Читать книгу: «Низ-верх»
Часть 1. Вниз! Вниз! Вверх!
Первые признаки
9Дан по фамилии Впрок
Горячий кофе согревал пальцы. Тепло всасывалось в руку, вилось по плечам и аккуратно окутывало голову. Мягкими покалываниями оно вынуждало мысли замедляться и путаться. Глаза слипались.
9Дан по фамилии Впрок, которая большими буквами была указана на бейджике, кое-как устроил своё вялое тело в кабину лифта и бессознательно отпил из стаканчика. Он прижался к стене — при движении старой махины и упасть недолго — и умудрился содрать спиной пару объявлений, но не поднял их, а просто попинал кончиком начищенной до блеска туфли.
Двери упорно сопротивлялись, но с горем пополам захлопнулись, пряча от безмолвных домов и длинных теней, заточённых в свете уличного фонаря. Конструкция заскрипела и поехала на нулевой уровень.
В том, что ночь началась ужасно, секрета не было. Впрочем, как и в том, что закончится она так же. Уже в первые минуты смены 9Дан получил неслабую взбучку. Он собирался без происшествий добраться до надзорной будки, но услышал знакомые напевы. Печальные и потерянные для прочего мира, шёпотом они мчались по коридору и растворялись в серости его границ.
— Вы горланите? — сунулся он в каморку старшего. Почудилось, что мелодия доносилась отсюда. — На штраф нарываетесь?
— Святы шестерёнки! Я что, на голову больной? — Мужчина перестал щипать старенький пиджак и вскочил с продавленной скамьи, словно его крыса цапнула. — Кто тут у нас? Неужто юный господин?
Грюма медленно повернулся, и его вытянутое лицо застыло над 9Дан.
— Новичка заменяешь? — Он нахмурился, и постное до этого выражение приобрело естественность. — Слышал я, что ты покладистый паренёк, но не настолько же! Всё в порядке с тем паршивцем, ленится просто. Заболей он по-настоящему, уже пристроил бы свою костлявую задницу в изолятор. Хлюпики... Не люблю я с вами нянчиться. И ещё больше не люблю, когда рядом со мной снуют и что-то вынюхивают. Заруби себе на носу… — Его длинный палец проскользнул мимо виска 9Дан и глухо щёлкнул обкусанным ногтем по косяку. — Кыш на своё место! Только моргни у меня!
Юный господин, так официально называли 9Дан, ненавидел ночные смены, и вовсе не из-за Грюмы, то явление временное. Причина крылась в другом. Когда он плёлся домой, то натыкался на свеженьких инженеров, отобранных для работы во дворце примерно в то же время, что и он. В голове живо рисовалось, как они заходят в разум Механизма, изучают каждую его деталь с кропотливой точностью, придумывают ему различные новшества. Иными словами, совершенствуют его. В груди начинало скрести.
Не сломай 9Дан голень, попал бы, куда должен. И повредился-то по глупости! В тот раз Ги сорвался исследовать старую улицу.
— Слыхал я… — сказал он таким тоном, будто вся правда мира заключалась в его словах. — …ремонтники ночью гнилые дороги подшивали. И вдруг — музыка!
— Гимн? Кто-то его пел?
Ги таинственно мотнул головой.
— Не-е-е, что-то другое! Медленное и гру-у-устное. И слов там не было вовсе. Что-то вроде… — он вздохнул поглубже и загудел.
Его спина напряглась, а плечи подрагивали, столько усилий он прикладывал. А вот 9Дан было вовсе не до шуток. С тех пор ему везде мерещились похожие на эту мелодию звуки — и на работе, и дома, и на прогулках. То ли он так их боялся, то ли хотел услышать по-настоящему.
— Да ты врёшь!
— Не вру, а распространяю слухи, — деловито поправил Ги. — Говорят, что звучала она оттуда, — он махнул вдаль, — из закрытой части города. Со стороны заброшенного музея. Однако, — он выдержал небольшую паузу, — когда в него наведывались днём, чтобы разобраться, никого не обнаружили. Вероятно, призрак…
Ги шагнул наобум, отдаляясь от сияния уличных фонарей. Своего источника света, пусть даже маленького, он не взял, боясь спугнуть загадочного «музыканта», а тьма здесь густела даже при солнце, что уж про лунное время говорить. Металлический лист под ним предательски скрипнул.
