Читать книгу: «Лекарь», страница 2

А то, что я еще и лечу, так это вообще никого не волнует, мало ли в стране экстрасенсов? И все уверяют, что лечат. Кто их проверяет? – Да никто! Опять же из разряда: людям хочется тратить свои деньги на шарлатанов? – Пусть тратят, лишь бы налоги с этих денег шли! Ну а о том, что этот шарлатан регулярно наведывается к Гаранту, так о том знают лишь те, кому положено. Для всех остальных Гарант – наглядный пример здорового образа жизни, о чем свидетельствуют регулярные телерепортажи то с рыбалки, то с охоты. Людям нравится, а это главное. А мне – легальная возможность зарабатывать свои деньги без оглядки на всякие надзирающие органы.

А уж о том, что я могу даже мертвых воскрешать, если, конечно, те совсем недавно умерли, знают совсем немногие. Впрочем, слухи ходят, куда ж без них? Но мало ли о чем люди болтают? Если все байки слушать, то и работать будет некогда. Кому надо, и по карману, те знают. Однако воскрешение стоит так дорого, что большинство даже очень богатых людей оставляют мертвым хоронить своих мертвецов¹, а живым продолжать жить. Но не всегда, как, например, в сегодняшнем случае, когда единственный сын дороже любых денег, которых у человека куры не клюют.

Я к этому отношусь философски: каждый из рожденных женщиной, однажды умрет – это факт. И каждому свой срок, будь то предопределение или чистая случайность – без разницы. К тому же некоторые утверждают, что случайностью называется закономерность, которую мы не видим, которая для нас неочевидна. В общем, рассуждаю я, человек умирает, и это нормально. Было бы ненормальным в нашем мире, если бы кто-то родился и жил век за веком, не собираясь умирать. Вот это было бы из ряда вон выходящим событием, а смерть – повседневность, обычная и привычная. И поэтому я спокойно отношусь к смерти, для родных же и близких это трагедия, конечно, но трагедия ожидаемая, неизбежная. Каждый родитель знает, что его ребенок умрет, надеясь лишь на то, что он сам умрет раньше, поскольку кто-то там сказал, что хоронить своих детей – это неправильно. Однако это уже из области морали и прочих наших хотелок и мечтаний: в реальной жизни бывает по-всякому, и похороны своих детей совсем не редкость, и не статистическая погрешность. За один только месяц в нашей стране по статистике умирает больше двухсот детей в возрасте от ноля до семнадцати лет. Путем умножения получаем почти две с половиной тысячи случаев в год, когда родители хоронят своих детей. И это сейчас, еще каких-то лет пятьдесят назад эта цифра была вдвое больше. В общем, как вы видите, профессиональная деформация цветет у меня пышным цветом.

Когда Котельникова ушла, я сразу завалился спать, день, точнее, вечер выдался сегодня тяжелым, а любовные забавы вытянули последние силы. Вот почему так, мужчины после близости устают, а женщины, такое впечатление, только сил набираются? Это была моя последняя мысль перед тем, как я провалился в сон.

Глава 3

Утром за завтраком, а завтракал я обычно вместе с ребятами, которые дежурили у меня ночью по очереди, – Андрей недовольно бубнил:

– Вот, везет тебе, командир, с бабами, а у меня единственная женщина была – это моя жена, да и та бросила, когда у меня руки не стало.

– А в чем везение-то? – не понял я. – У меня еще вообще жены не было.

– Зато к тебе девки сами в постель лезут. А у моей, даже когда еще все нормально у нас было, фиг допросишься, словно и не жена мне была, а чужой человек. Вот почему так, скажи, как врач, а?

Я чуть не подавился пересоленной яичницей, которую приготовил бывшей старлей ВДВ. Откашлялся, глотнул водички и, не торопясь, заговорил.

– Во-первых, – начал я, – не выдумывай, очереди ко мне в постель нет, и никогда не было. Ну, если не считать тот небольшой промежуток времени, когда я лепил у Котельниковой в качестве Скульптора. Но и тогда если кто и лез ко мне, то исключительно с меркантильными целями: чтобы я бесплатно что-то у них поправил, а вовсе не потому, что жаждали переспать со мной. В любом другом случае ничего подобного не было бы. А с Котельников мы давно дружим.

