Читать книгу: «Федор Черенков»

Name: Федор Черенков
ISBN: 978-5-235-04700-6

Шрифт:

Предисловие
Сотвори себе кумира

Кажется, это было только что. 25 июля 2014 года, идеальная погода, безоблачное настроение. Ты, как в детстве, не идешь, а почти вприпрыжку летишь от метро «Спортивная» в «Лужники». На футбол.

Только этот футбол – не официально-многотысячный, не оглушенный ненавистью к сопернику и жаждой победы любой ценой. Это футбол добрых лиц и светлых улыбок, и каждый, кто идет на него в Детский городок, чувствует себя заведомо счастливым.

Потому что это – 55-летие Федора Черенкова.

Сам он, правда, на поле не выходит. Как жаль! Уж один-то гениальный «черпачок», от которого ахнет публика, всегда бы отдал. Или между ногами мячик кому-нибудь пробросил. Или выдал бы еще какой-нибудь фокус из кунцевского двора – он их десятками когда-то перенес в большой футбол. Чем и влюблял в себя взрослых, серьезных за пределами стадиона мужчин. Потому что на 90 минут делал их детьми.

И вдруг в юбилей он не только не играет, но и уходит от объяснений почему. Заставляет теряться в догадках, среди которых здоровье, увы, в числе первых. Чтобы Черенков, для которого мяч – божество, не хотел играть в футбол? Ой, нехорошо все это.

Но мысль тревожная быстро рассеивается – выглядит-то юбиляр бодро. Стоически, более часа, раздает автографы. Улыбается каждому своей, как всегда, стеснительной улыбкой. Разве что упрятанной в густую бороду, с которой Федор выглядит как-то иначе.

Потом – банкет в ресторане-корабле «Ласточка» на Москве-реке. В какой-то момент, расчувствовавшись, ты обнимаешь его. Вручаешь распечатку написанной к юбилею статьи «Волшебная страна Черенковия» и в сотый, наверное, раз в жизни повторяешь ему: «Федя, я на тебе вырос. Спасибо, что ты есть».

А в ответ слышишь библейское, но в то же время и абсолютно черенковское: «Не сотвори себе кумира».

Прости, Федор. Сотворили. И дай бог, чтобы у каждого человека и каждого поколения были такие кумиры, как ты.

И было так хорошо, что вот он рядом – божий, святой, светлый человек откуда угодно, но только не из циничного XXI века. И дома тебе говорят, что таким просветленным, каким ты пришел домой в тот день, тебя не видели уже очень давно.

…И вдруг его нет. Думая об этом, ты идешь по улице, вроде бы тепло укутанный. Но колотит озноб. Озноб безвозвратного одиночества, о котором исчерпывающе сказал поэт: «Опустела без тебя Земля».

Идешь – и у тебя не укладывается в голове, как можно жить, зная, что на этой Земле больше нет Федора Черенкова. Как-то, наверное, можно. Но сколько же доброты и света потерял каждый из нас с его уходом. И их уже никак и никогда не вернуть.

* * *

Федя в «Спартаке» себя нашел,
И пришел со «Спартаком» к победе.
Феде и без сборной хорошо.
Ну а сборной – не всегда без Феди!

Этот экспромт, поразмыслив всего несколько секунд, выдал в ответ на просьбу прокомментировать выступление сборной СССР на чемпионате мира 1990 года в Италии знаменитый поэт-песенник и яростный болельщик «Спартака» Игорь Шаферан. Лучше выразить чувства миллионов людей было невозможно – и еженедельник «Собеседник», с которым тогда сотрудничал один из нас, счастлив был это четверостишие от мэтра опубликовать…

Какая же это все-таки чудовищная несправедливость, что Федор Черенков ни разу не сыграл на чемпионатах мира и Европы. Что его там не увидели и не оценили. В 82, 86, 90-м… Нашего любимого футболиста всех времен и народов уже давно нет в живых – а то горькое юношеское чувство, когда хотелось плакать от бессильного отчаяния, никуда не делось. Не забылась и тогдашняя болельщицкая обида на Валерия Лобановского: ну как же так было можно? Хотя мы тогда многого, очень многого не знали.

Черенков забивал на «Маракане» Бразилии, забивал Франции с Платини и Жирессом, забивал в четырех матчах подряд на Московской Олимпиаде-80, забивал кучу важных голов в еврокубках, включая легендарный решающий мяч в Бирмингеме «Астон Вилле» в концовке игры. А уж сколько – и как! – отдавал…

Но в мире его, за исключением специалистов совсем уж глубинного бурения и особо памятливых болельщиков, не знают. Страшно обидно. Но поступим по-черенковски и во всем будем искать хорошее. Пусть знание о том, каким великим мастером был Черенков, останется для нас чем-то своим, сокровенным. Тем, чего не поймут другие (как никому со стороны не дано до конца понять русскую душу). Но в чем на 100 процентов убеждены мы сами. И при чьем-то недоуменном пожатии плечами мы лишь усмехнемся, потому что твердо знаем, что это так и только так.

Счастьем видеть Черенкова на поле так хотелось поделиться со всем миром – а не судьба. Когда в 94-м он объявит о завершении карьеры игрока, Николай Старостин, 92-летний основатель «Спартака», в такой парадоксальной форме поделится мыслями на этот счет: «Хорошему человеку всегда не везет…»

Черенков был не просто хорошим, а светлым человеком. Не от сего мира, который мы видим вокруг себя во втором десятилетии XXI века. Ну посудите сами, кто еще свое отношение к материальным благам сформулирует так: «С детства врезалась в память притча. Сидит богач на мешке с деньгами. Думает: “Куда этот рубль деть? Куда тот?” Слышит – кузнец молотком стучит и песни распевает. Удивился: “Я, такой богатый, молчу. А этот нищий кузнец поет и поет. Дам ему денег”. Дал. Кузнец приуныл. Задумался, на что их можно потратить. Перестал петь».

Кто хоть чуть-чуть знал Черенкова, подтвердит: в этом ответе нет ни капли позерства. Он действительно был такой. «Золотой человек», по выражению Андрея Тихонова, которому повезло пожить с ним в одном номере на базе в Тарасовке в 1993 году – последнем для Федора и первом для Андрея в основном составе «Спартака».

Тремя годами раньше капитан красно-белых Черенков вывел команду на весенний матч в Одессе против местного «Черноморца». Это была вторая игра за красно-белых скромного тогда 21-летнего новичка из воронежского «Факела» Валерия Карпина. «Спартак» проиграл 0:1, и единственный гол был забит из-под дебютанта, которого после игры охватил приступ отчаяния. «Честно говоря, я даже расплакался после матча, – расскажет много лет спустя Карпин. – И тут Федор Черенков, добрая душа, подошел и сказал: “Не плачь, Валера, знаю, что ты нам еще поможешь”. Представляете, что для меня значили эти слова?!»

Вот типичный монолог Черенкова, который после окончания карьеры футболиста жил очень скромно: «В жизни меня все устраивает, всего хватает. Стараюсь работать над собой, избавляться от грехов – к примеру, уныния. Хотя вот пост соблюдать не могу. Наверное, слабохарактерен. Надо бороться с чревоугодием, но до конца не получается…»

Покажите нам еще одного идола миллионов, который всерьез назовет себя слабохарактерным.

И который окажется способен вот на какое признание.

Летом 1987 года в матче «Спартак» – «Днепр» после падения Черенкова в чужой штрафной был назначен, мягко говоря, спорный пенальти в ворота гостей, с которого Федор забил свой сотый гол в карьере и вошел в «Клуб Григория Федотова». Спустя 23 года он скажет одному из нас: «Много лет меня мучила совесть из-за сотого гола».

Многие ли люди в нынешнем футболе знают слово «совесть»? Многие ли способны – нет, не сказать так, а даже подумать?

Зато какого греха, куда большего, чем уныние или чревоугодие, у Черенкова точно не было – это зависти. Фрагмент из той же беседы конца «нулевых»: «Знаете, что мне сегодня не нравится? Когда футболистов обвиняют в том, что они много зарабатывают. Разве люди, которые могут заниматься своей профессией всего 10–15 лет, виноваты, что во всем мире люди футбола получают больше, чем представители других специальностей? И психологическое давление на них больше, чем на наше поколение».

И это было сказано в сытые времена, когда девятнадцати-двадцатилетние юнцы, ничего еще футболу не отдавшие, благодаря какой-то жуткой извращенной конъюнктуре уже по полной от него берут. Миллионы евро, спортивные автомобили, частные самолеты. За год эти юнцы зарабатывают больше, чем Федор за всю жизнь. Хотя, с другой стороны, их-то что в том винить – не они же сами себе платят…

Черенков, на котором выросли поколения и который при этом не заработал на жизнь ни-че-го, ни разу в жизни по этому поводу не озлобился. У него, божьего человека, была чистая душа. Он просто радовался за тех, кому хорошо. Не задаваясь вопросами – почему, за что, заслужили ли они это.

* * *

«Феденька, как же ты здорово с двумя разобрался и Сереге пас голевой отдал!»

Эдгар Гесс, казалось, был готов расцеловать Черенкова. Это было 13 июня 2007 года, когда по случаю 50-летнего юбилея Рината Дасаева в «Лужниках» был организован матч сборных звезд СССР и ФИФА.

Скромный любимец красно-белой торсиды от такого комплимента, как всегда, смутился, даже слегка покраснел. И тихо ответил специально приехавшему из Германии на эту игру Гессу, как двадцатью годами ранее: «Да что ты, я ошибался много…»

Прав Гесс – как же это было красиво, когда Черенков в центре поля удивительным финтом оставил в дураках Абеди Пеле с Ули Штилике, сыграл в «стенку» с Валерием Гладилиным и вывел один на один с Андони Субисарретой Сергея Родионова! Конечно, любимый партнер и лучший друг Федора не мог испортить этот шедевр.

В этой миниатюре, которая развернулась перед нашими глазами, прекрасно и характерно для Черенкова всё – и сам игровой эпизод, и реакция на него главного героя.

Его скромность вошла в легенды. На панихиде по Черенкову в спартаковском манеже на Оленьем Валу один из нас услышал такую историю. В 2009-м проходила юбилейная предновогодняя встреча спартаковских ветеранов. Большинство подъезжало – или их подвозили – на машинах, и чем моложе футболисты – тем более недурных. И вдруг откуда-то из кустов, очень скромно одетый и явно продрогший, вышел Черенков. Кто увидел – изумился: «Федя, тебя никто подвезти не мог?!»

Тот, как всегда, махнул рукой: «Да зачем? Сам дойду…»

Вот так он и жил.

Он, кстати, и официозного обращения по имени-отчеству не очень любил – даже после пятидесяти. «Ничего плохого не вижу, когда незнакомые люди называют меня просто Федей, – рассказывал он. – Гораздо настороженнее воспринимаю, когда ко мне обращаются: “Федор Федорович”. Внутренне я не чувствую себя стариком! Хотя, когда смотрю в зеркало, вижу, что годы берут свое. Но гораздо спокойнее и приятнее, когда меня окликают просто по имени».

Так вот насчет легенд, которые липли к Федору с фантастической охотой. Рассказывали, например, что сдавал Черенков очередной экзамен в Горном институте (учеба в котором тоже отличала его от остальных), а профессор понятия не имел, с кем ведет беседу. Черенков, который выставлять себя напоказ и требовать особых благ не умел, хорошо сдал этот экзамен на общих основаниях. Профессору потом объяснили, какая знаменитость сидела перед ним.

Тот не поверил. Пришлось повести его на футбол. Посмотрел профессор на поле и ошеломленно воскликнул: «Да это студент Черенков!» На что откликнулся сидевший рядом болельщик: «Сам ты, дяденька, студент, а Черенков – профессор!»

Правда ли это? Конечно, нет. Но, как потрясающе выразился однажды в подобном случае, только про себя, Эдуард Стрельцов: «Это не правда. Это быль». И точно – когда один из нас после смерти Федора попросил в социальных сетях людей вспомнить СВОЕГО Черенкова, вскоре получил письмо от болельщика Олега Скворцова: «Учились с Черенковым в одном вузе. Преподаватели приводили его в пример – экзамены сдавал, не пользуясь своим статусом и известностью».

У таких героев, как Черенков, поразительно скромны и поклонники. В конце 2007 года один из нас участвовал в беседе с Черенковым в редакции газеты «Спорт-экспресс». Удивительная аура его личности передалась не только журналистам, но и читателям. Говорилось в интервью и о том, что Черенков ездит на общественном транспорте. Позже знакомый болельщик делился подробностями того, как он провел незабываемые полчаса в забитом автобусе, трясшемся от станции метро «Киевская» к малогабаритной черенковской двушке в Кунцеве.

Интервью не осталось незамеченным. Вскоре промелькнула информация, что некий обеспеченный человек хочет подарить Черенкову машину. И это произошло. Имени и фамилии дарителя не удалось разыскать ни в одном издании. Поступок, который при желании мог принести этому человеку немало дивидендов с точки зрения известности, был осуществлен в высшей степени скромно. И это в наши-то времена воинственного пиара!

Один из нас решил разыскать этого человека, потому что страна должна знать своих истинных героев. И не смог!

Ни телефона, ни фамилии его не осталось ни у кого, кто имел отношение к процедуре передачи машины. Никаких тебе совместных снимков на фоне автомобиля, никаких «случайно оказавшихся» там телекамер. В XXI веке в такое невозможно поверить. Единственное, что удалось тогда выяснить: машина, обладателем которой стал Черенков, – «десятка» «жигулей». В числе, совпавшем с игровым номером Мастера, трудно было не усмотреть символа.

Спустя время, когда один из авторов этой книги Игорь Рабинер приехал на стадион имени Игоря Нетто делать интервью с Черенковым для другой книги, «Спартаковские исповеди», Федор прибыл туда на этой самой «десятке». И после беседы предложил журналисту подвезти его до Преображенки. Тот с гордостью согласился.

* * *

Для легендарного вратаря и футбольного комментатора Владимира Маслаченко неоспоримых авторитетов не существовало. Кумиров он себе не творил. Но однажды сказал: «По индивидуальному мастерству я на первое место среди спартаковцев всех времен ставлю Федора Черенкова. Гения с большой буквы, так до конца и не понятого. По чисто футбольным качествам Черенков – это даже не Стрельцов. Это Пеле».

Можно сколько угодно твердить, что тут уж покойный Владимир Никитович хватил лишку, что это гипербола. Но нам в данном случае совершенно безразлично мнение «объективистов». Потому что, как выразился по другому поводу Олег Табаков, любовь не терпит объективности. Может, мы никогда не полюбили бы футбол так, как его любим, если бы не Черенков. И тем более не стали бы сочинять что-то о футболе, если бы нам не захотелось найти слова, достойные описания игры Черенкова.

Мы не имеем права до конца жизни об этом забывать. А если сделаем это, то «объективность» наша будет приравнена к предательству. Предательству своего детства, юности, своей футбольной любви. А потому с удовольствием подпишемся под словами Олега Романцева, который в 2009 году на юбилейном вечере в честь четырех спартаковских чемпионств – 69, 79, 89-го и 99-го годов, представляя три последние, свои, команды, воскликнул: «Федя для меня – самый великий игрок мира!»

Недаром слова «Черенков» и «чудеса» начинаются с одной буквы. Федор заставил целое взращенное им поколение болельщиков поверить в то, что футбол – это чудо и праздник. Что это не тяжкая, мрачная ноша мешков с насупленным лицом в конечный пункт «Результат», а живая, веселая игра – та самая, которая начиналась во дворе и которую ни за что нельзя предать, какая бы ставка ни стояла на кону. И ностальгия по его игре не пройдет у нас никогда, ее не заглушишь ни Лео Месси, ни Криштиану Роналду.

Его игра всегда была эталоном чистого, незамутненного восторга от футбола – не случайно пианист и спартаковский болельщик Денис Мацуев по легкости и вдохновению сравнил Черенкова с Фридериком Шопеном. А секрет его искусства крылся в том, что оно происходило из двора – о чем мы уважаемому читателю подробно расскажем. Беда нынешних игроков в том, что они в подавляющем большинстве инкубаторские – рано-рано их отправляют в школы, академии и интернаты, загоняют в рамки, убивают фантазию, учат профессионально, качественно, но… обезличенно.

Как написал одному из нас после смерти Федора болельщик Василий Балканов, Федя десятилетним (!) играл в Сетуни с ними, двадцатилетними. И «раздевал» их иногда по полной программе.

В школу «Спартака» Черенков пришел гораздо позже нынешних детей, в 12 лет. Там, слава богу, тренеры только поощряли его страсть к импровизации, лелеяли его «изюминку». Но она-то уже была! Потому что до того, по собственному признанию, он до ночи гонял мяч во дворе. «Мне очень нравилось именно возиться с мячом, – подчеркивал Федор. – Когда ребята уходили, я оставался один. Мне и одному с мячом было нескучно. Держал мяч стопой как можно дольше на весу. Чеканил, ставил задачу сделать это пятьсот раз подряд. Иногда уже стемнеет, а я все никак до нормы недоберу и домой из-за этого не иду».

Когда в 2014 году Черенкова не стало, а еще свежи в памяти были мрачные впечатления от игры сборной России на чемпионате мира того же года, вспоминался этот рассказ Федора. Рассказ, в котором мяч предстал, по сути, одушевленным предметом, с которым маленький Федя научился разговаривать на каком-то своем, только ему понятном языке. А сегодняшних детей скопом подгоняют под какое-то унифицированное, серое эсперанто.

Мяч был смыслом, главным наполнением его совсем не простой жизни.

«На преддипломной практике в Приэльбрусье общался с горными проходчиками и инженерами. Крепость духа, которую я у них почерпнул, помогала и помогает мне в самые тяжелые моменты», – вспоминал Черенков.

А тяжелых моментов у него ой как хватало. Собственно, вся его жизнь после того психологического срыва, который впервые случился с ним весной 1984 года, – испытание. Которое сам Черенков принимал стоически: «Если болезнь мне дана, то дана для чего-то. Ничего случайного не бывает. И я должен пережить ее – и никогда уже не отходить от заповедей Божьих. И всегда помнить, что добро облагораживает, а зло уничтожает».

Он всегда это помнил. Но болезнь – не пережил…

Один из выдающихся спартаковцев, обладатель Кубка Европы 1960 года Анатолий Крутиков, в разговоре с одним из нас вдруг вытащил откуда-то фотографию Черенкова: «Вот, смотри! Я всегда его любил, и не только за игру, но и за то, что у него проблемы со здоровьем были. Сколько человеку преодолеть пришлось!»

* * *

Вскоре после страшной вести одному из нас звонит друг и коллега. После обмена соболезнованиями говорит: «Есть история. Видел своими глазами. Позвонил тогда в редакцию – не поверили, отмахнулись. Но чем угодно клянусь – правда».

Это было на знаменитом матче Лиги чемпионов «Спартак» – «Арсенал» в 2000 году. Безразличный к футболу охранник в «Лужниках» не пускал Федю – Федю! – на игру. Твердил: «Где билет?» А билета не было. Легенда уже разворачивалась, чтобы уйти. Он никогда не лез в форточку, если не пускали через дверь.

И тут это приметили болельщики. Едва не затоптали охранника. Подхватили Черенкова на руки. И буквально внесли на трибуну.

Быль это или плод фантазии – теперь уже не суть. Раз хотим верить – значит, быль. Вы ведь уже поняли, что к неповторимой личности Черенкова притягивались полулегенды, где правду от мифа с трудом отличишь. Но главное в них – не документальная достоверность, а истина.

Впрочем, наша задача как авторов книги для серии «ЖЗЛ», правила в которой чрезвычайно строги и щепетильны, – оперировать только фактами, а не мифами. Мы сделаем для этого всё возможное. Хотя, если честно, про Федора иной раз хочется поверить и в сказку…

4 октября 2014 года, когда боль еще была невыносима, ее надо было разделить с единомышленниками. Стоило только клич бросить – расскажите о вашем Черенкове – истории посыпались десятками.

Вот пишет Сергей Борисов, пресс-офицер УЕФА. Во время Евро-2008 сборная России под руководством Гуса Хиддинка тренировалась в австрийском Леоганге на местном стадиончике, когда Сергей и его коллега услышали приглушенный смущенный голос. Обернулись – Черенков! Тихо-тихо, чуть ли не с готовностью к отказу, мастер спросил, можно ли ему пройти туда, к полю. Просто побыть рядом со скамейкой, с футболистами. Подышать этим таким родным воздухом.

У них замерло дыхание – сам Черенков смиренно просит разрешения подойти поближе к игрокам! В этом – весь Федор…

А вот на призыв реагирует журналист Михаил Евсеев. Пятью-шестью годами ранее Черенков пришел на турнир среди незрячих детей. Михаил подошел к нему за комментарием и вначале заметил: как здорово, что вы находите время посещать и такие турниры. Это так важно для них, этих детей! Федор застеснялся: вот и интервью надо брать у них, настоящих героев. А я кто? Бывший футболист…

Болельщик Максим Большов рассказывает, как на матче спартаковского дубля году в 2010—2011-м Черенков стоял вместе со всеми на стадионе имени Нетто в очереди в буфет. Его, конечно, все узнавали, пытались пропустить вперед. А он не соглашался. Так и отстоял всю очередь до конца.

Еще один болельщик, Еркин Байдаров из Узбекистана, вспоминает, как в начале 80-х «Спартак» приехал в Ташкент – и они, мальчишки, кинулись в гостиницу за автографами. Одна из сотрудниц узнала, что Федор в номере, и повела ватагу пацанов туда – вот времена были! Постучали, услышали голос Черенкова: «Дверь открыта, входите». Входят – и видят Федю, едва вышедшего из душа и завернутого по пояс в полотенце. Улыбнулся, все подписал, поболтал с ребятами, не выказал и капли недовольства – с какой это стати они к нему в номер нагрянули. И для них поведение Черенкова стало уроком на всю жизнь.

Журналист Александр Лидогостер рассказывает, как когда-то задумал снять о Черенкове фильм к его 40-летию. Тот долго отнекивался: «Да кто я такой? Я же ничего не выиграл. Вот если бы был чемпионом мира…»

Насилу уговорили. В один из съемочных дней сидели у Федора на кухне. Журналист напомнил ему эпизод из отборочного матча Евро-1984 СССР – Португалия. Черенков, стоя перед полукругом штрафной, получил сильный пас справа. Перед ним самоуверенно возвышались две каланчи – португальские центральные защитники. Черенков принял мяч на «шведку» правой ноги – да так, что этим же касанием по дуге перебросил мяч через защитников. А сам тут же прошмыгнул в зазор между ними. Пока они разворачивались, Федя принял отданный самому себе пас – и, не опуская мяча на землю, грохнул что есть силы… в перекладину. Был бы гол – его крутили бы годами.

Услышав это, Черенков вскочил со стула. Его глаза загорелись, и он начал изображать, как именно он это делал. Это была удивительная память тела. Прошедшая сквозь годы.

Денег на фильм, кстати, в итоге не хватило. Пятиминутный ролик вышел на ТВ – и только. Обычная для нашей неблагодарной страны история. На мишуру и фальшь денег почему-то хватает всегда…

В Мадриде, узнав о смерти Альфредо ди Стефано, объявляют национальный траур и снимают с телеэфира все развлекательные программы.

А у нас умирает Черенков, включаешь телевизор – а оттуда кривляется Боря Моисеев.

* * *

…Голос у Георгия Ярцева дрогнул, а в зале установилась тишина, от которой можно было оглохнуть. Казалось, на мгновение даже перестал раскачиваться по волнам Москвы-реки плавучий ресторан, где проходил вечер первой годовщины памяти Черенкова. Каждый вспоминал человека, истории с которым у всех связаны разные, а суть – одна.

«Иногда мы, ветераны, с умышленным опозданием отдавали Феде полагавшиеся ему премиальные, – рассказывал Ярцев. – Потому что если он их получал сразу после выездной победы, то выходил из поезда и на вокзале раздавал все деньги бедным людям. Как выяснилось, такое случалось не раз».

Проняло и от рассказа Олега Романцева. Перед возвращением из ФРГ он на правах капитана «Спартака» спрашивал у игроков, какие сувениры они купили домой на те копеечные суточные, которые нашим футболистам тогда выдавали за границей.

А сам Романцев играл в том турне с травмой. «Ты что-нибудь купил домой, Федя?» – спросил он Черенкова. «Купил». – «Что?» – «Две повязки для тебя, Олег. Я же вижу, как тебе больно…»

А теперь больно всем нам. Оттого, что так хрупок оказался наш кумир, оттого, что не уберегли его и жизнь отмерила народному футболисту всего 55.

И теперь оставалось только ловить на лету воспоминания. Вот оперный певец Николай Семенов, солист Большого театра и добрый знакомый Черенкова, анонсирует со сцены любимую, по его словам, песню футболиста – «Белые крылья» Валерия Ободзинского, а затем волшебно ее исполняет. Но Вагизу Хидиятуллину есть что возразить – не громко, а так, чтобы слышал только стол, за которым вместе с бывшими партнерами Черенкова был один из нас: «Любимой песней Федора был “Плот” Юрия Лозы». И Ринат Дасаев подтверждает: «Да, у них с Радиком (Сергеем Родионовым. – В. Г., И. Р.) более любимой, чем “Плот”, не было…»

Тот день подарил одному из нас знакомство с родными для Федора людьми – его младшим братом, зубным техником Виталием, и дочкой Анастасией. И черты лица, и мягкие интонации речи брата – точь-в-точь Федины. А Настя – такая же солнечная, добрая, щедрая и застенчивая, как отец. Нужно было видеть, как она волновалась, когда на той годовщине подходила к микрофону говорить слова благодарности за память о папе.

Огромная им благодарность, что вместе с мамой Насти, первой женой Черенкова Ольгой три часа делились с нами бесценными воспоминаниями о нем специально для этой книги. Много часов уделили нам и вторая жена Федора Ирина Федосеева, и Сергей Родионов, и Сергей Шавло, и одноклассник Федора Александр Беляев, и Александр Беленков, с которым они много лет вместе занимались в спартаковской школе у олимпийского чемпиона Анатолия Масленкина, и однокурсник Черенкова по Горному институту Алексей Абрамов, и известный спартаковский болельщик Альберт Ермаков, и старый фотограф Федор Кисляков, получивший с плеч своего тезки куртку, и многие, многие другие.

Каждый из них знает и рассказывает о Черенкове много такого, что неведомо больше никому. И наш долг – разузнать и рассказать читателю как можно больше. Ведь это счастье – писать о любимом нами человеке, который жил не в далеком прошлом, а только что. И есть – и еще долго будет – много родных и близких людей, которые готовы делиться историями о нем. Каждая из которых – бесценна.

Но тут есть и опасная этическая грань, которую, по нашему убеждению, нельзя перейти. Эта грань связана с непростыми деталями его болезни, личной жизни, последних лет на белом свете.

Мы и при общении с нашими собеседниками, каким бы долгим и искренним оно ни было, чувствовали: каждый из них определенных вещей недоговаривает. И в такие минуты мы не давили, не использовали знакомые нам журналистские и психологические приемы, чтобы «расколоть» людей, искренне любящих Федора.

Потому что любим его и мы.

И нам, безусловно желающим узнать истину обо всем, что происходило в его жизни, меньше всего хочется педалировать шокирующие ее моменты. Тема Черенкова – это вам не Кокорин с Мамаевым. Она не терпит желтизны, грязи, суеты.

Румяных сказок, как выразился бы Довлатов, впрочем, не терпит тоже. А терпит – правду и реальность, замешенные, однако, на любви и уважении. Вот этот баланс мы и постараемся соблюсти, сделав попытку рассказать болельщику о синусоиде черенковской судьбы много такого, чего он не знал. И устами самых близких его людей, и погрузившись в океан газетных архивов и черно-белых (в основном) видеозаписей.

«Не хочу быть злым. Хочу быть добрым, – со своей неповторимой, трогательной наивностью говорил Черенков за десять лет до своего ухода. – Может, поэтому и не стал тренером. Тренеру нужно иногда обязательно повышать голос и что-то требовать от футболистов». Да, тренировать ему на протяжении длительного времени было не суждено, но как же хорошо и правильно, что по просьбе ветеранов «Спартака» в его честь была прижизненно названа футбольная академия красно-белых.

Детишкам, которые в ней учатся, наверняка интересно – каким он был, этот человек с грустными глазами и отчего-то виноватой, совсем не ослепительной и не победоносной улыбкой. Их, этих взгляда и улыбки, так не хватает памятнику Федору у спартаковского стадиона, наспех слепленному модным, но совершенно равнодушным и подчеркнуто не хотевшим ничего о нем знать скульптором…

Может, в отличие от него, детям из спартаковской академии – по крайней мере старшим – будет полезно прочитать эту книгу. Книгу о человеке, которого в будний зябкий день пришли провожать в последнюю дорогу 15 тысяч человек, и далеко не только в спартаковских шарфах. Глядя на это разноцветье, ты понимал, насколько точное это все-таки определение – «народный футболист».

Каждый год 4 октября лучший друг Черенкова Сергей Родионов, еще недавно генеральный, а ныне спортивный директор «Спартака», приводит детей из академии на Троекуровское кладбище. Они кладут к могиле Федора Федоровича (для них-то он точно – по имени-отчеству) цветы и слушают рассказы о Черенкове.

Иной раз – не только от Родионова, но и от находящихся в этот момент у могилы старых спартаковских болельщиков. Как на наших глазах это происходило в день памяти Федора в 2018 году. И такой пыл, такое обожание слышались в речи одного из них, Альберта Ермакова, что у мальчишек загорались глаза от любопытства. Это каким же человеком надо было быть, чтобы после его смерти о нем рассказывали с таким огнем и такой любовью?

