Читать книгу: «Ермак. Противостояние»

Name: Ермак. Противостояние
Author: Игорь Валериев
ISBN: 978-5-17-180696-5

Игорь Валериев

Шрифт:

Посвящается моей любимой жене
и музе Людмиле за ее помощь и поддержку

Серия «Попаданец»

Выпуск 201

Цикл Игоря Валериева

ЕРМАК

Ермак. Начало

Ермак. Телохранитель

Ермак. Личник

Ермак. Поход

Ермак. Отряд

Ермак. Контртеррор

Ермак. Война

Ермак. Интервенция

Ермак. Революция

Ермак. Регент

Ермак. Противостояние

Пролог

Я не спеша шел по аллее Гатчинского парка, направляясь к Адмиральским воротам, и дышал полной грудью, наслаждаясь солнечным весенним утром. Сегодня было воскресенье 26 марта 1905 года по юлианскому календарю, по которому жила Российская империя, или 8 апреля по григорианскому календарю, по которому жили практически все остальные страны, и вот уже прошла неделя, как Германия ведет боевые действия на территории Бельгии.

Вторжение германских войск в Бельгию стало поводом для Великобритании объявить войну Германии. Согласно Конвенции 1839 года, или Лондонскому договору, европейские державы, включая и Российскую империю, признавали и гарантировали независимость и нейтральный статус Бельгии, а также независимость Люксембурга.

К тому же в Лондоне придавали исключительное значение бельгийскому побережью, которое могло стать плацдармом для удара по Англии. Поэтому вторжение германских войск в Бельгийское королевство дало английскому правительству повод для вступления в войну. Второго апреля Лондон пообещал Парижу, что британский флот будет защищать атлантическое побережье Франции, Бельгии и район Ла-Манша. Третьего апреля британское правительство предъявило Берлину ультиматум, требуя безоговорочного соблюдения нейтралитета Бельгии. Немцы на ультиматум не ответили, и поздним вечером Великобритания объявила войну Германии.

Российская империя на основании первой статьи Гогландского соглашения, которая гласила, что «в случае если одна из двух империй подвергнется нападению со стороны одной из европейских держав, союзница ее придет ей на помощь в Европе всеми своими сухопутными и морскими силами», уведомила пятого апреля по григорианскому календарю Францию об объявлении ей и британскому королевству войны. Тем самым Россия исполнила союзнический долг перед Германской империей.

Английского посольства в Российской империи не было, поэтому правительству Великобритании объявление войны было отправлено телеграммой. Плюс к этому во всех российских пятничных газетах 23 марта (или 6 апреля по григорианскому календарю) вышло обращение регента к подданным Российской империи, в котором он объяснял, почему Россия объявила войну Франции и Англии.

Суть сводилась к тому, что мы имеем долг перед Германской империей, которая в октябре 1901 года, прислав свои корабли в Финский залив, помогла защитить столицу от нападения британского флота, поддержавшего гвардейцев-мятежников.

И теперь, когда подлые англичане, вторгшиеся в Русский Туркестан в прошлом году, помогавшие Японии в ее захватнической войне на Дальнем Востоке, объявили войну Германии, Российская империя не может стоять в стороне. Она просто обязана помочь своему союзнику в его противостоянии с – Англией и ее союзницей Францией.

Вот такие выкрутасы большой политики в этом мире, в отличие от моего прошлого-будущего, где Россия входила в состав Антанты и воевала против Германии. Правда, это событие случилось в 1914 году, а в марте 1905 года в том моем мире еще шла Русско-японская война, и впереди была Цусима. Здесь же она уже закончилась, причем нашей убедительной победой. Александр III прожил на шесть лет дольше, чем в моем мире, и прожил бы еще много лет, если бы его не отравили, а вот Николай II прожил на тринадцать лет меньше, и его, как и отца, убили англичане.

Такое понятие, как «мое прошлое-будущее», объясняется тем, что почти семнадцать лет назад сознание, душа или матрица гвардии подполковника Аленина Тимофея Васильевича, то есть моя, перенеслась каким-то необъяснимым образом из две тысячи восемнадцатого года в одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. И попала она в тело четырнадцатилетнего казачонка Тимохи Аленина из станицы Черняева Амурского казачьего войска.

За эти почти семнадцать лет я прошел нелегкий путь от казачонка-пастуха до генерал-майора Свиты Его Величества, начальника Аналитического центра и верного соратника российского императора Николая II, а после его убийства стал, можно сказать, поверенным в делах вдовствующей императрицы Елены Филипповны и регента великого князя Михаила Александровича. Да! Я теперь еще и «ваше сиятельство», граф Аленин-Зейский и рыцарь-капитулянт ордена Черного Орла с возведением в германское дворянство. Жаль, Вилли баронство не дал. А то бы русский граф да немецкий барон! Не срослось пока. Шутка.

А началось все с того, что я летом одна тысяча восемьсот девяносто первого года закрыл своим телом от пули тогда еще цесаревича Николая Романова, возвращавшегося из Восточного путешествия. Потом была учеба в Иркутском юнкерском училище, первое офицерское звание. От императора Александра III за спасение сына получил орден Святого Георгия четвертой степени, потомственное дворянство и приставку Зейский к фамилии.

По указанию государя был телохранителем у Николая, когда отец направил его наместником на Дальний Восток. Еще два раза предотвратил покушения на цесаревича. Потом гонял хунхузов на границе с Китаем, затем академия Генерального штаба, участие в походе в Китай, где отличился при штурме фортов Таку и арсенала Тяньцзиня, отметился в обороне Благовещенска и в рейде отряда генерала Ренненкампфа.

Далее злодействовал в тайной войне с Британией, чьи агенты отравили в конце лета одна тысяча девятисотого года императора Александра III, императрицу Марию Федоровну, великого князя Георгия и великую княгиню Ольгу. В ответ, по приказу Николая II, небольшой группой агентов под моим руководством был взорван главный храм английских масонов в Лондоне во время проведения храмового совета верхушки посвященных.

На этом совете присутствовал Великий мастер Объединенной Великой ложи принц Уэльский; при известии о его гибели королеву Викторию хватил удар. На похоронах матери и сына в результате точной стрельбы к «жертвам фениев» добавились премьер-министр маркиз Солсбери и еще несколько представителей Тайного совета Великобритании.

Потом при поддержке «бриттов» великий князь Владимир Александрович организовал в России гвардейский переворот, который сотрудниками Аналитического центра при моем скромном участии был предотвращен, из-за чего великий князь с сыновьями и приличным количеством гвардейских генералов и офицеров раньше времени отправились на тот свет.

Тогда нам очень помог Вильгельм II, который пришел в Финский залив с большой эскадрой своих кораблей, не дав английской эскадре броненосцев поддержать гвардейский мятеж в Санкт-Петербурге. Тогда же был подписан союзнический договор между Россией и Германией, который полностью изменил политический, военный и экономический расклад в Европе.

Как попаданец, я не мог не заняться «прогрессорством» в этом мире. Самым важным своим успехом считаю появление пенициллина, благодаря которому спасены уже сотни тысяч жизней. Также с моей подачи российская армия снабжена большим количеством пулеметов Мадсена и Максима.

Эти изобретатели приняли подданство русского императора, построили заводы и теперь клепают оружие, которое в больших объемах идет на вооружение российского военного ведомства. Во многом благодаря этим пулеметам, гранатам, а также новой тактике боевых действий мы победили на суше в Русско-японской войне, захватив Корею и остров Хоккайдо.

На море при помощи созданного мною отряда боевых пловцов и торпедных катеров удалось значительно проредить японский флот, включая англо-японские корабли. Георг V пошел на беспрецедентный шаг, продав-передав Японии шесть броненосцев и четыре броненосных крейсера вместе с экипажами. Но это Японии не помогло, и во время Цусимского сражения англо-японский флот перестал существовать.

На суше же в это время наши войска в Корее добили остатки японской армии, десантом захватили Хоккайдо, предварительно с дирижабля разбомбив стратегически важные объекты острова. Сбросили обычные, а не зажигательные бомбы рядом с дворцом японского императора, как бы намекая, что в следующий раз микадо может и не пережить бомбежки.

Все это вместе привело к капитуляции Японии и ее выходу из противостояния с Российской империей. Однако это не остановило Георга V – англичане без объявления войны начали вторжение через территорию Афганистана в Русский Туркестан.

Мне пришлось срочно по приказу Николая II отправляться в Ташкент для руководства операцией «Карусель», предусматривающей возведение на трон нового эмира Афганистана Исмаил-хана. В результате проведения первого этапа операции восставшие афганцы и русские войска разгромили тридцатитысячную западную группировку британцев, освободили Кабул и заперли перевалы Памира. В результате этого около пятидесяти тысяч английских солдат и офицеров оказались отрезанными от Британской Индии и сдались в плен.

И в этот момент неизвестный убивает Николая II. А потом совершает покушение на девятилетнего Александра IV, во время которого убийцу российского императора задерживают. Проведенное расследование показывает, что убийство и покушение проведено по прямому приказу Георга V.

Российская империя наносит ответный удар. Британский монарх убит снайперской парой из курсантов Аналитического центра, а русские дирижабли под командованием Сандро атакуют на рейде Портсмута – английский флот Канала, уничтожив несколько новейших броненосцев-линкоров противника.

Вильгельм II, впечатленный успехами России в необъявленной войне с Британией, предлагает регенту Михаилу Александровичу совместно разгромить Францию и Англию. Получив согласие, германские войска 1 апреля 1905 года начали боевые действия, вторгнувшись на территорию Бельгии. И вот уже неделю пытаются захватить крепость Льеж, так как бельгийцы не захотели мирно пропустить германские войска через свою территорию, а начали против них боевые действия в надежде на скорую помощь Англии и Франции.

Крепость Льеж представляла собой двенадцать главных фортов, из которых шесть больших и шесть малых, плюс двенадцать промежуточных. В самом городе была цитадель. Каждый форт сам по себе сильная крепость с железобетонными укреплениями, подземными казематами, глубокими рвами, прожекторами на наблюдательных вышках, орудиями и пулеметами.

Форты располагались на обоих берегах реки Маас на расстоянии нескольких километров от города. Основные постройки фортов были расположены под землей, на поверхности насыпь с башнями. Постройки фортов защищены бетоном, артиллерия была прикрыта броневыми башнями. Крупные форты получили одну двухорудийную башню с броней толщиной 15 сантиметров, две двухорудийные 12-сантиметровые башни и две одноорудийные 21-сантиметровые башни. Небольшие форты имели две одноорудийные 12-сантиметровые башни и одноорудийную 21-сантиметровую башню. Также форты имели по девять выдвижных броневых башен с 57-миллиметровыми противоштурмовыми пушками и станковые пулеметы «Гочкис». Оборону крупных фортов осуществляли гарнизоны из четырехсот солдат, небольших укреплений – около ста человек.

Гарнизон крепости Льежа состоял из двенадцати крепостных пехотных батальонов, трех артиллерийских полков, инженерного батальона. Он был дополнительно усилен 3-й пехотной дивизией. Всего в районе Льежа собрано около сорока тысяч солдат и офицеров. И сейчас они уверенно оборонялись против германских войск.

На захват Льежа была направлена германская Маасская армия, которая перед наступлением была сосредоточена в районе городов Ахен, Эйпен, Мальмеди, Линьевиль. В эту армию входили шесть усиленных пехотных бригад и кавалерийский корпус из трех кавдивизий. В каждой бригаде было шесть-семь баталь-онов, один эскадрон и три полевых батареи. Всего в эту группировку входило тридцать три тысячи штыков и сабель при ста двадцати четырех орудиях, включая четыре тяжелые мортиры.

Честно говоря, когда фон Шлиффен рассказывал о своем плане разгрома Франции, Куропаткин задал вопрос, каким образом германские войска, не имея трехкратного превосходства, собираются брать бельгийские крепости, если Леопольд II откажется мирным путем пропустить их через свою территорию.

На это граф самодовольно ответил, что король Бельгии должен понимать, что даже после мобилизации вся его армия не дотянет до четырехсот тысяч человек, из которых двести тысяч – малообученные солдаты, которые служат в резервных частях и гарнизонах крепостей. А один кадровый немецкий солдат стоит трех резервистов. И в настоящий момент кадровая армия Германской империи составляет почти восемьсот тысяч человек. Плюс к этому больше миллиона резервистов. Ландвер составляет два миллиона, а ландштурм почти полтора миллиона человек. Поэтому о каком сопротивлении Бельгии доблестным германским войскам может идти речь?.. Это мне потом Михаил рассказал.

Ранним утром первого апреля германцы пересекли границу Бельгии, а уже вечером, получив отказ от коменданта крепости Льеж пропустить дальше германские воинские части и увидев взорванные мосты через реку Маас, боши после артиллерийской подготовки пошли на штурм фортов Льежа. Германское командование надеялось взять крепость одной мощной и быстрой атакой. Войска должны были прорваться через цепь фортов, захватить город и все пути сообщения.

Но реальная действительность для германцев оказалась удручающей. Во-первых, бельгийские форты практически не пострадали от артиллерийского огня. Во-вторых, ответный огонь бельгийских орудий и пулеметов буквально скосил передовые германские части, пытавшиеся прорваться в промежутках между фортами, которые защищали несколько линий окопов в полный рост с бельгийскими пехотинцами.

Несмотря на то, что германская военная мысль считается сейчас передовой, немецкие командиры атаковали по старой методике: солдаты шли плотными рядами, что вызвало большие потери среди них. Немцы двигались буквально через горы из своих трупов и раненых. В некоторых местах им удалось подобраться к передним скатам бельгийских укреплений, но здесь их встретил убийственный ружейно-пулеметный огонь.

Первую атаку бельгийцы успешно отбили. Вся Бельгия ликовала – победа! А вся Европа восхищенными статьями в газетах поддержала бельгийцев в их самоотверженной борьбе за свою независимость. В генштабе королевства некоторые горячие головы во главе с наследником престола Альбертом даже предложили перейти в контрнаступление и довершить разгром противника, но Леопольд II, который принял на себя командование армией, не утвердил этот план.

В ночь с пятого на шестое апреля германские войска пошли в новое наступление. На левом фланге бельгийские войска отбили атаку двух объединенных германских бригад, наступавших между реками Урта и Маас. Германские части пришли в беспорядок, бельгийцы отбили селение Угре и к вечеру шестого отбросили немцев в район Эне и Спримона.

Наступление в центре также провалилось, немцы отступили к Менье. На правом фланге 27-я германская бригада была остановлена бельгийцами у селений Шерата и Вандра. Подразделения 34-й бригады, которые поздно вечером пятого апреля смогли переправиться через Маас у Визе, вступили в тяжелый бой у Герсталя. Бельгийцы подтянули подкрепления и отбросили немцев к Ликсу.

Правда, эти успехи привели к исчерпанию резерва бельгийских полевых войск, сосредоточенного у Шартреза, но и германцы выдохлись, не ожидая от бельгийцев такого упорного сопротивления. Да и потери в немецких частях, участвовавших в штурме, были значительными – намного выше расчетных.

Откуда мне все это известно? Очень просто. С Королевством Бельгия Российская империя боевых действий не ведет, в состоянии войны не находится, соответственно, российский посланник в Бельгии – тайный советник Николай Николаевич Гирс – продолжает исполнять свои обязанности, передавая подробную информацию о боевых действиях и обстановке в королевстве.

Леопольд II через Гирса отправил российскому правительству послание, в котором просил повлиять на Вильгельма II как союзника и призвать его признать нейтралитет Бельгии, выведя свои войска с ее территории. В противном случае он разрешит Англии и Франции ввести в свое королевство их воинские части для защиты суверенитета Бельгии. И эти действия поддержат все цивилизованные страны.

И это действительно будет так. Тем более германцы опять отличились в своем отношении к мирным жителям. Во многих европейских газетах перепечатали статью и фотографии из бельгийской католической газеты «L'Avenir», в которой рассказывалось о ставших известными случаях убийств мирных бельгийцев после отступления германских войск во время первого штурма Льежа.

Так, в коммуне Мелен боши расстреляли двадцать человек, в том числе девятилетнюю девочку. Расстрелу по подозрению в атаке на немецких солдат подверглись также около пятидесяти жителей коммуны Сумань. Недалеко от поля, на котором их расстреляли, было найдено потом еще около двадцати трупов мирных жителей, среди которых убитая тринадцатилетняя девочка. И эта информация была подтверждена страшными по своей сути фотографиями.

Дальше – больше. Разъяренные поражением при атаке форта Флерон во время второго штурма Льежа, немецкие солдаты, отступив в ранее захваченные населенные пункты, принялись поджигать в них дома и убивать всех мирных жителей, казавшихся им подозрительными. С шестого по седьмое апреля германцами в Эрве было сожжено около трехсот домов с находящимися внутри жильцами, не имевшими возможности покинуть строения из-за намеренных выстрелов немецких солдат в оконные и дверные проемы.

Последние сведения пришли из Бельгии от Гирса вчера вечером, и Михаил долго не мог поверить, что такое возможно. Ведь германцы – цивилизованная нация. И когда Шлиффен делал доклад, то утверждал, что германские войска пройдут через территорию Бельгийского королевства чуть ли не на цыпочках, не трогая мирных жителей и оплачивая нанесенный ущерб.

Пришлось напомнить регенту, как вели себя германцы с мирными жителями во время франко-прусской войны. Не рассказывать же ему, что творили немцы в СССР во время Великой Отечественной войны. В общем, вчера Михаил Александрович как-то подрастерял уважение к кузену Вильгельму и подданным Германской империи. И, судя по всему, что-то еще случилось экстраординарное, раз регент с утра срочно попросил прибыть к нему.

А вчера ведь договаривались, что этот воскресный день я проведу с семьей. Императрица отпустила мою жену с сыном ночевать в Приоратский замок и разрешила не появляться во дворце до понедельника. И тут такой облом. Ивушкин поднял с утра и довел просьбу-приказ великого князя.

Я остановился и пару раз глубоко вдохнул-выдохнул пьянящий весенний воздух, посмотрел на набухающие почки берез, и в голове всплыли строки песни: «И родина щедро поила меня березовым соком, березовым соком…»

Кстати, надо вспомнить песню всю и ввести ее в оборот. Замечательная же песня. Душевная и одновременно патриотическая. Сколько сейчас ребят несут службу в Китае, Средней Азии, где русских берез не увидишь. Да и в Германии их очень мало. Мне об этом друг рассказывал, который в Группе советских войск в Германии служил. А еще сразу вспомнилось, как я гладил стволы берез, оказавшись в лесу, когда после Афгана поступал в Рязанское десантное училище. Я же их почти два года не видел.