9Дан был из рода тех людей, которые могли слово в слово рассказать первый закон инженерии, расписанный аж на трёх страницах учебника, хоть ночью его разбуди, хоть оторви от важных дел днём. Но попробуй спросить его о чём-то, начиная с простой фразы: «Как ты думаешь…?», и юный господин тут же впадал в ступор. Однако сам он любил озадачивать своих собеседников подобными вопросами. И данный момент не был исключением.
— Вот как ты думаешь, — вздрогнул он от резкого шума и попытался ухватить Ги за руку, — почему сюда запрещено ходить? — Мелкий нарушитель медленно двигался вперёд, погружаясь в темноту, и 9Дан засеменил за ним. — Пошевели мозгами! Ну? Ведь должна быть причина! Какая?
Сам-то он, конечно, знал, и в том, что знал, хотел убедить и Ги.
— Всё просто, — шмыгнул носом тот. — Я не думаю.
9Дан ничего не успел возразить на возмутительный ответ, поскольку его нога провалилась в яму, и в тот же миг по телу пронеслась острая боль. На этом их спор закончился.
Он носился из палаты при всяком удобном случае и с костылями наперевес спешил к отделу кадров. Кандидатов на должность инженера собралось немало, а мест в этом году отводилось всего три. Галдящая колонна претендентов растянулась не на часы, а на сутки, но 9Дан слишком боялся пропустить свою очередь. Как и любой, кто толпился у судьбоносной двери, он не хотел пропустить момент, когда его имя найдут в списках и громко произнесут. Момент, когда он зайдёт в тот далёкий кабинет и проявит себя перед главами дворца.
— Если не угомонишься, юный господин, — погрозил доктор, осматривая распухшую ногу, — то я её отрежу! Хватит метаться как бешеный маятник. Подержи её в покое хотя бы недельки две. Иначе точно отрежу! Как пить дать отрежу!
— Как пожелаете, — заявил 9Дан, — но я должен идти. Должен, понимаете?
Увы, далеко он не уковылял и даже наоборот — пролежал в больнице дольше, чем рассчитывал. В другом списке, списке допущенных к работе инженеров, его имени уже не было.
Можно попробовать и в следующем году, но тогда больше смотреть будут на выпускников, а не на прозевавших свой шанс неудачников… Ну уж нет! Какой ещё неудачник! Так не пойдёт!
Чтобы не тратить времени попусту, 9Дан решил устроиться надзорным сердца. Тоже как-никак место во дворце, да и опыта прибавится.
Ко дню последнего собеседования он выздоровел, но кость срослась неправильно. Кривой стала не только нога, но и благородная походка. Доктор предложил открыть рану и заживить по новой. Правда, в этом случае место надзорника тоже не светило, и 9Дан отказался от лечения...
...чтобы сейчас бегать за кофе для Грюмы. Да-да, гораздо забавнее гонять калеку туда-сюда, упиваясь своей мелочной властью, чем поручить ему важное задание. А ведь дел-то хватало!
Город жил под защитой Механизма не одну сотню лет. Причиной тому стали изменения в атмосфере Земли. Сейчас учёные вели споры о том, что же пошло не так. Благодаря сохранившимся документам известно только, что человечество в те далёкие времена подсчитало сроки до неминуемой катастрофы, потом сделало это ещё несколько раз для пущей уверенности и заключило: люди не успеют приспособиться. Тогда-то и началось строительство Механизмов.
Один, по сообщениям двухвековой давности, сейчас хоронился на дне затопившего большую часть материков Кристального океана. 9Дан не видел океана воочию, только на картинках — как и большинство жителей города, он ни разу не выходил за пределы Механизма. Всякое желание столкнуться с буйной стихией напрочь отбили запугиваниями о том, что дикие воды разворотили убежище и погубили спрятавшихся в нём людей, пусть на это и понадобился не один год.