Феде и без сборной хорошо.

Ну а сборной – не всегда без Феди!

Вновь вспоминаем эти шаферановские строки – и накатывает грусть. Потому что, по правде говоря, Феде в этой жизни было далеко не так хорошо, как он того заслужил.

Если другая жизнь все-таки существует – в ней Черенков наверняка обрел тот душевный покой, которого ему роковым образом так не хватало здесь.

А нам остается помнить. И нести эту память сквозь годы так, как мы, люди пишущие, только и можем, и обязаны – добрыми и правдивыми строками о нем.

О народном футболисте Федоре Черенкове.

Глава 1
Детство в другой Москве

Федор Черенков родился 25 июля 1959 года в Москве. А не в городе Ефремове Тульской области, как гласит легенда. В Ефремове жила его тетя, сестра мамы, девичья фамилия которой – Венедиктова. И Федя каждое лето отправлялся к ней во время школьных каникул. Потом, когда повзрослел, он с удовольствием приезжал на футбольный турнир, который организовывали в его честь.

По отцу Черенковы – тамбовские. Крестный Федора, опять же родной дядя, но по папиной линии, жил еще в 70-х в деревне неподалеку от тогдашней московской окраины Кунцево, и к нему Федор с младшим братом Виталием мог спокойно прийти в гости. Там и поле имелось картофельное, и пруд. «Дядька жил прямо на берегу этого пруда, – вспоминает Виталий. – И у него были такие садки».

Садки – это небольшие прочные сети. Туда дядя Вася набирал соленых баранок, которые оставались от вкусивших пива земляков (к началу 70-х хмельных «стекляшек» и впрямь хватало), после чего и опускал коварную наживку в родной водоем. «Вечером, – продолжает Виталий, – этот садок поднимал и карасей, которые туда набивались, пересыпал в колодец старый. И опять баранки насыпал и бросал. Мы ходили с отцом и Федором к дяде Васе. Если, допустим, его нет, опускаем ведро в колодец, поднимаем. Было строго полведра карасей… И шли домой. Историческая зарисовка такая. Я школьник, жили мы уже на Вяземской».

Таким образом, Черенков – москвич из Кунцева. Район своеобразный. Не центр с его теснотой и загазованностью. И не так называемые новостройки 70-х, где, к сожалению, всё одинаково.

Мы в Кунцево съездили. Одноклассник Федора Федоровича, кандидат в мастера спорта по легкой атлетике Александр Беляев объяснил, что так называемый 95-й квартал был окружен разнообразными советскими рабочими структурами. И фабрика, что иголки выпускала, и завод ВИЛС (занимался силовыми трансформаторами и многим другим), и кожевенное предприятие принуждали жить так, как отцы и деды жили. Особенно в последние полвека.

Вот же – работа у тебя есть. И иди, трудись на один из заводов. Или, например, на фабрику. Чем плохо? Хороший работник везде ценен и нужен. Например, отец, Федор Егорович, был фрезеровщиком как раз на ВИЛСе, а мама, Александра Максимовна, трудилась на кожевенной фабрике. Хотя эта много повидавшая и чудом выжившая в 41-м (фашисты, уходя, хотели уничтожить всех, но часть детей укрылась под обрывом, во впадине: туда пули не дошли) женщина затем и в местном ЖЭК № 15 подрабатывала обычной уборщицей.

Нам видится, что Черенкову Федору помогли не только люди, его окружавшие, но и замечательное Кунцево. Ибо и до сих пор – это райский уголок столицы. Вы можете себе представить посреди Москвы десятки яблок, лежащих на дорожке школы? А школу, где учился Федор, окружает парк. Чуть ниже – длиннющий пруд, где всё еще плавают деловитые утки.

Мы спросили Александра Беляева, как там было в советские времена с человеческим купанием. Достойный, безусловно, ответ получили: табличка о запрете висела. Но купались все! Младший брат замечательного футболиста Виталий подтвердил: «Купались. В салочки играли. А еще Федор меня приучил к рыбалке. Помню, в тот период не было у нас рыбы бычок. Зато были карась и щука. Благородная рыба была в том пруду!»

Нам-то всё одно: что бычок, что карась, что карп, что та же щука в консервах. А те ребята еще в начале 70-х отличали, ловили эту самую рыбу и учили молодежь. При этом фото скромно и с достоинством рыбачащего Яшина найти можно и сегодня. Но чтобы Черенков сидел с удочкой?! Однако и здесь мы от истины не отступаем. «Но иногда мы спускались вниз, – продолжал Виталий, – и я помню, как ребята жгли костры, делали лунки и рукой вытаскивали щук. Одну, помню, вытащили, и я думаю: “Какая здоровая!” Парень довольный прикладывал: “Смотри, в ногу размер!”».

А уже потом объявились те самые бычки, с которыми благородной рыбе никак не сойтись. Благородные в этой борьбе и вымерли – так часто и не только с рыбой бывает. Да и пруд тиной подзатянулся.

Возвращаясь в то незамутненное Кунцево начала 70-х, мы должны сообщить: Черенков мог стать и музыкантом. По крайней мере, он играл в школьном ансамбле. На ударных – коробках каких-то, барабане пионерском, тарелочках. Маленького Виталика прогоняли, чтобы не мешал (а он все одно лез: тоже ведь Черенков!). Девчонок, естественно, также не пускали. Потому что для кого тогда музыка, как не для них? И зачем им, женщинам, слушать некое «сырье»? Когда не готово, не отрепетировано, не выстрадано. Вот будет 8 Марта или там Новый год – тогда и услышишь.

«Под кого» играли эти мальчишки середины 70-х, в общем, понятно. Слава богу, что вообще играли! Далеко не во всех школах позволялись такие вот ансамбли. Тут же явно английское влияние. «Битлы» там всякие волосатые… Как-то быстро забыли, что «ливерпульскую четверку» в нашем государстве не сразу приняли и полюбили. Разные были, признаемся, оценки. Вплоть до середины 80-х.

Черенков и стихи писал. Правда, редко. А вот пел и по ударным стучал – точно для нее. Для Оли.

Они же одноклассники. И соседи. Так сказать, роман завязался незаметно. И компания у них общая была. В том смысле, что и еще одна юная пара наслаждалась кунцевскими веснами. Дело молодое.

Ольга Владимировна рассказывала нам, как они общались с Федей.

Дома-то напротив. И окна. Там свечечка – и здесь в ответ огонечек… Может, сбежимся? Правда, это уже перед свадьбой было.

Федор рос в особой атмосфере. Все всех знают: тогда же пятиэтажки были. Москва – большая деревня? Где-то и так. Даже маленькие огородики у них между домами существовали. А папа, Федор Егорович, мог заночевать в теплое время на улице, прямо под окнами. Почему нет, коли дождя не обещали? Одно время, когда на первом этаже жили, даже погреб имелся, где хранилась капуста. Которую затем мама с отцом переносили в ванную и безжалостно рубили вдвоем острыми ножами. Чтобы потом мастерски засолить.

А еще Виталий вспоминал: «У нас все свитера, зимние носки и варежки были связаны мамой. У нее была даже прялка (деревянная, ножная), и мы с братом помогали ей прясть нить». Есть фотография, где Федя с братиком в совершенно одинаковых свитерах сидят. И это тоже во многом по-деревенски или по-старомосковски: стоит рассчитывать на собственные ресурсы. Потому что и об экономии думалось. Сколько хорошие покупные вещи-то стоили?

С другой стороны, пятиэтажка с вроде бы отдельной квартирой – чистая формальность. Так как в другой комнате жила соседка. Соответственно, кухня общая, с двумя столиками. Но Черенковы-то обитали на своей жилплощади впятером: папа, мама, Федя с Виталиком и бабушка на раскладушке. Да так у многих было.

Федор Егорович соорудил на дверь щеколду. Которая тем не менее, по воспоминаниям домочадцев, не работала. Думается, не очень-то и хотелось от соседей запираться. Это ведь не нынешнее время видеодомофонов, дополнительных железных дверей и… всеобщей закрытости и недоверия друг к другу.

Об отце Федора нужно сказать особо. Его вспоминают как человека строгого, даже сурового. Александр Беляев упоминал о его зычном голосе, которым он вещал сыновьям нечто весомое. Хотя особых претензий предъявить им не мог – ввиду отсутствия оснований. Так сказать, жесткость «про запас», на всякий случай.

Отец семейства был страстным болельщиком. И «Спартака», и сборной СССР. А телетрансляции шли поздно. И вот, рассказывал нам Виталий Черенков, папа смотрел телевизор стоя – боялся заснуть. И хотя завтра рабочий день, досматривал.

В 2010 году Федор Федорович рассказывал одному из нас для книги «Спартаковские исповеди»:

«Я начал болеть за “Спартак” с шести лет, когда отец, спартаковский болельщик, сводил меня на матч с киевским “Динамо”. Помню, что “Спартак” проиграл – 0:2. Но был полный стадион, и зрелище для меня, мальчишки, неповторимое. Голы забили как раз в те ворота, за которыми сидели мы. Конечно, расстроились. Но я получил от игры столько эмоций, что начал постоянно ходить на матчи с отцом. Моими кумирами стали спартаковцы 60-х – 70-х – Кавазашвили, Логофет, Киселев, Папаев, Калинов, Хусаинов, Ловчев, Осянин, Абрамов, Силагадзе…»

Этот матч, несложно выяснить, состоялся 28 августа 1965 года в «Лужниках». Блестящая команда Виктора Маслова переиграла красно-белых благодаря голам Базилевича и Серебряникова. А из вышеперечисленных кумиров весь матч отыграл один «железный» Галимзян Хусаинов. Однако маленький шестилетний Федя навсегда после того поражения полюбил московский «Спартак». Как тут не оценить родительское влияние?!

Зимой ребята играли в хоккей. Для чего, нетрудно понять, были необходимы клюшки. По идее, данный инвентарь покупали в магазине. Однако все это «хозяйство» надо и до ума довести. Виталий Черенков вспоминал о тех клюшках: «Они их в бидоне кипятили, потом на горячей батарее загибали, обматывали стеклотканью и эпоксидкой. Смотрели, как загнуть. Целая история. Всей тусовкой, из квартиры в квартиру ходили. Родители спрашивали: “Чем занимаешься?” Отец мог и помочь».

Главное Виталий Федорович правильно сформулировал: «Всей тусовкой ходили!» А первая жена Федора, Ольга Владимировна, добавила: «Все были родные вокруг. Сейчас такого нет. Другая Москва. Люди другие».

Известно, что Федор Егорович с удовольствием наблюдал за игрой старшего сына. Который на тот момент еще не достиг сияющих вершин, однако в Кунцеве уже завоевал известность. Одноклассник Федора Александр Беляев показывал нам место отца, с которого тот смотрел на стадионе за действиями талантливого наследника, – и все его зычный голос узнавали.

Вот мы незаметно и к стадиону перешли. А что ж, к 1968 году это был фактически стадион при школе. С беговыми дорожками, ровным полем. Да, красным гаревым и без ворот, как подтвердил Беляев. Ну и что? Ворота ребятишки того или близких к тому поколений могли и из портфелей соорудить. Но вот приличной «поляны» в других школах чаще всего не было. Поэтому носились на асфальте и прямо под ногами взрослых.

В Кунцеве же соорудили, считай, арену. Там же неподалеку и лыжные нормативы зимой сдавали, хотя многие столичные школьники отправлялись для этого в Сокольники или Измайлово.

Но начать, по совести, нужно вообще с самой школы.

811-ю открыли как раз в 1968-м. А первые два года Федор отучился в школе № 239. «Почему нас перевели? – разъяснял Беляев. – Потому что построили новую школу, и наши дома по Вяземской улице (он жил в 22-м доме, я в 18-м) находились от старой школы на другой стороне. Чтобы не водить детей через дорогу, все те дома, которые находились на четной стороне Вяземской улицы, отошли к 811-й школе».

Хрущевскую пятиэтажку № 22 по Вяземской снесли в 2009 году, поэтому установить мемориальную доску, где сообщалось бы, что здесь жил замечательный футболист и человек, невозможно. Что же касается школьного здания, то здесь есть позитив. Директор сравнительно недавно образованного территориального объединения Илья Ильич Морозов полностью согласился с такой инициативой (благодаря ему, кстати, мы и в аттестат зрелости Федора смогли заглянуть, и оценки его итоговые узнать). Процесс, что называется, пошел, и память Черенкова, судя по всему, и на входной двери в школу, и в самой школе будет увековечена.

Федору, похоже, повезло не только со школой, но и с учителями.

Физкультуру ему преподавала Елена Александровна Маркина. Вновь дадим слово Александру Беляеву: «Женщина была с большой душой. Большое ей человеческое спасибо. Она воспитала из нас настоящих, нормальных людей. Отдавала нам всю душу. Не только тем, кто преуспевал в ее нормативах, а всем. Нам посчастливилось быть с ней вместе».

О многих ли учителях физкультуры говорят подобное? Кстати, школьный стадион – во многом результат ее энтузиазма. А если бы стадиона этого не было – как знать, смог бы Федя отточить ту технику, которая потом годами будет ставить в тупик самых матерых соперников?..

У Елены Александровны не было своих детей; она и единственную свою собственность – квартиру – в итоге «отписала» ученику, который ей много лет помогал (не Черенкову, конечно). Причем одинокая учительница, занимаясь рутинной работой, каждодневно общаясь с теми, кто «по жизни» не любил бегать, прыгать, отжиматься, подтягиваться, а также вообще ударять пальцем о палец, – в то же время и «большое видела на расстоянии». То есть прекрасно понимала, с кем имеет дело, если рассуждать о настоящем даровании. Тот же Беляев стал кандидатом в мастера спорта исключительно благодаря преподавательнице физической культуры. Тогда же детские тренеры ходили по школам, искали, высматривали таланты. А паренька или девчонку, на что-то способных, мог порекомендовать лишь знающий физрук!

Было ли так с Федором? Не совсем.

Начать надо с того, что на физкультуру на каждый урок он приходил в глаженых трусах. Конечно, это вряд ли его заслуга: старалась, видимо, мама Александра Максимовна. Однако все равно, как говорится, – «внушает». К тому же в классе долгое время он был самым маленьким по росту.

При этом занимался он даже лучше «больших». Саша Беляев специализировался на спринтерских дистанциях. Так вот: 60 метров они бегали с переменным успехом. То один обгонит, то другой. Федя парадоксальным образом радовался успеху «конкурента»: «Это ты молодец, Саша, что меня сегодня победил». Да и при победе не слишком ликовал. Как у Пастернака: «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать».

Он и во взрослой карьере останется таким же – за других будет радоваться намного больше, чем за себя. Обведет троих, отдаст партнеру на пустые ворота – а похвалы не захочет и слушать: «Это же он забил, а не я!»

Потихоньку осваивал Черенков и футбол. Уже к пятому классу стало ясно: растет мальчишка-то!

Они вдвоем с Алешей Панченко, который годом старше (этот человек плачет и на фотографии с прощального матча Федора в газете «Спорт-экспресс», и на видеозаписи, которую можно посмотреть в музее «Спартака» на «Открытие Арене»), на том красном гаревом покрытии могли раскатать кого угодно. И качество, и количество противника особого значения не имели. Трудно поверить, но маленький Федя прилично играл и в баскетбол. За счет чего? Так голову надо включать! Низкорослым никто не запрещал поражать кольцо. Или, например, вовремя пасовать.

Ну а как учился будущий любимец трибун? Нормально. Но не блестяще. Тяготел к точным наукам – математике, физике. При этом и литературу уважал, стихи учил. Не жаловались на него. И он, между прочим, не жаловался, когда серьезно спортом стал заниматься. А ведь в какой-то момент мог бы и попросить реальной поблажки. И, возможно, добиться ее. Он и за родной ЖЭК № 15 будет играть. И за «Спартак» уже вовсю.

А вот ни разу не попросил. Ничего. И смотрелся лучше многих. Беляев вспомнил, как списывал у Федора на математике контрольные. Черенков никогда не отказывал в такой специфической услуге.

Бесспорно, это не пример для подражания. Но все-таки не Черенков списывал-то! Наоборот, проявлял душевную щедрость, столь ему всю жизнь свойственную.

Благодаря содействию нынешнего директора школы Ильи Морозова нам, как уже упоминалось, удалось заглянуть в аттестат зрелости Федора Черенкова. Да, поведение – «примерное», что встречалось далеко не у всех (судя хотя бы по соседям по списку). Да, знатная «пятерка» по алгебре, что в советской школе – результат, заслуживающий немалого уважения. Однако «тройки» по русскому языку, английскому, литературе, химии (всего их шесть) вроде далеко не радуют.

Верно. Однако никакого противоречия здесь нет. Ведь Александр Владимирович Беляев покинул школу после восьмого класса, поступив в техникум. Девятый и десятый прошли без него. Кое-что, конечно, изменилось. Ибо с каждым месяцем, даже днем, Федор становился футбольным профессионалом. Которому все труднее будет совмещать «алгебру с гармонией».

Но он-то тем не менее совместил! И средний балл у него (а такое существовало у советских выпускников) выйдет «четверочным». Совершенно то есть приличным, учитывая, что он не переходил на домашнее или какое-то другое специальное обучение.

Пока все же чуть больше внимания уделим спортивным делам. В ту пору весной и осенью (летом люди на дачах) играли в футбол, зимой – в хоккей. Для чего необходимо, как вы понимаете, залить лед. Так вот: заливали сами. И на упомянутом пруду, и на школьном поле. Правда, у них в Кунцеве, по свидетельству Виталия Черенкова, был популярен и футбол на льду: мол, динамики больше, обводка лучше удается, и вообще жизнь как-то веселее.

Авторы данной книги также по юным годам участвовали в подобной забаве. Но изредка. Потому что можно было упасть и получить серьезную травму. Но то же Кунцево! Здесь радостная страсть побеждает всё. Наверное, в таких районах и закаляются настоящие мастера.

Ведь Федор увлекся одновременно и футболом, и хоккеем. «Первым стадионом для меня стал длинный коридор старой коммунальной квартиры, – рассказывал он С. Лескову. – С двух лет отец привязывал к моим валенкам коньки, помогал ходить, а потом бегать по полу. Тут же, в коридоре, учился жонглировать маленьким мячом. После этого двор мне казался просто огромным – только играй и радуйся!» («Комсомольская правда» от 11 декабря 1983 года).

В игре с шайбой Федор действовал в нападении, демонстрируя и технику, и настырность. Когда ездил в Сокольники (а это другой конец Москвы, считай, другой город!), его за огромной сумкой с амуницией едва замечали.

Почему победил футбол? Главное, конечно, в том, что отцу и матери стало понятно: возможен ущерб учебе. Кроме того, Федор Егорович, обожавший обе игры и страстно желавший наследнику успеха, понял в какой-то момент: всё совместить нельзя. Тем более у сына реальные успехи пошли как раз в футболе.

Дело в том, что Федя стал выступать за местную (это важно: ехать никуда не надо) команду ЖЭК № 15. То был детский турнир клуба «Кожаный мяч».

Это замечательное действо останется в памяти у любого, кто в нем участвовал. Мальчишки через игру и состязание потихонечку учились профессионализму. Дошло до того, что центральные поединки республиканских команд (а дело-то союзное!) стали показывать по телевизору. Но как только ставки выросли, пошли, что греха таить, «подставы». Ребят старшего возраста начали вводить в состав под чужими именами, и воспитанники клубных команд стали принимать участие в изначально любительском турнире.

ЖЭК № 15 тоже не выдержал. Заявил мальчугана не того года рождения. Федю Черенкова, который на целых два года был… младше одноклубников! Такой вот подлог по-кунцевски. «Но у меня получалось, – рассказывал Федор С. Лескову, – неплохо водил мяч, точно бил по воротам. Доверили самое желанное для любого мальчишки место центрфорварда. Дали футболку под номером 10, с которой не расстаюсь и сейчас. Забил в том турнире несколько голов».

В том интервью зимы 83-го журналист очень хотел узнать про первый «официальный» гол. И добился своего: «Играли на стадионе “Малыш”. Заметил, что вратарь у соперников никак не может допрыгнуть до перекладины, и все время старался перебросить через него мяч. За пять минут до конца это удалось. Гол оказался решающим. С тех пор всегда стараюсь повнимательнее присматриваться к недостаткам вратарей».

Тему голкиперов, а также честных и нечестных детских матчей мы внимательно рассмотрим в следующей главе. А пока давайте раз и навсегда развеем миф о том, что Федор порой прощал в силу какого-то сверхъестественного великодушия ошибки противнику. Этого не было и быть не могло. Он всегда играл в команде и за команду. По правилам, по совести – но исключительно за своих.

После того турнира Михаил Мухортов и пригласил Федора в СДЮСШОР «Кунцево». Последние буквы в названии детско-юношеской спортивной школы означают: «олимпийского резерва». Государственный, в сущности, уровень.

Так кем был первый профессиональный тренер Черенкова?

Формально в качестве футболиста Мухортов не слишком заметен. Дубль «Спартака» в 46-м без матчей за основу. 48-й год – четыре мяча за «Локомотив». Но вот четыре матча и один гол за основу ЦДКА 1949-го – это нечто! И пусть никто не ссылается на травмы Григория Федотова или Всеволода Боброва. Армейцы в то время – сила непреложная, с замечательным глубоким составом.

Задержаться на таком уровне не удалось не одному Мухортову. Далее он выступал в основном за молдаван, которые то приходили в высший дивизион, то вновь из него вылетали. Конечно, регулярнее всего Михаил Иванович забивал в классе «Б». Но когда кишиневский «Буревестник» в 1956-м снова поднялся в элиту, настрелять за такую команду 7 мячей в 18 матчах – просто отлично.

То есть учителем Федора был умелый, много чего испытавший форвард. Он с удовольствием взял небольшого роста технаря в футбольную секцию и определил его… опять к парням 57-го года рождения.

Где-то к четырнадцати годам было покончено с хоккеем. Потому что футбол начал становиться профессией.

Отец повез его на смотрины в ФШМ (Футбольную школу молодежи), где сын успешно выдержал просмотр. «А после просмотра, – объяснял он журналисту Александру Вайнштейну, – мне выдали анкету, велели ее заполнить и принести на первую тренировку. Не помню, какие в ней были вопросы, помню только, что всю обратную дорогу домой боялся ее помять. Как оказалось, зря боялся… Михаил Иванович Мухортов, наш тренер, знал, что я болею за “Спартак”. И, услышав, что меня приняли в ФШМ, позвонил Анатолию Евстигнеевичу Масленкину. Пришлось отцу везти меня на очередной просмотр в Сокольники, на Ширяевку. А непомятую анкету я порвал еще раньше, прямо во дворе, как только мне про “Спартак” сказали…» («Футбол-Хоккей» от 1 мая 1983 года).

О «Спартаке» подробно расскажем в следующей главе. Сейчас же нужно окончить рассказ о детстве. Которое, безусловно, у каждого свое. И часто бывает трудно определить, когда оно, такое счастливое и безоблачное, закончилось.

У Черенкова все вышло графически четко и необратимо.

Но сначала все-таки еще раз про любовь. Иногда она приходит в школьном возрасте. Чаще вскоре уходит – но, случается, остается. У нас – второй случай.

Оля Хлюстова и Ира Ченцова сидели за одной партой и – если посмотреть фотографии тех лет – позади Феди. Потому они его чаще видели, чем он их. «Они Феденьку обласкивали этакой женской нежностью…» – высказал свое мнение Александр Беляев.

Ольга смотрела на этого маленького росточком, удивительно добродушного и талантливого мальчугана и сперва прониклась к нему симпатией. А повзрослее стали – и он просил ее портфель до дома донести. Хотя там идти-то всего ничего.

Подружки застрекотали: «Не видишь, что он влюблен в тебя?» Ольга поначалу искренне не понимала: «Да ладно, компания и компания».

Но потом и она поняла: тут все всерьез.

«Все началось уже в институте. На первом курсе», – рассказала она нам. Однако компания, где сформировалась и вторая супружеская пара из их класса, с удовольствием проводила время эдаким квартетом уже под конец школьного обучения. Так, после выпускного вечера ребята дружно отправились гулять: ни о каких пароходах тогда никто и не заикался.

Отметили вечер в школе и «пошли по округе», как точно выразилась Ольга Владимировна: «Благо нам было, куда пойти погулять. Перешли через МКАД, а там березы… В Кунцеве это рядом». Да уж, там исключительная нашенская красота, подтвердим мы. И сейчас-то погулять тянет. А 40 лет назад – и подавно. Еще и из-за этого не хотелось возвращаться. К тому же, не забудем, это все-таки пары! Им бы пообщаться без лишних глаз.

Словом, вернулись под утро.

И узнали, что умер Федор Егорович Черенков.

Умер на лавочке, рядом с домом. Ту лавочку он мастерил своими руками. Возле деревьев, теми же руками посаженных. Умер, на этот раз не дождавшись сына, за которого всегда столь страстно болел и которого невыразимо любил.

Сердце. Оно у всякого может отказать. А уж тогда о профилактике – прав Беляев – никто не думал. И человека не стало в 41 год.

Так окончилось детство Федора. Ему было почти 17. Он нормально окончил школу, вскоре поступит в институт. Он давно уже в системе «Спартака» и подает надежды. Рядом с ним девушка, которая позже станет матерью его дочки. Не забудем и про Александру Максимовну, всегда заботливую и деликатную.

Но не стало главы семьи. Он был непререкаемым авторитетом для близких. Теперь за старшего мужчину остался Федор. И в скором времени ему придется стать основным кормильцем семьи. Для чего обязательно нужно было себя проявить в «Спартаке».

«Когда я уже играл в основном составе, после окончания очередного сезона в отпуске вспоминал его и думал: может, если бы папа это видел, то был бы рад. Потому что болел за “Спартак”, а я играю за его любимый клуб», – признавался Федор в 2010 году в беседе для книги «Спартаковские исповеди».

Жестокая жизнь заставила Черенкова вмиг повзрослеть.

Впрочем, он и бесплатно играл бы за красно-белых. В память о Федоре Егоровиче. Страстном спартаковском болельщике, который привил любовь к «Спартаку» и сыну.

Любовь до гроба.

Глава 2
«Спартак». Первое «золото»

Итак, анкету для ФШМ Федор решительно порвал. Потому что, мы помним, с детских лет болел за красно-белых, а уж играть за них было мечтой – до поры, казалось, несбыточной. И вдруг – вот она, футболка любимой команды с горизонтальным ромбиком и перечеркнутой буквой «С» внутри его.

Словно в популярной песне Юрия Антонова: «мечта сбывается»! В 12 лет Черенков становится спартаковцем. И останется им навсегда.

Наставниками Федора в спартаковской СДЮШОР стали Анатолий Масленкин и Владимир Чернышев. Удобнее, думается, начать со второго, потому что о Владимире Игнатьевиче большинство любителей футбола вообще ничего не знают. А между тем это известный в 50-е годы голкипер, двукратный чемпион Советского Союза (1952, 1953) в составе столичного «Спартака».

Не слишком известен Чернышев… из-за амплуа. Все-таки богата наша страна вратарями, и в начале 50-х блистал ленинградец Леонид Иванов, продолжали выступать армеец Владимир Никаноров и динамовец Алексей Хомич. В 53-м и Лев Яшин в основу вернулся. Вот и подзабыли за такими громкими именами спартаковского стража ворот. А налицо еще одна причина вспомнить. Хотя бы оттого, что Черенков буквально о каждом из своих тренеров отзывался необыкновенно тепло.

Если же говорить непосредственно о вкладе Владимира Игнатьевича в процесс становления замечательного футболиста, то высказывалось следующее предположение: старый голкипер советовал, как переиграть воротчика соперника в конкретной игре. Ведь и выход один на один надо суметь реализовать, потому что у каждой из сторон в образовавшейся «дуэли» имеются свои козыри и хитрости.

Данная гипотеза безусловных доказательств не имеет, однако выглядит вполне вероятной и логичной.

А вот Анатолия Масленкина народ, безусловно, знает. Как-никак оплот обороны «Спартака» и сборной страны 50-х – начала 60-х. Перед нами не просто олимпийский чемпион-56 и обладатель Кубка Европы 1960 года, но и футболист, отыгравший в обоих финалах – и в Мельбурне, и в Париже. Таковых на всю державу еще двое: Лев Яшин и Игорь Нетто. Кроме того, Анатолий Евстигнеевич – трехкратный золотой призер первенств СССР (1956, 1958, 1962) в составе «Спартака». С ним же в 1958-м и 1963-м брал Кубок страны.

А ведь это только титулы. Волевая победа 3:2 над действующими на тот момент чемпионами мира, западными немцами, в 1955 году не принесла никаких медалей. Но тот поединок на «Динамо» товарищеским только числится. Ибо ничего важнее то поколение болельщиков не помнит. А в историю нашего футбола та честная и красивая игра вошла и благодаря голу Масленкина, сравнявшего счет на 69-й минуте.

Начинал он в полузащите. Центром обороны его уже в «Спартаке» определили. При этом качеств хавбека защитник не утерял. Вот и в легендарном олимпийском финале 1956 года Анатолий вновь вышел в центре поля в паре с тем же Нетто.

В книге «Футбол – только ли игра?» Никита Симонян констатировал: «Анатолий Масленкин был универсальным футболистом с хорошим игровым вкусом, с позиционным чутьем… Был уверен в себе и мог играть на любой позиции».

Тут-то и вспоминается, как Черенков, уже перешагнув 50-летний юбилей, сказал о себе: «Я был универсальным хавбеком». Такая универсальность совершенно точно не закладывается генетически. Однако подобным вещам можно научить в детстве. И, мы знаем доподлинно, Масленкин обратил особенное внимание на этого щупленького мальчишку и придумывал для него отдельные упражнения.