Заветную память храня обо всем,
Мы помним холмы и проселки родные,
Мы трудную службу сегодня несем
Вдали от России, вдали от России, —

всплыло само собой в моей памяти. И, вспоминая эту песню, напевая про себя, я решительно двинулся к Гатчинскому дворцу.

Глава 1
Краткое совещание

– Разрешите войти, ваше императорское высочество, – произнес я, стоя на пороге кабинета регента.

– Заходи, Тимофей Васильевич, и без чинов. Мы тут все свои, – произнес Михаил, показывая рукой на кресло около накрытого для завтрака чайного столика.

Кроме регента в кабинете присутствовал только Сандро, который приехал из Варшавы вчера в обед, чтобы проведать жену с детьми, которые продолжали жить в Гатчинском дворце. Заехал мимоходом, так как сегодня должен был уехать в Ярославль для приемки третьего дирижабля, а также проверки боевой готовности первой военно-воздушной эскадрильи из двенадцати боевых самолетов «Ястреб-1», которые можно было бы классифицировать в моем прошлом-будущем как истребители-штурмовики.

В разработке боевой версии самолета и в его постройке приняли активное участие профессор Жуковский, братья Райт, Сантос-Дюмон, Максим, Мадсен, Тринклер, Костович и многие другие энтузиасты воздухоплавания.

В результате их, не побоюсь сказать, титанической работы Российская империя получила вооруженный одномоторный двухместный расчалочный биплан У-2 с вылизанной профессором Жуковским в аэродинамической трубе схемой. Конструкционный материал каркаса фюзеляжа – сосна. Соединения в каркасе выполнены на клее, также применяются шурупы и гвозди. Передняя часть фюзеляжа частично расчалена, задняя часть расчалена двухмиллиметровой проволокой вся полностью. Все это оклеивается льняным полотном и пропитывается в несколько слоев лаком.

Самолет имеет две верхние и две нижние плоскости крыла, соединительные стойками из дюралевых труб. Верхнее крыло вынесено вперед для улучшения аэродинамики самолета, кроме того, так обеспечивается хороший обзор экипажу. Плоскость крыла состоит из деревянного каркаса, обшитого полотном и также покрытого несколькими слоями лака.

Новый усовершенствованный мотор Тринклера – Костовича с аббревиатурой ТК-7, установленный на «ястребке» – так ласково начали с моей подачи называть этот боевой самолет, – представляет собой звездообразный четырехтактный поршневой мотор воздушного охлаждения мощностью сто десять лошадиных сил, что позволяет биплану развивать скорость семьдесят пять узлов, или сто сорок километров в час. Немыслимую для этого времени скорость.

Правда, такой результат был получен без вооружения, бомбовой нагрузки и стрелка-бомбардира. Но сто километров в час «Ястреб-1» с новым мотором уверенно выжимает с полной боевой нагрузкой и двумя членами экипажа у земли и на высоте в две версты.

Наличие двух баков по две корчаги общей вместимостью сто литров позволяет осуществлять по топливу беспосадочный полет на расстояние около двухсот морских миль, или на триста семьдесят километров, затрачивая на это около четырех часов.

Моторесурс ТК-7 составляет сто пятьдесят часов, что на пятьдесят часов больше, чем у шестой версии мотора Тринклера – Костовича. При этом и Тринклер, и Костович активно трудились над следующей версией пятицилиндрового звездообразного авиамотора, обещая значительно поднять как его мощность, так и моторесурс.

Экипаж «Ястреба-1» состоит из двух человек, которые размещаются в передней части фюзеляжа в двух открытых кабинах, одна за другой. Передняя кабина предназначена для летчика-пилота, а задняя – для стрелка-бомбардира, он же штурман-наблюдатель. Переговоры между собой экипаж осуществляет по переговорной трубе.

На вооружении самолета состоит шесть трехдюймовых фугасно-осколочных бомб – по три слева и справа на нижних крыльях в специальных держателях. А также один пулемет Максима и один пулемет Мадсена.

Пулемет Максима устанавливается впереди летчика и стреляет через винт с помощью синхронизирующего механизма, который является связующим звеном между валом двигателя и спусковым механизмом установленного пулемета. В результате выстрел производится только при отсутствии винтовой лопасти перед дулом пулемета. При этом темп стрельбы снизился на тридцать процентов, зато это позволило отказаться от водяного охлаждения и значительно снизить вес пулемета. Короб с лентой на двести патронов крепится слева от пулемета, а справа установлен короб гильзоулавливателя.

Хайрем Максим за три месяца прекрасно справился с поставленной задачей по созданию авиационного пулемета, способного стрелять через винт. Сказалась его страстная любовь к самолетам. Не отстал от него и Мадсен. Вильгельм за те же три месяца спроектировал и воплотил в металле пулемет для защиты задней сферы самолета.

Магазин на двадцать пять патронов, а затем увеличенный до сорока, не решал весь спектр поставленной задачи. И тогда датский, точнее уже русский изобретатель смело отринул идею магазинной подачи патронов сверху и разработал новый «мадсен», стреляющий из металлической ленты на сто патронов, которая укладывалась в специальный короб с интересным по конструкции механизмом подачи патронов. Этот короб крепится к пулемету с левой стороны, а с правой также устанавливается короб гильзоулавливателя. Пулемет располагается на специальной турели, имеет регулируемый по длине приклад и сектор обстрела сто сорок градусов.

В общем, прекрасный образец пулемета получился, который можно было с сошками использовать как ручной и в пехоте, и в кавалерии, так как его вес увеличился незначительно. Тем более что на земле его можно было использовать и без коробки гильзоулавливателя.

Стрелок-бомбардир имеет в кабине вращающееся с фиксатором положения кресло, которое позволяет ему разворачиваться на сто восемьдесят градусов и исполнять обязанности как наблюдателя-бомбардира, так и стрелка.

Таким образом, в апреле 1905 года мы имели эскадрилью в двенадцать самолетов, которые опережали свое время лет на двадцать, а то и двадцать пять. А летчики, управляющие «ястребками», натаскивались по методикам и тактикам действий ночных бомбардировщиков в годы Великой Отечественной войны.

Альберто Сантос-Дюмон, перешедший в русское подданство, только бы летать на не имеющих аналогов в мире секретных русских самолетах, первым освоил такие фигуры пилотажа, как «вираж», «спираль», «боевой разворот», «полубочка», «бочка». А когда появился новый мощный мотор ТК-7, то в истории зарождающейся авиации появилась «мертвая петля Сантос-Дюмона».

При этом Альберто оказался не только гениальным летчиком, но и очень хорошим педагогом, который эффективно обучал летным умениям личный состав первой эскадрильи, включая штурманов-наблюдателей и еще шестьдесят пилотов, которые ждали вступления в строй новых «ястребков». При этом все летчики могли выполнять обязанности пилота, штурмана и бомбардира-стрелка.

Нехватка «Ястребов-1» упиралась в производство двигателей для самолетов, но Сандро, с его пробивными способностями, решал этот вопрос. И, возможно, к осени или даже раньше у нас будет первый авиационный полк из трех полнокровных эскадрилий.

Что же касается тактики применения истребителей-штурмовиков, то мне удалось убедить Сандро, что применять самолеты как штурмовики надо будет в ночное время. В противном случае будут большие потери от огня с земли, так как самолеты будут летать на высотах намного ниже, чем дирижабли.

В дневное время «Ястреб-1» должен использоваться как самолет-наблюдатель на большой высоте или как истребитель, если в ближайшее время у противника появятся боевые дирижабли и самолеты. И в крайнем случае – как бомбардировщик при нападении на колонны противника на марше. С большой высоты на открытой местности и с пикирования на лесных дорогах, где кроме бомб можно будет и пулеметы задействовать.

Прицельно бомбить свободнопадающими бомбами из самолета очень тяжело. Тяжелее, чем с дирижабля, из-за большей скорости. Насколько я вспомнил из своего прошлого-будущего, когда разрабатывал для Сандро тактику действия самолетов и дирижаблей, в 1941 году, по данным советских ВВС, более двух третей летчиков ТБ-3 и ДБ-3 даже днем и на полигоне не попадали в цель размером двести на двести метров. А это размер большого стадиона. Низколетящие штурмовики Ил-2 на скорости триста километров в час попадали в площадку сорок на пятьдесят метров не чаще чем в пятнадцати процентах случаев.

Более прицельно можно было бомбить с пикирования. Например, советские И-15, пикируя до высоты триста-четыреста метров, в девяноста процентах случаев попадали в цель размером тридцать на тридцать метров.

Проблемой бомбардировки в годы Великой Отечественной войны было даже не попадание в цель, главное было не зацепить при этом случайно своих. Поэтому советским бомбардировщикам назначались цели не ближе восьмисот метров от собственной – пехоты.

И только У-2 нарезали цели в непосредственной близости от своих войск. Причина была простой – низкая скорость. Биплан летел в три раза медленнее Ил-2 и вчетверо медленнее Пе-2, что позволяло намного лучше прицеливаться. В силу ночного времени полетов он мог спускаться много ниже дневных самолетов. Типичный удар У-2 наносился с высоты четырехсот метров в безлунную ночь и не выше тысячи двухсот метров – в лунную. Поэтому их использовали для ночных ударов даже в Сталинграде. Причем целью назначался конкретный дом, в котором засели немцы.

Как бомбить в темноте без тепловизоров? А так, как бомбили «ночные ведьмы» и другие ночники. Дело в том, что после недолгой темновой тренировки глаз человека способен видеть даже одиночные фотоны. Эквивалент одного-двух фотонов – это огонек свечи с десяти километров. Типичная высота полета У-2 была достаточной, чтобы различать, как человек внизу затягивается сигаретой.

Известное выражение ночников «летчик должен уметь садиться на аэродром по цигарке командира полка», по сути, не было преувеличением. Передовые аэродромы подскока у этих бипланов были не дальше двадцати километров от противника. Поэтому обозначали их ручными фонариками типа «летучая мышь» – крайне неяркими по любым меркам. Иначе противник просто не дал бы работать ночникам, обстреливая и бомбя аэродром.

Летчики-ночники над полем боя, как правило, получали сектор шириной полтора-два километра, который наблюдали, пока не видели внизу искры из печной трубы землянки, одиночный очаг стрельбы или костерок, разведенный отдыхающим солдатом. Далее тактика различалась.

В одних полках У-2 просто шел на цель и накрывал ее с высоты бомбой. В других – убирал газ и, становясь почти неслышимым, планировал на цель под углом до тридцати градусов. В этом случае, согласно полигонным испытаниям, даже в полной тишине самолета было не слышно, пока тот не снижался до шестисот метров. Штурман, глядя на цель через прорезь-прицел в крыле, осуществлял сброс бомбы. После этого летчик тут же давал газ, но вот цель, выдавшая себя светом внизу, уже не успевала изменить позицию до взрыва.

Вот по таким примерно методикам и обучали воевать летчиков первого военно-воздушного полка Российской империи, командиром которого должен был стать капитан второго ранга Сантос-Дюмон. Альберто не только принял российское подданство, но и поступил на службу в новый вид вооруженных сил, который был только у Российской империи.

Сандро, который сманил и пригласил на службу в Россию Сантос-Дюмона после того, как тот на своем дирижабле «Сантос-Дюмон номер 6» в октябре 1901 года выиграл приз Дойча де ла Мерта, через Николая II пробил ему сразу звание лейтенанта. И за три года за ряд заслуг при строительстве дирижаблей, самолета и их испытаниях, а также за обучение личного состава бразилец дослужился до капитана 2-го ранга, получив его досрочно вместе с орденами Анны и Станислава третьей степени. А за участие в боевых действиях против Японии Альберто был награжден орденом Святого Станислава второй степени с мечами.

Вместе с Альберто из Франции в Россию переехали и его родители. Отец Анри Дюмон, бывший «кофейный король» Бразилии, как и мать, в девичестве из португальского дворянского рода Сантос, имели русские корни и с удовольствием перебрались на родину своих предков.

Что же касается третьего дирижабля, который назвали «Беркут», то за счет новых ТК-7 увеличились максимальная скорость до ста десяти километров в час и крейсерская до восьмидесяти пяти. А дальность полета по топливу составила уже три тысячи километров.

Новая форма дирижабля улучшила его управляемость, а при той же длине и диаметре, как у «Орлана», его полезная грузоподъемность увеличилась до семнадцати тонн и позволяла нести бомбовую нагрузку в пятьдесят 12-дюймовых бомб, каждая весом триста сорок килограммов.

Снаряжены эти оперенные бомбы-снаряды были тротилом и новым, более чувствительным взрывателем. Увеличенная масса заряда и попадание в слабобронированную палубу практически под прямым углом делали каждую попавшую в цель бомбу убийцей любого корабля без исключений. А пятьдесят 12-дюймовых бомб – это носовой залп главным калибром двадцати пяти броненосцев типа «Бородино». Причем прицельный залп. Это обеспечивали неплохой прицел и раздельное бомбометание на небольшой скорости.

В общем, в руках великого князя Михаила Александровича Романова сосредотачивалась реальная боевая сила, которая уже была отмечена орденами Святого Георгия четвертой и третьей степени и званием вице-адмирала. Так что Сандро мог реально стать первым российским адмиралом, награжденным всеми степенями ордена Святого Георгия и быстрее меня. Потому что, несмотря на все требования Ксении и вдовствующей императрицы, Александр Михайлович рвался в бой, и остановить его не получалось ни у кого.

Все эти мысли пролетели у меня в голове, пока я шел к креслу от порога кабинета. Опустившись на указанное место, подумал про себя, что в последнее время с моей памятью творятся странные вещи. Кроме зависания, когда за короткое время я как бы «проживал» словно во сне большой временной промежуток, я начал замечать, что четче, более объемно и быстрее вспоминаю из прошлого-будущего информацию, которую там читал. А вот ту, что только слышал или видел по телевизору, на мониторе компьютера, наоборот, стал вспоминать намного хуже.

Вот ту же песню «Березовый сок», пока дошел до кабинета, так и не вспомнил в полном объеме, так как я только видел и слышал по телевизору ее исполнение ансамблем «Песняры», а на бумаге текста песни не видел. Зато, пока шел сейчас от порога кабинета до кресла, кроме воспоминаний о самолетах и дирижаблях перед глазами ярко всплыли чертежи РС-82 – реактивного снаряда калибра 82 миллиметра, который можно будет применить для вооружения «ястребков», да и «Катюши» можно будет сделать.

В Рязанском десантном училище я писал курсовую работу по военной истории о применении реактивных снарядов в годы Великой Отечественной войны, а уже на пенсии, вспомнив про нее, ради интереса нашел в интернете чертежи РС-82 и 132-миллиметровых реактивных снарядов для М-13 «Катюши». В курсантские годы такой информации в открытом доступе было не найти. И вот сейчас чертежи РС-82 буквально стояли перед глазами, хоть перерисовывай.

Надо будет срочно подтягивать к их разработке Циолковского, вытаскивая его из депресняка. Константин Эдуардович очень помог становлению нового рода войск в Российской империи своими теоретическими разработками по аэродинамике и своим проектом цельнометаллического дирижабля для строительства нашей серии воздушных кораблей, но из-за своих проблем со здоровьем и из-за самоубийства сына полтора года назад находился в сильно депрессивном состоянии. Не отозвался на приглашение Жуковского к практическому участию в строительстве новой воздушной техники, несмотря на предложенную должность с хорошим окладом. Но вот для разработки реактивных снарядов он точно нам понадобится…

– Что такой задумчивый, Тимофей Васильевич? – прервал мои размышления Сандро. – Ликеру любимого налить?

Увидев, как великий князь потянулся к бутылке с ликером, я покачал головой, после чего, отметив, что и перед Александром Михайловичем, и перед Михаилом Александровичем стоят пустые бокалы, а на столе вместе с бутылкой ликера присутствует и коньяк, и мадера, поинтересовался:

– Что за повод, чтобы с утра пить спиртное?

– Нервы успокаиваем, – ответил регент и криво усмехнулся.

Сандро хмыкнул, после чего, взяв бутылку мадеры, налил шурину в бокал-тюльпан, а потом, поменяв бутылки, плеснул грамм сто коньяка в свой бокал.

– Вильгельм час назад звонил лично, – великий князь показал бокалом на телефон, стоящий на рабочем столе Михаила, который здесь установили после начала войны. – Очень хотел, чтобы мы с помощью дирижаблей разбомбили форты Льежа и сожгли их в «греческом огне».

– И-и?.. – вопросительно посмотрел я на регента.

– И я ему отказал, напомнив, что Российская империя, как и Пруссия в свое время, гарантировала нейтралитет Бельгии. А в предварительной договоренности во время приезда кайзера и он, и Шлиффен утверждали, что Леопольд Второй пропустит без боя германские войска через свою территорию, – раздраженно ответил Михаил.

– И это все? – вновь поинтересовался я.

– Нет, конечно же, – резко ответил его императорское высочество. – Пришлось выслушивать настойчивые доводы кузена Вилли о необходимости помощи российской армии в прорыве германских войск через Бельгию, чтобы разгромить Францию, так как наше Гогландское соглашение напрямую говорит об этом. Но при этом Лондонское соглашение 1839 года – это просто бумажка, на которую не надо обращать внимания. Когда я еще раз отказался применять наши дирижабли против бельгийцев, попросил ускорить прибытие русской армии к границам Эльзаса и Лотарингии, так как там французы начали подвижки своих войск. Также напомнил об атаке дирижаблями французского флота, который, по разведданным германского Генерального штаба, вот-вот придет в Дюнкерк. На это пришлось согласиться. И не спится ему в такую рань.

Михаил поглядел на бокал в своей руке и выпил содержимое как холодную воду в жаркий день.

– Хорошо хоть жениться не заставил, – усмехнулся Сандро и так же лихо, как шурин, расправился с коньяком, после чего, даже не поморщившись, продолжил шутливым тоном: – Дядюшка Вилли просто спит и видит любимую племянницу своей жены принцессу Александру-Викторию замужем за Мишей.

– Тебе бы все шутить, Сандро. А кайзер, действительно, очень хочет, чтобы этот брак состоялся. Даже пригласил в ближайшее время хотя бы на пару дней приехать в гости, чтобы очно познакомиться с Александрой, – как-то удрученно произнес регент.

– А вы что ответили, Михаил Александрович? – поинтересовался я.

– Сказал, что подумаю. Не до свадьбы сейчас. Война закончится, будем этот вопрос решать. Хотя по портрету и фотографиям, которые привез дядюшка Вилли, девушка как минимум симпатичная. И как партия для брака мне очень подходит. Но это все после войны. Тем более что мне еще нет двадцати восьми, – пошутил регент.