– Ага, телами, – хмыкнул Андрюха.

– Во-вторых, – проигнорировал я его реплику, – до двадцати пяти лет я вообще был девственником.

– Да ладно! – не поверил Андрей.

– А смысл мне врать? Так что мой опыт общения с женщинами совсем небольшой. Была одна постоянная, да и та сплыла. Вот, Светлана теперь иногда навещает, совсем нечасто, кстати, только когда сама желает – вот и все мои женщины на сегодня. А что было в том мире, того уже нет.

При последних словах Андрюха опустил глаза, а я внутренне поморщился, глядя на это. Нет, так-то я понимал, что десять лет в одном доме с красивой женщиной… а зная темперамент Лоры… В общем, ясен пень. Ну и ладно! Я постарался прогнать неприятные мысли: это ведь для меня тогда меньше суток прошло, а для них – долгие годы.

– Что же касается твоей жены, то женщины, Андрей, тоже всякие бывают. Как, кстати, и мужчины. Но ты должен понимать, что физиологически мы с ними очень разные. Вот, скажи, ты сильно бы стремился к сексу, если оргазм от этого мероприятия был тебе совершенно не гарантирован? Или, допустим, ты бы его вообще никогда не испытывал?

– Как это? – не понял десантник.

– Да вот так! – развел руками я. – Просто не было бы его у тебя, и всё.

– Хм, – задумался он. – А зачем мне тогда вообще секс был бы нужен?

– Ну вот, – улыбнулся я, – ты и ответил на свой вопрос.

– Не, командир, – отреагировал Андрей после небольшого раздумья. – Все равно не понял, ты мне разжуй, как для чайника.

– Мы, мужчины, – кивнув, продолжил я, – с самого первого раза подсаживаемся даже не столько на секс сам по себе, сколько на его финал – оргазм. Все остальное тоже, конечно, интересно, но без этого конечного аккорда, как ты сам только что сказал, всё теряет смысл. И если бы ты не испытывал оргазм, то, скорее всего, давно забил бы на это грязное дело. Разве что по обязаловке, ради зачатия детей. Но, – тут я поднял палец вверх, – оргазм для нас, мужчин, как наркотик, мы желаем вновь и вновь испытать этот ни с чем не сравнимый кайф, понимая, что он гарантирован нам стопроцентно. Если есть эрекция, то будет и оргазм, правильно я говорю?

– Ну, правильно, – пожал плечами он.

– А вот теперь представь себе, друг мой, что по разным опросам минимум, повторяю: минимум тридцать процентов женщин вообще никогда в жизни не испытывали оргазм, хотя и ведут регулярную половую жизнь. Остальные испытывают его лишь иногда, – кто-то реже, кто-то чаще, но никто каждый раз при любом сексе с мужчиной. То есть, в отличие от нас, им этот самый оргазм, это кайф, на который мы подсаживаемся, вообще никогда не гарантирован, всегда есть только не очень большая вероятность. И для того, чтобы она реализовалась, должно срастись сразу несколько неочевидных факторов, большая часть из которых психологические, а не физиологические, хотя здесь все завязано в один клубок. Короче, сложно у них все с этим делом. И вот теперь, герой-десантник, просто подумай, а нафига им этот секс вообще нужен, особенно если они, к примеру, из тех тридцати процентов? Что им остается в этой постельной возне? Осознание факта, что какой-то мужик получил удовольствие? Тебя бы на их месте это удовлетворило?

– Охренеть! – Андрюха ошарашенно уставился на меня. – Чё, правда, что ли? Так все и есть, не шутишь?

– Да, примерно так, – я отхлебнул почти остывший кофе. – Они могут получить от секса ласки, слова любви, поцелуи и прочие ништяки, но скажи мне, товарищ старший лейтенант, много ты отводил на все это времени? Или тебе быстрее хотелось между ног забраться, чтобы получить, наконец, новую дозу кайфа-оргазма? Еще и злился, небось, на нее, когда она пыталась отвертеться, кричал: мол, обязанность это твоя, супружеский долг! Вот, честно, Андрюха, ты в те моменты думал о ней или, как наркоман, лишь стремился получить свою очередную дозу, после которой жена уже и не очень интересна?