Все потому, что Анатолий Евстигнеевич был не просто рядовым детским тренером, но в не столь давнем прошлом игроком выдающейся команды, где взаимопонимание на поле ставилось во главу угла и где удобно пасовать должен был уметь каждый. Поэтому Масленкин знал, чему учить, и обладал необходимыми для того навыками.

Одно, пожалуй, наставник ученику не сумел передать. Манеру общения. Сам-то Анатолий, как только появился в «Спартаке» (в 23 года, правда), так сразу же стал всех старожилов на «ты» называть.

Поразительно, но Федор Черенков такому стилю общения не научился за всю свою недолгую жизнь. При этом он пришел в мальчишеский коллектив, где ребята взаимодействовали уже года по два. Если кто-то из мужчин вспомнит сейчас собственное детство, то прямо скажет: подобная адаптация не всегда проходит безоблачно. Тем паче в спортшколе. А Федя тогда и впрямь был небольшого росточка и худенький.

Но ведь факт: сразу понравился и тренеру Масленкину, и ребятам. Только коснулся мяча – и стало ясно: его вообще никто не обидит. Напротив, станут защищать в возможных потасовках. Потому что видна была подлинно дворовая техника, та, что заставляла даже девчонок смотреть футбол.

Такая работа с мячом, разумеется, имелась лишь у избранных виртуозов спортплощадок. Как вспоминал однокашник Черенкова Александр Беленков, всю жизнь продруживший с Федором, мальчишки вскоре захотели заниматься в паре конкретно с новичком. «Если ты, допустим, отрабатываешь какие-то удары головой, ясно, что после второго удара мяч не упадет, – разъяснял нам Беленков. – Техника была такая, что можно было работать и по пять, и по десять, и по двадцать ударов. Это было достаточно привлекательно».

Еще любопытнее свидетельство Сергея Родионова, старого друга и товарища Черенкова по команде мастеров «Спартака». Хотя Сергей Юрьевич и 1962 года рождения и занимался в иной группе, у другого тренера, он с удовольствием оставался после собственной тренировки посмотреть на тех, кто тремя годами старше.

«Он был щупленький такой, – подтверждает до недавних пор генеральный, а ныне спортивный директор футбольного клуба «Спартак». – И, кстати, не всегда попадал в состав. Потому что команда 59-го года была довольно приличной, там действительно были ребята, которые по таланту, по спортивным качествам могли, наверное, претендовать на гораздо большее, нежели получилось. А Федор отличался техникой, видением поля. Это мы замечали».

Впрочем, тех, кто здорово обращался с мячом, имелось все-таки немало. Тех, кто видел при этом поле, – меньше, хотя такие тоже были.

В чем секрет Черенкова? Для начала: уважая тренера, он всегда помнил о самоподготовке. Много позже он скажет прямо, что сам себе самый строгий судья. В детстве такое не декларируется, однако внутренний стержень все одно виден. Еще важнее, что футбол для него – всегда сначала игра, а уже потом работа. И те же удары головой, чтобы мячик не уронить, – занятие для него как полезное, так и увлекательное. Да хоть 30–40 ударов – все в радость и без устали. И так всю жизнь. Он отличался, вспоминал Беленков, «какой-то усидчивостью, настырностью по-хорошему».

Александр при этом отмечает и другую, не до конца, так сказать, изученную сторону обаяния Черенкова: «Уже в молодом возрасте проявлялось, что это человек очень начитанный».

Да как же так?! Ведь анекдот про трех братьев, из которых двое умных, а третий – футболист, никем, кажется, не забыт. Здесь же человек через массу лет вспоминает о том, что Федор любил читать, любил учиться. Правда, конкретное чтение, обожаемые, так сказать, Черенковым книги наш собеседник назвать не сумел.

Назовем мы – устами самого Федора Федоровича, сообщившего в 2010 году одному из нас для книги «Спартаковские исповеди» следующее: «Сейчас практически ничего не читаю. Особенно когда болезнь приходит – она читать не дает, отторжение идет. К тому же и зрение немножко упало. А когда-то и Достоевского любил, и Джека Лондона, и “Войну и мир” прочитал запоем. В школе имел представление о Толстом только из учебников, а в районную библиотеку ходить было неловко. Потому что читаю медленно, вдумываясь в каждое слово, а там сроки пользования ограничены. Когда игрой в футбол начал зарабатывать деньги, завел собственную библиотеку».

Значимо не то, сколько томов пролистал определенный индивидуум. Гораздо важнее, чтó он из них вынес. Федор читал всю жизнь. Медленно. Возвращаясь и переживая. Что говорить, если в зрелые годы он постоянно визировал тексты собственных интервью и расстраивался, когда находил какое-то «не свое» слово, пусть даже и синоним. Ведь он-то всё продумал перед тем, как сказать. Интеллигентность – вещь неуловимая.

…Пора, однако, вернуться в 70-е и внести некоторые уточнения. Федя в спартаковской школе с 1971 года. Школа та располагалась на Оленьем Валу, где сейчас Академия имени Ф. Ф. Черенкова. При этом параллельно существовала клубная школа той же команды, которая базировалась на Ширяевом поле. То есть и тут «Спартак», и там «Спартак». А детские коллективы – разные. Тренеры, понятно, тоже.

Поэтому схватки между двумя детскими «Спартаками» отличались редкой принципиальностью. Так вот: на Оленьем Валу Федор работал под началом Масленкина. А затем две школы соединили, и с годом рождения Черенкова работал уже только Владимир Чернышев.

Бывший спартаковский голкипер был пожестче Анатолия Евстигнеевича. Но никаких жалоб и обид со стороны воспитанников мы не услышали. Потому что тех наставников отличала даже не любовь к детям (это и так ясно), а удивительная тяга к игре.

Никто из них не требовал от подопечных победы любой ценой. Чтобы прибить противника к земле, одолеть, не считаясь с жертвами среди питомцев, а потом и титул завоевать. За что, непосредственно, получить вознаграждение – повышением жалованья или новой квартирой. В таких случаях сами же ребятишки надорвутся – физически (возможно) или психологически (что точно). Так и теряется новое, часто весьма способное поколение.

Черенкову повезло. Масленкин, как вспоминал Беленков, лишь раз безудержно радовался счету 3:0 («С ума сойти, с ума сойти!» – выкрикивал он). Тогда победили сильную команду «Локомотив» в невозможный дождь.

Анатолий Евстигнеевич обожал бразильский футбол. «Масленкин и любовью к “Спартаку” нас всех пропитывал, и технику ставил, – свидетельствует Черенков в «Спартаковских исповедях». – С особым упоением он рассказывал, как играет бразильская сборная. Все упражнения, говорил тренер, у нее построены на технике – и у нас было так же. И передачи, и ведение мяча, и разнообразные игры, и даже гимнастические упражнения – всё происходило с мячом».

Бывший центральный защитник втайне был фанатом бразильской модели 4–2—4. Втайне – потому что формально то построение безнадежно устарело еще к концу 60-х. Чемпионы мира-66 англичане сыграли по схеме 4–3—3 (хотя Виктор Маслов со своими киевлянами его и раньше использовал), и у нас в стране пошли модификации. В частности, отказ от чистых крайних нападающих. А при той, бразильской, системе крайки были необходимы. Потому хотя бы, что каждый из них, по изначальной концепции, должен был уметь и назад вернуться.

Вот чему Федор и научился. В том плане, судя по всему, что прибегал на фланги ко всем своим защитникам. «Но Федя был не Федей, если бы не играл по всему полю – слева, справа, – работоспособность у него была очень сильная. Если надо где помочь – там Федя», – рассказывал Александр Беленков.

Трогательный факт: они били пенальти в перекладину. На «щелбаны». А еще – играли на компот. Компот-то болгарский был, со сливами! 700 граммов банка. За него стоило сражаться. Ведь советские дети не были избалованы. И замечательный компот не являлся для всех нормой.

Анна Павловна Чуркина, шеф-повар на легендарной клубной базе, отработавшая 41 год и повидавшая не одно поколение красно-белых, вспоминала: «Помню его еще мальчишкой, когда для ребят из спартаковской школы сделали в Тарасовке пионерский лагерь. Они тогда в футбол на стакан компота играли, но Федя, даже если выигрывал, никогда сам не подходил требовать положенный компот».

Те годы характеризовались еще и превосходным отечественным детским кино. Фильм «Ни слова о футболе» режиссера Исаака Магитона, известного больше по сюжетам из киножурналов «Фитиль» и «Ералаш», предшествующие образцы, сказать прямо, не превзошел. Однако в той ленте снялся юный Федор Черенков.

Съемки проходили в белорусском Гомеле. Их, десять воспитанников школ «Локомотива», «Спартака» и «Торпедо», поселили непосредственно на стадионе, в подтрибунных помещениях. Причем отдельная соседняя «палата» предназначалась пионервожатой. Вроде как спортивный лагерь получался – специальный и на выезде. Причем все под присмотром.

Но как же счастлив был Федя! Им же иногда позволяли поиграть на поле команды мастеров. А там прямо травинка к травинке уложены: ноги сами просятся бежать.

Роль творческого начала будет понятна, если обратиться к сюжету фильма. Итак, способный Ярослав Коротков ради участия в финальном турнире «Кожаного мяча» становится вновь 13-летним шестиклассником, а не учеником седьмого класса, которому стукнуло целых 14. Так что такого? Подумаешь, год. Главное же – победа команды «Комета», где Славик Коротков – капитан и основной забивала. Да и играет мальчишка впрямь здорово…

Сам Федор позднее разъяснял, что мальчик, исполнявший эту роль (Виктор Харитонов), «в игре оказался не особенно силен». И в «футбольных эпизодах» его дублировал как раз Черенков.

Фильм этот, что скрывать, помнится ныне благодаря изумительному удару через себя, «ножницами», что наносит парнишка в белой форме. И люди, благодаря Сети, точно знают: забил Федор. Однако это же футболист «Орленка» – противника «Кометы»! И, кстати, тот потрясающий мяч по меньшей мере уравнивал шансы. Но по фильму переросток Славик эффектно провел победный гол, артистично переиграв голкипера. Причем настолько фирменно, что невольно угадывается тот же исполнитель. Ему лишь прическу поменяли на более густую и рыжеватого цвета – парик, похоже, приделали. А пластика-то осталась.

Если вернуться к тому шедевру с «ножницами», то стоит привести мнение самого режиссера. В книге «Кинопроба» он рассказал о пяти дублях. Первый не вышел: камеру заклинило. Второй – оператора подтолкнули. Третий загублен из-за судьи, попавшего ненароком в кадр. Четвертый: все отлично! Теперь пятый, последний, – на всякий случай, мало ли что. И, уверял режиссер, все пять раз актер-дублер Черенков исправно укладывал мяч в сетку тяжелейшим по исполнению ударом. Ни разу не подвел.

Хочется верить? Очень. А представьте, как того же хотелось Федору Федоровичу! Только он себя преодолел. «Исаак Семенович преувеличил. На самом деле было двенадцать дублей – и удар у меня получился раз шесть. Но о неудачных попытках в книге упоминать он не стал. Сделал мне, как сказали бы сегодня, рекламу», – объяснял Черенков журналистам газеты «Спорт-экспресс» в 2007 году.

За этот доблестный труд он получил в 73-м 110 рублей. Отдал маме. Но попросил приемник купить. «Сокол» он назывался. Долго потом служил.

* * *

Учеба в СДЮШОР шла сама по себе. Каждый год добавлял неуклонно взрослеющему Черенкову мастерства. Что до кино, то он рассказывал в 83-м о приглашениях сниматься в чем-то похожем. Только уже некогда было. И футбол отнимал, естественно, все больше времени. И, ко всему прочему, надо было продолжать образование.

Школу Федор окончил в 1976 году, после чего напрашивалось традиционное поступление в Институт физкультуры. В подавляющем большинстве как раз там обучались советские профессиональные (будем называть вещи своими именами) спортсмены, и футболисты в частности. Обычно составлялся индивидуальный график сдачи зачетов и экзаменов, который впоследствии корректировался уже как график сдачи задолженностей. Таким образом, совместными усилиями институт благополучно заканчивали, диплом получали.

Черенков удивил уже выбором вуза: Горный институт. Федор честно рассказывал потом, как случайно поучаствовал в поединке между спартаковскими воспитанниками 1959 года рождения и командой любителей из того технического вуза. Профессионалы, конечно же, победили – 6:1. Зато любители заронили некоторые сомнения в спартаковские души. Горняк (он же шахтер) – это же специальность, она везде требовалась.

Ох, и сколько же раз проходило: взяли, потому что спортсмен. Верно: институту, как и всем, нужны были футболисты, хоккеисты, гандболисты. И Федору обещали, что возьмут целых одиннадцать игроков с мячом. Футбольным на этот раз. А потом…

Потом, видимо, забыли. Или кто сверху устыдил. Одним словом, из одиннадцати претендентов, шедших на первый курс, прошли лишь двое. На общих, выходит, основаниях. Такую версию событий, по крайней мере, изложил нам однокурсник Черенкова Алексей Абрамов, с которым они дружили до конца дней футболиста.

Алгебру с геометрией Федор знал. Вера Андреевна Старченко учила серьезно. Про свою школьную учительницу он вспоминал в 2007 году: «На редкость принципиальная женщина. Свой предмет – математику – знала “от” и “до”. И от нас требовала того же. Вера Андреевна всегда держала класс в строгости. За малейшую ошибку сразу ставила “тройку” или “четверку”. Я тогда ужасно расстраивался. Зато математику вызубрил так, что во время контрольной работы успевал и саму контрольную написать, и в оставшиеся пятнадцать минут сделать домашнее задание по русскому языку».

Математику Федор не просто вызубрил! Он ее понял, почувствовал. Вспоминая его мастерство паса, нелишне заметить, что иногда и математически образованный мяч попадал туда, где более всего был нужен!

Учиться в Горном институте попросту трудно. Это же типичный технический вуз. То есть высшая математика, физика, начертательная геометрия, техническое черчение. Многие после первого курса уходили.

Да и сама специальность горного инженера достаточно специфична. Факультет назывался «Технология подземной разработки». Чтобы заниматься таким делом, его надо сильно любить. Можно было, конечно, сообщить: мол, футболист, за «Спартак» выступаю, поэтому времени на математику с черчением нет, войдите в положение…

А он не стал ничего преподавателям говорить. Сокурсники знали – и хватит. Он ведь как-то «прибился» к двум иногородним парням. Те были старше на пять лет и обитали в общежитии. Куда юный Федя, конечно, изредка заезжал. С одним из тех ребят, Алексеем Абрамовым, нам удалось поговорить. «Мы производственники, – рассказывал нам Алексей Михайлович, со временем ставший главой крупной строительной фирмы. – Я работал на рудниках года два. Под землей. После армии». Второй товарищ Черенкова был с Дальнего Востока. Сергей Готовщиков (институтская кличка «Тапки») тоже был заметно старше Феди.

Вообще-то в общежитии не очень любили москвичей. За то, что сидят на всем готовом, на родительском горбу. Но Черенков и здесь стал своим. Его принимали особенно радушно. Почему? По многим причинам. Вот, хотя бы, ни разу не брякнул про знакомства и связи. Никогда никого не обидел, ни разу зло не ответил на шутки-прибаутки, даже если они были с подначками.

Абрамов рассказывал нам, что они втроем сиживали в чебуречной, которая в ту пору находилась возле кинотеатра «Ударник». Выпивали? Сергей с Алексеем – да, Феде доставалось что-то сугубо символическое. Он, скорее, присутствовал.

Не забудьте: ведь только умер отец. И ему так нужны были старшие близкие люди. А ребята-то успели и в армии отслужить, и поработать по специальности. При этом он, житель мегаполиса, затем отправляется домой, а они оставались в «общаге».

Году в 79-м, став игроком «Спартака» с прилагающейся к этому статусу зарплатой, Черенков собрал институтскую команду (в такси набилась чуть не вся группа) и повез в ту самую чебуречную. Угостил тогда всех. По полной программе.

Полтора года футболист Черенков учился на общих основаниях. Три, то есть, семестра. Затем, переговорив с начальством, перешел на свободное посещение. Со сдачей всего необходимого. Но все равно бывал в институте значительно чаще тех, кого мы сегодня называем «мажорами».

Иное дело – практика! Она состоялась после окончания теоретического курса 1977 года. «У нас производственная база, – вспоминал Абрамов, – была в Карачаево-Черкесии, в 35 километрах от Карачаевска, поселок Эльбрус». То есть горы, красота невозможная, воздух, солнце. Молодость, наконец.

Это нам с вами. А им нужно было курсовые работы затем представить. При этом Федор-то – мальчик московский, не горняк. Чуть подшучивали над ним. Допустим, диктуется общая для всех вводная про то, что там, в регионе, добывается: цинк, свинец (Федя все усердно записывает) и… китайский воробей.

Последнее произносилось абсолютно без смены интонации – и Федя, как вспоминает Абрамов, «покупался». То-то дружкам радости было!

При этом курсовые работы получились вполне грамотными.

Да и потом, когда его уже по телевизору принялись показывать (характерен выкрик отца Александра Беляева: «Это ж наш Федька!»), он не просил пойти навстречу и «нарисовать», как теперь говорят, оценку. А «неуд» за все пять лет был один – по предмету «Статические машины». Он и его потом на «четверку» пересдал.

Однако нас, понятное дело, интересуют его футбольные успехи. Сам Федор Федорович в интервью С. Лескову вспоминал о первой встрече с Николаем Старостиным с некоей степенью неловкости: «В 1973 году проводил лето в спартаковском спортивном лагере. Как-то во время обеда к нашему столу подошел пожилой мужчина в очках и спросил: “Кто из вас Черенков?” Отвечаю с некоторым вызовом: “А зачем он вам нужен?” И чувствую, меня в бок толкают: “Это же Николай Петрович Старостин”. Я моментально онемел».

Напомним: примерно в ту пору и снимался фильм Исаака Магитона. Может, кто-то рассказал патриарху о талантливом мальчишке, чьи подвиги успели даже на пленку запечатлеть. Однако вернее всего то, что Федя вообще находился тогда в великолепной форме и это заметили его знающие дело наставники. Николай Петрович оказался верен себе: на дерзковатый выпад не отреагировал. Напротив, отвел в сторонку, шоколадкой угостил, недолго поговорил о планах на будущее. И напоследок сказал: «Будешь стараться – возьмем в команду». Федору, несколько пристыженному, иного стимула для самосовершенствования не нужно было.

Тут нелишне привести милую подробность от Александра Беленкова: «Федя был достаточно щупленький, и Николай Петрович решил его как-то поддержать, подкормить. Сначала мы в столовой обедали, а потом он дополнительно Федю брал с основным составом и кормил еще и там».

Прошло четыре года. В 1977-м прославленная команда оказалась в первой лиге. А набор 1959 года стали проверять на предмет пригодности в резерв «Спартака».

То было очень трудное время. «Спартак» возглавил Константин Бесков. Тренер знаменитый, авторитетный, но динамовец. А в ту пору именно московское «Динамо» считалось самым принципиальным, историческим оппонентом «Спартака». Преодоление стены недоверия для Константина Ивановича было не менее сложной и важной задачей, чем собственно возвращение в элиту.

Возникал вопрос: на кого будет делать ставку маститый наставник? На тех, кто отыграл провальный сезон 76-го? На приглашенных крепких исполнителей из высшей лиги? Или, может, на собственную, подросшую в родной СДЮШОР молодежь?

Сегодня-то мы знаем, что Константин Иванович пошел собственным путем, который, пожалуй, никто не мог предсказать. Однако сорок с лишним лет назад последний названный вариант кому-то из болельщиков вовсе не казался фантастическим. И, стоит признать, Бесков, обожавший возиться с мальчишками, спартаковскую школу не забыл. Процесс находился под контролем. Просто нужно было подождать где-то год с небольшим.

Пока же в 77-м Черенков оказался в спартаковском молодежном составе (дубля у команд первой лиги не было). Он, правда, считал, что туда его определил старший из братьев Старостиных. Но в данном случае перед нами вряд ли принципиальный вопрос. Есть же понятие: тренерский штаб. Сейчас подчеркнем, что путевки в высшую лигу были добыты без непосредственного участия Федора. Он медленно созревал в красно-белой «молодежке».

А она развила, между прочим, бурную международную деятельность. Шутка ли, этот самый «молодняк» в ноябре 1977 года умудрился совершить турне по экзотическим Сингапуру и Индонезии! Со сборными обоих государств юные спартаковцы сыграли по два раза (Сингапур – поражение и победа, Индонезия – поражение и ничья). Черенков только второй матч с Сингапуром пропустил. Правда, не забил ни разу – так ему всего 18. Выглядел же еще моложе.

Тема возраста будет неоднократно задействована в дальнейшем. В этой связи стоит обратиться к весьма интересной и информативной книге 2000 года «Мастер и мяч. Честный футбол Федора Черенкова». Эта небольшая брошюра, некоторые материалы из которой уже использовались выше, имеет лишь один серьезный недостаток: издательство «Форвард» не указало автора. Об иных характеристиках речь еще пойдет.

В данном случае обратимся к приведенному в книге эпизоду, вроде как произошедшему сразу после вылета «Спартака» из элитного дивизиона:

«На реплику одного из собеседников, что всего очка не хватило, чтобы остаться, и теперь непросто будет вернуться в высшую лигу советского футбола, один из наиболее техничных советских футболистов Сергей Сергеевич Сальников хитро улыбнулся и негромко сказал: “Дед отыскал в юношеской команде такого парнишку, что нам будут не страшны любые соперники. Этот молодой футболист – вовсе не случайное озарение. Пройдут четыре-пять лет, и он станет общим любимцем, ‘звездой’ футбола. На него будут ходить, как в наше время ходили, чтобы посмотреть Бутусова”».

Имелся в виду Михаил Бутусов, превосходный ленинградский центрфорвард, один из сильнейших советских футболистов довоенной поры. И Сергей Сальников – действительно блестящий мастер атаки 50-х, а через 20 лет журналист – и вправду превосходно разбирался в игре. Причем сказано все так правильно и на редкость прозорливо.

Оттого и терзают смутные сомнения в смысле абсолютной достоверности этой сцены. Несомненно, Сальников мог заметить и оценить Черенкова в спартаковской школе – тем более если на него указал Старостин. Но разговор болельщиков-то шел о высшей лиге, которую бесславно покинули и куда срочно нужно было вернуться. А Сальников, большую часть отменной карьеры проведший в «Спартаке», «утешает» любителей футбола тем, что грянет через четыре-пять лет? И тот мудрый прогноз все твердо запомнили?

К тому же Сергей Сергеевич, естественно, был поклонником коллективного, комбинационного футбола и прекрасно сознавал, что ни один, даже супервыдающийся мастер, войдя в конкретный состав, не поставит победы на поток. На дворе все же 70-е годы. Да и последующий анализ публикаций Сальникова не позволяет считать его упрямым, принципиальным поклонником Черенкова. Впрочем, быть может, это и шло от особенной требовательности маэстро прошлого к таланту конца 70-х.

Все это говорится не к тому, чтобы уколоть неназванного автора. Просто необходимо запомнить: Федор совсем не врывался в отечественный футбол этакой кометой. Как, например, Эдуард Стрельцов или, если брать современников, – киевлянин Владимир Бессонов и одноклубник по «Спартаку» Вагиз Хидиятуллин. Нет, путь Черенкова выдался много сложнее.

В красно-белой заявке образца 1978 года значилось сразу несколько футболистов с похожими фамилиями: защитник М. Буренков (1960 года рождения), полузащитник А. Меренков (1959), нападающие Н. Цыганков (1959) и Ф. Черенков (1959). Даже подумалось тогда: не нарочно ли таковых подбирали?

Но через год остался один Федор Черенков. В общем-то обычная практика Бескова. Способный паренек обкатывался в дубле, подводился к основе через замены. Коли дела налаживались, – следующий сезон человек мог начать и в стартовом составе. Это «многих славный путь»: после Федора такой двухлетний «курс молодого спартаковца» (и игрока сборной в перспективе) пройдут Сергей Родионов, Геннадий Морозов, Борис Поздняков. Ребята же, не доказавшие необходимость команде, расставались с ней.

При этом дотошный наставник внимательно изучал каждую игру представителя молодой поросли. Выходило не хуже компьютерного подсчета технико-тактических действий. К тому же не терялся еще один наиважнейший момент: готов юнец сражаться, упираться, терпеть – или нет. Тут уж машины бессильны, вступает в действие «человеческий фактор».

Выходит, Черенков по всем параметрам подошел. Признал его Бесков. Только признание шло вполне себе неспешно.

В 1991 году многолетний второй тренер спартаковцев Федор Новиков так рассказывал о начале своей работы с Бесковым. Константин Иванович, дабы приободрить будущего многолетнего соратника перед новой совместной работой, отправил его в гостиницу делить пока номер с парнем, которого на следующий день собирались отправлять восвояси. Итак: «Прихожу, как сейчас помню, в номер 888. Дверь открыта, в кресле сидит парень, заложив руки за голову, и смотрит в потолок. На мое “здравствуйте” ответил, не изменив позы, продолжая созерцать потолок. Я его спрашиваю: о чем, дескать, мечтаете, молодой человек? Он на полном серьезе отвечает, что хочет жениться, хочет играть в основном составе “Спартака”, войти в сборную СССР и жить как все нормальные люди» (еженедельник «Футбол» от 3 марта).

Удивительно? А почему, собственно? Ведь Федор был «ужасно правдив» – буквально как Медведь в «Обыкновенном чуде» Евгения Шварца. Помните: «Если я вижу, что девушка милая, то так прямо и говорю ей об этом». Насчет «милой девушки» мы неспроста. Ибо неплохо обратить внимание на приоритеты: первая цель – все-таки женитьба, а не спортивные достижения. Хотя ему всего 18. Но «достижения» никуда не уйдут, а «милую девушку» Ольгу терять было никак нельзя.

Впрочем, вернемся к воспоминаниям Новикова: «В тот год “Спартак” как раз перешел из первой лиги в высшую, и Константин Иванович велел мне собирать “дубль”. Я был в Москве человек новый, футбольную биржу знал плохо. Начал наводить справки и тут вспомнил о мечтателе из номера 888. Ни разу не видел его в игре, но что-то необычное было в том парне, в его интонации, когда мы с ним говорили. Словом, разузнал, где он, что делает, пригласил на игру за дубль “Спартака”. Поставил в состав. Бесков спрашивает о каждом, кто как играл. А я говорю: вы знаете, мне кажется, это зерно, из которого будут всходы».

При всем уважении к Федору Сергеевичу, нельзя каждое его слово принимать на веру. Новиков не сочиняет, нет. Просто все мы люди. И неизбежно расставляем акценты так, как удобнее нам. Поэтому что если двигаться логикой рассказчика, то получится, что ни Старостин, ни Бесков особой роли в судьбе Федора не сыграли.

Однако цитата приведена нами не случайно. Получается, что немолодого, много повидавшего тренера привлекла интонация юного Черенкова. Он говорил «по-взрослому», серьезно, спокойно. взвешенно. С редкой убежденностью. Он, бесспорно, не только желал всего того, что наговорил Новикову (которого, уместно подчеркнуть, видел первый раз в жизни), но и представлял себе, как тех высот достичь. А достичь можно было лишь через борьбу. Не драку, заметьте.

Сергей Шавло, уже прошедший на тот момент испытание первой лигой, вспоминал, что при первой двусторонней игре (а Бесков такие тренировочные матчи очень любил, причем часто останавливал процесс и принимался объяснять нюансы) юный Федя играл почему-то правого защитника. А Сергей, уже зрелый, 21-летний футболист, – левого хавбека, как по жизни потом чаще и бывало. Конечно, Шавло выглядел и мощнее, и быстрее. Но как же упирался новоявленный правый оборонец! Руками прихватывал Сергея Дмитриевича! И это Черенков! Корректный, порядочный игрок. Будущая гордость страны.

Однако главное-то было подмечено: «Но когда мяч у него был, естественно, было видно, что он может отдать и так далее». Это слова Шавло. Однако то же мог произнести и Бесков. Так ведь мало ли талантливых ребят, техничных, «с головой»?! И Федор четко сознавал: надо еще и бороться. А работать значительно больше, чем кому-то кажется. «И Федор, когда пришел, поразил трудолюбием. Все время вникал, ходил, смотрел», – продолжает Шавло.

Ходил и смотрел он после собственных тренировок. Иные способные ребята уже вовсю отдыхали и развлекались. А ему все интересно было. Ну и понятно, отчего Константин Иванович стал привлекать его к двусторонкам. И перед тем знаковым матчем против ереванского «Арарата» Федор занял место в числе шестнадцати: основа и ближайший резерв на замену.

Обратимся к хронике сезона-78. Начинали спартаковцы прошлогодним составом, который и добыл путевку в высшую лигу. Даже Евгений Ловчев, вскоре перешедший в московское «Динамо», успел провести две первые полноценные игры.

И дело у красно-белых, прямо скажем, не пошло. То, что получалось «уровнем ниже», в первой лиге, не выходило с более классными коллективами. Бесков начинает глубокую и трудную работу по усилению состава. Журналист Александр Владыкин подсчитал, что к 20 августа за «Спартак» выходили на поле 23 игрока. То есть больше, чем два полных состава.

Первое появление Черенкова состоялось 11 июня в матче с «Араратом», когда он на 76-й минуте заменил Евгения Сидорова при счете 3:0 в пользу москвичей. Внимание на этот факт обратили где-то лет через пять: тогда, в 78-м, ничего особо значимого не заметили: так, попробовали еще одного молодого футболиста. Обычное дело. К примеру, другой дебютант, Александр Калашников, был отмечен в прессе значительно раньше.

