Читать книгу: «Грибоедов за 30 минут»

Библиографический очерк

Великий русский писатель, проявивший себя в роли драматурга и дипломата, Александр Сергеевич Грибоедов появился на свет 15 января (по ст. стилю 4 января) 1795 года (в некоторых источниках – 1790 года) в Москве. Его родители были дворянами, в родословной которых были шляхетские корни.

Детские годы мальчик проводил как в московском доме матери – Настасьи Федоровны, имевшей очень непростой характер, так и в имении его дядюшки, Грибоедова А.Ф. – Хмелите Смоленской губернии. Отец – Сергей Иванович был секунд-майором, ушедшим в отставку. Ни уровнем образования, ни древностью своего рода, он не мог составить достойной компании жене, а потому, преимущественно проживал в деревне. Кроме того, пагубная привычка Грибоедова-старшего – карточная игра постоянно оставляла его без средств к существованию.

Начальное образование будущий писатель и его сестра Мария получили на дому, их наставниками были И.Б. Петрозилиус, Б.И. Ион, а временами частные уроки им преподавали приглашенные профессора университета. В частности, весь образовательный процесс, на всех его этапах, у Александра Сергеевича курировал знаменитый профессор философии и филологии И.Т. Буле.

Дети обладали великолепными музыкальными способностями: сестра славилась по всей Москве и далеко за ее пределами, как прекрасная пианистка и арфистка, а брат – виртуозно играл на фортепиано. Мать приложила все возможные усилия для того, чтобы ее отпрыски с самого юного возраста находились в окружении умных, образованных и состоятельных людей. Московскими родственниками Грибоедовых были Одоевские, Паскевичи, Римские-Корсаковы, Нарышкины. А среди друзей числилось практически все столичное дворянство.

С 1803 по 1806 годы молодой человек обучался в Благородном пансионе при Московском университете, и вскоре стал студентом словесного факультета этого же ВУЗа (1806 г.). Примечательно, что на момент зачисления в университет, Грибоедову еще не было и одиннадцати лет. В 1808 году успешно его заканчивает с присвоением статуса кандидата словесности. Решает продолжить образование – в 1810 году заканчивает юридический и поступает на физико-математический факультеты.

Из стен университета Александр Сергеевич вышел блестяще образованным человеком, превосходно разбирался в литературе, свободно говорил на французском, английском, немецком, итальянском, греческом и латинском языках. А чуть позже освоил также персидский, турецкий и арабский языки. Лишь война с Наполеоном 1812 года помешала молодому человеку держать экзамен на докторскую степень.

В 1812 году, вопреки воле семьи, записался волонтером в гусарский полк графа Салтыкова, но побывать на войне так и не довелось. Несмотря на это, продолжает службу в кавалерийский полках: три года в иркутском гусарском полку, затем в резерве. Был переведен в Брест-Литовский в штаб резервов, где числился адъютантом при генерале А.С. Кологривове. Там же познакомился с человеком, ставшим его другом и единомышленником на всю жизнь – Степаном Никитичем Бегичевым.

Тысяча восемьсот четырнадцатый год ознаменовался для Грибоедова первым литературным опытом: статьи «О кавалерийских резервах» и «Описание праздника в честь Кологривова» в московском «Вестнике Европы». Посетил в 1815 году Петербург, где хлопотал о переводе в коллегию иностранных дел, а параллельно стал участником двух масонских лож: «Объединенные друзья» и «Добро». Свел знакомство со всевозможными литераторами, актерами и актрисами (Греч, Хмельницкий, Катенин и пр.). Среди журналистских проб писателя известна эпиграмма «От Аполлона», в которой он обрушился с критикой на Гнедича Н.И., пытаясь защитить Катенина.

В 1816 году уволился со службы. С 1817 года начинается его успешная служба в Коллегии иностранных дел в Петербурге. В этом же городе были опубликованы и, даже, поставлены первые пьесы Грибоедова – «Молодые супруги» (1815 г.), «Своя семья» (1817 г.), «Притворная неверность» (1818 г.), «Проба интермедии» (1818 г.), а также, состоялось знакомство с А.С. Пушкиным, В.К. Кюхельбекером, П.Я. Чаадаевым.

Переломным моментом, едва не стоившем ему карьеры, стала роль секунданта в дуэли между Шереметевым и Завадовским, которая состоялась из-за танцовщицы Истоминой. Предположительно, потом должна была состояться дуэль и между секундантами. А поскольку Шереметев был убит на этой дуэли, его друг Якубович А.И. собирался стреляться и с Грибоедовым.

Это вызвало шквал негодования, пересуды и гнев начальства, поэтому молодому Александру Сергеевичу пришлось на некоторое время перевестись на должность секретаря посольства в Персии и в конце августа 1818 года он уехал в Тифлис.

Сразу по прибытии, которое состоялось двадцать первого октября, старый знакомый по Петербургу – Якубович, который тоже служил на Кавказе, снова вызвал Грибоедова на дуэль. И ранним утром двадцать третьего октября, она состоялась. В роли секундантов выступили друг и коллега писателя – Амбургер и знаменитый на Кавказе – Н.Н. Муравьев. Результатом этой перестрелки стало ранение в левую руку Александра Сергеевича и легкий испуг для Якубовича. Недавние оппоненты вскоре помирились, но второй был в тот же день выслан из города. В Тифлисе же, состоялось знакомство и в будущем, настоящая дружба Грибоедова с Ермоловым А.П.

На новом месте службы работа была не слишком тяжелой, что давало много свободного времени, которое Грибоедов проводил за изучением арабского и персидского языков. С середины февраля русский поверенный при персидском шахе – С.И. Мазарович со всеми своими подчиненными находился в Тебризе, городе, служившем резиденцией для наследника престола Аббаса-Мирзы. В начале марта русская делегация начала свою работу в Тегеране, где ее торжественно приветствовал Фетх Али-шах. Там она пробыла до августа 1819 года и после вновь вернулась в Тебриз.

Мероприятие, согласно Гюлистанскому трактату 1813 года по вывозу из Персии и возвращению на родину группы русских пленных, необоснованно арестованных персидскими властями, было хорошо принято командующим русскими войсками на Кавказе А.П. Ермоловым, и он содействовал назначению Александра Сергеевича на должность секретаря по иностранным делам при главнокомандующем на Кавказе.

Во многом это назначение связано с тем обстоятельством, что во время выполнения поручения Мазаровича по доставке депеши к Ермолову, писатель сломал руку и ему требовалось длительное лечение. Учителем восточных языков Грибоедова стал Н.Н. Муравьев, с которым тот успел подружиться. В Тифлисе поэт продолжил работу над комедией «Горе от ума», которую начал еще в Петербурге и отдельные главы из нее, зачитывал В.К. Кюхельбекеру.

После длительной службы в Иране и на Кавказе, писатель получил долгожданный отпуск, во время которого навестил Москву и Петербург (1824 г.). В частности, в Москву писатель прибыл в марте 1823 года, встретился с семьей, старым другом – С.Н. Бегичевым, которому читал главы из «Горя от ума», а после согласился на приглашение последнего в его имение в Тульской губернии. С осени по лето следующего года, он жил в московском доме друга. При содействии князя Вяземского П.А. был создан водевиль «Кто брат, кто сестра, или обман за обманом» и положен на музыку Верстовского А.Н.

Петербург встретил поэта в 1824 году пышным приветствием, а также, встречами с министрами Шишковым, Ланским, членом Государственного Совета графом Мордвиновым, генерал-губернатором графом Милорадовичем и, даже, был удостоен быть представленным великому князю Николаю Павловичу.

Вращаясь в литературных, светских и артистических сферах, Грибоедов всячески пытался добиться печати свой комедии «Горе от ума», часто зачитывал отрывки из нее и вскоре стал невероятно популярным. Но до печати дело так и не дошло.

Комедию, завершенную в том же году, запретила царская цензура, но она все равно была представлена в альманахе «Русская Талия», хотя и частями. Несмотря ни на хороший прием комедии, ни на любовное увлечение танцовщицей Телешовой, писателя часто одолевали хандра и безразличие, а потому, было принято решение отправиться в путешествие в Киев и Крым. Там он вволю насладился памятниками истории и архитектуры, встретился с некоторыми знакомыми, состоявшими в тайном декабристском обществе: князем Трубецким, Бестужевым-Рюминым и другими. Именно тогда появилась мысль о привлечении Грибоедова к движению декабристов, но политика того не интересовала.

Декабристы воспользовались комедией для распространения и популяризации своих идей и «Горе от ума» тогда была растиражирована в огромном количестве списков. Грибоедов не был сторонником переворота, но это не помешало ему водить дружбу с К.Ф. Рылеевым, А.А. Бестужевым, А.И. Одоевским.

В 1825 году он через Керчь и Тамань вернулся на службу на Кавказ в отряд генерала Вельяминова и уже там узнал о подавлении восстания 14 декабря. Однако, смутное предчувствие чего-то не хорошего не оставляло дипломата. В укреплении Каменный Мост на реке Малке даже было написано стихотворение «Хищники на Чегеме» по мотивам недавнего нападения горцев на станицу Солдатскую.

По делу о восстании декабристов началось следствие и в 1826 году Грибоедов подвергся аресту в крепости Грозный. Главнокомандующий Ермолов, пытаясь помочь писателю, предупредил его о визите фельдъегеря Уклонского, имевшего приказ о немедленной доставке задержанного в следственную комиссию, и все сомнительные документы успели уничтожить.

Но 11 февраля Александр Сергеевич все равно был доставлен в Петербург и посажен на гауптвахту. Причиной этого явилось то, что во время допросов четыре декабриста указали Грибоедова членом тайного общества, а в документах практически всех арестованных, фигурировала комедия «Горе от ума». Расследование вины писателя длилось до 2 июня 1826 года, но поскольку ничего не удалось доказать, последний был оправдан, хотя и находился еще некоторое время под негласным контролем.

Уже осенью того же года, Грибоедов вернулся на дипломатическую работу в Тбилиси, но былого задора не осталось, он даже собирался уйти со службы, чему помешали лишь уговоры матери.

Часть лета 1826 года Грибоедов посвятил отдыху в Петербурге на даче у Булгарина. Но постоянные раздумья о судьбе осужденных родных и знакомых, сильно печалили его. Тогда же наступил и творческий кризис. В конце июля писатель вернулся в Москву, где была организована коронация нового императора, на которой собрался весь двор и армия. Там же был и родственник Грибоедова – И.Ф. Паскевич.

Громом среди ясного неба грянуло сообщение о том, что персы, наперекор мирному соглашению, напали на русский пост. Император Николай Первый был вне себя от гнева, обвиняя Ермолова в слабости и бездействии. Новым главнокомандующим на Кавказе был назначен Паскевич, а писателю досталась нелегкая участь наблюдателя за враждой двух генералов. В итоге, Ермолову пришлось подать в отставку, а Грибоедов перешел в подчинение Паскевича. Беспокоило и здоровье: нервные припадки и лихорадка.

Во время русско-персидской войны, Александр Сергеевич курировал отношения с Турцией и Персией. На него была возложена обязанность ведения масштабной переписки Паскевича, участие в выработке военных действий, дипломатическая миссия в переговорах с Персией в Дейкаргане и Туркманчае. Февраль 1828 года ознаменовался заключением очень выгодного для России Туркманчайского мирного договора, но во время переговоров с Аббас-мирзой, персов пойти на компромисс практически вынудили, что делало это перемирие достаточно шатким. Кроме того, Грибоедов опасался мести, поскольку принимал в этих событиях непосредственное участие.

Однако, новый главнокомандующий Кавказа отправил Грибоедова с отчетом о победах Паскевича, взятии Эривани и оккупации Тебриза, к императору в северную столицу. На следующий день после прибытия, писатель был удостоен аудиенции монарха, а ее результатом стало получение Паскевичем титула графа Эриванского и миллион рублей награды, а Грибоедову – чин статского советника, орден и четыре тысячи червонцев.

Апрель этого же года принес писателю назначение в качестве полноправного посла в Иране и против воли ему пришлось на это согласиться, поскольку распоряжение было от самого императора. По опыту своей многолетней работы на Востоке, он понимал, что ему предстоит фактически ссылка в край неразвитого, отсталого общества религиозных фанатиков и его это очень огорчало.

Отправившись на место будущей службы, он провел некоторое время в Грузии, где в августе 1828 года стал женатым человеком, женившись на дочери хорошего друга – княжне Нине Чавчавадзе, которая была ему знакома еще совсем маленькой. Это была настоящая любовь, писатель был очень счастлив и испытывал невероятную нежность к молодой супруге, которой тогда еще не было и шестнадцати лет. Вместе они приехали в Тавриз, но далее Грибоедов отправился один, чтобы все устроить к приезду жены. Больше они никогда не увиделись.

Сложно сказать, чем руководствовался дипломат в Тегеране, но он совершал одну серьезную ошибку за другой: вел себя вызывающе, бывал грубым и несговорчивым, настаивал на уплате контрибуции, не соблюдал этикет двора правящего шаха. В результате, его репутация в придворных кругах была испорчена, чему немало поспособствовали английские дипломаты.

Но гораздо страшнее была ненависть ко всем русским со стороны религиозного сообщества. Именно его представители настойчиво подстрекали неграмотную, недалекую и необразованную толпу к уничтожению русских как угрозы для религии. Инициатором и руководителем последовавшей далее кровавой резни, был муджшехид Месих, а поддерживали его улемы. 11 февраля (по ст. стилю 30 января) 1829 года озверевшая толпа из почти ста тысяч человек напала на посольство. Только сейчас Грибоедов осознал, как опасно его положение и отправил в Петербург ноту о своем отзыве со службы.

Но он опоздал. На следующий день было вырезано все русское население Тегерана. Убийство Грибоедова было особенно жестоким.

Грибоедов Александр Сергеевич был похоронен на горе Давида в Тифлисе около монастыря святого Давида. А на его надгробии навсегда останутся слова скорбящей жены – Нины Грибоедовой о великой любви и великой потере.

Литературным наследием классика являются: «Письмо из Бреста Литовского к издателю» (1814 г.), «О кавалерийских резервах» (1814 г.), «Описание праздника в честь Кологривова» (1814 г.), «Молодые супруги» (1815 г.), «Своя семья, или Замужняя невеста» (1817 г. – в соавторстве с А.А. Шаховским и Н.И. Хмельницким: Грибоедову принадлежат пять явлений второго акта), «Студент» (1817 г. – в соавторстве с П.А. Катениным), «Притворная неверность» (1818 г. – в соавторстве с А. Жандром), «Проба интермедии» (1819 г.), «Горе от ума» (1822-1824 гг. – возникновение замысла – в 1816 г., первая постановка – 27 ноября 1831 в Москве), «1812 год», «Грузинская ночь» (1827-1828 гг.), «Частные случаи петербургского наводнения» (заметка), «Загородная поездка» (заметка). Среди музыкальных произведений, наиболее популярны два вальса для фортепиано.

Произведение «Горе от ума» изучается в старших классах средних общеобразовательных учреждений.

Горе от ума

Служанка Лизанька просыпается в гостиной, где задремала, свесившись со стула. Она всю ночь не спала – хозяйка запретила, сказав, что ждет важного гостя. Теперь она стучится в комнату Софии, но та не сразу откликается, поскольку ночь напролет разговаривала с любимым – секретарем отца Молчалиным Алексеем Степановичем. С целью заставить хозяйку открыть дверь и выйти из комнаты, служанка переводит часы вперед, чтобы они начали звонить, дескать, весь дом уже на ногах.

В этот момент к Лизаньке подходит барин – Павел Афанасьевич и начинает заигрывать с ней, а она его старается отправить восвояси, говоря, что Софья только задремала и не стоит ее будить – она всю ночь читала по-французски вслух. Из-за двери раздается голос хозяйки и Фамусов, испуганный тем, что дочь могла его услышать, спешит скрыться. Наконец, София и Молчалин расстаются на целый день и уже уходя, последний в дверях встречает Фамусова.

Павел Афанасьевич очень удивлен этой встрече, дочь врет, что тот только что зашел, а сам Молчалин тоже лжет, что идет с прогулки. Фамусов явно недоволен его визитом в такую рань и во всем винит тлетворное влияние французов. Чтобы как-то утихомирить гнев отца, Софья рассказывает про увиденный дурной сон, в котором якобы слышит голос Фамусова, поэтому услышав его наяву, сразу проснулась и оказалась в этой комнате. Секретарь врет о том же – будто он услышал голос барина и с бумажками сразу зашел. Отец отпускает дочь дальше спать и выкинуть глупости из головы, а с Молчалиным идут разбирать документы, которые тот принес.

Между тем, Лизанька и Софья беседуют о том, что папенька никогда не согласится на брак последней с каким-то секретарем, нужен богатый и с чинами жених, например, полковник Сологуб, но хозяйка и слышать о нем ничего не желает – тот слишком глуп. Тогда служанка вспоминает нежные отношения хозяйки с Чацким, на что та парирует, что они просто выросли вместе, виделись каждый день, но настоящей любви не было.

Входит слуга с докладом о том, что к Софии пожаловал с визитом Александр Андреевич Чацкий. Последний в красках рассказывает как мчался к ней, как скучал и рад встрече. Расспрашивает обо всех знакомых, но делает это злобно, насмехаясь над ними. Очень болтлив. Говорит, что очень любит Софью, готов хоть в огонь за нее, но эти слова не производят никакого впечатления на девушку.

Появляется Фамусов, он рад видеть Чацкого, которого не было в их доме несколько лет, расспрашивает его об увиденном, но тот твердит только о том, как прекрасна София и поспешно ретируется, обещая заехать снова через час. Оставшись один, пытается разгадать сон дочери и сокрушается о том, как тяжело воспитывать взрослое чадо.

Павел Афанасьевич просит слугу достать календарь и вспоминает, как много у него различных дел, практически каждый день какое-то событие. Философствует о человеческой жизни. Снова объявляется Чацкий и настойчиво расспрашивает о Софье. Они начинают спорить о важности службы. Фамусову хочется, чтобы потенциальный зять был служилым человеком, а Чацкий не собирается служить, они ссорятся.

Тем временем, слуга объявляет о том, что пришел полковник Скалозуб. Фамусов просит Чацкого быть с ним вежливым, не выказывать свои странные идеи и вообще, за этого человека он хотел бы выдать дочь, несмотря на разницу в возрасте. С самим полковником вскользь заводит тему о женитьбе, особенно, когда станет генералом, нахваливает Москву и московскую молодежь. Сожалеет о том, что Александр Андреевич ни в какую не желает служить, на что сам Чацкий, позабыв о вежливости разразился яростной тирадой о губительности и никчемности службы. Фамусов раздраженно выходит из комнаты.

Софья через окно видит, что Молчалин упал с лошади и падает без чувств от переживаний за него. Скалозуб насмехается над этим происшествием и уходит посмотреть насколько сильно тот ушибся. Лизанька и Чацкий приводят в чувства Софью, а последний едко отзывается о Молчалине. С секретарем все в порядке, он слегка повредил руку, а Софье становится неловко оттого, что она так явно о нем тревожилась. Чацкий подозревает в нем соперника и надменно уходит. А девушка приглашает Скалозуба на вечернее мероприятие в их доме. Оставшись наедине с Молчалиным и служанкой, говорит как сильно за него испугалась. На что ей советуют быть более скрытной, чтобы не поползли слухи. А Софье все нипочем, она серьезно влюблена и не хочет этого скрывать. Но как только хозяйка уходит, Молчалин говорит о любви Лизаньке, пытается ее приобнять и приглашает зайти к себе завтра днем.