Я про себя усмехнулся юмору регента. Впервые проблема женитьбы военнослужащих прозвучала еще в петровские времена. В 1722 году в Регламенте об управлении Адмиралтейства и верфи пункт 17-й гласил: «Запрещается гардемаринам без указа жениться под штрафом три года быть в каторжной работе. А в Коллегии Адмиралтейской не позволять жениться ранее двадцати пяти лет. И чтоб о том было подлинное свидетельство, дабы в летах подставы и фальши не было».

Царь Петр считал, что офицер флота, на обучение которого тратились государственные деньги, вначале должен сформироваться как военный человек и специалист, чтобы приносить пользу державе. А уж потом думать о своих личных интересах.

В 1764 году указ «О возрастном цензе на брак» распространили на офицеров пехоты и кавалерии. Александр II в декабре 1866 года утвердил положение, по которому офицер имел право подавать командиру части прошение о разрешении вступить в брак по достижении двадцати трех лет. Но при этом не достигшие возраста двадцати восьми лет для получения разрешения должны были предоставить имущественное обеспечение брака. Имущественным обеспечением могла быть собственность жениха или совместная с невестой, и она должна была приносить чистого дохода не менее 250 рублей в год. Так называемый денежный реверс мог состоять как из недвижимой собственности, так и из процентных бумаг всех родов, принимаемых казною в залоги вообще. И это была немалая по тем временам сумма, соответствующая полугодовому денежному содержанию командира роты.

Александр III в 1888 году увеличил размер реверса до 300 рублей для тех офицеров в возрасте от 23 до 28 лет, чье денежное содержание в виде жалованья и столовых денег составляло меньше 1200 рублей в год. А в 1900 году поднял до 500 рублей. И я считаю это правильным решением, так как на сто рублей в месяц с учетом роста цен за прошедшие годы и отсутствия у большинства офицерских семей собственной жилплощади достойно по статусу офицерской среды семье даже из двух человек без дополнительного дохода прожить было очень сложно. А при наличии детей, можно сказать, невозможно.

Я на Машеньке женился в полные двадцать восемь, имея за душой куда больший реверс для материального обеспечения брака. Но все равно мне бы потребовалось разрешение командира и согласие офицерского собрания того подразделения, в котором я бы проходил службу. По Положению закона о браке офицеров Русской императорской армии 1873 года, «благопристойным брак может быть признан лишь в том случае, если невеста хорошо воспитана, безукоризненной нравственности и происхождения, не могущая уронить достоинство и положение жениха».

Разрешение на брак мне давал лично Николай II, он и императрица были моими посажеными отцом и матерью на нашей с Машей свадьбе. Так что с этой стороны у меня проблем не возникло. Как не возникнет и у регента. Его императорское высочество под все эти положения и требования не попадает, так что Михаил просто пошутил.

– Кайзер сильно давил? – спросил я, прервав новую волну своих размышлений и воспоминаний.

– Было дело. Это он умеет хорошо делать. Если от бомбардировки фортов Льежской крепости и поездки в Германию пока удалось отбояриться, то темпы мобилизации в Польше и Виленском крае придется ускорить, – ответил регент, поставил бокал-тюльпан на стол и потянулся к вилке, а затем ею к тарелке с холодными закусками из ветчины, телячьего языка и – печени.

Судя по всему, их высочества, включая императорское, решили совместить успокоение нервов спиртным с небольшим завтраком. А нервы, видимо, Вилли поднял хорошо, так как я впервые видел, чтобы Михаил пил спиртное с утра, да еще под закуску. Обычно он достаточно редко смаковал вечером по окончании тяжелого рабочего дня грамм сто охлажденной мадеры с сухофруктами: курагой, инжиром или яблоками. А тут, смотрю, в бутылке чуть на донышке осталось, а вчера было больше половины.

– А стоит ли ускорять темпы мобилизации? Это не так просто сделать, – произнес я, – с учетом того, что поляки и литовцы очень недовольны воинским призывом и как могут уклоняются от мобилизации. По последним данным процент уклонистов составляет уже четверть от запланированного количества набора в экспедиционную армию.

– Тогда придется направить в Германию кадровые части из Польши, – довольно резко произнес регент. – Мы не можем не выполнить свои обязательства.

Ему очень не нравились мои мысли и советы по затягиванию исполнения союзного долга. В душе он был рыцарем без страха и упрека, абсолютно не готовым поступаться своей честью. Но вот реальная действительность заставляла его постепенно приучаться к мысли, что в большой политике хороши все средства.

– Я бы не стал этого делать, – неожиданно произнес Сандро. – Ты просто, Михаил, не до конца понимаешь, какая сейчас ситуация в Царстве Польском. Там все держится уже даже не на казачьих нагайках, а на штыках и саблях верных присяге войск. Я не знаю точно, сколько во время восстания погибло поляков, но много. Георгий Антонович, введя военное положение, не церемонился, приказывал рассеивать толпы манифестантов огнестрельным и холодным оружием. А когда восставших поляков поддержали английские «добровольцы», решительно использовал против них все имеющиеся у него военные силы, пленных при этом не брали. Недаром Георгий Антонович получил прозвища Скалон Кровавый и Дракула. Похлеще, чем «Муравьев-вешатель» будет. Но обстановка там до сих пор напряженная. Я, когда уезжал из Варшавы, столько ненавидящих взглядов от местных видел, что мурашки по коже пробегали.

– Михаил Александрович, мы же и планировали на военном совете мобилизацию резервистов для большинства пехотных частей экспедиционной армии провести в Польше и Виленском крае, чтобы горючий материал убрать из империи в Германию. Там немцы не позволят вести какую-то пропаганду. А если мобилизованными заменить кадровые части, отправив их в Германию, то мы, считай, своими руками вооружим поляков и литовцев, – вставил и я свои пять копеек. – Хватит и того, что 1-й кавалерийский корпус в составе 13-й и 14-й кавалерийских дивизий из Варшавы в экспедиционную армию переводим.

– Как бы они тогда в мобилизационных лагерях бунтовать не начали, – как-то нерешительно произнес Михаил.

– Вокруг учебных лагерей кадровые части стоят. А скоро туда Сводный кавалерийский корпус прибудет, а в нем Уральская, Забайкальская и Кавказская казачьи дивизии. Против казаков поляки не забалуют. Да и Павел Карлович, как и генерал Скалон, человек решительный, – попытался успокоить шурина Сандро.

А я же мысленно порадовался за генерал-лейтенанта Ренненкампфа, который был назначен командиром Сводного корпуса из-за его блестящего проведения операций во время Китайского похода и во время боевых действий Русско-японской войны. За последние успехи на военном поприще Павел Карлович был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени и золотым оружием с надписью «За храбрость», украшенным бриллиантами.

А на должности штаб-офицера для особых поручений при штабе корпуса состоял Деникин Антон Иванович, который за отличие в делах против японцев был произведен в полковники и награжден орденами Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантами и Святой Анны 2-й степени с мечами.

В этот момент на столе зазвонил телефон, и Михаил с Сандро с каким-то напряжением посмотрели на него. Потом регент поднялся из-за чайного столика, подошел к рабочему столу и поднял телефонную трубку.

– Слушаю, – произнес он.

Мы с Александром Михайловичем прислушались, но разобрать, что говорил собеседник Михаила, не удалось. Доклад между тем продолжался, так как за все это время регент произнес пару слов.

Сандро плеснул себе в бокал еще грамм пятьдесят своего любимого «Камю», я же, взяв вилку, положил себе в тарелку несколько кусков вареного языка и пару пирожков. После чего налил еще горячего чая, бросив в чашку несколько кусочков сахара. Нормально, как это принято, позавтракать не успел. Было еще очень рано, Машенька с Васильком крепко спали, поэтому перехватил только стакан чая с парой бутербродов, которые мне смогли организовать на кухне Приоратского замка.

Михаил Александрович продолжал слушать, а я решил подбросить топлива в свою топку. Когда удастся пообедать сегодня – неизвестно, а пирожки в Гатчинском дворце готовили очень вкусно, особенно мясные. Один из которых я уже уничтожал, для разнообразия вкуса добавляя отрезаемые кусочки говяжьего языка и запивая сладким крепким чаем. Вкуснотища!

Когда я покончил с двумя пирожками и четырьмя кусками языка, регент положил трубку на рычаги и с мрачным видом вернулся за стол. Сев в кресло, взглянул на нас, смотревших на него с вопросительным видом.

– Куропаткин звонил. К нему только что прибыл генерал-майор фон Хелиус, – произнес регент и замолчал.

Данный германский генерал был прикрепленным к военному министру Куропаткину личным представителем кайзера. Хелиус должен был обеспечивать быструю связь Вильгельма с военным министром и регентом Российской империи. Прибыл он в Россию второго апреля с рекомендательным письмом от кайзера и большой группой германских офицеров, которые должны были развернуть и обслуживать телеграфное оборудование для связи с германским Генеральным штабом и кайзером.

Как удалось выяснить, до недавнего времени Хелиус был военным атташе в Риме, а до этого служил адъютантом у кайзера. На эту должность фон Хелиус попал после совместной службы в гусарском полку с будущим императором, где они стали друзьями. В рекомендательном письме Михаилу «дядя Вилли» назвал генерала своим очень хорошим другом, которому можно всецело доверять.

Я и Сандро молча ждали, когда Михаил продолжит.

– Пока мы разговаривали с кузеном Вилли, французы в пять утра по берлинскому времени начали наступление в Верхнем Эльзасе. Как сообщил фон Хелиус, по предварительным данным французы силами 7-го пехотного корпуса в составе 14-й и 41-й пехотных дивизий и 8-й кавалерийской дивизии с двумя полками пехоты из гарнизона Бельфора пересекли границу и нанесли удар в направлении Мюльгаузена. Также фон Хелиус сообщает, что в германском Генеральном штабе не понимают, зачем французы так поступили. Этих сил слишком мало, чтобы развить какой-то успех. По данным германской разведки, тридцати пехотных батальонов, тридцати эскадронов и ста двадцати полевых орудий не хватит даже плацдарм удержать на тридцатикилометровом фронте на левом берегу Рейна до подхода основных сил, не говоря уж о наступлении в глубину германских территорий. Прикрывающие границу немецкие части начали отход к переправам через Рейн, где оборудованы оборонительные позиции, ибо главной задачей германцев в Эльзасе было не пропустить противника за Рейн. Туда же уже направлены дополнительные силы. День-два – и французы лишатся своего локального превосходства и будут вынуждены отойти назад или к Вогезам¹, а значит, вся операция превращается в какую-то демонстрацию.

Регент замолчал.

Паузой воспользовался Сандро и спросил:

– Хелиус что-то предложил или попросил в связи наступлением французов?

– Пока просто довел информацию и, так же как и кайзер, попросил ускорить прибытие русской экспедиционной армии к границам Эльзаса. Военный министр сейчас займется этим вопросом. Какое-то сумасшедшее воскресное утро. Ладно, давайте завтракать. Позже обсудим сложившуюся обстановку, – произнес Михаил, садясь за стол.

Глава 2
Доклад

– Докладывайте, генерал, – Вильгельм II мрачно посмотрел на начальника Генерального штаба генерал-полковника с рангом генерал-фельдмаршала Альфреда фон Шлиффена, который с не менее мрачным, но в то же время невозмутимым лицом стоял перед большой картой на стене с нанесенной на ней обстановкой боевых действий.

Каждое воскресенье с утра генерал прибывал к кайзеру на личный доклад о сложившейся за неделю обстановке на фронтах, а также для обсуждения дальнейших планов ведения боевых действий. Офицеры Генерального штаба готовили кабинет для доклада, а дальше Вильгельм II и фон Шлиффен общались наедине. Сегодня, 22 апреля 1905 года, генерал прибыл на доклад в третий раз.

– Ваше величество, как я вам уже докладывал, восьмого апреля в пять утра французы на правом фланге их 1-й армии силами 7-го пехотного корпуса и 8-й кавалерийской дивизии пересекли границу и нанесли удар в направлении Мюльгаузена. Обороняющая этот участок фронта пехотная бригада была вынуждена отступить с боями к бродам через Рейн. Французы из-за явного превосходства в силах смяли наши передовые части и взяли Альткирх и Танн. К концу дня они захватили Мюльгаузен. Наши войска вынуждены были отойти за Рейн у Нейенбурга. – Шлиффен указкой показал на карте города и территорию Эльзаса, которую удалось захватить французам.

Кайзер, проследив глазами за указкой, нахмурился еще больше, генерал же продолжил свой доклад:

– В этот же день, но часом позже два армейских корпуса 1-й французской армии начали наступление с целью освободить вогезские горные проходы, которые второго апреля заняли наши войска. После двухдневных ожесточенных боев французы заняли проходы Боном и Сен-Мари и продолжили наступление. Двенадцатого апреля они захватили Зааль, а к четырнадцатому апреля – Донон. После этого части левого фланга 1-й армии начали наступление на Саарбург.

– И как же, генерал, действует ваш план захлопнуть эту ударную группировку в мешок и уничтожить? – прервал доклад начальника Генерального штаба кайзер.

– Ваше величество, как вы знаете, по плану боевых действий в Эльзасе и Лотарингии против 1-й и 2-й французских армий, в случае их наступательных действий наши 6-я и 7-я армии должны были отходить, завлекая французов в мешок, который должен будет охватить со всех сторон части северной ударной группировки противника. И пока все идет по плану. Как я вам уже докладывал, для проверки эффективности управления французскими войсками со стороны их командования нами был проведен контрудар, в котором задействованы силы двух корпусов 7-й армии. После их переброски к Нейенбургу в результате четырехдневных упорных боев наши войска сначала отбили Мюльгаузен, затем оттеснили противника на линию Танн – Альткирх, затем и к границе. Это заставило французское командование начать переброску войск с саарбургского направления на правый фланг, тем самым ослабляя наступающую группировку.

– Но мы вновь потеряли Мюльгаузен, Абсгейм, Гебвейлер и Альткирх. Весь Верхний Эльзас. Французские газеты сходят от радости с ума, объявив это великой победой Франции, и предрекают полное освобождение Эльзаса и Лотарингии в ближайшие дни. К тому же как там теперь французские власти в этих городах отнесутся к этническим немцам? – очень эмоционально перебил фон Шлиффена Вильгельм II.

– Ваше величество, если вы говорите о тех фактах расстрелов французов, которые с радостью встретили французские войска и оказывали им помощь в Мюльгаузене, то на это был приказ командира 14-го корпуса по выявлению лиц, оказавших помощь французским войскам, и об их наказании. Это рядовое событие войны. – На мрачном и невозмутимом лице Шлиффена появилась улыбка, которую проще было принять за оскал.

Кайзер от такой реакции генерала усмехнулся про себя. Европейские газеты опять пестрели заголовками и фотографиями о зверствах германских войск – теперь уже в Мюльгаузене. Многие его жители с радостью восприняли появление французов, закидывали их цветами. При этом другая часть населения – германская – позаботилась запомнить или даже записать тех, кто радовался приходу французских войск.

После прихода немецких войск профранцузские слои населения подверглись репрессиям. Многих за неделю, что город занимали германские войска, арестовали и расстреляли. Произошли и показательные казни, когда расстреливали целыми семьями, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. И эти материалы с фотографиями появились в газетах после того, как Мюльгаузен вновь захватили французские войска.

– Ваше величество, честно скажу, мы не просчитали, что французы ударят столь большими силами, но их командование, видимо обеспокоенное появлением в районе Мюльгаузена наших двух корпусов, быстро организовало новое наступление, сформировав так называемую Эльзасскую армию. В эту армию вошли 7-й армейский корпус, части 41-й, 44-й пехотных, 58-й, 63-й и 66-й резервных дивизий, 8-я кавдивизия, несколько альпийских батальонов. Всего семь пехотных и одна кавалерийская дивизия, – Шлиффен на память перечислил воинские части противника, участвовавшие в новом наступлении. – Мы же к началу французского наступления уже вернули в резерв, назад под Саарбург большинство наших подразделений 14-го и 15-го корпусов. Только поэтому французские войска девятнадцатого апреля смогли вновь занять Мюльгаузен, а также Абсгейм, Гебвейлер и Альткирх. Но на этом, ваше величество, наступление Эльзасской армии и завершилось. На левом крыле французской армии под Саарбургом и Кольмаром для французов складывалась тяжелая обстановка, и их командование расформировало Эльзасскую армию, а ее части направили на усиление левого крыла 1-й французской армии. Захваченные города мы легко вернем назад, но чуть позже.

– Что у нас в Вогезах? – задал вопрос кайзер, внимательно рассматривая нанесенную обстановку на карте.

– Как я уже говорил, четырнадцатого апреля части левого фланга 1-й армии начали наступление на Саарбург, а 21-й французский корпус вышел в долину реки Бреш у Сен-Блеза, выдержав тяжелый бой с 15-м германским корпусом, – указка генерала скользила по карте, показывая направления ударов французов. – Затем французские альпийские стрелки от перевала Боном повели наступление на Кольмар и двадцатого апреля вышли на ближние подступы к нему. Однако тут они столкнулись с частями 14-го германского резервного корпуса, вернувшегося из-под Мюльгаузена. Не выдержав давления подразделений корпуса, французы были вынуждены отойти. В течение двадцатого и двадцать первого апреля шли упорные бои на линии Боном – Донон. Причем и мы, и французы постепенно наращивали численность своих войск. В результате французские войска вчера покинули перевалы Сен-Мари и Донон. Но и мы пока не смогли прорваться в долину реки Мартань для удара по левому флангу 1-й французской армии. Таким образом, можно сказать, что операция в Вогезах не принесла успеха французской армии. Она понесла значительные потери, растратила силы и не имеет возможности продвигаться дальше.

Шлиффен сделал паузу, которой воспользовался кайзер.

– Как обстоят дела в Лотарингии? – спросил он.

– Как удалось узнать нашей разведке, и эта информация потом подтвердилась развернувшимися боевыми действиями в Лотарингии, 1-й французской армии поставили задачу наступать на саарбургском направлении. Правый фланг армии должен был закрепиться в вогезских проходах, добившись возможности наступления по долине реки Бреш на Страсбург. А 2-я армия, поддерживая связь с 1-й армией, должна была наступать на Дьез и Шато-Сален. При этом 2-я армия должна была обеспечить оборону района Нанси. Из конницы 1-й и 2-й армий был сформирован отдельный конный корпус, в который вошли 2-я, 10-я и 6-я кавалерийские дивизии, – указка генерала переместилась по карте севернее, где были обозначены стрелки направления ударов французских войск. – Утром четырнадцатого апреля одновременно с ударом на Саарбург 8-й и 13-й корпуса 1-й французской армии форсировали реку Мерту и повели наступление на Бламон и Сирэ. Командующий 2-й армией для атаки на Дьез и Шато-Сален бросил в бой войска 16-го, 15-го и большей части 20-го корпуса. Пятнадцатого апреля левый фланг нашей 6-й армии, а именно 1-й баварский корпус и 7-я кавдивизия, под натиском французских войск стал отходить к Саарбургу. Наш 21-й корпус отошел за реку Сейль, и французские войска вышли на линию Аврикур, Монкур и Монсель. К шестнадцатому апреля войска 1-й французской армии вышли на линию Сен-Кирэн, Сен-Жорж, а войска 2-й французской армии подошли к городам Легард, Донеле и Вик. Наши войска для исполнения плана по окружению северной группировки в Лотарингии отошли на хорошо подготовленную оборонительную линию Моранж – Бенсдорф – Лаутерфинген². 1-й баварский корпус закрепился на оборонительных рубежах у Саарбурга. На помощь ему были переброшены части 14-го и 15-го германских корпусов, а также гвардейская резервная дивизия. В результате оборонительных боев с восемнадцатого по двадцатое апреля на подготовленных позициях французы понесли значительные потери и прекратили свои атаки.