Хотя справедливости ради нужно заметить: старший тренер сообщил о перспективах Федора еще 1 июня. Похоже, перед нами первое упоминание о Черенкове в печати. Интервью Леонида Никитина с Бесковым в «Советском спорте» называлось «Мера достоинств и недостатков» и посвящено было непосредственно занимаемому на тот момент 14-му месту. На вопрос о молодежи для усиления игры (причем сам корреспондент привел как положительный пример сразу уверенно заигравшего Рината Дасаева) последовал такой ответ: «У нас в дубле есть ряд перспективных игроков, которых мы, видимо, сможем показать зрителям уже в первом круге. Это Черенков, Березин, Буренков…» Федор, как видим, назван первым. Но, нетрудно убедиться, весомых преференций он в 1978 году не получил.

То ли дело упоминавшийся перед этим Дасаев! Ведь на старте сезона голкипер находился в той же позиции перспективного дублера. Зато как 23 мая занял пост № 1 – так до конца сезона его назад Александру Прохорову не отдал, невольно поспособствовав завершению карьеры знаменитого вратаря. Что ж, место в «раме» одно, трудно его получить – намного сложнее отстоять. Однако если удержался, – всё, ты опора и надежда команды.

С полевыми игроками, ясное дело, неоднозначнее и многообразнее. Вот и Черенков вышел в основе первый раз 30 июня. Тот матч в Москве с «Кайратом» славен прежде всего покером Ярцева, которым голеадор разразился после хет-трика «Пахтакору». Разумеется, проведенные тогда 18-летним Черенковым дебютные 90 минут в высшей лиге никого не заинтересовали. И это закономерно – особенно при сотворенной Ярцевым голевой феерии.

А вот второе появление в стартовом составе 2 ноября чисто формально (домашняя победа 2:1) помогло спартаковцам взобраться на высокое (после возвращения из первой лиги) пятое место. Правда, Федор тогда не забил, голевой передачи не отдал и был заменен на 64-й минуте Сорокиным. Еще Черенков пять раз за чемпионат выходил на замену.

Вроде и не за что зацепиться в плане достижений. Для сравнения: у упоминавшегося Калашникова набралось восемь матчей за основу (трижды в старте) и один гол. Второй Александр, Корешков, провел те же восемь игр, также единожды отличился и четыре раза выходил с начала встречи. Казалось бы, вот он – удачный дебют. А Черенков, как говорится, «не показался».

Суть сейчас не в том, что вышло все наоборот. При внимательном рассмотрении можно выделить принципиальнейшую схватку 15 октября в Москве с киевлянами. Ведь Бесков бросил в бой Федора на 65-й минуте, убрав с поля, между прочим, Хидиятуллина. Счет был 0:0, и хозяева настойчиво, пусть и чуть наивно, наступали.

А противостояла им сильнейшая команда СССР, справедливо считавшаяся тогда одной из лучших в Европе. И вот в момент динамического равновесия на поле появляется юный Черенков. Дабы усилить атаку, добавить скорости и фантазии. Да, результат получился плачевным: почти сразу, на 70-й минуте, мастерски открыл счет Блохин, а на 86-й Бессонов не менее изящно закрепил преимущество гостей.

Но все-таки та замена, думается, на что-то уже намекала, нечто предвещала. Ведь год-два спустя именно творческое противостояние Черенкова и его товарищей с украинскими «академиками» станет визитной карточкой отечественных первенств. А здесь все только начиналось.

Впрочем, персональный союзник у Федора в «Спартаке» все же имелся. Николай Старостин с того 73-го навсегда стал поклонником таланта Черенкова. В книге Рината Дасаева и Александра Львова «Команда начинается с вратаря» (1986) Николай Петрович высказался следующим образом: «Федор еще всех за пояс заткнет. В нем футбольный Лобачевский сидит. Это я нутром чую». Можно добавить: Виктора Папаева, кумира поклонников красно-белых 70-х годов, спартаковский патриарх сравнивал с великим пианистом Святославом Рихтером.

Такая своевольно и гармонично сложенная виртуальная компания просто-таки обязывала к профессиональному – более того, творческому рывку.

Одна из причин такого рывка: особая программа, которую для юного Феди разработал все тот же Федор Новиков. Ведь ясно было: парню нужно улучшать физическую готовность. Для чего необходим комплекс упражнений (там и нелюбимая спартаковцами штанга присутствовала), который нужно выполнять ежедневно, в том числе и в отпуске. Черенков, вроде бы субтильный и хрупкий на чей-то взгляд, отпахал всю ту зиму так, что резко переменился даже внешне.

Сергей Шавло точно назвал даже юного Черенкова «коренастым». Хотя бы оттого, что ноги у Федора всегда были крепкими, сильными. Футбольными. Впрочем, физическими упражнениями он никогда на отдыхе не ограничивался. Очень любил, в частности, играть против трех-четырех мальчуганов из какого-то двора. Это традиция, идущая от Сергея Сальникова – в определенном роде творческого предшественника Федора. Тот тоже бился против таких же мальчишек до упаду. Да, вообще говоря, все они, наши великие игроки, так и не успели повзрослеть. Мальчишки – они и есть мальчишки…

В данном случае видится интересным позднее высказывание выдающегося журналиста Льва Филатова (еженедельник «Футбол» от 2 декабря 1991 года): «И все же, думается мне, Черенкову в детстве, отрочестве и юности повезло, не забривали его ни в какие юношеские сборные, не переучивали, приспосабливая к самоотречению ради победного счета, не делали из него прежде срока юнца-воина, юнца-ветерана, не заставляли срочно накачивать себя заемной силой, не требовали безоговорочного послушания, съедающего радость игры».

…Прежде чем перейти к событиям следующего чемпионата, мы должны признать: Федор – человек слова. Если обещал жениться – женился! Бракосочетание с Ольгой Хлюстовой, ставшей Черенковой, произошло 26 августа 1978 года.

До свадьбы они уже были вместе. Просто как-то раз Федор сообщил маме, что не придет ночевать, а останется у Оли, благо ее родители вместе с младшим братом отправились на дачу. И что Александра Максимовна с ее, казалось бы, патриархальным воспитанием? Будущая свекровь сразу же захлопотала, стала собирать молодежи завтрак: яйца, сырки плавленые…

Потому что добрая? Конечно. А еще оттого, что мудрая. Всё она видела и понимала. Видела, что сын влюблен. Видела, что чувство взаимно. И понимала, что Феде и его избраннице надо теперь исключительно помогать.

Свадьба получилась знатная. Но не в сегодняшнем смысле. Без шума и пафоса, без вечерних платьев с бриллиантами.

А в том смысле, что гулял весь двор. «Это было, как в деревне, – делится с нами Ольга Владимировна. – Столько народу! Мы жили на первом этаже. С пятого этажа спустили колонки… Начались какие-то пляски. Это было нечто».

Столы накрыли все-таки в квартире. Затем праздник перекинулся на двор. Конечно, лето и погода хорошая. Так ведь и в квартире, даже объединившись с добрыми соседями по этажу, принять всех не представлялось возможным.

* * *

А теперь – к футбольному 1979 году. Можно ли считать, что тот «рывок от Новикова» и ознаменовал собой переход Черенкова на новый уровень? Думается, да. Хотя сначала надо было закрепиться на уже взятых рубежах. Но обо всем по порядку.

Обозревая 30 января в «Советском спорте» турнир в зале на приз газеты «Неделя», Алексей Леонтьев высказался недвусмысленно: «У спартаковцев есть два футболиста, от игры которых во многом зависит содержание атакующих комбинаций, – Гаврилов и Шавло. Оба они хорошо понимают, что середину поля надо проходить быстро, что обострить атаку без риска невозможно». Как видим, о Черенкове – ничего, хотя он в том турнире тоже играл.

И первые три игры чемпионата Федор даже на замену не выходил. А под номером 10 выступал Валерий Глушаков (дядя будущего спартаковского капитана Дениса Глушакова), талантливый друг и партнер Вагиза Хидиятуллина еще по ростовскому спортинтернату. Но 28 мая в четвертом туре Черенков вышел на 67-й минуте вместо еще одного кумира 70-х, Михаила Булгакова, и вскоре после того матча в Ташкенте окончательно «застолбил» за собой «десятку».

Номер-то что надо: Пеле под ним весь мировой чемпионат-58 провел, а Круифф, соответственно, – мундиаль 74-го года. Стрельцов с Кипиани, если из наших, также ту «десяточку» жаловали. Теперь и продолжатель правого дела подоспел. Тот, который вот недавно, зимой, смотрелся одним из кандидатов на выход в старте, – становится «железобетонным» участником действа с самого его начала.

А самое существенное: вчерашний дублер не просто занимает некое, пусть важное, место в команде – он стремится создать вместе с товарищами неповторимую атмосферу командного братства. Приведем свидетельство Виктора Понедельника о победе «Спартака» над «Локомотивом» 4:0 («Футбол-Хоккей» от 17 июня): «У меня, к примеру, комок подкатил к горлу, когда я увидел, как несколько раз во втором тайме Гаврилов, Хидиятуллин, Шавло и юный Черенков (по-моему, игрок с великолепными задатками) своими пасами стремились дать возможность забить Ярцеву, прекрасно понимая, что сейчас, как никогда, ему нужно поразить ворота, чтобы почувствовать вновь уверенность в своих силах».

Не секрет, что у Георгия Ярцева, блистательного бомбардира сезона 1977/78, как-то не заладилось в начале 79-го. И Бесков, которого многие считали деспотом и тираном, стал на то время для футболиста «отцом родным». Успокаивал, ободрял, утешал. Однако для создания подлинно семейной обстановки в коллективе одного «отца», хоть и уважаемого, – мало. Необходимы и «братья». И очень знаково, что Черенков, моложе которого в четверке хавбеков никого не было, тут же включается в глубокие, не всякому глазу видимые командные отношения. Получается, он без напряжения чисто человечески почти тут же становится «своим среди своих».

Однако присмотримся к еще одному аспекту провидческого отрывка от Виктора Понедельника, где сообщается про «великолепные задатки». Судя по всему, перед нами первое благожелательное высказывание крупного, авторитетного специалиста (автора золотого гола Кубка Европы 1960 года!) о недавнем спартаковском дублере.

Ведь и правда, стало потихоньку получаться! Осмелимся предположить, что к концу лета 79-го Федора узнали бы на поле, если бы он вышел и не в красно-белой майке с десятым номером на спине. И в той, например, игре 2 июня с «Локомотивом» юный игрок отличился, мощным ударом поразив цель после изящной комбинации с участием Гаврилова и Мирзояна.

Но особенно прославило Черенкова дерби с ЦСКА, состоявшееся 7 июля. Уж много всего в той игре совместилось. И прежде всего, несомненно, роскошная игра Федора.

«Обратите наконец внимание, – призывал Юлий Сегеневич в еженедельнике «Футбол-Хоккей» от 15 июля, – и на явный прогресс в игре молодых и ранее никому не известных Черенкова и Никонова, растущих в обстановке здорового, творческого отношения к игре. Видеозапись голов, которые вчерашние юниоры провели в ворота ЦСКА, думаю, не стыдно показать самой взыскательной публике».

«И самое приятное, – восторгался в «Советском спорте» от 8 июля Валерий Винокуров, – в каждом из четырех случаев (четвертый гол “Спартака” был тоже ярким) опытные уже спартаковцы Шавло, Гаврилов, Сидоров, Романцев отлично взаимодействовали с молодыми – новичками Черенковым и Никоновым».

Сделаем маленькую паузу с необходимыми уточнениями. Сначала: Черенков, как мы убедились, не такой и «новичок»; Владимир же Никонов, да, проводил первый из двух сезонов за «Спартак». Затем в карьере способного нападающего появится армия в формате ЦСКА. Вернуться в команду Бескова так и не получится. Это все к тому, насколько сложны многообразные переходы и возвращения. Федору все аукнется и откликнется почти счастливо.

Однако возвратимся к игре с армейцами через строки Валерия Винокурова: «Черенков открыл счет, дважды подряд обыграв в штрафной площади двух защитников ЦСКА. Сидоров забил второй гол, получив отличный пас от Шавло, причем Гаврилов в этом эпизоде, уступив мяч Сидорову, ввел соперников в заблуждение. Третий гол Никонов забил после того, как Черенков хитро пяткой отдал ему мяч, а затем точно так же сыграл сам Никонов, когда отдавал пас Романцеву».

Видите, и защитника Олега Романцева, будущего прославленного тренера, затащили в футбольный водоворот импровизации хавбеки с форвардами, причем, на наш взгляд, роль Черенкова в том спектакле будто бы специально выделена. Так как именно его соло раскрепостило «Спартак», и пошли всякие открывания, обманки, передачи пяткой. Разыгрались бесковцы. Даже развоевались. И не нарочно это получилось. Не для «разогрева», как в хоккее. Был момент, когда Черенков прибежал заступаться за кого-то из своих в красно-синюю штрафную. Более того, даже толкнул защитника противника. Судя по всему, Никиту Высоких, парня мощного, рослого и крепкого. Так что черенковский толчок в грудь армеец почувствовал весьма приблизительно. Потому и отреагировать как-либо не успел.

Зато с какой страстью кинулись защищать «нашего Федю» «красно-белые»! Толкались они, честно говоря, совершенно непрофессионально, но ввиду количественного превосходства запихали оборонца соперника аж к лицевой линии.

А все почему? Потому что Черенков уже не только «свой». Не просто родной. Он – навсегда – младший. «Сын полка», как назовут его в будущем Романцев, Ярцев и многие другие. С чьей подачи – узнаем позже. И охранять и оберегать его следует, не щадя живота своего.

Что же до собственно футбола, то отзыв Олега Кучеренко в «Советском спорте» от 15 июля сообщал, по идее, об официальном признании: «Мастерство 20-летнего нападающего Черенкова растет не по дням, а по часам».

Так где-то четверть века назад перед Играми в Мельбурне писали и говорили об Эдуарде Стрельцове.

А тут и Спартакиада народов СССР подоспела. Можно сказать, под грядущую Московскую Олимпиаду-80. Задействовали ту же арену, едва введенную в строй после реконструкции.

В отдельных видах (легкая атлетика, бокс и т. д.) приняли участие сильнейшие зарубежные атлеты. С футболом обошлись внутрисоюзными ресурсами: силами команд союзных республик, а также Москвы и Ленинграда.

Каждая футбольная команда-участница получила немного времени на подготовку и старшего тренера. Москвичей возглавил Константин Бесков. Казалось бы, как просто: бери основу «Спартака», разбавь ее лучшими исполнителями из других столичных клубов – вот тебе и состав. Многие до и после Бескова так и поступали при формировании сборных.

Однако простые, проторенные пути – не для этого тренера. В итоге честь столицы вышли защищать девять динамовцев, восемь спартаковцев и по одному представителю «Локомотива», «Торпедо» и ЦСКА. При этом главный бомбардир предыдущих союзных первенств, уже восстановивший к тому моменту спортивную форму Георгий Ярцев, к удивлению многих, в состав не попал.

Черенкову же, классно заигравшему лишь месяца полтора назад, место нашлось. Как увидим, не ошибся Константин Иванович в этом выборе.

В группе Москве выпало играть с Молдавией, Казахстаном и Туркменией. Дебютная встреча с молдаванами (фактически кишиневским «Нистру») выдалась легкой – 5:1. «Защитники иной раз и уследить не могли за перемещениями Сидорова, Чеснокова, Черенкова, Шавло, – отмечал Виктор Асаулов в «Футболе-Хоккее» от 29 июля. – Во втором тайме отличный гол забивает Черенков (57-я минута. – В. Г., И. Р.). Разыграв мяч с Чесноковым, он вышел на ударную позицию, успел заметить, где находится вратарь, моментально оценил ситуацию и “щечкой” направил мяч в сетку».

Вроде бы что там – эпизод. Но старший тренер сборной Молдавии Вячеслав Кириченко решил развить тему, разобрав в том же номере действия футболистов собственной команды: «Форварды, получая возможность забить, спешили. Окажись в позиции Черенкова, забившего четвертый гол, любой из наших форвардов, уверен, он пробил бы “от души”. А мастерство в том и заключается, чтобы из многих вариантов выбрать наиболее верный».

Конечно, «Нистру», команда первой лиги, – не показатель. И тренер молдаван – не абсолютный авторитет. Однако же заметим: Черенкова уже ставят в пример. Более того, его уровень смотрится чуть ли не заоблачным для исполнителей сборной союзной республики. Это все к тому, что условный рейтинг спартаковца растет на тот момент с серьезной скоростью.

И хотя следующие успехи в подгруппе (2:1 с Туркменией и 3:0 с Казахстаном) не отмечены фанфарами в честь Федора, важно, на наш взгляд, зафиксировать новый рубеж. А именно: он уже и в сборной место завоевал, пусть пока и московской.

Москва попала в одну полуфинальную группу с Украиной. Матч между двумя отличными командами стал во многом кульминацией Спартакиады. Нет, и грузины, будущие финалисты турнира, представляли собой серьезную силу, однако украинцы все-таки уже брали не просто Кубок Кубков, а и Суперкубок, обыгрывали мюнхенскую «Баварию». Причем не раз и не два: ведь кроме того Суперкубка 75-го года с гениальным голом Олега Блохина в их активе имелась и трудовая победа в двухматчевом противоборстве 77-го. И киевляне тогда входили в четверку сильнейших клубов Европы.

Тем не менее Москва Украину обыграла 2:0. При активном участии Черенкова. Второй гол украинцам он забил уже на классе после эффектной комбинации. «Особо следует отметить, – сообщал в «Футболе-Хоккее» Олег Кучеренко, – отличный заключительный пас Гаврилова и действия Черенкова, когда он, сделав необходимую паузу, спокойно оценил обстановку и точно пробил по цели».

А в финале москвичи обыграли грузин – 2:1. Черенков поучаствовал в первом взятии ворот. Именно его удар блокировали, последовал выстрел Маховикова, Габелия отразил мяч в перекладину, а Максименков результативно добил. «Золото» – у Москвы! Первое у большинства представителей того ненадолго сформированного столичного коллектива. Что символично: ладно бы 20-летний Федя – так и Константин Иванович в качестве тренера никогда до этого не поднимался на высшую ступень пьедестала. «Все было впервые и вновь», как в песне «Машины времени»!

Да разве же только в этом дело? Бесспорно, победа в крупном турнире – это навсегда. И ее, если придется, можно и нужно предъявлять, коли потребуется. Вопрос в ином: чем измерить ту волну радости, которая стала постепенно и неуклонно заполнять души любителей футбола – причем не только спартаковских и не всегда из Москвы?

Стоит напомнить: Черенков не входил ни в какие молодежные сборные, блестяще выступавшие на европейских и мировых первенствах. Он – человек из дубля, каких масса. Большей частью они медленно отчаливали в коллективы класса того же «Нистру». А тут паренек с простоватой внешностью (про учебу в Горном институте знали немногие) безо всякой протекции завоевал место под солнцем. Собственным трудом.

Об этом тогда много говорили – но еще не писали. Потому что понятие «народный футболист» формируется «низами», зато тихо и неуклонно. Рано или поздно и «верхам» (а печать всегда в руках у власть имущих) придется анализировать биографию Черенкова. Как такой появился, с чего бы и когда. Но до того еще года четыре.

После завершения Спартакиады тут же продолжился чемпионат СССР. И 12 августа «Спартак» проиграл неудобному в ту пору «Торпедо» 1:2. Сергей Сальников архиобъективен, когда утверждал в «Советском спорте» от 14-го числа: «Однако не лучшим образом распоряжались мячом и были не в ударе два их (спартаковцев. – В. Г., И. Р.) диспетчера – опытный Гаврилов и юный Черенков».

Первый раз – и, слава богу, не последний – Федор поставлен рядом с Юрием Гавриловым. Классиком футбольного жанра.

О том, как они дополняли друг друга, поговорим, пожалуй, попозже, – сейчас важен факт. Это же не просто обозреватель, пусть и весьма уважаемый, высказался. А один из самых техничных, элегантных советских футболистов.

При Бескове вторую половину чемпионата красно-белые почти всегда проводили сильнее, нежели первую. Свидетельством чему и стал разгром «Локомотива» 12 августа с хоккейным счетом 8:1. Александр Севидов так описывал в «Футболе-Хоккее» второй гол победителей: «Кажется, что первыми к мячу должны поспеть защитники “Локомотива”, но они стоят на месте, а двигавшийся на большой скорости за Сорокиным Черенков буквально вылетает у него из-за спины, проталкивает мяч мимо опешивших соперников и технично посылает его в ворота. Это и есть современный футбол, игра быстрая, разумная и слаженная».

* * *

Согласно хронологии, пора переходить к матчам сборной СССР. И тут необходимо отступление, без которого мы очень многого не поймем.

Национальная команда после серебра первенства Европы-72 не завоевывала медалей на серьезных международных состязаниях. Потому что бронзы Олимпиад 1972-го и 1976-го совершенно справедливо не считались успехом: ведь страны соцлагеря выставляли основные составы подлинных профессионалов, а остальные – любительские коллективы. Больше того, сборная Союза пропустила чемпионат мира 1974-го (ввиду отказа выступать в стыковом матче в Чили после военного переворота в этой стране), затем проиграла чехословакам четвертьфинал первенства Европы-76 и не вышла в финальный турнир чемпионата мира 78-го. Налицо кризис.

И в оценке его причин по-своему трогательно объединились власть и ее подданные.

Потому, что футболом болели все – от разнорабочего до генсека. И так же все знали, чем любимый советский футбол болен.

О чем вообще говорить, если чемпионы СССР, динамовцы Киева, обладавшие великолепным составом, в сезоне 1977 года 15 игр (то есть половину) закончили вничью, а московские армейцы разошлись с соперниками миром аж 17 раз! Процветали договорные ничьи, очки расписывались заранее. За победу тогда давали не три, а два очка, и в подобных махинациях имелся свой уродливый турнирный смысл.

А зрителя попросту водили за нос, устраивая гнусные спектакли за народные деньги. И выходя защищать честь страны, даже лучшие отечественные мастера не могли изыскать в себе силы для отчаянной спортивной борьбы. Потому как советские состязания отбили навык биться.

Сегодня невозможно представить, чтобы единственная центральная спортивная газета страны «Советский спорт», да еще при наличии жесточайшей цензуры, всерьез печатала предложение читателя (нелишне заметить, с Украины) вовсе не давать медалей за первенство страны 77-го года, ограничившись тремя призовыми дипломами. А как вам такой проект: проводить чемпионат Советского Союза в формате мирового первенства? Разбить 16 команд на четыре группы, выявить победителей по круговой системе – после чего пускай сражаются навылет. Зато играть будут.

Вот до чего довели футболисты нашу страну.

Начальники подумали, взвесили. И ввели лимит ничьих. Восемь их можно сделать, за что пойдет по законному очку. Девятая же и дальше – ноль баллов. Жестоко, несомненно. Однако надо же было как-то противостоять беспределу. Хотя все равно наивно – кто захочет, тот обменяется не ничьими, а победами на своих полях. Как потом зачастую и случалось.

Теперь понятно, отчего люди столь горячо приветствовали возвращение московского «Спартака» в высшую лигу. Будто свежий, веселый ветер перемен поначалу несмело, а затем все заметнее, явственнее зашумел над затхлым болотом. А Федор Черенков как раз и стал наиболее характерным на тот момент символом едва начавшегося обновления. Думается, с этим связано очень многое и в его собственной судьбе.

Пока же вернемся к сборной СССР 1979 года. Точнее, к команде, вышедшей на поле 12 сентября против греческой сборной. Так вышло, что тот матч в Афинах, на стадионе «Леофортас Александрас» стал решающим. Проигрывать было никак нельзя, а вот победа делала шансы на выход в финальную пульку европейского первенства очень высокими.

Стоит добавить: сборную к началу осени принял Бесков, сменивший Никиту Симоняна. Все-таки безусловный успех команды Москвы на Спартакиаде не смог оставить равнодушными спортивных руководителей. При новом старшем тренере успели провести 5 сентября домашнюю товарищескую встречу со сборной ГДР. Победили 1:0 при голе Гаврилова. Черенкова не привлекали.

Однако в Афинах, в решающем матче за выход в финальный турнир Евро, Бесков выпустил 20-летнего Федора с первых минут. При этом состав смотрелся достаточно оригинально. Ибо на острие атаки находился один чистый форвард – Шенгелия.

Поддерживать же его чуть из глубины были призваны три, можно сказать, созидателя: Гаврилов, Кипиани и Максименков. Черенков с Хидиятуллиным играли значительно глубже, ближе к центру поля.

Как так? Ладно Хидиятуллин, часто выходивший и свободным центральным защитником. Но Черенков?! Он же совсем недавно признан Сергеем Сальниковым в качестве второго диспетчера? А здесь получается, что «опорника» играл, если по-сегодняшнему? Представьте – да. Именно тогда Федор показал себя не просто очень хорошим, а безотказным футболистом.

Так уж вышло, что и в «Советском спорте», и в «Футболе-Хоккее» о матче рассказывал Олег Кучеренко. Авторитетный обозреватель сделал две публикации разными: хватило словарного запаса и умения теми словами грамотно распоряжаться. Что было страшно трудно, потому что никем не заказанная боль разъедала сердца советских людей уже с 13-го числа.

Афинское поражение перечеркнуло надежды огромной страны. А в следующем, 80-м, оставалось надеяться лишь на московский олимпийский успех. Больше не на что.

И все-таки маленький лучик надежды перед советскими любителями футбола блеснул. Кучеренко в «Советском спорте»: «Хорошо играет еще один молодой футболист – Черенков, но единого стремления отыграться у нашей команды нет». Тот же автор в «Футболе-Хоккее»: «Правда, приятно отметить, что не растерялся 20-летний Черенков, уверенно распоряжавшийся мячом в сложных ситуациях, хорошо вошел в игру и молодой форвард “Карпат” Юрчишин. Но это – слабое утешение».

Слабое? В общем-то, да. Однако отечественные телезрители приметили игру Черенкова. Оставленного, повторимся, несколько сзади. Определенного волей старших подыгрывать, отнимать, пластаться, пускаясь в подкаты и выгрызая мяч для чуть-чуть забронзовевших опытных партнеров.

Появление молодого спартаковца в сборной Союза на постоянной основе казалось обеспеченным. Но только не для возглавлявшего как «Спартак», так и национальную команду старшего тренера Бескова. Оставшиеся игры сборной в 1979 году прошли без участия Черенкова. Что, если вдуматься, объяснимо. Не с финнами же ему бегать 31 октября по заснеженному газону в ничего не значащем матче. Пусть те домашние 2:2 и заставили вновь поморщиться советских болельщиков.

А Федор-то как? Так нормально вроде. «Спартак» принялся выигрывать. Молодого полузащитника пресса не выделяла, но в составе он всегда. Пусть и отмечали других. Допустим, судьбоносный поединок с киевлянами у них дома считается выигранным во многом благодаря тренерскому ходу Бескова, выдвинувшего могучего защитника Виктора Самохина в полузащиту и тем напугавшего хозяев. А Черенков просто выступил под обжитым десятым номером.

Победа в золотом матче со СКА в Ростове тоже формально обошлась без черенковских подвигов. Другие отличались. И на постпобедной фотографии отнюдь не Федор на переднем плане. А Сергей Сальников в глубоком анализе на страницах «Советского спорта» от 4 декабря, посвященном спартаковскому «золоту», не нашел для Черенкова отдельного предложения.

Почему? Ответ непростой. Обратимся к обязательному интервью в «Футболе-Хоккее» Олега Романцева (рубрика «Капитан о своих товарищах»). О Черенкове сказано так: «Игрок мягкий, техничный, хитрый. Он не обладает большой физической силой – еще молодой совсем». Вполне возможные констатации про Спартакиаду и хотя бы матч с ЦСКА оставим, задумавшись: почему он «совсем молодой»-то? Ведь далее капитан Романцев повествует о Вагизе Хидиятуллине, у которого «нет слабых мест». Но он, подчеркнем, ровесник Федора – обоим на тот момент по двадцать. 30 лет спустя их полувековые юбилеи будут справляться в одном гала-матче…

Так Вагиз же к двадцатилетию – чемпион мира среди 19-летних, а за основу красно-белых выходил еще в семнадцать.

К тому же футболист, которого вполне всерьез сравнивали с Францем Беккенбауэром. Ему никто уже не делает скидок на возраст. Федору же его молодость припоминают всё время.

Любопытно здесь и то, что Андрей Старостин, также один из основателей общества «Спартак» и младший брат Николая Петровича, характеризуя чемпионский состав в книге «Встречи на футбольной орбите» (1980), назовет Федора «повзрослевшим сыном полка». Вот у кого, оказывается, позаимствуют этот образ Романцев с Ярцевым – сами наверняка того не осознавая!

Эта тема «сына полка» получила дальнейшее неожиданное развитие после… проводов Федора Федоровича из большого футбола в 1994 году. Книга «Мастер и мяч» приводит высказывания футбольных людей. Главный тренер «Спартака» Олег Романцев вспоминает: «Когда Федор появился в команде, я уже был ее капитаном. И для всех он стал ну как будто сын полка». Николай Старостин вносит значимое, на наш взгляд, добавление: «Федор – сын “Спартака”. Верный сын. Я думаю, один он своей игрой привлек в ряды болельщиков “красно-белых” миллионы людей».

Сказано правильно и просто. Однако Владимир Маслаченко решил продвинуться еще дальше: «Черенкова называют сыном “Спартака”, но я хотел бы внести уточнение – он сын нашего отечественного футбола».

Не странно ли стремление «усыновить» человека, у которого имелся, мы помним, законный отец, Федор Егорович?