София сказывается больной, отказывается обедать и просит служанку позвать к ней Молчалина, чтобы он побыл с ней. Лизанька в растерянности констатирует факт, что хозяйка так льнет к Алексею Степанычу, а он – к служанке, тогда как сама Лиза влюблена в Петрушу – слугу барина.

Чацкий вызывает Софию на откровенный разговор о том, кого же она на самом деле любит. Она говорит о противной ей привычке Александра Андреевича едко отзываться обо всех людях и приводит в пример Молчалина, фактически, признаваясь, что влюблена и сразу отрицает Скалозуба в качестве возможного возлюбленного. Она уходит, а служанка докладывает о визите Молчалина. Последний случайно сталкивается с Чацким, который теперь уверен, что Софья любит секретаря. Между ними завязывается колкая беседа-опрос о жизни и достижениях.

Между тем, в доме Фамусовых обещанное вечернее мероприятие, на которое съезжаются гости. Среди них и Чацкий, встречает старых знакомых, не очень вежливо комментирует как те изменились за три года, как его не было в Москве. Приезжает князь Тугоуховский с супругой и шестью дочками. Княгиня замечает Чацкого и интересуется кто он и женат ли. Узнав, что холост, немедленно отправляет к нему мужа звать на обед в их дом. Но сообщение о том, что у потенциального жениха нет ни чина, ни богатства, заставляет ее передумать и она срочно отзывает мужа обратно. Подъезжают новые гости, становится все многолюднее. Фамусов уводит князя и Скалозуба играть в вист. Чацкий снова пытается заговорить с Софией, но она отмахивается от его злобных шуток и пускает слух о том, что он сошел с ума. Это известие моментально становится всеобщим достоянием, а со слов Загорецкого выходит, что тот и вовсе был упрятан в дом для душевнобольных и посажен на цепь.

Собравшаяся общественность начала с жаром обсуждать новость о сумасшествии Чацкого и оказалось, что это все заметили – каждый по-своему. Согласились, что он пошел генами в мать, которая восемь раз с ума сходила, а сам он, наверняка, пил и очень много: стаканами, бутылками, нет, лучше бочками. Приходят к заключению о том, что образование – зло, от него только с ума потом и сходят, становятся ботаниками, не хотят служить. Скалозуб выражает мнение, что в лицеях и гимназиях вообще книжки не нужны, учить надо по-военному.

Входит Чацкий и все сразу замолкают. Стараются отойти от него подальше. София спрашивает, что его тревожит и он объясняет в длинной речи пагубность слепого следования моде, бездумное перенимание чужих иноземных привычек, забывание своего, исконно русского. Пока он это говорит, его никто не слушает, все разбрелись по своим делам.

Гости начинают разъезжаться по домам и все ругают этот вечер у Фамусовых, не понравилось никому. Чацкий никак не может найти кучера и поэтому задерживается. К нему подбегает Репетилов и предлагает дружбу, говорит, что лучшего друга тот не найдет и параллельно рассказывает о тайных собраниях в английском клубе. Зовет Александра Андреевича сейчас же туда идти, обещает познакомить с замечательными людьми, которых сильно нахваливает. Подают экипаж Скалозуба и он спускается к нему, но в этот момент Репетилов уже спешит зазвать того на прекрасный вечер с чудесными людьми и снова всех нахваливает. Чацкий, пользуясь случаем, бежит. Но Скалозуба тоже уговорить не удалось, он уехал. Из дома Фамусовых выходит Загорецкий и видя Репетилова пытается его убедить в том, что Чацкий безумен, но тщетно, ему не верят.

Оказывается, что Чацкий все это время был в доме Фамусовых, в швейцарской и слышал, что его считают сумасшедшим. Он удивлен этим слухам и рассуждает о том, откуда они. Внезапно слышит голос Софии, которая окликает Молчалина, догадывается, что у них назначено свидание и решает сам лично во всем убедиться, для чего прячется. Вскоре появляется Лизанька и стучится в комнату Молчалина с известием о том, что барышня его зовет. Тот выходит из комнаты и видит служанку, с которой сразу начинает заигрывать, не зная о том, что за колонной спрятался Чацкий, а сверху крадучись неслышно идет София. Молчалин признается, что не любит Софью, боится того, что ее отец их поймает и прогонит прочь, не собирается жениться на девушке, ему гораздо милее служанка, которая сейчас перед ним. Показывается Софья, изобличает врунишку-секретаря и выгоняет его из дома, угрожая все рассказать отцу. Он падает перед ней на колени, умоляет не верить его шуткам, но барышня непреклонна и радуется тому, что в этот раз нет свидетелей ее позора, как тогда когда она упала в обморок. В этот момент из-за колонны появляется Чацкий – свидетели таки есть.

Тем временем, становится очень шумно, является Фамусов со слугами и обвиняет дочь в бесстыдстве, в том, что она теперь встречается с тем, кого объявила безумным. Чацкий узнает, что слух пустила она. А Фамусов в страшном гневе оскорбляет дочь и угрожает ее сослать жить в деревню к тетке. Он замолкает и слово берет Чацкий, который обвиняет Софию в двуличии, обмане. Говорит, что он не тот, за кого отец барышни его принял, не собирался на ней жениться, разочарован и собирается покинуть Москву. Павел Афанасьевич почти не слушает его, он уверен в собственной правоте и в том, что последний действительно безумен. Сейчас Фамусова гораздо больше интересует, что о нем будут говорить другие, какие возникнут слухи.

Молодые супруги

Арист, входя в гостиную констатирует свое неудовольствие от возвращения домой и факт того, что ему придется целое утро разговаривать с супругой, хотя без нее ему гораздо лучше.

Супруг уговаривает Эльмиру почаще выезжать из дома, не прятать свои таланты. Она нехотя соглашается – ей приятнее быть дома. Затем начинают планировать летний отдых, но жене все равно куда ехать, лишь бы рядом с любимым. Она укоряет его в том, что он иногда не в духе в ее присутствии, тот не соглашается, но сразу ищет газеты, чтобы уйти от разговора. Оба начинают читать.

Является Сафир и с умилением смотрит на молодую чету – со стороны у них полная идиллия, но вскоре выясняется, что Эльмира недовольна невниманием Ариста, у которого на уме лишь балы, да развлечения. После обсуждения очередного приключения, супруга чувствует себя лишней и выходит из комнаты.

Оставшись наедине с Сафиром, Арист признается, что давно не любит жену, хотя они женаты всего три месяца. Ему хочется, чтобы та блистала на балах, ухаживала за собой: всегда модно одевалась, проявляла свои таланты, а не была безмолвной тенью, во всем с ним согласной. Друг укоряет супруга в том, что она вынуждена ждать его одна дома с многочисленных балов и вечеринок, он груб и небрежен с ней. Ведь, если она сама станет ездить на балы, то у нее не останется времени на мужа, она заведет себе любовника и обманет с ним Ариста. Но супругу все равно, пускай она себе заводит любовника – он не против, тем более, что так заведено. Хотелось бы, чтобы у нее был целый рой ухажеров, которые бы вились около нее постоянно, сходя с ума от страсти, а он смотрел бы на это все со стороны, понимая, что она только его. Сафир говорит, что это все ребячество и он просто не ценит качеств супруги. Внезапно, Арист вспоминает, что у него свидание с Аглаей, с которой ему веселее проводить время, обманывая жену, чем бегать по стряпчим, ведь его имение могут отобрать через суд.

Эльмира признается, что слышала их разговор, беседует с Сафиром по поводу мужа и тот ей советует быть более ветреной, независимой, капризной, хорошо одеваться, выходить в свет. Но девушка говорит, что очень любит мужа, даже занялась его делами, когда тот их забросил и сегодня как раз должно быть окончательное решение по этому делу. Она делает все, чтобы супруг был ей доволен, но не понимает как вернуть его любовь. Друг мужа искренне ей говорит, что она – редкое сокровище, которое не ценит супруг, потому, что привык к ее добродетели, воспринимает как должное и постоянное, а чтобы оживить его чувства, молодой жене следует завести себе множество воздыхателей. Тогда Арист снова будет бояться ее потерять. Она дает обещание выходить в люди.

Девушка начинает играть на фортепиано и петь, Сафир восхищен. В это время входит и Арист, он тоже очень хвалит талант жены, замечает, что та нарядно одета и собралась куда-то ехать. Супруг удивлен еще больше. Она признается, что слова Сафира пробудили в ней желание блистать на балах и больше она не собирается сидеть дома. Видя нетипичное поведение жены, Аристу кажется, что он снова в нее влюблен, как прежде. Эльмира врет, что едет в магазин за всякими безделушками для бала, на самом деле, она отправляется по делам мужа, но не хочет, чтобы последний об этом узнал, поэтому просит Сафира сохранить тайну.

Аристу неприятны трансформации, происходящие с женой, он обвиняет Сафира в «медвежьей услуге», злится и ревнует, хотя, совсем недавно сам этого хотел – перемен в супруге. Подозревает друга в секретах с благоверной. Тем временем, Эльмира возвращается домой с хорошими новостями о деле супруга – все решено в его пользу, но решает ему до поры до времени ничего не говорить. Она хочет его помучить и хорошенько проучить за вольности, которые тот себе позволял. В дверях появляется Арист, но Эльмира и Сафир его пока не видят и продолжают разговор о том, что благоверный не слишком честен с супругой, за что его следует наказать. Сафир просит передать письмо с решением о деле ему, чтобы муж не нашел. Расстроенный супруг видит в этом измену, обвиняет друга и жену в обмане, не желает никого слушать и просит оставить его с женой наедине.

С глазу на глаз с Эльмирой, обвиняет ее в измене, требует отдать письмо, которое, как он уверен, любовное. Клянет супругу на чем свет стоит, поносит друга, жалеет себя: несчастного и обманутого. Жена отдает ему письмо и он видит, что оно не любовное, а по его делу. Все сразу меняется, он просит у нее прощения, ругая свою глупость и вспыльчивость. Приходит Сафир и Арист умоляет его о прощении. Клянется теперь всегда быть дома с супругой, уделять ей много внимания и ласки. Но она непреклонна – муж редко ее будет видеть дома, она собирается ездить по балам. И лишь вмешательство друга меняет ситуацию – жена прощает мужа и признается, что это все было затеяно, чтобы вернуть прежнюю привязанность последнего. И, кажется, успешно!

Проба интермедии

В захудалом, уездном театре Фёколков требует от актеров и актрис устроить ему бенефис. Но те не понимают, чего именно он от них хочет. Тогда он объясняет, что необходимо хорошенько развлечь публику.

Алегрин предлагает все хорошенько обдумать, но Феколков просит все делать как получится, главное – быстрее. Советуются, что будут ставить: оперу? Комедию? Балет? Феколков хочет интермедию и всю труппу расстраивает это известие, они не хотят в ней участвовать.

Уговаривают суфлера написать пьесу для театра. Он соглашается, но обязательно должны быть декорации, актеры, слова и танцы. Все это имеется, нужно только сочинить что-нибудь. Автор предлагает названия: «Пирушка на Оке» или «Гулянье за Окой». Начинать следует с песен, а завершать танцами. Феколков настаивает на том, чтобы сначала сделать пробу будущей интермедии. Все соглашаются. Певцу поручено петь, что знает, а сам суфлер пока напишет куплеты для певицы. Актеры поют и танцуют. Сочинитель их останавливает и предлагает в качестве окончания пропеть куплеты. Но Феколков недоволен таким скорым завершением интермедии. Однако его убеждают, что и этого довольно, поэтому поют сочиненные куплеты.

Студент

Домой к Звездову является студент из Казани Беневольский и просит хозяйского слугу позвать барина. Ведет себя нахально, заявляет, что он – друг хозяев и его давно ждут. А также, что между Звездовым и покойным отцом молодого человека давно принято решение выдать за него их воспитанницу – Вариньку.

Пока ушли звать хозяина, студент, называющий себя артистом, начинает записывать свои впечатления от Петербурга, а слуга Федька изнывает от голода. Беневольский уверен, что вскоре станет знаменитым, Звездов станет его покровителем, назначит ему пенсию и молодой человек разбогатеет. Он совершенно убежден в том, что Александр Петрович одним махом разрешит все его трудности и печали, а также, будет неустанно помогать. Студент спешит скорее переодеться, чтобы встретить то, кто только что подъехал в экипаже.

Варинька разговаривает с Полюбиным и обещает, что ни за кого, кроме него замуж не пойдет. Но сокрушается о том, как тяжко быть сиротой, за которую все решают покровители, переживает, что Звездов выдаст ее за Беневольского, который ей крайне неприятен. При этом, жена Звездова – Настасья Ивановна не против брака с Полюбиным, а сам Александр Петрович противится этому, просто из вредности, наперекор всем. Девушка собирается кланяться в ноги приемной матери, чтобы она за нее заступилась перед Звездовым и уходит, но просит возлюбленного, чтобы он еще сегодня у них побыл, поскольку они собираются уезжать на дачу и никто не знает как надолго.

К Полюбину присоединяется Евлампий Аристархович, который очень самоуверен и спешит со всеми познакомиться. Первый понимает, что перед ним его соперник и ведет себя с ним холодно, отчужденно. Оба не нравятся друг другу. Беневольский расстроен, что оппонент не знаком с его стихами и вообще равнодушен к поэзии, а Полюбин не понимает, почему тот не хочет служить. Вскользь замечает, что несмотря на молодой возраст, он уже статский советник, поэтому студент тоже сможет многого добиться и стать государственным человеком. Последнему чрезвычайно нравится эта идея, он говорит, что всегда мечтал заниматься таким делом, а поэзия – так, пустяк.

К мужчинам присоединяется Саблин и смеясь над несуразным видом студента, просит Полюбина их познакомить, что тот и делает. Но Беневольский ни слова не понимает из того, что ему говорит Евгений Иванович и просит Полюбина отвечать за него. Оказывается, что Саблин тоже терпеть не может литераторов, но услышав, что юноша изучал право, предлагает ему пойти в их полк юнкером. Беневольский кривится, ему хочется сразу в полковники. Полюбин и Саблин между собой решают, что нельзя никоим образом допустить, чтобы этот уродец женился на Варваре Николаевне и собираются хорошенько поговорить со Звездовой, чтобы та его отвадила от дома.

Оставшись один, Евлампий Аристархович насмехается над невежеством Полюбина и Саблина, а сам предается мечтам о том, что станет военным. А еще лучше, министром и полководцем и стихотворцем, в придачу. Вот тогда его сразу все зауважают. Кроме того, хочется ему хоть увидеть ту, которую считает своей невестой. Как по заказу, в комнату входят Настасья Ивановна и Варинька. Беневольский, стараясь произвести на них впечатление, добивается обратного эффекта: его считают безумным, а его речи странными. Он чрезвычайно не нравится обеим, а Звездова и вовсе его не может слушать, поэтому оставляет их наедине с Варинькой. Но вот незадача: студент их перепутал и решил, что его невеста – Звездова, поскольку она молода и хороша собой, а Варинька – так, служанка. Ужасная правда о том, что Звездова – хозяйка дома и супруга барина, совсем обескураживает Евлампия. Но он успел в нее отчаянно влюбиться и подкупает слугу Ивана, чтобы тот все рассказывал ему, что происходит в доме.

Приходит Звездов и с порога начинает раздавать хозяйственные поручения, сразу увольняет подкупленного Ивана за ненадобностью. Беневольский несмело к нему подходит и начинает напоминать про обещания и место ему сыскать хорошее, и в доме своем поселить, и Вариньку в жены отдать. Хозяин вспоминает и соглашается со всем, а сам спешит скорее отдохнуть, он устал. Впрочем, зовет студента в свой кабинет поговорить.

Тем временем, Саблин вызывается поговорить с сестрой по поводу Беневольского, а Полюбин отправляется к Звездову налаживать отношения. Итогом беседы Настасьи Ивановны и Евгения Ивановича является решение о притворном согласии Звездовой на свадьбу Евлампия Аристарховича и Вариньки, а сама она попытается так напугать мужа рассказами о студенте, что свадьбы не будет. Незаметно подкрадывается Беневольский, который слышит лишь обрывки фраз и решает, что они любовники. Успокаивает брата и сестру, что сохранит их тайну, но его просят объясниться, а когда он это делает, то Звездова сердитая уходит, а Саблин объясняет недотепе, что они не любовники.

Сцена в комнате, в которой собрались практически все. Звездов собирается ехать по делам и прощается с домашними до вечера. Из-за угла подает голос Беневольский, о котором успели позабыть и хозяин вспоминает, что не представил студента домочадцам. Но Звездова признается мужу, что молодой человек в нее влюблен и хочет жениться, а Варинька – в том, что тот называл ее «милой». Все смеются. Посрамленный студент пытается что-то объяснить, но его не слушают. Варинька рассказывает также, что ее приняли за служанку, что веселит Звездова. Снова дружный хохот. Александр Петрович заболтался с домашними и уже не успевает по делам, поэтому остается дома писать письмо прокурору, о котором забыл. Супруга говорит, что они отправляются в сад до обеда, а Беневольский мог бы помочь тому написать послание. Но Звездов все делает наперекор, поэтому отказывается от помощи в написании письма, отправляет благоверную гулять, а студента оставляет наедине с Варинькой, чтобы те привыкали друг к другу. Девушка умоляет Полюбина не оставлять ее одну.

Экипаж Беневольского мешает на дороге и его чуть не арестовывают, ведь ему до сих пор не выделили комнату. Звездов распоряжается найти ее немедленно, но потом вспоминает, что пустых комнат в доме нет, поэтому предлагает студенту общую комнату, где собирается вся семья, просто не пускать никого к себе.

Варинька остается наедине с Беневольским и он пытается ей рассказать о своих чувствах, но та даже слышать его не желает и уходит.

Полюбин пытается объяснить Беневольскому, что Вариньке он неприятен и она не хочет иметь с ним ничего общего. Но студент уверен, что это не правда и списывает все на дамское кокетство. Полюбин понимает, что говорить с ним не о чем. Тут приходит Саблин и говорит, что Полюбинв ждут к обеду, а сам он собирается в ресторан, куда может захватить с собой и студента.

Настасья Ивановна в беседе с Полюбиным и Варинькой советует сказать, что якобы они все не хотят больше этой свадьбы. Звездов все сделает вопреки, как обычно, и Полюбин сможет жениться на девушке, чего и всем хочется.

Звездова, оставшись наедине с мужем, уговаривает его скорее выдать замуж Вариньку за Беневольского, а Полюбин, дескать, собирается жениться на другой. Она рассчитывает, что супруг все сделает наоборот, но тот неожиданно соглашается сделать так, как велит жена. Но в последний момент, видя недовольство Вариньки и сердитость жены, решает, что те хотят его просто задержать в городе, чтобы он не уехал в деревню. Признается, что сам ненавидит Беневольского и отдает Полюбину руку Вариньки. Все счастливы. Александр Петрович торопится ехать и велит сыграть свадьбу без него. Вбегает Федька – слуга Евлампия Аристарховича и ему все сообщают, чтобы он передал хозяину, что его невеста выходит замуж за другого, а они все сейчас едут на дачу, далеко отсюда.