– Да откуда я все это знать-то мог! – возмутился мой телохранитель. – Кто бы мне это объяснил? В школе этому не учат! Я и сейчас-то не очень тебе верю, я вообще думал, что им секс нужен точно так же, как нам. Да, злился, думал, что, может, изменяет с кем? Типа: получила удовольствие на стороне, а дома уже не хочет!

– Вот! – я ткнул пальцем в его сторону. – Это потому что ты рассуждаешь так, как поступил бы сам. Но, в отличие от тебя, она, вероятно, не была оргазмной наркоманкой, ей, может, все это просто в тягость было. Ну, ты сам только что сказал, что, дескать, нафиг такой секс не нужен, если нет оргазма, верно же? И если у нее этого самого оргазма от соития с тобой не было, просто подумай: с чего бы ей хотеть этой близости так же, как и тебе?

Андрюха надолго замолчал, переваривая информацию, а я пока уминал бутерброды. Наконец, он отмер и хмуро спросил:

– И чего теперь делать?

– Забей! – невнятно ответил я с полным ртом, потом проглотил и уже более внятно добавил:

– Мужчины останутся мужчинами, женщины – женщинами, этого не изменить. Конечно, всегда есть небольшой шанс, что тебе встретится женщина с сексуальностью по мужскому типу, которая будет так же наслаждаться процессом, как и ты, но…

Я подмигнул Андрюхе и снова откусил от бутера.

– Чего «но»? – не выдержал он.

Я тщательно, не торопясь, прожевал и только потом ответил:

– Но не факт, что она не будет тебе изменять, если вдруг ей будет тебя мало или, по ее мнению, ты плохо будешь ее удовлетворять. Ведь она станет такой же наркоманкой в этом деле, как и ты.

Я засмеялся и, встав, хлопнул Андрюху по плечу:

– В остальном живи, как получится, но если замутишь с какой феминой, помни, что я тебе сказал. Попробуй дать ей в постели то, что ждет от этой близости она, хотя… – я задумался, – тут еще хрен угадаешь, они ведь молчат в основном, желания свои не озвучивают. А нам, откуда знать? В общем, забей, и все! Что бы ты ни делал, все равно что-то будет не по ней, так уж они устроены.

– Блин, вот ты меня загрузил, командир, – пробормотал Андрюха вставая. – Если так, то, поскольку детей я пока заводить не хочу, не проще ли мне снимать проститутку? Деньги ты мне платишь хорошие, могу себе позволить.

– Как знаешь, – пожал плечами я. – С одной стороны, это выход. Здесь, по крайней мере, все честно: ты платишь, она изображает удовольствие – и оргазм у тебя в кармане. Каждый получил что хотел, все довольны. С другой стороны, я бы, наверное, не смог, понимая, через, сколько рук она каждый день проходит, и что в этих руках (и не только в руках) держит. Решай сам.

Тут в прихожей раздался условный звонок, и Андрей, заглянув в глазок, сообщил:

– Жека нарисовался.

– Отлично, поехали!

***

«Авторская студия красоты» на Некрасова встретила меня улыбками персонала, почти с каждой девушкой у меня было что-то общее. Совсем необязательно близость, кстати. Если кто-то думает, что любая баба готова отдаться за исправленный носик, то он глубоко заблуждается. Случаются, конечно, и такие, но это точно не большинство. Я бы даже сказал – исключение, остальные пытались отыскать другие пути, а многие даже не пытались. Сейчас, когда я перестал практиковать лепку тел, но зато стал способен исцелить любую болезнь, интерес ко мне среди девчонок Котельниковой, как она сама их называла, кажется, только возрос. Оно и понятно, красота – это, конечно, прекрасно, но здоровье все же важнее.

– Выспались, Светлана Ивановна? – спросил я, заходя в кабинет к хозяйке заведения.