Примерно та же печальная участь постигла второй Механизм. Он строился на равнине, однако после движения земной коры поднялся больше чем на тысячу метров. Величайшее из творений разломило на части, заявляли исторические сводки.
В третьем и пережившем все невзгоды Механизме сегодняшней ночью на внеплановой смене, зевая каждую минуту, страдал 9Дан.
Разумеется, любая работа во дворце — наивысшая честь. Никто не спорит! Разве можно забыть о долге перед Механизмом, когда двадцать пять часов в сутки, четыреста девятнадцать из четырёхсот двадцати дней в году чудо-машина создавала для горожан условия, пригодные для существования? Всё же, юный господин принёс бы больше пользы, попади он в разум.
Лифт застонал и резко затормозил, вынуждая вцепиться в стену. Двери с грохотом открылись, и в кабинку ворвалась тишина безлюдного холла. Вот и отлично! 9Дан прокрался к шаткому мосту из металлических брусьев и сетки.
С самого первого дня досадной стажировки — вероятно, и раньше, — у дряхлого сооружения висела предупреждающая лента: «Внимание! Не подлежит использованию!» Конечно же, никто с ним не возился. Зима близилась к середине и зверствовала на всю катушку, чем знатно потрепала убежище. Ремонтников направили на укрепление обветшалых частей туда, во внешний мир.
9Дан пробрался под ленточкой, затем неуверенно обернулся и глянул на коридоры. Нет — долго тащиться, особенно новичку вроде него. Не было ни настроения, ни времени шастать по вертлявым лабиринтам и путаться в кабинетах. Да и нога ныла, требуя отдыха. Он даже стиснул зубы, чтобы не завыть от приступа боли.
Решётка под ним затряслась, давно потеряв свою прочность, словно по нитям ступаешь. В глазах клубились дымовые пружины. Веки тяжелели. 9Дан снова отхлебнул кофе. Слишком резко — аж мотнуло. Несколько коричневых капель попало на белую рубашку. Он попытался прикрыть пятна галстуком, но недовольный скрип моста погнал его вперёд.
— Наконец-то! А это что? Грязь? И не стыдно таким на работе разгуливать? — Грюма выхватил стаканчик. — Почему так мало? Обычно порции больше.
— Вот если бы вы заплатили… — 9Дан вовремя опомнился и прикусил язык.
Он нырнул в свою будку и плюхнулся на стул. Сидели они в раздельных комнатках, прижавшись к громоздким столам и стараясь не задеть неловким движением кипы бумаг, которые копились в углах. На стенах качались расплывчатые от тусклого света одинокой лампы тени. Весь этот незатейливый порядок якобы должен был повысить внимательность, но скорее вгонял в дрёму. Даже разговором не спастись. Только наблюдать. Наблюдать. Наблюдать...
Цилиндр за смотровым окном мягко светил, убаюкивая не хуже монологов Грюмы. Тихие гудения грузом легли на ноги и оплели их. Шшш… Похоже на воду. Шшш… Словно разом объединили сотню бассейнов и вентиляторами пустили по ним воздух.
Так спокойно.
9Дан похлопал себя по щекам и вдруг понял, что очутился вовсе не в будке. Стены исчезли. И разглядывал он не сердце Механизма, а собственные ноги. Обувь пропала. По правилам безопасности ходить босиком запрещалось, но сейчас он гулял один, потому сделал шаг без страха и смущения. Затем, не поднимая головы, посмотрел назад. Следы. «Это песок», — подумал он, хотя никогда с песком не встречался.
Никто с уверенностью не мог сказать, но основная теория сводилась к тому, что третий Механизм был построен в пустыне, оттого-то наверно город внутри него и звался Пустынью, но к рождению 9Дан ландшафт успел неоднократно поменяться.
