Цитаты из книги «И эхо летит по горам», страница 6

Я вхожу в дом своего детства чуть растерянным, словно читаю конец романа, который много лет назад начал, но забросил.

Моя мать никогда бы меня не бросила. Таков был дар мне, железное правило: никогда она не поступила бы со мной так, как Мадалини - с Талией. Она мне мать, и она меня не бросит. Это я просто принял как должное. Я не благодарил её за это, как не благодарят солнце за его свет

У большинства людей бывает наоборот. Они думают, что живут тем, чего хотят. Но на самом деле их ведут страхи. То, чего они не хотят. Ну вот взять тебя, к примеру. Твой отъезд. Твою жизнь, какой ты ее себе создал. Боялся, что я тебе буду обузой. Или вот Талия. Она осталась, потому что не хотела, чтобы на нее глазели.

-у меня есть собака (...) Его зовут Шуджа. Он знает, когда мне грустно.

-собаки-они такие, -сказала госпожа Вахдати.-Они в этом смыслят лучше некоторых людей из тех, что я встречала.

Много лет спустя, когда я уже начал учиться на пластического хирурга, я понял то, что не дошло до

меня в том кухонном споре с Талией о ее учебе в пансионе. Я постиг, что мир не видит тебя

изнутри, его нисколько не волнуют твои надежды, мечты и скорби, что скрыты под кожей и

костями. Вот так все просто, абсурдно и жестоко. Об этом знали мои пациенты. Они видели:

многое в том, что они есть, чем хотели бы, могли бы стать, зависит от симметрии их костяка,

расстояния между глазами, длины подбородка, контура носа, идеальности носолобного угла.

Красота — колоссальный, неоценимый дар, и он вручается случайно, бездумно.

Она закрывает глаза, кофеварка начинает булькать, а она видит под веками холмы, что лежат так мягко, и небо, что раскинулось так высоко и сине, и солнце садится за мельницу, и всегда, всегда смутная цепочка гор, уходящих все дальше и дальше за горизонт.

Увядание собственного тела всегда постепенно, почти столь же неуловимо, сколь и коварно.

Мама слишком уважала Талию, чтобы с ней сюсюкать. Чтобы оскорблять ее фальшивыми утешениями.

Скорбь должно оставлять при себе, а не размахивать ею.

Ни одна ее краса...так меня очаровала, хотя и ее было бы достаточно.