– Привет, Олег! – рассеянно ответила она, не отрываясь от экрана ноутбука. – Садись, я сейчас закончу. И – да, я выспалась, а за Ивановну потом отомщу.

Она на секунду повернула ко мне свое лицо и показала язык. Ну, что ты будешь делать, взрослая женщина, а ведет себя порой как девчонка. И я этому очень рад, такой она мне нравится больше.

Пройдя к кофемашине, я выбрал себе американо, любуясь аппаратом и думая о том, что надо бы и мне приобрести такой. Это вам не моя древняя рожковая кофеварка, это вещь! Хотя, если честно, мне почему-то вкус кофе дома казался более насыщенным. Пожалуй, не буду менять пока. Я по натуре человек довольно консервативный, и если что-то меня устраивает, то я буду пользоваться этим, пока не сломается, ну или пока вожжа под хвост не попадет. Такое тоже бывает, отсюда все мои вообще ненужные покупки.

Прихватив чашку (настоящую красивую чашку, а не какой-то бумажный стаканчик), я уселся в удобное кресло и стал любоваться Светланой. Она мне очень нравилась, сам делал! Я ухмыльнулся, а она, конечно, спросила:

– Чему улыбаешься?

Вот, скажите, как они это делают? Она же смотрела в экран, а не на меня! Все же женщины очень странные существа, недаром раньше их в колдовстве частенько обвиняли. С другой стороны, вы знаете хоть одного мужчину-гадалку? Я, например, ни разу не слышал. Всегда только женщины этим занимаются. Так, может, не так уж были неправы деятели инквизиции, возможно, они знали что-то, о чем подзабыли сегодня? Но Котельниковой я, естественно, этого не сказал. Сказал то, что ей понравится:

– Тобой любуюсь, красавица моя, слюни пускаю.

Она весело рассмеялась и погрозила мне пальчиком, не отрывая взгляд от экрана. Тогда я встал, выглянул в коридор и спросил у стоявшего за дверью Сергея:

– Кофе будешь?

– Олег! – возмутился тот. – Зачем ты меня провоцируешь? Я на работе и не имею права отвлекаться!

Я подмигнул ему и закрыл дверь. Зря я, конечно, так делаю, безопасность важна, это отсутствие неприятных событий в последнее время меня так расслабило. И в очередной раз подумал, что такие панибратские отношения с телохранителями, меня однажды погубят. Но я не мог с ними по-другому, они же мне друзья, кто еще из людей был в Веере, – там же, где я? Ладно, пусть бдят. И я вернулся на место, тем более что Котельникова уже закончила свою медитацию перед монитором и обернулась ко мне. Ее наманикюренный пальчик поманил мен, я вскочил, и мы скрепили утро долгим поцелуем. Хм, интересный сегодня вкус у ее помады.

– Есть что-то на сегодня? – спросил я, все же вернувшись в кресло.

– Шесть диагностик, первая, кстати, уже через пятнадцать минут.

– Все общие?

– Да, полная расширенная диагностика. По результатам буду говорить с клиентами сама, ты мне, главное, как обычно, предоставь полный анализ.

– Само собой, – кивнул я. – Тогда я пошел готовиться?

– Давай, Олежа, список скинула тебе на почту.

В кабинете, включив комп, я открыл почту и пробежал глазами список сегодняшних клиентов. Четыре женщины и двое мужчин, обычное соотношение, почему-то женщины больше заботятся о своем здоровье, мужчины в этом отношении легкомысленны: пока совсем не припрет, к врачу ни ногой. Хотя, конечно, встречаются разные и женщины, и мужчины.

Здесь зашла медсестра по имени Вера, женщина лет под сорок, но очень хорошо выглядящая. Впрочем, других Котельникова не держит. Персонал, считает она, должен своим внешним видом демонстрировать пользу предлагаемых салоном процедур.

– Здравствуйте, Олег Игоревич, – поприветствовала она меня. – Там уже первый пациент ожидает.

– Здравствуйте, Вера Дмитриевна, – ответил я, взглянув на часы на мониторе. – Через пару минут приглашайте.