Считалось, что песок вредил Механизму, и потому ни одной крупицы внутрь не взяли. Юный господин узнал его лишь потому, что видел этот сон несчётное количество раз и перерыл горы информации, чтобы найти сведения о предметах и веществах из него. Голые ступни сейчас ощущали зыбкость и мягкость. Интересно, песок, правда, такой? Ведь в легендах он упоминался как неприятное чудовище: грубый, сухой, способный резать и ослеплять, а также забивать нос и рот до удушья.
Снова послышался шелест воды. Раз — и изловчившаяся волна защекотала ноги, слизала следы. 9Дан решился поднять голову. Пляж, широкий и пустынный, растянулся за горизонт. Полюбоваться бы на океан, но шея не поворачивалась — мозг отказывался верить, что та сторона существует. Что страшнее, не получилось сделать шаг назад.
Неожиданно, не понимая причины, он улыбнулся и рванул вдоль линии берега. Он оставлял следы, а вода их смывала.
Во сне появилось нечто новое. Всегда появлялось, но на этот раз слишком заметное, чтобы оставить равнодушным. Откуда-то из лёгких на волю запросились странные звуки. Сперва показалось, что слова, но стоило открыть рот, и ни на какие буквы и слоги выдыхаемое не походило. Зато юному господину заметно полегчало. Звуки срывались с губ, капали с языка и исчезали, как только он замолкал.
— Впрок! Эй, 9Дан! — Грюма тряс его за плечи. Противный голос заглушил убаюкивающие волны. — Что ты творишь? Сердце поменяло цвет! Для доклада нужно, чтобы мы оба это подтвердили. А ты что же, дрыхнешь?
— Вы были не против побыть один, когда я поднимался наверх.
Методичный гул, запах металла, тусклый свет, твёрдый пол — всё навалилось разом, придавливая к стулу. 9Дан определённо находился в рабочей каморке.
— Не умничай! Бегать за кофе для начальника и храпеть на посту — разные вещи.
— Я подтвержу. Если вы видели, то значит, так оно и есть.
— Вдруг мне померещилось? Думаешь, второй на дежурстве нужен, чтоб спать? Понимаю, конечно… Это не разум, с которым всякий сопляк, вроде тебя, грезит работать, — отпуская, Грюма небрежно его толкнул. — Наверняка воображал, как изобретаешь всякую дребедень, а жители города тебя боготворят? Ха! — Он говорил всё быстрее и быстрее. Вот-вот захлебнётся собственным негодованием. — Но хоть раз ты думал сделать что-то для людей? Да-да, всё в Механизме для людей… — он ткнул ладонь чуть ли не в самый нос 9Дан, не давая ему ответить. — Но дышать в нём мы могли и до тебя. Веришь, что можешь сделать больше? Для кого? Считаешь разум важнее сердца? Не смеши! Его-то можно починить при необходимости. А если сердце сломается? От чего тогда получит энергию Механизм? Где мы ещё раздобудем мощи? Для такой-то громадины? Наше дело очень ответственное!
9Дан посмотрел в окно надзорной будки и отвернулся. Причина их спора, увитая бесчисленными трубками, сияла, как и раньше. Ни разу не случилось переполоха из-за потухшего сердца, а оно не могло не погаснуть за такой-то срок. Вывод напрашивался сам собой: этот источник не настолько важен, и 9Дан сейчас занимался откровенной ерундой. Ну ничего! Чуть меньше года потерпеть, и он уйдёт отсюда, чтобы занять должность, которую хотел.
— Я не доложу на тебя, — уже в дверях сообщил старший. — В благодарность за кофе.
Утро подползло с коварной медлительностью, и с недовольной миной в будку заглянул Грюма, разрешил написать отчёт и откланяться. 9Дан почеркал на листе, положил его в кипу у двери и побрёл к лифту. Он не понимал, как шёл и куда, пока не услышал своё имя.
— Носом клюёшь, да только гляньте где! Здесь предупреждение зря висит? Не для тебя? Жить надоело? — причитала Добрянка, пытаясь пропихнуть себя в двери лифта. — Давай-ка аккуратненько к нам. По таким мостам только души водить!