Начать не самый простой ответ стоит, наверное, с развития мысли Николая Петровича. Потому что в каком смысле Черенков – «сын “Спартака”»? А в том, что именно он стал первым крупным мастером при Бескове, попавшим в состав непосредственно из СДЮШОР. Ведь команда 77-го года, вспомним, формировалась из представителей второй и первой лиг, а также тех, кто оказался не нужен (пример Гаврилова красноречив) клубам высшего дивизиона. Собственных «сынов полка» у спартаковцев не могло быть, оттого что и «полка» как такового не существовало: школа была пока не готова питать основу качественными игроками.

Лишь к 1978-му пошли результаты огромной «тыловой» работы. И места в составе освободились: из команды по разным причинам ушли Прохоров, Ловчев, Ноздрин, Павленко, Гладилин. Здесь и подоспело время Федора. И как же он не «сын», если внутри коллектива такое сокровище вырастили?

Теперь понятно, почему за него «гладиаторы» побежали драться? Черенков же, ко всему прочему, и первенец. Да, Сергей Родионов уже заигран в 1979 году, и Геннадий Морозов с Борисом Поздняковым на подходе, – но раньше всех остальных появившегося на свет сына любят всё же особенно. К тому же такого: даровитого и скромного, изящного и верного, безотказного и – неуловимо лукавого.

Рискнем предположить, что к финишу первенства 1979 года специалисты поняли, талант какого масштаба появился на советских просторах. Тогда почему же столь сдержан Сальников? Так много говорить – дурная примета. Этой невеселой истине отечественные мастера футбола успели научить экспертов, комментаторов и вообще болельщиков.

Что же касается масштабного высказывания Маслаченко, то оно, понятно, требует изучения всей творческой биографии Федора Федоровича. Это и будет сделано в следующих главах.

Глава 3
Гол на «Маракане» и олимпийская бронза

Вначале – о награждении и чествованиях. «Спартак» их полностью заслужил. Шутка ли: за два сезона после первой лиги добраться до золотых медалей! До красно-белых такого никто не совершал (было после – с ЦСКА при Павле Садырине); вылетевшие команды барахтались между двумя дивизионами, очень часто вновь опускаясь вниз.

И вот в Центральном доме актера чемпионы один за другим выходят на сцену (а артисты всегда обожали «Спартак» за неповторимый, простите за тавтологию, артистизм), где Николай Старостин, по обыкновению, емко и образно представляет их публике.

Черенков перед выходом к публике долго приглаживал мальчишеские вихры, в чем не преуспел. Так и вышел к народу взъерошенным. Николай Петрович выдал про юношу следующее: «Чем не Иванушка с картины Васнецова? В жизни чрезвычайно мягкий, отзывчивый и приветливый, всеми нами любим. Зато на поле ловок, азартен и находчив. Пусть совсем не атлет и мягковат в борьбе, но мы его не поменяем на десяток богатырей!»

Про эрудицию спартаковского начальника команды известно. Однако в данном случае требуются определенные комментарии. Прежде всего: картины с названием «Иванушка» у Васнецова нет. Есть «Аленушка». Там, помните, красивая девушка печалится, в пруд глядючи. Что немудрено: подразумеваемый братец Иванушка уже превратился в козленочка – загорюешь тут.

Может, еще какого Иванушку Виктор Михайлович нарисовал? Да. Однако вообще-то его так лучше не называть. Потому что он целый Иван-царевич! Все же знают шедевр из Третьяковской галереи: Иван на сером волке, «исполненном человеческими очами», скачет сквозь лесную тьму. А Елена (имя то же, а, понятно, не сестра) к его груди прижалась.

Похож тот царевич на нашего Федора? Да вряд ли. Там сквозь чащу несется молодой, но уже взрослый мужчина, который прошел всевозможные испытания и – здесь основное – скачет не туда, а оттуда. Он уже заслужил свою красавицу, свое счастье. Дело за свадебным пиром: им же сказки и заканчиваются.

В жизни не так. И Черенков лишь в начале пути. Ему еще предстоят немыслимые испытания, его ждет суровая проверка на прочность – и всё не сказочное. Он выдержит. Другое дело, какой ценой.

Так что же, не прав был Николай Петрович, используя сравнение с васнецовскими персонажами? Почему же, по сути, – прав. Черенков и в самом деле близок фольклорному началу.

Полезно обратиться к общим оценкам Николая Петровича. «Всеми нами любим» уже прокомментировано, «мягкий и отзывчивый» – тоже точно, но об этом не сейчас. А вот про «совсем не атлет» и «мягковат в борьбе» нужно высказаться здесь – сразу и безоговорочно. Потому что тут же напрашивается версия: кто-то в спартаковском руководстве был недоволен физическими кондициями Федора. Допустим, Бесков. А Старостин, значит, защищал.

Что же, сегодня всех нюансов уже не узнать, однако никому не стереть из памяти: самой сердцевиной, искренностью по отношению к футболу спартаковские наставники были достаточно близки. И Черенков подходил – возможно, с разных сторон – под философию как Николая Петровича, так и Константина Ивановича. Кстати, и они (особенно Бесков) в бытность игроками сборной никак не принадлежали к футболистам силового, атлетического направления.

Олимпийский 1980 год тоже, по идее, обязан был стать праздничным. Игры же до того еще ни разу в нашем Отечестве не проводились. Люди ждали, готовились. Да столько навалилось: вторжение СССР в Афганистан, затем бойкот Московской Олимпиады. Сколько прекрасных пловцов, легкоатлетов, боксеров, гимнастов не приехали! Беда.

Правда, футболистов все одно ждал сильный турнир. Так как и Советский Союз, и его друзья по соцлагерю выставляли фактически национальные сборные. При этом и ГДР, и Чехословакия, и Югославия справедливо высоко котировались на международном уровне.

Только начальство (да и всех тогдашних болельщиков) тот уровень не волновал. Первое место – и точка! На «Европу»-то не отобрались? Теперь всё: рвите жилы, скрипите зубами, рискуйте здоровьем, но «золото» в Москве должно быть нашим.

Тем более и тренера не стали менять – хватит экспериментов. Бесков получил возможность сравнительно спокойно работать. Делал ли он ставку на футболистов «Спартака»? Дипломатично выражаясь, – в достаточной степени. Все-таки он с ними совершил уникальный путь. И ребята росли на глазах. Черенков, пожалуй, в первую очередь.

Вот возьмем традиционный турнир на призы газеты «Неделя», проходивший в залах ЛФК ЦСКА с 23 по 28 января. Лучший бомбардир «Спартака», предсказуемо, Ярцев – пять мячей. Федор – второй: четыре гола. А 31-го сборная с теми же тренерами отправилась на сборы и контрольные матчи в Италию.

Там доходило и до восьми спартаковцев из одиннадцати в составе: столько вышло в матче против «Ромы». Те встречи на Апеннинах вряд ли заслуживают внимания, если не обратить внимание на два момента. Один – спартаковцев остается шестеро – и так до Олимпиады. Другой – Черенков закрепляется в основе.

Матч со сборной Болгарии в Софии 26 марта во многом подтвердил правильный выбор руководства. Не подкачал молодой спартаковец.

«На мокром поле игрокам, держащим оборону в центральной зоне, нелегко было страховать друг друга и фланговых партнеров», – отмечал «Футбол-Хоккей».

При счете 0:1 советская сборная забила три мяча, два из которых – на счету тбилисца Челебадзе. Однако счет сравнял Федор. «Гол, забитый в первом тайме Черенковым, характерен для этого молодого изобретательного полузащитника. Черенков успел зарекомендовать себя тем, что не теряется в самых запутанных ситуациях в штрафной площади соперника. Вот и на этот раз он хладнокровно обыграл мешавших нанести удар соперников. Сперва сделал резкое движение вправо, затем быстро развернулся с мячом на 180 градусов, сделал еще шаг вперед и пробил безошибочно и спокойно как на тренировке».

Так случился первый гол Федора Черенкова за сборную СССР.

А затем стартовал чемпионат страны. При представлении участников было упомянуто, что у нашего героя – уже 34 игры в высшей лиге, четыре забитых мяча. А еще первый успешный поединок за первую сборную. Оттого, наверное, и строг Александр Львов после поражения 1:2 в Ростове: «Черенков против обыкновения грешил неточностями» («Футбол-Хоккей» от 13 апреля).

Хотя просматривается в его отзыве и безусловный позитив – про «обыкновение». Интересно, когда оно укоренилось? Ведь и за клуб-то всего полтора сезона отыграно. Николай Старостин в изложении того же Львова дает изысканную и внешне необъяснимую оценку: «Просто наш полузащитник сделал ряд ярких ошибок».

Некоторые фразы футбольного патриарха настолько просты, что стоят целой проповеди. Действительно, как можно ярко ошибиться? Ошибка в хорошем футболе всегда есть провал. Однако не ошибается лишь тот, кто не творит. С другой стороны, идти «по выбитым следам» всегда проще. Новое, нежданное неизбежно связано с риском. А футбол – как всякая великая игра – всегда на стыке собственно спорта и искусства. И яркая ошибка не приведет, безусловно, к сиюминутному результату. Но позволит наметить пути к будущим открытиям.

В «Спартаке» право на импровизацию давали. Не всем, конечно, – иначе бардак получится. Однако спартаковское руководство сознавало: даже какие-то возможные ошибки Черенкова связаны не с легкомыслием и небрежностью, а с не осуществленными пока замыслами. Им, замыслам, просто нужно дозреть.

О том, когда получалось и «дозревало», в «Советском спорте» поведал Олег Кучеренко. Накануне, 12 апреля, в ЛФК ЦСКА не повезло львовским «Карпатам»: «Их (спартаковцев. – В. Г., И. Р.) передачи друг другу делались в быстром темпе, и в той круговерти, которую они затевали у ворот соперника, москвичи все чаще последним ходом выводили кого-нибудь из своих игроков на острейшую позицию. Ярцев отлично играет в стенку с Сорокиным, тот наносит хлесткий низовой удар – 2:0. А затем уже Черенков выводит на отличную позицию Ярцева, и лучший бомбардир “Спартака” последних лет забивает свой первый гол в этом чемпионате. А “Спартак” одерживает первую победу в сезоне».

Через четыре дня, 16 апреля, был достигнут еще один важный результат: «В первом тайме отличился Родионов: с подачи Черенкова он головой послал мяч в ворота Дегтярева» – так в «Советском спорте» отметил первый гол нового бомбардира красно-белых Юлий Сегеневич. Началось боевое сотрудничество двух друзей! Можно приступать к празднествам? Рановато, как выясняется.

13 мая после победы 3:0 над «Кайратом» в «Советском спорте» высказывается известный специалист Николай Глебов: «Спартаковцев, как и в прошлом году, отличает мужской характер в борьбе за достижение поставленной цели. К сожалению, в этом плане несколько проигрывает другим в общем-то способный футболист Черенков».

Вот те раз! И это Николай Яковлевич – уважаемый тренер, фронтовик, один из тех, кто возрождал ереванский «Арарат» перед золотым приходом Никиты Симоняна, а еще верный поклонник творчества Бескова! И задумаешься невольно: в чем «проигрывает»? Меньше старается, бьется? Или себя бережет? Мы же видели: не было того. Однако Глебов понимал в футболе того времени уж точно больше нас.

Тут стоило бы обратить внимание на оценку «в общем-то способный». Тут «движение от Сальникова» напрашивается: не перехвалить. Отсюда и резко выпирающая, прямо скажем, снисходительность. Другой момент: опытный наставник видит, что бесковской команде не хватает мощи. Не интеллектуальной – буквальной. И каждый вновь входящий должен уметь противостоять любому, даже грубому, силовому давлению. Здесь же молодой игрок – при всем его усердии и отменной технической оснащенности – физически слабее оппонентов.

Пока слабее? Да. Так душа-то болит конкретно в мае 80-го! При этом 16-го были обыграны в Москве принципиальные противники – киевляне. 1:0. Александр Севидов в «Футболе-Хоккее» четко разъяснил причины справедливой победы хозяев поля. Москвичи лучше действовали в атаке, на завершающей стадии наступления. А без Черенкова такое было к тому времени уже невозможно.

29 апреля сборная сыграла на выезде со шведами – командой на ту пору не выдающейся. Был, правда, фактор, вроде позволявший хозяевам надеяться на успех. Это стадион в Мальмё. На нем шведы ни разу не уступали за 22 года в 18 поединках.

Скандинавов, впрочем, эта статистика не спасла. 5:1 в пользу сборной СССР! Основное для нас содержится в кратком свидетельстве из «Футбола-Хоккея»: «Активно провели игру Шавло и Черенков». Спартаковцы, как и Гаврилов с Хидиятуллиным. Но были и ростовчанин Андреев, и тбилисец Челебадзе, и киевлянин Бессонов. Они не выступали за команду Бескова в чемпионате – наоборот, против красно-белых сражались. А теперь с радостью вписались в веселую игру с открываниями, забеганиями, предложениями себя, решительными бросками к воротам.

Следующий матч сборной в Москве против Франции обязан был, по общему мнению, многое доказать. Соперник был, как выразился известный комментатор Юрий Розанов, «не шутейный». Чуть ли не Бразилия.

Хотя французы не блистали на тот момент на международной арене, да и в финал восьми европейского первенства, наряду с Советским Союзом, не попали, за них выступал Мишель Платини. К 80-му будущий руководитель УЕФА заслужил себе имя на континенте. Шутка ли: еще в 1976 году 21-летний полузащитник стал пятым в борьбе за «Золотой мяч». А за четыре года талант, конечно, окреп.

Выкладывались обе команды по полной. Хозяева имели четкую цель – закрепиться в олимпийской основе. Одно было по-настоящему плохо: «русское поле» – газон на стадионе имени В. И. Ленина – оказалось отвратительным. Сама же встреча стилистически напомнила скорее 50-е: ни те ни другие не «выжигали» центр поля, оттого атаки и контратаки развивались достаточно свободно.

По идее, такая манера Черенкову близка. При этом подчеркнем – не одному ему. С Сергеем Андреевым у Федора наметилось понимание с первых минут. По крайней мере, пара стенок с ростовчанином смотрелась достаточно изысканно – особенно когда Черенков легко обыграл третьего номера французов Босси (из будущих знаменитостей) и чуть не успел к ответной передаче.

Вообще сразу было видно, что желания у «десятки» сборной хоть отбавляй. На 23-й минуте он обыгрывается с Гавриловым и бьет по воротам метров с двадцати. Выше, однако ясно: пристрелка пошла. И что характерно: Федор тут же бросается в отбор, навязывая борьбу тому же Босси, и зарабатывает угловой. А затем – рискованная успешная диагональ на Шавло. Почти тут же новый удар из-за штрафной. Уже в створ. «Движение вверх».

Но особенно характерный эпизод происходит на 32-й минуте. После не слишком успешного подключения в атаку центрального защитника Чивадзе Федор остается сзади, подчищает действия партнеров и начинает советскую атаку. Это не его дело? Нет, его. Команда же играет. Причем личной установки никто не забывал. Где-то на 36-й минуте французскому вратарю Бержеро становится туго: удар пристрелявшегося Черенкова метров с 23-х нанесен сильно, точно и неожиданно. Голкипер с трудом выбивает мяч на угловой. Еще бы прибавить. Так тайм заканчивается.

Стоит отметить вроде бы уменьшение активности со стороны Федора ближе ко второй трети поединка. Правда, там иные исполнители себя показывали. А он-то что, устал? Нет, конечно! На 70-й минуте следует фирменный слаломный проход справа, едва успешно не завершенный. Через десять минут прошел дриблинг уже слева с пасом чуть назад на Шавло. Но счет – по-прежнему 0:0.

Вот как описывает единственный в той игре гол Андрей Старостин в «Футболе-Хоккее»: «И мы видели, как набирал скорость Шавло в момент развития атаки, когда мяч находился у партнера в центре, как синхронно с ним на другом фланге следовал с той же скоростью Черенков, как эта настойчивость в конце концов была вознаграждена голом: мяч влетел в сетку после удара головой Черенкова, своевременно среагировавшего на передачу Шавло».

Олег Кучеренко в «Советском спорте» от 24 мая добавляет существенный нюанс об Андрееве, который не дотягивается до навеса левого полузащитника, но отвлекает при этом «на себя внимание соперников». А затейничать ростовский Сергей с Федором начали с первых мгновений.

Итак, 1:0. Несомненный шаг вперед. Как сборной СССР, так и уже твердого игрока ее основы Федора Черенкова.

Следующий матч сборной можно считать историческим. Потому что наши обыграли бразильцев. Да, на Олимпиаде 1976 года побеждали команду с таким названием 2:0, однако то была олимпийская сборная – молодая, полулюбительская. А тут, 15 июня 80-го, – национальная команда со всеми сильнейшими в составе: Зико, Сократесом, Жуниором.

У бразильцев тогда подошли два юбилея: десятилетие золотых медалей чемпионата мира 1970 года и тридцатая годовщина ввода в строй стадиона «Маракана». Они и красивый кубок для победителя заготовили. Чтобы по окончании игры вручить – себе, конечно.

Тем успехом справедливо гордились как старший тренер Бесков, так и авторы двух советских голов: Сергей Андреев и Федор Черенков. Да что там! Вся страна чуть не сошла с ума, когда по радио передали о победе 2:1. А потом и саму игру показали по телевизору.

Но прежде чем перейти к матчу, приведем неожиданное мнение человека, потрясающе футбол понимавшего. Эдуард Стрельцов уже, правда, после Олимпиады сказал: бразильцы – «не те». Нет, мол, у них таких мастеров, как Диди, Гарринча и Пеле. В какой-то мере с Эдуардом Анатольевичем придется согласиться.

Нетрудно убедиться: бразильцы празднуют юбилей победы. Потому что новых успехов нет. И мировые чемпионаты 74-го и 78-го бразильцы провели – для себя! – плохо. Действовали медленно, без огонька, ни о каких ярких замыслах, нестандартных ходах и мечтать не приходилось.

И что, мы ту советскую победу оценим как проходную и обычную? Да ни в жизнь! И не только из-за чужого поля и того, что бразильцы всегда бразильцы. Просто Диди, Гарринча, Пеле уникальны и для самой Бразилии. Напомним: двух последних в 1958 году ввели не без скандала именно на поединок против СССР. Нашим «повезло»: без тех двух кудесников мы, пожалуй, и не проиграли бы. Да и сборные того 1958-го и 1970-го относятся к сильнейшим за всю историю футбола вообще.

Еще одна деталь, связанная с бразильской командой образца 1980 года. Ее только что принял Теле Сантана – лишь второй матч проходил под его руководством. Интересный, самобытный тренер сразу сообщил, что в стране сейчас нет таких мастеров, как Пеле, Тостао, Жерсон, Жаирзиньо, Ривелино, однако взял принципиальный курс на традиционный, зрелищный латиноамериканский футбол, который его подопечные и продемонстрировали через два года на испанском чемпионате мира. Но 15 июня 80-го команда находилась лишь в начале пути.

Еще стоит заметить: позднейшие высказывания того же Федора Федоровича о тотальном превосходстве хозяев в первые 20–25 минут продиктованы его старомодной деликатностью. Если же сегодня посмотреть запись, то никакого подавляющего преимущества бразильцев мы не увидим. Напротив, наши вышли с хорошим боевым настроением. На него, не исключено, повлияла игра бразильских ветеранов, прошедшая как раз перед встречей современных сборных. Вратарь Жильмар, защитники Орландо, Беллини и, конечно, потрясающий Гарринча, даже достигнув солидного футбольного возраста, могли тогда кого угодно вдохновить. И продолжатель их традиций Черенков сразу, на четвертой минуте, вступает в единоборство с Зико, прозванным на родине «белым Пеле», и выцарапывает у их «десятки» мяч и зарабатывает штрафной. А чуть позже Романцев пасует советскому десятому номеру на выход, и Федор бьет. Не попадает – но попробовал же!

Подчеркнем: Черенков играет с высоко поднятой головой. В прямом и переносном смысле. Чувствуется: знает, куда попал. Причем поле-то на «Маракане», как и в Москве, кочковатое. Однако наши пробуют комбинировать – и «десятка» смотрится очень даже прилично.

Гол южноамериканцы провели с углового – весьма банально, ничего потрясающего. Произвело ли это впечатление на гостей? Отчасти. Были ошибки, потери, зачем скрывать. Так и соперник не сказать, что идеален. Буквально тут же Черенков, тяготевший все-таки к правому флангу, обыгрался в стенку с Челебадзе – Батиста подоспел и сорвал нам отличный момент. Затем Федор совершил отбор с хорошей зрячей контратакой. Немного не получилось.

А на 28-й минуте Бразилия заработала пенальти. Согласимся: гол определял победителя. К тому же Ринат Дасаев никогда не считался мастером отражения одиннадцатиметровых. Зико пробил мимо, но и при точном попадании вратарь наверняка взял бы мяч. И почти тут же Гаврилов обязан был счет сквитать. Не вышло пока.

И вот наступает 34-я минута. Хидиятуллин великолепным пасом с левой из советской штрафной начал атаку. Черенков изумительно принял мяч справа в районе центра поля. Затем прошла длинная передача от защитника Тенгиза Сулаквелидзе в штрафную. Где обработал мяч Юрий Гаврилов и отдал пяткой Сергею Андрееву. Нападающий пробил, защита отразила. И тут как тут Черенков, который все это время бежал в нужное место бразильской штрафной. Хороший гол! Не после простенького навеса. Напротив – изысканно получилось. Достойно «Мараканы».

Впрочем, на этой самой «Маракане» по-всякому забить почетно. И второй советский мяч (38-я минута) вышел «скалькированным» с первого бразильского. Шавло навесил с углового – Андреев четко пробил головой.

Приведем высказывание чемпиона мира-70 Жерсона. Напомним: наследника по прямой великого Диди – дирижера, плеймейкера (цитируется по книге «Мастер и мяч»):

«Когда Черенков играл на “Маракане”, бразильцы приняли его за своего. Даже в Южной Америке редко встречаются полузащитники, так мягко работающие с мячом, владеющие таким чудным средним и длинным пасом. Но особенная ценность Черенкова в том, что он никогда не гнушается на поле черновой работы. И это, представьте, в сочетании с умопомрачительными передачами пяткой, которые доводили бразильскую публику до состояния экстаза».

Когда пересматриваешь сегодня матч в Рио-де-Жанейро, не покидает ощущение: Черенков «купается» в игре, как актер в хорошей роли. 55-я минута: наш полузащитник справа проносится с дриблингом, обойдя по пути двух соперников, и, похоже, его расстраивает не то, что его прорыв с трудом остановлен, а, скорее, отсутствие третьего бразильца на пути. Затем он с таким азартом борется за мяч сначала с Сократесом, а 5 минут спустя и с Жуниором, будто от исхода тех единоборств зависит футбольная судьба – его собственная или, бери шире, целой страны.

Вот нравится ему играть с бразильцами! И Дасаев это инстинктивно осознает, давая именно правому полузащитнику возможность начинать атаки. Другие советские футболисты также охотно взаимодействуют с Федором: запомнились пас Черенкова на вышедшего во втором тайме Оганесяна (77-я минута) и под конец любопытная комбинация, где к армянскому и спартаковскому полузащитникам добавился Сергей Андреев. Могли, «сообразив на троих», и забить. Не прошло. Но все равно победа!

Радовался Черенков? Вопрос лишь на первый взгляд выглядит странным.

Для начала: он… пожалел бразильцев. Потому что их свои болельщики освистали. Что нехорошо: ведь футбольные эмоции должны быть радостными, праздничными, а игра обязана объединять людей, делать их лучше – данным истинам он оставался верен всегда и всюду. Кроме того, Федор был исключительно воспитанным человеком. Выросший в рабочей семье, он причудливо совместил некие старорежимные, можно сказать «дворянские», принципы с выучкой в лучшем смысле слова советского (не путать с «совком»!) гражданина. И в этих его сложносочиненных взглядах хамству, грубости, неотесанности места попросту не было.

Вместе с тем существует и его внешне неожиданное высказывание, которое стоит привести полностью: «Забить гол бразильцам – мечта любого футболиста. Да еще на знаменитом стадионе. Да еще мы и победили. Это было неповторимо! Но все-таки это была лишь вспышка радости. А вот победа в чемпионате СССР в 1979 году после длительных, напряженных игр – радость более весомая, что ли, она дороже и значительнее».

Триумф на Олимпиаде мог стать самым дорогим и самым значительным.

Последней репетицией перед труднейшим олимпийским спектаклем (не забудем про родные стены и их давление) стала игра 12 июля со сборной Дании в «Лужниках». Про соперника тоже можно было сказать: не те, мол, они. Однако, в отличие от бразильцев, не «уже», а «еще». Никто и не подозревал, что соотечественники Ханса Кристиана Андерсена через какую-то пятилетку сделают сказку былью и превратятся в одну из сильнейших команд Европы. Разумеется, и к 80-му году датчане не смотрелись «гадкими утятами», но котировались, честно сказать, не выше той же Болгарии. Середняки – не более.

Лев Филатов в «Футболе-Хоккее» вспомнил встречу тех же действующих лиц годом ранее в Копенгагене. И пришел к выводу: «На этот раз, пусть даже наша сборная и не была безупречна, обвинять ее в душевной вялости, в пассивности и разобщенности, к счастью, нет ни малейшего основания». Бесспорно, такой отзыв лучшего футбольного обозревателя страны мог порадовать и седого тренера Бескова, и вихрастого полузащитника Черенкова. Но оба, думается, прочитав дальнейшее, ничуть не огорчились: «Я бы сказал, что год назад наша сборная выглядела себя потерявшей, а сейчас себя ищущей».

Основное у Льва Филатова, как всегда, – в быстром и точном анализе: «Припозднившийся гол был забит в том же игровом ключе после быстрой, с сюрпризом, комбинации. Сулаквелидзе дал длинный пас на Андреева. Легко было предположить, что форвард сам пойдет на обострение, у него были и время, и пространство. Но за его спиной начал рывок Черенков, что и стало сюрпризом, мяч оказался у него, и он с ходу пробил в угол».

Итог матча – 2:0. А у Черенкова – очередной гол за сборную. И уже не в первый раз – победный.

В общем, кое-какие предпосылки к олимпийской победе имелись.

Турнир выглядел вполне солидно. Однако мог стать еще сильнее. Ибо после тогдашних «санкций» отказались от участия отобравшиеся в Москву Аргентина, Норвегия, Иран, Малайзия, Египет, Гана и США. Их заменили «вторые номера» отборочных групп: соответственно Венесуэла, Финляндия, Сирия, Ирак, Замбия, Нигерия, Куба. Впрочем, Норвегия тогда вряд ли смотрелась много сильнее Финляндии, Иран был сопоставим с Сирией, Малайзия – с Ираком. То же касается африканских команд.

Однако по двум позициям можно высказаться определенно. Так как, прежде всего, любая Аргентина сильнее любой Венесуэлы. Что же касается реального невыхода из отбора бразильцев, то здесь, извините, свойственное им разгильдяйство – больше ничего. Аргентина же – действующий на тот момент чемпион мира – уж точно отправила бы в Москву крепкую молодую команду. Второе: Куба вместо США. Тут нужно признать, что спортсмены с Острова свободы традиционно искусны в боксе, бейсболе, уже тогда кубинцы подтянулись по волейболу и баскетболу. Футбол принципиально не для них. Американцы – иные. Для них, наверное, совсем нет видов спорта, где бы они не могли продвинуться. Бесспорно, до мощной сборной девяностых – нулевых далековато. Но 8:0 в поединке СССР – США (а вывеска-то какая!) точно не случилось бы.

Эти рассуждения – к тому, что советская команда получила в группе именно трех «заменителей»: Венесуэлу, Замбию и Кубу. Верим – случайно. Однако представьте первую встречу турнира в обновленных «Лужниках», когда нашим противостояла бы Аргентина! Дух захватывает.

Впрочем, первая игра 20 июля в Москве неизбежно заставляла сердца отечественных болельщиков биться сильнее. Что рассуждать – праздник в «Лужниках» был. Многоголосый, разноцветный, шумный. Карнавал – он и есть карнавал.

Не исключено, что та атмосфера запомнилась больше, нежели стартовый поединок. По игре-то особых вариантов не возникало. Ведь мало того что Венесуэла уважаемой футбольной страной не стала – так и олимпийский статус нельзя со счета сбрасывать.

Итак, 80 тысяч родных зрителей на трибунах! Поэтому игроки в красных майках буквально со стартовым свистком – что далеко не всегда с ними случалось – бросились на противника. И тут же, на второй минуте, Андреев открыл счет.

На втором голе остановимся несколько подробнее. Геннадий Радчук в «Футболе-Хоккее» описывает его так: «Андреев примечает маневр Черенкова, удачно рванувшегося в образовавшийся в защите соперника коридор, и точно передает мяч. Черенков продолжил рывок и без обработки в дальний угол забил второй мяч – 2:0». Олег Кучеренко в «Советском спорте» от 21 июля уточнил: Федор «прицелился», а потом поразил цель. Думается, противоречий тут нет. Продвигаясь вперед по чужой штрафной, качественный футболист и прицеливается одновременно. Стоит отметить и образцовое взаимодействие по открытию и использованию «коридора».

Выиграв 4:0, сборная СССР потеряла из-за травм стержневых, думающих полузащитников – Гаврилова и Оганесяна. Казалось бы, из «думающих» оставался один Черенков. Выбор Бескова, однако, удивил: на игру с Замбией он вообще не поставил Федора в стартовый состав. Зато к Газзаеву и Андрееву добавился третий нападающий – Челебадзе.

Скорее всего, Константин Иванович решил поберечь Федора. Кроме того, Замбия плохо провела первый тур, уступив Кубе 0:1. Потому напрашивался агрессивный, поддавливающий противника состав.