После чего встал, натянул халат с логотипом заведения и бейджиком, и снова уселся за стол. Открыл файл с формой учетной карты пациента, и стал заполнять строчки с ФИО, заглядывая в листок: Каретников Александр Николаевич, полных лет – сорок два. В списке, который дала мне Светлана, в скобках после фамилии значилось: «Газпром, топ-менеджер», но эту информацию я заносить не стал. И так ясно, что мой кабинет бедные люди не посещают, и это меня порой, если честно, бесит. Так надоело смотреть на эти надменные рожи, считающие всех остальных прислугой! Наверное, из-за того, что иногда во мне просыпается совесть, я недавно взял под свою опеку детский дом-интернат на Чкаловской. Это помогает мне ощущать себя нормальным человеком… ладно, пусть адамом.

Дверь открылась, и в кабинет вошел человек небольшого роста, в очень дорогом, даже на мой некомпетентный взгляд, костюме.

– Здравствуйте, доктор, – произнес он внушительным голосом, привыкшим отдавать распоряжения.

– Здравствуйте, Александр Николаевич, – ответил я. – Пожалуйста, садитесь и давайте сначала мы с вами заполним карту пациента, так положено.

Ну и началось обычное, скучное, но неизбежное: что, где, когда, на что жалуетесь? Это было нужно не мне, это было нужно для него, чтобы создать видимость серьезного обследования и, по сути, просто набить себе цену. Поэтому опрос был длительный, очень внимательно выслушиваемый и тщательно записываемый. Все, что было нужно мне, так это просто положить ему руку на любую открытую часть тела для того, чтобы увидеть всю картину состояния его организма. Но так делать было нельзя ни в коем случае, поэтому спектакль продолжался: за свои очень немаленькие деньги человек должен увидеть, что врач старается, что он очень внимателен к нему, что для него важно каждое твое слово и т.д. И все это продолжается не менее получаса, когда, наконец, я подхожу к главному. Прошу мужчину раздеться по пояс, потом внимательно выслушиваю через стетоскоп, он у меня классный, настоящее немецкое качество – Little Doctor LD Cardio. Головка оснащена двумя звукопроводящими каналами, что обеспечивает качественную акустику, диапазон частот широкий: от 200 до 500 Гц. В общем, то, что надо, и на пациента впечатление должно производить, типа у нас здесь все самое лучшее. Потом измерил ему давление, тонометр, кстати, у меня тоже классный, японский – OMRON M7 Intelli IT, хотя это все тоже больше для понтов, вы понимаете.

И лишь после всей этой «пыли в глаза», я, наконец, приступил к настоящей диагностике. Попросил пациента лечь на удобную кушетку и стал водить рукой по его груди и животу, потом велел перевернуться, и то же самое провернул со спиной. Понты, понты и еще раз понты – наше всё, но это важно. Наконец, я остановил левую руку в одном месте и, попросив его полежать некоторое время спокойно и молча, правой рукой стал записывать в блокнот на специальной подставке все, что видел.

Возрастных изменений было много, но все, в общем, вполне в норме для его возраста, видно, что мужик следит за своим здоровьем. Ничего сверхкритичного, но при этом всё вместе существенно понижает качество жизни. Так он может жить еще многие годы, просто с каждым годом чувствовать себя будет немного похуже. В основном именно так и живут все люди.

Я попросил его одеться и подождать, а сам быстро перенес все свои записи в электронную карту пациента, и отправил ее Котельниковой. После чего обернулся к самому Каретникову и честно озвучил все, что увидел, резюмировав:

– Итак, Александр Николаевич, подводя итог, могу сказать следующее. В целом для своего возраста вы относительно здоровы, так что спокойно можете продолжать так жить и дальше. Если же хотите улучшить качество своей жизни, и вновь почувствовать себя молодым и полностью здоровым, то это тоже в моих силах. Сейчас, пожалуйста, пройдите к Светлане Ивановне, где она вам все подробно объяснит, и, если надумаете, назначит вам время для посещения.

Он ушел, а я стал готовиться к приему следующего пациента, который должен был подойти через полчаса. А в голове всплывали картины недавнего прошлого.