Неподалёку стояли с головы до пят белый, но вовсе не от страха за товарища, а из-за наследственной болезни Трамиш и Ги, довольный видом растерянного Впрока. Они тоже подзывали к себе, правда, только жестами.
Троица получила неоспоримое право стажироваться при разуме Механизма. На разные должности, но всё же. На месте одного из них мог оказаться 9Дан. В груди кольнуло. Неизменно, как по часам. Он поджал губы и заставил себя шагнуть им навстречу. Тут же по холлу прокатились гул и скрип. 9Дан собрался с силами и заспешил, уверенный, что успеет, потому не сразу осознал, что летит вниз.
Нельзя сказать, что приземлился он мягко — правую руку закололо.
— Ты в порядке? — прокричала Добрянка где-то над головой.
— Ага! — отозвался он и принялся обшаривать поверхность.
Местами она проржавела. Как выберется, напишет отчёт о состоянии «неиспользуемой территории Механизма, в которую угодил вследствие несчастного случая». Вот так он озаглавит своё маленькое путешествие.
— Я за подмогой! Не двигайся, пожалуйста! А то сдуру хуже только сделаешь! Ничему тебя жизнь не учит!
9Дан привстал, но пластины прогнулись, а затем и вовсе начали крошиться. От удивления он отпрянул и едва не упал. Вокруг мгла, ни зги не видно, но по звукам нетрудно догадаться — под ним ничего не было. Но разве такое возможно! Согласно чертежам, которые он давным-давно изучил вдоль и поперёк, образовавшаяся дыра должна оголить ядовитую землю, никак не пустоту.
Пластина под ногами захрустела. Он снова отпрыгнул наугад и провалился.
Немного о практичности молчания
9Дан по фамилии Впрок
9Дан не собирался двигаться до появления спасателей, однако подозрительное шипение заставило его пересмотреть приоритеты. Он вскочил, но ничего не мог сделать: мир по-прежнему плыл, будто плавился в раскалённой печи. По едва уловимому свисту рядом 9Дан сообразил, что не успеет спрятаться от того, что вот-вот его настигнет, и машинально прикрыл голову. Мощный удар пришёлся по запястью. Потом наступило затишье, которое помогло прочувствовать, как по и без того пострадавшей руке прокатилась резкая боль.
— Если что-то откуда-то падает… — раздался голос, и 9Дан отреагировал на него затуманенным взглядом. Открывшаяся виду картина заставила забыть о ране и осторожности. На невысокой самодельной башенке сидел мальчик и смотрел вверх. — Если откуда-то что-то падает, — повторил он, — значит, там что-то есть.
Со всех сторон на умника, словно проклятия, посыпались ругательства. Хотя нет, это трудно было назвать членораздельной речью, просто угуканья, несущие в себе угрозу.
9Дан снова принял защитную стойку, не сомневаясь, что получит добавки. Тем не менее он сумел разглядеть врага. Синева глаз прожигала насквозь, а бледное лицо излучало столько гнева, что махать кулаками было не обязательно. Понятно и так, что незваному гостю здесь не рады. Лоб покрывали шрамы — определённо, в виде символов, — но разбираться в их значении сейчас совсем не хотелось. На мощных руках в ряд тянулись несколько углублений, аккуратно обрамлённых металлом.
Всплеск волн оглушил. Ноги тонули в горячем песке.
Юный господин всего-то мотнул головой, чтобы согнать наваждение. Незнакомка тут же наградила его очередным ударом, стоило шевельнуться.
— Кто разрешил? — гаркнул 9Дан. — По законам Механизма…
Девушка прорычала в ответ.
— Не понимаешь меня? — догадался он и глянул на мальчика. Тот молча созерцал потолок, раскачиваясь взад-вперёд. — А ты? Эй!
Вскрик переполошил дикарей. Та, что размахивала кулаками, напряглась сильнее. Другие же осторожно приближались. Юного господина накрыли тени. Надежды на мирный исход в миг рассеялись. 9Дан набрался смелости и осмотрелся.