И поначалу все покатилось к благополучному итогу. Хидиятуллин с подачи Сулаквелидзе открыл счет уже на 9-й минуте. Однако, нетрудно заметить, главными в наступлении на африканские позиции стали номинальные защитники. Значит, центр обороны ненадолго, но ослаблялся. Этим и воспользовался 33-летний форвард Читало (действовавший, к слову, весьма грубо, с использованием рук при многочисленных задержках соперника), который сравнял счет сильнейшим ударом из центральной зоны уже три минуты спустя.

Тут и сказался олимпийский фактор. Поражение окончательно лишало замбийцев шансов на выход из группы. А шанс для африканцев, что удивительно, забрезжил. Так как у хозяев игра расклеилась. Не хватало именно командной мысли. Противник, прочувствовав это, по-хорошему «обнаглел». Терять все равно нечего, а победа навечно гарантирует статус героев страны.

Мандраж несколько спал в начале второй половины, когда Хидиятуллин на 51-й минуте результативно разыграл штрафной с Бессоновым. Причем перед нами не «распечатанная по кадрам» комбинация, а вновь индивидуальные усилия футболистов.

И вот на 63-й минуте Бесков, наконец, бросает в бой Черенкова.

Приведем отрывок из отчета Геннадия Радчука в «Футболе-Хоккее»: «Многое, наконец, стало на свои места, когда на поле вышел Черенков. Буквально сразу же он обострил ситуацию и передал мяч свободному Прокопенко, который находился едва ли не во вратарской площадке. Бил Прокопенко без помех, но и без помех пробил мимо… Наконец, Черенков, обманув Катумбу, финтом ушел от Каламбо и в нижний угол ворот вкатил без помех мяч – 3:1».

Заметьте, Бесков решается на замену, сознавая опасность риска. Однако нужно было показать всем – болельщикам, соперникам, журналистам, себе, наконец, – реальную силу сборной. И Федор предстает не спасителем, конечно, но обязательным для успешности человеком. Потому как именно личностное начало и влилось в тот состав, начиная с 63-й минуты.

Главное же – в четвертьфинал досрочно вышли. Оттого последняя игра в группе против кубинцев турнирного значения не имела. Тем не менее в футбольных олимпийских турнирах СССР так крупно больше ни разу не побеждал. Федор свой очередной мяч (теперь за его голевой серией в сборной следили внимательно) провел на 55-й минуте. Итог – 8:0! Настроение поднялось, кураж люди поймали, кое-что наметили на будущее.

Однако всегда имеется вторая сторона медали. Николай Старостин после победы в четвертьфинале сообщил на пресс-конференции: «После крупного выигрыша у сборной Кубы, когда было забито восемь голов, руководство команды приложило все усилия, чтобы предостеречь игроков от благодушия». Кто бы сомневался. Излечить от зазнайства и шапкозакидательства Бесков со Старостиным умели. Но здесь, наверное, не до конца в этом суть. Опытные игроки и сами понимали, насколько значим четвертьфинал Олимпиады.

Просто Кувейт как противник на Играх – это не беззаботная и азартная Куба. Арабские футболисты исповедовали игровую философию, отличную от бесковской и, следовательно, от черенковской.

С 1978 года кувейтцев возглавлял Карлос Альберто Паррейра – бразильский специалист, в 1970-м работавший тренером по физподготовке в чемпионской команде Марио Загало. При этом сам Паррейра серьезно в футбол не играл, однако относился к той категории наставников, что основной целью делают результат, а не зрелищность. Ничего дурного в этом подходе нет. Тем более что в 1994 году именно прагматичный Паррейра возьмет с родной Бразилией «золото» первенства мира, коего она не добивалась до того 24 (!) года.

И в олимпийской Москве тренер четвертьфиналистов весьма четко и ясно заявил о вынужденном применении защитной тактики вследствие общего превосходства хозяев: «В такой ситуации наш единственный шанс заключался в том, чтобы создавать препятствия сопернику всюду, где только можно, и так часто, как это возможно». К тому же нетипичный бразилец внимательно следил 15 июня за игрой соотечественников с Советским Союзом и, проанализировав увиденное, осознал: бороться здесь можно. Его ребята и пластичны, и техничны, и быстро учатся тактике. А кто какую игровую манеру выбирает – дело вкуса.

И вот какой парадокс: Черенков провел с Кувейтом лучшую игру на Московской Олимпиаде. А вероятность последующего поражения сборной зародилась, похоже, в том непростом четвертьфинале.

Соперник изначально выставил два оборонительных заслона по четыре бойца в каждом. Поэтому отличиться в дебюте на этот раз не вышло. Хозяева били с дальней и средней дистанции, однако отлично действовал голкипер Эльтарабульси. И все-таки на 30-й минуте давление на ворота противника оправдало себя. Правда, для этого пришлось взорваться фирменным дриблингом ростовчанину Сергею Андрееву. Нападающий превосходным образом обыгрывал в штрафной одного кувейтца за другим, пока мяч у него не выбили. Некоторые обозреватели сообщили позже о так называемой потере. Которая, наверное, была, но длилась меньше секунды.

Потому что Черенков следовал неумолимым образом за проходом, пока не вмешиваясь. Когда же арабы, на их взгляд, справились с Сергеем, Федор выскочил из-за всех спин и идеально поразил угол ворот. Своеобразная комбинация получилась: Андреев не отдавал пас в ноги или на выход Черенкову, однако взаимопонимание, о котором немало сказано в прежних корреспонденциях, – налицо. Ко всему прочему, блестящего в тот день вратаря кувейтцев можно было переиграть лишь за счет нестандартных командных действий.

Гол Гаврилова на 51-й минуте и сейчас смотрится на одном дыхании. На этот раз прошла сложная многоходовая комбинация с участием и Шавло, и Черенкова. Плюс крайне любопытны действия Бессонова, который, кажется, показал желание сыграть в стенку с Гавриловым, однако неожиданно «передумал». И только тогда, не спеша (к тому моменту он научился не суетиться), советский десятый номер выдвинулся к центру штрафной площади, дождался рывка партнера – и не в стенку, а в два прелестных касания выдал ему пас в район вратарской. Вратарь упал в ноги – Гаврилов по дуге отправил мяч в угол. Отлично!

Но до конца-то почти половина игры! Расслабились наши? Есть немного. Однако главное все же кроется в отменной обученности кувейтских футболистов. Верно потом отмечалось: стандартам в исполнении безвестной команды стоило поучиться. По крайней мере, «парашют», исполненный со штрафного на форварда Султана, когда мяч пролетел от правой боковой линии чуть не через всю ширину поля и был успешно принят форвардом грудью близ вратарской, как-то у нас подзабыли. А Султан попал в верхний угол без шансов для Дасаева. Потом игра, в целом, оживилась. О подавляющем преимуществе СССР и речи не шло. Моменты появлялись и у тех, и у других ворот. Победа наших получилась заслуженной, но трудной.

А в полуфинале хозяев ожидала сборная ГДР. Команда, у которой дисциплина и любовь к порядку в крови.

Лучшие футболисты после войны остались на западе Германии. Однако не стоит забывать: ГДР, как ни суди, – мощная спортивная держава. И, напомним, действующий на тот момент олимпийский чемпион по футболу. Обыгравший в полуфинале Игр в Монреале не кого-нибудь, а сборную Советского Союза под руководством Валерия Лобановского. Киевский мэтр имел тогда полную государственную поддержку, и даже проигрыш чехословакам в четвертьфинале первенства Европы объяснялся необходимостью углубленной подготовки к Олимпиаде. А вот в четвертьфинале уступили-таки ГДР 1:2.

Интересно сравнить количество киевлян в канадском полуфинале и спартаковцев на той же стадии через четыре года. Итак, украинцев – девять; кроме них еще армеец Астаповский в воротах и Минаев из московского «Динамо». Спартаковцев в Москве – шестеро. Тоже больше половины состава, хоть и не намного. При этом состав мог быть только таким. Все было пригнано, отработано, проверено Бесковым. Что характерно: старший тренер не сделал в том знаковом матче ни одной замены. Даже под конец, когда подуставшие немцы выпустили двоих свежих игроков.

3 августа «Футбол-Хоккей» опубликовал высказывание тренера наших соперников Рудольфа Краузе: «Что касается тактических тайн, о которых меня нередко спрашивают, то их у сборной ГДР нет, наша команда стремится играть просто и логично, а что у нас получается – видит зритель». Говорилось это до полуфинала, но и после завершения матча доводов, чтобы возразить немецкому наставнику, не возникло.

Действительно, чего-то сверхсложного, уникального и новаторского гэдээровцы не показали. Вячеслав Колосков, в ту пору начальник Управления футбола, в «Советской России» от 26 августа выделил в манере соперника постоянный прессинг и персональную опеку, а также построение с тремя центральными защитниками. В той же статье автор сетовал на то, что наши игроки не привыкли взламывать супероборону, потому что в клубах их тому не учили.

Хочется не возразить – уточнить: а разве на выезде советские команды действовали в ту пору «первым номером»? Если это не «Спартак» и не киевское «Динамо» (которое совсем не всегда демонстрировало «выездную модель» в чистом виде), то защищаться большими силами, когда оборонялись не тремя, а чуть ли не семью-восемью игроками, было у нас в порядке вещей.

Немецкий гол случился на 16-й минуте. Что дальше? Сборная Советского Союза перешла, естественно, в решительное наступление. И моменты создавала. Больше того, когда затем Бесков пожаловался на судей, – правота была, похоже, на его стороне. Андреева схватили руками в чужой штрафной так, что, по ощущению заслуженного ростовчанина, «чуть кадык не вырвали». Пенальти не дали.

И вообще играли хозяева неплохо. Шавло попал в перекладину. Или вот Черенков пасует Гаврилову: удар – штанга! Стечение обстоятельств? Невезение? Не наш день?

В конце августа развернулось обсуждение выступления команды. Надо признать: ни о какой смене тренерского штаба никто не помышлял. Критика велась. Однако такую бы каждому наставнику после неудачи! Вину возложили на клубы, которые плохо подготовили игроков. Насчет же конкретной тактики достаточно внятно высказался Эдуард Малофеев. По его мнению, ребята просто устали, а Черенкову, Гаврилову и Шавло надо было пропустить одну или несколько предварительных игр.

Может быть. Только ведь и Гаврилов, как мы помним, еле восстановился из-за травмы (и полностью ли?); Черенкова приберегли в матче с Замбией. Имелся маневр у тренерского штаба или нет? На наш-то взгляд, все было сделано правильно.

Что же до восьми голов Кубе, – так не останавливать же футболистов! И не так уж они устали.

26 августа в газете «Советская Россия» Вячеслав Колосков высказывался не только от своего имени. В известной мере транслировалась и точка зрения Бескова. «В решающей игре ряд спортсменов не смогли проявить должного мужества и стойкости. Пожалуй, лишь Хидиятуллину и Бессонову в этом плане нельзя предъявить серьезных претензий» – это уж явно сам Константин Иванович вещает.

Итак, к двоим нельзя ничего «предъявить». Еще Дасаев – вратарь, он тоже вне подозрений. Все остальные виноваты. В том числе, выходит, и Черенков.

Прав тренер? Если руководствоваться ясными, понятными, логичными, доступными понятиями, – нет. Потому что хорошие футболисты сделали всё, что могли на тот момент. Никто не убирал ноги, не прятался от борьбы, а Гаврилов с Оганесяном и вовсе после травм восстанавливались. Однако для победы – на таком уровне особенно – этого мало. Иногда надо отдать даже то, чего у тебя нет. Немцы-то отдали. И Чехословакии потом финал проиграли в неимоверной рубке с предупреждениями, удалениями, под дождем, явно сдав к финальному свистку. Ибо были измотаны и обескровлены полуфиналом с нашими. Две такие битвы подряд не выигрываются.

Впрочем, нас, понятно, интересует советская команда. Что ж не хватило Бескову? Или, скорее, кого?

Чуть-чуть пофантазируем и рассудим: в полуфинале с ГДР тренерскому штабу не хватило… Черенкова – образца 83-го. Ведь через три года советской команде («Спартаку», который уж точно не превосходил национальную сборную) в Бирмингеме будет противостоять ничуть не менее жесткий, вязкий, мужественный противник. А победа будет за нами – во многом благодаря полузащитнику, ставшему подлинным лидером своего коллектива. И вот того бы Черенкова – в 80-й, против немцев! Болельщик же и до компьютеров жил виртуальной реальностью.

Видите ли, к 80-му Федор стал очень хорошим футболистом. Он техничен, видит поле («второй диспетчер» при живом Гаврилове!), любит команду и любим ею. Он даже выступает в качестве незаменимой детали – как с Замбией. Он правильно открывается и четко отдает на выход – как с Кувейтом.

Но он (пока!) не будет рвать сетку ворот и плакать, как Хидиятуллин после незабитого гола немцам. Игра стала профессией. Однако не стала еще вровень с жизнью. А побеждать можно, если по-честному, лишь при таком условии. Ничего, все впереди.

Впрочем, со всеми лирическими отступлениями во времени мы забыли матч за третье место. Что неудивительно. И для югославов, и для наших (футболистов, тренеров, болельщиков, специалистов) существовало исключительно золото. Бронза его заменить не могла. Между тем если бы матч не носил столь явно утешительного характера, то мог бы стать и украшением Олимпиады. Югославы все-таки по итогам 1979 года (пусть и не все из той команды добрались до Москвы-80) были признаны лучшими в европейской классификации.

Словом, матч для полуфинала или финала. А вышли оба соискателя «бронзы» не в том настроении. Только после перерыва игра оживилась. Особенно когда СССР открыл счет. Вышедший на замену Оганесян забил головой после подачи Черенкова с углового. Еще один результативный пас после завершившейся на ГДР голевой серии! Статистика Федора и Сергея Андреева на Играх – просто потрясающая. Но, опять же, нужна она одним историкам: футболисты-то на победу всякие индивидуальные достижения променяли бы.

Итак, завоевана «бронза». Однако на пресс-конференции Бесков был, мягко говоря, невесел. Скоро увидим: тот неудачный полуфинал многое определит в кадровой политике многоопытного наставника.

* * *

Чемпионат СССР, прерванный за тур до конца первого круга, продолжился почти сразу после финиша олимпийского турнира. «Спартак», напомним, лидировал.

После перерыва прошли сразу два матча красно-белых с «Локомотивом» (концовка первого круга – начало второго), которые закончились с одинаковым счетом 2:1 в пользу действующего чемпиона. Первая игра памятна лишь дебютным голом в высшей лиге 18-летнего воспитанника «Спартака» Геннадия Морозова. А вот о втором поединке интересно мнение А. Коршунова, озвученное в «Советском спорте» от 15 августа: «И не случайно, что именно Никонов забил оба мяча, причем сделал это мастерски. В обоих случаях ему ассистировал Черенков».

Что, вернулся в «старый новый» турнир молодой мастер? Груз Олимпиады сброшен и забыт? Эх, если бы все было так просто! И не в том суть, что следующие две игры, с «Торпедо» и ЦСКА, Федор пропустил: в конце концов, здесь точно имело место недомогание, не позволившее ему выйти на поле. Нет, все серьезнее: последствия того полуфинала – будто вредная болезнь, которая залезла под кожу и мучает организм почем зря. Это происходило и с Бесковым, и с футболистами.

Плюс к тому не забудем про особенную совестливость Черенкова. Переживания, кажется, уходили, исчезали – и вдруг возвращались с новой силой. Вроде и не виноват ни в чем – и тут же виноват. Где-то недоработали. А где? Когда? Вопросы витают – ответа нет.

Поэтому отсутствие спартаковского хавбека в товарищеской встрече со сборной Венгрии вполне объяснимо. При этом состав национальной команды получился почти «олимпийским»: лишь Блохин сменил Челебадзе, а Буряк вышел под тем самым десятым номером. Что же, киевские звезды уже получили право защищать цвета сборной – на чемпионатах мира (а вскоре стартовали групповые поединки) никакие ограничения не действуют.

Но 3 сентября в важнейшем и труднейшем поединке с исландцами на выезде Черенков должен был участвовать.

Правда, в основу он не попал. Однако минут за десять до конца готовился выйти на замену вместо получившего повреждение Блохина. Но не получилось: шипы на бутсах оказались нестандартного размера. И Родионов тоже не сразу появился на газоне, поскольку пришлось устранять тот же недостаток.

«Семь минут из десяти, – сокрушался Николай Озеров («Футбол-Хоккей» от 7 сентября), – наша команда играла в меньшинстве». Это, конечно, непорядок. И вину с футболистов никто не снимает. Но в сборной имелись соответствующие службы – они-то куда смотрели? В результате чуть не отдали выигранный матч: Дасаев спас на последней минуте от ненужной ничьей.

Однако вернемся к другим озвученным «болезненным» симптомам. 8 сентября последовала нулевая ничья «Спартака» с земляками-динамовцами в «Лужниках». Геннадий Ларчиков из «Советского спорта» подметил: «Казалось бы, чемпионы многое делали правильно, но делали это более медленно, чем прежде. В первую очередь это относится к тем спартаковцам, которые определяют игру команды, – Шавло, Черенкову, Гаврилову». А после такой же нулевой ничьей с «Кубанью» в той же газете емко высказался краснодарский журналист В. Анфиногенов: «В действиях “Спартака” просматривается усталость».

И ведь не сказать, что на Олимпиаде футболисты испытали сверхнагрузки! Безусловно, дополнительные поединки отнимают силы, однако не до такой же степени. В конце концов, люди профессионально готовились зимой и весной к трудному сезону. И к началу осени игроки не могли так физически устать.

Сошлемся на авторитетное мнение многоопытного Алексея Леонтьева. Голкипер красно-белых 40-х годов, а к тому времени уважаемый журналист прямо писал в «Футболе-Хоккее» 5 октября (после поражения от «Арарата», когда спартаковцы утратили лидерство): «Неудачи “Спартака” нельзя объяснять однозначно физической усталостью. Уверен, что у них стали пошаливать нервы. Не секрет, что тренеры и футболисты, входившие в состав сборной страны, рассчитывали на золотые олимпийские медали. Но план не был выполнен, и у многих футболистов не хватило сил держать себя в полной мобилизационной готовности. Вот и сейчас они не могут иной раз заставить себя играть с таким задором и воодушевлением, какие демонстрировали в прошлом сезоне и начале нынешнего».

Так что, думается, мы имеем дело со случаем тяжелейшей психологической травмы. Как лечить ее? Ответ безыскусен: поможет время. Но чтобы восстановиться для борьбы за «золото» первенства страны, его не хватит. В борьбе с мастеровитыми, опытными, уверенными в себе киевлянами необходимо было проявить максимальную собранность и самоотдачу. Как в 79-м. В котором Олимпиады не было.

Правильно ли будет назвать причиной утраты москвичами лидирующих позиций в чемпионате участие в Кубке чемпионов? Пожалуй, нет. Матчи с люксембургским «Женессом» вовсе нельзя рассматривать серьезно: такие коллективы надо побеждать без хлопот, что москвичи и сделали (5:0 и 4:0). Что же касается датского «Эсбьерга», то здесь все хлопоты и волнения необходимо отнести на счет российской (даже не советской) расхлябанности. Да, отлично провели первый матч в Москве с бенефисом дважды забившего Хидиятуллина. Так 3:0 – не общая победа, есть и гостевой матч.

9 ноября в «Футболе-Хоккее» Геннадий Радчук писал о поединке в Дании: «В связи с тем, что голевые моменты стали возникать у ворот Кьера сразу же, каждый думал, да и мы на трибунах тоже, что гол вот-вот состоится. А как ему было не состояться? Гаврилов выводит Ярцева один на один. Гесс бьет из чистой голевой ситуации, Черенков один, ему никто не мешает. Но удары получаются словно бы тренировочные».

Финальный свисток зафиксировал 0:2 – достаточный результат для выхода в весеннюю часть Кубка. И недопустимый – по большому счету.

А вот исход ключевого поединка чемпионата СССР – вполне закономерен. Динамовцы столицы Украины обыграли московский «Спартак» 2:0. Киевский корреспондент Михаил Михайлов назвал отчет в «Футболе-Хоккее» от того же 9 ноября «Цвет матча». И объяснил это так: «Скажем, выпадают матчи унылые, безликие, серые. Существуют и этакие уравновешенные – “голубые”. Ну а матч “Динамо” (Киев) – “Спартак” (Москва) – полнокровный, пышущий жаром, “красный”».

Надо понимать: журналист местный, верный болельщик родных динамовцев, и его, естественно, переполняли радостные чувства. Ведь земляки, одолев в зрелищной и честной борьбе «Спартак», фактически гарантировали себе первое место. Точнее, вернули его после двухлетнего перерыва (в 78-м побеждали тбилисцы). И, понятно, человек восторженно анализирует в основном верные решения и бесспорные достижения киевских игроков и их наставников.

Про «Спартак», ввиду вышеизложенного, сказано много меньше. Выделим одно наблюдение: «Не имели достаточной свободы действий Гаврилов, Гесс, Ярцев, Черенков». Верно. Потому что москвичи на деле не доминировали даже и какую-то часть второго тайма, когда смотрелись поактивнее и чаще держали мяч. Просто хозяева решили временно поиграть «вторым номером». Иное дело, что спартаковцы по-настоящему старались (они и до киевского поединка одержали ряд сложных побед, удерживая интригу первенства), упирались и выплеснулись, без сомнения, на 100 процентов – никаких претензий ни к кому нельзя предъявить.

Это мы к тому, что в Москве тоже смотрели ту игру. И вот какое впечатление осталось через годы: Черенкову и всем другим названным киевским журналистом мастерам не давали удобно принимать, отдавать и тем более бить по воротам гораздо более эффективно, нежели то проделывали немцы из ГДР. Ибо команда на Украине была выше классом. Прицел сбивали грамотно и – в целом – по правилам. А сами дважды забили (оба Буряк) после, надо сказать, ошибок Рината Дасаева. Итак, заслуженная победа одних – и поражение других, над которым нужно долго и трудно думать. «Динамо» (Киев) – чемпион, «Спартак» – второй.

Впрочем, на этом сезон не закончился. 23 ноября сборная СССР выехала в турне по Испании и Южной Америке. Состав для трех матчей вышел почти оптимальным. Даже Буряк отправился за океан. Не было Блохина, зато решили попробовать в атаке тогда еще зенитовца, а в скором времени спартаковца Сергея Швецова. Черенков выходил во всех трех матчах в основе – и всякий раз его заменяли. С мадридским «Атлетико» на 80-й минуте (3:0 в нашу пользу); против «Сан-Паулу» на 70-й (уступили 0:1); а в ничейном (1:1) матче с чемпионами мира аргентинцами (когда Марадона и Оганесян обменялись классными голами) – на 56-й.

Отчеты об этих играх – скудные. Черенков ни разу не упомянут, поскольку не поучаствовал ни в одном голевом действии. Одно мы знаем точно: он в «обойме» главной команды страны. Пока.

В список 33 лучших Федор попал правым полузащитником под вторым номером. Первый – Буряк. Объяснение простое: победа в Москве всю команду Бескова сделала бы первыми номерами – и не только на 80-й календарный год. А теперь, в декабре, обижаться не на что.

Иная тема возникает. Как он, Федор Черенков, прожил этот год. Начинал-то игроком на перспективу для новой национальной команды. Потом – незаметно, потихоньку – стал нужным для нее футболистом. Затем – тихой радостью «болельщиков со стажем», которых к тому же особенно впечатляла его непрерывная голевая серия. Забить-то всегда тяжело – хоть Кубе с Замбией, хоть Бразилии с Францией. Например, Челебадзе с Газзаевым, будучи чистыми форвардами, ни разу на Олимпиаде отличиться не смогли, за что их в дальнейшем подвергли излишней и несправедливой критике. А десятый номер каждый раз «свой» мячик в сетку укладывал.

«Звездный час»? У немалой части футбольной аудитории складывалось такое впечатление. Тем знаменательнее высказывание в «Советском спорте» опытнейшего журналиста Олега Кучеренко. Он, анализируя выступление «Спартака» в 80-м, высказался так: «Достигнув в прошлом сезоне заветной цели, некоторые из спартаковцев снизили требовательность к себе, переоценили свои возможности. Не было видно, к примеру, сдвигов в мастерстве у Шавло и Черенкова, хотя оба были на виду и в сборной, и в клубе, небрежно и недисциплинированно порой вел себя на поле Хидиятуллин».

Здесь сразу видны противоречивые моменты (что ж в сборную брать, коли «требовательность к себе снизили»?). Так ведь шаг назад реально был сделан: «серебро» после «золота». А объяснить его исключительно подъемом в выступлениях киевлян не представлялось возможным. Не забудем и про огромное уважение корреспондента спортивной газеты, переживавшего, к слову, за московское «Динамо», к фигуре Бескова, легенды этого клуба. В общем, вполне справедливо будет отметить: к декабрю 1980-го официальное отношение к Черенкову достигло уровня начала того же календарного года.

…А ведь Федор всякие соблазны одолел. 24 сентября 80-го родилась очаровательная дочь Настя. Александра Максимовна, разумеется, стала изумительной бабушкой. Ее потрясающий гречневый суп Анастасией Федоровной будет оценен значительно позже, однако бабушкина забота ценилась тогда (а уж сейчас!) на вес золота. Если не платины.

Имея идеальный тыл, можно и вперед двигаться. Супруга Ольга будет ездить на все возможные сборы, приезжая на день позже и уезжая на день раньше. При этом жена мужа всегда встречала в аэропорту.

Но как-то в Сочи, уже после появления Насти, примерный спортсмен вдруг стал исчезать из гостиницы, где команда остановилась. Обычно-то читал, в бильярд поигрывал. А тут, как вечереет, – в город идет. Боже, неужели женщина появилась? Стыдно сказать: узнали. То есть кто-то проследил маршрут. И что?

А то, что супруга приехала! Для кого-то неожиданная неприятность. Для кого-то, как видите, – наоборот.

Ольга ведь и форму ему стирала. И однажды погладила боевые трусы. Как Александра Максимовна в школьные годы – со «стрелками». Разница в том, что сын знал, конечно, о маминой традиции, – а юный муж ничего такого и не предполагал. Поэтому на тренировке основного состава его встретили, мягко говоря, улыбками. Черенков пришел домой: «Ну зачем уж так?» – «Я же как лучше хотела…»

Конечно, хотела. И Федор это понимал.

Хорошо ему было в том восьмидесятом. К 21 году он и чемпионом СССР успел стать, и твердым игроком основы сборной страны, и автором голов в четырех матчах бронзовой Олимпиады, и покорителем «Мараканы». И отцом.

Черенковскому счастью не виделось пределов, а его возможностям – границ.

Но жизнь всегда намного сложнее.

Глава 4
«Бедный Федя»?

Футбол на прошедшей Олимпиаде анализировали безжалостно. При этом нельзя сказать, что эксперты так уж страшно придирались. Тут другое действовало – «фигуры умолчания».

4 января 1981-го в «Футболе-Хоккее» высказался знаменитый защитник сборной СССР и тбилисского «Динамо» Муртаз Хурцилава, бронзовый призер первенства мира-66, финалист чемпионата Европы 1972 года: «Если в команде нет трех-четырех асов, она не может быть отнесена к категории классных. У нас от силы три таких клуба – киевское “Динамо” (Бессонов, Блохин, Веремеев, Коньков), тбилисское “Динамо” (Кипиани, Чивадзе, Шенгелия, Дараселия) и “Спартак” (Хидиятуллин, Гаврилов, Дасаев)».

Субъективизм – как и у всякого крупного мастера – налицо: допустим, назван уже сходивший Коньков, а Буряк, вовсю блиставший в ту пору, не упомянут. У красно-белых отмечены трое – без Черенкова.

Через две недели, 18 января, выходит интервью Эдуарда Стрельцова, данное им Михаилу Гершковичу. Эдуард Анатольевич, напротив, имен-фамилий не называет, но выступает прямо и сердито: «Уж очень примитивно развивается наступление. За редким исключением, никто не заставляет соперника решать в обороне сложные задачи. Смотришь игру, и почти никогда не ошибешься, предугадывая следующий ход… Напрочь ушла импровизация. Изобретательностью в атаке порадуют тбилисцы или спартаковцы, но тоже не слишком часто».

Запомним горькие слова одного из лучших футбольных импровизаторов XX века. И подчеркнем: никакого светлого пятна в Федоре живой классик на тот момент не видел.

При этом положение Черенкова – в «Спартаке», по крайней мере, – беспокойства не вызывало. В январе прошел традиционный турнир в залах на приз «Недели». Валерий Винокуров в «Футболе-Хоккее» невозмутим: «У “Спартака” наиболее яркие эпизоды были созданы с участием Гаврилова, Черенкова, Родионова, Мирзояна».

В четвертьфинале Кубка чемпионов на пути москвичей встал мадридский «Реал».

Бесспорно, тот Королевский клуб уступал по составу нынешнему. Напомним, «сборные мира» среди богатых европейских клубов появились уже в 90-е, после разрешения всем футболистам выступать за любые команды без ограничений по гражданству. А в начале 80-х за англичан играли англичане, за итальянцев – их же соотечественники. И тогдашние «сливочные» были укомплектованы в подавляющем большинстве испанцами. Зато какими!

Такими, что Висенте дель Боске (тот самый мудрый, седоусый дед – наставник сборной Испании в лучшие ее годы) у них лишь на замену в первом матче вышел. Хороший он был игрок и в ответном испанском матче тайм отыграл, – но в СССР сильнее всего опасались нападающих Сантильяны и Хуанито. Еще нужно бы выделить левого защитника Камачо. Ну и про единственного «легионера», немецкого центра обороны Штилике, не забудем. Как-никак чемпион Европы 1980-го в составе сборной ФРГ, дважды Кубок УЕФА в руках держал, а в «Реале» провел в общей сложности девять лет.