Шлиффен замолчал, а Вильгельм II задумчиво рассматривал карту. Через несколько секунд он спросил:

– То есть на сегодняшний день, генерал, согласно утвержденному мною вашему плану по окружению французских войск в Лотарингии, мы добились выполнения его первого этапа?

– Да, ваше величество. Французские войска, наступавшие в Эльзасе и Лотарингии, понесли значительные потери, боевой дух у них снижен, многие подразделения полностью деморализованы. Мы же остановились на запланированных рубежах обороны и концентрируем войска на двух участках, чтобы нанести контрудары. К тому же, как стало известно от разведки, французское командование начало перебрасывать отдельные соединения 1-й и 2-й армий в Бельгию на помощь Леопольду Второму. В Дюнкерке, Булони, Кале высаживаются части британских экспедиционных сил, которые далее перебрасываются к бельгийской границе. – Начальник Генерального штаба на несколько секунд замолчал, а потом решительно продолжил: – В этой обстановке, несмотря на успешное завершение первого этапа операции «Сатурн», я вынужден просить ваше величество начало второго этапа отменить до прихода русских экспедиционных сил.

– Почему? – кайзер посмотрел в глаза Шлиффену.

– Наших подразделений 6-й и 7-й армий хватит для того, чтобы отбить назад земли, захваченные французами в Эльзасе и Лотарингии, но вот дальнейшее наступление на территории Франции, боюсь, не будет столь успешным. Мы не рассчитывали на такую концентрацию французских войск, поэтому планируемый контрудар между крепостями Туль и Эпиналь, дальнейший прорыв мимо крепости Лангр и марш на Париж невозможен без русской экспедиционной армии. – Генерал на пару секунд замолчал, а потом продолжил: – Особенно мне нужен Сводный кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Ренненкампфа. Казачьи полки Уральской, а особенно Забайкальской дивизии получили огромный опыт ведения боевых действий в войне с Китаем и Японией. Генерал прославился своими рейдами и захватами городов в глубоком тылу противника, как в Китае, так и в Корее. Я хочу, чтобы его корпус стал наконечником копья, которым мы поразим Париж с юго-востока. Тем более что русские по моей просьбе уже начали переброску этого корпуса к нашим границам. Сейчас офицерами Генерального штаба рассчитывается порядок перевозки казачьих полков по железной дороге в Шарм, а также снабжение этих частей питанием и фуражом.

– Вы хотите, генерал, изменить свой план основного наступления через Бельгию?

– Я допускаю это, ваше величество. Сопротивление бельгийской армии привело к резкому отставанию от графика передвижения наших войск к французско-бельгийской границе. Сегодня заканчивается третья неделя, как мы пересекли границу Королевства Бельгия. По первоначальному плану в районе Шимэ уже должен был сосредоточиться самый мощный ударный кулак наших войск, состоящий из 1-й, 2-й, 3-й и 4-й армий. К этому времени уже должны быть захвачены Льеж, Намюр и Брюссель. Потом планировался прорыв через крепости Мобеж, Ла-Фер и бросок к Парижу. В это время части 5-й и 6-й армий из Люксембурга и от наших крепостей Мец и Тьонвиль должны были нанести отвлекающий удар между укрепрайонами Монмеди и Лонгви и крепостью Верден. – Фон Шлиффен поморщился, а правая рука сжала указку так, что побелели костяшки. – Вместо этого войска 1-й армии до сих пор топчутся перед Льежем, сдерживая наступление частей других наших армий. За три недели ни один из двенадцати фортов Льежского укрепрайона не взят, а наши штурмовые части понесли значительные потери.

– Почему так произошло, Альфред? – Наедине кайзер иногда мог позволить себе фамильярность по отношению к начальнику своего Генерального штаба, подчеркивая тем самым свое расположение.

– По нескольким причинам, ваше величество. – Шлиффен резко выдохнул через нос и продолжил: – Во-первых, мы не рассчитывали, что Леопольд Второй начнет боевые действия против наших войск. Через сотрудников нашего МИД мы приватно донесли до него в конце марта о своих планах. Он обещал подумать, и его больше заинтересовал финансовый вопрос по нашей оплате за продовольствие, фураж и возмещение возможного ущерба. Вы же знаете его любимую поговорку: «Лишь деньги заслуживают царствия небесного». А Франц-Иосиф недаром называет его «коронованным маклером».

Генерал замолчал и большим пальцем левой руки несколько раз погладил левый ус. Вильгельм знал, что у почти всегда невозмутимого Шлиффена этот жест означает сильное раздражение. Начальник Генерального штаба продолжил говорить.

– Но Леопольд все же решился на боевые действия, а бельгийцы практически единодушно его поддержали и теперь дерутся, не щадя своих жизней. – Шлиффен вновь погладил левый ус. – Во-вторых, для штурма фортов у нас оказалось недостаточно 15-сантиметровых гаубиц и 21-сантиметровых мортир. Мало того, выяснилось, что они практически бесполезны, так как не наносят какого-либо значительного ущерба ни бетонному массиву фортов, ни броневым орудийным башням. А вот огонь артиллерии фортов оказался губительным для наших батарей, особенно проявили себя французские 220-миллиметровые мортиры, которые одним попаданием фугасного снаряда выводят из строя наше орудие вместе с расчетом. Огонь картечью из выдвижных бронированных башен 57-миллиметровых скорострельных пушек буквально выкашивает наши наступающие части. Даже при наступлении разреженными, а не густыми пехотными цепями, как это было при первых атаках. Плюс к этому пушкам помогает большое количество пулеметов. И бельгийцы патронов не жалеют. В окопах в полный рост между фортами бельгийская пехота также открывает плотный огонь, вынуждая наши части отходить.

– Так, может быть, тогда оставить часть наших подразделений для осады фортов Льежа, так же поступить у фортов Намюра, а основной массе четырех – армий выйти на рубеж французско-бельгийской границы и ударить на Париж, как это и было задумано? Как мне докладывали, в бельгийских фортах неприкосновенные запасы питания для гарнизона рассчитаны на два месяца. Не думаю, что в городах Льеж и Намюр продовольственных запасов для населения больше. Если осадными группировками осуществить плотную блокаду городов-крепостей, то из-за отсутствия подвоза продовольствия и боеприпасов они месяца через два сами сдадутся, – задумчиво произнес кайзер, напряженно глядя на карту.

– Я тоже думал об этом, ваше величество. Но боюсь, мы опоздали. Как я уже говорил, в Дюнкерке, Булони, Кале высаживаются части британских экспедиционных сил, которые сосредоточиваются в настоящий момент в районах Ле-Като, Мобенс и крепости Мобеж. Сведения проверяются, но предварительно англичане уже переправили во Францию четыре пехотные и две кавалерийские дивизии, всего около 90 тысяч человек и свыше 300 орудий. Командует этими силами генерал-лейтенант Джон Френч, известный своими победами во время англо-бурской войны в Республике Трансвааль. И это только начало. Британцы, к моему личному удивлению, сумели быстро организовать перевозку таких крупных сил во Францию. К тому же в Англии объявлена обязательная воинская повинность, чего никогда не было. – Генерал еще больше посмурнел лицом, но таким же холодным и бесчувственным тоном продолжил: – По договоренности с Леопольдом Вторым английские войска уже начали выдвижение к Намюру, куда подошел французский 3-й кавалерийский корпус 3-й армии.

Шлиффен показал на карте обозначенное условными знаками движение подразделений британских экспедиционных сил и французского корпуса, после чего продолжил доклад, пользуясь указкой:

– 1-й кавалерийский корпус 5-й французской армии с третьего апреля активно противостоит нашим войскам под Льежем, не давая перейти нашему 2-му кавалерийскому корпусу реку Маас, чтобы провести разведку войск противника на пути к Брюсселю. К Льежу началась также переброска двух пехотных корпусов 5-й французской армии. Бельгийцы тоже периодически подтягивают к Льежу мобилизованные части 2-й и 4-й пехотных дивизий от Намюра и Антверпена. И все они буквально вгрызаются в землю, создавая многоэшелонированную оборону между фортами из окопов полного профиля с замаскированными блиндажами, древоземельными укрытиями для пулеметов и артиллерии. Бельгийский Генеральный штаб хорошо изучил опыт русской армии при организации обороны на реке Ялу.

Шлиффен замолчал и каким-то, можно сказать, злым взглядом уставился на карту. Реальная обстановка наглядно показывала, что его план новых Канн вот-вот провалится. Как оказалось, без тяжелых осадных орудий бельгийские форты крепости Льеж и оборонные рубежи между ними были неприступными.

А он в свое время настаивал на принятии на во-оружение тяжелой 42-сантиметровой мортиры Круппа, которую разработчики назвали «Большой Бертой» и представили на конкурс. Комиссия посчитала мощь и стоимость этого орудия чрезмерной, как и 30,5-сантиметровой гаубицы Круппа, разработанной на основе осадного и морского орудия.

Если бы два года назад эти пушки приняли на вооружение, то форты Льежа уже лежали бы в руинах. А так отмечены только несколько поврежденных орудийных башен. Если быть точным, то четыре башни на двух фортах. А о затраченных для этого результата снарядах и их стоимости лучше не думать, как и о потерянных орудиях и солдатских жизнях от ответного огня бельгийцев.

– Насколько увеличились силы противника у Льежа и Намюра? – прервал затянувшееся молчание Вильгельм II, не отрывая взгляда от карты.

– По первоначальному плану у пяти армий, сосредоточенных у границ Бельгии и Люксембурга, был перевес перед противником семь к одному. У Льежа сейчас сосредоточены подошедшие дополнительно силы 1-й армии и отдельные подразделения 2-й армии. Соотношение сил – пять к одному. Перед Намюром на сегодняшний момент стоят части 2-й и 3-й армий. Соотношение с учетом подходящих частей англичан составит четыре к одному. И там аналогичная с Льежем проблема с осадной артиллерией. Но расположение фортов на местности для наших войск более удачное, чем в Льеже, так как они построены были для сдерживания Франции. Поэтому на правом берегу Мааса только три форта, а не пять, как в Льеже. Также там нет на настоящий момент эшелонированной обороны из окопов…

– А если перенести основной удар сюда, – перебил генерала кайзер и, взяв указку у Шлиффена, провел линию к крепости. – Гвардейскими корпусами взять Намюр. Артиллерии у них достаточно для прорыва между фортами в сам город, где цитадель, можно сказать, утратила свое военное назначение. Мосты там еще целы?

– Да, ваше величество.

– Замечательно! – Вильгельм II воодушевился, и его усы распушились. – Взяв город, заставим капитулировать и форты, ведя по ним артиллерийский огонь из Намюра. Раз захотели бельгийцы войны, пусть почувствуют ее последствия на себе в полной мере. Далее всеми силами 2-й армии наносим удар на Брюссель. Надо показать кузену Леопольду, что он напрасно не согласился на наше предложение. Силами 3-й армии в это время связать боем французские части и части британского экспедиционного корпуса. Да! 2-й кавалерийский корпус из 1-й армии передайте во вторую. Пусть он будет, как вы сказали, Альфред, наконечником копья, которым мы сразим столицу Бельгии.

Вильгельм расцвел в самодовольной улыбке.

Начальник германского Генерального штаба внимательно посмотрел на карту, после чего произнес:

– После захвата Брюсселя 2-я армия, усиленная еще тремя корпусами из 1-й армии, которая берет в осаду Льеж, наступает на Лилль, а далее на Париж. В этот момент 4-я и 5-я армии из Люксембурга наносят удары на Реймс. 6-я и 7-я армии с прибытием русских экспедиционных сил завершают операцию «Сатурн». Берут Нанси, Туль и выдвигаются на Шалон. В этом случае французские войска в укрепрайонах Монмеди, Лонгви и Вердена также окажутся в окружении.

Кайзер, который указкой сопровождал по карте озвучивание Шлиффеном нового плана по направлениям удара и задействованных сил германской армии, одобрительно хмыкнул.

– А может получиться, Альфред. Точнее, должно получиться. По большому счету мы смещаем южнее основной удар по левому флангу французских войск, усиливаем его в центре из Люксембурга и значительно усиливаем на юге за счет русских экспедиционных сил. Жаль, что кузен Михаил не хочет воевать в Бельгии и бомбить форты Льежа. Мы давно уже взяли бы этот город-крепость. – Кайзер нахмурился, положил указку на стол, после чего отошел к окну и задумался, покачиваясь с пятки на носок.

Шлиффен смотрел на затылок кайзера, и в уме начал прогонять новый план ведения боевых действий: «Новые Канны еще могут получиться. Главное – усилить значительно 2-ю армию, обеспечить быстрый прорыв через Маас, захватив Намюр. До Брюсселя от этого города по прямой меньше шестидесяти километров. Один дневной переход не только конницы, но и пехоты. Надо озадачить командира 2-го кавалерийского корпуса, чтобы он окружил бельгийскую столицу и не дал Леопольду Второму вместе с правительством ускользнуть в Антверпен. А там можно будет и принудить короля к капитуляции. Только надо действовать быстро и решительно. Не получился прорыв под Льежем, получится в Намюре».

– Альфред, сколько вам необходимо времени, чтобы переработать план и перераспределить силы? – повернувшись, задал вопрос кайзер.

– Максимум три дня, ваше величество.

– Хорошо. Даю два. И продумайте тактику наступления штурмовых отрядов между фортами Намюр, чтобы уменьшить наши потери. В прорыв пойдет гвардия, и мне не хотелось бы ее потерять, – Вильгельм впился глазами в Шлиффена.

– Я все понял, ваше величество. Сегодня же отдам приказ о выдвижении к Намюру Гвардейского корпуса, который находился в резерве. Генерал фон Кессель – опытный командир и сможет организовать совместный удар с Гвардейским резервным корпусом и прорыв в Намюр. У них достаточно рот пионеров и два понтонных поезда, чтобы организовать переправу через Маас, если бельгийцы взорвут мосты. А также больше трехсот полевых орудий и четыре батареи осадных пушек, – не отводя взгляда, ответил генерал.

– Надеюсь, прусская гвардия не подведет своего короля, – несколько напыщенно произнес кайзер.

– Приложит все усилия, ваше величество.

– Спасибо, Альфред. Жду вас через два дня с докладом. – Вильгельм сделал паузу, после чего быстро произнес: – Хотя нет, лучше я приеду к вам в Генеральный штаб, а потом наведаюсь к адмиралу Тирпицу, чтобы узнать, когда же они дадут бой англо-французскому флоту.

– Насколько мне известно, ваше величество, вся задержка произошла из-за русских. Точнее, из-за ледовой обстановки в Финском заливе. Зима у русских в этом году была морозной. Лед в заливе еще не сошел до конца. К тому же русские вводили в строй третий дирижабль, а также доукомплектовывали четыре своих вспомогательных крейсера еще двумя торпедными катерами типа «Барракуда». И теперь в атаке на Дюнкерк будут участвовать двадцать четыре быстроходных катера, как русские называют эти малые миноносцы.

– Значит, русские, как мы и планировали, задействуют в налете на Дюнкерк три дирижабля и двадцать четыре «барракуды»?

– Да, ваше величество. Их вспомогательные крейсера с катерами уже прошли Императорский канал и сегодня к вечеру должны прибыть в Вильгельмсхафен. По поводу трех русских броненосцев и трех крейсеров вам доложит адмирал Тирпиц. По имеющейся у меня информации, они в сопровождении ледоколов вышли из Кронштадта два дня назад. Для охраны своего побережья и столицы русские оставили три броненосца береговой охраны и большое количество миноносцев – от эсминцев до торпедных катеров. Есть еще две или три подводные лодки типа «Касатка». В вопросе безопасности своего побережья на Балтике русские сделали ставку на минную войну.

Генерал замолчал. Кайзер задумался, и в кабинете на несколько секунд повисла тишина.

– От русских поступили данные по разведке дюнкеркского рейда? – задал вопрос Вильгельм.

– Вчера генерал фон Хелиус прислал сведения, что семнадцатого апреля на рейде у порта Дюнкерк находились шесть английских броненосцев типа «Дункан» и девять французских броненосцев, включая их новейшие «Йену» и «Сюффрен». Броненосные и бронепалубные крейсера в большом количестве, сопоставимом с количеством однотипных кораблей в наших четырех эскадрах…

– То есть французы и англичане держат в Дюнкерке совместную эскадру, по количеству кораблей равную нашему флоту? – перебил кайзер вопросом Шлиффена.

– Да, ваше величество. Как мы и предполагали, союзная эскадра расположилась в Дюнкерке, самом близком к Бельгии французском порту. Побережье рядом с городом позволяет осуществлять высадку перевозимых во Францию английских войск прямо на берег, что значительно ускорило перемещение английских сухопутных войск на материк. Инфраструктура порта позволяет обслуживать союзную эскадру и конвои, перевозящие британские войска. – Ответив на вопрос, генерал замолчал.

– Да, мы это предполагали, но все равно неприятно, что противник так быстро создал союзную эскадру, равную нашему флоту, – произнес Вильгельм и сморщился, будто положил в рот кусок лимона. – Кстати, а откуда у русских такие сведения?

– Могу только предположить, что это работа людей полковника Лаврова, который отвечает за разведку в русском Генеральном штабе, но, вернее всего, это сотрудники Аналитического центра генерала Аленина-Зейского.

– Признаюсь, Альфред, хотел бы я иметь такого «цепного пса», как его обозвали революционеры всех мастей. И центр он создал уникальный по своим функциям. – Кайзер замолчал, уставившись перед собой задумчивым взглядом.

Шлиффен стоял перед Вильгельмом, ожидая его дальнейших слов.

– Что же, посмотрим, что сделают с союзной эскадрой дирижабли и «барракуды» русских. Если успех будет сопоставим с их налетом на Портсмут, то просто прекрасно, – произнес кайзер, продолжая о чем-то напряженно размышлять. – У британцев сколько сейчас броненосцев осталось?

