Цитаты из книги «Хельмут Ньютон. Автобиография», страница 2
Меня часто просят рассказать о своем видении женского совершенства, но для меня это невозможно. Я узнаю, что девушка красива, когда вижу ее. Это похоже на открытие новой, неизвестной территории, которую я могу исследовать. Кроме того, мой идеал женской красоты со временем подвергся резким изменениям.
... Для меня это не имеет логического объяснения; я не знаю, почему одна девушка «соблазняет» мою камеру, а другая нет.
Париж, 1972 В последнее время среди молодых модных фотографов появилось новое веяние: многие из них живут со своей любимой моделью и фотографируют только ее. Они ревниво охраняют модель и не позволяют другим фотографам пользоваться ее услугами. В редакциях журналов поощряют такую практику, так как она приводит к уменьшению издержек, когда группа отправляется на съемки: можно не платить за лишний номер в гостинице.Часто модели гораздо лучше знают свою работу, чем их любовники-фотографы, что заметно на фотографиях. Последние просто технологичные, и единственное, что в них живо проступает, – личность натурщицы. Это навело меня на интересную мысль. Я сконструировал устройство, прикрепленное к камере с электромеханическим приводом. В устройстве есть часовой механизм, который может регулировать сама натурщица. Модель решает, как она хочет работать, быстро или медленно. Рядом с камерой установлено зеркало, так что ей виден любой вариант позы. Мой волшебный аппарат соединен со стробоскопической лампой. Перед каждой экспозицией звенит звонок и мигает предупредительный сигнал; все это сделано для того, чтобы девушка не расслаблялась и сосредоточивалась на съемке.Я убедил французский Vogue разрешить мне провести сеанс съемки с помощью этого аппарата и тщательно объяснил его устройство натурщицам. Я сказал: «Вы сами можете управлять ходом съемок; вы будете решать, когда нужно снимать, но вся ответственность лежит на вас». Разумеется, освещение было настроено заранее, а на полу начертили крест, обозначавший положение модели. Девушки были совершенно одни в студии и звали ассистента лишь для того, чтобы поменять пленку в фотокамере. К концу дня они выбились из сил; груз ответственности заставил их понервничать. Фотографии получились не блестящие, но вполне приемлемого качества.Я повторил такой же сеанс для журнала Elle с гораздо большим успехом. На этот раз я посоветовал девушкам представить, что они позируют для своего любимого фотографа, и делать снимки в его стиле. В результате вышло шесть отличных цветных страниц для журнала. Подпись под фотографиями гласила: «La Machine de Newton».
Чтобы развеять скуку, появившуюся в наших отношениях, я искал возможности уходить из дома по вечерам. В Сингапуре было много аттракционов, включая три парка развлечений – «Новый мир», «Старый мир» и «Счастливый мир» – большие комплексы с китайскими театрами, передвижными сценами, ресторанами, луна-парком и ларьками, где продавали китайскую и малайскую еду. Центральным аттракционом было большое круглое сооружение под названием «кабаре». Входя внутрь, нужно было купить танцевальные билеты, поскольку здесь собирались платные партнерши для танцев. В центре, вокруг большой танцплощадки, были расставлены столики, а на небольшом возвышении находился еще один уровень, тоже со столиками.Партнерши для танцев сидели внизу, на уровне танцплощадки. Посетители приходили одни либо со своими подругами или женами и располагались на подиуме, окружавшем танцплощадку. Неподалеку располагались три уборные с надписями «Дамы», «Джентльмены» и «Партнерши» – интересное разделение, какого мне не приходилось видеть в Европе.
Из книги Хельмута Ньютона 'Мир без мужчин':«В 1976 году я решил представить читателям Vogue бутик Hermès на рю Фобур-Сент-Оноре как самый дорогой и роскошный секс-шоп в мире. В его стеклянных витринах всегда была выставлена богатая коллекция шпор, плеток, седел и кожаных изделий. Продавщицы были одеты как строгие учительницы и ходили в запахивающихся юбках из серой фланели и плотных блузках, закрытых до шеи, с брошкой в виде конского хлыстика, приколотой на груди. Увидев снимки на страницах Vogue, главный управляющий Hermès Робер Дюма слег с сильным недомоганием, но потом, к счастью, оправился. Впоследствии фотография женщины с седлом на спине была опубликована как иллюстрация к эссе «О декадентстве» в журнале Time.»
Маленький кровяной сгусток вылетел из моего сердца и попал в мозг, а само сердце было неестественно увеличенным от того безумного образа жизни, который я вел, заваливая себя работой, беспокоясь за нее и сгорая от желания стать лучшим фотографом в Европе, а может быть, и во всем мире. С самого начала меня снедало огромное честолюбие. Я хотел быть самым лучшим.
«Мой мальчик, ты окончишь свои дни в выгребной яме, — сказал он. — Ты думаешь только о девках и фотографиях».
Когда мне исполнилось пятнадцать лет, в моей жизни осталось три главных увлечения: фотография, девушки и плавание. В моем графике почти не оставалось времени для школьных занятий. Гром грянул в октябре, когда отец получил мой табель успеваемости. Там было ясно сказано, что если я не возьмусь за ум и не засяду за уроки, то меня исключат из школы. Это стало настоящим потрясением, поскольку американская школа была частной и к тому же очень дорогой. Исключение за неуспеваемость при том, что это означало потерю выгодного клиента, было чем-то абсолютно неслыханным. С моим отцом случился припадок.
В один прекрасный день 1934 года во всех берлинских кафе появились вывески с надписью «Евреям и собакам вход воспрещен».
С десяти лет я прекратил ходить в Volkschule (начальную школу) и поступил в реальное училище имени Генриха фон Трайгке на Принцрегентштрассе, которое пользовалось репутацией школы с сильным нацистским уклоном.
Разумеется, мне никогда не разрешали пользоваться фотоаппаратом. Однако в 1932 году, вскоре после «взрослой» стрижки, я купил свою первую камеру на карманные деньги.