Иностранцев тогда в советских клубах, ясное дело, не было. Однако Советский Союз являлся многонациональным государством. Считайте, сборной пятнадцати нынешних государств.

И незадолго до возобновления еврокубковой кампании спартаковцы договорились о переходе двух тбилисцев – братьев Гочи и Манучара Мачаидзе. Последний был много известнее, ибо цементировал по центру полузащиты динамовские ряды не один сезон. Гоча же, выступавший правым защитником, забил единственный грузинский гол москвичам в финале Спартакиады-79.

В любом случае – полезное приобретение: первый-то поединок с «Реалом» игрался в Тбилиси. Мощного нападающего у москвичей не было (и не будет), хотя неугомонный Бесков пытался слепить что-то путное из Сергея Крестененко, обладавшего приличными физическими данными. Валерий Винокуров правильно подметил: подрос Родионов. Но ему, конечно, требовался еще годик на окончательное взросление, и в том тбилисском поединке на замену вышел как раз Крестененко, а не Родионов.

Зато окончательно «прописался» в «Спартаке» еще один Сергей – Швецов: турне со сборной под конец прошлого сезона явно утвердило решение о переезде его из Ленинграда в Москву. Что же, хороший форвард стал красно-белым. И за недолгое время успеет немало сделать для московской команды.

Однако потеря оказалась гораздо тяжелее. Ушел в ЦСКА после нелепого конфликта со старшим тренером Вагиз Хидиятуллин. Сейчас не время и не место разбираться в нюансах, но перед четвертьфиналом Кубка чемпионов в составе «Спартака» образовалась гигантская брешь, которую ничем нельзя было заштопать. Утрата молодого, амбициозного, бесстрашного (пусть иногда и безбашенного) лидера-универсала перед тяжелейшими схватками с европейским грандом – такого не пожелаешь и врагу.

…И вот Черенков опять, как в 79-м за сборную с греками, – опорный хавбек. Расположился значительно глубже Гаврилова и Манучара Мачаидзе, при этом сам старался пасовать вышеназванному дуэту как можно быстрее. Впрочем, это не только к первой четверти часа относилось. Он почти не брал игру на себя. Установка такая? Вряд ли. Одно непреложно: оба Мачаидзе должны быть максимально задействованы. Бесспорно, публика в Грузии и так красно-белых любит, но со своими братьями в основе – особенно.

И Бесков никого из грузинских мастеров не заменил. Хотя в чемпионате СССР оба проведут лишь по одному матчу (Манучар еще на выезде с «Реалом» сыграет) и уйдут в кутаисское «Торпедо». Тогда же, 4 марта, в Тбилиси нужен был эмоциональный настрой, связанный и с болельщиками в том числе.

И как Черенков пойдет против командных интересов? Вот и выступил в качестве «ответственного за все». Там помог, здесь помешал, тут подкатился и отобрал. Характерен эпизод на 25-й минуте, когда «Спартак» уже утерял стартовый кураж. Олег Романцев на вверенном ему левом фланге заигрался и уступил мяч Анхелу, тот убийственно навесил, а Сантильяна наверняка пробил головой в угол. Дасаев же, предваряя собственный триумф на чемпионате мира в той самой Испании, непостижимым образом мяч отбил. Затем поднялся с газона и… набросился на едва поспевшего к окончанию эпизода Черенкова: почему допустили? Вратарь не подкачал, выдав один из поединков жизни: Сантильяна не забил в Тбилиси, несмотря на три верных голевых момента.

У Черенкова же моментов для импровизации было очень мало. Он, как представляется, выполнял не просто несвойственную, а до конца не понятную для себя функцию. Кого все же конкретно нужно было держать, какой зоне уделить особое внимание, когда разрешено идти вперед – все это смотрелось тяжелыми вопросами без четкого, внятного ответа.

Да и не могло случиться иначе! У «Спартака» в Тбилиси был фактически новый состав. Тем не менее на 85-й минуте кое-какой шанс по-настоящему показать себя Черенкову представился. Он получил мяч на правой бровке и, как в лучшие времена, изящно и легко накрутил будущую знаменитость Хосе Антонио Камачо и зряче подал. Не реализовали. Бывает. Однако Бесков, серьезно проанализировав тбилисский матч, для ответного поединка подыщет Федору другое место. Где творить можно.

Между тем 12 марта москвичи провели на удобном для себя покрытии в спорткомплексе «Олимпийский» матч ¹/₈финала Кубка СССР против донецкого «Шахтера». Соперник отбивался долго и мужественно, но Швецов продавил-таки оборону горняков. 1:0. Теперь москвичам предстояли киевляне в одной четвертой советского Кубка.

И мадридцы тремя днями ранее – в той же стадии Кубка чемпионов.

19 марта прошел красивый, острый поединок между двумя отменными командами. И если меньше года назад с ничуть не менее, а даже куда более техничными бразильцами можно было и себя как-то показать, то здесь слишком многое решалось. Оттого и боролись на грани фола. И за гранью – тоже.

Ну и куда Черенкову в такой борьбе податься? А на правый фланг полузащиты – определил тренерский штаб. Тут такая еще деталь: Константин Иванович решил из форварда Александра Калашникова (они еще в 78-м вместе с Федором за красно-белых дебютировали) сделать защитника. Но как фланг держать против Хуанито, который ножом сквозь масло проскальзывает, имея оппонентами гораздо более опытных игроков? Конечно, хорош был бы Сергей Шавло в помощь новоявленному оборонцу, однако тот все же нужнее на левом краю атаки. Эдгар Гесс? Снова перспективная кандидатура, но бегать по бровке за кем-то особо прытким «русский немец» не стал бы: его заточенность на атаку не вызывала сомнений.

Оставался один Черенков. Его и выставили.

И главному спартаковскому затейнику пришлось прийти на помощь новоявленному правому защитнику Калашникову, чей фланг испанцы начали активно нагружать с первых минут. Но то не была улица с односторонним движением. Испанцы – чуть помощнее, пожестче и похитрее при стыках. Наши, что сегодня звучит удивительно, – поискуснее, поумнее и, опять же, похитрее, только при развитии атаки.

Помощь Черенкова Калашникову привела к тому, что так легко, как в дебюте, испанцы справа больше не проскакивали. Тут потянуло и на подключения, и на фирменные трюки.

30-я минута отдает мистикой. Существует старая и плохая запись той игры. И вот именно тот знаковый, по мнению многих, эпизод уничтожен напрочь помехами. Это когда Черенков уже подключил с того правого фланга, где им удалось отбиться, Калашникова. А тот врезал из выгоднейшего положения мимо почти пустых ворот.

Столько мы сокрушались по этому поводу! «Надо же забивать…» – назывался отчет о матче в «Футболе-Хоккее» Валерия Винокурова. И вот даже запись прячется от нас, будто кто-то не желает травмировать и нынешнего болельщика.

При этом не нужно думать, что хозяева бессильно взирали на активные действия красно-белых. «Реал» атаковал настойчиво и упрямо. Дасаев непрестанно находился в движении. И в штангу хозяева попали, когда уж и наш красавец вратарь выручить не мог. Однако смеем утверждать: первый тайм советская команда провела, по меньшей мере, не хуже Королевского клуба. И роль Черенкова в том была далеко не последней. Эпизод на 40-й минуте, когда он получил мяч справа на своей половине поля, легко ушел поочередно от двух испанцев и отпасовал в центр Швецову, вышел просто-таки щегольским. Жаль, итоговый удар Гесса заблокировали.

Во второй половине Бесков явно поддержал «правофланговую» активность. Сразу после свистка к возобновлению игры Черенков изящно освободил пространство для забега Калашникова, и тот, продемонстрировав Камачо этакую простоватость, вдруг резким финтом ушел вглубь поля и хорошо подал в штрафную. На 49-й минуте правый полузащитник «Спартака» снова подключил к атаке правого защитника.

Гости, несмотря на непрерывное силовое давление хозяев и бешеную поддержку мадридцев трибунами «Сантьяго Бернабеу», по-прежнему выглядели конкурентоспособно. И Черенков становился все более самостоятельной фигурой. Вскоре Дасаев рукой выбросил ему мяч для начала атаки – прямо как с Бразилией. Стоит обратить внимание и на эпизод на 61-й минуте: Черенков ворвался после не до конца точного паса Гаврилова в штрафную и попытался пяткой укротить мяч, дабы затем прокинуть его себе на ход.

Ну а вскоре Федор по меньшей мере дважды демонстрирует искусство перехвата (в детских школах ролик не создали, а давно пора). Второй закончился отличной передачей на Гаврилова. Тому в штрафной никто не мешал, пусть и выходил наш девятый номер под углом слева. Не забил.

Забили в итоге хозяева. Хотя могли и должны были гости. Комбинация на 72-й минуте получилась на загляденье: изумительный перехват Калашникова, пас направо Черенкову. Проход, навес, угловой. Бодрый еще Федор подал, Морозов поборолся около чужой штрафной до такой степени здорово, что Черенков получил возможность зряче прострелить со своего правого фланга. Шавло бил с ходу, попал во вратаря. Вины хавбека – никакой. А вот если бы забил (да еще выйди «Спартак» в полуфинал!) – навсегда обессмертил бы свое имя!

А на 78-й минуте случился и второй мяч «Реала». Некоторые наблюдатели подчеркивают, что на краю обыграли как раз Черенкова и навес пошел с советского правого фланга. Причем Федор не побежал за испанцем, силы кончились. Это так, хотя и бежать было бесполезно: помешать подать не получилось бы. Но и не страховал никто (испанское телевидение смаковало ту ситуацию), ибо все остальные спартаковцы вымотались. Сказалось-таки преимущество хозяев в физической готовности.

Однако плоть можно укрепить конкретными упражнениями или же препаратами. Дух же воспитывается незаметно, незримо и всегда через преодоление. В той игре Черенков вытащил из себя все, что мог. Он и в атаке-то под конец останавливался, расстраивался. А тут еще и Калашников куда-то делся при обороне родной позиции. Всё так. Не придерешься.

Только для большой игры и победы формальной логики мало. Что-то сам человек должен в себе найти и непрестанно растить. Возможно, и не в такт привычному для кого-то «движению вверх». Словом: 0:2. Жаль.

Сразу два события – логичное и нелогичное – произошли с Черенковым 22 марта. Какое из них куда отнести – предоставим нашим читателям. Начнем с официальной бумаги. Как раз в этот день «Футбол-Хоккей» дал слово начальнику Управления футбола СССР Вячеславу Колоскову. «Не открыл минувший сезон и новых ярких имен, – посетовал Вячеслав Иванович. – Наоборот, остановились в росте молодые футболисты, с которыми мы связывали определенные надежды: Баль, Юрчишин, Суслопаров, Евтушенко, Хапсалис, Черенков, Шавло, А. Хачатрян».

Этот список не оправдавших надежд игроков отдает привкусом коллективного творчества. На самом деле «под одну обложку» собраны абсолютно разные люди.

Сергей Шавло, например, собирался отмечать в 81-м 25-летие – это возраст зрелости. Андрей Баль был капитаном нашей незабываемой молодежки в победном Тунисе 77-го года, причем как раз его, Андрея, тот же Колосков не далее как осенью 80-го называл первым кандидатом для усиления сборной Бескова. Когда он мог успеть «остановиться в росте»? Как и Ашот Хачатрян, который в 79-м стал вице-чемпионом молодежного первенства мира, где в финале достойно опекал самого Марадону, а уже через год завоевал золото чемпионата Европы среди парней того же возраста.

Ну и Черенков в придачу. Заметим, публикация – через три дня после неудачного четвертьфинала в Мадриде. Похоже, включили режим ожидания. И окажись Сергей с Федором среди победителей «Реала», не попали бы в список «разочаровавших».

А ведь прогресс и Шавло, и особенно Черенкова был заметен невооруженным глазом. Его бы и проанализировать, спокойно, без суеты. И на недоработочки, что имелись, несомненно, обратить внимание. Причем специалисты, способные к такому внимательному анализу, в стране имелись: Андрей Старостин или Гавриил Качалин хотя бы. Думается, и сам Колосков был способен в тот момент на более глубокую оценку положения с советской футбольной молодежью. Что делать – служба.

А теперь – о радости. Успех в четвертьфинале Кубка СССР никак не равен золоту чемпионата страны. Тем более та победа была достигнута в зале спорткомплекса «Олимпийский». Там и покрытие иное, и тапочки вместо бутс, и душно, и простора не хватало, и «Спартаку» всегда привычнее.

Однако футбол тем и хорош, что делает народ счастливее. 22 марта 1981 года зрители в «Олимпийском» сияли, улыбались друг другу – а это главное завоевание всякого спортивного зрелища. Валерий Винокуров свидетельствует 29 марта в «Футболе-Хоккее»: «Быстрые пасы по прямой, к воротам словно рассекали на части оборону киевлян. Сначала такой пас дал Романцев Черенкову, который далее сыграл мастерски, словно рукой забросив мяч в дальний угол. Затем Черенков дал точно такой же пас Сидорову, а потом Гаврилов сыграл с Сидоровым в “стенку”. Сидоров же оба выхода к воротам реализовал четко».

Вам не кажется, что налицо реализация вариантов, приготовленных для «Реала»? Все же по «Спартаку» Бескова: острая, режущая передача на выход, которая при общей подвижности нападения неизбежно создает численное преимущество перед воротами противника. И исполнение, разумеется. В Мадриде, правда, «как рукой» не получилось. На то он и Мадрид.

Кто знает, может быть, этого небольшого несовпадения замысла и воплощения и не хватало «Спартаку» той эпохи? И Черенков марта 81-го – видимое тому подтверждение. После игры с испанцами прошло всего-то три дня. Нужно же еще прилететь, отоспаться, отойти от тяжелых переживаний. Затем настроиться на принципиальный поединок с соперником вполне того же, что Королевский клуб, уровня. Бутсы опять же переменить.

И все ж смогли! 3:0. А в Мадриде – 0:2. В «Олимпийском» Черенков концертирует – в Испании играет на хорошем уровне, больше не скажешь. Сильна эмоциональная составляющая (плюс удобное покрытие, свои трибуны)? Да, но нельзя же так зависеть от привходящих факторов, если речь идет о профессионалах!

Впрочем, эти рассуждения – из нашего времени. А в марте 81-го стало понятно: рост футболиста Черенкова продолжается, он не стоит на месте. Просто смотреть нужно внимательнее. И, главное, не считать собственные ожидания планом, который утвердили и не выполнили. Человек – штука тонкая. А уж когда игрок и творец – особенно.

25 марта «Спартак» стартовал в чемпионате страны. Скоро стало понятно, что команда была готова пройти дальше в Кубке чемпионов. Такое частенько случалось с бесковским «Спартаком»: спортивная форма форсировалась для предстоящих евробаталий, а неуспех в них вынуждал бросить накопленное в костер внутрисоюзного первенства.

Вот что писал Г. Немировский в «Советском спорте» о дебютной симферопольской встрече: «Стоило хозяевам на какой-то момент потерять у своей штрафной Черенкова, как мгновенно последовал мощный удар. Мяч угодил в штангу. Затем Черенков через все поле адресовал мяч Гессу. Полузащитник москвичей без обработки и с острого угла пробил по воротам. Мяч попал в ногу кому-то из защитников “Таврии” и оказался в сетке ворот».

С тем же счетом 2:0 и также на выезде была обыграна три дня спустя «Кубань». Затем дело застопорилось, однако на данный момент нам интереснее судьба Черенкова в сборной.

Главная команда страны начала сезон еще в начале февраля международным турниром в Болгарии. Это соревнование носило сугубо тренировочный характер. Но важно, что Черенков принял участие во всех встречах. С клубом «Марек» его заменил Тарханов на 55-й минуте, в конце игры против «Пирина» возникла потасовка, после которой удалили голкипера Вячеслава Чанова, – Черенков вынужденно покинул поле за пять минут до свистка, чтобы вышел Чанов Виктор. В полуфинале с московским ЦСКА в начале второго тайма вместо Федора появился Сергей Швецов. Однако в финале с «Беласицей» Черенков провел на поле все полтора часа под номером 10 в атакующей компании Гаврилова, Тарханова, Буряка, Бессонова и Блохина.

То есть Черенков точно в основе сборной, куда не приглашены, например, Шавло и Романцев? Здесь не существует стопроцентного ответа. Бесков в поиске. При этом Федор постоянно находится перед глазами старшего тренера как в одной, так и в другой команде. Вот 15 апреля проводится игра первой и второй сборных. Федор – во втором составе. А 5 мая в фактически контрольном поединке с «Гамбургом» перед началом отбора на мировой чемпионат он заменил минчанина Янушевского на 72-й минуте. Получается, выбыл из основы, но остался в поле зрения наставника. В ближайшем резерве.

Стоит временно расстаться с темой сборной – как раз ввиду серьезности предстоящих матчей. К тому же «Спартак»-то нацелился на Кубок СССР. Тем более что в полуфинале москвичей ждал харьковский «Металлист», еще не добравшийся тогда до высшей лиги.

Гостевая победа в присутствии 37 тысяч зрителей далась мучительно – 4:2 в серии пенальти после нулевой ничьей. Об игре Черенкова можно высказаться лишь предположительно – в отчете «Советского спорта» его не упомянули. Федор вновь сыграл хавбека оборонительного плана.

9 мая предстоял финал с ростовским СКА – командой, которая практически любого на советских просторах могла обыграть и так же любому уступить.

Фаворитами, конечно, смотрелись москвичи, тем более что играли в «Лужниках». Но нельзя обойти вниманием высказывание Александра Мирзояна в «Советском спорте» от 2 мая: «Травмы в сезоне – это одно дело, после них, как правило, игрок восстанавливается быстро. А вот травма в межсезонье обходится дороже: ведь игрок, как правило, лишается базовой подготовки. Шавло, Гаврилов, Черенков, Гесс, Родионов лечились в то самое время, когда другие закладывали фундамент общефизической подготовки».

Тянет на сенсацию. Это что же получается: лучшая часть команды пропустила зимне-весенние сборы, когда и закладывается физическая готовность? И здесь еще не назван Дасаев, перенесший операцию по удалению аппендикса.

С другой стороны, Бесков со Старостиным не жаловались на массовый характер травм, полученных игроками. Так Мирзоян-то с ними постоянно находился, ему виднее. Кроме того, вводить людей в заблуждение у центрального защитника никакого резона нет.

Вероятнее всего, речь идет о разного рода небольших, хотя и неприятных повреждениях. Из-за которых – теперь мы понимаем – Родионов не отыграл все необходимое время весной 81-го. И Гесс не всегда появлялся. А вот Гаврилов с Черенковым – непременные участники всех игр этого периода как в майке сборной, так и «Спартака». Судя по всему, их неприятности со здоровьем не выглядели столь критично. Однако они все-таки были. Не забудем: Мирзоян выступает не после поражения в финале, а до него.

При этом «соломку» укладывать на случай неудачи никто не собирался: Москва изначально ждала победы в День Победы. А тут еще тесть (Бесков) против зятя (Владимира Федотова) – дополнительная интрига. Дома на Маяковке Валерия Николаевна Бескова уже накроет стол, но выиграет младший – и, зная нрав Константина Ивановича, заявиться к нему в такой вечер не рискнет…

Та игра была много раз разобрана в книгах и статьях. Поэтому лишь для порядка напомним, что москвичи наступали в первом тайме, имели безусловное территориальное превосходство. И хотя стопроцентных голевых моментов не создали, пенальти на 35-й минуте смотрелся вполне закономерно: Гаврилова снесли в штрафной. А пас коллеге выдал Черенков, причем ростовчане решили, что спартаковец находился в офсайде. Не станем рассуждать о том, что надо слушать свисток судьи, а не свой внутренний голос. Полезнее обратить внимание на пас: Гаврилов получил его от Черенкова на грани офсайда, когда возможны погрешности в ту или иную сторону. И налицо, выходит, еще один освоенный тактический элемент. Который, конечно же, пригодится в дальнейшем.

Мирзоян пенальти не реализовал. Что, безусловно, психологически повлияло на хозяев. Еще бы: сколько очков прежде получили за счет хладнокровия штатного пенальтиста, а здесь вот не вышло. Впрочем, москвичи атаковали и во второй половине. «На 52-й минуте, – отмечал в «Советском спорте» Олег Кучеренко, – им удается отличная комбинация Гаврилов – Гесс – Черенков. Последний почти с линии ворот откидывает мяч назад под удар Самохину, тот с ходу бьет, но выше ворот».

Спартаковцы не склонили головы и после пропущенного на 85-й минуте мяча, изящно проведенного Сергеем Андреевым с подачи Александра Заварова. Что ж, Федор Федорович с Сергеем Васильевичем совсем недавно отлично взаимодействовали в сборной. И дальше могли бы. Да вот не получится. Иные времена придут. Но об этом позже.

Поражение в финале Кубка многое для нашего героя – и не только для него – в том году предопределит.

Потому что в 1981 году бронзовый призер Московской Олимпиады, чемпион Советского Союза Федор Черенков не сыграет за сборную СССР ни одного официального матча.

Больше того, он и в первенстве мира-82 не примет участия. И что-то как раз той весной, похоже, повернулось.

Еще 5 апреля в «Футболе-Хоккее» появляется совершенно неожиданное высказывание известного журналиста Ильи Бару:

«Уж сколько бедному Феде доставалось от нашего брата-журналиста на орехи! Забывая, что в жизни любого спортсмена, как и вообще любого человека случаются не только взлеты, но и спады. Черенкова – так же, как и раньше, быть может, непомерно захваливали, последнее время непомерно корили: не оправдал, дескать, возлагавшихся на него надежд. Подобное у нас в оценках игроков, да и тренеров, бывает: то соли, горчицы, перцу переложат, то сахару, то опять к злым приправам прибегнут, потом снова к сладкому. Выходит, сами же себя опровергают».

Начнем с того, что «бедный Федя» – выражение абсолютно непривычное. Так в центральной прессе Черенкова до того никто не называл. Быть может, обозреватель многовато взял на себя? Да нет. Илья Витальевич Бару, прошедший корреспондентом Великую Отечественную и будучи старше Федора на сорок с лишним лет, обладал заслуженным авторитетом не только среди читателей, но и внутри игроцкого сообщества. Пожалуй, наряду с Андреем Старостиным, Юрием Ваньятом и, конечно же, Львом Филатовым он принадлежал к наиболее объективным и компетентным специалистам так называемого старшего поколения.

И «Спартаку» Бару был не чужд: еще в первом номере журнала «Советский Союз» за 1980 год вышел его материал «Десятая высота» о чемпионстве 1979-го, где сказано и о Черенкове. В общем, никакого панибратства здесь нет, все нормально.

Однако дальше идет главное: «доставалось на орехи». Да когда, помилуйте?! Да и насчет якобы чрезмерной комплиментарности в адрес спартаковца. Нет сомнения, фурор, произведенный в матче с ЦСКА 79-го, не остался незамеченным, о чем и мы уже писали. Так, извините, а как же иначе? Часто ли бывает, что парень, в стартовом составе на десятую игру вышедший, и накручивает, и пяткой пасует, и лично забивает (и, добавим, пытается подраться). Вот и восхитились газетчики тем «концертом» – от души, однако вполне, как представляется, по делу.

Можно еще выделить голевую серию в поединках за сборную, когда он в семи играх подряд забивал, – так, опять же, сам факт интересен, никто же не сообщал о «шедевральности» всех этих голов. Был, правда, выход на замену с Замбией, отмеченный прессой, но и здесь перед нами попросту констатация факта: ход игры с его появлением действительно повернулся в нашу сторону. Что же до побед над Францией и Бразилией, то там оценивались командная игра и боевой дух сборной, а не солисты.

Нет сомнений, что в сегодняшней нашей спортивной журналистике восемь голов одного футболиста за сборную в течение года, включая четыре в финальном турнире Олимпиады, стали бы поводом для неизмеримо больших славословий.

И наоборот: а когда ему особенно-то «на орехи доставалось»? Николай Глебов, было дело, резковато высказался (и выскажется еще), однако был уже и весьма доброжелательный отзыв от взыскательного Николая Яковлевича: «…быстрые атакующие розыгрыши мяча москвичей, в результате одного из которых Черенков с присущим ему хладнокровием забил третий гол» («Советский спорт» от 28 октября 1980 года). А хладнокровно забивают, как тогда в ворота «Нефтчи», только настоящие футболисты.

Вообще, просмотрев центральные издания той поры, мы не сможем найти ни сугубо восторженных, ни абсолютно уничижительных отзывов о Федоре. Что до выступления Колоскова, то о нем уже говорилось выше.

И выходит, что футбольные люди скорее говорили, а не писали. Или особенным образом вовсе не писали – вспомним Муртаза Хурцилаву и Эдуарда Стрельцова. Печататься в СССР было дозволено отнюдь не каждому. Зато каждое печатное слово приобретало огромный вес.

Но Илья Бару с его авторитетом мог позволить себе нечто озвучить. И получалось, что в среде, скажем так, знатоков футбола, куда относились и маститые журналисты, и прославленные ветераны, и тренеры, и даже просто болельщики повлиятельнее (такие были и есть), вдруг появившаяся фигура молодого спартаковца вызвала не просто симпатию, а трудно сегодня понимаемую надежду.

Здесь много факторов сыграло: и то, что воспитанник собственной школы, и то, что умненький, с техникой дружит. Да и в быту (ничего ж не скроешь) скромен. «Агентурные сведения» твердо сообщали: хороший мальчик, правильный. История про то, что сначала жениться, а потом мир завоевать, шла не только от Федора Новикова.

И постепенно усилиями старших товарищей формируется новый Черенков. Способный уже сейчас рвать и метать что в сборной, что в клубе. Все же вроде есть для московских (со столицей, мы поймем, он неразделим по жизни), европейских и, что там, – мировых побед. Вот и давай нам их – здесь и сейчас.

Мы нарисовали примерную, предполагаемую картину. Но, согласитесь, подобное течение мысли можно назвать вполне естественным.

И надо же: в те ранние 80-е что-то не воплотилось из той взлелеянной мечты. Не выиграл, не взял золото, не переломил ход игры, как желалось бы. Ну и всё: не доказал, не подтвердил. Разочаровал. Заметим, мудрый Бару весьма спокойно и доброжелательно сообщает о чрезмерности «хулы и похвалы». Упоминая, к слову, и тренеров – не Бесков ли имелся в виду? Всё в принципе справедливо сказано Ильей Витальевичем. С одним трудно согласиться: со спадом у Черенкова в сезоне 1981-го.

Напомним: безоговорочный спад фиксируется у легкоатлетов, лыжников и прочих представителей индивидуальных видов спорта, которые, допустим, стали медленнее бежать. Футбол – игра, как мы помним, коллективная. Черенков не бомбардир, за 32 матча первенства 1981 года забьет четыре мяча против шести в предыдущем чемпионате с тем же количеством матчей. При этом, если обратиться к отчетам, по-прежнему отдает, перехватывает, отбирает.

И самое весомое: коли бы имелся в наличии настоящий спад, Бесков не выпустил бы хавбека на поле. У Константина Ивановича с этим всегда просто было. Больше того, серьезная утрата качества исполнения приводила, по обыкновению, к расставанию с футболистом. Но в 1981 году десятый номер пропустил всего два (!) матча. И это при повреждениях, о которых упоминал А. Мирзоян 2 мая.

Поэтому о спаде или даже отсутствии прогресса, на наш взгляд, говорить нельзя. Скорее другое: «время разбрасывать камни и время их собирать». Отмечено, мягко говоря, задолго до нас, однако и до сей поры наступает время, когда надо «собирать», много думать, анализировать. Искать, находить и копить найденное. Непростой жизненный период, особенно для окружающих. Черенков в 22 года к нему подошел.

А время-то не позволяло останавливаться, оно мчалось, как всегда в футболе. Сборной СССР предстояли отборочные поединки чемпионата мира. Полезно напомнить: на Олимпиаду мы, будучи хозяевами, не отбирались. А полноценный финальный турнир мирового первенства провели аж в 1970 году! Бескова после московской бронзы не сняли. И правильно поступили. Однако и ответственность возросла во много раз – даже по сравнению с 1980-м. Ведь ссылаться на нехватку времени сейчас не представлялось возможным.

Не забудем и про некоторые факторы, которые связаны конкретно с 81-м годом. В частности, блистательную победу тбилисского «Динамо» в Кубке Кубков. Майский успех команды небольшой республики приветствовала вся огромная страна. И Бесков, обожавший техничный, артистичный, комбинационный футбол, не мог, разумеется, пройти мимо кандидатур грузинских мастеров, формируя состав сборной. В его распоряжении находились все футболисты Советского Союза. А выбирать тогда, прямо скажем, было из кого.

Вместе с тем напрочь от спартаковцев Константин Иванович не откажется. Незыблемыми, например, выглядели позиции Дасаева – в то время сильнейшего голкипера страны. И без Гаврилова старший тренер не представлял себе любую команду. Чего нельзя было сказать о Романцеве, Шавло. И, увы, о Черенкове.

Кого же им предпочел Бесков? В первом – и очень тяжелом – гостевом поединке с Уэльсом и Гаврилов-то на замену вышел под конец игры. А играли (защиту не берем) Бессонов, Буряк, Оганесян, Кипиани, Андреев и Блохин.