Из ресторана возвращаются сильно навеселе Саблин и Беневольский. Федька пытается сказать господину то, что его накануне просили передать, но все нет возможности. Евгений Иванович замечает, что Евлампий Аристархович выливает стакан вина, которое он предложил ему распить дома, его это злит и он рассерженный едет домой. Пьяный студент читает вслух стихи и не слушает слугу. Является швейцар с вопросом о том, скоро ли студент освободит комнату, поскольку барин уехал в деревню, а барыня – на дачу. Он хочет закрыть эту комнату. Слуга Федька тоже оставляет хозяина, поскольку тот проиграл последние деньги и не может ему платить.

Прохоров предлагает Беневольскому должность корректора, которую он сначала хочет отклонить, но потом передумывает. Студент сокрушенно размышляет о том, как ветрены оказались все его мечты.

Притворная неверность

Рославлев и Ленский рассуждают о женской ветрености. Первый разругался со свое возлюбленной – Лизой и считает всех женщин на свете хитрыми, коварными созданиями, злится на них, а второй ревнует Эледину к Блестову, который готов смешить и развлекать всех дам без разбора. Впрочем, Блестов раздражает и Рославлева. Друг советует последнему помириться с Лизой и он нехотя уходит это делать. Уходя, почти сталкивается с Блестовым.

Входит Блестов и удивляется тому, как поспешно ушел последний, на что Ленский сообщает ему, что он того боится из-за неизменных побед первого в женском обществе. Блестов спрашивает, что делал бы Рославлев, если бы он увел у него Лизу, а Ленский говорит, что просто оставил бы ее и объяснился с ним. Первый предлагает последнему оставить Рославлева и дружить с ним. Ленский не против, но просит не трогать Эледину.

Оставшись один, Блестов решает все равно очаровать обеих сестер, просто назло друзьям. Тем более, что он им обеим написал любовные письма с расчетом на то, что если одна откажется, то ему достанется другая. Слыша приближение дам, спешно ретируется.

Являются сестры и Эледина смеется любовному письму, которое получила от Блестова, но Лиза тоже получила от него письмо. Они сверяют два письма и понимают, что они практически одинаковые. Решают отомстить плуту. С грустью констатируют факт, что Рославлев любит слишком крепко, а Ленский вообще мало знаком с любовью и Элединой не нравится его холодность. Обе понимают, что мужья из них выйдут никудышные. Решаются написать Блестову ответное письмо, просто, чтобы посмеяться над ним, а заодно, заставить ревновать Рославлева и разозлить Ленского, раз тот не умеет ревновать.

Приходят Ленский с Рославлевым и видят, что Эледина что-то пишет. Рославлев беседует с Лизой, которая ему сообщает, что теперь будет того избегать. А ее сестра сокрушается о холодности Ленского, как-бы не замечая того. Она продолжает писать и возлюбленный не смеет ей мешать, хотя она и не скрывает, что послание любовное, но он уверен, что оно посвящено ему. Шутливое любовное письмо написано и отправлено с лакеем адресату, а Ленского отправили домой, как он убежден, ждать этого письма. Рославлев снова пытается поговорить с Лизой, обвиняет ее в том, что она мало уделяет ему внимания, танцует с другими и хохочет. Последней это все надоело и она предлагает Рославлеву совсем расстаться, поскольку устала от его постоянной ревности и ругани.

Рассерженный Рославлев встречает Блестова, допытывается у него к кому из сестер он так часто стал сюда ездить и он сообщает, что к Элединой, она, дескать, давно добивается его расположения. А в качестве доказательства, показывает ее любовное письмо.

Рославлев и Ленский встречаются и оба ведут себя скованно, ведь Блестов показал обоим письма от девушек. Они не знают, как сказать друг другу, что и Лиза, и Эледина влюблены в Блестова, о чем и пишут ему. Наконец, объясняются. Рославлев в отчаянии, он готов бить и крушить все на своем пути, рвется сейчас же идти к Блестову разбираться. Ленский спокоен и задумчив. Он догадался, что любовные письма обеих сестер – просто шутка. Успокоил друга и отправил домой, но тот незаметно прокрался за штору, чтобы посмотреть, что задумал Ленский. Приходят сестры и Ленский, чтобы наказать обеих за шутку, врет о том, что Рославлев чуть не застрелился от горя, но теперь нашел новую любовь в лице Вельской и скоро их свадьба. Обе сестры расстроены.

Оставшись одни, они соглашаются, что поступили не слишком умно, Лиза обвиняет Эледину в том, что потеряла любимого из-за дурацкого письма, почти плачет. Никто не знает, что Рославлев все слышит и видит. Последнему надоело прятаться, он выходит, радостно мирится с Лизой, у них опять все хорошо. Является Ленский и его изобличают как лгуна, который все готов сделать ради своей забавы. Чуть позже приходит Блестов с целью насладиться взаимными упреками любимых, но они над ним смеются. И при нем же Ленский делает предложение руки и сердца Элединой, которое она принимает.

Блестов удручен коварством женщин и собирается с ними поквитаться, когда те будут замужем.

Своя семья, или Замужняя невеста

Вельдюзева собирает родственников: сестер, брата и тетю, чтобы сообщит о том, что она получила письмо от племянника Любима, который живет в Петербурге и которого они давно не видели. В письме он просит их благословления на женитьбу. Но родню настораживает тот факт, что невеста воспитана графиней, образованная и будет смеяться над простыми людьми, живет в барском доме, а значит, будет модницей, швыряющей деньги на ветер. Они все против свадьбы.

Оказывается, что сам Любим и Наташа слушали пререкания и соображения родственников из кабинета Вельдюзевой. Молодой человек опечален такой реакцией родни и просит тетку пока никому не говорить о том, что Наташа – жена его, а не невеста. Поспешность свадьбы объясняет тем, что князь Ладов, в доме которого жила Наташа собрался ехать в Париж, поэтому тянуть не стали: во вторник попросил руки, а в пятницу уже и поженились. Любим хотел было раньше написать тетке, но все как-то не получалось. Однако, приданое в порядке, только деньги расходуются очень быстро, неизвестно куда. А если сейчас родственники еще лишат его наследства за то, что тот женился без их согласия, то совсем беда будет.

Вельдюзева предлагает молодой паре притвориться, что они не женаты и очаровать всех родственников, чтобы они полюбили Наташу. Последняя напоминает о том, что хоть и выросла в барском доме, но привыкла всем угождать, чтобы понравиться. Заслышав шаги секунд-майора, быстро решают представить молодую жену как племянницу мужа Вельдюзевой из Вятки. Он так сильно очарован девушкой, что сразу решает на ней жениться, заигрывает с ней. Но она признается, что любит другого человека и, даже, замужем за ним, но боится гнева его родни. Майор, не понимая о ком идет речь, соглашается быть защитником молодых. Входит сестра и сообщает о том, что прибыл Любим и хочет повидаться со всей родней. Майор спешно убегает на встречу с племянником.

Приходит Фекла Саввишна и ей тоже представляют Наташу как племянницу Вельдюзевой. Девушка проявляет себя бережливой, разумной хозяйкой, которая лишнюю копеечку не потратит, и готовить умеет, и сама шьет, и даже сумела сама за свою работу по продаже золотого и серебряного вышивания, денежку скопить. Фекла Саввишна в восторге от нее. Как только уходит последняя, является Раиса Саввишна, которой нравится, что девушка, как и она сама, готова беспричинно расстраиваться, плакать, очень чувствительна. Безусловно, Наташа притворяется для того, чтобы понравиться родне мужа. Но делает это так искусно, что никто не догадывается. Раиса Саввишна, как и все остальные, решает, что лучшей жены для Любима, чем Наташа – не найти. Она уводит девушку от нахальных шуток майора и в комнате остаются только сам майор, Вельдюзева и Любим.

Майору открывают тайну, что Любим и Наташа женаты, он сначала очень удивлен, но потом радуется за них и потешается над тем, как удалось провести Феклу Саввишну. Собираются Максиму сразу все сказать, чтобы он проводил с девушкой свой экзамен, как и хотел. После очень долгой и утомительной прогулки с Раисой Саввишной, Наташа еле дошла до дома очень уставшей. В этот момент, забегает Любим и сообщает, что Максим Меркурьич готов принять экзамен у девушки. Она в растерянности, ведь не готовилась к этому. Но ее утешают, что он глуп и уже пьян.

Вваливается пьяный Максим, ему представляют Наташу и он требует непременно провести экзамен сию минуту. Немножко трусит и ищет оправдание в том, что нету его книжек, но ему говорят, что за ними послали и почти сразу эти книги ему доставляют. Девушка проявляет глубокие познания во всем, о сем ее спрашивают: от грамматики до философии. Экзаменатор сдается, признавая, что та умнее его. Тогда его отправляют к Раисе, чтобы он похлопотал перед ней за Любима и Наташу.

Осталось произвести впечатление на Матрену Карповну, которую вскоре ожидают к чаю. Любиму нужно обязательно сходить в Фекле Саввишне и выслушать все ее нравоучения, она настаивала на его визите. Для храбрости, Вельдюзева соглашается идти с племянником и в пути научить его, что сказать старушке. Майор остается с Наташей ожидать Звонкину.

Является Матрена Карповна Звонкина и Наташа представляется ей племянницей Варвары Саввишны Вельдюзевой. Девушка ведет себя учтиво, что приятно старушке. Но ей пытаются соврать, что Наташа еще не замужем, однако, Звонкина быстро выводит их на чистую воду и благословляет молодых. Ей, как и всем остальным, очень нравится жена Любима. Они вместе с майором учат Наташу танцевать танец – хлопушку. К ним присоединяется Максим и они танцуют. Потом собираются все тетки. Звонкина очень рада за Любима и не желает ему другой жены, Раиса Саввишна сердечно обнимает Наташу и все счастливы за молодых, кроме Феклы Саввишны. Она признается, что Наташа ловко ее обвела вокруг пальца, но вряд ли будет хорошей женой и против их свадьбы.

Но девушка объясняет ей, что играла комедию, чтобы им всем понравиться и, при этом, не сказала ни слова неправды. Она, как и Фекла Саввишна не любит мотовства и бережлива; как майор – не любит напыщенных людей; как и Раиса Саввишна восхищается природой и вздыхает на луну; как и Максим, приучена к наукам; как Звонкина любит веселье и танцы. Фекла Саввишна просит прощения у Наташи и Вельдюзева заключает, что теперь они все одна семья.

«Горе от ума»

Действующие лица:

Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казенном месте.

Софья Павловна, его дочь.

Лизанька, служанка.

Алексей Степанович Молчалин, секретарь Фамусова, живущий у него в доме.

Александр Андреевич Чацкий.

Полковник Скалозуб, Сергей Сергеевич.

Наталья Дмитриевна, молодая дама Платон Михайлович, муж ее Горичи.

Князь Тугоуховский и Княгиня, жена его, с шестью дочерями.

Графиня бабушка Графиня внучка Хрюмины.

Антон Антонович Загорецкий.

Старуха Хлёстова, свояченица Фамусова.

г. N^*. г. D^*

Репетилов. Петрушка и несколько говорящих слуг. Множество гостей всякого разбора и их лакеев при разъезде. Официанты Фамусова.

Действие в Москве, в доме Фамусова.

Действие первое

Явление 1

Гостиная, в ней большие часы, справа дверь в спальню Софии, откудова слышно фортопияно с флейтою, которые потом умолкают. Лизанька среди комнаты спит, свесившись с кресел. Утро, чуть день брезжится.

Лизанька (вдруг просыпается, встает с кресел, оглядывается)

 
Светает!.. Ах! как скоро ночь минула!
Вчера просилась спать – отказ.
«Ждем друга». – Нужен глаз да глаз,
Не спи, покудова не скатишься со стула.
Теперь вот только что вздремнула,
Уж день!.. сказать им…
 

(Стучится к Софии.)

 
Господа,
Эй! Софья Павловна, беда:
Зашла беседа ваша за́ночь;
Вы глухи? – Алексей Степаныч!
Сударыня!.. – И страх их не берет!
 

(Отходит от дверей.)

 
Ну, гость неприглашенный,
Быть может, батюшка войдет!
Прошу служить у барышни влюбленной!
 

(Опять к дверям.)

 
Да расходитесь. Утро. Что-с?
 

(Голос Софии)

 
Который час?
 

Лизанька

 
Всё в доме поднялось.
 

София (из своей комнаты)

 
Который час?
 

Лизанька

 
Седьмой, осьмой, девятый.
 

София (оттуда же)

 
Неправда.
 

Лизанька (прочь от дверей)

 
Ах! амур проклятый!
И слышат, не хотят понять,
Ну что́ бы ставни им отнять?
Переведу часы, хоть знаю: будет гонка,
Заставлю их играть.
 

(Лезет на стул, передвигает стрелку, часы бьют и играют.)

Явление 2

Лиза и Фамусов.

Лиза

 
Ах! барин!
 

Фамусов

 
Барин, да.
 

(Останавливает часовую музыку.)

 
Ведь экая шалунья ты девчонка.
Не мог придумать я, что это за беда!
То флейта слышится, то будто фортопьяно;
Для Софьи слишком было б рано??..
 

Лиза

 
Нет, сударь, я… лишь невзначай…
 

Фамусов

 
Вот то-то невзначай, за вами примечай;
Так верно с умыслом.
 

(Жмется к ней и заигрывает.)

 
Ой! зелье, баловница.
 

Лиза

 
Вы баловник, к лицу ль вам эти лица!
 

Фамусов

 
Скромна, а ничего кроме́
Проказ и ветру на уме.
 

Лиза

 
Пустите, ветреники сами,
Опомнитесь, вы старики…
 

Фамусов

 
Почти.
 

Лиза

 
Ну, кто придет, куда мы с вами?
 

Фамусов

 
Кому сюда придти?
Ведь Софья спит?
 

Лиза

 
Сейчас започивала.
 

Фамусов

 
Сейчас! А ночь?
 

Лиза

 
Ночь целую читала.
 

Фамусов

 
Вишь, прихоти какие завелись!
 

Лиза

 
Всё по-французски, вслух, читает запершись.
 

Фамусов

 
Скажи-ка, что глаза ей портить не годится,
И в чтеньи прок-от не велик:
Ей сна нет от французских книг,
А мне от русских больно спится.
 

Лиза

 
Что встанет, доложусь,
Извольте же идти; разбудите, боюсь.
 

Фамусов

 
Чего будить? Сама часы заводишь,
На весь квартал симфонию гремишь.
 

Лиза (как можно громче)

 
Да полноте-с!
 

Фамусов (зажимает ей рот)

 
Помилуй, как кричишь.
С ума ты сходишь?
 

Лиза

 
Боюсь, чтобы не вышло из того…
 

Фамусов

 
Чего?
 

Лиза

 
Пора, сударь, вам знать, вы не ребенок;
У девушек сон утренний так тонок;
Чуть дверью скрипнешь, чуть шепнешь:
Всё слышат…
 

Фамусов

 
Всё ты лжешь.
 

(Голос Софии)

 
Эй, Лиза!
 

Фамусов (торопливо)

 
Тс!
 

(Крадется вон из комнаты на цыпочках.)

Лиза (одна)

 
Ушел. Ах! от господ подалей;
У них беды себе на всякий час готовь,
Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь.
 

Явление 3

Лиза, София со свечкою, за ней Молчалин.

София

 
Что, Лиза, на тебя напало?
Шумишь…
 

Лиза

 
Конечно, вам расстаться тяжело?
До света запершись, и кажется всё мало?
 

София

 
Ах, в самом деле рассвело!
 

(Тушит свечу.)

 
И свет и грусть. Как быстры ночи!
 

Лиза

 
Тужите, знай, со стороны нет мочи,
Сюда ваш батюшка зашел, я обмерла;
Вертелась перед ним, не помню что врала;
Ну что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте.
Подите, сердце не на месте;
Смотрите на часы, взгляните-ка в окно:
Валит народ по улицам давно;
А в доме стук, ходьба, метут и убирают.
 

София

 
Счастливые часов не наблюдают.
 

Лиза

 
Не наблюдайте, ваша власть;
А что в ответ за вас, конечно, мне попасть.
 

София (Молчалину)

 
Идите; целый день еще потерпим скуку.
 

Лиза

 
Бог с вами-с; прочь возьмите руку.
 

(Разводит их, Молчалин в дверях сталкивается с Фамусовым.)

Явление 4

София, Лиза, Молчалин, Фамусов.

Фамусов

 
Что за оказия! Молчалин, ты, брат?
 

Молчалин

 
Я-с.
 

Фамусов

 
Зачем же здесь? и в этот час?
И Софья!.. Здравствуй, Софья, что ты
Так рано поднялась! а? для какой заботы?
И как вас бог не в пору вместе свел?
 

София

 
Он только что теперь вошел.
 

Молчалин

 
Сейчас с прогулки.
 

Фамусов

 
Друг. Нельзя ли для прогулок
Подальше выбрать закоулок?
А ты, сударыня, чуть из постели прыг,
С мужчиной! с молодым! – Занятье для девицы!
Всю ночь читает небылицы,
И вот плоды от этих книг!
А всё Кузнецкий мост, и вечные французы,
Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:
Губители карманов и сердец!
Когда избавит нас творец
От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок!
И книжных и бисквитных лавок! –
 

София

 
Позвольте, батюшка, кружится голова;
Я от испуги дух перевожу едва;
Изволили вбежать вы так проворно,
Смешалась я.
 

Фамусов

 
Благодарю покорно,
Я скоро к ним вбежал!
Я помешал! я испужал!
Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый
Нет отдыха, мечусь как словно угорелый.
По должности, по службе хлопотня,
Тот пристает, другой, всем дело до меня!
По ждал ли новых я хлопот? чтоб был обманут…
 

София (сквозь слезы)

 
Кем, батюшка?
 

Фамусов

 
Вот попрекать мне станут,
Что без толку всегда журю.
Не плачь, я дело говорю:
Уж об твоем ли не радели
Об воспитаньи! с колыбели!
Мать умерла: умел я принанять
В мадам Розье вторую мать.
Старушку-золото в надзор к тебе приставил:
Умна была, нрав тихий, редких правил.
Одно не к чести служит ей:
За лишних в год пятьсот рублей
Сманить себя другими допустила.
Да не в мадаме сила.
Не надобно иного образца,
Когда в глазах пример отца.
Смотри ты на меня: не хвастаю сложеньем,
Однако бодр и свеж, и дожил до седин,
Свободен, вдов, себе я господин…
Монашеским известен поведеньем!..
 

Лиза

 
Осмелюсь я, сударь…
 

Фамусов

 
Молчать!
Ужасный век! Не знаешь, что начать!
Все умудрились не по ле́там,
А пуще дочери, да сами добряки.
Дались нам эти языки!
Берем же побродяг, и в дом и по билетам,
Чтоб наших дочерей всему учить, всему –
И танцам! и пенью́! и нежностям! и вздохам!
Как будто в жены их готовим скоморохам.
Ты, посетитель, что? ты здесь, сударь, к чему?
Безродного пригрел и ввел в мое семейство,
Дал чин асессора и взял в секретари;
В Москву переведен через мое содейство;
И будь не я, коптел бы ты в Твери.
 

София

 
Я гнева вашего никак не растолкую.
Он в доме здесь живет, великая напасть!
Шел в комнату, попал в другую.
 

Фамусов

 
Попал или хотел попасть?
Да вместе вы зачем? Нельзя, чтобы случайно.
 