Глава 4

– Ты обязан отчислять в фонд нашего Сообщества двадцать пять процентов от всех твоих доходов ежемесячно. Таковы общие правила.

Я удивленно распахнул глаза, оглядывая собравшихся людей, нет, не людей – адамов. Всего их было семеро: четверо мужчин и три женщины. Мне объяснили, что они представляют собой управляющий Совет Сообщества адамов нашего государства. Странно, ни отец, ни друг отца Иван, никогда прежде ни о существовании Сообщества, ни о том, что есть некий управляющий Совет, не упоминали ни словом. При этом, как выяснилось, Иван был одним из членов этого самого Совета. Я попытался поймать его взгляд, но он все время смотрел куда-то в сторону и, кстати, молчал все время разговора. Только при встрече крепко пожал мне руку и улыбнулся.

– Не понимаю, – пожал я плечами. – Я не помню, чтобы когда-то выражал желание вступать в ряды какого-то Сообщества, и я не давал согласия на то, чтобы мной управлял некий Совет. С какой стати я должен делиться с вами честно заработанными мной деньками?

– Ты являешься членом нашего Сообщества по праву рождения, – мягко, но твердо ответил мужчина, – если я не ошибаюсь, представившийся Евгением. Они все выглядели очень молодо, но их глаза выдавали их. Даже у самой молодой с виду девушки, которой я не дал бы больше двадцати двух – двадцати трех лет максимум, был взгляд пожилой женщины. Не знаю, как это так получалось, но, думаю, без работы Скульптора здесь не обошлось. Интересно. В стране есть еще один Скульптор, или у них договор с теми самыми, где-то прячущимися, таинственными африканскими ребятами? Я слышал, есть еще какой-то японец. Возможно, это его рук дело… или я чего-то не знаю. Впрочем, сейчас все это неважно. Я вновь прислушался к тому, что говорит Евгений, который здесь был кем-то вроде председателя.

– Ты являешься членом сообщества адамов по праву рождения, как, к примеру, ты являешься гражданином государства. И как гражданин государства платит налоги просто потому, что он гражданин, так и ты, как адам, обязан отчислять процент от своих доходов сообществу.

Я немного подумал и ответил:

– Плохой пример. Государство выдавало пособие моей матери, пока я был маленький. Потом бесплатно воспитывало и учило меня, начиная с ясельной группы и заканчивая институтом. Государство предоставляет мне бесплатную медицинскую помощь, хорошую или плохую, но предоставляет. Государство охраняет меня и защищает при помощи полиции и армии. Опять же, плохо ли, хорошо, но оно берет на себя такую ответственность. И за все это оно вычитает у меня тринадцать процентов с заработанных мною средств. Это я, по крайней мере, могу понять. А вот за что я должен платить вам, я, простите, не понимаю. Может быть, вы мне объясните?

Я внимательно посмотрел на всех. Кто-то хмурился, кто-то откровенно улыбался, кто-то с интересом разглядывал меня. Неожиданно Иван поймал мой взгляд, подмигнул и вновь отвел глаза. Я заметил, что Евгений собирается что-то сказать, но не дал ему этого сделать продолжив:

– Что вы сделали для меня? Может быть, как-то поддержали в те долгие годы, когда я страдал от болезни? Утешили, объяснили, что все скоро закончится? – Нет. Тогда, может быть, вы что-то объяснили мне тогда, когда во мне проснулся дар, раскрыли его природу, руководили моим становлением, как одаренного адама? Может быть, вы учили меня с ним обращаться? Или помогли мне тогда, когда меня загребла Контора и закрыла в камере? А когда на меня вышел террорист со своим заказом? А когда я дважды умирал от незнания границ своих способностей? Когда меня похитила иностранная спецслужба, вы пришли мне на помощь? А когда наши спецслужбы сцепились между собой за обладание моей незаменимой тушкой? На все вопросы ответ один: нет. Вы и пальцем не пошевелили, лишь с интересом наблюдая: интересно, а как он из этой ситуации выберется? Удастся ему или он умрет?