Они стояли на игровой площадке. Медленно перекатывались брошенные мячи, возле не законченных на стенах и полу рисунках весьма непристойного содержания валялись поломанные мелки. Высокие худые силуэты неторопливо оцепили своего противника, не давая возможности отступить.
9Дан попробовал протолкнуться. Несколько парней бешено завопили и вытолкнули его к центру образовавшегося круга. Неужели действительно хотят драться? Что за глупости! В Механизме нельзя нападать, нельзя бить, нельзя наносить увечья… Да даже синяки нельзя!
Девушка атаковала слева, и он с трудом увернулся. Поднявшиеся вой и улюлюканья мешали сосредоточиться, к тому же сон не отпускал. 9Дан до сих пор не понимал, то ли он бредил, то ли действительно влип в неприятности. Мир превратился в череду ярких картинок и фоновых шумов.
Новый, ничем не обоснованный грохот совершенно выбил его из колеи. Он растерялся-то на секунду, а хитрая соперница уже навалилась и положила его на обе лопатки.
На площадку высыпали люди в бронированных костюмах. Они со знанием дела разгоняли скопище дикарей, и те в испуге визжали и неслись прочь, падая и давя друг друга.
Девушка не обращала внимания на хаос. Она прижимала юного господина к полу и скалилась. Один из охранников схватил её за длинные белокурые волосы и оттащил до того, как она вонзила зубы в шею жертвы. Она извивалась в попытках ранить мешавшего ей наглеца и истошно орала.
Когда 9Дан очнулся, то уже лежал в больничном крыле. Из пути назад он помнил только, как открывались и закрывались двери, скрежетал лифт и люди шептались, но их слова не задерживались в голове.
— Я же говорила! — поправила одеяло мать. — Тебе не следует работать с Механизмом. Эта штука все соки из тебя выкачает! Только стажируешься, а уже синяков набил! Оставь это другим. Владеть кафе не так опасно. Ты же будущий представитель Впроков! Ты должен беречь себя.
9Дан кивнул, успокаивая её, и отвернулся. Как ни старалась, его стремления стать инженером госпожа Впрок охладить не могла. Он болел Механизмом, но болезнью благородной, и надеялся работать исключительно с ним.
Серая занавеска не позволяла свету прорваться в палату, но полумрак не защищал от цепкой белизны голых стен. Стоило раз посмотреть, и они долго преследовали своего избранника.
— Нормально себя чувствуешь? Нигде не болит? Ну и замечательно! Я боялась, ты не проснёшься к сроку. Было бы некрасиво, если бы я покинула палату до того, как ты придёшь в себя. Люди смотрят, — шепнула госпожа Впрок. — Мне пора, — она пригладила волосы. — Дела сами делаться не будут! Я послала кое за кем, чтобы посидели с тобой. Они скоро придут.
— Зачем? Я же не при смерти…
В ответ — хлопок дверью.
9Дан откинулся на подушки и попытался вспомнить, что же такое с ним приключилось. Правда? Когда в мыслях всплыли синие глаза дикарки, он нервно потёр плечо, будто так избавился сразу от всех тревог. Или иллюзия? Гогочущая толпа призраков и паренёк на башенке. Откуда им взяться?
В палату ворвался Ги и без лишних слов улёгся на кровать, оттеснив 9Дан к краю. Можно, конечно, поспорить за власть над койкой, но толку? Были-проходили. Добрянка неуклюже прошагала к стулу и гордо его заняла, не придавая значения тому, что хлипкие ножки подкосились. Трамиш тенью проскользнул внутрь и опёрся спиной на стену. Он откинул капюшон заношенной кофты, и голова его будто растворилась в белых оттенках палаты.
— Ну как ты? — Добрянка уставилась на перевязанное запястье.
Она вытащила из кармана небольшой бумажный пакет, покупалась в нём и протянула 9Дан дольку сушёного фрукта. Тот с благодарностью принял угощение, но Ги отобрал его и закинул себе в рот, мастерски опережая любые препирания.
— В порядке. Вы почему здесь?