София

 
Вот в чем, однако, случай весь:
Как давече вы с Лизой были здесь,
Перепугал меня ваш голос чрезвычайно,
И бросилась сюда я со всех ног.
 

Фамусов

 
Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.
Не в пору голос мой наделал им тревог!
 

София

 
По смутном сне безделица тревожит;
Сказать вам сон: поймете вы тогда.
 

Фамусов

 
Что за история?
 

София

 
Вам рассказать?
 

Фамусов

 
Ну да.
 

(Садится.)

София

 
Позвольте… видите ль… сначала
Цветистый луг; и я искала
Траву
Какую-то, не вспомню наяву.
Вдруг милый человек, один из тех, кого мы
Увидим – будто век знакомы,
Явился тут со мной; и вкрадчив, и умен,
Но робок… Знаете, кто в бедности рожден…
 

Фамусов

 
Ах! матушка, не довершай удара!
Кто беден, тот тебе не пара.
 

София

 
Потом пропало всё: луга и небеса. –
Мы в темной комнате. Для довершенья чуда
Раскрылся пол – и вы оттуда,
Бледны, как смерть, и дыбом волоса!
Тут с громом распахнули двери
Какие-то не люди и не звери,
Нас врознь – и мучили сидевшего со мной.
Он будто мне дороже всех сокровищ,
Хочу к нему – вы тащите с собой:
Нас провожают стон, рев, хохот, свист чудовищ!
Он вслед кричит!.. –
Проснулась. – Кто-то говорит. –
Ваш голос был; что́, думаю, так рано?
Бегу сюда – и вас обоих нахожу.
 

Фамусов

 
Да, дурен сон; как погляжу,
Тут всё есть, коли нет обмана:
И черти и любовь, и страхи и цветы.
Ну, сударь мой, а ты?
 

Молчалин

 
Я слышал голос ваш.
 

Фамусов

 
Забавно.
Дался им голос мой, и как себе исправно
Всем слышится, и всех сзывает до зари!
На голос мой спешил, за чем же? – говори.
 

Молчалин

 
С бумагами-с.
 

Фамусов

 
Да! их недоставало.
Помилуйте, что это вдруг припало
Усердье к письменным делам!
 

(Встает.)

 
Ну, Сонюшка, тебе покой я дам:
Бывают странны сны, а наяву страннее;
Искала ты себе травы,
На друга набрела скорее;
Повыкинь вздор из головы;
Где чудеса, там мало складу. –
Поди-ка, ляг, усни опять.
 

(Молчалину.)

 
Идем бумаги разбирать.
 

Молчалин

 
Я только нес их для докладу,
Что в ход нельзя пустить без справок, без иных,
Противуречья есть, и многое не дельно.
 

Фамусов

 
Боюсь, сударь, я одного смертельно,
Чтоб множество не накоплялось их;
Дай волю вам, оно бы и засело;
А у меня, что дело, что не дело,
Обычай мой такой:
Подписано, так с плеч долой.
 

(Уходит с Молчалиным, в дверях пропускает его вперед.)

Явление 5

София, Лиза.

Лиза

 
Ну вот у праздника! ну вот вам и потеха!
Однако нет, теперь уж не до смеха;
В глазах темно, и замерла душа;
Грех не беда, молва не хороша.
 

София

 
Что́ мне молва? Кто хочет, так и судит,
Да батюшка задуматься принудит:
Брюзглив, неугомонен, скор,
Таков всегда, а с этих пор…
Ты можешь посудить…
 

Лиза

 
Сужу-с не по рассказам;
Запрет он вас; – добро еще со мной;
А то, помилуй бог, как разом
Меня, Молчалина и всех с двора долой.
 

София

 
Подумаешь, как счастье своенравно!
Бывает хуже, с рук сойдет;
Когда ж печальное ничто на ум не йдет,
Забылись музыкой, и время шло так плавно;
Судьба нас будто берегла;
Ни беспокойства, ни сомненья…
А горе ждет из-за угла.
 

Лиза

 
Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот беда.
На что вам лучшего пророка?
Твердила я: в любви не будет в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит в генералы.
 

София

 
Куда как мил! и весело мне страх
Выслушивать о фрунте и рядах;
Он слова умного не выговорил сроду, –
Мне всё равно, что за него, что в воду.
 

Лиза

 
Да-с, так сказать, речист, а больно не хитер;
Но будь военный, будь он статский,
Кто так чувствителен, и весел, и остер,
Как Александр Андреич Чацкий!
Не для того, чтоб вас смутить;
Давно прошло, не воротить,
А помнится…
 

София

 
Что помнится? Он славно
Пересмеять умеет всех;
Болтает, шутит, мне забавно;
Делить со всяким можно смех.
 

Лиза

 
И только? будто бы? – Слезами обливался,
Я помню, бедный он, как с вами расставался. –
Что, сударь, плачете? живите-ка смеясь…
А он в ответ: «Недаром, Лиза, плачу,
Кому известно, что́ найду я воротясь?
И сколько, может быть, утрачу!» –
Бедняжка будто знал, что года через три…
 

София

 
Послушай, вольности ты лишней не бери.
Я очень ветрено, быть может, поступила,
И знаю, и винюсь; но где же изменила?
Кому? чтоб укорять неверностью могли.
Да, с Чацким, правда, мы воспитаны, росли;
Привычка вместе быть день каждый неразлучно
Связала детскою нас дружбой; но потом
Он съехал, уж у нас ему казалось скучно,
И редко посещал наш дом;
Потом опять прикинулся влюбленным,
Взыскательным и огорченным!!..
Остер, умен, красноречив,
В друзьях особенно счастлив.
Вот об себе задумал он высоко –
Охота странствовать напала на него.
Ах! если любит кто кого,
Зачем ума искать и ездить так далёко?
 

Лиза

 
Где носится? в каких краях?
Лечился, говорят, на кислых он водах,
Не от болезни, чай, от скуки, – повольнее.
 

София

 
И, верно, счастлив там, где люди посмешнее.
Кого люблю я, не таков:
Молчалин за других себя забыть готов,
Враг дерзости, – всегда застенчиво, несмело
Ночь целую с кем можно так провесть!
Сидим, а на дворе давно уж побелело,
Как думаешь? чем заняты?
 

Лиза

 
Бог весть,
Сударыня, мое ли это дело?
 

София

 
Возьмет он руку, к сердцу жмет,
Из глубины души вздохнет,
Ни слова вольного, и так вся ночь проходит,
Рука с рукой, и глаз с меня не сводит. –
Смеешься! можно ли! чем повод подала
Тебе я к хохоту такому!
 

Лиза

 
Мне-с?.. ваша тетушка на ум теперь пришла,
Как молодой француз сбежал у ней из дому.
Голубушка! хотела схоронить
Свою досаду, не сумела:
Забыла волосы чернить
И через три дни поседела.
 

(Продолжает хохотать.)

София (с огорчением)

 
Вот так же обо мне потом заговорят.
 

Лиза

 
Простите, право, как бог свят,
Хотела я, чтоб этот смех дурацкий
Вас несколько развеселить помог.
 

Явление 6

София, Лиза, Слуга, за ним Чацкий.

Слуга

 
К вам Александр Андреич Чацкий.
 

(Уходит.)

Явление 7

София, Лиза, Чацкий.

Чацкий

 
свет – уж на ногах! и я у ваших ног.
 

(С жаром целует руку.)

 
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, – ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз –
И вот за подвиги награда!
 

София

 
Ах! Чацкий, я вам очень рада.
 

Чацкий

 
Вы ради? в добрый час.
Однако искренно кто ж радуется эдак?
Мне кажется, так напоследок,
Людей и лошадей знобя,
Я только тешил сам себя.
 

Лиза

 
Вот, сударь, если бы вы были за дверями,
Ей-богу, нет пяти минут,
Как поминали вас мы тут.
Сударыня, скажите сами.
 

София

 
Всегда, не только что теперь. –
Не можете мне сделать вы упрека.
Кто промелькнет, отворит дверь,
Проездом, случаем, из чужа, из далёка –
С вопросом я, хоть будь моряк:
Не повстречал ли где в почтовой вас карете?
 

Чацкий

 
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! –
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
 

София

 
Ребячество!
 

Чацкий

 
Да-с, а теперь,
В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно,
Неподражаемо, и это вам известно,
И потому скромны, не смотрите на свет.
Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,
Без думы, полноте смущаться.
 

София

 
Да хоть кого смутят
Вопросы быстрые и любопытный взгляд…
 

Чацкий

 
Помилуйте, не вам, чему же удивляться?
Что нового покажет мне Москва?
Вчера был бал, а завтра будет два.
Тот сватался – успел, а тот дал промах.
Всё тот же толк, и те ж стихи в альбомах.
 

София

 
Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!
Где ж лучше?
 

Чацкий

 
Где нас нет.
Ну что ваш батюшка? всё А́нглийского клоба
Старинный, верный член до гроба?
Ваш дядюшка отпрыгал ли свой век?
А этот, как его, он турок или грек?
Тот черномазенький, на ножках журавлиных,
Не знаю, как его зовут,
Куда ни сунься: тут, как тут,
В столовых и в гостиных.
А трое из бульварных лиц,
Которые с полвека молодятся?
Родных мильон у них, и с помощью сестриц
Со всей Европой породнятся.
А наше солнышко? наш клад?
На лбу написано: Театр и Маскерад;
Дом зеленью раскрашен в виде рощи,
Сам толст, его артисты тощи.
На бале, помните, открыли мы вдвоем
За ширмами, в одной из комнат посекретней,
Был спрятан человек и щелкал соловьем,
Певец зимой погоды летней.
А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,
В ученый комитет который поселился
И с криком требовал присяг,
Чтоб грамоте никто не знал и не учился?
Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым Отечества нам сладок и приятен!
 

София

 
Вот вас бы с тетушкою свесть,
Чтоб всех знакомых перечесть.
 

Чацкий

 
А тетушка? всё девушкой, Минервой?
Всё фрейлиной Екатерины Первой?
Воспитанниц и мосек полон дом?
Ах! к воспитанью перейдем.
Что нынче, так же, как издревле,
Хлопочут набирать учителей полки,
Числом поболее, ценою подешевле?
Не то чтобы в науке далеки;
В России, под великим штрафом,
Нам каждого признать велят
Историком и геогра́фом!
Наш ментор, помните колпак его, халат,
Перст указательный, все признаки ученья
Как наши робкие тревожили умы,
Как с ранних пор привыкли верить мы,
Что нам без немцев нет спасенья! –
А Гильоме, француз, подбитый ветерком?
Он не женат еще?
 

София

 
На ком?
 

Чацкий

 
Хоть на какой-нибудь княгине
Пульхерии Андревне, например?
 

София

 
Танцмейстер! можно ли!
 

Чацкий

 
Что ж, он и кавалер.
От нас потребуют с именьем быть и в чине,
А Гильоме!.. – Здесь нынче тон каков
На съездах, на больших, по праздникам приходским?
Господствует еще смешенье языков:
Французского с нижегородским?
 

София

 
Смесь языков?
 

Чацкий

 
Да, двух, без этого нельзя ж.
 

София

 
Но мудрено из них один скроить, как ваш.
 

Чацкий

 
По крайней мере не надутый.
Вот новости! – я пользуюсь минутой,
Свиданьем с вами оживлен,
И говорлив; а разве нет времен,
Что я Молчалина глупее? Где он, кстати?
Еще ли не сломил безмолвия печати?
Бывало, песенок где новеньких тетрадь
Увидит, пристает: пожалуйте списать.
А впрочем, он дойдет до степеней известных,
Ведь нынче любят бессловесных.
 

София (в сторону)

 
Не человек, змея!
 

(Громко и принужденно.)

 
Хочу у вас спросить:
Случалось ли, чтоб вы, смеясь? или в печали?
Ошибкою? добро о ком-нибудь сказали?
Хоть не теперь, а в детстве, может быть.
 

Чацкий

 
Когда всё мягко так? и нежно, и незрело?
На что же так давно? вот доброе вам дело:
Звонками только что гремя
И день и ночь по снеговой пустыне,
Спешу к вам, голову сломя.
И как вас нахожу? в каком-то строгом чине!
Вот полчаса холодности терплю!
Лицо святейшей богомолки!.. –
И всё-таки я вас без памяти люблю. –
 

(Минутное молчание.)

 
Послушайте, ужли слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так: ум с сердцем не в ладу.
Я в чудаках иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду.
Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.
 

София

 
Да, хорошо – сгорите, если ж нет?
 

Явление 8

София, Лиза, Чацкий, Фамусов.

Фамусов

 
Вот и другой.
 

София

 
Ах, батюшка, сон в руку.
 

(Уходит.)

Фамусов (ей вслед вполголоса)

 
Проклятый сон.
 

Явление 9

Фамусов, Чацкий (смотрит на дверь, в которую София вышла).

Фамусов

 
Ну выкинул ты штуку!
Три года не писал двух слов!
И грянул вдруг как с облаков.
 

(Обнимаются.)

 
Здорово, друг, здорово, брат, здорово.
Рассказывай, чай, у тебя готово
Собранье важное вестей?
Садись-ка, объяви скорей.
 

(Садятся.)

Чацкий (рассеянно)

 
Как Софья Павловна у вас похорошела!
 

Фамусов

 
Вам, людям молодым, другого нету дела,
Как замечать девичьи красоты́:
Сказала что-то вскользь, а ты,
Я, чай, надеждами занесся, заколдован.
 

Чацкий

 
Ах! нет, надеждами я мало избалован.
 

Фамусов

 
«Сон в руку» – мне она изволила шепнуть,
Вот ты задумал…
 

Чацкий

 
Я? – Ничуть.
 

Фамусов

 
О ком ей снилось? что такое?
 

Чацкий

 
Я не отгадчик снов.
 

Фамусов

 
Не верь ей, всё пустое.
 

Чацкий

 
Я верю собственным глазам;
Век не встречал, подписку дам,
Что б было ей хоть несколько подобно!
 

Фамусов

 
Он всё свое. Да расскажи подробно,
Где был? Скитался столько лет!
Откудова теперь?
 

Чацкий

 
Теперь мне до того ли!
Хотел объехать целый свет
И не объехал сотой доли.
 

(Встает поспешно.)

 
Простите; я спешил скорее видеть вас,
Не заезжал домой. Прощайте! Через час
Явлюсь, подробности малейшей не забуду;
Вам первым, вы потом рассказывайте всюду.
 

(В дверях.)

 
Как хороша!
 

(Уходит.)

Явление 10

Фамусов (один)

 
Который же из двух?
«Ах! батюшка, сон в руку!»
И говорит мне это вслух!
Ну, виноват! Какого ж дал я крюку!
Молчалин давеча в сомненье ввел меня.
Теперь… да в полмя из огня:
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъявлен мотом, сорванцом;
Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом! –
 

(Уходит.)

Конец I действия

Действие II

Явление 1

Фамусов, Слуга.

Фамусов

 
Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтем. Достань-ка календарь;
Читай не так, как пономарь;
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Постой же. – На листе черкни на записном,
Противу будущей недели:
К Прасковье Федоровне в дом
Во вторник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофилософствуй – ум вскружится;
То бережешься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.
В четверг я зван на погребенье.
Ох, род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе намерен кто оставить
Житьем похвальным, вот пример:
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел доставить;
Богат, и на богатой был женат;
Переженил детей, внучат;
Скончался; все о нем прискорбно поминают,
Кузьма Петрович! Мир ему! –
Что за тузы в Москве живут и умирают! –
Пиши: в четверг, одно уж к одному,
А может, в пятницу, а может, и в субботу,
Я должен у вдовы, у докторши, крестить.
Она не родила, но по расчету
По моему: должна родить.
 

Явление 2

Фамусов, Слуга, Чацкий.

Фамусов

 
А! Александр Андреич, просим,
Садитесь-ка.
 

Чацкий

 
Вы заняты?
 

Фамусов (Слуге)

 
Поди.
 

(Слуга уходит.)

 
Да, разные дела на память в книгу вносим,
Забудется того гляди.
 

Чацкий

 
Вы что-то не весёлы стали;
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
Уж Софье Павловне какой
Не приключилось ли печали?
У вас в лице, в движеньях суета.
 

Фамусов

 
Ах! батюшка, нашел загадку,
Не весел я!.. В мои лета
Не можно же пускаться мне вприсядку!
 

Чацкий

 
Никто не приглашает вас;
Я только что спросил два слова
Об Софье Павловне, быть может, нездорова?
 

Фамусов

 
Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз
Твердит одно и то же!
То Софьи Павловны на свете нет пригоже,
То Софья Павловна больна.
Скажи, тебе понравилась она?
Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?
 

Чацкий

 
А вам на что?
 

Фамусов

 
Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.
 

Чацкий

 
Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?
 

Фамусов

 
Сказал бы я: во-первых, не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.
 

Чацкий

 
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
 

Фамусов

 
Вот то-то, все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы, на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся – тупеем не кивнут.
Вельможа в случае – тем паче:
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На ку́ртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдруго́рядь – уж нарочно,
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по-вашему? по-нашему – смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович! Да! Вы, нынешние, – ну-ка!
 

Чацкий

 
И точно, начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом,
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберет,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай, приговаривал: – Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит, и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.
 

Фамусов

 
Ах! боже мой! он карбонари!
 

Чацкий

 
Нет, нынче свет уж не таков.
 

Фамусов

 
Опасный человек!
 

Чацкий

 
Вольнее всякий дышит
И не торопится вписаться в полк шутов.
 

Фамусов

 
Что говорит! и говорит, как пишет!
 

Чацкий

 
У покровителей зевать на потолок,
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Подставить стул, поднять платок.
 

Фамусов

 
Он вольность хочет проповедать!
 

Чацкий

 
Кто путешествует, в деревне кто живет…
 

Фамусов

 
Да он властей не признает!
 

Чацкий

 
Кто служит делу, а не лицам…
 

Фамусов

 
Строжайше б запретил я этим господам
На выстрел подъезжать к столицам.
 

Чацкий

 
Я наконец вам отдых дам…
 

Фамусов

 
Терпенья, мочи нет, досадно.
 

Чацкий

 
Ваш век бранил я беспощадно,
Предоставляю вам во власть:
Откиньте часть,
Хоть нашим временам в придачу;
Уж так и быть, я не поплачу.
 

Фамусов

 
И знать вас не хочу, разврата не терплю.
 

Чацкий

 
Я досказал.
 

Фамусов

 
Добро, заткнул я уши.
 

Чацкий

 
На что ж? я их не оскорблю.
 

Фамусов (скороговоркой)

 
Вот рыскают по свету, бьют баклуши,
Воротятся, от них порядка жди.
 

Чацкий

 
Я перестал…
 

Фамусов

 
Пожалуй, пощади.
 

Чацкий

 
Длить споры не мое желанье.
 

Фамусов

 
Хоть душу отпусти на покаянье!
 

Явление 3

Слуга (входит)

 
Полковник Скалозуб.
 

Фамусов

(ничего не видит и не слышит)

 
Тебя уж упекут
Под суд, как пить дадут.
 

Чацкий

 
Пожаловал к вам кто-то на́ дом.
 

Фамусов

 
Не слушаю, под суд!
 

Чацкий

 
К вам человек с докладом.
 

Фамусов

 
Не слушаю, под суд! под суд!
 

Чацкий

 
Да обернитесь, вас зовут.
 

