Читать книгу: «Остров, которого нет»
Остров, которого нет
Море не пожирает. Море хранит.
Алекс не любил слово «эмигрант». В нём было что-то липкое, усталое, как старая наклейка на чемодане. «Экспат» звучало лучше, легче — почти как отпуск, который просто немного затянулся.
Он говорил так и себе, и редким знакомым:
— Я не эмигрировал. Я просто поживу здесь пару лет, посмотрю, как оно.
Но два года уже прошли, карточка ВНЖ лежала в пластиковом файлике вместе с медицинской страховкой, договором аренды и квитанциями из банка, а он всё ещё жил в маленькой квартире в курортном городке у моря — в Дении, на третьем этаже дома без лифта и с вечно заедающей входной дверью.
Квартира выходила окнами не на море, а на узкую улицу, где по утрам гремели мусорные баки, а сосед снизу жарил рыбу так, будто пытался прокоптить весь подъезд до состояния музейного экспоната. Если открыть окно после шести вечера, можно было услышать море. Не само море, конечно, а его намёк: далёкий гул порта, скрип мачт, голоса людей, возвращающихся с пляжа, и ветер, который приносил с собой запах соли, бензина и горячей пыли.
Алекс приехал из Петербурга в начале осени, когда в Испании ещё было лето, а в его старой жизни уже начинался тот самый серый сезон, когда дома словно становятся ниже, люди — тише, а небо нависает над городом, как мокрое одеяло.
Первые месяцы он ходил по городку с ощущением человека, который случайно вышел из метро не на той станции и попал в другой мир. Белые дома, синие ставни, старики за столиками кафе, которые умели сидеть часами над одним бокалом пива и не чувствовать никакой вины. Апельсиновые деревья вдоль улиц, старый замок на холме и море — слишком яркое и синее для человека, привыкшего к Финскому заливу и серости небес.
Он снимал всё на телефон — сначала для себя, потом для друзей, а затем завёл канал. Канал назывался просто: «Алекс у моря». Название придумалось за три минуты и почему-то прижилось. На аватарке он стоял в солнцезащитных очках на фоне порта, слегка прищурившись, будто смотрел не в камеру, а вдаль, где его ждала какая-то понятная и важная цель. На самом деле в тот момент он всего лишь пытался понять, моргнул он или нет.
Первые ролики были обычными: прогулка по Дении, сколько стоит жить на Коста-Бланке, как самому сделать паэлью, почему испанцы едят в десять вечера и при этом не умирают, куда съездить на выходные, а также плюсы и минусы жизни у моря.
Минусов набиралось не так уж мало. Зимой в квартире было холодно, потому что испанские стены прекрасно умели держать жару, но совершенно не понимали, что такое отопление. Бумаги в миграционной службе Испании могли исчезать так же загадочно, как носки в стиральной машине. Испанский язык, который на курсах казался ясным и музыкальным, в живой речи местных превращался в поток воды, камней и пулемётных очередей.
Но в кадре Алекс улыбался. Люди смотрели. Не миллионы, конечно, не сотни тысяч, но канал рос. Подписчиков было двенадцать тысяч с хвостиком, и для Алекса это уже казалось почти карьерой. Не той карьерой, о которой говорили родители, когда спрашивали по видеосвязи: «Ну а работа-то нормальная есть?» — но всё же. Он делал переводы для нескольких русскоязычных агентств недвижимости, помогал туристам с документами, иногда писал тексты для сайтов. Денег хватало, если не покупать ничего лишнего и не заглядываться на лодки в порту.
С лодками было сложнее всего. Порт Дении имел над Алексом какую-то странную власть. Он мог часами ходить вдоль причалов, смотреть на белые корпуса катеров, на потемневшие от солнца канаты, на блестящие поручни и на названия яхт, написанные золотыми или синими буквами. Некоторые назывались пафосно: Fortuna, Mar Azul, Libertad, другие — почти по-семейному: Lola, Mi Sueño, Pepita.
У Алекса лодка была маленькая, даже не яхта, если честно. Старенький семиметровый парусно-моторный катер, который он купил у англичанина из Аликанте. Англичанин продавал его с таким выражением лица, с каким люди продают больную собаку — с облегчением и стыдом одновременно. Катер назывался «Санта-Марта». Алекс хотел переименовать его, но потом передумал. В море, как говорили на форумах, лучше не раздражать лишний раз то, что старше тебя, твоего паспорта и всей твоей разумной картины мира.
