зверь в клетке. Я будто пытаюсь проснуться, но я уже итак не сплю.

Я вскочил. Куккурипа неподвижно стоит над лежащим на земле Меркурием. Вокруг них все вибрирует: земля, воздух, растения. Отчетливо слышен гул, гул прямо от самой земли. Взгляд Куккурипа не отпускает Меркурия. Приглядевшись, я вижу, что тот парит в сантиметре от Земли. Похоже, как если бы Меркурий оказался парализован в полной власти псиморфа.

Мне снова кажется, что я в каком-то трансе. Да, я не могу пошевелить ни пальцем. Голова ясная, я ни о чем не думаю. И не вижу перед собой ничего. Я в пустоте, и, пустота внутри меня. И вот, сквозь эту пустоту, я начинаю осязать… чувствовать какое-то присутствие. Неживую наполненность в бескрайной пустоте – так будет правильнее назвать. Кажется, я знаю достаточно, чтобы сказать “я знаю все”. Но при этом, ни слова не могу связать в какое-то предложение. Я чувствую… Я чувствую, что я… Я – часть Вселенной… Да, как-то так я могу это описать. Я не имею цели, задач, рамок и обязательств… Я просто есть… И есть Вселенная… И она будет всегда… И я буду всегда Вместе с ней, ведь я существую, значит я никуда не денусь из неё… Чего более мне нужно?

Я очнулся. Меня пробудило ощущение, будто Меркурий склонился надо мной и изучает меня.

– Я познал, – сказал Меркурий.

– Познал? А где Куккурипа?

– Он… Скажем так… Он ушел… Скажи мне. После того, как ты рожден от отца и матери биологически, твое тело копировалось? Тебя возвращали к жизни нейрокопией?

– Да, возвращали. Мой род всегда был военнослужащими. Все праотцы, как и я, имели заслуги перед человечеством и имели право на копию.

– Значит, ты пойдешь со мной. Но знай, ты теперь мой клерк. Ты будешь объектом исследований. Не знаю, почему ты прочитал этот код, и мозг расшифровал его.

– Что же удалось выяснить?

Меня пошатнуло от смены гравитации. Кости потяжелели, как если бы мощный лифт начал резкое ускорение вверх, а суставы сжала легкая боль. Мы оказались на Гамма-Меркурие.

– Сейчас ты частично будешь видеть так, как вижу я, – Меркурий прислонил свой лоб к моему. На секунду мне показалось, что под моей кожей все горит, но жар вскоре сменился на озноб.

Видеть я перестал. Видеть глазами. Как бы я не пытался выйти из своего состояния, я не мог. Это не дымка, это слепота, но ты видишь, как если бы ты трогал вокруг себя все руками, каждый сантиметр.

Я стал осязать пустоту и бескрайность Вселенной, стал осязать массы звезд, как если бы я астероидом пролетал рядом с каждой из них. Как если бы я мог подбросить их, как мячик в руке.

Бескрайность постепенно сменилась на тесноту. Я стал ощущать присутствие множества сущностей, но, совершенно никак, не могу их «увидеть», просто знаю, что они тут есть.

– Братья! – голоса Меркурия нет, но я «слышу» его слова. Даже не слова, а какую-то передачу информации, которая понятна моему мозгу. – Мы на верном пути, и мы в одном шаге от спасения.

Я не слышу тех, к кому он обращается, вокруг тишина, отдающая чем-то уставшим, чем-то, чего давно ждут, но уже не надеются дождаться.

– Скажу сразу: я продолжаю считать путь Великих верным. Но, насколько он жесткий окажется, вы еще не представляете. Протолюди существуют, так же, как и существуют гиперлюди, это действительно так. Но нам нужно другое звание, ибо никто из нас не является человеком. Я, как ведущий нашу цивилизацию к спасению, выберу название. И это будут Жнецы, по образу нашего существования.

Мы существуем бок о бок с человеком, с момента первой его копии. Да, мы копии, и звание нам не «человек». Наша участь оказалась паразитарной на этой Вселенной, и, как окажется для вас новостью – для всех Вселенных. Но мы можем продолжить свою эволюцию и закрепить свое превосходство над законами, как мы ложно думали, давно закрепленное.

Вселенных действительно множество и все они существуют в пространственном балке. Единственной связью, между изолированными и самодостаточными вселенными, является эфир. Это, своего рода, вселенская музыка, протолюди назвали бы это пристанищем душ.

Любое живое существо во Вселенной, как пустая чаша физиологических нужд организма. И, лишь одному существу в каждой Вселенной, в процессе эволюции суждено коснуться эфира. Люди, как радиоприемники, способны окунуться в эфир и реагировать на его колебания, наполняя свои внутренности музыкой.

Сапиенс, достигнув в определенный момент нужного уровня эволюционного развития, получил доступ к эфиру вселенской музыки, эфир заполнил его пустую чашу. Не человек мыслит, мыслит человечество. Оно едино и неразлучно, каждой своей особью, хоть это и невозможно ощутить.