Фамусов (оборачивается)

 
А? бунт? ну так и жду содома.
 

Слуга

 
Полковник Скалозуб. Прикажете принять?
 

Фамусов (встает)

 
Ослы! сто раз вам повторять?
Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень рад. Пошел же, торопись.
 

(Слуга уходит.)

 
Пожало-ста, сударь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Не по летам и чин завидный,
Не нынче завтра генерал.
Пожало-ста при нем веди себя скромненько…
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Ко мне он жалует частенько;
Я всякому, ты знаешь, рад;
В Москве прибавят вечно втрое:
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Он, может быть, и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
Ведь Софья молода. А впрочем, власть господня.
Пожало-ста при нем не спорь ты вкривь и вкось
И завиральные идеи эти брось.
Однако нет его! какую бы причину…
А! знать, ко мне пошел в другую половину.
 

(Поспешно уходит.)

Явление 4

Чацкий

 
Как суетится! что за прыть!
А Софья? – Нет ли впрямь тут жениха какого?
С которых пор меня дичатся как чужого!
Как здесь бы ей не быть!!..
Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,
А может быть не только, что отец…
Ах! тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет.
 

Явление 5

Чацкий, Фамусов, Скалозуб.

Фамусов

 
Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь теплее;
Прозябли вы, согреем вас;
Отдушничек отве́рнем поскорее.
 

Скалозуб (густым басом)

 
Зачем же лазить, например,
Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.
 

Фамусов

 
Неужто для друзей не делать мне ни шагу,
Сергей Сергеич, дорогой!
Кладите шляпу, сденьте шпагу;
Вот вам софа, раскиньтесь на покой.
 

Скалозуб

 
Куда прикажете, лишь только бы усесться.
 

(Садятся все трое, Чацкий поодаль.)

Фамусов

 
Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:
Позвольте нам своими счесться,
Хоть дальними, – наследства не делить;
Не знали вы, а я подавно, –
Спасибо научил двоюродный ваш брат, –
Как вам доводится Настасья Николавна?
 

Скалозуб

 
Не знаю-с, виноват;
Мы с нею вместе не служили,
 

Фамусов

 
Сергей Сергеич, это вы ли!
Нет! я перед родней, где встретится, ползком;
Сыщу ее на дне морском.
При мне служа́щие чужие очень редки;
Всё больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли,
к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш мне друг и говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.
 

Скалозуб

 
В тринадцатом году мы отличались с братом
В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.
 

Фамусов

 
Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!
Имеет, кажется, в петличке орденок?
 

Скалозуб

 
За третье августа; засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.
 

Фамусов

 
Любезный человек, и посмотреть – так хват,
Прекрасный человек двоюродный ваш брат.
 

Скалозуб

 
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.
 

Фамусов

 
Вот молодость!.. – читать!.. а после хвать!..
Вы повели себя исправно,
Давно полковники, а служите недавно.
 

Скалозуб

 
Довольно счастлив я в товарищах моих,
Вакансии как раз открыты;
То старших выключат иных,
Другие, смотришь, перебиты.
 

Фамусов

 
Да, чем кого господь поищет, вознесет!
 

Скалозуб

 
Бывает, моего счастливее везет.
У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.
 

Фамусов

 
Помилуйте, а вам чего недостает?
 

Скалозуб

 
Не жалуюсь, не обходили,
Однако за полком два года поводили.
 

Фамусов

 
В погонь ли за полком?
Зато, конечно, в чем другом
За вами далеко тянуться.
 

Скалозуб

 
Нет-с, ста́рее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них как истинный философ я сужу:
Мне только бы досталось в генералы.
 

Фамусов

 
И славно судите, дай бог здоровье вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше
Речь завести об генеральше?
 

Скалозуб

 
Жениться? Я ничуть не прочь.
 

Фамусов

 
Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
Чего? плодятся год от года;
А, батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва.
 

Скалозуб

 
Дистанции огромного размера.
 

Фамусов

 
Вкус, батюшка, отменная манера;
На всё свои законы есть:
Вот, например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь;
Будь плохенький, да если наберется
Душ тысячки две родовых, –
Тот и жених.
Другой хоть прытче будь, надутый всяким
чванством,
Пускай себе разумником слыви,
А в се́мью не включат. На нас не подиви.
Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Кто хочет к нам пожаловать, – изволь;
Дверь отперта для званых и незваных,
Особенно из иностранных;
Хоть честный человек, хоть нет,
Для нас равнёхонько, про всех готов обед.
Возьмите вы от головы до пяток,
На всех московских есть особый отпечаток.
Извольте посмотреть на нашу молодежь,
На юношей – сынков и вну́чат,
Журим мы их, а, если разберешь, –
В пятнадцать лет учителей научат!
А наши старички?? – Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово – приговор, –
Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что если б кто подслушал их… беда!
Не то чтоб новизны вводили, – никогда,
Спаси нас боже! Нет. А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят и… разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке – по уму!
Я вам скажу, знать, время не приспело,
Но что без них не обойдется дело. –
А дамы? – сунься кто, попробуй, овладей;
Судьи́ всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом,
Дай бог терпение, – ведь сам я был женат.
Скомандовать велите перед фрунтом!
Присутствовать пошлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал, – всяк голову повесь…
Его величество король был прусский здесь,
Дивился не путем московским он девицам,
Их благонравью, а не лицам;
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;
Французские романсы вам поют
И верхние выводят нотки,
К военным людям так и льнут,
А потому, что патриотки.
Решительно скажу: едва
Другая сыщется столица как Москва.
 

Скалозуб

 
По моему сужденью,
Пожар способствовал ей много к украшенью.
 

Фамусов

 
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и всё на новый лад.
 

Чацкий

 
Дома новы́, но предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.
 

Фамусов (Чацкому)

 
Эй, завяжи на память узелок;
Просил я помолчать, не велика услуга.
 

(Скалозубу)

 
Позвольте, батюшка. Вот-с – Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти – так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой
И славно пишет, переводит.
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…
 

Чацкий

 
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.
 

Фамусов

 
Не я один, все так же осуждают.
 

Чацкий

 
А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забыты́х газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли вы, к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожи́ли до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким
и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!
 

Фамусов (про себя)

 
Уж втянет он меня в беду.
 

(Громко.)

 
Сергей Сергеич, я пойду
И буду ждать вас в кабинете.
 

(Уходит.)

Явление 6

Скалозуб, Чацкий.

Скалозуб

 
Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским,
к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!
А в Первой армии когда отстали? в чем?
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
И офицеров вам начтём,
Что даже говорят, иные, по-французски.
 

Явление 7

Скалозуб, Чацкий, София, Лиза.

София (бежит к окну)

 
Ах! боже мой! упал, убился!
 

(Теряет чувства.)

Чацкий

 
Кто?
Кто это?
 

Скалозуб

 
С кем беда?
 

Чацкий

 
Она мертва со страху!
 

Скалозуб

 
Да кто? откудова?
 

Чацкий

 
Ушибся обо что?
 

Скалозуб

 
Уж не старик ли наш дал маху?
 

Лиза (хлопочет около барышни)

 
Кому назначено-с, не миновать судьбы:
Молчалин на́ лошадь садился, ногу в стремя,
А лошадь на дыбы,
Он об землю и прямо в темя.
 

Скалозуб

 
Поводья затянул. Ну, жалкий же ездок.
Взглянуть, как треснулся он – грудью или в бок?
 

(Уходит.)

Явление 8

 
Те же без Скалозуба.
 

Чацкий

 
Помочь ей чем? Скажи скорее.
 

Лиза

 
Там в комнате вода стоит.
 

(Чацкий бежит и приносит. Всё следующее – вполголоса, – до того, как София очнется.)

 
Стакан налейте.
 

Чацкий

 
Уж налит.
Шнуровку отпусти вольнее,
Виски ей уксусом потри,
Опрыскивай водой. – Смотри:
Свободнее дыханье стало.
Повеять чем?
 

Лиза

 
Вот опахало.
 

Чацкий

 
Гляди в окно:
Молчалин на ногах давно!
Безделица ее тревожит.
 

Лиза

 
Да-с, барышнин несчастен нрав:
Со стороны смотреть не может,
Как люди падают стремглав.
 

Чацкий

 
Опрыскивай еще водою.
Вот так. Еще. Еще.
 

София (с глубоким вздохом)

 
Кто здесь со мною?
Я точно как во сне.
 

(Торопко и громко.)

 
Где он? что с ним? Скажите мне.
 

Чацкий

 
Пускай себе сломил бы шею,
Вас чуть было не уморил.
 

София

 
Убийственны холодностью своею!
Смотреть на вас, вас слушать нету сил.
 

Чацкий

 
Прикажете мне за него терзаться?
 

София

 
Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.
 

Чацкий

 
Чтоб оставались вы без помощи одне?
 

София

 
На что вы мне?
Да, правда, не свои беды́ – для вас забавы,
Отец родной убейся – всё равно.
 

(Лизе.)

 
Пойдем туда, бежим.
 

Лиза (отводит ее в сторону)

 
Опомнитесь! куда вы?
Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.
 

(София в окошко высовывается.)

Чацкий

 
Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга.
 

София

 
Сюда идут. Руки не может он поднять.
 

Чацкий

 
Желал бы с ним убиться…
 

Лиза

 
Для компаньи?
 

София

 
Нет, оставайтесь при желаньи.
 

Явление 9

София, Лиза, Чацкий, Скалозуб, Молчалин (с подвязанною рукою).

Скалозуб

 
Воскрес и невредим, рука
Ушибена слегка,
И впрочем, всё фальшивая тревога.
 

Молчалин

 
Я вас перепугал, простите ради бога.
 

Скалозуб

 
Ну! я не знал, что будет из того
Вам ирритация. Опро́метью вбежали. –
Мы вздрогнули! – Вы в обморок упали,
И что ж? – весь страх из ничего.
 

София (не глядя ни на кого)

 
Ах! очень вижу: из пустого,
А вся еще теперь дрожу.
 

Чацкий (про себя)

 
С Молчалиным ни слова!
 

София

 
Однако о себе скажу,
Что не труслива. Так, бывает,
Карета свалится, – подымут: я опять
Готова сызнова скакать;
Но всё малейшее в других меня пугает,
Хоть нет великого несчастья от того,
Хоть незнакомый мне, – до этого нет дела.
 

Чацкий (про себя)

 
Прощенья просит у него,
Что раз о ком-то пожалела!
 

Скалозуб

 
Позвольте, расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух, –
Жоке́ не поддержал, считал он, видно, мух. –
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.
 

София

 
Ах, Александр Андреич, вот –
Яви́тесь вы вполне великодушны:
К несчастью ближнего вы так неравнодушны.
 

Чацкий

 
Да-с, это я сейчас явил
Моим усерднейшим стараньем,
И прысканьем, и оттираньем;
Не знаю для кого, но вас я воскресил.
 

(Берет шляпу и уходит.)

Явление 10

 
Те же, кроме Чацкого.
 

София

 
Вы вечером к нам будете?
 

Скалозуб

 
Как рано?
 

София

 
Пораньше; съедутся домашние друзья
Потанцовать под фортопияно, –
Мы в трауре, так балу дать нельзя.
 

Скалозуб

 
Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,
Откланяюсь.
 

София

 
Прощайте.
 

Скалозуб (жмет руку Молчалину)

 
Ваш слуга.
 

(Уходит.)

Явление 11

София, Лиза, Молчалин.

София

 
Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Скажите, что у вас с рукой?
Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?
Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.
 

Молчалин

 
Платком перевязал, не больно мне с тех пор.
 

Лиза

 
Ударюсь об заклад, что вздор;
И если б не к лицу, не нужно перевязки;
А то не вздор, что вам не избежать огласки:
На смех, того гляди, подымет Чацкий вас;
И Скалозуб как свой хохол закру́тит,
Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;
Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!
 

София

 
А кем из них я дорожу?
Хочу – люблю, хочу – скажу.
Молчалин! будто я себя не принуждала?
Вошли вы, слова не сказала,
При них не смела я дохнуть,
У вас спросить, на вас взглянуть.
 

Молчалин

 
Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны.
 

София

 
Откуда скрытность почерпнуть!
Готова я была в окошко, к вам прыгну́ть.
Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? – пусть шутят их; досадно? – пусть бранят.
 

Молчалин

 
Не повредила бы нам откровенность эта.
 

София

 
Неужто на дуэль вас вызвать захотят?
 

Молчалин

 
Ах! злые языки страшнее пистолета.
 

Лиза

 
Сидят они у батюшки теперь,
Вот кабы вы порхнули в дверь
С лицом веселым, беззаботно:
Когда нам скажут, что хотим, –
Куда как верится охотно!
И Александр Андреич, – с ним
О прежних днях, о тех проказах
Поразвернитесь-ка в рассказах:
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен – на всё готов.
 

Молчалин

 
Я вам советовать не смею.
 

(Целует ей руку.)

София

 
Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Зачем сюда бог Чацкого принес!
 

(Уходит.)

Явление 12

Молчалин, Лиза.

Молчалин

 
Веселое созданье ты! живое!
 

Лиза

 
Прошу пустить, и без меня вас двое.
 

Молчалин

 
Какое личико твое!
Как я тебя люблю!
 

Лиза

 
А барышню?
 

Молчалин

 
Ее
По должности, тебя…
 

(Хочет ее обнять.)

Лиза

 
От скуки.
Прошу подальше руки!
 

Молчалин

 
Есть у меня вещицы три:
Есть туалет, прехитрая работа –
Снаружи зеркальцо, и зеркальцо внутри,
Кругом всё прорезь, позолота;
Подушечка, из бисера узор;
И перламутровый прибор –
Игольничек и ножинки, как милы!
Жемчужинки, растертые в белилы!
Помада есть для губ и для других причин,
С духами сткляночки: резе́да и жасмин.
 

Лиза

 
Вы знаете, что я не льщусь на интересы;
Скажите лучше, почему
Вы с барышней скромны, а с горнишной повесы?
 

Молчалин

 
Сегодня болен я, обвязки не сниму;
Приди в обед, побудь со мною;
Я правду всю тебе открою.
 

(Уходит в боковую дверь.)

Явление 13

София, Лиза.

София

 
Была у батюшки, там нету никого.
Сегодня я больна и не пойду обедать,
Скажи Молчалину и позови его,
Чтоб он пришел меня проведать.
 

(Уходит к себе.)

Явление 14

Лиза

 
Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я… одна лишь я любви до смерти трушу. –
А как не полюбить буфетчика Петрушу!
 

Конец II действия

Действие III

Явление 1

Чацкий, потом София.

Чацкий

 
Дождусь ее и вынужу признанье:
Кто наконец ей мил? Молчалин! Скалозуб!
Молчалин прежде был так глуп!..
Жалчайшее созданье!
Уж разве поумнел?.. А тот –
Хрипун, удавленник, фагот,
Созвездие манёвров и мазурки!
Судьба любви – играть ей в жмурки,
А мне…
 

Входит София.

 
Вы здесь? я очень рад,
Я этого желал.
 

София (про себя)

 
И очень невпопад.
 

Чацкий

 
Конечно, не меня искали?
 

София

 
Я не искала вас.
 

Чацкий

 
Дознаться мне нельзя ли,
Хоть и некстати, ну́жды нет:
Кого вы любите?
 

София

 
Ах! боже мой! весь свет.
 

Чацкий

 
Кто более вам мил?
 

София

 
Есть многие, родные.
 

Чацкий

 
Все более меня?
 

София

 
Иные.
 

Чацкий

 
И я чего хочу, когда всё решено?
Мне в пе́тлю лезть, а ей смешно.
 

София

 
Хотите ли знать истины два слова?
Малейшая в ком странность чуть видна,
Веселость ваша не скромна,
У вас тотчас уж острота́ готова,
А сами вы…
 

Чацкий

 
Я сам? не правда ли, смешон?
 

София

 
Да! грозный взгляд, и резкий тон,
И этих в вас особенностей бездна;
А над собой гроза куда не бесполезна.
 

Чацкий

 
Я странен, а не странен кто ж?
Тот, кто на всех глупцов похож;
Молчалин, например…
 

София

 
Примеры мне не новы;
Заметно, что вы желчь на всех излить готовы;
А я, чтоб не мешать, отсюда уклонюсь.
 

Чацкий (держит ее)

 
Постойте же.
 

(В сторону.)

 
Раз в жизни притворюсь.
 

(Громко.)

 
Оставимте мы эти пренья,
Перед Молчалиным не прав я, виноват;
Быть может, он не то, что три года назад:
Есть на земле такие превращенья
Правлений, климатов, и нравов, и умов;
Есть люди важные, слыли за дураков:
Иной по армии, иной плохим поэтом,
Иной… Боюсь назвать, но признаны всем светом,
Особенно в последние года,
Что стали умны хоть куда.
Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый,
Но есть ли в нем та страсть? то чувство? пылкость та?
Чтоб кроме вас ему мир целый
Казался прах и суета?
Чтоб сердца каждое биенье
Любовью ускорялось к вам?
Чтоб мыслям были всем и всем его делам
Душою – вы, вам угожденье?..
Сам это чувствую, сказать я не могу,
Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит,
Не пожелал бы я и личному врагу,
А он?.. смолчит и голову повесит.
Конечно, смирен, все такие не резвы́;
Бог знает, в нем какая тайна скрыта;
Бог знает, за него что выдумали вы,
Чем голова его ввек не была набита.
Быть может, качеств ваших тьму,
Любуясь им, вы придали ему;
Не грешен он ни в чем, вы во сто раз грешнее.
Нет! нет! пускай умен, час от часу умнее,
Но вас он сто́ит ли? вот вам один вопрос.
Чтоб равнодушнее мне понести утрату,
Как человеку вы, который с вами взрос,
Как другу вашему, как брату,
Мне дайте убедиться в том;
Потом
От сумасшествия могу я остеречься;
Пущусь подалее простыть, охолодеть,
Не думать о любви, но буду я уметь
Теряться по́ свету, забыться и развлечься.
 

София (про себя)

 
Вот нехотя с ума свела!
 

(Вслух.)

 
Что притворяться?
Молчалин давеча мог без руки остаться,
Я живо в нем участье приняла;
А вы, случась на эту пору,
Не позаботились расчесть,
Что можно доброй быть ко всем и без разбору;
Но, может, истина в догадках ваших есть,
И горячо его беру я под защиту:
Зачем же быть, скажу вам напрямик,
Так невоздержну на язык?
В презреньи к людям так нескрыту?
Что и смирнейшему пощады нет!.. чего?
Случись кому назвать его:
Град колкостей и шуток ваших грянет.
Шутить! и век шутить! как вас на это станет!
 

Чацкий

 
Ах! боже мой! неужли я из тех,
Которым цель всей жизни – смех?
Мне весело, когда смешных встречаю,
А чаще с ними я скучаю.
 

София

 
Напрасно: это всё относится к другим,
Молчалин вам наскучил бы едва ли,
Когда б сошлись короче с ним.
 

Чацкий (с жаром)

 
Зачем же вы его так коротко узнали?
 

София

 
Я не старалась, бог нас свел.
Смотрите, дружбу всех он в доме приобрел:
При батюшке три года служит,
Тот часто бе́з толку сердит,
А он безмолвием его обезоружит,
От доброты души простит.
И между прочим,
Веселостей искать бы мог;
Ничуть: от старичков не ступит за порог;
Мы ре́звимся, хохочем,
Он с ними целый день засядет, рад не рад,
Играет…
 

Чацкий

 
Целый день играет!
Молчит, когда его бранят!
 