Задав вопрос, Вильгельм посмотрел в глаза генералу.

– По данным нашей разведки, двадцать один действующий броненосец и восемнадцать в резерве, из которых пять или шесть встанут в строй в ближайшие два-три месяца. У французов четырнадцать в строю и семь в резерве, которые они также смогут задействовать через два-три месяца, – ответил тот.

– Итого тридцать пять против наших шестнадцати или девятнадцати, когда подойдут три русских броненосца. Почти в два раза больше. Франц-Иосиф не горит желанием участвовать в этой войне и рисковать своим флотом. Его больше Балканы привлекают. Виктор Эммануил готов выступить на нашей стороне, но его флот будет связан французской эскадрой, пришедшей и стоящей в Марселе. Там тоже паритет по соотношению кораблей образовался, но к французам в любой момент могут подойти корабли из британской Средиземноморской эскадры, а там только броненосцев класса «Формидебл» семь штук, и их вместе с французскими хватит и на итальянский, и на австрийский флот вместе, – произнес кайзер и вновь замолчал, что-то обдумывая.

– Ваше величество, но мы рассматривали всевозможные варианты развития ситуации на море. Пока все идет как и планировалось. Единственное, Франц-Иосиф пока не решил вопрос о своем участии в войне. Выжидает. – Шлиффен презрительно сморщил лицо и пожал плечами.

– Как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти. Думаю, император скоро примет нужное нам решение, – с улыбкой произнес Вильгельм.

– Боюсь, что Франц-Иосиф живет по принципу «неприятные дела лучше откладывать»: есть шанс умереть раньше, чем придется их делать, – с невозмутимым лицом мрачно пошутил генерал.

– Время покажет, кто прав, Альфред. Но мы-то с тобой знаем, что надо делать. Так что через два дня я буду у вас в Генеральном штабе. Жду развернутого плана нового наступления.

Глава 3
Рутина

Я, зайдя в свой кабинет в здании Аналитического центра, снял бекешу, папаху и вместе с портупеей и шашкой повесил все на вешалку, после чего прошел к столу и мрачно осмотрел кипы бумаг на нем. Как же меня достала эта канцелярская работа.

С каким удовольствием оказался бы сейчас на месте командира сотни в каком-нибудь из казачьих полков корпуса Ренненкампфа, да вместе бы с братами. С радостью, несмотря на физическую форму, сходил бы с ними в рейд по тылам французов. Браты тоже вон просятся отпустить их вновь в Забайкальскую дивизию, в которой они воевали в Корее. Лис уже всю плешь проел, и Тур, и Леший, и все остальные.

Из всех братов-станичников только Дана не интересует война. Он удобно себя чувствует в Аналитическом центре, будучи теперь ответственным за материально-техническое обеспечение и курсов, и «черных ангелов», и самого центра со всеми его зданиями и полигонами. И надо признаться, у Петра это просто отлично получается. Нашел свою нишу. Никаких нареканий по службе к нему нет. Настоящий тыловик из него получился, в хорошем смысле этого слова.

К тому же подъесаул Данилов недавно отцом во второй раз стал, какая уж тут для молодого папаши война. У него дома каждую ночь война с грудной дочкой. На контрасте от остальных братов с женами и детьми, проживающих в доме для семейных офицеров и унтер-офицеров «черных ангелов», он со своей семьей снимает в Гатчине большую квартиру, благо его супруга из небедной, дворянской семьи. Вместе с ней стал вхожим в гатчинское дворянское общество. Постоянно посещает собрания, если служба, конечно, позволяет. Даже учителя танцев и придворных манер нанимал.

Пропал, в общем, казак. Шучу, конечно. Но от остальных братов подъесаул Данилов с позывным Дан отдалился, в отличие от есаула Селиверстова и хорунжих Верхотурова и Лескова. Лис, Тур и Леший вне службы общаются с остальными братами как и раньше. Хотя они теперь не только кавалеры ордена Георгия 4-й степени, но и рыцари ордена Красного Орла 4-й степени. А Савва и Шило награждены Вильгельмом II Золотым крестом «За военные заслуги». Однако не зазнались и семьями дружат. И дети их одной «казачьей» оравой носятся по округе, не давая в районе никому из сверстников, да и постарше, спуску.

Лис у нас единственный холостой остался из братов, не нагулялся еще охламон рыжий. Петр Никодимович, чувствую, так и не дождется от Ромки внуков. В следующем году дядьке Петро семьдесят лет стукнет, а, как Лис сказал мне недавно, тот уже сейчас совсем плохим по состоянию здоровья стал. В феврале этого года сильно застудился – судя по всему, у него пневмония была. Еле-еле живой, до сих пор в лежку лежит, несмотря на то, что ему пенициллина курс прокололи. Это Ромке сестра Анфиса в письме отписала. Вот такие дела – невеселые. Доживет ли дядька Петро до своего юбилея, не говоря уж о внуках от Лиса, – это большой вопрос.

А по поводу Дана и остальных братов с их отношением к войне, то, как говорится, каждому свое. Взять моего Арапа, секретаря, – тот тоже, в отличие от других выпускников курсов Аналитического центра, боевыми подвигами на невидимом фронте не грезил и не грезит. Ему куда интереснее аналитическая работа и добывание информации из всевозможных источников для меня, такого всего хорошего. И со своими обязанностями он справляется на отлично с плюсом, если брать пятибалльную шкалу оценки.

В общем, есть физики и лирики, есть аналитики, тыловики и те, у кого шило в одном месте. К последним относится и Сандро, который, будучи уже вице-адмиралом, рвется возглавить каждый вылет теперь уже эскадрильи из трех дирижаблей. И это с учетом того, что рядом с тобой огромное количество взрывоопасного водорода. Так что если вдруг, то и хоронить нечего будет.

Да и на «ястребке» его высочество точно в бой пойдет, если решим обкатать самолеты в боевых действиях. Он пилотаж и боевое применение «Ястреба-1» освоил на очень высоком уровне. А мы, вернее всего, решимся бросить эскадрилью в бой. Одно дело – тренировки, другое дело – боевой опыт. Тем более что в этом вопросе мы впереди планеты всей как минимум лет на десять-пятнадцать.

Вот и я стою в кабинете, смотрю на эту кучу бумаг на своем столе и тихо сатанею от задолбавшей рутины. Сейчас даже последние приключения в Афганистане вспоминаются с ностальгией. Хотя, признаюсь, во время последнего боя, когда дело дошло до рукопашной, думал, что все, пребывание в этом мире для меня закончилось. А теперь вновь хочется почувствовать, как закипает кровь в теле и оно становится послушным, быстрым, невесомым. Увидеть, входя в транс, как замирает мир вокруг, как летит твоя пуля и поражает противника… Но нет… Я теперь начальник Аналитического центра, и мой удел – предоставлять регенту справки по всевозможным вопросам жизнедеятельности Российской империи для ознакомления и принятия решений.

Единственный положительный момент состоит в том, что сейчас семью стал намного чаще видеть. Вдовствующая императрица после рождения сына и забот с ним более-менее отошла от смерти мужа. И теперь Маша с Васильком чаще ночуют в Приоратском дворце, где нам выделены апартаменты.

С тестем и тещей несколько раз виделись, когда они приезжали в Гатчину на выходные, чтобы увидеть дочь и внука. Аркадий Семенович, несмотря на свои шестьдесят пять и перенесенное тяжелое ранение, в настоящий момент эффективно курирует, как сказали бы в моем прошлом-будущем, вопрос формирования, обучения, вооружения и переброски в Германию кавалерийских подразделений, которые вошли и войдут после мобилизации в Российскую экспедиционную армию. При этом во время обучения и боевого слаживания подразделений им активно внедряется опыт действий казачьих летучих отрядов Ренненкампфа во время боев в Корее: налеты, засады, захваты складов, обозов, разгром штабов и прочие методы ведения боевых действий, которые в современном воинском искусстве считаются варварской тактикой. Зато мы оценили ее эффективность, и японцы с китайцами на себе тоже.

Нина Викторовна еще после свадьбы взяла на себя хозяйственные дела по нашему доходному дому на Невском проспекте и двум квартирам. Пару месяцев назад нашу с Машей сдали в аренду. Зачем помещениям пустовать, если почти за год мы в ней ни разу не были? А четырнадцати комнат квартиры, где проживали тесть и теща, хватит всему нашему семейству за глаза и за уши, если мы когда-нибудь все-таки в ней все вместе соберемся.

Брат Маши Иван не вылезает из своего имения, где создал что-то типа земледельческой коммуны, во многом взяв за пример мое хозяйство в Курковицах. Слава богу, от толстовских взглядов он отошел и теперь просто занимается развитием своего, так сказать, сельского коллективного хозяйства.

В своем имении я побывал с момента возвращения из Афганистана только три раза. Один раз, когда уговорил Михаила дать мне и братам три дня отпуска в качестве поощрения после предотвращения покушения на Александра IV. Тогда неплохо отдохнули и обмыли золотые наградные часы с вензелем нового императора. Но, к сожалению, прежней близости не получилось, как я ни старался. Один Лис в присутствии «его превосходительства», то есть меня, чувствовал себя более-менее свободно.

Потом еще два раза я туда привозил и отвозил оттуда тройку ликвидаторов: Боба, Лорда и Кейна. Но за эти посещения убедился, что в обеих мызах все идет по проторенной дорожке, и там все замечательно. Народ в имениях цветет и пахнет, разрастаясь в количестве. Даже управляющий Сазонов, несмотря на свои годы, поддался этому поветрию, в третий раз став отцом. А Семен и Митька за тринадцать лет моего владения имением, достигнув совершеннолетия и женившись, сделали Прохора дедом аж десять раз, со счетом семь – три в пользу помощника управляющего Семена Прохоровича. Двойняшки Мишка и Стася также порадовали деда внуком и внучкой, удачно год назад женившись и выйдя замуж. Так что на моей владельческой мызе в Курковицах сейчас настоящий детский сад обретается. И самое главное, ни одного случая смертности среди детей работников мызы. Вот что финансовое благополучие и налаженное медицинское обслуживание с людьми делают.

В деревнях Курковицы и Калитино дела с рождаемостью также обстоят очень хорошо, а детская смертность очень низкая. Что тоже объясняется нормальным, можно сказать отличным в сравнении с другими деревнями в округе, экономическим положением крестьян и их медицинским обслуживанием. Организованный мною еще в начале владения мызой медицинский пункт в Курковицах давно оправдал себя в экономическом плане сохраненными жизнями жителей деревень. А обязательный прием детьми рыбьего жира за мой счет решил в деревнях такую проблему, как рахит.

Также через Сазонова я настоял, чтобы на своих приусадебных участках крестьяне в обязательном порядке выращивали морковь, свеклу, репу, тыкву, капусту. А также заставил посадить яблони. И теперь в Курковицах и Калитино после весеннего белоснежного яблочного цвета во многих семьях и зимой ели свежие яблоки, получая из них такие необходимые для организма железо и витамины, о которых современная наука только еще подозревает.

Кстати, неплохая тема медицинского исследования для Маши, если она опять задумается о своем дальнейшем медицинском образовании. Пока таких разговоров не было, ну и слава богу. А если что, то по теме витаминов, минералов и всяких там кислот любимой жене, конечно, подскажу, где и в каких продуктах питания их много. Только для начала надо еще ввести в обиход термин «витамины», обозвать их от «А» до «Е» и дальше и получить за это Нобелевскую премию.

А неугомонный Александр Иванович несколько раз представлял мне проекты по дальнейшему развитию имений, но для этого ему необходимо было прикупить приличное количество земли у княгини Трубецкой. Та последние два года проживала в своей усадьбе Елизаветино и потихоньку распродавала принадлежащие ей земли. По словам Александра Ивановича, у Елизаветы Эсперовны в последние полгода очень ослабла память, чем пользовался, в отличие от умершего Демидыча, новый управляющий-жулик, набивающий свой карман. Доходило до того, что тот, докладывая хозяйке о текущих делах, показывал княгине чужое стадо коров, так как принадлежащих ей он уже продал на сторону.

Алекс и Мари, народив в казавшемся счастливым браке четверых детей, развелись восемь месяцев назад, после чего Алекс очень быстро женился на баронессе Наталье Владимировне Шеппинг и вместе с новой женой уехал жить на свою виллу в Баден-Бадене. При этом его младшему сыну Сергею на момент развода исполнилось всего два месяца.

Вот так вот Алекс учудил, заслужив порицание всего высшего света как в Москве, так и в столице. Великий князь Сергей Александрович даже отстранил его от должности своего адъютанта. А Мари с четырьмя детьми осталась на попечении Елизаветы Федоровны, которая недавно стала вдовой и после убийства великого князя Сергея Александровича ударилась в благотворительность, расходуя на это немало своих личных средств.

В общем, Лизон, чей салон в Париже посещали и считали себя ее друзьями такие известные личности и политики, как сподвижник Наполеона III, получивший прозвище «вице-император» Эжен Руэр, первый президент Третьей французской республики Мари Тьер, премьер-министр Великобритании лорд Генри Палмерстон и светлейший князь, канцлер Российской империи Горчаков, осталась одна со своими бедами и медленно угасала.

Поэтому мне было стыдно воспользоваться ситуацией и покупать землю у когда-то блистательной княгини. И озадачивать Мари проблемами матери тоже не хотелось. Та, можно сказать, прижилась в Москве у великой княгини Елизаветы Федоровны и переезжать в имение явно не хотела. Но с вороватым управляющим я дал команду разобраться, воспользовавшись своим служебным положением. Ничего лишнего: что заслужил, то и получит по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных».

А по поводу покупки земли надо будет все-таки подумать. Во всяком случае, по поводу соседней деревни Хлоповицы, жители которой до сих пор являются временнообязанными. Можно будет их провести по тому же пути, что деревни Курковицы и Калитино.

Тем более Сазонов говорил, что за мызой Хлоповицы, или Христиания, принадлежавшей отставному поручику Вишнякову, числится триста девяносто десятин земли с хорошим лесом. Земля и мыза уже несколько раз перезаложены хозяином, и сейчас их можно выкупить у банка за двадцать тысяч, что в два раза дешевле реальной стоимости. Одна десятина в Петербургской губернии сейчас идет по девяносто три рубля.

Сама мыза состоит из хозяйского дома и двух дворов при колодце и ключах. Дом в плохом состоянии – проще снести и построить заново, чем ремонтировать. А вот бывшая владетельная деревня Хлоповицы, при двадцати пяти дворах, двух колодцах и пруде, очень даже хорошо вместе со своими землями и землями Христиании впишется в колхоз Курковицы – Калитино – Хлоповицы.

Двадцать тысяч на покупку мызы и земли я найду, как и еще шесть для развития объединенного хозяйства из трех деревень и мыз. Пусть Сазонов осуществит свою давнюю мечту. По его прикидкам, почти сто пятьдесят десятин выкупленной у Вишнякова луговой земли позволят значительно увеличить стадо коров и количество изготовляемого на продажу масла. Данное производство должно окупить затраты лет за пять, даже раньше.

Но для меня самым главным было то, что с включением в колхоз жителей деревни Хлоповицы в моем коллективном хозяйстве будет больше ста пятидесяти дворов и больше тысячи человек, включая почти четыреста детей. И в моем колхозе они будут жить намного лучше большинства крестьян Российской империи в целом и Санкт-Петербургской губернии в частности. Особенно столичной губернии, где наделы у крестьян были одними из самых небольших в империи.

У меня в Курковицах и в Калитино с момента образования в них коллективных хозяйств ни разу за тринадцать лет голода не было. У всех семейств новые бревенчатые дома построены с нормальными печами, топящимися по белому, и крыши у них не из соломы или дранки, а из теса. Детская смертность в последние годы почти на нуле. А с новыми землями Сазонов еще выше поднимет благосостояние моих «колхозников».

Я подошел к хозяйственному столику с самоваром, заварным чайником, посудой и разными вкусняшками для чаепития. Самовар бурлил. Видимо, ординарец только что его принес. Любил я сам себе чай заваривать именно той сильной крепости, которая мне нравилась. Не чифир, но близко к этому. Плюс ко всему эти небольшие перерывы на чай позволяли в течение дня разгрузить мозг, который потом начинал работать с двойной энергией.

А вот с утра этот процесс как бы настраивал меня на рабочий день. Так что сейчас выпьем стакан крепкого черного чая в серебряном подстаканнике, который мне Машенька на день ангела подарила, съедим пару ложек вишневого варенья с печеньем и приступим к бумагам, которые Арап аккуратно по стопочкам разместил на моем рабочем столе.

Только я допил чай, вернувшись за рабочий стол, как напольные часы отбили восемь ударов. Все, рабочий день начинается. Отставив в сторону пустой стакан и блюдце с остатками варенья, пододвинул к себе знакомую папку. Посмотрим, что дополнительно собрали на господина Витте, которого многие прочат на должность премьер-министра в новом правительстве.

Пробежал глазами один лист, второй, третий. Не удержался и присвистнул от удивления. Вот это Сергей Юльевич подставился. Так и просятся на ум слова приговора: «За подрыв денежного обращения и государственной кредитной системы путем использования государственных учреждений, совершенный в интересах иностранных организаций и повлекший государственный ущерб в особо крупном размере, приговорить Витте Сергея Юльевича к смертной казни через повешение с конфискацией имущества в пользу государства».

Откинувшись на спинку стула, я задумчиво уставился в потолок, но резкая трель телефонного звонка прервала мои размышления.

– Алло! Слушаю вас! – сняв трубку с рычагов, произнес я.

– Тимофей Васильевич, срочно прибудьте ко мне в кабинет, – услышал я в трубке спокойный голос регента, – и захватите с собой справку по политическим партиям, которую вы мне сегодня обещали представить.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество. Через двадцать минут буду.

Положив трубку на рычаги, я задумался. Мой доклад по политическим партиям, которые стали образовываться в Российской империи перед выборами в Государственную думу, планировался сегодня после обеда, ближе к семнадцати часам.

«Что же заставило Михаила вызвать меня с утра? – задал я сам себе мысленно вопрос. – В это время он обычно только завтракать начинает, как правило, вместе с Еленой Филипповной и племянниками. А тут уже в кабинете находится, откуда и звонил. А времени только восемь часов шесть минут! Что же произошло?!»

С этими мыслями я открыл сейф и достал из него папку с материалами по политическим партиям. Чувствую, скоро придется на каждую партию и ее лидеров отдельные талмуды заводить. Достав из папки-скоросшивателя десять листов с аналитической запиской, папку положил на место, а листы справки быстро пробежал по диагонали глазами.

Подумав немного, взял с собой и материалы по Витте. Пора Михаилу Александровичу ознакомиться с этими бумагами и решить предварительно, что будем делать с этим человеком, который, можно сказать, создал свое финансовое государство в государстве.