«Санта-Марта» пахла соляркой, мокрым деревом и старой солью. В каюте было тесно: два спальных места, крошечная плитка, ящик с инструментами, запас воды, рыболовные снасти и маленькая иконка Николая Чудотворца, которую Алекс приклеил над входом скорее из сентиментальности, чем из веры.
Иногда он выходил в море один — недалеко, на пару часов. Снимал порт с воды, береговую линию, скалы, закат над горой Монтго и чаек, которые кружили над рыбацкими лодками так нагло, будто сами были владельцами всего побережья. Ролики с моря заходили лучше остальных.
Люди писали:
«Алекс, красота!»
«Как будто сам там побывал».
«Береги себя, море шуток не любит».
Последний комментарий он лайкал каждый раз, когда кто-нибудь писал нечто подобное. Ему нравилось это лёгкое ощущение опасности. Не настоящей опасности, конечно, а той, которую можно красиво упаковать в превью: одинокий человек, море, горизонт, тревожная музыка. Настоящей опасности Алекс не хотел.
Именно поэтому утром двадцать третьего октября он трижды проверил прогноз. На телефоне было ясно: ветер слабый, волна до полуметра, видимость хорошая, давление стабильное, никаких предупреждений. Он сидел на кухне, пил кофе из белой кружки с надписью «Валенсия», ел тост с помидором и хамоном из упаковки, которую купил накануне со скидкой, и смотрел на карту.
Название для нового видеоролика он придумал ещё ночью: «Я ухожу один в море. День без связи и людей». Название было слишком длинным, но в нём что-то было. Подписчики любили такие вещи. Одиночество продавалось хорошо, если показывать его на фоне красивой воды.
План был простой: выйти из Дении, пройти вдоль берега на юг, потом немного дальше, снять виды на горы с моря, поймать пару кадров с удочкой, приготовить кофе в каюте, поговорить о жизни, о переезде и о том, что иногда, чтобы найти себя, надо отключиться от шума. Фраза была банальная, но Алекс уже знал: банальности работают, если говорить их на фоне заката.
Он положил в рюкзак две запасные батареи для камеры, пауэрбанк, дрон, бутерброды, бутылку воды, ветровку, старый нож, который купил на барахолке, и маленький блокнот. Блокнот он почти никогда не использовал, но ему нравилось думать о себе как о человеке, который может в любой момент записать важную мысль.
В девять утра он уже был в порту. Солнце ещё не стало злым, вода между причалами шевелилась густо и лениво, отражая мачты тонкими дрожащими линиями. Где-то работал двигатель. На соседнем понтоне пожилой испанец в красной кепке ругался на свой шланг, который никак не хотел сматываться правильно.
— Привет, Алекс! — сказал он, заметив его.
Это был Пако. Пако знал всех. Он проводил в порту больше времени, чем некоторые лодки.
— Добрый день, Пако!
— Выходишь один?
— Да, ненадолго. Поснимать.
Пако посмотрел на небо, потом на воду:
— Сегодня странный день.
Алекс улыбнулся:
— Странный? Погода же хорошая.
Пако пожал плечами:
— Море всегда выглядит хорошо перед тем, как начинает вести себя плохо.
Фраза была отличная. Алекс даже подумал вставить её в ролик.
— Я это использую, — сказал он.
Пако не понял или сделал вид, что не понял. Он ещё раз посмотрел на воду и вернулся к своему шлангу.
Через двадцать минут «Санта-Марта» вышла из порта. Алекс поставил камеру на штатив у штурвала, проверил звук и включил запись.
— Всем привет. Это Алекс у моря. Сегодня я решил сделать то, о чём меня давно просили. Один день на лодке. Без людей, без новостей, без городской суеты. Только море, ветер и мысли, от которых обычно прячешься в телефоне.
Он говорил спокойно, чуть ниже обычного, как советовали в роликах про дикцию. За его спиной медленно отдалялась Дения. Древний замок становился маленьким, дома сливались в белую полоску, а гора Монтго поднималась впереди огромной серой спиной спящего животного.
Первые два часа всё шло идеально. Алекс снял, как открывает маленький холодильник и достаёт воду, снял, как чайка садится на буй. Снял, как дрон поднимается над катером и показывает его сверху — белую точку на синей поверхности. Снял десять минут рассуждений о том, что переезд в другую страну не решает проблемы, а просто меняет декорации, в которых ты продолжаешь быть собой. Фраза ему понравилась. Он повторил её ещё раз, чуть иначе.