— Эй! — толкнул его обжора. — Когда ещё все соберёмся и повеселимся? Хи-хи! Добрянка! Есть ещё? Как же хорошо быть больным! Столько всего несут!
— Тебе весело? Здесь? В больнице? — 9Дан по привычке покачал головой. — Ага, так везёт, что без еды остался.
— Хочешь? — Ги выплюнул прожёванный кусок на ладонь и сунул ему под нос. — Держи! Я же не зверь какой-то!
— Спасибо, обойдусь.
Пакостник пожал плечами и вернул неприглядную кашу в рот.
— Ты пронежился целый день. — Добрянка убрала налипшие на лоб волосы и невольно скривилась, видимо, припоминая, что являлась несчастливой обладательницей шевелюры ненавистного ей цвета ржавчины. — Смена уже закончилась. Мы подумывали заскочить, но когда нас об этом попросила сама госпожа Впрок, сомнений не осталось. Правда, того самого она не приглашала... — Добрянка спрятала пакетик обратно в карман, но Ги не спускал с неё своего коронного взора охотника.
Ясно дело, теперь не отвяжется. Добрянка раздражённо выдохнула, со скрипом качнула стул назад и отдала сокровище Трамишу. Пускай сами разбираются! Она всегда так поступала, чтобы избавиться от назойливости Ги. Поделишься с ним, он затребует больше, а потом ещё больше. Такой уж он! Не заметишь, как обдерёт как липку. Лучше сразу показать, что ничего ему не перепадёт. Она пожертвует лакомства кому угодно, даже выбросит их, если никого другого не будет рядом, только этому попрошайке ничего не достанется! На днях вон вынудил её отдать Трамишу точно такой же узелок с сушёными яблоками, а Трамиш не дурак, чтобы делиться. Сам таких дорогих закусок не пробовал до недавних пор.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь, юный господин? — Разноцветные глаза, особо выразительные под белыми ресницами, пытались сосредоточиться на 9Дан, но взгляд в итоге упёрся в ножки склонившегося стула. — На вид странный.
— Я там на людей напоролся. Ну, кажется, на людей.
— Вот это новости! — встрепенулся Ги. — Ежели там кто живёт, мы бы об этом знали. На кой хрен скрывать? Палёным пахнет! В мозгах у тебя точно что-то сломалось.
Он обхватил голову 9Дан пальцами, некоторые из которых не успел избавить от слюней, покрутил её из стороны в сторону, а затем уставился на макушку.
— Правда, они какие-то не такие были.
— Это ты сейчас «не такой». — Добрянка постаралась незаметно поправить стул. Не получалось. — Нет смысла скрывать кого-то, если только их не прячут от нас. А прятать могут только потому, что они опасны... Вот спасибо тебе! Теперь буду шугаться всякого шороха! Специально придумал? Попугать нас решил?
— Вы не понимаете, — он высвободил голову из липких тисков Ги. — Они как бы не совсем такие, как мы. Я не успел многого разглядеть, но на руках у них точно есть... клапаны, что ли. Будто в них можно вставать болт или какое приспособление с определённой резьбой.
— Человекообразные роботы, — вдохновенно пробормотал Ги. — На такую реальность я согласен!
Он захихикал, но его воодушевление никак не ободрило.
— Ох, — в палату заглянул мужчина. — От госпожи Впрок услышал, что ты пришёл в себя, и решил навестить. Очень она волнуется, не скажется ли это неприятное событие на тебе, да и на всей вашей семье. А тревожить госпожу Впрок себе дороже, да ведь? — натужно хохотнул он. 9Дан знал несносный характер моей матери, и на слова мэра виновато поддакнул. Даже стало неловко за неё. — Смотрю, тебе веселья хватает! А вы шустрые ребятки, да? Думал, вы во дворце.
Брака Морок, вот уже четыре года мэр города, души не чаял в 9Дан — «соседском мальчишке со звонким смехом», как он говорил — и нисколько этого не скрывал, возможно, потому что судьба подарила ему четырёх дочурок, но обделила хотя бы одним, пусть даже он и был бы безобразником, сынишкой.