«Министерство финансов, – совсем недавно прозвучало в консервативной газете „Новое время“, – оказалось государством в государстве. Оно командует собственным войском, имеет свой собственный флот под особым флагом, свои железные дороги за пределами империи, своих дипломатических представителей. Под скромным наименованием коммерческих или финансовых агентов Министерство финансов начиная с 1893 года содержит за границей своих собственных посланников».

И это газетное высказывание, взятое в качестве эпиграфа для аналитической записки по деятельности Витте, вовсе не было преувеличением. Действительно, Сергей Юльевич в настоящий момент располагал весьма разветвленной сетью своих постоянных представителей в столицах крупнейших стран мира.

Институт коммерческих агентов русского Министерства финансов за границей был учрежден еще в 1848 году. Сразу же после вступления на пост министра финансов Витте принялся за реорганизацию этого института, влачившего до того жалкое существование. Помимо Парижа, Лондона и Берлина было открыто агентство в Вашингтоне. Вслед за тем были учреждены агентства в Константинополе, Брюсселе, Иокогаме, а позднее и в ряде других городов. В октябре 1898 года коммерческие агенты были переименованы в агентов Министерства финансов и причислены к составу русских посольств и миссий с распространением на них всех тех прав и преимуществ, которыми пользовались за границей военные и морские агенты.

На должности агентов Витте назначал лиц, пользовавшихся его полным доверием и, как правило, имевших связи в промышленных или финансовых кругах тех стран, где им предстояло работать. Таким образом, Витте обзавелся собственной финансово-дипломатической службой и беззастенчиво использовал ее для решения своих вопросов.

Под эти размышления я, как и сказал по телефону, через двадцать минут, добравшись в блиндированной карете от здания Аналитического центра до Гатчинского дворца, входил в кабинет регента, предварительно спросив разрешения.

– Проходи, Тимофей Васильевич. Я чего с утра тебя позвал? Вчера поздно вечером ко мне Саша пришел и попросил сегодня организовать для него верховую прогулку. Я не смог ему отказать. Так что, если есть желание, присоединяйся, – такой новостью встретил меня великий князь.

– С большим удовольствием, Михаил Александрович, – радостно ответил я.

Я действительно обрадовался. В гатчинских дворцовых конюшнях, где теперь располагались и конюшни с казармами лейб-гвардии Кирасирского полка, содержались отличные кони. А то я в последнее время все чаще разъезжаю либо в бронированной карете, либо на броневике… три раза ха-ха-ха, два раза хи-хи. А почему? А потому что бумаги, которые привез сейчас для регента, находятся в металлическом чемоданчике, обшитом черной кожей, с кодовыми замками и цепочкой с наручником, от которого ключи только у меня и регента.

Так что верхом с таким грузом не поездишь, из-за чего я искренне обрадовался возможности прокатиться верхом на хорошем коне, размяв косточки. Александр, как и его покойная бабушка императрица Мария Федоровна, несмотря на свои неполные десять лет, был заядлым лошадником и очень хорошо держался в седле. Для него специально держали на дворцовой конюшне сначала пони, а теперь невысокого вороного мерина кабардинской породы, который был отлично выезжен и слушался Александра как собака.

У меня же любимцем был жеребец андалузской породы по кличке Пират, такой же весь черный, как мой Беркут, только без белой звездочки на лбу. Настоящий испанец, такой же горячий и взрывной. Каждая поездка на нем начиналась со схватки за лидерство. И лишь почувствовав на себе опытного наездника, Пират становился послушным.

Еще одним интересным моментом во время этих конных прогулок была стопроцентная встреча с командиром Кирасирского полка генерал-майором Христофором Платоновичем фон Дерфельденом, который был дядей и воспитателем Анны Васильевны фон Дерфельден.

Она была дочерью офицера, который погиб во время русско-турецкой войны. Мать умерла от инфлюэнцы, когда девочке было пять лет. После этого Анну взял к себе на воспитание младший брат отца – Христофор Платонович, который на момент нашего знакомства тринадцать лет назад в звании подполковника занимал должность заместителя командира лейб-гвардии Уланского Ея Величества полка, стоявшего в Петергофе.

Шестнадцатилетняя Анна была представлена мне или я ей на балу в имении Трубецких в Елизаветино. Девушка оказалась точной копией моей второй жены Светланы, с которой я прожил десять лет в том моем прошлом-будущем. Между нами завязались отношения, а когда я, как личник цесаревича, уехал с ним на Дальний Восток, переписка закончилась письмом, в котором девушка предлагала дружить и сообщала о своей скорой свадьбе с офицером из полка дяди.

На этом наша дружба-влюбленность, которая не продлилась и года, закончилась. Две встречи, пара десятков писем. Видимо, фон Дерфельден объяснил своей воспитаннице, что новоиспеченный дворянин Аленин-Зейский ей не пара.

Действительно, род фон Дерфельден, одним из представителей которого в семнадцатом веке был адмирал шведской службы и губернатор Хаапсалу Иоганн фон Дерфельден, очень древний. Один из его потомков, генерал от кавалерии Вильгельм Дерфельден, с отличием служил под начальством Суворова. И вот представительница столь древнего рода, пересекающегося по женской линии с баронами фон Ферзен и графами Майнтойфель из дома Талькхов… и не пойми кто. Это я про себя. Тем более, дожидаясь пять лет моего двадцатитрехлетия, Анечка и в перестарки могла попасть. А когда вернусь с Дальнего Востока, тогда тоже было неизвестно.

Так что любовь прошла, особо не начавшись со стороны Анны. Помидоры завяли. Анечка вышла замуж за офицера лейб-гвардии Уланского Ее Величества полка. Тот сейчас командир эскадрона и целый ротмистр. У них двое детей. Это мне Мари сообщила. А ее дядя-воспитатель полгода как командует гатчинскими синими кирасирами, в которых начинал службу Михаил Александрович.

Во время посещения Александром и другими членами царского семейства дворцовых конюшен Христофор Платонович в обязательном порядке их лично встречает. Когда я участвую в этих конных прогулках, то часто ловлю на себе задумчивый взгляд фон Дерфельдена, словно тот прикидывает, как бы я выглядел в роли зятя, если бы у нас тогда с его племянницей все сложилось.

А что, в тридцать два года потомственный граф и генерал-майор Свиты Его Величества, кавалер орденов Святого Георгия 3-й и 4-й степени, рыцарь-капитулянт ордена Черного Орла с возведением в германское дворянство, начальник Аналитического центра и ближник регента Российской империи.

Сам Христофор Платонович получил звание генерал-майора в пятьдесят лет. И это считается огромным успехом в службе, так как пятьдесят лет – это средний возраст для звания полковника. Служба в обер-офицерских чинах продолжается по двадцать пять – тридцать лет, командование ротой длится обычно более десяти лет, и при этом в армейской пехоте до шестидесяти пяти процентов капитанов увольнялись в отставку, так и не получив чина подполковника, в возрасте свыше пятидесяти лет. Муж у Анны ротмистр в сорок лет. И это тоже нормальное звание для такого возраста, особенно в лейб-гвардии. Командиров эскадронов в таком возрасте чуть ли не восемьдесят процентов.

Мои воспоминания и размышления, которые словно пуля пронеслись в сознании, прервал вопрос Михаил Александрович:

– Тимофей Васильевич, ты справку по партиям принес?

– Да, Михаила Александровича. Сейчас достану.

Я подошел к рабочему столу великого князя и, положив на него портфель-сейф, сначала отстегнул наручник с цепочкой, а потом, набрав шифр, открыл портфель и достал аналитическую записку.

– Вот, Михаил Александрович, прошу ознакомиться, – протянул я листки регенту.

Великий князь привычно смотрел на мои манипуляции, уже не удивляясь таким мерам безопасности для перевозки документов с грифом «Секретно». Жандармский корпус, кстати, первым перенял у сотрудников Аналитического центра доставку и передачу своей секретной документации таким образом. Следующими были сотрудники МИДа, а вот военное и морское ведомства пока отставали.

– Тимофей Васильевич, если можно, кратко изложите. Со справкой я потом подробно ознакомлюсь, как и с остальными бумагами, которые я вижу у тебя в переносном портфеле-сейфе. Александр с Еленой и Алексеем через полчаса будут нас ждать для прогулки у центрального входа.

– А Елена Филипповна тоже будет участвовать в конной прогулке? – поинтересовался я.

– Нет. Она с Алексеем побудет в манеже, где тот покатается на пони. Он, в отличие от старшего брата, пока слабовато сидит в седле, – прояснил мне ситуацию регент.

– Боюсь, Михаил Александрович, в двадцать минут я не уложусь. Очень уж интересная политическая картина стала вырисовываться с образованием новых партий для выборов в Государственную думу, да и второй вопрос, о котором я хотел доложить, определенным образом пересекается с первым. Может быть, я после прогулки доложу, вечером?

– А что за второй вопрос? – поинтересовался великий князь.

– Хотел доложить о некоторых проблемах в хозяйстве министра финансов, – ответил я.

– И большие проблемы?

– По «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» вплоть до смертной казни с конфискацией имущества.

– Тимофей Васильевич, ты не шутишь? – Регент смотрел на меня округлившимися от удивления глазами.

– Нет, ваше императорское высочество, к сожалению, не шучу. И эту тему за двадцать минут также не изложишь.

– Есть документальные подтверждения? Или обычные домыслы? Мне известно, что Сергея Юльевича многие, мягко говоря, недолюбливают и критикуют его деятельность на посту министра финансов. Однако все его устремления направлены на развитие экономики Российской империи. И он многого достиг на этом поприще. – Регент говорил без эмоций, внимательно смотря мне в глаза, пытаясь понять, насколько я прав и убежден в своем утверждении.

– Ваше императорское высочество, документальные подтверждения есть. Правда, не против самого Сергея Юльевича, а против директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов – действительного статского советника Леонида Федоровича Давыдова.

– Это против него возбудили дело по факту мошенничества с припасами, которые поставлялись в Порт-Артур во время войны с Японией? – также спокойно и без эмоций, перебив меня, спросил великий князь.

– Да, ваше императорское высочество. При предварительном расследовании этого дела весьма неприглядные факты всплывают. Адмирал Алексеев, как наместник, настаивает на создании специальной международной следственной комиссии и предварительном аресте Давыдова, чтобы тот не скрылся от следствия, а его покровители не мешали проводимому расследованию, – также без эмоций доложил я регенту.

– А покровитель Давыдова, насколько я понимаю, Сергей Юльевич?

– Да, ваше императорское высочество. Именно по протекции Витте господин Давыдов за три года из членов правления Русско-Китайского банка дорос до должности его вице-директора, а по окончании войны с Японией Леонида Федоровича переводят на должность директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов с присвоением чина действительного статского советника. А как вы знаете, Михаил Александрович, важнейшей частью компетенции Особенной канцелярии является управление делами по внешнему кредиту и внешними государственными займами. Именно директор Особенной канцелярии по указанию министра финансов отдает распоряжения о выпуске, реализации, конверсии, выкупе, платеже процентов и капитала по внешним займам. По его указанию производятся все внешние денежные операции, осуществляются валютные операции с заграничными банками и обществами, покупка золота и других драгоценных металлов, оплата заграничных расходов по разным министерствам и управлениям, проведение валютной политики… – Я замолчал и сглотнул тягучую слюну, которая образовалась, пока я перечислял функционал Особенной канцелярии и его директора.

– И что же Давыдов совершил такого, чтобы не только он, но и Витте заслуживали смертной казни? – прервал мое молчание вопросом регент.

– Он двадцать восьмого марта, за четыре дня до начала боевых действий между Германией и Францией, отправил телеграмму в Берлинский банк «Мендельсон & Co.» о переводе всех российских активов банка из Берлина в Париж. – Я сделал паузу, давая возможность великому князю осмыслить сказанное мною.

– О какой сумме шла речь?

– Более ста миллионов золотом, ваше императорское высочество.

– Это… – Регент замолчал, подбирая слова.

Сандро сейчас бы загнул малый или большой петровский загиб, причем очень эмоционально.

Михаил Александрович после продолжительной паузы тихо произнес:

– Это предательство.

– Да, ваше императорское высочество, это предательство, и в нем надо разбираться. Я уверен, что Давыдов не мог отправить такую телеграмму без поручения Витте. В этом чемодане, – показал я рукой на свой переносной сейф, – аналитическая записка по деятельности министра финансов, начиная с введения золотого стандарта, и некоторые документы, которые заставляют в целом негативно взглянуть на деятельность Сергея Юльевича.

– Хорошо, Тимофей Васильевич, после прогулки и обеда мы, как и договаривались вчера, займемся делами политических партий и господином Витте. – Регент тяжело вздохнул. – А я так хотел сегодня отдохнуть, из-за чего и позвал тебя с утра пораньше.

– Тяжела ты, шапка Мономаха, Михаил Александрович. На том свете отдохнем, – грустно пошутил я.

– Тьфу-тьфу-тьфу, Тимофей Васильевич, – трижды сплюнул регент через левое плечо. – На тот свет торопиться мы не будем. Мне еще жениться надо и своих детей завести. А сейчас закроем твой портфель в сейфе, и пошли, Тимофей, на конную прогулку. Александр любит, когда ты с ним рядом находишься. Да и Елене спокойней будет.

Глава 4
Политические партии и Витте

Конная прогулка прошла просто замечательно. Александр IV сидел в седле словно влитой, и не скажешь, что императору всего девять лет. Покатались по парку. Я и регент страховали юного государя по бокам, а нашу тройку сопровождал десяток кубанской сотни Конвоя Его Императорского Величества. А на всем пути конной прогулки стояли секреты и посты охраны, передающие нашу группу друг другу. Ширинкин свою службу нес как никогда. Как он признался, если бы покушение на Александра тогда на вокзале удалось, генерал бы застрелился. И я ему верю. Евгений Никифорович точно бы не пережил убийство третьего императора, находящегося под его охраной.

Накрутив галопом и рысью по парку за два часа километров двенадцать-пятнадцать, потом еще час занимались выездкой в манеже Кирасирского полка, присоединившись к Елене Филипповне и Алексею. Императрица в дамском седле чувствовала себя очень уверенно, легко беря в манеже барьеры и меняя аллюры. С нами в парк она не поехала, потому что при ней Александр смущался и терялся, так как императрица постоянно делала ему замечания за огрехи в посадке, выездке и по прочим мелочам.

Алексей в манеже просто катался на пони по кругу под руководством берейтора. Он ростом и телосложением пошел в отца, на контрасте с Александром, в котором уже чувствовалась будущая телесная мощь его деда. Поэтому Алексей, в отличие от старшего брата, тяги к физическим упражнениям, как и к тренировкам по верховой езде, не испытывал. Но у Елены Филипповны не забалуешь. Положено великому князю уметь отлично ездить верхом, значит, будешь уметь, несмотря на возраст. Как говорится, не можешь – научим, не хочешь – заставим.

По окончании занятий в манеже, препоручив лошадей конюхам, отправились приводить одежду в порядок. Далее я с Машей и Васильком пришли из Приоратского замка в Гатчинский дворец на обед, на котором кроме императрицы с сыновьями и дочерью регента присутствовала еще только Ксения с детьми. Отобедали, так сказать, узким кругом. Многие царе-дворцы, наверное, полжизни бы отдали, чтобы оказаться на нашем с Машей и сыном месте.

После обеда женщины с детьми отправились в детскую игровую комнату, а я с Михаилом – в его кабинет. Пришла пора для доклада по Витте и политическим партиям.

Зайдя в кабинет, регент вынул из сейфа мой портфель, набрав код, который знал, открыл его и, достав стопку документов, передал ее мне, а портфель-сейф поставил на пол. Указав на стул у рабочего стола, сел напротив.

– С чего начать, Михаил Александрович? – поинтересовался я, устроившись за столом и разложив бумаги на две кучки.

– Начнем с менее неприятного, то есть с политических партий. Что у нас происходит сейчас в стране по этому вопросу?

– Хорошо. Начну с тех, которые имелись в империи до объявления манифеста. Самая многочисленная из них партия социалистов-революционеров, сокращенно – эсеры. Историко-философское мировоззрение партии обосновывается трудами Николая Чернышевского, Петра Лаврова и Николая Михайловского, с учетом этого эсеры являются продолжателями идей народовольцев. Их новая партийная программа была опубликована весной 1903 года в газете «Революционная Россия» в Женеве. Программа предусматривает свержение самодержавия и установление демократической республики, всеобщее избирательное право, бесплатное образование, отделение церкви от государства, свободу вероисповедания, слова, печати, собраний, стачек, неприкосновенность личности и жилища, введение восьмичасового рабочего дня и прогрессивного налога на доходы промышленников, купечества и прочих представителей буржуазии. Но самым основным для них является аграрный вопрос – по их мнению, главный импульс социальной, именно социальной, а не социалистической, революции. Они предлагают провести социализацию земли, то есть отменить частную собственность на землю, превратить ее в общенародное достояние без права купли-продажи, без преобразования ее в государственную собственность и без национализации.

– В смысле – общенародное достояние?! – перебил меня регент.

– Эсеры предлагают осуществить переход всей земли под руководство центральных и местных органов народного самоуправления, начиная от демократически организованных сельских и городских общин и заканчивая областными и центральными учреждениями. При этом пользование землей становится уравнительно-трудовым, то есть оно должно будет обеспечивать потребительную норму на основании приложения собственного труда, единоличного или в товариществе.

– Какая-то утопия, по моему мнению. Они что, действительно считают, что крестьяне отдадут свою землю в общенародное пользование? Вот уж не поверю, что крестьянство их в этом поддержит. Не говоря уж о помещиках и других владельцах земли, – вновь перебил меня великий князь.

– Страшно далеки они от народа, Михаил Александрович, и мало понимают, чего на самом деле желает крестьянство. Но их лозунг «земля и воля» имеет у крестьян живейший отклик, так как именно этого крестьянство и хочет. Земли побольше, только в собственное пользование, да навсегда, да без переделов. А еще вольного обращения с этой землей, чтобы никто, включая общины, крестьянину не указывал, что с этой землей делать. Из-за этого лозунга партия эсеров в настоящий момент самая многочисленная, ее организации уже существуют в сорока восьми губерниях и двухстах пятидесяти семи уездах. Сельских организаций и групп насчитывается уже больше двух тысяч. По нашим данным, общее количество членов партии социалистов-революционеров приближается к пятидесяти тысячам. И сейчас они ведут на местах активную агитацию, надеясь получить большинство на выборах в Государственную думу. – Я замолчал, давая регенту возможность осмыслить озвученные цифры.

– Они отказались от террора? – задумчиво спросил великий князь.