Я выдохнул и вновь оглядел всех собравшихся на широкой террасе этого уютного домика, находящегося непонятно где. Они молчали, а я – нет.

– Да, однажды мне помог Иван, вернул к жизни. Но вот что я хотел бы узнать. Скажите, Иван, это было решение Совета или ваша личная инициатива?

И по тем заинтересованным взглядам, что скрестились на Иване, я уже понял: Совет ничего не знал, и не имеет к тому происшествию никакого отношения.

– Ай, молодец, Ваня! – громко прокомментировала девушка с ярким коктейлем в руках. Она даже поставила фужер с коктейлем на столик и демонстративно захлопала в ладоши.

– Это правда, Иван? – спросил господин председатель.

Иван пожал плечами и спокойно ответил:

– Да, это правда. Я не мог поступить иначе, его отец – мой друг, и я знаю Олега с пеленок.

– Ладно, – с угрозой в голосе ответил Евгений. – Мы поговорим об этом позже.

– Что и требовалось доказать, – подытожил я. – В итоге вопрос все тот же: с какой стати я должен вам что-то платить? И на что вообще идут эти деньги? Вы вообще, чем занимаетесь, уважаемые адамы, как Совет?

– Согласно Уставу, мы координируем деятельность Сообщества адамов, – неожиданно ответила девушка, сидящая в углу и до этого момента молчавшая. Вроде бы Татьяной ее зовут. – И, между прочим, мы собирались, когда у тебя, Олег, проснулся дар, и обсуждали этот вопрос. До того, как дар не проснется, адам не может быть членом нашего Сообщества и, в частности ты им и не был. Это ответ на часть твоих вопросов, Олег.

– Ладно, ладно…, – я переваривал услышанное. – Хорошо, пусть так. Могу ли я узнать, что в тот раз решил Совет в отношении меня?

– Наблюдать и ни во что не вмешиваться, – громко прозвучал голос Ивана. – Вот такое, Олег, было решение Совета. Не вмешиваться даже в том случае, если тебе будет грозить смертельная опасность. Именно поэтому в тот раз я действовал один, по сути, нарушив решение Совета. Я не был согласен с этим решением, но все решает большинство голосов.

– Это так… умилительно, – медленно ответил я, подбирая слова. Хотелось сказать грубее, сильно грубее, но я легко сдержался. Уроки Вилоры не прошли даром: эмоции проявлялись лишь в том случае, если я считал это необходимым. Во всех остальных случаях мой покерфейс был непробиваем. – Так, на что же вы тратите собираемые с адамов деньги, дамы и господа?

Тишина повисла на террасе, лишь птички щебетали в раскинувшемся возле дома ухоженном саду, скорее даже небольшом парке.

– Деньги идут на уставные цели, – наконец, глухо ответил Евгений.

– И что же это за цели? – поинтересовался я, впрочем, уже даже не рассчитывая на честный ответ.

– Все они служат на благо всему Сообществу и каждому адаму в частности.

Услышав ответ, я медленно покачал головой:

– Общее благо, понятно. Понятие настолько абстрактное, насколько и не формулируемое. Мой ответ: нет. Вы не получите от меня ни копейки. По крайней мере, до тех пор, пока я точно не буду знать, на что конкретно будет использован каждый пожертвованный мною рубль.

– В таком случае, – Евгений впился взглядом в мои глаза, – ты будешь исключен из Сообщества.

Естественно, в моих глазах отражалась лишь скука, то есть то, что я и хотел показать. Отвечать я не посчитал нужным: жил я без этого Сообщества, буду жить и дальше. Ничего в моей жизни не изменится. Кстати, надо будет расспросить маму с бабушкой обо всем том, о чем я сегодня впервые услышал.

Впрочем, удивляться тут нечему: что-то подобное должно было существовать. Люди издавна сбиваются в кружки по интересам. Странно лишь то, что я это слышу только сегодня.

Не видя реакции с моей стороны, председатель по имени Евгений обернулся к сидевшим на террасе адамам:

– Прошу голосовать, уважаемые члены Совета. Кто за то, что бы исключить чистого адама Олега Винограда из Сообщества, прошу поднять руки!