(В сторону.)

 
Она его не уважает.
 

София

 
Конечно, нет в нем этого ума,
Что гений для иных, а для иных чума,
Который скор, блестящ и скоро опротивит,
Который свет ругает наповал,
Чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал;
Да эдакий ли ум семейство осчастливит?
 

Чацкий

 
Сатира и мораль – смысл этого всего?
 

(В сторону.)

 
Она не ставит в грош его.
 

София

 
Чудеснейшего свойства
 

 
Он наконец: уступчив, скромен, тих,
В лице ни тени беспокойства
И на душе проступков никаких,
Чужих и вкривь и вкось не рубит, –
Вот я за что его люблю.
 

Чацкий (в сторону)

 
Шалит, она его не любит.
 

(Вслух.)

 
Докончить я вам пособлю
Молчалина изображенье.
Но Скалозуб? вот загляденье:
За армию стоит горой,
И прямизною стана,
Лицом и голосом герой…
 

София

 
Не моего романа.
 

Чацкий

 
Не вашего? кто разгадает вас?
 

Явление 2

Чацкий, София, Лиза.

Лиза (шепотом)

 
Сударыня, за мной сейчас
К вам Алексей Степаныч будет.
 

София

 
Простите, надобно идти мне поскорей.
 

Чацкий

 
Куда?
 

София

 
К прихмахеру.
 

Чацкий

 
Бог с ним.
 

София

 
Щипцы простудит.
 

Чацкий

 
Пускай себе…
 

София

 
Нельзя, ждем на́вечер гостей.
 

Чацкий

 
Бог с вами, остаюсь опять с моей загадкой.
Однако дайте мне зайти, хотя украдкой,
К вам в комнату на несколько минут;
Там стены, воздух – всё приятно!
Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут
Воспоминания об том, что невозвратно!
Не засижусь, войду, всего минуты две,
Потом, подумайте, член А́нглийского клуба,
Я там дни целые пожертвую молве
Про ум Молчалина, про душу Скалозуба.
София пожимает плечами, уходит к себе и запирается, за нею и Лиза.
 

Явление 3

Чацкий, потом Молчалин.

Чацкий

 
Ах! Софья! Неужли Молчалин избран ей!
А чем не муж? Ума в нем только мало;
Но чтоб иметь детей,
Кому ума недоставало?
Услужлив, скромненький, в лице румянец есть.
Входит Молчалин.
Вон он на цыпочках и не богат словами;
Какою ворожбой умел к ней в сердце влезть!
 

(Обращается к нему.)

 
Нам, Алексей Степаныч, с вами
Не удалось сказать двух слов.
Ну, образ жизни ваш каков?
Без горя нынче? без печали?
 

Молчалин

 
По-прежнему-с.
 

Чацкий

 
А прежде как живали?
 

Молчалин

 
День за́ день, нынче как вчера.
 

Чацкий

 
К перу от карт? и к картам от пера?
И положённый час приливам и отливам?
 

Молчалин

 
По мере я трудов и сил,
С тех пор, как числюсь по Архивам,
Три награжденья получил.
 

Чацкий

 
Взманили почести и знатность?
 

Молчалин

 
Нет-с, свой талант у всех…
 

Чацкий

 
У вас?
 

Молчалин

 
Два-с:
Умеренность и аккуратность.
 

Чацкий

 
Чудеснейшие два! и стоят наших всех.
 

Молчалин

 
Вам не дались чины, по службе неуспех?
 

Чацкий

 
Чины людьми даются,
А люди могут обмануться.
 

Молчалин

 
Как удивлялись мы!
 

Чацкий

 
Какое ж диво тут?
 

Молчалин

 
Жалели вас.
 

Чацкий

 
Напрасный труд.
 

Молчалин

 
Татьяна Юрьевна рассказывала что-то,
Из Петербурга воротясь,
С министрами про вашу связь,
Потом разрыв…
 

Чацкий

 
Ей почему забота?
 

Молчалин

 
Татьяне Юрьевне!
 

Чацкий

 
Я с нею незнаком.
 

Молчалин

 
С Татьяной Юрьевной!!
 

Чацкий

 
С ней век мы
не встречались;
Слыхал, что вздорная.
 

Молчалин

 
Да это, полно, та ли-с?
Татьяна Юрьевна!!! Известная, – притом
Чиновные и должностные –
Все ей друзья и все родные;
К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам.
 

Чацкий

 
На что же?
 

Молчалин

 
Так: частенько там
Мы покровительство находим, где не метим.
 

Чацкий

 
Я езжу к женщинам, да только не за этим.
 

Молчалин

 
Как обходительна! добра! мила! проста!
Балы дает нельзя богаче,
От рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Ну, право, что́ бы вам в Москве у нас служить?
И награжденья брать и весело пожить?
 

Чацкий

 
Когда в делах – я от веселий прячусь,
Когда дурачиться – дурачусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из их числа.
 

Молчалин

 
Простите, впрочем, тут не вижу преступленья;
Вот сам Фома Фомич, знаком он вам?
 

Чацкий

 
Ну что ж?
 

Молчалин

 
При трех министрах был начальник отделенья,
Переведен сюда.
 

Чацкий

 
Хорош!
Пустейший человек, из самых бестолковых.
 

Молчалин

 
Как можно! слог его здесь ставят в образец!
Читали вы?
 

Чацкий

 
Я глупостей не чтец,
А пуще образцовых.
 

Молчалин

 
Нет, мне так довелось с приятностью прочесть,
Не сочинитель я…
 

Чацкий

 
И по всему заметно.
 

Молчалин

 
Не смею моего сужденья произнесть.
 

Чацкий

 
Зачем же так секретно?
 

Молчалин

 
В мои лета не должно сметь
Свое суждение иметь.
 

Чацкий

 
Помилуйте, мы с вами не ребяты,
Зачем же мнения чужие только святы?
 

Молчалин

 
Ведь надобно ж зависеть от других.
 

Чацкий

 
Зачем же надобно?
 

Молчалин

 
В чинах мы небольших.
 

Чацкий (почти громко)

 
С такими чувствами, с такой душою
Любим!.. Обманщица смеялась надо мною!
 

Явление 4

Ветер. Все двери настежь, кроме в спальню к Софии. В перспективе раскрывается ряд освещенных комнат, слуги суетятся; один из них, главный, говорит:

 
Эй! Филька, Фомка, ну, ловчей!
Столы для карт, мел, щеток и свечей!
 

(Стучится к Софии в дверь.)

 
Скажите барышне скорее, Лизавета:
Наталья Дмитревна, и с мужем, и к крыльцу
Еще подъехала карета.
Расходятся, остается один Чацкий.
 

Явление 5

Чацкий, Наталья Дмитриевна, молодая дама.

Наталья Дмитриевна

 
Не ошибаюсь ли!.. он точно, по лицу…
Ах! Александр Андреич, вы ли?
 

Чацкий

 
С сомненьем смотрите от ног до головы,
Неужли так меня три года изменили?
 

Наталья Дмитриевна

 
Я полагала вас далёко от Москвы.
Давно ли?
 

Чацкий

 
Нынче лишь…
 

Наталья Дмитриевна

 
Надолго?
 

Чацкий

 
Как случится.
Однако, кто, смотря на вас, не подивится?
Полнее прежнего, похорошели страх;
Моложе вы, свежее стали;
Огонь, румянец, смех, игра во всех чертах.
 

Наталья Дмитриевна

 
Я замужем.
 

Чацкий

 
Давно бы вы сказали!
 

Наталья Дмитриевна

 
Мой муж – прелестный муж, вот он сейчас войдет.
Я познакомлю вас, хотите?
 

Чацкий

 
Прошу.
 

Наталья Дмитриевна

 
И знаю наперед,
Что вам понравится. Взгляните и судите!
 

Чацкий

 
Я верю, он вам муж.
 

Наталья Дмитриевна

 
О нет-с, не потому;
Сам по себе, по нраву, по уму.
Платон Михайлыч мой единственный, бесценный!
Теперь в отставке, был военный;
И утверждают все, кто только прежде знал,
Что с храбростью его, с талантом,
Когда бы службу продолжал,
Конечно, был бы он московским комендантом.
 

Явление 6

Чацкий, Наталья Дмитриевна, Платон Михайлович.

Наталья Дмитриевна

 
Вот мой Платон Михайлыч.
 

Чацкий

 
Ба!
Друг старый, мы давно знакомы, вот судьба!
 

Платон Михайлович

 
Здорово, Чацкий, брат!
 

Чацкий

 
Платон любезный, славно.
Похвальный лист тебе: ведешь себя исправно.
 

Платон Михайлович

 
Как видишь, брат:
Московский житель и женат.
 

Чацкий

 
Забыт шум лагерный, товарищи и братья?
Спокоен и ленив?
 

Платон Михайлович

 
Нет, есть-таки занятья:
На флейте я твержу дуэт
А-мольный…
 

Чацкий

 
Что твердил назад тому пять лет?
Ну, постоянный вкус в мужьях всего дороже!
 

Платон Михайлович

 
Брат, женишься, тогда меня вспомянь!
От скуки будешь ты свистеть одно и то же.
 

Чацкий

 
От скуки! как? уж ты ей платишь дань?
 

Наталья Дмитриевна

 
Платон Михайлыч мой к занятьям склонен разным,
Которых нет теперь – к ученьям и смотрам,
К мане́жу… иногда скучает по утрам.
 

Чацкий

 
А кто, любезный друг, велит тебе быть праздным?
В полк, эскадрон дадут. Ты обер или штаб?
 

Наталья Дмитриевна

 
Платон Михайлыч мой здоровьем очень слаб.
 

Чацкий

 
Здоровьем слаб! Давно ли?
 

Наталья Дмитриевна

 
Всё рюматизм и головные боли.
 

Чацкий

 
Движенья более. В деревню, в теплый край.
Будь чаще на коне. Деревня летом – рай.
 

Наталья Дмитриевна

 
Платон Михайлыч город любит,
Москву; за что в глуши он дни свои погубит!
 

Чацкий

 
Москву и город… Ты чудак!
А помнишь прежнее?
 

Платон Михайлович

 
Да, брат, теперь не так…
 

Наталья Дмитриевна

 
Ах! мой дружочек!
Здесь так свежо, что мочи нет,
Ты распахнулся весь и расстегнул жилет.
 

Платон Михайлович

 
Теперь, брат, я не тот…
 

Наталья Дмитриевна

 
Послушайся разочек,
Мой милый, застегнись скорей.
 

Платон Михайлович

(хладнокровно)

 
Сейчас.
 

Наталья Дмитриевна

 
Да отойди подальше от дверей,
Сквозной там ветер дует сзади!
 

Платон Михайлович

 
Теперь, брат, я не тот…
 

Наталья Дмитриевна

 
Мой ангел, бога ради
От двери дальше отойди.
 

Платон Михайлович

(глаза к небу)

 
Ах! матушка!
 

Чацкий

 
Ну, бог тебя суди;
Уж, точно, стал не тот в короткое ты время;
Не в прошлом ли году, в конце,
В полку тебя я знал? лишь утро: ногу в стремя
И носишься на борзом жеребце;
Осенний ветер дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
 

Платон Михайлович

(со вздохом)

 
Эх! братец! славное тогда житье-то было.
 

Явление 7

 
Те же, Князь Тугоуховский и Княгиня с шестью дочерьми.
 

Наталья Дмитриевна (тоненьким голоском)

 
Князь Петр Ильич, княгиня! боже мой!
Княжна Зизи! Мими!
 

Громкие лобызания, потом усаживаются и осматривают одна другую с головы до ног.

1-я княжна

 
Какой фасон прекрасный!
 

2-я княжна

 
Какие складочки!
 

1-я княжна

 
Обшито бахромой.
 

Наталья Дмитриевна

 
Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!
 

3-я княжна

 
Какой эшарп cousin мне подарил!
 

4-я княжна

 
Ах! да, барежевый!
 

5-я княжна

 
Ах! прелесть!
 

6-я княжна

 
Ах! как мил!
 

Княгиня

 
Сс! – Кто это в углу, взошли мы, поклонился?
 

Наталья Дмитриевна

 
Приезжий, Чацкий.
 

Княгиня

 
От-став-ной?
 

Наталья Дмитриевна

 
Да, путешествовал, недавно воротился.
 

Княгиня

 
И хо-ло-стой?
 

Наталья Дмитриевна

 
Да, не женат.
 

Княгиня

 
Князь, князь, сюда. – Живее.
 

Князь (к ней оборачивает слуховую трубку)

 
О-хм!
 

Княгиня

 
К нам на ́вечер, в четверг, проси скорее
Натальи Дмитревны знакомого: вон он!
 

Князь

 
И-хм!
 

(Отправляется, вьется около Чацкого и покашливает.)

Княгиня

 
Вот то-то детки:
Им бал, а батюшка таскайся на поклон;
Танцовщики ужасно стали редки!..
Он камер-юнкер?
 

Наталья Дмитриевна

 
Нет.
 

Княгиня

 
Бо-гат?
 

Наталья Дмитриевна

 
О, нет!
 

Княгиня (громко, что есть мочи)

 
Князь, князь! Назад!
 

Явление 8

Те же и Графини Хрюмины: бабушка и внучка.

Графиня внучка

 
Ах! grand’maman! Ну, кто так рано приезжает,
Мы первые!
 

(Пропадает в боковую комнату.)

Княгиня

 
Вот нас честит!
Вот первая, и нас за никого считает!
Зла, в девках целый век, уж бог ее простит.
 

Графиня внучка (вернувшись, направляет на Чацкого двойной лорнет)

 
Мсьё Чацкий! вы в Москве! как были, всё такие?
 

Чацкий

 
На что меняться мне?
 

Графиня внучка

 
Вернулись холостые?
 

Чацкий

 
На ком жениться мне?
 

Графиня внучка

 
В чужих краях на ком?
О! наших тьма без дальних справок
Там женятся и нас дарят родством
С искусницами модных лавок.
 

Чацкий

 
Несчастные! должны ль упреки несть
От подражательниц модисткам?
За то, что смели предпочесть
Оригиналы спискам?
 

Явление 9

Те же и множество других гостей. Между прочими Загорецкий. Мужчины являются, шаркают, отходят в сторону, кочуют из комнаты в комнату и проч. София от себя выходит, все к ней навстречу.

Графиня внучка

 
Eh! bon soir! vous voila! Jamais trop diligente,
Vous nous donnez toujours le plaisir de l’attente.
 

Загорецкий

 
На завтрашний спектакль имеете билет?
 

София

Загорецкий

 
Позвольте вам вручить, напрасно бы кто взялся
Другой вам услужить, зато
Куда я ни кидался!
В контору – всё взято,
К директору, – он мне приятель, –
С зарей в шестом часу, и кстати ль!
Уж с вечера никто достать не мог;
К тому, к сему, всех сбил я с ног,
И этот наконец похитил уже силой
У одного, старик он хилый,
Мне друг, известный домосед;
Пусть дома просидит в покое.
 

София

 
Благодарю вас за билет,
А за старанье вдвое.
Являются еще кое-какие, тем временем Загорецкий отходит к мужчинам.
 

Загорецкий

 
Платон Михайлыч…
 

Платон Михайлович

 
Прочь!
Поди ты к женщинам, лги им и их морочь;
Я правду об тебе порасскажу такую,
Что хуже всякой лжи. Вот, брат,
 

(Чацкому.)

 
рекомендую!
Как эдаких людей учтивее зовут?
Нежнее? – человек он светский,
Отъявленный мошенник, плут:
Антон Антоныч Загорецкий.
При нем остерегись: переносить горазд,
И в карты не садись: продаст.
 

Загорецкий

 
Оригинал! брюзглив, а без малейшей злобы.
 

Чацкий

 
И оскорбляться вам смешно бы,
Окроме честности есть множество отрад:
Ругают здесь, а там благодарят.
 

Платон Михайлович

 
Ох, нет, братец! у нас ругают
Везде, а всюду принимают.
Загорецкий мешается в толпу.
 

Явление 10

Те же и Хлёстова.

Хлёстова

 
Легко ли в шестьдесят пять лет
Тащиться мне к тебе, племянница?.. – Мученье!
Час битый ехала с Покровки, силы нет;
Ночь – светопреставленье!
От скуки я взяла с собой
Арапку-девку да собачку; –
Вели их накормить, ужо, дружочек мой,
От ужина сошли подачку.
Княгиня, здравствуйте!
 

(Села.)

 
Ну, Софьюшка, мой друг,
Какая у меня арапка для услуг:
Курчавая! горбом лопатки!
Сердитая! все ко́шачьи ухватки!
Да как черна! да как страшна!
Ведь создал же господь такое племя!
Чорт сущий; в девичей она;
Позвать ли?
 

София

 
Нет-с, в другое время.
 

Хлёстова

 
Представь: их как зверей выводят напоказ…
Я слышала, там… город есть турецкий…
А знаешь ли, кто мне припас? –
Антон Антоныч Загорецкий.
Загорецкий выставляется вперед.
Лгунишка он, картежник, вор.
Загорецкий исчезает.
Я от него было и двери на запор;
Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье
Двоих ара́пченков на ярмарке достал;
Купил, он говорит, чай, в карты сплутовал;
А мне подарочек, дай бог ему здоровье!
 

Чацкий

(с хохотом Платону Михайловичу)

 
Не поздоровится от эдаких похвал,
И Загорецкий сам не выдержал, пропал.
 

Хлёстова

 
Кто этот весельчак? Из звания какого?
 

София

 
Вон этот? Чацкий.
 

Хлёстова

 
Ну? а что нашел смешного?
Чему он рад? Какой тут смех?
Над старостью смеяться грех.
Я помню, ты дитёй с ним часто танцовала,
Я за уши его дирала, только мало.
 

Явление 11

Те же и Фамусов.

Фамусов (громогласно)

 
Ждем князя Пётра Ильича,
А князь уж здесь! А я забился там, в портретной.
Где Скалозуб Сергей Сергеич? а?
Нет, кажется, что нет. – Он человек заметный –
Сергей Сергеич Скалозуб.
 

Хлёстова

 
Творец мой! оглушил звончее всяких труб!
 

Явление 12

Те же и Скалозуб, потом Молчалин.

Фамусов

 
Сергей Сергеич, запоздали;
А мы вас ждали, ждали, ждали.
 

(Подводит к Хлёстовой.)

 
Моя невестушка, которой уж давно
Об вас говорено.
 

Хлёстова (сидя)

 
Вы прежде были здесь… в полку… в том…
в гренадерском?
 

Скалозуб (басом)

 
В его высочества, хотите вы сказать,
Ново-зомлянском мушкетерском.
 

Хлёстова

 
Не мастерица я полки-та различать.
 

Скалозуб

 
А форменные есть отлички:
В мундирах выпушки, погончики, петлички.
 

Фамусов

 
Пойдемте, батюшка, там вас я насмешу,
Курьезный вист у нас. За нами, князь! прошу.
 

(Его и князя уводит с собою.)

Хлёстова (Софии)

 
Ух! я точнёхонько избавилась от петли;
Ведь полоумный твой отец:
Дался ему трех сажень удалец, –
Знакомит, не спросясь, приятно ли нам, нет ли?
 