– Трудно сказать, Михаил Александрович. Их боевую организацию мы уничтожили физически. Азеф и его подручные погибли при организации покушения на вашего брата на реке Липня. Через пару месяцев взяли на подготовке второго покушения на Николая Второго Гершуни, Езерскую, Каляева, Ракитникова и еще несколько человек, которые находились на территории Российской империи. Тогда от боевой организации эсеров на воле и в живых осталась пара человек, среди которых Михаил Гоц, который написал устав «Боевой организации эсеров», создал ее и финансировал. Также финансово поддерживал выходящие в Женеве газету «Революционная Россия» и журнал «Вестник русской революции». Источник денег Гоца установить не удалось. Вернее всего, от английской спецслужбы. Второго апреля 1902 года в Санкт-Петербурге член партии эсеров Балмашев двумя выстрелами из револьвера убил министра внутренних дел Сипягина. Был задержан на месте преступления и повешен по приговору военно-полевого суда. Организовал эту акцию Михаил Гоц. Он тогда планировал во время похорон Сипягина осуществить еще и террористические акты против обер-прокурора Синода Победоносцева и петербургского генерал-губернатора Клейгельса. Тогда нам удалось, жестко допросив Балмашева, задержать исполнителей. А Гоца мои люди весной 1903 года достали в Женеве, когда итальянские власти отказались после ареста по нашему запросу выдать его Российской империи и в конце концов отпустили. Борис Савинков, который после смерти Гоца возглавил боевую организацию эсеров, со всей его группой был арестован и расстрелян в Порт-Артуре во время Русско-японской войны. С тех пор террористических актов «Боевой организации эсеров» или подготовки к ним на территории Российской империи не было. Но в конце марта этого года состоялся первый съезд партии эсеров, на котором обсуждались вопросы программы и тактики партии в условиях, объявленных первого марта манифестом конституционных свобод и выборов в Государственную думу. Чернов – один из основателей и теоретиков социалистов-революционеров – был главным докладчиком по программным вопросам и автором большинства резолюций съезда. Он же возглавил новый состав их ЦК, в который вошли Аргунов, Ракитников, Крафт и еще ряд их товарищей. Главной новостью съезда эсеров стал раскол и отделение от партии ее правого и левого крыльев. Правые образовали партию народных социалистов, а левые – партию эсеров-максималистов. Последние являются сторонниками индивидуального террора и экспроприации, отвергнутых большинством участников съезда. Так что террор со стороны эсеров-максималистов, возможно, продолжится. Тем более что многие из наиболее радикальных социалистов-революционеров перекинулись в стан анархистов, которые и осуществляют в последнее время террор. На их совести убийство великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровича. – Я замолчал, так как регент в который раз, как только разговор заходил об этом случае, пытливо уставился на меня. – Михаил Александрович, я вам уже говорил неоднократно, вновь повторюсь и готов поклясться чем угодно: я к смерти ваших дядей не имею никакого отношения. Да я говорил Сандро и вам скажу вновь, что если бы они были виновны в гибели вашего брата, то я бы их устранил, но тихо и без лишних жертв, обставив все как несчастный случай или естественную смерть. Тем более что вы же присутствовали при допросе Мишки Япончика и Емельяна Гоненко, которые и являются убийцами великих князей. Их повесили, как и других исполнителей той акции. А за месье Дюбуа в этом году в Бразилию отправятся два выпускника курсов Аналитического центра. Как выглядит Михаил Павлович Шпейер по рождению, Михаил Алексеевич Рачинский по документам Российской империи, он же Мишель Дюбуа, гражданин Французской республики, мы теперь знаем. Найдем, доставим в Российскую империю и тщательно допросим. Хотя и так понятно, что это была операция англичан. Надо только уточнить, кто конкретно отдал Дюбуа приказ и снабдил деньгами. – Я вновь замолчал, переводя дух. Ну не нравится мне оправдываться в том, в чем я не виноват.

– Тимофей Васильевич, извините, если вновь обидел вас. Но как только речь заходит о тех убийствах, сразу вспоминаю, как почему-то подумал, что это ты все организовал. Наверное, был под впечатлением, когда ознакомился с материалами по устранению центрального комитета РСДРП в полном составе: Ульянов, Ленгник, Троцкий, Мартов, Плеханов, Аксельрод. Следом за ними националисты: грузин Дезаконишвили и финн Циллиакус, потом организатор Польской социалистической партии Витольд Йодко-Наркевич и резидент японской разведки Акаси. Кроме последних двух все они официально либо скончались от несчастного случая, либо умерли естественной смертью.

– Вот я и говорю вам, Михаил Александрович: я бы все обставил по-другому, тихо и аккуратно. Зато теперь Российская социал-демократическая рабочая партия будет бороться за права рабочих и социал-демократические идеи мирным и официальным путем. Даже Засулич, стрелявшая в свое время в генерал-губернатора Трепова и вошедшая в новый ЦК РСДРП вместе с Красиным, Петресовым, Масловым, отказалась от террора и пролетарской революции, для которой в настоящий момент, по мнению членов центрального комитета, не сложились в Российской империи предпосылки, обоснованные Карлом Марксом. Финских и польских националистов также хорошо во время восстаний почистили, спасибо за это князю Джамбакуриан-Орбелиани и генералу Скалону. В Польше и Финской губернии теперь революционная тишина – как на кладбище. Азербайджанский «Мусават» и еврейский «Бунд» малочисленны и не очень популярны в России. Армянские националисты из «Дашнакцутюн» и их социал-демократы из «Гнчак» сейчас воюют в Западной Армении с турками. Им не до выборов в Государственную думу. Наибольшую опасность, по моему мнению, сейчас представляют анархисты, основными идеологами которых являются Бакунин и Кропоткин. Их главная идея – немедленная анархия, которая понимается, естественно, как «грабь награбленное». Чем они сейчас и занимаются, в основном в зоне оседлости евреев, так как они и составляют основную массу анархистов. Хорошо, что у них пока четкой партийной структуры нет, а то бы во многих местах, как в Одессе, полыхнуло бы, после объявления манифеста первого марта. Но на ответные еврейские погромы анархисты нам еще ответят террором, деньги и оружие из Англии к ним продолжают поступать. – Я замолчал и подумал, что неплохо было бы чем-то типа чая горло промочить.

Обед был плотным и после конной прогулки я буквально подчистил все тарелки, что мне подавали. А вот чаем ради беседы мы с Михаилом пожертвовали. Зря, однако.

– Не попить ли нам чайку, Тимофей Васильевич? – задал вопрос регент, словно угадав мои мысли.

– Не откажусь, Михаил Александрович. Признаться, после конной прогулки несколько переел сегодня. И чаю сейчас выпил бы с большим удовольствием.

Великий князь, взяв со стола колокольчик, позвонил, и через несколько секунд на пороге возник лакей 1-го разряда Ефим Горский, который отвечал за покои и кабинет еще Александра III, потом Николая II, а теперь регента.

– Чаю прикажете, ваше императорское высочество? – задал вопрос Горский, нисколько не сомневаясь в утвердительном ответе.

Михаил улыбнулся и просто кивнул головой. Буквально через пару мину мы с регентом сидели за чайным столиком и наслаждались каждый своим напитком. Михаил – красным китайским чаем, а я – практически чифиром. Ефим успел уже изучить мои вкусы. Поэтому мне подали и мое любимое вишневое варенье.

Кстати, любовь к вишне перенеслась в этот мир вместе с моей душой, матрицей или чем-то еще – не знаю, как это правильно обозвать. В этом мире Тимофей Аленин вишню в варенье впервые попробовал, когда попал в первый раз на обед к купцу Касьянову в Благовещенске. А натуральной не ел никогда в жизни. Я же в том моем прошлом-будущем просто обожал вишню и вишневые компоты, которые готовила бабушка, а потом, в девяностых, пристрастился к ликерам: миндальному «Амаретто», сливочно-ванильному «Адвокат» и немецкому вишневому в большой темной бутылке с черной этикеткой. Точного названия не помню, но он был очень вкусный. Потом уже на моем столе постоянно присутствовали датский «Creme de cerise» или итальянский «Maraschino». Любил я себя ими побаловать на пенсии, благо ее размер позволял это делать.

Закончив с чаем, вновь вернулись к рабочему столу, и я продолжил доклад:

– Так вот, дальше о партиях. Представители «Русского собрания» создают две партии – «Союз русского народа» и «Русскую монархическую партию». У истоков «Союза русского народа» стоят врач Александр Дубровин, художник Аполлон Майков, чиновник для особых поручений при министре внутренних дел коллежский советник Пуришкевич Владимир Митрофанович и главный их идеолог игумен Арсений. Среди членов этой партии уже насчитывается много титулованной аристократии, высшего чиновничества, немного творческой интеллигенции, но основная масса – мелкие лавочники, мещане, купцы, помещики, монархически настроенные крестьяне. Основной лозунг – «Самодержавие. Православие. Народность». Они выступают против какой-либо конституционной монархии и парламента. Во многих крупных городах во время беспорядков после объявления манифеста начали создавать свои боевые дружины, почти все еврейские погромы на их совести. Деятельности «Союза русского народа» симпатизируют Иоанн Кронштадтский и многие представители высшего духовенства.

– На них можно будет опереться в Думе? – перебил меня Михаил.

– Думаю, да. Так же как и на представителей «Русской монархической партии», лидерами которой на настоящий момент являются редактор «Московских ведомостей» действительный статский советник Грингмут, князь Долгорукий, князь Цертелев, барон Розен, протоиерей Восторгов и многие другие. Они также против любых уступок парламентаризму, а либералов, наряду с революционерами, относят к врагам России. Члены этой партии за возвеличение единой православной церкви, укрепление монархической самодержавной власти, развитие русской национальной и культурной идеи, сохранение сословного строя. При этом радеют к неустанному попечению о материальном и духовном благе крестьянского и рабочего сословия и о воспитании его в любви к царю и Отечеству, правилах религиозной нравственности и законного гражданского общежития. Тот же «Союз русского народа», только помягче, так как в этой партии больше консервативной интеллигенции.

– С этими все понятно, можно и нужно будет поработать и посотрудничать, – перебил меня регент. – Кто следующие?

– Следующая группа – вышеупомянутые либералы. Они полностью поддерживают введение демократической конституции, отсюда и название партии – конституционные демократы, или, сокращенно, – кадеты. По их неутвержденной еще программе неограниченная монархия должна быть заменена парламентарным демократическим строем. Выступают за всеобщее избирательное право, свободу слова, печати, собраний, союзов, за строгое соблюдение гражданских и политических прав личности. Предлагают введение восьмичасового рабочего дня, право рабочих на стачки, на социальное страхование и охрану труда. В решении аграрного вопроса предлагают частичное отчуждение помещичьей земли в пользу крестьян, но по справедливым, рыночным ценам. В партии состоят главным образом преподаватели высших учебных заведений, врачи, инженеры, адвокаты, писатели, деятели искусства, либерально настроенные помещики и промышленники, есть немного ремесленников, рабочих и крестьян. Лидерами кадетов являются видные ученые – Вернадский, Муромцев, Котляревский, видный историк, блестящий оратор и публицист Милюков. Наш Струве их поддерживает по многим вопросам. Но единства в партии нет, существуют три направления: левые, правые и центристы.

– Петр Бернгардович – либерал?! Вот уж не ожидал! – эмоционально перебил меня Михаил. – А он к кому относится? К центристам или к левым?

– Честно говоря, я и сам не смогу сейчас определиться, к кому можно отнести Петра Бернгардовича. Начинал он как марксист, потом примкнул к народовольцам. Далее перешел к социал-демократам. Написанный им в 1898 году «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии» – первый официальный документ этой партии. А в 1899 году он же в своей работе «Марксова теория социального развития» подверг критике взгляды Маркса на неизбежность социальной революции. Разорвав с эсдеками, присоединяется к либералам. А дальше работа в Аналитическом центре. И вот именно практическая работа, особенно в последние годы, вместе со Столыпиным, все больше делает его консерватором. Как говорится, кто в молодости не был революционером, тот лишен сердца, кто в зрелости не стал консерватором, тот лишен ума, – блеснул я фразой из моего прошлого-будущего, не помня, кто это произнес.

– По-моему, Франсуа Гизо, французский историк и политический деятель восемнадцатого века, говорил: «Кто не республиканец в двадцать лет, у того нет сердца. Кто республиканец после тридцати, у того нет головы», – быстро среагировал на мою фразу великий князь.

– Смысл одинаковый, Михаил Александрович, – усмехнулся я. – Так что Струве теперь можно отнести больше к правым либералам, а еще больше к первомартовцам.

– К кому?! – удивленно спросил Михаил.

– Еще одна зарегистрированная партия – «Союз 1-го марта», названная так в честь дня объявления манифеста. Членами партии являются в основном представители крупной торгово-промышленной буржуазии и помещики. Эту партию я бы назвал либерально-консервативной. Выступают за конституционную монархию, не согласны с кадетами только в вопросе о форме парламента. В аграрном вопросе первомартовцы предусматривают передачу крестьянам пустующих казенных, удельных и кабинетских земель, содействие покупке ими земли с помощью Крестьянского банка. Выступают за сильную монархическую власть, но при условии проведения реформ, обеспечивающих свободу буржуазному предпринимательству: свобода промышленности, торговли, приобретения собственности и охрана ее законом – их главные требования. Костяк партии составляют московские фабриканты Коновалов, Третьяков, братья Рябушинские. Лидер партии Александр Иванович Гучков – управляющий Московского учетного банка и председатель наблюдательного комитета страхового общества «Россия», за которым стоят мощь и капиталы старообрядческого клана Гучковых – Боткиных – Третьяковых.

– Зная тебя, Тимофей Васильевич, на этого Гучкова уже отдельная папочка заведена?! – то ли спросил, то ли констатировал Михаил.

В ответ я только усмехнулся. Папку еще не завел, но заведу обязательно, как и на остальных лидеров всех партий. Но на господина Гучкова заведу в первую очередь. Попалась мне в прошлой жизни статья в интернете о его роли в развале Российской империи. Много всякой мути и грязи было в статье, но связи Гучкова с командующими фронтами и его присутствие в Ставке при подписании отречения Николая II заставили меня тогда поверить, что Александр Иванович стоял во главе заговора генералов и промышленного капитала по свержению российского самодержавия.

И вообще, за этими, мать их, первомартовцами нужен будет особый пригляд. Мало того что старообрядцы, которые все-все про гонения помнят и не простили, так еще и вероятное слияние капитала и власти. А я это уже один раз проходил в бандитские девяностые, когда после перестройки началась перестрелка, а потом и перекличка при олигархическом капитализме. Больше не хочу!

– Папочку еще не завел, но вот звоночек о связях министра финансов с лидерами первомартовцев уже прошел. Состоялась встреча Витте с лидерами «Союза 1-го марта» Шиповым, Гучковым и Стаховичем. После этой встречи по Москве пошли слухи о том, что неплохо было бы, если бы в новом правительстве Сергей Юльевич стал председателем Совета министров. Далее такие же слухи пошли и в столице. А в новом правительстве на основании принятого манифеста эта должность будет иметь куда большую и реальную власть, чем председатель Кабинета министров в настоящий момент. Сейчас председатель не реальный глава правительства, а скорее свадебный генерал, который доживает свой век на этом посту.

– И ты не хотел бы видеть на этом посту Сергея Юльевича? – перебил меня вопросом регент.

– Да, Михаил Александрович. – Я быстро пролистнул стопку бумаг по Витте и подал один из листов великому князю. – Вот ознакомьтесь.

– Что это? – беря лист, поинтересовался регент.

– Копия телеграммы директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов господина Давыдова в Берлинский банк «Мендельсон & Co.» от 28 марта 1905 года. В этот день статс-секретарь по иностранным делам Германской империи барон фон Рихтгофен вручил в Берлине послу Франции Жоржу Бихурду очередную ноту протеста, которая фактически является объявлением войны Франции. В тот же день оба государства объявили о начале мобилизации и привели свои военные флоты в боевую готовность. Таким образом, в день объявления нашим союзником войны Франции наше министерство собирается перевести больше ста миллионов рублей золотом в страну, которой мы также по союзному договору вот-вот объявим войну.

– Почему мы об этом узнали только сейчас? Дядюшка Вилли мне ничего не говорил, как и Витте. Может быть, Сергей Юльевич об этом и не знал, а это инициатива Давыдова? – забросал меня вопросами Михаил, прочтя текст телеграммы.

– Отвечу по порядку, Михаил Александрович. Об этом событии знало ограниченное число лиц. С нашей стороны – Витте и Давыдов. С германской – хозяева банка братья Роберт и Франц Мендельсоны, верные агенты русского Министерства финансов, оказавшие много важных услуг Витте. Чтобы было понятно, банк «Мендельсон & Co.» был основан в 1795 году Джозефом Мендельсоном в Берлине. В 1804 году к компании присоединился его младший брат Абрахам Мендельсон Бартольди. Банк быстро стал одним из ведущих в Европе. Начиная с 1850-х годов он являлся банкиром российских царей, а с 1870-х годов доминировал на центральноевропейском финансовом рынке российских государственных и железнодорожных облигаций. Через этот банк шли расчеты по большинству сделок с германскими компаниями, количество которых увеличилось после Гогландского соглашения. Из-за таких операций в этом банке скопились активы на огромную сумму… – Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – В Берлине конец каждого триместра, а именно двадцать восьмое число, является временем расчета по срочным биржевым сделкам, особенно валютным, а также платежей по торговым, квартирным и арендным договорам, то есть моментом такого большого напряжения денежного рынка, что Рейхсбанку разрешается в это время беспошлинно увеличивать свою банкнотную эмиссию на двести миллионов марок. Вывод в этот момент из оборота ведущего банка Германии такой суммы нанес бы германской банковской системе, можно сказать, смертельный удар, с учетом возникших в те дни рабочих волнений, промышленных затруднений и недовольства в Рейхстаге политикой Вильгельма Второго. Плюс к этому рейхсканцлер Бюлов, как оказалось, был против войны с Францией, в этом вопросе он явный союзник Витте, который также был и является приверженцем союзного договора Российской империи с Францией и противником союза России с Германией.

– Ты думаешь, Бюлов знал об этой телеграмме? – перебил меня Михаил.

– Не исключаю этого. Вернее всего, это была попытка Витте за счет возможного финансового коллапса в Германии остановить кайзера от начала войны с Францией. И если бы в этот день не было объявлено о начале войны Германии с Францией, вряд ли в банк «Мендельсон & Co.» через час после этого события была бы отправлена телеграмма Давыдова, отменявшая команду о переводе денежных средств в Париж. – С этими словами я передал регенту следующий лист с текстом второй телеграммы.

Великий князь, ознакомившись с текстом, спросил меня:

– Откуда они у тебя?

– Господин Давыдов подстраховался и оставил копии. Их нашли при обыске его кабинета и рабочего сейфа по возбужденному уголовному делу – пока о мошенничестве.