— Папа! — вскочила со стула Добрянка.
Морок просеменил в палату, обнял дочь и поцеловал её в румяную щёку, пытаясь не выпустить из руки чёрную папку и трость. Его цилиндр, украшенный перьями из хвоста то ли петуха, то ли индюшки, сполз прямо на круглые очки с тёмными стёклами. Он поправил шляпу и сдвинул очки на кончик носа с одной только целью.
— Тебе бы домой пора! Да и всем остальным, — озорно оглядел он визитёров. — Завтра у вас рабочий день, бездельники этакие! А ну, марш!
Ги скорчил рожу, но послушно слез с кровати и прошаркал в коридор. За ним последовала Добрянка, но до самого выхода в коридор не упускала из виду улыбающегося отца. Трамиш той же тенью, что явился, скользнул прочь, успев попутно пристроить в углу свой рюкзак и забыв при этом плотно прикрыть дверь.
— У меня к тебе важный разговор, мой друг, — заходил по палате Морок. — Касается он случившегося.
— Знаю, что виноват… — начал 9Дан.
Неужели отстранят?
— Я прекрасно осведомлён, какой ты человек, мой мальчик, — Морок мягко улыбнулся. — Определённо, ты пошёл по мосту не потому, что хотел нарушить запрет или покрасоваться. Я слышал, ты работал три смены без перерыва. Впредь тебе стоит всё взвесить, как подобает, прежде чем соглашаться на чьи-либо просьбы.
— Так и будет, — уверил он.
— И больше не заставляй нас, стариков, волноваться! Но дело не только в этом, — мэр почесал подбородок и, наконец, сел на шаткий стул. — Ты должен понимать, что Механизм нерушимо связан с моей деятельностью. С деятельностью любого из нас. Мне не хочется интриг, я для них слишком глуп, поэтому спрошу напрямик. Ты видел что-нибудь необычное?
— Я видел людей, — кивнул 9Дан. — «Не таких» людей.
— Так, — Морок поднял указательный палец, призывая замолчать. — Тогда начнём по порядку. Ты только стажёр-надзорник. Конечно же, тебе ничего конкретного не сообщалось. Держи, — он достал из папки листок и ручку. — Подпиши.
— Но…
— Ты умный мальчик, я верю в тебя, — он примолк, собираясь с мыслями. — Во дворце есть некоторые проблемы… Но поправимые! Жителям нашего славного городка о них вовсе незачем знать. — Морок протянул документ настойчивее и аж сморщится в попытках сохранить улыбку. — Мы официально признаём, что ты пострадал в результате работы с Механизмом, а ты в свою очередь скажешь, что получил достойную компенсацию за свои травмы. — Он вдруг просветлел, будто нашёл ответ к сложной загадке. — Как выйдешь с больничного, можешь приступать к стажировке в разуме.
9Дан приподнялся, но Брака Морок жестом приказал ему вернуться обратно в удобное, полулежачее положение.
— Директор дворца самолично потрудился перевести тебя в отсек попрестижней, — гордо продолжил он. — А как же! Такой сканд… Я что хочу сказать? Он печётся о персонале, как о собственных детях! Если бы они у него были… Ты же не хочешь поставить под удар такого хорошего человека, раз меня тебе не жалко? — Морок уставился на него ожидающим взглядом. — Просто забудь об истории с мостом.
Он аккуратно вложил ручку ему в руку и чуть ли не сам, водя ею, поставил подпись. 9Дан чувствовал, как выводится его имя, однако казалось, что оно не имеет к нему никакого отношения.
— Так вот! Что касается людей… — Морок спрятал листок в папку. — Да… здесь ты немного запутался. Наверно, из-за усталости, да и ударился сильно, думается. Эти создания напоминают людей, но они — не мы. Ты правильно сказал, они «не такие». Как бы поточнее выразиться? — он задумался, а затем радостно выдал: — Слышал, что раньше существовало много видов гоминидов, но в итоге остались только мы? Это не совсем так. Под нами действительно живёт другой вид…