Молчалин (подает ей карту)

 
Я вашу партию составил: мосьё Кок,
Фома Фомич и я.
 

Хлёстова

 
Спасибо, мой дружок.
 

(Встает.)

Молчалин

 
Ваш шпиц – прелестный шпиц, не более наперстка,
Я гладил всё его: как шелковая шерстка!
 

Хлёстова

 
Спасибо, мой родной.
 

(Уходит, за ней Молчалин и многие другие.)

Явление 13

Чацкий, София и несколько посторонних, которые в продолжении расходятся.

Чацкий

 
Ну! тучу разогнал…
 

София

 
Нельзя ль не продолжать?
 

Чацкий

 
Чем вас я напугал?
За то, что он смягчил разгневанную гостью,
Хотел я похвалить.
 

София

 
А кончили бы злостью.
 

Чацкий

 
Сказать вам, что́ я думал? Вот:
Старушки все – народ сердитый;
Не худо, чтоб при них услужник знаменитый
Тут был, как громовой отвод.
Молчалин! – Кто другой так мирно всё уладит!
Там моську вовремя погладит,
Тут в пору карточку вотрет,
В нем Загорецкий не умрет!..
Вы давеча его мне исчисляли свойства,
Но многие забыли? – да?
 

(Уходит.)

Явление 14

София, потом Г. N.

София (про себя)

 
Ах! этот человек всегда
Причиной мне ужасного расстройства!
Унизить рад, кольнуть; завистлив, горд и зол!
 

Г. N. (подходит)

 
Вы в размышленьи.
 

София

 
Об Чацком.
 

Г. N.

 
Как его нашли по возвращеньи?
 

София

 
Он не в своем уме.
 

Г. N.

 
Ужли с ума сошел?
 

София (помолчавши)

 
Не то чтобы совсем…
 

Г. N.

 
Однако есть приметы?
 

София

(смотрит на него пристально)

 
Мне кажется.
 

Г. N.

 
Как можно, в эти леты!
 

София

 
Как быть!
 

(В сторону.)

 
Готов он верить!
А, Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить,
Угодно ль на себе примерить?
 

(Уходит.)

Явление 15

 
Г. N., потом Г. D.
 

Г. N.

 
С ума сошел!.. Ей кажется!.. вот на!
Недаром? Стало быть… с чего б взяла она!
Ты слышал?
 

Г. D.

 
Что?
 

Г. N.

 
Об Чацком?
 

Г. D.

 
Что такое?
 

Г. N.

 
С ума сошел!
 

Г. D.

 
Пустое.
 

Г. N.

 
Не я сказал, другие говорят.
 

Г. D.

 
А ты расславить это рад?
 

Г. N.

 
Пойду, осведомлюсь; чай, кто-нибудь да знает.
 

(Уходит.)

Явление 16

Г. D., потом Загорецкий.

Г. D.

 
Верь болтуну!
Услышит вздор и тотчас повторяет!
Ты знаешь ли об Чацком?
 

Загорецкий

 
Ну?
 

Г. D.

 
С ума сошел!
 

Загорецкий

 
А, знаю, помню, слышал,
Как мне не знать? примерный случай вышел;
Его в безумные упрятал дядя-плут…
Схватили, в желтый дом, и на́ цепь посадили.
 

Г. D.

 
Помилуй, он сейчас здесь в комнате был, тут.
 

Загорецкий

 
Так с цепи, стало быть, спустили.
 

Г. D.

 
Ну, милый друг, с тобой не надобно газет,
Пойду-ка я, расправлю крылья,
У всех повыспрошу; однако – чур! – секрет.
 

Явление 17

Загорецкий, потом Графиня внучка.

Загорецкий

 
Который Чацкий тут? – Известная фамилья.
С каким-то Чацким я когда-то был знаком. –
Вы слышали об нем?
 

Графиня внучка

 
Об ком?
 

Загорецкий

 
Об Чацком, он сейчас здесь в комнате был.
 

Графиня внучка

 
Знаю.
Я говорила с ним.
 

Загорецкий

 
Так я вас поздравляю:
Он сумасшедший…
 

Графиня внучка

 
Что?
 

Загорецкий

 
Да, он сошел с ума.
 

Графиня внучка

 
Представьте, я заметила сама;
И хоть пари держать, со мной в одно вы слово.
 

Явление 18

Те же и Графиня бабушка.

Графиня внучка

 
Ah! grand’maman, вот чудеса! вот ново!
Вы не слыхали здешних бед?
Послушайте. Вот прелести! вот мило!..
 

Графиня бабушка

 
Мой труг, мне уши залошило;
Скаши покромче…
 

Графиня внучка

 
Время нет!
 

(Указывает на Загорецкого.)

 
Il vous dira toute l’histoire…
Пойду, спрошу…
 

(Уходит.)

Явление 19

Загорецкий, Графиня бабушка.

Графиня бабушка

 
Что? что? уж нет ли здесь пошара?
 

Загорецкий

 
Нет, Чацкий произвел всю эту кутерьму.
 

Графиня бабушка

 
Как, Чацкого? кто свел в тюрьму?
 

Загорецкий

 
В горах изранен в лоб, сошел с ума от раны.
 

Графиня бабушка

 
Что? к фармазонам в клоб? Пошел он в пусурманы?
 

Загорецкий

 
Ее не вразумишь.
 

(Уходит.)

Графиня бабушка

 
Антон Антоныч! Ах!
И он пешит, все в страхе, впопыхах.
 

Явление 20

Графиня бабушка и Князь Тугоуховский.

Графиня бабушка.

 
Князь, князь! ох, этот князь, по палам, сам чуть
тышит!
Князь, слышали?
 

Князь

 
А-хм?
 

Графиня бабушка

 
Он ничего не слышит!
Хоть, мошет, видели, здесь полицмейстер пыл?
 

Князь

 
Э-хм?
 

Графиня бабушка

 
В тюрьму-та, князь, кто Чацкого схватил?
 

Князь

И-хм?

Графиня бабушка

 
Тесак ему да ранец,
В солтаты! Шутка ли! переменил закон!
 

Князь

У-хм?

Графиня бабушка

 
Да!.. в пусурманах он!
Ах! окаянный волтерьянец!
Что? а? глух, мой отец; достаньте свой рожок.
Ох! глухота большой порок.
 

Явление 21

Те же и Xлёстова, София, Молчалин, Платон Михайлович, Наталья Дмитриевна, Графиня внучка, Княгиня с дочерьми, Загорецкий, Скалозуб, потом Фамусов и многие другие.

Хлёстова

 
С ума сошел! прошу покорно!
Да невзначай! да как проворно!
Ты, Софья, слышала?
 

Платон Михайлович

 
Кто первый разгласил?
 

Наталья Дмитриевна

 
Ах, друг мой, все!
 

Платон Михайлович

 
Ну, все, так верить поневоле,
А мне сомнительно.
 

Фамусов (входя)

 
О чем? о Чацком, что ли?
Чего сомнительно? Я первый, я открыл!
Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет!
Попробуй о властях, и нивесть что наскажет!
Чуть низко поклонись, согнись-ка кто кольцом,
Хоть пред монаршиим лицом,
Так назовет он подлецом!..
 

Хлёстова

 
Туда же из смешливых;
Сказала что-то я – он начал хохотать.
 

Молчалин

 
Мне отсоветовал в Москве служить в Архивах.
 

Графиня внучка

 
Меня модисткою изволил величать!
 

Наталья Дмитриевна

 
А мужу моему совет дал жить в деревне.
 

Загорецкий

 
Безумный по всему.
 

Графиня внучка

 
Я видела из глаз.
 

Фамусов

 
По матери пошел, по Анне Алексевне;
Покойница с ума сходила восемь раз.
 

Xлёстова

 
На свете дивные бывают приключенья!
В его лета с ума спрыгну́л!
Чай, пил не по летам.
 

Княгиня

 
О! верно…
 

Графиня внучка

 
Без сомненья.
 

Хлёстова

 
Шампанское стаканами тянул.
 

Наталья Дмитриевна

 
Бутылками-с, и пребольшими.
 

Загорецкий (с жаром)

 
Нет-с, бочками сороковыми.
 

Фамусов

 
Ну вот! великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье – вот чума, ученость – вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
 

Хлёстова

 
И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их,
Да от ланкарточных взаимных обучений.
 

Княгиня

 
Нет, в Петербурге институт
Пе-да-го-гический, так, кажется, зовут:
Там упражняются в расколах и в безверьи
Профессоры!! – у них учился наш родня
И вышел! хоть сейчас в аптеку, в подмастерьи.
От женщин бегает, и даже от меня!
Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник,
Князь Федор, мой племянник.
 

Скалозуб

 
Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проэкт насчет лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.
 

Фамусов

 
Сергей Сергеич, нет! Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы да сжечь.
 

Загорецкий (с кротостию)

 
Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами,
Был ценсором назначен я,
На басни бы налег; ох! басни – смерть моя!
Насмешки вечные над львами! над орлами!
Кто что ни говори:
Хотя животные, а всё-таки цари.
 

Хлёстова

 
Отцы мои, уж кто в уме расстроен,
Так всё равно, от книг ли, от питья ль;
А Чацкого мне жаль.
По-христиански так; он жалости достоин;
Был острый человек, имел душ сотни три.
 

Фамусов

 
Четыре.
 

Хлёстова

 
Три, сударь.
 

Фамусов

 
Четыреста.
 

Хлёстова

 
Нет! триста.
 

Фамусов

 
В моем календаре…
 

Хлёстова

 
Всё врут календари.
 

Фамусов

 
Как раз четыреста, ох! спорить голосиста!
 

Хлёстова

 
Нет! триста! – уж чужих имений мне не знать!
 

Фамусов

 
Четыреста, прошу понять.
 

Хлёстова

 
Нет! триста, триста, триста.
 

Явление 22

Те же все и Чацкий.

Наталья Дмитриевна

 
Вот он.
 

Графиня внучка

 
Шш!
 

Все

 
Шш!
 

(Пятятся от него в противную сторону.)

Хлёстова

 
Ну, как с безумных глаз
Затеет драться он, потребует к разделке!
 

Фамусов

 
О господи! помилуй грешных нас!
 

(Опасливо.)

 
Любезнейший! Ты не в своей тарелке.
С дороги нужен сон. Дай пульс. Ты нездоров.
 

Чацкий

 
Да, мочи нет: мильон терзаний
Груди́ от дружеских тисков,
Ногам от шарканья, ушам от восклицаний,
А пуще голове от всяких пустяков.
 

(Подходит к Софье.)

 
Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.
Нет! недоволен я Москвой.
 

Хлёстова

 
Москва, вишь, виновата.
 

Фамусов

 
Подальше от него.
 

(Делает знак Софии.)

 
Гм, Софья! – Не глядит!
 

София (Чацкому)

 
Скажите, что вас так гневит?
 

Чацкий

 
В той комнате незначащая встреча:
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал – и нашел, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. – Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
Такой же толк у дам, такие же наряды…
Он рад, но мы не рады.
Умолк. И тут со всех сторон
Тоска, и оханье, и стон.
Ах! Франция! Нет в мире лучше края! –
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержён.
Куда деваться от княжон! –
Я одаль воссылал желанья
Смиренные, однако вслух,
Чтоб истребил господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;
Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой,
Кто мог бы словом и примером
Нас удержать, как крепкою вожжой,
От жалкой тошноты по стороне чужой.
Пускай меня отъявят старовером,
Но хуже для меня наш Север во сто крат
С тех пор, как отдал всё в обмен на новый лад –
И нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую
По шутовскому образцу:
Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям;
Движенья связаны, и не краса лицу;
Смешные, бритые, седые подбородки!
Как платья, волосы, так и умы коротки!..
Ах! если рождены мы всё перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять
Премудрого у них незнанья иноземцев.
Воскреснем ли когда от чужевластья мод?
Чтоб умный, бодрый наш народ
Хотя по языку нас не считал за немцев.
«Как европейское поставить в параллель
С национальным? – странно что-то!
Ну как перевести мадам и мадмуазель?
Ужли сударыня!!» – забормотал мне кто-то…
Вообразите, тут у всех
На мой же счет поднялся смех.
«Сударыня! Ха! ха! ха! ха! прекрасно!
Сударыня! Ха! ха! ха! ха! ужасно!!» –
Я, рассердясь и жизнь кляня,
Готовил им ответ громовый;
Но все оставили меня. –
Вот случай вам со мною, он не новый;
Москва и Петербург – во всей России то,
Что человек из города Бордо,
Лишь рот открыл, имеет счастье
Во всех княжон вселять участье;
И в Петербурге и в Москве,
Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,
В чьей, по несчастью, голове
Пять, шесть найдется мыслей здравых,
И он осмелится их гласно объявлять, –
Глядь…
 

(Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием. Старики разбрелись к карточным столам.)

Конец III действия

Действие IV

У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница из второго жилья, к которой примыкают многие побочные из антресолей; внизу справа (от действующих лиц) выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева, на одном же плане, комната Молчалина.

Ночь. Слабое освещение. Лакеи иные суетятся, иные спят в ожидании господ своих.

Явление 1

Графиня бабушка, Графиня внучка, впереди их Лакей.

Лакей

 
Графини Хрюминой карета.
 

Графиня внучка

(покуда ее укутывают)

 
Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать!
Какие-то уроды с того света,
И не с кем говорить, и не с кем танцовать.
 

Графиня бабушка

 
Поетем, матушка, мне прафо не под силу,
Когда-нибуть я с пала та в могилу.
 

(Обе уезжают.)

Явление 2

Платон Михайлович и Наталья Дмитриевна. Один Лакей около их хлопочет, другой у подъезда кричит:

 
Карета Горича.
 

Наталья Дмитриевна

 
Мой ангел, жизнь моя,
Бесценный, душечка, Попош, что́ так уныло?
 

(Целует мужа в лоб.)

 
Признайся, весело у Фамусовых было.
 

Платон Михайлович

 
Наташа-матушка, дремлю на ба́лах я,
До них смертельный неохотник,
А не противлюсь, твой работник,
Дежурю за́ полночь, подчас
Тебе в угодность, как ни грустно,
Пускаюсь по команде в пляс.
 

Наталья Дмитриевна

 
Ты притворяешься, и очень неискусно;
Охота смертная прослыть за старика.
 

(Уходит с лакеем.)

Платон Михайлович (хладнокровно)

 
Бал вещь хорошая, неволя-то горька;
И кто жениться нас неволит!
Ведь сказано ж, иному на роду…
 

Лакей (с крыльца)

 
В карете барыня-с, и гневаться изволит.
 

Платон Михайлович (со вздохом)

 
Иду, иду.
 

(Уезжает.)

Явление 3

Чацкий и Лакей его впереди.

Чацкий

 
Кричи, чтобы скорее подавали.
 

Лакей уходит.

 
Ну вот и день прошел, и с ним
Все призраки, весь чад и дым
Надежд, которые мне душу наполняли.
Чего я ждал? что думал здесь найти?
Где прелесть эта встреч? участье в ком живое?
Крик! радость! обнялись! – Пустое.
В повозке так-то на пути
Необозримою равниной, сидя праздно,
Всё что-то видно впереди
Светло, синё, разнообразно;
И едешь час, и два, день целый; вот резво́
Домчались к отдыху; ночлег: куда ни взглянешь,
Всё та же гладь и степь, и пусто, и мертво…
Досадно, мочи нет, чем больше думать станешь.
 

Лакей возвращается.

 
Готово?
 

Лакей

 
Кучера-с нигде, вишь, не найдут.
 

Чацкий

 
Пошел, ищи, не ночевать же тут.
Лакей опять уходит.
 

Явление 4

Чацкий, Репетилов (вбегает с крыльца, при самом входе падает со всех ног и поспешно оправляется).

Репетилов

 
Тьфу! оплошал. – Ах, мой создатель!
Дай протереть глаза; откудова? приятель!..
Сердечный друг! Любезный друг! Mon cher!
Вот фарсы мне как часто были петы,
Что пустомеля я, что глуп, что суевер,
Что у меня на всё предчувствия, приметы;
Сейчас… растолковать прошу,
Как будто знал, сюда спешу,
Хвать, об порог задел ногою
И растянулся во весь рост.
Пожалуй смейся надо мною,
Что Репетилов врет, что Репетилов прост,
А у меня к тебе влеченье, род недуга,
Любовь какая-то и страсть,
Готов я душу прозакласть,
Что в мире не найдешь себе такого друга,
Такого верного, ей-ей;
Пускай лишусь жены, детей,
Оставлен буду целым светом,
Пускай умру на месте этом,
И разразит меня господь…
 

Чацкий

 
Да полно вздор молоть.
 

Репетилов

 
Не любишь ты меня, естественное дело:
С другими я и так и сяк,
С тобою говорю несмело,
Я жалок, я смешон, я неуч, я дурак.
 

Чацкий

 
Вот странное уничиженье!
 

Репетилов

 
Ругай меня, я сам кляну свое рожденье,
Когда подумаю, как время убивал!
Скажи, который час?
 

Чацкий

 
Час ехать спать ложиться;
Коли явился ты на бал,
Так можешь воротиться.
 

Репетилов

 
Что́ бал? братец, где мы всю ночь до бела дня,
В приличьях скованы, не вырвемся из ига,
Читал ли ты? есть книга…
 

Чацкий

 
А ты читал? задача для меня,
Ты Репетилов ли?
 

Репетилов

 
Зови меня вандалом:
Я это имя заслужил.
Людьми пустыми дорожил!
Сам бредил целый век обедом или балом!
Об детях забывал! обманывал жену!
Играл! проигрывал! в опеку взят указом!
Танцо́вщицу держал! и не одну:
Трех разом!
Пил мертвую! не спал ночей по девяти!
Всё отвергал: законы! совесть! веру!
 

Чацкий

 
Послушай! ври, да знай же меру;
Есть от чего в отчаянье придти.
 

Репетилов

 
Поздравь меня, теперь с людьми я знаюсь
С умнейшими!! – всю ночь не рыщу напролет.
 

Чацкий

 
Вот нынче, например?
 

Репетилов

 
Что́ ночь одна, – не в счет,
Зато спроси, где был?
 

Чацкий

 
И сам я догадаюсь.
Чай, в клубе?
 

Репетилов

 
В А́нглийском. Чтоб исповедь начать:
Из шумного я заседанья.
Пожало-ста молчи, я слово дал молчать;
У нас есть общество и тайные собранья
По четвергам. Секретнейший союз…
 

Чацкий

 
Ах! я, братец, боюсь.
Как? в клубе?
 

Репетилов

 
Именно.
 

Чацкий

 
Вот меры чрезвычайны,
Чтоб вза́шеи прогнать и вас, и ваши тайны.
 

Репетилов

 
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко говорим, никто не разберет.
Я сам, как схватятся о камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь меня хоть мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу;
С какими я тебя сведу
Людьми!!!.. уж на меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
 

Чацкий

 
Бог с ними и с тобой. Куда я поскачу?
Зачем? в глухую ночь? Домой, я спать хочу.
 

Репетилов

 
Э! брось! кто нынчо спит? Ну полно, без прелюдий,
Решись, а мы!.. у нас… решительные люди,
Горячих дюжина голов!
Кричим – подумаешь, что сотни голосов!..
 

Чацкий

 
Да из чего беснуетесь вы столько?
 

Репетилов

 
Шумим, братец, шумим.
 

Чацкий

 
Шумите вы? и только?
 