И, подавая пример, первым высоко поднял руку сам. Я с интересом наблюдал за этим, как мне казалось, фарсом. В результате из семи адамов Совета за мое исключение проголосовали еще трое. Трое воздержались, Иван проголосовал против.

– Большинством голосов Олег Игоревич Виноградов исключен из Сообщества адамов нашей страны. Решение вам понятно, Олег? – Евгений внимательно смотрел на меня.

– Да, – коротко ответил я. – И что из этого следует?

– Из этого следует, что вы отныне лишены нашего покровительства и защиты как в отношении адамов нашей реальности, так и в отношении любых сил Веера миров, а также всех враждебных адамам сил вне Веера.

Хм, как интересно, а до этого, я, получается, имел над собой некое покровительство и защиту? Интересно, в чем сие выражалось? Это было интересно, но я не стал расспрашивать.

– Я могу идти?

Евгений кивнул, а Иван, встав с места, махнул мне рукой:

– Подожди меня, я провожу.

И уже через минуту мы вышли с ним через неприметную дверь прямо во двор моего дома.

– Кофе угостишь? – Иван положил руку на мое плечо.

– Почему бы и нет? – улыбнулся я, и мы пошли в сторону парадной.

***

Уже сидя на кухне, после общих и ни к чему не обязывающих слов, я, наконец, спросил, о чем думал:

– Так чем же на самом деле мне грозит исключение из Сообщества, о котором я только сегодня узнал?

– Надеюсь, ничем, – мягко улыбнулся Иван. – Особенно после твоего триумфального возвращения из Веера. Главное, чтобы твоя охрана была предельно бдительна всегда.

– Об этом, значит, тоже известно, – констатировал я.

– Кому надо, тот знает, – Иван сделал глоток из чашки. – Совет поддерживает связь с адамами Веера через Всемирный Совет Сообщества чистых адамов нашей реальности.

– Есть и такой? – удивился я.

– Есть, есть, – кивнул Иван. – Чего только у нас нет! Есть даже Вселенский Совет Сообществ адамов всех миров Веера. В общем, бюрократия у нас такая же, как у людей.

Иван рассмеялся и откинулся на спинку стула. А я подумал, и задал следующий вопрос:

– Ты сказал «надеюсь, ничем», то есть теоретически это может чем-то грозить?

– Да, – взгляд Ивана стал серьезным. – Теоретически, может.

– И чего же я должен опасаться?

Иван помолчал, оглядывая мою кухню, потом вздохнул и, наконец, родил ответ:

– Чисто теоретически, бывали случаи, когда чистых адамов похищали. Всегда это случалось только с «дикими». «Дикими» мы называем, как ты уже догадался, тех адамов, которые не состоят в Сообществе. И поэтому Сообщество не предпринимало никаких действий, если, например, за них требовали выкуп.

Он посмотрел на меня, но я молча ждал продолжения рассказа.

– Иногда диких чистых адамов похищают международные бандитские синдикаты, тоже состоящие из диких адамов. Эти чаще всего продают их на невольничьем рынке, которые существуют в некоторых мирах, не входящих в содружество Веера.

– А что, выходит, есть и такие? – удивился я.

– Я же сказал, Олег: чего у нас только нет! Есть такие миры, что… – он помолчал, покачал головой, и лишь потом продолжил:

– Но это как раз не самое страшное, хотя очень неприятное. В этом случае тебя, скорее всего, купит какой-то богатей из неприсоединившихся миров, и будешь ты лечить того, на кого он укажет. Хороший бизнес для него, но и ты в целом будешь жить неплохо. Если, конечно, забыть, что фактически ты будешь считаться собственностью хозяина. Страшнее другое.

Иван надолго замолчал, уставившись в одну точку и изредка делая глоток из чашки. Я не торопил, давая ему собраться с мыслями.

– Есть в мире силы, Олег, которые, мягко говоря, очень не любят адамов.

– Да ладно! – не удержавшись, хохотнул я. Просто я давно думал о чем-то подобном. Ну, просто не может быть все так хорошо и гладко, не в сказке живем. И кто же они такие?