– В чем его, кстати, конкретно обвиняют?

– Во время Русско-японской войны Давыдов был вице-директором Русско-Китайского банка, через который шла оплата поставок припасов из Китая в Порт-Артур и для наших войск на линии Ялу. Как пример, китайское судно грузилось в Шанхае 1500 тоннами припасов, заходило по пути в Циндао, где был и есть филиал банка «Мендельсон & Co.», там судно принимало еще 1500 тонн груза и затем шло «прорываться» в Порт-Артур. Далее судно попадало в руки японцев, практически всегда в одном и том же месте. Японцы отводили приз в свой порт. И вот тут господин Давыдов не учел японской бюрократии и ее скрупулезности. При приемке трофеев японцы составляли точный протокол и опись груза. И вот копии этих бумаг, скажем так, случайно, а не по просьбе начальника разведки и контрразведки Артур-Цзиньчжоуского укрепленного района подполковника Едрихина попали в руки нашего посла в Японии барона Розена. При сравнении российских документов на перевозку морских грузов, захваченных японцами, и их описанием трофеев выяснилось, что практически все захваченные суда имели меньше половины указанных в коносаментах грузов, а сам груз – железный лом и гнилые мешки!

– И сколько таких судов было? – перебил меня Михаил Александрович, сжав кулаки.

– По данным подполковника Едрихина, больше тридцати. Количество еще уточняется. Барон Розен смог переслать копии японских документов на двенадцать судов, поэтому адмирал Алексеев и настаивает на организации международной следственной комиссии. Евгений Иванович, узнав об этой афере, просто в бешенстве, тем более что он не может простить Сергею Юльевичу его постоянных урезаний бюджета и финансирования Морского министерства по программе строительства флота начиная с 1897 года. А тут его доверенный сотрудник такие мошеннические сделки на огромные суммы проводит во время войны. Сколько таких судов всплывет, если будет создана комиссия, не известно. Но даже по двенадцати судам предварительный ущерб составляет больше трех миллионов рублей золотом. – Я замолчал.

Молчал и несколько секунд Михаил, после чего резко произнес:

– Комиссию создавать будем. Если потребуется, я лично выйду с этим вопросом на императора Муцухито. Давыдова арестовать. Если потребуется, можете применять свои методы допроса, Тимофей Васильевич.

Регент жестко посмотрел мне в глаза.

– Такое прощать нельзя, – твердо произнес он, после чего задал вопрос: – Что есть по Витте?

Я передал регенту стопку бумаг с аналитикой Струве, и тот углубился в чтение. Я же молчал и думал про себя, что великий князь Михаил Александрович – регент Российской империи – взрослеет прямо на глазах, становясь государственным мужем. Уже согласен и пытки применять при необходимости.

– Это правда? – задал вопрос великий князь, закончив читать справку.

– Михаил Александрович, если вы спрашиваете про процент иностранного капитала в компаниях, которые только по местоположению и тому, какой национальности в них рабочие, называются русскими, то так оно и есть. В прошлом году из-за уплаты процентов по заграничным займам, процентов на иностранные капиталы и с учетом сумм, расходуемых нашими подданными, а также военным и морским ведомствами за границей, общий дефицит валюты составил почти миллиард золотых рублей. А за восемь лет Россия перевела на Запад без малого шесть миллиардов рублей золотом. А инвестиций получили оттуда всего на восемьсот миллионов, при этом две трети в акциях, оставшаяся одна треть в облигациях. То есть за восемь лет благодаря финансовым реформам господина Витте Российская империя потеряла больше пяти миллиардов рублей золотом. А если разобрать подробно, сколько мы потеряли из-за идеи Сергея Юльевича приравнять долг в серебре к эквиваленту в золоте, когда наши обязательства увеличились чуть ли не на тридцать процентов, то иначе как врагом народа русского я нашего министра финансов назвать не могу.

– Тимофей Васильевич, ты, по-моему, сильно утрируешь вред от реформ Сергея Юльевича, – перебил меня регент. – Я ознакомился с аналитическими выкладками господина Струве, но мне кажется, этому всему можно найти реальные объяснения. Такие нападки в прессе на Витте идут постоянно от сторонников бумажного рубля.

– Михаил Александрович, государственный долг по внутренним займам составлял в 1897 году около трех миллиардов рублей, и в весе слитков серебра это около семидесяти тысяч тонн. Перевод этого долга на новый золотой рубль по стоимости увеличил его вес в серебре на двадцать пять тысяч тонн. А знаете, кому принадлежат бумаги по государственному долгу по внутренним займам?

– Кому? – заинтересованно спросил великий князь.

– Более восьмидесяти процентов – банкирскому дому Ротшильдов. В основном французских Ротшильдов.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал по отношению к Витте?

– После допроса Давыдова и его дополнительных показаний в отношении Витте представить материалы регентскому совету. И уже на нем решать, что делать дальше с министром финансов. Направить материалы проверки в Государственный совет для дальнейшей говорильни или направить туда решение по отставке Витте и назначению нового министра финансов. А потом почистить Министерство финансов от людей Сергея Юльевича. Иначе они и дальше будут лить воду на французскую мельницу, – ответил я и замолчал.

– Хорошо, я…

Регента прервал стук в дверь, а потом на пороге показался лакей Горский, который с виноватым видом произнес:

– Прошу прощения, ваше императорское высочество, но для его сиятельства срочная телеграмма с очень-очень важным известием.

– Передай, – кивнул в мою сторону несколько недовольный великий князь.

Я взял телеграмму, прочитал и от изумления потерял дар речи. Такого я точно не ожидал.

– Что там? – поинтересовался Михаил.

– Нину Викторовну похитили, и похитители требуют встречи со мной, – ответил я, передавая регенту телеграмму, отправленную моим тестем – генералом от инфантерии Беневским.

Глава 5
Похищение

– Это что такое? – спросил Михаил, прочтя телеграмму.

Глядя на его ошарашенное лицо, я представил, как выгляжу сам. После того как четыре года назад, после покушения на мою семью, в течение полутора месяцев этот свет покинули члены ЦК РСДРП в полном составе, революционеры посягать на моих родственников перестали. И вот нашелся какой-то, видимо, бессмертный, похитивший мою тещу и требующий встречи со мной.

– Не знаю, кто это, но он или они покойники. Разрешите позвонить, Михаил Александрович?

– Конечно, Тимофей Васильевич. Любая помощь с моей стороны. Это что-то немыслимое. Такое нельзя спускать.

Слушая регента краем уха, я взял телефонную трубку.

– Алло, барышня. Соедините меня с начальником столичной сыскной полиции Кошко. – Услышав через несколько секунд голос нужного мне абонента, продолжил: – Здравствуйте, Аркадий Францевич, Аленин беспокоит. У меня к вам огромная просьба.

– Что-то случилось, ваше сиятельство? – голос Кошко был спокоен и доброжелателен.

– Какие-то люди похитили мою тещу Нину Викторовну Беневскую и требуют приватной встречи со мной, при этом настоятельно рекомендуют не предпринимать никаких действий по ее поиску, если я хочу увидеть тещу живой. Эта информация поступила телеграммой от моего тестя – генерала от инфантерии Беневского. Откуда пришла телеграмма? – спросил я лакея.

Горский не подвел, ответив:

– С главной телеграфной станции.

– Он отправил ее с главной телеграфной станции несколько минут назад. Прошу направить туда и к нему на квартиру в доходном доме на углу Невского проспекта и Садовой улицы своих людей, чтобы собрать первичную информацию. Нина Викторовна наверняка была дома, и ее похитили, как-то выманив из квартиры. Пускай ваши люди проведут опросы возможных свидетелей. – Я замолчал.

В трубке слышалось участившееся дыхание собеседника. После небольшой паузы Кошко спросил:

– Вы кого-то подозреваете, ваше сиятельство?

– Аркадий Францевич, давайте без титулов и чинов. Не знаю, не подозреваю. Сам в шоке от сложившейся ситуации. Предполагаю, что похищением тещи меня хотят выманить в столицу из Гатчины, где я нахожусь под усиленной охраной. Цель, по моему мнению, одна – устранить меня физически. Нина Викторовна тоже обречена, может быть, уже мертва. – Я судорожно проглотил образовавшийся в горле ком.

К теще я относился очень хорошо, за четыре года она стала для меня очень близким человеком, почти родной матерью. Успокаиваясь, глубоко вдохнул и выдохнул, после чего продолжил:

– Но если она еще жива, то спасти Нину Викторовну можно только штурмом помещения, где ее содержат похитители. Поэтому нельзя терять и минуты, надо начинать ее поиски. Я вам звоню в первую очередь, зная ваших опытных сотрудников по сыску. Штурмовую группу я привезу свою. Кроме того, сейчас свяжусь с Константином Николаевичем³ и попрошу задействовать его людей.

– Я все понял, Тимофей Васильевич, когда вас ждать в столице?

Я посмотрел на регента, который внимательно слушал наш разговор.

– Я сейчас распоряжусь подготовить императорский поезд. Думаю, часа через три вы будете в столице, даже раньше, – произнес великий князь.

– Часа через три прибуду спецпоездом. С вокзала проеду сразу к вам, Аркадий Францевич.

– Хорошо. Жду вас, Тимофей Васильевич. Начинаю работать, – произнес Кошко и отсоединился.

Я положил на рычаги трубку и задумался о том, стоит ли сейчас звонить генералу Рыдзеевскому. Зная хорошо Константина Николаевича, представил, как он после моего звонка поставит на уши всю столичную полицию, а заодно и жандармов подключит. Нет, пока не стоит звонить ему. Пусть Кошко спокойно работает.

– Кого с собой возьмешь? – прервал мои размышления регент.

– Пару отделений «черных ангелов». У Ширинкина попрошу Куликова, Бурова, Зарянского, Горелова, Волжина и Дуброва. Возможно, еще с десяток курсантов, которых готовили для работы в России.

– Братов своих забери обязательно. Они самые опытные для штурма помещений. При освобождении Нины Викторовны нельзя допустить какой-либо ошибки. Ой, не дай бог такого, – Михаил перекрестился. – Я распоряжусь, чтобы в состав поезда включили платформы для бронированных карет и вагоны для лошадей. Может быть, и несколько бронеавтомобилей возьмешь с собой?

– Нет, не надо. – Я усмехнулся про себя, представив, как буду разыскивать тещу, рассекая по столице на броневике. В Гатчине к этой вундервафле народ уже привык, а в столице все точно будут в шоке.

– Вагоны и платформы под сколько карет заказывать? – задал вопрос регент.

– Для пяти. Больше не надо.

– Если потребуется еще, бери в Главных императорских конюшнях. Я распоряжусь.

– Хорошо. Средств передвижения понадобится действительно много. Спасибо. – Я замялся, а потом как-то просительно произнес: – Я не знаю, что Марии говорить. Может быть, скажете ей, Михаил Александрович, что мне срочно потребовалось уехать в столицу по служебным делам. Очень срочно, поэтому и не смог с ней проститься.

Регент посмотрел на меня с усмешкой.

– И это говорит неустрашимый царский пес Ермак, которого боятся революционеры всех мастей во всем мире. Что семейная жизнь, оказывается, с человеком делает, – покачивая головой и улыбаясь, произнес великий князь.

– Вот женитесь, ваше императорское высочество, станете отцом, и я потом посмотрю, как вы будете своим любимым людям про неприятности сообщать, – в отличие от Михаила серьезно произнес я.

– Все, все. Признаю, что был неправ, – регент выставил руки перед собой. – Придумаю какую-нибудь причину, из-за которой ты срочно уехал в столицу, прихватив с собой курсантов и «черных ангелов». Что-нибудь, например, связанное с революционерами.

– Спасибо, Михаил Александрович. Пока есть надежда на освобождение Нины Викторовны живой, лучше ничего Маше не сообщать. Она уже одно нападение убийц в имении пережила, когда Аркадия Семеновича ранили. Не хочу ее пока волновать.

– Все будет хорошо, Тимофей Васильевич. Ты справишься. Я в этом уверен. Все, иди, собирай команду. Документы останутся пока у меня. Кстати, по аресту Давыдова заодно реши вопрос, раз будешь в столице. Думаю, этот вопрос много времени не займет.

– Хорошо, решу. Все, я пошел. – Развернувшись, я пошел к выходу, по пути погрозив пальцем Горскому. – Смотри, Ефим, Марии Аркадьевне, императрице и остальным ни слова. Все понял?

– Ваше сиятельство, молчу как рыба. Я все понимаю. Удачи вам. – Лакей уважительно поклонился, а я быстро направился на выход, прикидывая, кого из курсантов и «черных ангелов», кроме братов, брать с собой.

* * *

– Еще раз здравствуйте, Аркадий Францевич. Что-нибудь удалось уже установить? – произнес я, проходя в кабинет начальника столичного сыска и здороваясь с ним за руку.

С этим человеком меня связывала охота на убийцу Александра III, императрицы, Ольги и Георгия. Приключений нам тогда выпало выше крыши. Но убийцу, благодаря таланту великого, не побоюсь этого слова, сыщика Кошко мы нашли и доставили из Англии в Россию.

После той операции Аркадий Францевич некоторое время работал в Дворцовой полиции. В апреле 1902 года, после убийства министра внутренних дел Сипягина, был с подачи Николая II назначен начальником Сыскной полиции Санкт-Петербурга. Много тогда после убийства министра голов полетело и должностей освободилось и в полиции, и в жандармском корпусе. А надворный советник Кошко входил в обойму личной гвардии нового императора после поимки убийцы. За это он тогда был награжден Николаем II орденом Святого Владимира 4-й степени, повышен на чин и стал хозяином имения с доходом десять-пятнадцать тысяч рублей в год.

За неполных три года Аркадий Францевич перестроил деятельность столичной сыскной полиции, организовав систематический контроль за деятельностью каждого ее члена. Ввел широкомасштабные оперативно-разыскные мероприятия по профилактике преступлений, создав «летучие отряды», которые несли постоянное дежурство на вокзалах, в театрах, осуществляли обход гостиниц, рынков, вели дневное и ночное патрулирование, проводили облавы на бродяг. Кроме того, им были сформированы «ломбардные отряды», целенаправленно занимающиеся розыском похищенных вещей. А его «летучий отряд филеров» своей славой, пожалуй, превзошел медниковский «Особый отряд наблюдательных агентов» Московского охранного отделения.

Также Кошко учредил дежурную часть для оперативного реагирования на совершенное преступление, внедрил научные методы уголовного сыска – бертильонаж и дактилоскопию при регистрации преступников, оперативную фотографию, фотоэкспертизу. Где-то нашел такого же талантливого художника-криминалиста, как Куликов, и завел обширную картотеку на преступников, как пойманных, так и подозреваемых в преступлениях.

В результате этих преобразований работа Санкт-Петербургской сыскной полиции значительно повысила свою эффективность. В кратчайшие сроки были раскрыты громкие преступления. За все это Аркадий Францевич получил ряд орденов и чин коллежского советника. Если сравнивать с воинскими званиями, то за восемь лет работы в полиции Кошко от поручика дорос до полковника. Стремительная и невероятная карьера. И, замечу, заслуженная. Именно поэтому я в первую очередь обратился к этому человеку и теперь с нетерпением ждал ответа, надеясь, что, несмотря на позднее время, за четыре часа после нашего телефонного разговора Кошко удалось хоть что-то узнать.

– Здравствуйте, ваше сиятельство…

– Аркадий Францевич, без чинов. Есть какие-нибудь новости? – перебил я Кошко и сел на предложенный стул, сняв папаху и расстегнув бекешу.

Сыщик опустился на свой стул за рабочим столом и произнес:

– Кое-что есть, Тимофей Васильевич. Как рассказала ваша служанка Глафира Матвеева, к Нине Викторовне пришла какая-то благородная дама, молодая, среднего роста, стройная, очень богато одетая. Лицо служанка подробно не рассмотрела, так как дама была в модной шапке с вуалью. Представилась посетительница Анной Николаевной и хорошей знакомой Ивана Аркадьевича. О чем дама разговаривала в комнате с Ниной Викторовной, Глафира не слышала. Встреча закончилась, пока она готовила на кухне чай для гостьи. Госпожа Беневская ушла с посетительницей, предупредив, что отлучится где-то на пару часов. Ей надо съездить с Анной Николаевной за посылкой от сына.

– Портрет этой дамы художник-криминалист создал? – перебил я Кошко.

– Никитин старается. Уже второй час с Матвеевой работает. Плохо получается из-за этой вуали.

– Со мной Куликов приехал. Надо и его подключить. Он в коридоре остался. Один талант хорошо, а два лучше.

– Согласен, Тимофей Васильевич. Сейчас Ивана Семеновича проводят в помещение, где работает мой Никитин. – С этими словами начальник столичного сыска вышел из-за стола, а потом и из кабинета.

Я услышал, как он здоровается с Куликовым и просит какого-то Смирнова отвести нашего художника к Никитину.

Вернувшись за стол, Кошко продолжил доклад:

– Где-то через час после ухода Нины Викторовны домой вернулся генерал от инфантерии Беневский. Буквально через десять минут после этого в квартиру позвонили. Матвеева, открыв дверь, обнаружила на придверном коврике конверт с надписью «Генералу от инфантерии Беневскому». Его она отнесла генералу, после чего все и завертелось. Аркадий Семенович, ознакомившись с содержанием письма, доехал до центрального телеграфа и отправил вам в Гатчину телеграмму. А также отправил телеграмму и сыну с вопросом, кто такая Анна Николаевна.

Сыщик открыл ящик своего стола и, достав конверт, протянул его мне:

– Вот, ознакомьтесь.

– А… – Я хотел спросить про отпечатки пальцев, но Кошко меня опередил:

– Отпечатки пальцев мы с конверта и письма сняли. Но они оказались отпечатками генерала Беневского и служанки Матвеевой. Преступник ныне пошел грамотный, знакомый с дактилоскопией.

– Серьезно? – удивился я.

– В столице уже прошло несколько судебных процессов, где основным доказательством выступили отпечатки пальцев. На основании этого преступники получили обвинительные приговоры. Так что за своими отпечатками они теперь следят. Я имею в виду грамотных преступников, – усмехнулся Кошко. – Так что, к сожалению, с этой стороны какой-то информации получить не удалось.

1.Вогезы – горный массив на северо-востоке Франции.

2.Все названия городов взяты с немецких карт боевых действий во время пограничных сражений в 1914 году в Эльзасе и Лотарингии. Они сильно отличаются от современных названий. Некоторых населенных пунктов уже и нет.

3.Генерал Рыдзеевский – товарищ министра внутренних дел, заведующий полицией и командующий Отдельным корпусом жандармов.

Бесплатный фрагмент закончился.