Что сотворили мы? Новые люди? Будущие жнецы? Мы ворвались в этот эфир с первой созданной копией человека, по нашим инструкциям. Мы создали помехи в нем, и, в этих помехах живем словно вирус, паразитируя на высвободившихся частотах эфира умерших. Эфир охотно заполняет создаваемые нами «чаши», копии людей, наши нейрослепки успешно подменяют настоящих владельцев Вселенской музыки, наши созданные тела улавливают его колебания, и, наше время начинает течь – мы живем. Именно поэтому нельзя создать копию человека, пока не доказана смерть носителя жизни. Точнее невозможно, делать можно сколько угодно и безрезультатно, пока носитель души жив.

Высшее существо пыталось овладеть моим сознанием, чтобы устранить угрозу текущему ходу событий во всем балке. Но я устоял, и, более того, сохранил его знания.

Мы должны успеть научиться управлять созданными нами помехами в эфире, чтобы материализовать себя в другой Вселенной. Мы не сможем заранее узнать, будет ли там развитая жизнь, но, в любом случае, мы окажемся завоевателями, жнецами геномассы. Нам снова нужно будет копить ресурсы для следующего перемещения, когда и та Вселенная начнет умирать.

Мы снова будем кочевниками! Всему живому придется с этим смириться. Мы заявили себя миру, как новая разумная жизнь, которую сами искали во Вселенной, и не нашли. И я теперь вижу новое сверхсущество, которое мы сможем сотворить, если выберемся отсюда. Его сознание не будет покидать межвселенский эфир, осознанно управляя сквозь него телесными материальными оболочками, одновременно, в разных Вселенных.

Далее мы практически покинем материальный мир, он будет лишь питательной средой для нашего нематериального. Мы будем пожирать миры, чтобы существовал наш вне Вселенных!

Я снова ощущаю сгущающуюся тесноту, будто присутствующие, в этом информационном пространстве, растут. Мой мозг странно интерпретирует это, как положительные эмоции «слушающих», и мне как-то становится по-детски легко и даже хочется взвизгнуть.

Нельзя сказать, чтобы я видел тьму, но, будто сквозь нее, к нам ворвалось что-то маленькое, как мышонок. Кажется, будто я пытаюсь что-то услышать от него, но у меня не получается.

Это пятнышко быстро разрастается, и, спустя еще мгновение, я «вижу» абсолютно всех протолюдей во всей Вселенной. Нет, опять же не вижу, а они просто есть вот тут, не передо мной, и не вокруг, без пространства и времени.

– Слушайте меня, человечество.

И Меркурий обратился ко всем протолюдям и гиперлюдям. Он рассказал им об участях разных цивилизаций, о том, что мы не просто различные цивилизации, а своеобразные разумные жизни во Вселенной, которые мы так давно не могли найти.

Он простил всех, кто отрекся от пути эволюции и пролил первую кровь. Он просил простить всех друг друга, ведь никто не был в силах понять происходящего. Он пожелал всем страждущим примкнуть к его пути. А сомневающихся просил остаться с протолюдьми и их видением дальнейшей жизни.

Он огласил окончание физической эволюции, и, предвещал эпоху эволюции сознания, приглашая всех желающих освободиться от страха смерти, от, запрограммированных звездами тел, сделать свои слепки нейросвязей и нестись сквозь вечность.

Жизнь – это не набор нейронных связей и органов тела, а их общая совокупность с колебаниями Вселенской музыки, влияющей на этот механизм.

Крики протолюдей, как нервирующий скрип, прерывают речь сверхчеловека.

– Вы что не понимаете? Если слушать вас, то вы создаете то, что уже итак есть. Множество Вселенных, и в каждой из них есть, или скоро появится, или уже сгинула разумная жизнь. Причем эта жизнь и есть мы, на той же частоте межвселенского эфира. Для нас, протолюдей, очевидно одно: вы – уродливое создание извращенных умов. Причем ваших же умов, «Великих», точно, это же вы и есть, сами себя породившие. И вы своей жизнедеятельностью выталкиваете нас со Вселенского порядка вещей. Мы всеми силами будем препятствовать вам в этой Вселенной, и, надеемся, что в других Вселенных у представителей жизни найдется шанс понять происходящее и противоборствовать искусственной жизни.

– Вы так ничего и не поняли. Мы – эволюция. Вы – биомасса. Мышонок думает, что он разумен, а червячок нет. Кошка думает также о мышонке. Человек о кошке. Сверхчеловек о человеке. Эфирные боги будут так думать о сверлюдях. Что будет в будущем? Будущее подвластно только тому, кто движется. Вы двигаться отказались. Прощайте.

– Не боишься ли ты, Меркурий, что протолюди найдут пути передать сообщение через открытый им мир эфира?

– Нам в любом из случаев выпала доля жнецов, а остальным – доля обороняющихся. Вперед за ресурсами! Вперед за Вселенными! Мы создадим свой мир внутри чужого, раз этому суждено. Мы заберем чужой мир себе, весь балк будет наш! Мы заглянули дальше Вселенной, наш путь заглянуть дальше балка. Возможно, мы создадим и нематериальную сущность в нематериальном мире!

Твоя Вселенная давно родилась.

Но, выбрал ли ты, свой путь?

Почта: endymion63rus@gmail.com

Все события и герои вымышлены.

Любые совпадения случайны.