О тренировочном матче сборной СССР с мадридским «Атлетико» 1 августа Константин Иванович высказался в интервью В. Синявскому для «Советской России» от 18 августа следующим образом: «Да, если не считать спартаковцев Дасаева и Гаврилова, то она (сборная. – В. Г., И. Р.) из футболистов тбилисского и киевского “Динамо”. Потому что именно они демонстрируют сейчас вполне современный футбол…

Ну а что же “Спартак”? Будем объективны. Спартаковцы тоже исповедуют остроатакующий стиль, с частой сменой мест, изменением ритма. Такая игра нравится болельщикам. Но… Есть существенное “но”. Как показала практика, по-настоящему современной игра спартаковцев выглядит лишь во встречах на первенство СССР. В международных же матчах, где требования гораздо выше, стало видно, что подготовка команды еще недостаточно высока».

Если знать, что один и тот же Бесков руководит и сборной, и столичным «Спартаком», то получится какая-то непонятная картина, сегодня названная бы когнитивным диссонансом. Это что: «Бесков против Бескова»?

Да хоть бы и так! Принципиальность Константина Ивановича не знала границ. Неистовый художник, он постоянно думал, сомневался, уже было решался и – вновь мучился перед тяжелым выбором. И ни слова о том, что знает «своих ребят, как родных», что годами их в клубе наигрывал. Один критерий: нынешнее состояние исполнителей.

С киевлянами насчет международных встреч, правда, не все так однозначно выходило. Украинцы вылетели еще в сентябре 80-го из Кубка УЕФА, пропустив вперед болгарский «Левски-Спартак». Правда, на Олимпиаде-80, доставившей старшему тренеру столько горя, из украинских динамовцев был один Бессонов, а в квалификации Буряка и Блохина сомнений никогда не возникало.

И все-таки: «Как собрать лучших?» (Так назывался материал в «Советской России».) Очень это тяжело. Особенно когда приходится объясняться, в сущности, с самим собой. Аргументированно, с фактами в руках доказывая себе, что твои собственные воспитанники играют хуже, чем реальные конкуренты по чемпионату СССР. А как же международные матчи годичной давности, в которых спартаковцы выглядели недурно?

Ответ таков: «По сравнению с прошлым годом, когда наша сборная неплохо выступила против команд Швеции, Дании, Чехословакии, Бразилии, Аргентины, ГДР, общий уровень подготовки ряда футболистов несколько снизился. Это относится к Шавло, Черенкову, Романцеву, Тарханову, Бубнову, Оганесяну, Андрееву. Явно утомленными выглядят Чивадзе, Сулаквелидзе.

И если у каждого порознь наступил спад, то и собранные вместе они взлета не обеспечат».

Заключительный вывод бесспорен. Что до перечня снизивших уровень подготовки, то он, как и в случае со списком Колоскова, неоднороден и требовал бы отдельного разговора. Мы, не углубляясь в тему вследствие ее обширности, заметим, что «утомленные» Чивадзе с Сулаквелидзе играли с «Атлетико», а Оганесян с Андреевым и в дальнейшем из «обоймы» сборной не выпадали, успешно «доехав» до Испании 1982 года.

На наш взгляд, значимее то, что Черенкова и Шавло Бесков называет сразу же, первыми. Предположим: не случайно. Константин Иванович начинает с самых трудных для себя персонажей. Шавло-то еще в 77-м для первой лиги из «Даугавы» призван, и все проведенное в команде время неутомимый полузащитник себя не жалел, ни в каких нарушениях замечен не был.

А Черенков? Ведь если брать вышеозвученные надежды старшего поколения, то Бесков, без сомнения, был наиболее наглядным и характерным их выразителем. И потом: эти ребята чуть не каждый день у него перед глазами. И ни загулов тебе, ни даже хоть какой малой недобросовестности по отношению к работе. При этом, например, добрый их друг по четверке полузащиты «Спартака» Гаврилов в сборной, как мы знаем, остался.

Про так называемый «спад» не будем повторяться. Разве что добавим: бывают моменты, когда один талантливый игрок видимо, заметно (это подчеркнем) прогрессирует быстрее, нежели его не менее даровитый конкурент по позиции. И как кто «рванет» вверх через год-два из любимых воспитанников, и как на том фоне кто-то вроде приостановится – никто не мог знать. Даже Бесков.

В сборной же место спартаковца занял Буряк. В чем нет ничего сенсационного, коли вдуматься: как раз Леонид и располагался среди 33 лучших футболистов Советского Союза выше Федора – и в 79-м, и, если помните, через год. К тому же в сборной чуть по-новому зазвучала связка Буряк – Блохин.

А затем образовался и новый тандем: Буряк – Шенгелия. Так что у Черенкова оказался достойный (и хорошо знакомый Бескову еще по олимпийской команде 1975 года) «сменщик».

Все так. Однако не исходим ли мы с вами из излишне идеализированных, «праведных» представлений? Вспомним: обыкновенно спортсмен переходил в клуб «на повышение», дабы получить искомое место в сборной. Тут же все наоборот: футболист никуда не уходил, не приходил, напротив – четвертый год за клуб непрерывно выступал. И здесь такой поворот судьбы. Разве не обидно? Наверняка. Но ни слова осуждения, обиды, какого-то резкого комментария мы от Федора не дождемся. Ни тогда, ни, что весомее всего, потом – когда говорить можно будет всё и всем.

Что ж, оставалось биться в чемпионате 1981 года. К тому же и раздражитель особый подоспел. Ровно через две недели после финала Кубка судьба предоставила спартаковцам возможность своеобразного реванша: календарная игра 23 мая прошла в Ростове. Евгений Серов так рассказывал в «Советском спорте»: «Пока армейские форварды приковывали к себе всеобщее внимание, в центре поля происходили события, коренным образом повлиявшие на исход матча. Спартаковцы Гаврилов, Черенков, Шавло и Гесс, которого выделю особо, не обращая внимания на промахи и неудачи в задней линии, упорно, невозмутимо и неутомимо боролись за инициативу. В конце концов московские полузащитники расшатали и рассекли боевые порядки СКА, заставили армейцев раз за разом ошибаться, причем в конце встречи выглядели намного свежее ростовчан, которые, судя по всему, не выдержали темпа».

Судя по всему, конкретно к данной игре дончане готовились, сознавая желание москвичей отыграться. Оттого Александр Заваров трижды выводил хозяев вперед после передач Сергея Андреева. Однако на всю игру сил у ростовчан не хватило. В этой связи слова Серова об упорстве и невозмутимости с неутомимостью воспринимаются особенно. Раньше-то это вроде не относилось к фирменным достоинствам «Спартака». И Черенкова – в первую очередь.

Но вот настала такая пора, когда нужно стиснуть зубы и потерпеть. Мушкетеры Александра Дюма, с которыми иногда соотносили квартет красно-белых хавбеков (где Черенков – безусловный д’Артаньян), тоже не всегда рубились и бражничали. Приходилось и преодолевать уныние, и не обращать внимания на боль – душевную тоже, но непрестанно стремиться к назначенной цели.

В том числе и под знаком укрепления тех не для всех привычных черт характера и шел год Федора Черенкова. Между прочим, он, популярный в стране спортсмен, защитил в том году диплом в Горном институте. Тема – «Смоло-инъекционное упрочнение горных пород». Оценка, кстати, – «хорошо», а не «отлично». То есть ни о каких поблажках речи не было.

Новоявленный горный инженер получил дополнительных, весьма своеобразных поклонников на трибунах. Они кричали ему: «Бей первым, Федя!» – пародируя название добродушной датской комедии «Бей первым, Фредди!», где герой, безобидный продавец игрушек, срывает, между прочим, начало Третьей мировой войны. Федор слышал скандирование и знал: пришли ребята из Горного института. Он с ними вместе знатную проверку на прочность прошел.

Ведь в плане конкретно футбольном сезон, честно говоря, не радовал. Соперничество с Киевом вновь не задалось. 14 июня спартаковцы безоговорочно уступили в столице Украины 0:2, а Черенкова на 68-й минуте заменил Евгений Сидоров. 11 июля последовало еще одно поражение: от ЦСКА, когда Федор отметился лишь первым ударом в створ армейских ворот. 17 июля (после, что показательно, выигранного «Спартаком» матча у «Пахтакора», 5:1) Николай Глебов так отзывался в «Советском спорте» о его игре: «К сожалению, в завершающей стадии атаки розыгрыш мяча нередко замедляется и проходит уж слишком стандартно (этим особенно грешит Черенков)».

Обвинение в «стандартности» по отношению к Черенкову звучит, согласитесь, диковато. Уж кто-кто, а он мудрил, хитрил, «с весельем и отвагой» импровизировал, заставляя буквально плакать и смеяться. Однако нельзя ли допустить, что почти за четыре года постоянных выступлений отдельные приемы становятся привычными, а для специалистов в особенности? Тем более приемов в футболе не так уж много. Да дело, похоже, и не в технике. Вероятнее всего, некие ходы давали превосходство ранее – значит, по идее, приведут к успеху и теперь. Ничего же нет криминального в том, чтобы сыграть так, как раньше, как уже получалось. Только ведь и соперник повыше классом, нежели «Пахтакор» образца 1981 года, найдет противоядие быстро и эффективно.

Хотя оценка Глебова в любом случае смотрелась жестковато, излишне субъективно. О чем (на контрасте) свидетельствует отрывок из отчета Юрия Семина, тогда еще не трехкратного чемпиона России во главе московского «Локомотива», а слушателя Высшей школы тренеров. В «Советском спорте» от 19 июля после разгрома «Таврии» – 6:1 он размышлял: «В шести последних матчах “Спартак” забил 19 мячей. Результативность, согласитесь, высокая. Чем же она объясняется? Прежде всего, улучшением игры футболистов средней линии – Шавло, Черенкова, Гесса – и особенно Гаврилова. Все они показывают высокую мобильность, ну а техническое исполнение у них всегда было отменным. В этой встрече два мяча (Гесс и Калашников) были забиты после отличных передач Черенкова».

Вообще говоря, выглядит ответом Глебову. Однако не станем пока упиваться комплиментами.

Потому что вновь время перейти к выступлениям сборной, которая заиграла превосходно. 23 сентября (дома) и 7 октября (в гостях) была разгромлена сборная Турции – 4:0 и 3:0 соответственно. Противник в ту пору не выглядел так же мощно, как в начале нулевых годов следующего столетия, однако две победы с крупным счетом, особенно на выезде, доказали силу команды Бескова. При этом никуда не делся артистизм, столь обожаемый внешне суровым тренером.

В 1981 году у СССР была потрясающая команда – безусловно, сильнейшая после «серебра» Европы 72-го. Сборная Бескова действовала легко, изящно и вместе с тем мощно, с запасом. В результате наши обеспечили себе выход на мировой форум еще до окончания группового турнира, и матч с чехословаками на выезде ничего для Советского Союза не решал.

Мог ли Черенков усилить тот коллектив? Очень вероятно, что нет. Например, в тогдашнем стартовом составе его не видишь и сейчас: до такой степени все пригнаны друг к другу, так хорошо задействован живой механизм. А вот на замену – почему бы и нет. Картины-то не испортил бы – это точно, а психологическая поддержка вышла бы знатной.

Однако надо понимать: путевка в Испанию была всенепременным заказом от могучего государства, тренеры всерьез жили теми важнейшими стартами. И помнить о конкретном Феде никто, положа руку на сердце, не собирался. Так у нас в Отечестве извечно принято. Как в песенке из радио: «Раньше думай о Родине, а потом о себе».

То же и с Черенковым. Нам не дано понять, о чем он думал тогда, как переживал и мучился. Ибо нас с вами обожаемый тренер от сборной не отлучал. Хотя, например, Олег Блохин, изгнанный в какой-то момент из национальной команды, включив телевизор с трансляцией игры, где не было и не могло быть его, – заплакал. Горько и беспомощно. Будучи взрослым мужчиной и заслуженным футболистом, обладателем «Золотого мяча».

Но вернемся к игре «Спартака». Надо признать, что, несмотря на отменные выступления фаворита чемпионата «Динамо» (Киев), у красно-белых также случались хорошие матчи, в которых Федор показывал никуда не исчезнувший класс. Так, его резкий и результативный удар по воротам торпедовцев был отмечен и Сергеем Сальниковым, и Олегом Кучеренко. И (о чудо!) остался на видео.

Тем временем незаметно подошли новые еврокубки. «Спартак» 80-х всегда находился в призерах. Оттого и участие в Кубке УЕФА стало неизменной процедурой.

Бельгийский «Брюгге» получился для москвичей удобным соперником, обыгранным и в 81-м, и, заглянем в будущее, четыре года спустя. Но это нам просто перемещаться во времени, а на тот момент перед советским коллективом оказался солидный европейский клуб, которого, понятно, опасались. Тем радостнее была безоговорочная победа – причем в обоих поединках. Оба раза – 3:1.

20 сентября в «Футболе-Хоккее» Валерий Винокуров так раскрыл суть событий на поле в «Лужниках»: «В обеих комбинациях участвовал Родионов, который у ворот решителен и при игре в пас сообразителен. Шавло и Черенков были менее заметны, однако свою роль в налаживании комбинационных действий сыграли: Черенков, пожалуй, лучше в первом тайме, а Шавло – во втором». Насчет комбинаций: нынешний спортивный директор клуба, бесспорно, участвовал в них, однако победные мячи на счету Швецова и Гаврилова.

Зато в Бельгии 19-летний Родионов показал себя изумительно, открыв счет ударом в «девятку». Третий же мяч, обеспечивший победу с тем же счетом, стал плодом коллективного творчества. «А вскоре после начала второго тайма, – отмечал 2 октября «Советский спорт», – спартаковцам удалась многоходовая комбинация Сидоров – Шавло – Черенков – Шавло – Гаврилов. Лучший бомбардир нашего чемпионата завершает ее точным ударом».

Как-то непринужденно все выходило. Это и по видео заметно (бельгийскому, конечно). Правда, «Брюгге» позволял играть. Однако все равно спартаковцы действовали так же слаженно и эффективно, как и сборная, но в собственной манере. С быстрым мелким и средним перепасом, открываниями, забеганиями, постоянной сменой мест. Длинных передач, напротив, было немного. Стиль иной, нежели в национальной команде. Казалось бы, Бескову удалось невозможное: создать за один год два разных коллектива. Одинаково сильных и успешных, но по-разному действующих на поле.

К сожалению, лишь «казалось». Спартаковцы закончили сезон, в отличие от сборной, на глубоко минорной ноте. Безусловно, западногерманский «Кайзерслаутерн» выглядел посильнее бельгийцев. Однако не до такой же степени!

Хотя 21 октября в Москве началось все пристойно. Полузащита хозяев смотрелась мобильной и мастеровитой. Черенков и сам в первом тайме бил чуть под углом справа, и Родионова, как объяснял Сергей Сальников в «Футболе-Хоккее», пытался вывести на удар. В итоге на 40-й минуте Сергей удар-то и нанес – да какой! Как с «Брюгге» – в самую «паутину».

После перерыва и второй забили. Виктор Понедельник в «Советском спорте» рассказывает: «На 62-й минуте на правом фланге Черенков сыграл в стенку с Сидоровым, получил от него мяч и неожиданно отдал в центр Родионову. В этот момент набрал скорость и резко вошел в штрафную Гаврилов. Родионов, не мешкая, тут же отдал ему мяч. Остальное было делом техники».

И все бы хорошо – вот только дурной гол москвичи под занавес пропустили. После углового Функель на 82-й минуте без помех занес мяч в ворота.

Сергей Сальников с жаром доказывал в «Футболе-Хоккее», что «у “Спартака” выдался прекрасный шанс снова восстановить разрыв в счете до двух мячей, но, искусно обыграв на пятачке трех соперников и оказавшись один в восьми метрах от ворот, Ф. Черенков непростительно смазал, послав мяч выше перекладины».

Здесь необходимо отступление. Помните высказывание Сергея Сергеевича о юном Феде, только подошедшем к основе? Это, повторимся, история, вызывающая сомнения. Но что безусловно: особое внимание Сальникова к действиям Черенкова на поле. Ведь многие говорили о стилистическом сходстве двух спартаковцев. Правда же: техника, ум, самобытный подход ко всякому эпизоду плюс позиция полунападающего сближали двух кумиров разных поколений.

Оттого Сальников где-то ревнив, где-то строг, где-то расстроен, где-то (это чаще всего) пытается сдерживаться, оставаясь в рамках футбольного отчета для центральной прессы. В случае с «Кайзерслаутерном» виртуозный мастер явно мешает опытному журналисту закончить разбор игры. Видите:

обыграл троих «искусно». А до того кто-либо вышеназванное демонстрировал? Точно, нет. И немцы в том числе.

Ну и кому судить Черенкова, который сам, напоминая позднего Стрельцова, создал себе момент? Да никому! Кроме Сальникова. Который уже сам опять на поле и снова обыгрывает одного за другим ребят помощнее себя, а затем вот они, ворота. Потом удар. Выше чуть-чуть. А после все и накинутся: непростительно, мол. Хотя сами и дружной компанией подобный момент не создали ни разу…

Однако забивать-то надо – и тогда, давно, и сейчас – Черенкову. Мы же команда.

Этот простенький тезис был забыт московскими футболистами 4 ноября в Германии. 0:4 советские любители футбола не могли представить себе и в страшном сне. Но счет оказался именно таким. Причем все по делу вышло.

Некоторые винили в поражении конкретно Рината Дасаева, проведшего действительно неудачный матч. Однако вину за то оглушительное поражение должны были разделить все без исключения советские игроки. И Черенков – в том числе. Надломились спартаковцы после гола Бригеля на 45-й минуте. И вполне приличная, в чем не раз убеждались, команда стала почти мгновенно недееспособной. Москвичи провели, возможно, худший второй тайм под руководством Бескова.

Впрочем, вылет из Кубка УЕФА на осенней стадии вряд ли кого поразил: то было дело обычное для отечественных команд. Для нас неприятнее другое: старший тренер вновь увидел неуверенность спартаковцев (собственных, подчеркнем, игроков!) во время жестких, отчаянных международных поединков. И, получается, о вызове Черенкова в сборную мечтать не приходилось.

А в заключительном туре чемпионата красно-белые на своем поле уступили киевлянам – 1:2. Несомненно, вновь стать серебряными призерами – почетно. Как и три года подряд не опускаться ниже второй ступеньки пьедестала в советском чемпионате. Однако динамовцы столицы Украины смотрелись по игре в том сезоне выше если не на голову, то заметно.

И среди 33 лучших Федор опять оказался третьим – снова после Буряка и Баля. Рассуждая откровенно, то была неудача.

Действительно, 1981 год не продемонстрировал заметного глазу обыкновенного зрителя продвижения футболиста Черенкова к новым высотам. Подобное означало застой или даже отступление.

Но это если мыслить линейно. Черенков же приучал к вариативному мышлению, когда истина не на поверхности – до нее додуматься нужно. Он вообще, при всей тогдашней своей молодости, заставлял нас у телевизоров и на стадионах поразмышлять о всей этой внешне излишней беготне за мячом и задуматься о значимости конкретного неповторимого человека на зеленом газоне. А в такой связи трудный 81-й принес даже какой-то позитив.

Тем более что следующий сезон ожидался интереснейшим продолжением. Все-таки чемпионат мира игрался. Первый за 12 лет для сборной СССР.

* * *

Вся страна, замирая и предвкушая, ждала испанского действа. И «центровой» для нас вопрос о Черенкове и сборной будет обязательно рассмотрен. Начинать-то можно уже с зимы.

Итак, в январе – феврале сборная провела турне по Испании, которое сочеталось с тренировками на хороших полях. Федора предсказуемо в составе не оказалось.

Зато – что и впрямь удивительно – 10 марта он выступил в официальном (то есть внесенном в реестр ФИФА) товарищеском матче на выезде со сборной Греции. Корреспондент АПН Б. Королев не зря припомнил 12 сентября 1979-го – день дебюта Черенкова за первую сборную. Минуло-то каких-то два с половиной года. А сколько всего произошло.

Теперь посмотрим, где же нашлось место для Черенкова. Потому что и Буряк играл, и краек тбилисского «Динамо» Владимир Гуцаев тяготел к правому флангу, где провел 66 минут, пока его не заменил Гаврилов. Хорен Оганесян исполнял роль оттянутого нападающего. Непосредственно форвардами выступили Блохин и Шенгелия, замененный на исходе часа игры на Андреева.

Таким образом, Федор оказался левым полузащитником, тяготеющим к смещениям в центр. Бесков выудил-таки для спартаковской десятки позицию. Причем игрок не подвел наставника. «На 35-й минуте Блохин уходит с мячом от защитника и отдает прекрасный пас Гуцаеву, – живописал Королев. – Тот немедленно делает отличный прицельный прострел вдоль ворот. В этот момент в штрафной были три наших игрока в позиции, которая позволяла им поставить точку в этой красивой футбольной фразе. Но чуть раньше к мячу успел защитник. Мяч отскочил в зону 11-метрового “пятачка”, отсюда почти хоккейным щелчком хладнокровно послал его в сетку Черенков».

Грецию обыграли 2:0. Второй гол забил Буряк. И никто не мог предположить тогда, что игра эта станет единственной официальной для Черенкова за 1982 год.

Здесь интересны два вопроса: мог ли Черенков оказаться в «испанском» составе? И нужен ли он был сборной в принципе?

Весна 1982-го показала, что спартаковец находился в хорошей форме и демонстрировал вполне достойную для чемпионата мира игру. 1 апреля «Советская Россия» напечатала интервью сразу Константина Бескова и Вячеслава Колоскова. Материал В. Калядина назывался «Характер команды». И становилось ясно, что с составом сборной еще ничего не ясно.

Судите сами: «Из-за травм не могли тренироваться в полную силу Бессонов, Чивадзе, Сулаквелидзе, Буряк, Баль, Оганесян». Больше того, руководители команды сообщили приблизительный список из 18 футболистов, которые отправятся в Аргентину на матч с действующими чемпионами мира (14 апреля) и клубом из этой страны (17-го с «Лома Негра»). Черенков в том списке есть. Как и Буряк, Кипиани, Хидиятуллин и даже тбилисский защитник Хизанишвили. Все эти мастера не сыграют на первенстве планеты. А Федор не выступит и 14-го против сборной Аргентины.

Вместе с тем в Южную Америку отправились Буряк, Баль, Чивадзе и Сулаквелидзе, которые вроде как из-за травм не могли действовать в полную силу. С Аргентиной разошлись 1:1 (гол на счету Оганесяна), что было расценено как успех. Достигнутый, напомним, без Черенкова. Это важно, ибо в последние месяцы перед испанским стартом почти всё приобретало особое значение.

Вернемся к интервью в «Советской России». Сегодняшнему молодому поколению надо понять: советские люди за долгие годы научились читать родную прессу, что называется, «между строк». Оттого болельщики с замиранием сердца следили за поворотами мысли Бескова и Колоскова.

«Испытывает ли наша сборная, – задавался вопрос, – серьезные проблемы?» И за два с половиной месяца до долгожданного турнира следовал прямой ответ: «Да, испытывает. К примеру, некоторые футболисты слишком рано почувствовали себя в кресле самолета, который в июне возьмет курс на Севилью. Только недостаточной требовательностью к себе можно объяснить спад в выступлениях лидеров тбилисского “Динамо”. Настораживает и неудача, продиктованная безвольной игрой киевских динамовцев в недавнем матче Кубка европейских чемпионов (с «Астон Виллой». – В. Г., И. Р.). Так что нам еще предстоит немало работы, чтобы сформировать сильный характер коллектива, который сможет достойно защищать честь советского футбола на чемпионате мира».

Заключительный аккорд выступления Бескова и Колоскова стоит привести обязательно: «Никакие прошлые заслуги футболистов не будут приниматься во внимание. Тот футболист, который перестанет с той же самоотверженностью и волей, как это было в отборочных матчах чемпионата мира, выступать в нынешних товарищеских встречах и играх первенства страны, вряд ли поедет в Испанию».

Многоопытный советский человек видел тренерское подтверждение репортерского тезиса о «серьезных проблемах» и понимал: плохи дела-то в сборной. Исчезла атмосфера братства, дружественности, единения. О причинах перемен народ тоже догадывался. Дает о себе знать тренерский «триумвират».

Еще год назад Бесков сам предложил ввести в тренерский штаб Валерия Лобановского и Нодара Ахалкаци. Потому что сборная состояла тогда в основном из киевлян и тбилисцев. В 81-м рискованная затея оправдала себя. К весне же 1982 года дела ухудшились. Три выдающихся специалиста совершенно расходились во взглядах на игру. К тому же у каждого были свои воспитанники в национальной команде. А они же, как дети, – тянутся к родителям.

Сборная СССР вступала в очень тяжелый кризис: ведь ликвидировать «трехглавое» правление и вернуться к естественному единоначалию Бескову (того уже желавшему) не разрешили. Хотя, судя по совместному выступлению с Колосковым в центральной печати, Вячеслав Иванович уж точно Константину Ивановичу не противостоял. Даже наоборот. То есть решение принималось на еще более высоком уровне.

Так или иначе, тому же Черенкову можно было себя зарекомендовать и получить пропуск на чемпионат мира во внутрисоюзных соревнованиях – интервью сообщает об этом однозначно.

Начавшийся чемпионат страны подтвердил приличные кондиции красно-белой «десятки». 6 апреля на его счету голевой пас в победной (2:1) игре с армейцами, 22-го числа того же месяца он забивает второй гол «Кубани» (2:0 на выезде) и удостаивается следующего отзыва в «Советском спорте»: «Гости, у которых в середине поля энергично и остро действовали Черенков, Шавло и Кузнецов, играли свободно, быстро преодолевали оборонительные рубежи краснодарской команды». Весьма показателен отзыв Н. Киселева («Советский спорт» от 28 апреля) на нулевую домашнюю ничью спартаковцев с «Днепром»: «Как известно, в “Спартаке” выступают три кандидата в сборную страны. Но лишь Дасаев сыграл надежно и уверенно. А вот Гаврилов и Черенков несколько разочаровали».

Мы бы хотели обратить внимание на твердую уверенность: Черенков входит в число кандидатов в сборную. А, например, Олег Романцев и Сергей Родионов – нет. Однако в итоге двое последних войдут в список 22 футболистов заявки, а Родионов даже проведет 11 минут в двух матчах. Федор же ни в какой список не войдет и никуда не поедет. И, думается, дело не в отсутствии стабильности (были, скажем честно, и неудачные игры союзного первенства, – с «Металлистом», допустим, 2 мая). И Гаврилов, и другие сборники тоже не всякий раз блистали. Просто «триумвират» не мог выработать общие критерии отбора. И люди – тот же Черенков – нервничали, дергались.

А тут еще и травмы накатили. Бессонова вроде бы долечили, но не до конца: чемпионат мира Владимир проведет, что называется, на морально-волевых. Затем страшно травмировался Леонид Буряк. В заявку его (на всякий случай?) включили, однако играть он не мог. Решили не брать в команду Давида Кипиани.

И Черенкова – тоже не взяли.

Это была, по нашему убеждению, ошибка. Потому что к лету 1982 года Черенков успел незаметно, но качественно вырасти как исполнитель. Он ведь, в сущности, стал настоящим универсалом. Освоил оба фланга полузащиты, иногда выходил и на острие атаки, разнообразно помогал обороне, наконец, действовал даже чистым опорником. Причем и диспетчерские навыки часто и продуктивно проявлялись, что многократно признавалось самыми разными экспертами. Такого разнообразного набора умений ни у Гаврилова, ни у Буряка, ни у Кипиани, при всем огромном к ним уважении, никогда не было.

Верно высказался Сергей Родионов во время нашей с ним встречи в спартаковском офисе: «Мое мнение – в отсутствие Буряка и Кипиани Федор мог принести там колоссальную пользу. Он нашел бы возможность обхитрить, обмануть. Даже не имея каких-то скоростных качеств, но за счет своего понимания игры».

Даже делая скидку на то, что Родионов говорит о своем лучшем друге, – согласимся с ним.

Что же случилось тогда, при определении окончательного списка участников? Вновь: ничего утверждать нельзя, но первоапрельское и нешуточное при этом выступление в «Советской России» подписано Бесковым и Колосковым. Ни Лобановского, ни Ахалкаци нет даже в тексте материала В. Калядина. То есть спартаковский полузащитник на тот момент (и Н. Киселев это подтвердил к концу месяца) скорее в сборной, нежели наоборот. 5 мая в московской встрече с ГДР обошлись без него, но надежды пока сохранялись.

…Кончилось все после публикации «Советского спорта» от 20 мая под названием «Отчитывается сборная СССР». Алексей Леонтьев сообщал: «При оценке возможностей кандидатов на роль полузащитников были высказаны и критические замечания в их адрес. Так, например, опытные наставники М. Якушин и Г. Качалин считают, что в последних матчах спартаковцы Черенков и Шавло не проявляют воли, настойчивости и мужества, которые так необходимы в соревнованиях, где на каждом метре будет вестись жесткая, бескомпромиссная борьба».

Ставить под сомнение квалификацию бывших старших тренеров сборной, а тогда, по сути, влиятельных экспертов, невозможно. Тогда почему же они выдали столь жесткий и окончательный вердикт? Не исключено, как ни банально, потому, что оба возглавляли в свое время сборную. А она, имея всегда приличный состав, до чего-то недотягивала, где-то уступала. И на чемпионате мира 1958 года (Качалин – старший тренер, Якушин – тренер), и на первенстве Европы 68-го, где все бразды правления были у Михаила Иосифовича. А виноваты кто? Наставники, понятно. Так как не привили ребятам основы мужского (читай: советского) характера. Когда надобно пожестче, позлее встречать, поддушивать, поддавливать. Наши что при Качалине, что при Якушине так никогда не играли. Однако после очередного «недоуспеха» от команды требовали именно такой манеры. А тут еще 12 лет без финальных турниров. Причем в Мексике 70-го команду возглавлял как раз Качалин…

Бесплатный фрагмент закончился.