Цитаты из книги «Тысяча сияющих солнц», страница 10
Ты была хорошая дочь, Мариам-джо, и стоит мне о тебе подумать, как меня охватывает стыд и раскаяние. Как меня мучает совесть! Как я только посмел не выйти к тебе, когда ты добралась тогда до Герата, не пригласить тебя в дом, оставить на улице! Как только у меня рука поднялась держать тебя изгоем все эти годы, не принять в семью! И ради чего? Ради глупых предрассудков, именуемых приличиями? Они ничто перед тем, что стряслось со мной, что я повидал на этой треклятой войне.
Господь в неизреченной мудрости своей наделил каждого из нас слабостями.
он забывал обо всем. Зато Баби знал наизусть чуть ли не все газели Руми и Хафиза 24 , мог часами говорить об исторической борьбе за Афганистан между Британией и царской Россией, четко представлял, чем отличаются сталактиты от сталагмитов, и всегда мог сказать, чему равно расстояние от Земли до Солнца: «ровно в пятьсот тысяч раз больше, чем от Кабула до Газни». Но если Лейле надо было открыть банку с вареньем, приходилось, к стыду своему, обращаться к маме. Самая простая работа по хозяйству повергала Баби в оторопь. Двери вечно были не смазаны и
«Враг, которого невозможно победить, – это ты сам», – возглашал Баби и тяжко вздыхал.
крики истязаемых. Специальные патрули разъезжали по городу на красных пикапах, высмат
Халед Хоссейни Тысяча сияющих солнц
отчасти слова Хасины сбылись. Лейла
Корабль попадает в жестокий шторм, гром, молния, волны захлестывают палубу. Один из матросов яростно кричит что-то. Бесстрастный голос переводит:
— Уважаемый господин, будьте любезны, передайте мне веревку, пожалуйста.
Закрывать лицо учительница девочкам запрещала. Ведь мужчины и женщины равны, и если мужчины не носят накидок, то и женщинам это ни к чему.
Даже укушенный змеей обретет сон, но голодный - нет.