Репетилов

 
Не место объяснять теперь и недосуг,
Но государственное дело:
Оно, вот видишь, не созрело,
Нельзя же вдруг.
Что за люди! mon cher! Без дальних я историй
Скажу тебе: во-первых, князь Григорий!!
Чудак единственный! нас со́ смеху морит!
Век с англичанами, вся а́нглийская складка,
И так же он сквозь зубы говорит,
И так же коротко обстрижен для порядка.
Ты не знаком? о! познакомься с ним.
Другой – Воркулов Евдоким;
Ты не слыхал, как он поет? о! диво!
Послушай, милый, особливо
Есть у него любимое одно:
«А! нон лашьяр ми, но, но, но».
Еще у нас два брата:
Левон и Боринька, чудесные ребята!
Об них не знаешь, что сказать;
Но если гения прикажете назвать:
Удушьев Ипполит Маркелыч!!!
Ты сочинения его
Читал ли что-нибудь? хоть мелочь?
Прочти, братец, да он не пишет ничего;
Вот эдаких людей бы сечь-то
И приговаривать: писать, писать, писать;
В журналах можешь ты, однако, отыскать
Его отрывок, взгляд и нечто.
Об чем бишь нечто? – обо всем;
Всё знает, мы его на черный день пасем.
Но голова у нас, какой в России нету,
Не надо называть, узнаешь по портрету:
Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом
И крепко на руку нечист;
Да умный человек не может быть не плу́том.
Когда ж об честности высокой говорит,
Каким-то демоном внушаем:
Глаза в крови, лицо горит,
Сам плачет, и мы все рыдаем.
Вот люди, есть ли им подобные? Навряд…
Ну, между ими я, конечно, зауряд,
Немножко поотстал, ленив, подумать ужас!
Однако ж я, когда, умишком понатужась,
Засяду, часу не сижу,
И как-то невзначай, вдруг каламбур рожу.
Другие у меня мысль эту же подцепят,
И вшестером, глядь, водевильчик слепят,
Другие шестеро на музыку кладут,
Другие хлопают, когда его дают.
Брат, смейся, а что любо, любо:
Способностями бог меня не наградил,
Дал сердце доброе, вот чем я людям мил,
Совру – простят…
 

Лакей (у подъезда)

 
Карета Скалозуба.
 

Репетилов

 
Чья?
 

Явление 5

Те же и Скалозуб, спускается с лестницы.

Репетилов (к нему навстречу)

 
Ах! Скалозуб, душа моя,
Постой, куда же? сделай дружбу.
 

(Душит его в объятиях.)

Чацкий

 
Куда деваться мне от них!
 

(Входит в швейцарскую.)

Репетилов (Скалозубу)

 
Слух об тебе давно затих,
Сказали, что ты в полк отправился на службу,
Знакомы вы?
 

(Ищет Чацкого глазами.)

 
Упрямец! ускакал!
Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал,
И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок:
У князь-Григория теперь народу тьма,
Увидишь человек нас сорок,
Фу! сколько, братец, там ума!
Всю ночь толкуют, не наскучат,
Во-первых, напоят шампанским на убой,
А во-вторых, таким вещам научат,
Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
 

Скалозуб

 
Избавь. Ученостью меня не обморочишь,
Скликай других, а если хочешь,
Я князь-Григорию и вам
Фельдфебеля в Волтеры дам,
Он в три шеренги вас построит,
А пикнете, так мигом успокоит.
 

Репетилов

 
Всё служба на уме! Mon cher, гляди сюда:
И я в чины бы лез, да неудачи встретил,
Как, может быть, никто и никогда;
По статской я служил, тогда
Барон фон Клоц в министры метил,
А я –
К нему в зятья.
Шел напрямик без дальней думы,
С его женой и с ним пускался в реверси,
Ему и ей какие суммы
Спустил, что боже упаси!
Он на Фонтанке жил, я возле дом построил,
С колоннами! огромный! сколько стоил!
Женился наконец на дочери его,
Приданого взял – шиш, по службе – ничего.
Тесть немец, а что проку? –
Боялся, видишь, он упреку
За слабость будто бы к родне!
Боялся, прах его возьми, да легче ль мне?
Секретари его все хамы, все продажны,
Людишки, пишущая тварь,
Все вышли в знать, все нынче важны,
Гляди-ка в адрес-календарь.
Тьфу! служба и чины, кресты – души мытарства,
Лахмотьев Алексей чудесно говорит,
Что радикальные потребны тут лекарства,
Желудок дольше не варит.
 

(Останавливается, увидя, что Загорецкий заступил место Скалозуба, который покудова уехал.)

Явление 6

Репетилов, Загорецкий.

Загорецкий

 
Извольте продолжать, вам искренно признаюсь,
Такой же я, как вы, ужасный либерал!
И от того, что прям и смело объясняюсь,
Куда как много потерял!..
 

Репетилов (с досадой)

 
Все врознь, не говоря ни слова;
Чуть и́з виду один, гляди уж нет другого.
Был Чацкий, вдруг исчез, потом и Скалозуб.
 

Загорецкий

 
Как думаете вы об Чацком?
 

Репетилов

 
Он не глуп,
Сейчас столкнулись мы, тут всякие турусы,
И дельный разговор зашел про водевиль.
Да! водевиль есть вещь, а прочее всё гиль.
Мы с ним… у нас… одни и те же вкусы.
 

Загорецкий

 
А вы заметили, что он
В уме сурьезно поврежден?
 

Репетилов

 
Какая чепуха!
 

Загорецкий

 
Об нем все этой веры.
 

Репетилов

 
Вранье.
 

Загорецкий

 
Спросите всех.
 

Репетилов

 
Химеры.
 

Загорецкий

 
А кстати, вот князь Петр Ильич,
Княгиня и с княжнами.
 

Репетилов

 
Дичь.
 

Явление 7

Репетилов, Загорецкий, Князь и Княгиня с шестью дочерями, немного погодя Хлёстова спускается с парадной лестницы, Молчалин ведет ее под руку. Лакеи в суетах.

Загорецкий

 
Княжны́, пожалуйте, скажите ваше мненье,
Безумный Чацкий или нет?
 

1-я княжна

 
Какое ж в этом есть сомненье?
 

2-я княжна

 
Про это знает целый свет.
 

3-я княжна

 
Дрянские, Хворовы, Варлянские, Скачковы.
 

4-я княжна

 
Ах! вести старые, кому они новы́?
 

5-я княжна

 
Кто сомневается?
 

Загорецкий

 
Да вот не верит…
 

6-я княжна

 
Вы!
 

Все вместе

 
Мсьё Репетилов! Вы! Мсьё Репетилов! что вы!
Да как вы! Можно ль против всех!
Да почему вы? стыд и смех.
 

Репетилов (затыкает себе уши)

 
Простите, я не знал, что это слишком гласно.
 

Княгиня

 
Еще не гласно бы, с ним говорить опасно,
Давно бы запереть пора,
Послушать, так его мизинец
Умнее всех, и даже князь-Петра!
Я думаю, он просто якобинец,
Ваш Чацкий!!!.. Едемте. Князь, ты везти бы мог
Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.
 

Хлёстова (с лестницы)

 
Княгиня, карточный должок.
 

Княгиня

 
За мною, матушка.
 

Все (друг к другу)

 
Прощайте.
Княжеская фамилия уезжает и Загорецкий тоже.
 

Явление 8

Репетилов, Хлёстова, Молчалин.

Репетилов

 
Царь небесный!
Амфиса Ниловна! Ах! Чацкий! бедный! вот!
Что наш высокий ум! и тысяча забот!
Скажите, из чего на свете мы хлопочем!
 

Хлёстова

 
Так бог ему судил; а впрочем,
Полечат, вылечат авось;
А ты, мой батюшка, неисцелим, хоть брось.
Изволил вовремя явиться! –
Молчалин, вон чуланчик твой,
Не нужны проводы, поди, господь с тобой.
 

Молчалин уходит к себе в комнату.

 
Прощайте, батюшка; пора перебеситься.
 

(Уезжает.)

Явление 9

Репетилов со своим лакеем.

Репетилов

 
Куда теперь направить путь?
А дело уж идет к рассвету.
Поди, сажай меня в карету,
Вези куда-нибудь.
 

(Уезжает.)

Явление 10

Последняя лампа гаснет.

Чацкий (выходит из швейцарской)

 
Что это? слышал ли моими я ушами!
Не смех, а явно злость. Какими чудесами,
Через какое колдовство
Нелепость обо мне все в голос повторяют!
И для иных как словно торжество,
Другие будто сострадают…
О! если б кто в людей проник:
Что хуже в них? душа или язык?
Чье это сочиненье!
Поверили глупцы, другим передают,
Старухи вмиг тревогу бьют –
И вот общественное мненье!
И вот та родина… Нет, в нынешний приезд,
Я вижу, что она мне скоро надоест.
А Софья знает ли? – Конечно, рассказали,
Она не то чтобы мне именно во вред
Потешилась, и правда или нет –
Ей всё равно, другой ли, я ли,
Никем по совести она не дорожит.
Но этот обморок, беспамятство откуда?? –
Нерв избалованность, причуда, –
Возбу́дит малость их, и малость утишит, –
Я признаком почел живых страстей. – Ни крошки:
Она, конечно бы, лишилась так же сил,
Когда бы кто-нибудь ступил
На хвост собачки или кошки.
 

София

(над лестницей во втором этаже, со свечкою)

 
Молчалин, вы?
 

(Поспешно опять дверь припирает.)

Чацкий

 
Она! она сама!
Ах! голова горит, вся кровь моя в волненьи.
Явилась! нет ее! неу́жели в виденьи?
Не впрямь ли я сошел с ума?
К необычайности я точно приготовлен;
Но не виденье тут, свиданья час условлен.
К чему обманывать себя мне самого?
Звала Молчалина, вот комната его.
 

Лакей его (с крыльца)

 
Каре…
 

Чацкий

 
Сс!..
 

(Выталкивает его вон.)

 
Буду здесь, и не смыкаю глазу
Хоть до утра. Уж коли горе пить,
Так лучше сразу,
Чем медлить, – а беды медленьем не избыть.
Дверь отворяется.
 

(Прячется за колонну.)

Явление 11

Чацкий спрятан, Лиза со свечкой.

Лиза

 
Ах! мочи нет! робею.
В пустые сени! в ночь! боишься домовых,
Боишься и людей живых.
Мучительница-барышня, бог с нею.
И Чацкий, как бельмо в глазу;
Вишь, показался ей он где-то здесь, внизу.
 

(Осматривается.)

 
Да! как же! по сеням бродить ему охота!
Он, чай, давно уж за ворота,
Любовь на завтра поберег,
Домой, и спать залег.
Однако велено к сердечному толкнуться.
 

(Стучится к Молчалину.)

 
Послушайте-с. Извольте-ка проснуться.
Вас кличет барышня, вас барышня зовет.
Да поскорей, чтоб не застали.
 

Явление 12

Чацкий за колонною, Лиза, Молчалин (потягивается и зевает), София (крадется сверху).

Лиза

 
Вы, сударь, камень, сударь, лед.
 

Молчалин

 
Ах! Лизанька, ты от себя ли?
 

Лиза

 
От барышни-с.
 

Молчалин

 
Кто б отгадал,
Что в этих щечках, в этих жилках
Любви еще румянец не играл!
Охота быть тебе лишь только на посылках?
 

Лиза

 
А вам, искателям невест,
Не нежиться и не зевать бы;
Пригож и мил, кто не доест
И не доспит до свадьбы.
 

Молчалин

 
Какая свадьба? с кем?
 

Лиза

 
А с барышней?
 

Молчалин

 
Поди,
Надежды много впереди,
Без свадьбы время проволо́чим.
 

Лиза

 
Что вы, сударь! да мы кого ж
Себе в мужья другого прочим?
 

Молчалин

 
Не знаю. А меня так разбирает дрожь,
И при одной я мысли трушу,
Что Павел Афанасьич раз
Когда-нибудь поймает нас,
Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу?
Я в Софье Павловне не вижу ничего
Завидного. Дай бог ей век прожить богато,
Любила Чацкого когда-то,
Меня разлюбит, как его.
Мой ангельчик, желал бы вполовину
К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе;
Да нет, как ни твержу себе,
Готовлюсь нежным быть, а свижусь – и простыну.
 

София (в сторону)

 
Какие низости!
 

Чацкий (за колонною)

 
Подлец!
 

Лиза

 
И вам не совестно?
 

Молчалин

 
Мне завещал отец:
Во-первых, угождать всем людям без изъятья –
Хозяину, где доведется жить,
Начальнику, с кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.
 

Лиза

 
Сказать, сударь, у вас огромная опека!
 

Молчалин

 
И вот любовника я принимаю вид
В угодность дочери такого человека…
 

Лиза

 
Который кормит и поит,
А иногда и чином подарит?
Пойдемте же, довольно толковали.
 

Молчалин

 
Пойдем любовь делить плачевной нашей крали.
Дай, обниму тебя от сердца полноты.
Лиза не дается.
 

 
Зачем она не ты!
 

(Хочет идти, София не пускает.)

София

(почти шепотом, вся сцена вполголоса)

 
Нейдите далее, наслушалась я много,
Ужасный человек! себя я, стен стыжусь.
 

Молчалин

 
Как! Софья Павловна…
 

София

 
Ни слова, ради бога,
Молчите, я на всё решусь.
 

Молчалин

(бросается на колена, София отталкивает его)

 
Ах! вспомните! не гневайтеся, взгляньте!..
 

София

 
Не помню ничего, не докучайте мне.
Воспоминания! Как острый нож оне.
 

Молчалин (ползает у ног ее)

 
Помилуйте…
 

София

 
Не подличайте, встаньте.
Ответа не хочу, я знаю ваш ответ,
Солжете…
 

Молчалин

 
Сделайте мне милость…
 

София

 
Нет. Нет. Нет.
 

Молчалин

 
Шутил, и не сказал я ничего, окро́ме…
 

София

 
Отстаньте, говорю, сейчас,
Я криком разбужу всех в доме
И погублю себя и вас.
Молчалин встает.
 
 
Я с этих пор вас будто не знавала.
Упреков, жалоб, слез моих
Не смейте ожидать, не стоите вы их;
Но чтобы в доме здесь заря вас не застала,
Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.
 

Молчалин

 
Как вы прикажете.
 

София

 
Иначе расскажу
Всю правду батюшке, с досады.
Вы знаете, что я собой не дорожу.
Подите. – Стойте, будьте рады,
Что при свиданиях со мной в ночной тиши
Держались более вы робости во нраве,
Чем даже днем, и при людя́х, и въяве;
В вас меньше дерзости, чем кривизны души.
Сама довольна тем, что ночью всё узнала,
Нет укоряющих свидетелей в глазах,
Как давеча, когда я в обморок упала,
Здесь Чацкий был…
 

Чацкий (бросается между ими)

 
Он здесь, притворщица!
 

Лиза и София

 
Ах! Ах!..
Лиза свечку роняет с испугу; Молчалин скрывается к себе в комнату.
 

Явление 13

Те же, кроме Молчалина.

Чацкий

 
Скорее в обморок, теперь оно в порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, –
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! –
Молчалины блаженствуют на свете!
 

София (вся в слезах)

 
Не продолжайте, я виню себя кругом.
Но кто бы думать мог, чтоб был он так коварен!
 

Лиза

 
Стук! шум! ах! боже мой! сюда бежит весь дом.
Ваш батюшка вот будет благодарен.
 

Явление 14

Чацкий, София, Лиза, Фамусов, толпа слуг со свечами.

Фамусов

 
Сюда! за мной! скорей! скорей!
Свечей побольше, фонарей!
Где домовые? Ба! знакомые всё лица!
Дочь, Софья Павловна! страмница!
Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она,
Как мать ее, покойница жена.
Бывало, я с дражайшей половиной
Чуть врознь – уж где-нибудь с мужчиной!
Побойся бога, как? чем он тебя прельстил?
Сама его безумным называла!
Нет! глупость на меня и слепота напала!
Всё это заговор, и в заговоре был
Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
 

Чацкий (Софии)

 
Так этим вымыслом я вам еще обязан?
 

Фамусов

 
Брат, не финти, не дамся я в обман,
Хоть подеретесь, не поверю.
Ты, Филька, ты прямой чурбан,
В швейцары произвел ленивую тетерю,
Не знает ни про что, не чует ничего.
Где был? куда ты вышел?
Сеней не запер для чего?
И как недосмотрел? и как ты недослышал?
В работу вас, на поселенье вас:
За грош продать меня готовы.
Ты, быстроглазая, всё от твоих проказ;
Вот он, Кузнецкий мост, наряды и обновы;
Там выучилась ты любовников сводить,
Постой же, я тебя исправлю:
Изволь-ка в и́збу, марш, за птицами ходить;
Да и тебя, мой друг, я, дочка, не оставлю,
Еще дни два терпение возьми;
Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми;
Подалее от этих хватов,
В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов,
Там будешь горе горевать,
За пяльцами сидеть, за святцами зевать.
А вас, сударь, прошу я толком
Туда не жаловать ни прямо, ни проселком;
И ваша такова последняя черта,
Что, чай, ко всякому дверь будет заперта:
Я постараюсь, я, в набат я приударю,
По городу всему наделаю хлопот
И оглашу во весь народ:
В Сенат подам, министрам, государю.
 

Чацкий

(после некоторого молчания)

 
Не образумлюсь… виноват,
И слушаю, не понимаю,
Как будто всё еще мне объяснить хотят,
Растерян мыслями… чего-то ожидаю.
 

(С жаром.)

 
Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал,
близко.
Пред кем я давеча так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!
А вы! о боже мой! кого себе избрали?
Когда подумаю, кого вы предпочли!
Зачем меня надеждой завлекли?
Зачем мне прямо не сказали,
Что всё прошедшее вы обратили в смех?!
Что память даже вам постыла
Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,
Которые во мне ни даль не охладила,
Ни развлечения, ни перемена мест.
Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!
Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,
Мой вид, мои слова, поступки – всё противно,
Я с вами тотчас бы сношения пресек,
И перед тем, как навсегда расстаться,
Не стал бы очень добираться,
Кто этот вам любезный человек?..
 

(Насмешливо.)

 
Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.
Себя крушить, и для чего!
Подумайте, всегда вы можете его
Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.
Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей –
Высокий идеал московских всех мужей. –
Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.
А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:
Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,
Я сватаньем моим не угрожаю вам.
Другой найдется благонравный,
Низкопоклонник и делец,
Достоинствами наконец
Он будущему тестю равный.
Так! отрезвился я сполна,
Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;
Теперь не худо б было сряду
На дочь и на отца,
И на любовника глупца,
И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.
С кем был! Куда меня закинула судьба!
Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,
В любви предателей, в вражде неутомимых,
Рассказчиков неукротимых,
Нескладных умников, лукавых простяков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором, –
Безумным вы меня прославили всем хором.
Вы пра́вы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним,
И в нем рассудок уцелеет.
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!
 

(Уезжает.)

Явление 15

Кроме Чацкого

Фамусов

 
Ну что? не видишь ты, что он с ума сошел?
Скажи сурьезно:
Безумный! что он тут за чепуху молол!
Низкопоклонник! тесть! и про Москву так грозно!
А ты меня решилась уморить?
Моя судьба еще ли не плачевна?
Ах! боже мой! что станет говорить
Княгиня Марья Алексевна!